Пилот
Глава 1
Утро последнего дня учебы началось привычно в полшестого утра. Вибрация наручного коммуникатора, прервала сон Сергея.
Он, недовольно поморщившись, смахнул уведомление будильника с голографического экрана и, встряхнув головой, поднялся с койки.
– Ников, мать твою! Ты совсем охренел? – В спину тут же прилетела подушка соседа по комнате. – Какого хрена ты подорвался? Подушку верни!
Сергей поднял и отправил в обратный путь столь желанный соседом предмет.
– Спи давай, я тебе не мешаю.
– Достал зубрила долбаный, твой будильник мешает, – лежащий на своей койке Глеб, не хотел сдаваться.
– Так, я уже отключил, спи давай. – Сергей усмехнулся, эта сцена за годы учебы повторялась практически каждый день.
Его сосед, очень любил пропадать в VR играх и сериалах, и закономерно постоянно ложился спать глубоко за полночь. А утром, во время побудки перед занятиями, устраивал сцены, обвиняя Сергея во всех смертных грехах, и в жестоком издевательстве над спящими.
– Поспишь здесь, блин, ты же начнешь сейчас своей фигней страдать, – простонал Глеб.
– Не фигней, а зарядкой, – наставительно произнес Ников. – Тебя пять лет кормили стимуляторами и различными сыворотками, улучшающих тело и дух, не для походов по барам или зависании в VR. А значит, это надо поддерживать, чтобы не потратить ценное сырье впустую.
– Фу, зануда, – простонал его оппонент, укрывшись с головой многострадальной подушкой. – Нет же занятий. Все, Финита! Нам только дипломы получить.
– Не конец, а только начало нашего доблестного пути, – на последнем слове, настроение поползло вниз. Вспомнился вчерашний разговор с куратором. – Ладно, спи, не буду трогать.
Он встал с пола, где отжимался. И взяв полотенце, потопал в душ. Утренние процедуры были отработаны до автоматизма, поэтому, вернувшись в комнату, парень начал собираться. Сегодня действительно был последний день учебы. А это значило, что и пора освобождать комнату.
Достав из шкафа рюкзак, он начал снимать со стен голографические постеры, которыми были увешана его половина комнаты. На них были изображены в основном либо космические корабли, как настоящие, так и прототипы, либо космические виды. Мечта о космосе была с Сергеем с самого детства, и это накладывало отпечаток. Один постер отличался от других размерами. Он был почти в два раза больше остальных, и на нем был боевой орбитальный шаттл. Мечта, к которой парень стремился. Шаттл красиво парил на фоне стальной громадины корабля носителя. Правда, последний был лишь прототипом, но в фильме, откуда был взят этот кадр, вполне себе бодренько покорял просторы космоса.
После голограмм в рюкзак отправились личные вещи, настольная панель для кома, и документы. Больше брать было нечего. Занятый исключительно учебой, парень не нажил себе много имущества, что всегда вызывало завить у соседа, сейчас мирно сопящего под одеялом. Тот же превратил свою часть комнаты в склад ненужных вещей, за что регулярно получал нагоняй при проверке комнаты куратором или дежурным преподавателем. Он честно получал законные наряды на кухню или в хозблок, а после ругался, что в этот раз уж точно все повыбрасывает. И забывал о своем обещании на следующий день.
Закончив сборы, Сергей посмотрел на ком, потом на соседа. В голове родилась шутка. Немного поколдовав с настройками, он положил браслет кома на стол, поближе к Глебу и стал ждать. Через минуту в комнате взорвалась акустическая граната, точнее, ком, выставленный на максимальный уровень громкости, заорал дурным голосом:
– Доброе утро, кадет, поднимайся! Сегодня двадцать второе июля две тысячи пятьдесят третьего года от Рождества Христова. За окном прекрасное летнее утро, а ты бездарно его пропускаешь, валяясь на кровати. Кто…
На этом моменте, взбешенный Глеб подорвался с койки и со всего размаху опустил подушку на завывающий ком.
– Сергей! Ты вообще нормальный? – Отключив голос у кома, он уставился на виновника. – Какого хрена?
Тот завалился от хохота на свою койку. Видя такое, Глеб подхватил свое пернатое оружие и пошел объяснять права человека своему мучителю.
– Все, все, – увидев такую угрозу, замахал руками Сергей. – Время уже восемь, надо на линейку собираться. А то не хотелось бы опаздывать. А я тебя знаю, ты же наверняка даже будильник не поставил.
Дождавшись пока, сонный Глеб притормозит, обдумывая то ли месть, то ли информацию, которую до него пытался донести сосед, Сергей подскочил, оправил форму и, козырнув товарищу, умчался в коридор, не забыв, прихватить свой ком со стола.
***
– Товарищи кадеты! В последний раз я называю вас этим званием, потому что отныне вы офицеры! Я, полковник Радов, горжусь тем, что вы смогли пройти этот нелегкий путь и готовы служить Отечеству. Вы получили все, что нужно: знания, навыки, дисциплину. Теперь ваше место – среди тех, кто ведет. Не буду отнимать ваше время, предписания получите в течение часа на личный коммуникатор. Время кадетов для вас окончено, впереди служба, ответственность и честь. Добро пожаловать в ряды офицеров!
Строй по традиции дружно взорвался криками "Ура" и швырянием фуражек в воздух. Еще мгновение назад, идеальная коробка строя сломалась и превратилась в бурлящую толпу. Кто-то пробирался к своим родственникам, которые пришли на выпуск, кто-то начал образовывать группы по несколько человек, явно собираясь отпраздновать совместно такое знаменательное событие. И только Сергей стоял, стиснув челюсти до боли. Фуражки сокурсников весело кружились в воздухе, а его собственная так и осталась в руке – он даже не стал ее бросать. Двести пятнадцать новоиспеченных офицеров ВКС России в течение нескольких минут растворились, оставив плац пустым и тихим. Молодые лейтенанты не хотели терять ни одной минуты из предоставленных командованием двадцати четырех часов увольнения, после истечения которых придется отправляться на место службы. Вместе со всеми ушел и новоиспеченный лейтенант Сергей Ников, которого отличала лишь одна деталь, выбивавшая его из общего потока. Он шел один, прямо к выходу, не пытаясь присоединиться к какой-либо группе или найти родных и близких.
Несмотря, на получение новеньких знаков различия пилота ВКС и завершение обучения, Сергей был не в самом радужном настроении. Еще вчера его вызвал к себе куратор и в ходе беседы намекнул, что сироте, за которым не стоят чины, мало что светит в плане службы, и ему не следует строить больших планов на службу. И скорее всего, ему будет назначение в резерв и предписание в часть ВВС. Умом Сергей понимал, что все так и будет, но мечта о космосе еще не успела погаснуть за время учебы. А желание вырваться за пределы гравитационного колодца, до сих пор вело его по жизни. Все это опускало настроение ниже плинтуса. В голове бродили мысли, что время, потраченное на учебу, было потрачено впустую.
Когда другие курсанты ходили в увольнение или сдавали зачеты и экзамены на удовлетворительно, Сергей, как проклятый отрабатывал полеты на симуляторе или сидел за учебниками. Да, он стал лучшим по выпускным экзаменам, но что это ему принесло? Вместо назначения в ОГ ему предстоит служба в обычной авиачасти. Как оказалось, мест на орбите гораздо меньше, чем выпускников, и попадают туда не лучшие, а те, у кого есть родственники с волосатой лапой или большими звездами. А вот остальным светит так называемый резерв и служба в обычных частях пилотом ВВС. Конечно, пометка "резерв ВКС" дает надежду, что в случае, если освободится место в ОГ, то его назначение могут поменять, но вот вероятность этого, стремилась к нулю. И поэтому мрачный, он шел к казарме, чтобы забрать личные вещи, собранные еще накануне, и успеть на автобус, идущий в город.
Ведь по факту, выпускная речь – это лишь традиция, а все документы об окончании учебы уже получены, и его уже ничего не держит на территории академии. Да уж, не таким ему представлялся финал учебы, когда он, только вырвавшись из стен ненавистного детдома, стоял в приемной комиссии с документами. Тогда рисовались картины, как он получает назначение на орбиту и обязательно совершает огромный подвиг. Например, спасая космонавтов от шального метеорита или проведя эвакуацию с терпящей бедствие станции. В детстве, пока были живы родители, папа часто рассказывал о том, какая это честь служить Родине, что каждый мужчина обязан поступками доказывать, что он достоин так называться. Но пять лет в академии сильно подточили веру в отцовские слова. Может, во времена отца армия и была символом чести и мужества, но это время, видимо, прошло. И явное доказательство тому – сам Сергей. Лучший выпускник, который, скорее всего, отправляется не в космос, а куда-то на задворки только потому, что у него не нашлось влиятельных знакомых, способных пробить направление, достойное полученных навыков.
Сборы не заняли много времени, и через сорок минут на остановке появился молодой человек в полевой форме с погонами лейтенанта и знаками отличия пилота ВКС, за спиной которого был объемный рюкзак. Бросив его на лавочку, парень, посмотрев расписание, принялся мерить шагами остановку. Вокруг царила суета, ходили выпускники в парадной форме в сопровождении толпы родственников в штатском, среди которых было довольно много и военных в приличных званиях. Несмотря на множество людей, сама остановка была пустой: никто не хотел ехать на общественном транспорте. За ними либо приехали родственники на машинах, либо такси. Вряд ли бы нашелся еще хоть один выпускник, который сегодня не будет праздновать. Ведь уже завтра им придет назначение на службу и срок, в который им следует прибыть на место. А сегодня принято кутить. Так что все время до прихода транспорта Сергей провел в одиночестве. Дорога до города и съем квартиры прошли фоном, не особо отложившись в памяти. Все отведенное время голова пухла от мыслей о новом назначении и дальнейшей службе. Сон пришел далеко за полночь и принес некоторое облегчение. Утром он смирился с тем, что с космосом придется распрощаться. Облегчение приносили лишь мысли о заветной строчке в личном деле про резерв и то, что небо по-прежнему будет ему доступно. Сообщение на коммуникатор пришло спустя сутки. Надежда, что ему повезет и его все-таки назначат на орбиту, испарилась, как только он, затаив дыхание, открыл сообщение. Ему предписывалось явиться в ВЧ 117/56, расположенную около Брянска, в течение суток с момента получения. Поискав информацию о месте будущей службы, Сергей совсем поник. Это была часть, специализирующаяся на утилизации авиатехники, а также консервации того, что еще пригодно. Летать там придется мало. Тяжело вздохнув и мысленно распрощавшись даже с небом, лейтенант, сбросив сообщение о том, что покидает квартиру, закинув рюкзак на плечо, отправился на вокзал.
Дорога отняла одиннадцать часов, вымотав Никова до предела. Благо хоть за билеты платило государство, иначе пришлось бы затратить гораздо больше времени, отдав последние деньги, оставшиеся после получения довольствия в академии. В дороге, новоиспеченного офицера, ненадолго, отвлек от нерадостных мыслей восторженные взгляды школьников – целый класс ехал на экскурсию. По их горящим глазам было ясно: они сразу определили, к какому роду войск принадлежит лейтенант, и это приводило их в восхищение. Хорошо, что они не знают, чем мне предстоит заниматься, – мелькнуло у Сергея в голове. – Иначе восторг быстро бы испарился.
В общем, спустя одиннадцать часов, голодный и уставший, новоиспеченный лейтенант явился в кабинет командира части с докладом о прибытии, оставив рюкзак с личными вещами в приемной. В кабинете его ждал грузный майор, что было само по себе удивительно, ведь, как правило, командир части был в звании не менее подполковника. С майором также сидел капитан особого отдела. Все это давало пищу дурным предчувствиям. Пройдя после разрешения войти в кабинет, Сергей, как положено по уставу, представился:
– Лейтенант Ников Сергей Анатольевич, прибыл для прохождения службы.
– Ты глянь, Семеныч, каков орел, – повернулся майор к капитану. – Даже жалко такому крылья подрезать.
И, уже повернувшись к Сергею, командир части продолжил:
– Садись, лейтенант, разговор долгим будет. Наша часть – это свалка как в прямом, так и переносном смысле. К нам отправляют лишь то, чему не нашлось применения в других частях. И сразу говорю: хоть по штату нам и положено иметь десять пилотов для патрулирования территории, а также в случае надобности перегона техники, но вот необходимости в таком количестве у нас отроду не было. Советую привыкать к тому, что летать пока не будешь.
Майор взял папку с личным делом, пролистал и, криво усмехнувшись, ткнул пальцем в строку.
– Отличник, пилотаж выше всяких похвал… Но вот тут – инцидент. Драка. И не с кем-нибудь, а с сынком генерала. Ну что, лейтенант, стоило оно того?
Сергей напрягся, но голос держал ровным:
– Товарищ майор, я вырос в детдоме. Но не родился сиротой. У меня были родители. Отец – военный летчик, мать – астроном. Отец всегда повторял: честь не ронять и другим не позволять. Когда этот курсант решил оскорбить их память, я сделал то, чему он меня учил. А точнее, сломал ему нос.
Капитан хмыкнул и посмотрел на майора:
– Ну, с этим не поспоришь. Я бы сам вмазал.
– В армии кулаками далеко не улетишь, – отрезал майор. – Здесь дисциплина важнее красивых слов.
– Дисциплина, да, важна, – не сдавался капитан. – Но и без хребта летчик не летчик. Пусть парень горячий, зато за честь стоит. Таких мало.
Сергей молча стоял, даже не пытаясь вмешиваться, понимая, что этот спор идет не о нем, а о том, каким останется впечатление в глазах начальства: дерзкий сирота с пятном в личном деле, или тот, кто способен постоять за себя, не переходя грани.
Майор захлопнул папку.
– Слушай меня внимательно, парень. Ты не в гвардейском полку, тут свои законы и порядки. Ты попал на свалку в прямом и переносном смысле. Так что забудь про амбиции, лейтенант. Твоя задача – служить без лишних вопросов. Ясно?
Такой отповеди, Сергей не представлял даже в своих худших кошмарах. Он смирился с тем, что космос для него закрыт. Во время пути сумел даже себя уговорить, что небо, неплохая ему замена. Но того, что ему придется прозябать на свалке, не ожидал. Да к тому же здесь, похоже, он пришелся не по духу начальству. Вон, даже вспомнили случай, когда он сцепился с мажором в академии. К счастью, тогда все обошлось без отчислений с обеих сторон конфликта, но, видимо, запись в личном деле сделали. М-да, тяжко мне придется. И ведь выбора-то нет. Прошение о переводе подавать нужно только через командира части, а тому по-любому не захочется объяснять, отчего это от него бегут служащие. А то и вовсе возьмет да спишет в запас, если еще чего похуже не придумает. Так что ситуация – полный писец, и что делать – фиг его знает.
– Лейтенант, я жду ответа. Ты меня понял?
Повышенный тон майора вырвал из раздумий Сергея. Пришлось сделать усилие, чтобы и собраться. Сфокусировался на собеседнике, выпрямился и ответил четко:
– Прошу прощения, товарищ майор, мне все предельно ясно, проблем со мной не будет. – после, немного замявшись, продолжил. – Разрешите вопрос?
Услышав тот ответ, который хотел, командир части, уселся поудобнее и махнул рукой:
– Давай, свой вопрос.
– Если, летать я не буду, то чем тогда мне заниматься? Какие обязанности у меня будут? Я так понимаю, что являюсь не единственным пилотом, просто для меня нет машины? Если да, то будет ли у меня возможность садиться на чужую машину?
– Спокойно, это не один вопрос, – усмехнулся командир части. – Начал мне тут, как из пулемета строчить. С обязанностями ознакомит твой непосредственный командир. А что касается машин и пилотов, то да, ты не один. Тут ты прав так же, как и в том, что машин у меня только на тех, кто уже имеется. Для тебя свободного коня нет и не будет в обозримом будущем. Что касается того, чтобы сесть в кокпит чужой машины – не обнадеживаю. Но если что-то – так сразу. В таком случае, раз мы договорились, не задерживаю. Отправляйся в расположение. Там пояснят по остальным вопросам.
***
Дождавшись, когда за новеньким захлопнулась дверь, майор Мулинский откинулся в кресле, потянулся за пепельницей и бросил взгляд на капитана.
– Ну что, Семеныч, скажешь про нашего орленка? Будут проблемы?
Капитан крякнул, задумчиво повертел в руках карандаш.
– Проблемы… да какие там проблемы. Пацан горячий, но не дурак. Я вот в его деле покопался, сирота, с детства в космос рвался. На симуляторах налет больше, чем у половины выпускников, и в реале тоже. Представляешь, за все годы в академии – ни в увал, ни к девкам. Все либо в небе, либо в библиотеке. Таких фанатиков сейчас днем с огнем. Жалко его, Стас. Зачахнет он у нас.
Мулинский усмехнулся криво:
– Жалко… Сентиментальным становишься, брат. Старость, видать, не за горами.
– Да ну тебя, – махнул рукой Семеныч. – Ты меня знаешь, я бузотеров на дух не переношу. Но этот… он не сопляк. Просто характер упрямый. Да и вляпался не по своей вине.
Мулинский прищурился:
– А по чьей?
– Ты ж знаешь. Сам же читал. Сынку генерала по носу заехал. За то, что тот начал издеваться над ним, рассказывая, что его родители подохли как собаки. Другого бы отмазали, все же лучший на курсе, а его – на свалку. Видать, папаша настоял. Мстил за сыночку. Вот и вся справедливость.
Майор хмыкнул, достал сигарету.
– И правильно сделали. Чем меньше тут умников – тем спокойнее жить. Нам своих забот хватает.
– Знаю, – Семеныч вздохнул. – И про наши заботы знаю. Я ж не святой, напоминать не надо. Но парня все равно жаль. Вот так и крошат лучших, а потом удивляются, чего у нас летают через пень-колоду.
– Эх, брат, – майор затянулся и откинулся на спинку кресла. – Начнешь еще чужих жалеть – себе яму выроешь. Нам внимание наверху не нужно, сам понимаешь.
– Никто его продвигать не собирается, не кипятись, – Семеныч пожал плечами. – Просто пригляжу, чтоб не сгинул тут окончательно. Может, подвернется случай, так пристрою куда получше. Потихоньку без шума.
– Потихоньку… – Мулинский фыркнул. – Ладно, смотри сам. Но помни: наше маленькое дело куда важнее этого орленка.
Капитан ухмыльнулся без радости:
– Наше дело я помню лучше, чем собственный день рождения. Не переживай.
***
Расположение встретило меня шумом голосов: кто-то громко спорил, и это доносилось сквозь открытое окно, мимо которого проходила дорожка к зданию. Войдя внутрь, я увидел, как посреди коридора стоят четверо парней, одетых в штаны и майки навыпуск; никаких знаков различия на них не было. Они шумно перебрасывались словами, переходя чуть ли не на маты, но суть спора Сергей не уловить.
Увидев меня, один из них крикнул:
– Заткнулись все, у нас гости.
Остальные сразу замолчали и обернулись.
– Товарищ лейтенант, а вы к кому? Неужто к нам? – спросил один из служащих, с нарочито вежливой ухмылкой.
Я молча разглядывал солдат. Понятие "форма" им если и было знакомо, то давно забылось. В академии любого за такой вид поймали бы и долго мучили на предмет того, как должен выглядеть русский офицер.
– Глянь-ка, – протянул второй, скривив рот. – Не по нраву пришлись товарищу офицеру, смотрит на нас как на сброд.
– Да брось, – хмыкнул третий. – Он, наверное, из тех, кто по уставу дышит. Смотри, книжку сейчас достанет или наставление цитировать начнет.
По коридору прошел смех. Один из них шагнул ближе, смерил меня взглядом сверху вниз и спросил:
– Скажи хоть, за что тебя сюда упекли?
Я коротко сжал пальцы в кулак, но сумел сдержаться. Голос прозвучал ровно:
– Перед офицером надо встать по стойке смирно, отдать честь и представиться. Где ваш дневальный? Почему на тумбочке никого нет?
Смех стих.
– Ну-ну… посмотрим, сколько протянешь, держась в таком духе, – буркнул тот, что стоял ближе всех, отводя глаза. – Ты, товарищ лейтенант, перья-то не пуши, у нас не срочка. Не стоит в первый день с коллективом ссориться.
Сергея покоробило такое обращение, и только собрался ответить, что не его дело, как позади отворилась дверь и вошел капитан с нашивками ВВС. Сообразив, что это, видимо, и есть его непосредственный командир, моментально же встал смирно и представился. Остальные лишь хмыкнули на такое телодвижение.
Вошедший капитан цыкнул на них, а Сергею, сказал идти за ним, сам же направился мимо спорщиков вглубь коридора. Войдя в кабинет, расположенный, практически, в конце немаленького коридора, офицер указал на стул и уселся за стоящий тут письменный стол.
Беседа тянулась более часа, Никову рассказали, что ждет в ближайшем будущем. Оказалось, что пополнения тут не ждали и назначение оказалось сюрпризом. И не сказать, что приятным. Служат в части одни контрактники, и появление нового лица не вызвало радости у сложившегося коллектива. Более того, спор, свидетелем которого стал Сергей, был вызван, скорее всего, его персоной. И, учитывая, матчасть, он как бы сказать, мягко говоря, пришелся не в тему. Отдельного места по штатному расписанию для новенького не нашлось. И старички выясняли, чье место он займет и что с этим делать.
Выйдя же из кабинета командира, лейтенанту, пришлось еще и знакомиться с сослуживцами, которые тоже не испытывали особой радости от его лица. В общем, первый день на новом месте службы прошел так себе. А его настроение с каждым часом летело вниз и стремительно приближалось к глубине адской скважины.
На следующий день во время разнарядки выяснилось, что до Никова никому нет дела, и он предоставлен самому себе. Это шло вразрез с тем, к чему тот привык во время учебы. Все-таки служба в армии Сергею казалась совсем другой, да и время, проведенное в академии, приучило к тому, что свободного времени у него практически не оставалось. Прослонявшись по расположению, набрел на отдельный зал, в котором стояли два старых симулятора, причем судя по слою пыли внутри, никому не нужных. Правда, и программы в них стояли старые, и предназначены, для атмосферных полетов на довольно старой технике. Но поговорив с нашим капитаном, Сергею удалось договориться на обновление ПО до уровня академии. При этом ему показалось, что капитан был только рад избавиться от него, послав запрос в информационный отдел.
Как ни странно, но спустя два дня, когда от скуки Ников уже готов был лезть на стену, к нему подошел один из старых пилотов по фамилии Воронин, и сказал, что для него там посылку доставили в тренажерный зал. Поблагодарив его, он сразу же туда и отправился. Но стоило только войти в зал с симуляторами, как его челюсть открылась сама собой. В зале появился третий симулятор, и причем не абы какой, а такой же, как и в академии, потрепанный на вид, но блин, это была та же модель, где Сергей проводил практически все свое свободное время. Пока он еще не был подключен и вокруг него бродил рядовой с чемоданом инструментов. Недолго думая, Ников предложил помощь и совместно, мы подключили и провели настройку симулятора всего за пару часов. А дальше, он метнулся к командиру, и уже там выяснил, что симулятор привезли с одного из складов по распоряжению командира части, а парню просили передать, что это и есть его "конь", и на другое, чтобы не рассчитывал. По правде говоря, за это время лейтенант уже настолько заколебался ничего не делать, что был безумно рад даже такой замене.
Теперь его день стал очень похожим на дни в академии, точнее, на те дни, когда у них были занятия на симуляторах, а не лекции или реальные полеты. Парня не трогали после утренней разнарядки, и он весь день был предоставлен сам себе. Сослуживцы также не трогали, и спустя некоторое время они пусть и не подружились, но, по крайней мере, уже не смотрели друг на друга как на помеху.
Дни потекли один за другим, похожие как под копирку. После разнарядки Сергей отправлялся в симулятор, а там все шло по привычному еще с учебы сценарию. Холодный пластик шлема под пальцами. Специфический запах озона и металла, въевшийся в обшивку. Гул систем действовал успокаивающе, как шум прибоя. Он помнил каждый шаг процедуры. Включение питания – мягкий щелчок главного переключателя. Легкий толчок, когда платформа калибровалась под его вес. Зеленые строки диагностики, пробегающие перед глазами с каждым запуском. Выбор сценария тренировки, обратный отсчет. Вибрация, имитирующая старт. А дальше начиналась потогонка, несколько часов полета с пиковыми перегрузками за десять G. Да к тому же с быстрой сменой векторов. А все потому, что уровень реализма стоял максимальный и после окончания тренировки, из формы выжать пару литров пота, можно было на раз. Все время, которое у меня было, он проводил в симуляторе, раз за разом отрабатывая свои навыки, благо что ПО на нем стояло практически такое же, как и в академии, а спустя неделю, сходив в информационный отдел, сумел выпросить себе админский доступ и планшет, позволяющий самому вносить изменения в симуляции.
***
В кабинете командира части сидели майор с особистом и не спеша разговаривали, вдруг капитан сменил тему разговора:
– А ты знаешь, как наш орленок поживает после того, как я тебя уговорил ему капсулу симулятора отдать? – спросил он, затягиваясь сигаретой.
– Не сильно вникал, если честно, от комэска негатива на него не слышал и хорошо, тем более ты сам сказал, что будешь присматривать за ним, а что? Есть что-то?
– Да как тебе сказать, Лексеич, плохого за ним нет, я сначала думал, что, когда его оставят за бортом, он взбрыкнет, а он начал Ливоского доставать по поводу обновления их симуляторов, понял, что парень смирился и просто ищет, чем себя занять. Вот и попросил тебя отдать учебную капсулу. Все равно она к нам пришла по ошибке и толку от нее обычным пилотам никакого, но зато есть другие новости: парень все время проводит в капсуле. При этом выставил сначала себе максимальный уровень сложности симуляции, а потом уговорил системщиков дать ему планшет с доступом, и сам пишет симуляции… сложность там просто запредельная. Парень имеет дар от бога. Причем он не только в пустоте тренируется, но и отрабатывает пилотирование в атмосфере. Да попади он на орбиту, и посыпались бы на него звездочки как пить дать.
– Говоришь, уговорил дать планшет? – ухмыльнулся Мулинский, – ну да, как же, вот так прям без твоей помощи ему и выдали оборудование.
– Ой, ну подумаешь, замолвил словечко за него. Для дела же. Я тут благодаря этому доступ к его симуляциям имею, так что, можно сказать, ради контроля сделано. Но я к чему веду, видимо, старею я Стас, все не отпускает меня Ников, все думаю, чем ему помочь, не хочется, чтобы парень перегорел. Знаешь ведь, что долго он так не протянет, через годик станет таким же, как и все мы в этом болоте.
– И что же ты надумал? Ведь ты не просто завел этот разговор. Давай уж рассказывай, чую втянешь ты меня под старость лет.
– Прав ты, есть у меня задумка. Я тут краем уха услышал о новом проекте, там как раз ищут талантливых пилотов, вот и думаю нашего птенца туда пристроить. И им хорошо, и нам.
– Пристроить? Ты что задумал?
– Ну пристроить – это громко сказано. Так шепну кое-кому, что есть кандидат, а там они и сами разберутся. Так что не переживай. Если повезет и все выгорит, то с тебя непрепятствование к переводу.
– Смотри мне, препятствовать не буду, конечно, но и что-то более серьезное делать не стану.
Глава 2
– Товарищ генерал, добро пожаловать в наш институт. – Суетился вокруг низенький толстячок в золотых очках и белоснежном лабораторном халате. – Может, чайку с дороги? Вы так неожиданно приехали, что мои подчиненные не успели подготовить достойную презентацию.
Суета этого ученого, нарезающего вокруг него круги, как электрон вокруг ядра, вызывали стойкую неприязнь у Сомова.
Генералу хотелось схватить того за шкирку и, тем самым, остановить мельтешение перед глазами хоть на минуту. Однако генерал держал себя в руках, зная, что этот институт очень важен. Здесь занимаются изучением объекта, который год назад нашли в шахте под Кемерово. И надо признать, несмотря на то, что сам генерал далек от науки, эти месяцы были очень плодотворны, и ученые уже смогли получить интересные результаты. Вот как раз за этими результатами он и приехал сюда.
– Спокойно, товарищ Сычуев, я прибыл не ради презентаций. Мне поступила информация, что у вас есть прогресс по изучению двигателя объекта. Я хочу поговорить с Ясинским, который ведет эту тему… И как можно скорее.
– Э-э-э, – немного впал в ступор профессор, – простите, а откуда вы узнали о прорыве? Мы ведь еще не пересылали сводку?
– Неужели вы думаете, что такое исследование мы оставим без наблюдения? – усмехнулся генерал, – поверите, вы тут и шагу не можете сделать без моего ведома. Но довольно, ведите, профессор. У меня не так много времени.
Стоит отметить, что, несмотря на то, что неожиданный визит комиссии явно выбил его из колеи, профессор смог взять себя в руки, и собравшись, повел генерала и его сопровождающих в лабораторию. Спустя пятнадцать минут хождения по коридорам, в которых то и дело встречались люди, в таких же халатах, что был на профессоре, они прибыли на место. Дальше началась процедура стерилизации, которая заняла еще несколько минут. Наконец, пройдя шлюз, генерал попал в саму лабораторию, надо признать, несмотря на то, что он регулярно изучал отчеты, переданные ему по этому месту, в реальности лаборатория произвела на него сильное впечатление. Она была огромная, и по размерам напоминала крытый стадион, только вместо трибун у стен располагалось несколько десятков столов с непонятными устройствами, и множество больших мониторов, на которых выводился огромный поток различной информации, понятной только специалистам. Также, из дальней от выхода стены, шла шина питания, которая упиралась в самый примечательный объект этого места. Посередине стоял надувной шатер биозащиты, предназначенный для работы во время ЧС, а уже в нем и располагался сам корабль. Точнее, две части, на которые развалился корпус и несколько кусков поменьше. И вокруг всего этого суетились люди. Причем суета явно была вызвана не приходом начальства с комиссией, которую они, казалось, даже не заметили, а скорее подготовкой к чему-то. Увидев, что творится в лаборатории, Сычуев хлопнул себя по лбу:
– Я совсем забыл, сейчас же время эксперимента. Господин Сомов, вы можете подождать? Нельзя прерывать эксперимент. А сам Ясинский как раз и является его руководителем.
В этот момент раздался громкий сигнал, и начался голосовой отсчет, судя по которому до события осталось меньше минуты. Генерал поморщился, но не стал настаивать на отмене.
– Хорошо, мы подождем. Есть здесь место, где это сделать в тишине? Надеюсь, эта свистопляска ненадолго у вас?
– Нет, нет, что вы! Отведенное время на эксперимент всего десять минут. Мы нашли отклик в одном из устройств на электросигнал и хотим его запитать в тестовом режиме, это поможет нам разобраться в его предназначении и устройстве корабельных систем, связанных с ним.
В это время отсчет дошел до нуля, и ученые замерли у своих мониторов, а спустя минуту начали переговариваться между собой фразами, малопонятными непосвященному. Глядя на них, генералу, пришла в голову мысль: "Надо бы освежить в памяти курс физики, а то уж совсем непонятным языком тут переговариваются". И только он начал прикидывать, как бы это провернуть в своем графике, как взревела сирена тревоги, а глядя на поднявшуюся суматоху, стало понятно, что-то пошло не по плану. Повернувшись к профессору, генерал заметил, как тот побледнел.
– Что происходит?
Ученый глянул на него, потом на экраны, и даже не извинившись, метнулся в сторону столпившихся работников. Сомов же обернулся на своих сопровождающих, сказал тем приготовиться, а сам двинулся к ученым. Сирена продолжала завывать, часть мониторов окрасилась в тревожный красный цвет, а лица собравшихся, начали, наоборот, бледнеть.
– Я спрашиваю, что происходит? – и, не дождавшись, рявкнул. – Вашу мать, мне кто-нибудь ответит?
На него начали оборачиваться, но желания прояснить ситуацию ни у кого не возникло. Наконец, один из них сказал:
– Объект начал потреблять энергию, которую мы подавать на него не планировали.
– И что это значит?
– Мы не можем контролировать это. Потребление растет по экспоненте, мы собирались провести тестовое подключение к узлу, но он начал наращивать потребление, как будто в цепи подключается одна нагрузка за другой.
Тут послышался сдавленный мат от одного из работников. И говоривший резко переключился на него.
– Вадим, что там у тебя?
– Иван Михайлович, фиксирую исходящий сигнал из узла, мощность растет!
– Насколько она велика на данный момент?
– Десять мегаватт и продолжает расти!
– Витя, отключи подачу энергии!
– Я не могу, Иван Михайлович. Удаленно не получается, за счет лавинообразного увеличения потребления, реактор выходит на более высокий уровень генерации быстрее, чем мы можем отключить его, а если прервать мгновенно, то он не успеет сбросить мощность, и мы получим разряд, силой в последнее зафиксированное значение, прямо в зал. У нас нет нагрузки, куда его можно переключить и потом постепенно вывести на номинальный режим.
– Потребление узлом растет, пятьдесят шесть мегаватт. Иван Михайлович, надо что-то делать. Времени мало. Если реактор выйдет на пик, то мы не сможем его заглушить.
– Сколько у нас времени? – опять вмешался генерал.
– Думаю, не дольше десяти минут. Мы, строго говоря, больше просто не сможем протянуть, реактор не выдержит.
– Черт возьми, есть хоть какой-то способ, его аварийно остановить?!
Первый заговоривший с ним ученый задумался на мгновение, а потом сказал:
– Да, можем вручную, но это, скорее всего, навредит реактору.
– Нет времени на обсуждения! Если не заглушим сейчас – последствия будут необратимы! Глуши!
– Но это не здесь, надо связаться с пультом управления, а оттуда уже пробовать аварийный протокол.
– Так какого ты еще телишься? – Заорал Сомов. – Выполнять!
Тот кивнул, и подбежав к одному из пультов, быстро надел гарнитуру и связался с операторами. Спустя три минуты зал погрузился во тьму. Почти сразу же заработало аварийное освещение, которое окрасило все в красные тона. Сирена замолчала, а в лабораторию залетели взмыленные люди в серых комбинезонах и болтающихся на плече защитных шлемах.
– Иван Михайлович, реактор заглушен. Есть повреждения в системе охлаждения, но не критичные.
Заметив рядом с генералом профессора, обратился к нему:
– Александр Филиппович, мы, согласно протоколу аварийного отключения, перешли на резервные источники, но эту лабораторию не подключали по просьбе Ивана Михайловича.
Осознав, что ситуация перестала быть критической, Сомов выдохнул и повернулся, как он уже понял, к Ясинскому:
– Иван Михайлович, можете объяснить, что произошло?
Я так понимаю, вы та комиссия, что должна была прибыть на днях по вопросу прототипа двигателя?
– Хм, можно и так сказать.
– Дайте мне немного времени на обработку данных, и я к вашим услугам.
Генерал, которому ничего другого не оставалось, кивнул ученому и попросил:
– Александр Филиппович, проводите нас в переговорную.
И не дожидаясь ответа, двинулся на выход. За ним потянулись его свита и профессор. В этот раз из-за неработающего питания в лаборатории шлюз прошли просто, без процедуры стерилизации. И спустя несколько минут уже были в конференц-зале. А через полчаса туда зашел Ясинский с планшетом в руках.
– Господа, у меня плохие новости, – с порога заявил он. – Сигнал, который излучал узел, был очень мощным и пробив атмосферу, ушел в космос. Я получил данные с нашего узла связи, на время прохождения этот сигнал забил все частоты радиосвязи. А также заставил перезагрузиться или выключиться все приборы, связанные с передачей данных.
– И чем это нам грозит? – спросил генерал.
– Пока непонятно, но могу сказать, что сила сигнала была велика и направлена за пределы Земли.
– То есть вы хотите сказать, что корабль ожил и связался с кем-то вне Земли? – У генерала от таких новостей волосы зашевелились.
– Нет, вы не так поняли. Да, сигнал был мощным, да, он был направленным, но это не имеет значения так, как для достижения других, даже самых ближних, звезд ему потребуются годы. Не думаю, что это несет угрозу.
У Сомова отлегло, потянувшись, он взял со стола бутылку питьевой воды и, открутив крышку, залпом ее опустошил.
– Ладно, хорошо если так. А что сейчас с объектом?
– А это уже хорошая новость, по крайней мере, для нас. Объект после отключения от питания не отключился полностью, мы фиксируем наличие энергии внутри систем. И благодаря этому сможем лучше разобраться в нем. Более того, у нас есть прорыв в области двигателей объекта. Мы в принципе готовы к демонстрации прототипа, созданного у нас в лаборатории. У меня есть все основания полагать, что данный тип двигателя сможет дать нам возможность передвигаться внутри системы как у себя дома.
Ученый даже на первый взгляд был очень довольным, и надо признать, если его слова правдивы, то эта технология будет сравнима с изобретением колеса. Однако вот ушедший сигнал сильно смущал генерала, чутье просто надрывалось, подсказывая, что это еще не конец. А жизнь научила его доверять шестому чувству. Ведь если бы не чутье на неприятности, то он не выбрался бы после того, как его сбили над Курском. Тогда он успел катапультироваться буквально за секунду до попадания ракеты.
– Это хорошо, что новости не только плохие, – задумчиво сказал Сомов, – как раз, собственно, я и приехал, чтобы поговорить про прототип двигателя. Предлагаю пройти на место и провести, так сказать, показательные выступления. Там же и расскажете подробнее, что и как у вас получилось.
Испытание и презентация заняли у генерала несколько часов, под конец он дал добро на проработку летательного аппарата нового типа. Благо Ясинский утверждал, что сможет в кратчайшие сроки предоставить проект малого корабля способного выходить в космос и возвращаться, а также совершит перелет до Марса и обратно. Конечно, все это звучало совершенно фантастически, но как же хотелось верить этому, тем более пример лежал у них перед глазами. Да и новый двигатель смотрелся просто здорово, и характеристики выдавал на порядки лучше, чем у современных шаттлов, находящихся на вооружении ОГ. Главное, чтобы смогли скомпоновать все эти новинки в одно целое, да и с приличными показателями. Вот тогда будет бомба, да что там, Россия сможет заткнуть глотки всему миру, показав, что за пределами планеты все принадлежит им. В таких мыслях генерал провел все время дороги, когда возвращался из поездки в лабораторию.
Утром на следующий день, едва войдя в свой кабинет, ему пришел вызов на самый верх, да еще в приказном порядке – такого он не помнил за все время на своем посту. Делать нечего. Не успевший присесть Сомов, со вздохом развернулся и направился обратно, по пути затребовав сводку происшествий за ночь. Хотя подозревал, что вызывают его как раз из-за вчерашнего инцидента. Шутка ли, сигнал такой силы, что смог покинуть планету. На орбите должны были сильно удивиться такому чуду. Да и локализовать место, откуда он исходил, несложно. Вопрос – чем это грозит. На этом моменте генерал, который просматривал сводки на ходу, зацепился взглядом за происшествие, царапнувшее внимание. Он внимательно ознакомился и от души выматерился. В сообщении было сказано, что ночью станцией слежения был зафиксирован мощнейший импульс энергии, который продолжался одну минуту сорок семь секунд. Именно эти цифры зацепили Сомова. Вчера, разговаривая с Ясинским, он узнал, что сигнал, который испускал модуль, был цикличным и повторялся каждую минуту сорок семь секунд. Таких совпадений, да еще за одни сутки, быть не могло. Поэтому он отдал приказ собрать все сведения по данному инциденту и передать копии материалов Ясинскому, возможно, тот сможет связать эти события и сказать, какого хрена произошло. В кабинете собралась целая делегация. Не успев войти, Николай тут же получил гневный взгляд от главного.
– Что-то ты не торопишься с докладом, Николай Васильевич. У меня складывается впечатление, что ты даже не в курсе какую волну поднял. Меня с постели подняли, холку намылили. Комиссию вон прислали по твою душу. Чего молчишь, как сыч? Давай, рассказывай, что вы там вчера учудили, а то нашего президента заваливают нотами протеста и прочей мутью политической. От услышанного генерала пробило на холодный пот: "Вот и аукнулся эксперимент". Мысленно вздохнув, он начал доклад.
– Вчера, прибыв на объект для проведения комиссии по новым разработкам в плане двигателей, пригодных для установки на новый тип космических аппаратов, я застал проведение эксперимента. Его проводил профессор Ясинский Иван Михайлович. Заведующий лабораторией попросил не прерывать ход эксперимента и дождаться его окончания, по его словам, сам эксперимент представлял собой подачу энергии от реактора лаборатории на выделенное ранее устройство. Я согласился подождать.
Спустя несколько минут сработала сирена тревоги. И я приказал ввести в курс дела. Оказалось, что устройство начало поглощение энергии с возрастающей скоростью. При этом потребление росло настолько быстро, что ученые не могли удаленно отключить подачу. Срабатывала защита реактора, который просто не успел бы сбросить мощность после отключения. Потребление росло и начало угрожать вывести реактор из строя, и я принял решение об аварийной остановке. Во время инцидента устройство также начало испускать цикличный сигнал длиной в одну минуту сорок семь секунд, увеличивая мощность с каждым циклом. После отключения реактора сигнал прекратился.
Далее, немного разобравшись со случившимся, я все же провел беседу и тестовые запуски двигателя нового типа, а также дал добро на просчет конструкции аппарата под этот двигатель, после чего отправился обратно. Отчет по инциденту и двигателю собирался представить сегодня, после обеда. По словам профессора Ясинского, сигнал был направленный и мощный, но непосредственной угрозы не нес, так как имел природу электромагнитного излучения и, даже если имел задачу передачи данных, то у нас в системе нет для него адресата. А добираться даже до ближайших звезд ему предстоит годы. И нет гарантии, что рассеивание или искажения, которые получает электромагнитная волна за такое время, оставит его в форме, пригодной для интерпретации.
Так было вчера. Сегодня же, перед приходом к вам, я получил доклад о неизвестной вспышке энергии около орбиты Плутона спустя шесть часов после инцидента. Вспышка произошла в пустом пространстве и имела неизвестную природу. Могу только отметить, что длительность она имела точно такую же, как и один цикл сигнала, испускаемого устройством. А точнее – одну минуту сорок семь секунд. Все данные по этой вспышке уже переданы профессору для изучения. Жду его доклад. На этом у меня все.
Тишина опустилась на кабинет. Долгое время было лишь слышно шуршание бумаги и поскрипывание кресел. Гости и хозяин молча переглядывались. Наконец, один из них, прокашлявшись, начал говорить:
– Мы вас услышали, но от себя я хочу прояснить сложившуюся ситуацию: вчерашний сигнал зафиксировали во всех странах. И, естественно, начали выяснять, откуда он. Выяснив же, принялись забрасывать нас нотами протеста о применении высокомощных ретрансляторов без согласования с ними. Более того, я так понял, что ваш профессор не смог расшифровать сам сигнал? Так ведь? И причина в том, что тот был создан не по человеческим алгоритмам. Таким образом, и остальные скоро дойдут до этого факта, и я даже боюсь представить реакцию мира на это. Спустя некоторое время весь мир будет знать, что мы во вселенной не одни. И Россия имеет какое-то к этому отношение. И это уже не говоря о том, что источник сигнала локализован, и у всех возник логичный вопрос: " А что там находится такое, что способно издавать импульс такой мощности?"
После этого в кабинете начался шум и гам. Где каждый патетически восклицал с принятой на Руси манере: кто виноват? И что делать?
Все кому не лень, высказывались по поводу того, кто виноват в произошедшем, как наказать этого виноватого, когда он будет выявлен. Но никто так и не предложил, что же делать, чтобы нивелировать возникшую проблему. Разговоры длились очень долго и закончились далеко за полночь. Но так ни к чему не привели. По итогу пришли к выводу, что надо подождать отчета ученого, и уже от него отталкиваться.
Глава 3
На следующий день, мир взорвали новости. Каждый уважающий себя телеканал, так или иначе, прошелся по событиям. Естественным образом отличились мировые гиганты. Экстренный выпуск CNN был первым и для него прервали трансляцию. Россия подтвердила существование инопланетных технологий. Именно такой заголовок был на протяжении всей передачи. Сам же выпуск освещал экстренное заседание ООН.
Диктор зачитывал новости, не скрывая своего волнения: "В ходе экстренного заседания на саммите ООН президент России сделал сенсационное признание: на территории страны были обнаружены обломки космического корабля внеземного происхождения. Согласно неофициальному заявлению, российские ученые уже несколько месяцев тайно изучают передовые технологии, извлеченные из этих обломков. Но также было заявлено, что допуск к инопланетным технологиям закрыт для остального мира. Мы будем следить за развитием событий. Но уже сейчас можно сказать с уверенностью: мы не одни во Вселенной!
По нашим данным, информация стала достоянием общественности лишь после неудачного эксперимента, во время которого в космос был отправлен мощный сигнал. Мы узнали мнение у наших специалистов. Эксперты, знакомые с ситуацией, утверждают: это был четкий, чрезвычайно мощный сигнал, направленный во внеземное пространство. Но самое страшное, что никто не знает, что он в себе нес. Какую информацию, и кому был предназначен. Что последует за отправлением этого сигнала неизвестно и какую опасность принесет.
В Пентагоне уже проводят экстренные консультации, рассматривая возможные сценарии развития событий.
Особое внимание международного сообщества вызывает тот факт, что Россия скрывала эти исследования от мирового сообщества. В Вашингтоне подчеркивают, что подобные действия ставят под угрозу безопасность всей планеты".
"Это беспрецедентный случай, когда какая-либо страна в одностороннем порядке принимает решения, способные повлиять на будущее всего человечества", – заявил представитель госдепартамента Майкл Феррандес.
В то время когда ученые спорят о природе обнаруженных технологий, военные эксперты предупреждают о потенциальных рисках. Остается открытым главный вопрос: какие шаги предпримет международное сообщество, чтобы предотвратить возможную катастрофу глобального масштаба? А также что будет за такое самоуправство русским?
***
– Вы понимаете, чем нам это грозит? Генерал, вы допустили создание коалиции против нашей страны! Мы будем вынуждены предоставить допуск иностранных комиссий к объекту. Это уже даже не обсуждается. Из-за вас мы можем потерять возможность стать лидерами в космической отрасли. И это уж не говоря о том, что выводы о содержании и предназначении сигнала могут оказаться верными.
Разнос Сомова продолжался уже не первый час, и только ленивый не проехался по нему, навешивая всевозможные ярлыки. Трибунал, собранный, чтобы выявить степень виновности участников эксперимента, прошедшего месяц назад, постепенно превратился в поиск козла отпущения. Сам Сомов понимал, что эта почетная роль отведена ему. Вопрос оставался в том, к какому наказанию придет высокоранговая комиссия, собравшаяся здесь. В принципе, он понимал, самое малое, что ему светит – это разжалование и досрочный выход на пенсию. А вот максимальная планка оставалась неизвестной. Фантазия у начальства богатая, а способов наказаний просто огромное море. За своими раздумьями он пропустил большую часть выступлений различных погон в свой адрес. Вынырнул из них, лишь когда стали объявлять приговор, пропустив его начало.
– … тем самым доказана вина Сомова Николая Викторовича в нарушении безопасности проведения опасных экспериментов с объектом, приведших к сильным потерям на политической арене. Принимая во внимание заслуги генерала и безупречную репутацию, полученную за долгие годы службы, назначается наказание в виде лишения должности куратора отдела исследования объекта. И перевод в новообразованную часть испытаний изделий, полученных при изучении объекта. А также с разжалованием до звания майор.
"Что-то слишком мягко для моего проступка",– подумал бывший генерал. – "Даже не уволили, а всего лишь перевели в новый отдел, кстати, я-то точно знаю, что еще вчера такого не существовало. А значит, его назначили куратором пустого места, хорошо это или плохо, как говорится, будем посмотреть. В любом случае по сравнению с тем, что могло бы быть все очень даже неплохо. А звания не беда, как сняли, так и вернут."
Спустя еще два часа поливания грязью, ныне майору Сомову выдали решение и новое назначение. И с этими бумагами он покинул зал. Возвращаться в свой бывший кабинет не было смысла, и он, усевшись в ведомственном кафе, заказал чайник с чаем и принялся изучать, что же там накропали в канцелярии. Потратив на ознакомление еще час, Николай понял, что его предположение оказалось полностью верным. Назначение было практически фикцией. Отдел, о котором говорилось на заседании, существовал только на бумаге, да и то с пометкой о планировании создания оного. Так что придется приниматься за дело с нуля. Прежде всего стоило посетить своего друга Владимира Резнова, уж он-то должен сказать, что делать дальше. Приняв решение, Сомов допил уже остывший чай и собрал бумаги в портфель. Выходя из кафе, он набрал номер друга.
– Привет, Писатель, – поздоровался, как только услышал соединение, – штрафника в гостях примешь? Да, желательно сегодня. Опять в какой-то жопе мира? Ладно, ладно, конечно, это нужная поездка и в очень важном месте. Ты лучше скажи, когда тебя ждать? В смысле в октябре? Ты совсем, что ли? Лядь! Сергеич, нам нужно встретиться, тут такое завертелось, что у меня звезды посыпались с погон. Ну все, все, не начинай. Выживу как-нибудь. Давай только ты сразу по появлению, мне наберешь? Договорились? Ну тогда конец связи.
Поговорив, бывший генерал убрал коммуникатор в карман кителя и, расправив плечи, направился на стоянку. Разговор с другом приподнял настроение, и будущая встреча сулила если не решение создавшихся проблем, то, по крайней мере, поможет определиться с дальнейшими шагами. Надо только дождаться, пока тот вернется из своих разъездов.
***
ВЧ 117/56 октябрь 2053
В зале, где был установлен симулятор, сегодня было людно, да что там, практически вся казарма собралась около капсулы, в которой находился Сергей. Благо данные из капсулы выводились на большой экран, и всем было видно, что происходит в симуляции. А там, по правде говоря, было на что посмотреть: Ников управлял в виртуале шаттлом, но не на орбите, а в поясе астероидов. И все пилоты галдели как дети, споря, пройдет ли новичок маршрут или раздолбает шаттл. С каждым маневром пилота в капсуле споры выходили на новый виток. В это время в зал вошел новый человек, и глянув на экран, встал в стороне от собравшихся людей и принялся молча ждать. Тем временем шаттл под управлением пилота начал вытворять совсем уж непотребное: скорость движения стала нарастать, а маневры стали носить все более резкий характер.
– "Все, ему не справиться. На такой скорости даже профи не удержит управление," – высказался один из контрактников. – С такой скоростью хрен ему, а не прохождение. Да и вообще, ему не поможет то, что он сам и написал эту симуляцию. Сейчас даже предсказуемые векторы не успеешь рассчитать, не то что случайные орбиты булыжников вычислить.
– Да ты не смотри на скорость, ему хана от перегрузок будет, там столько раз вектор перегрузок менялся, что мозги из ушей полезли бы давно, – засмеялся другой.
– Зря вы на желторотика гоните, – влез еще один стоящий рядом, – видел я, как молодежь гоняют в этой академии, думаю, он не просто так там отбыл обучение. Дрючат их там, будь здоров, да и слышал я, что, мало того, что все соки на тренажерах выжимают, так в придачу пичкают всякими препаратами для улучшения реакции и рефлексов и прочей химией. Вы вообще видали, что он на спортгородке творит?
В это время шаттл на экране, совершив изящную спиралевидную бочку, вписался между двух сходящихся булыжников и выскочил на открытое пространство.
В наушниках прозвучала долгожданная фраза:
– Симуляция завершена успешно.
Экран погас, симулятор с шипением разгерметизировался, откинув крышку и впуская прохладный воздух казармы. Сергей снял шлем и вытер пот со лба. В ушах еще звенело от адреналина, маневр между астероидами дался очень тяжело, постоянная смена векторов и огромные перегрузки вымотали почище полосы препятствий. И можно было честно признаться самому себе, что львиная доля успеха здесь была обязана удаче. Выбравшись из капсулы, парня поразила тишина. Он привык к постоянному гулу собиравшихся тут сослуживцев. Только в этот раз было по-другому. Нет, люди по-прежнему были, и много: казалось, здесь собрались все свободные от нарядов и караула солдаты и офицеры.
Весь зал замер, уставившись на него. Даже вечно брюзжащий Воронин разжал руки, скрещенные на груди. Вот только в дверях стоял незнакомец в новеньком кителе с погонами майора на плечах. Его Сергей раньше не видел в части. Да и слишком уж ухоженным был пришлый офицер. Напоминая самого себя в первый день на свалке.
– Лейтенант Ников? – Голос вошедшего был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. Сергей выпрямился.
– Так точно, товарищ майор.
Незнакомец шагнул вперед. Для майора он держался очень уверенно и властно.
– Ген… черт! Майор Сомов, – запнувшись, представился он, после чего бросил взгляд на экран с замершей симуляцией. – Девяносто восемь процентов точности в экзоатмосфере. Впечатляет. Даже у орбитальных асов такое встречается не часто.
Сергей нахмурился. Что за птицу занесло в их болото? Опять проверка? Или розыгрыш? А может, ему сейчас прилетит за то, что влез в программу капсулы?
– Симуляторы здесь старые, – пробормотал он. – Глючат.
Появившийся из ниоткуда майор хмыкнул, достал планшет. Покопавшись пару секунд в нем, он развернул планшет в сторону парня и ткнул в данные:
– За последний месяц ты переписал их ПО, добавил нейросетевой алгоритм для реалистичности и прошел все тесты, которые академия считает "невыполнимыми". На "глючащем", как ты сказал, оборудовании.
В зале зашевелились. Капитан Ливовский, непосредственный командир Сергея, побледнел. Рефлекторно встал по стойке смирно, но голос был уверенным.
– Товарищ майор, это просто увлечение лейтенанта, никаких нарушений…
– Молчать, – Сомов даже не взглянул на него. – Ников, у меня есть предложение. Ты летать хочешь?
Сергей с благодарностью глянул на пытавшегося защитить бесполезного бойца своего подразделения, потом перевел взгляд на свои руки. Те были уже не такими ухоженными, как в академии, были и мозоли, и сбитый ноготь на мизинце, но по-прежнему они оставались руками пилота. Странный гость молчал и выжидающе смотрел на него. Молчание длилось долго, но это было не обдумывание решения, а просто Сергей собирался с духом.
– Когда выезжаем, – подняв взгляд на Сомова. – Надо кровью расписаться?
В углу зала рядовой Власов ахнул. Капитан открыл рот, но Сомов уже развернулся к выходу:
– Машина ждет. Твои вещи уже собраны.
Ливовский резко встал, перекрывая путь к выходу:
– Товарищ майор, позвольте хоть документы оформить! Это же уставной порядок...
Майор медленно повернулся. В его взгляде внезапно вспыхнуло то самое генеральское бесстрастие, от которого у капитана непроизвольно дрогнули веки.
– Капитан, – голос его стал тише, но от этого звучал только опаснее, – если через пять минут лейтенанта не будет в моей машине, ваше следующее назначение будет в Норильск, на склад б/у запчастей. Ясно?
Комэск проглотил ком в горле и кивнул. Сергей же стоял как вкопанный, не веря своим ушам. Всего минуту назад он был изгоем на свалке техники, а теперь...
– Идем, орел, – Сомов тронул его за локоть. – Там объясню.
Когда они вышли в коридор, майор неожиданно остановился:
– Кстати, твой "глючащий" симулятор... – он открыл на планшете голограмму странного аппарата, – выдавал параметры у твоего противника, которые совпадают с нашими расчетами по новому двигателю на семьдесят процентов. Совпадение?
Сергей почувствовал, как по спине побежали мурашки. Те параметры, что выставлял в настройках, похоже, могут выйти ему боком. Доказать, что ему было неинтересно сражаться с противником, который имел параметры современных аппаратов, будет трудно. Вот он и выставил возможности на рандом. Но при условии, что они будут выше его параметров. А данные разрешил брать из сети. Тогда ПО симулятора неслабо проглючило, но вроде тот справился и параметры кораблей противника сделал.
– А как это вы... – начал он.
– Позже, – резко оборвал Сомов, бросая взгляд на часы. – Через три часа у нас старт. И да, поверь, тебе понравится.
За углом их ждал черный фургон с затемненными стеклами. Когда дверь захлопнулась, Сергей увидел внутри удобные кресла, а между ними столик. Недолго думая, он уселся на ближайшее место.
– Поздравляю, – Сомов протянул ему планшет с пакетом новых документов. – Ты только что стал самым молодым пилотом проекта "Периметр". Если, конечно, выживешь на первом же испытании.
Машина плавно тронулась, увозя их прочь от части. Сергей в последний раз взглянул на ржавые ангары через тонированное стекло.
Дорога ничем не запомнилась молодому лейтенанту. Он все время пребывал в шоке от того, как повернулась жизнь, еще утром, казалось, все, что его ожидает? Старенький симулятор на свалке, и призрачная надежда подняться в реальный воздух, когда кто-нибудь из старичков уйдет со службы? А сейчас ему сообщили, что он будет пилотом в каком-то неизвестном проекте под названием "Периметр". Чтобы это не значило. Но в ходе короткой беседы с Сомовым становилось понятным, что летать придется на чем-то уникальном. И пусть это будет, даже новый вид транспортного челнока, но главное это значило то, что он будет летать. А это уже с лихвой окупит все минусы нового места, какими бы они ни были. В голову невольно лезли воспоминания о том времени детства, где он еще был с живыми родителями. Отец, всегда говорил, что небо – это предмет первой необходимости для пилота. Что нельзя того надолго приковывать к земле. От этого он чахнет и быстро теряет волю к жизни. И это в полной мере на себе испытал сам Сергей, почти за четыре месяца на свалке. Но сейчас у него появился шанс, шанс на небо, и он уж точно его не упустит.
Дорога длилась прилично, но, в конце концов, уперлась в КПП военно-полевого аэродрома, где они пересели на вертолет и полетели дальше. Лишь под вечер, проведя почти весь день в дороге, они прибыли на место. Это оказался испытательный полигон № 74, и по совместительству база проекта "Периметр", как сообщил странный майор, который забрал его из части. На обустройство ему выделили целые сутки. Но, как оказалось, свободного времени у него было побольше, что-то там не заладилось с поставками и срок его вынужденного безделья, растянулся на несколько безумно долгих дней. Лишь в начале ноября его вызвал к себе Сомов, который оказался, в придачу еще, и начальником проекта. Причем вызвал не в кабинет, а в огромный ангар.
Глава 4
Профессор Ясинский щелкнул указкой по фюзеляжу, где виднелись матовые пластины:
– Вот главное ноу-хау – плазменный буферный щит. Эти эмиттеры, – он ткнул в синие пластины вдоль кромки крыла, – создают магнитный пузырь, который на скорости свыше восьми км/с отталкивает молекулы воздуха. И истребитель летит в пузыре очень разреженного воздуха, считай, в вакууме.
Сергей провел рукой по холодному соплу двигателя:
– И это точно выдержит одиннадцать километров в секунду?
– Теоретически, – Ясинский хмыкнул, – если не считать, что при десяти целых и семи десятых км/с в симуляторе у "Стрижа" отваливались хвостовые стабилизаторы. Но вам-то повезет, правда?
Разглядывая новенькую машину, на борту которой была надпись: "Стриж-01", Сергей вспомнил, как полгода назад приехал с майором Сомовым на базу. Они тогда несколько часов добирались сначала на машине, потом с полевого аэродрома на вертушке до базы. Как оказалось, база представляла собой полигон для обкатки новейшего истребителя, способного выходить самостоятельно в космос, вести бой на околоземной орбите и также самостоятельно вернуться на базу. Когда ему рассказали про "Стрижа", лейтенант с трудом удержался от скептического хмыканья. Рассказы о таких машинах он встречал лишь в фантастических книгах. Но оказалось, что наши ученые дошли и до этого этапа.
***
Полигон №74 январь 2054
Первый полет "Стрижа-01" был незабываемым. Ников, отработавший на симуляторе за это время не одну сотню часов налета, волновался, как будто в первый раз попал в кокпит. Благо еще в академии он придумал для себя способ успокоиться, вспомнив, как делал отец перед каждым вылетом. И привычно начал скрупулезно делать чек-лист предполетной подготовки. Первым делом проверить питание основное и резервное. потом запуск тестов на бортовом компе. и лишь после этого можно было переходить к тестам рулевого управления. Последним обязательным пунктом шла связь.
Наконец, "Стриж-01" рванул с полосы, оставляя за собой дымный след. Машина слушалась рулей отлично, а с учетом работы компенсаторов так и вовсе за пределами мечтаний. Согласно программе полета, Сергей тридцать минут просто наворачивал круги вокруг полигона, постепенно наращивая скорость. Потом пошла вторая часть испытаний: фигуры высшего пилотажа. Вот на этой части его охватил просто детский восторг. Инерционные гасители позволяли делать с машиной такое, что даже в фантастике сложно представить. Перегрузки, которые уменьшались в два раза, настолько же повышали маневренность истребителя.
– База, я ноль первый, прошу разрешения на проверку "Феникса", – Сергей решил, что после выполнения обязательной программы можно и перейти на сверхурочные.
– Ноль первый, это база, отставить. Программа выполнена, возвращайтесь на базу, – послышался голос руководителя полета.
– Ноль первый, это Сомов, Сергей, ты уверен, что справишься? Феникс в реальности еще не испытывался.
–Товарищ майор, я готов.
– Проверку "Феникса разрешаю", – раздался голос Сомова в шлеме.
Лейтенант тут же начал подготовку к разгону. Вышел на разгонный коридор и утопил кнопку щита. Перед кабиной вспыхнуло голубоватое свечение. Воздух перестал "бить" по корпусу, теперь истребитель теперь скользил в пузыре разреженной плазмы.
– Ноль первый, доложи обстановку, датчики показывают, что температура перед щитом две с половиной тысячи и продолжает расти, – раздается голос руководителя полета.
– Это Ноль первый, все в пределах нормы. Машина слушается руля, продолжаю разгон, – отвечает Сергей.
Как только скорость достигла десяти с половиной тысяч, бортовой компьютер подал сигнал тревоги: перегрев щита, опасные вибрации хвостового оперения.
В этот момент вышла на связь база:
– Ноль первый, сбрасывай скорость, температура вышла за расчетные рамки. Отмена ускорения. Как слышишь?
В это же мгновение эмиттер на левом крыле взорвался яркой вспышкой. На экране замигали сигналы тревоги и раздался зуммер. Вибрация корпуса начала пробиваться во внутрь кабины.
– Еще три секунды... – сквозь зубы прошептал Ников, глядя, как показатель скорости ползет к заветной отметке. За сверкающим щитом видно, что небо потеряло свою голубизну и налилось чернотой.
Громкий хлопок, который был слышен даже внутри кабины, и "Стриж" резко клюнул носом. А перегрузки резко придавили пилота, заставляя того застонать. Почувствовав, что машина начала бесконтрольно вращаться, Сергей с трудом дотянулся до ручного катапультирования. Последнее, что он увидел – приборную панель, вспыхнувшую красными индикаторами, прежде чем кресло вышибло его в холодное забайкальское небо.
***
Кабинет, в который Сомов вошел, напоминал музей научной фантастики. На полках теснились макеты звездолетов, стены украшали карты вымышленных галактик, а на столе среди непонятных рукописей и чашек с остывшим недопитым кофе, лежала потрепанная тетрадь, на которой стояло пресс-папье с надписью: "Посланник далеких галактик для Владимира Сергеевича от поклонников". Хозяин кабинета, почему-то, сидел не за столом, а возле большого окна, около которого стоял небольшой столик и три огромных кожаных кресла.
Сомов швырнул портфель на кресло и бесцеремонно рухнул на соседнее...
– Ну, Писатель, давай свой прогноз. Ты тридцать лет пугал людей зелеными человечками. Теперь они реальны.
Резнов молча налил коньяк в два бокала, протянул один Николаю.
– И тебе добрый день. Как дорога? Все хорошо?
– Ой, только не надо мне тут про этикет заплетать, – отмахнулся бывший генерал, расстегивая китель. – Ты прекрасно знаешь, что я этого не люблю. Давай не тяни кота за причиндалы. Начинай уже свою страшную сказку.
– Я пугал читателей, – поправил он, откидываясь в кресле. – А ты, выходит, разбудил тех, кого боялись даже мои герои.
Сомов выдержал паузу, глядя на темную жидкость в бокале.
– Ясинский клянется, что сигнал дойдет до ближайших звезд только через годы.
Резнов фыркнул, достал из стола коммуникатор, вывел на стену схему Солнечной системы.
– Твой ученый мыслит линейно. А если у них есть своя сеть ретрансляторов? Или червоточины? – Он ткнул пальцем в точку за орбитой Плутона. Вспышка там слишком точное совпадение.
Сомов почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– Ты думаешь, это ответ?
– Думаю, что, если бы они хотели поговорить, прислали бы сообщение. А не маяк в пустоте.
– Когда ждать?
Резнов перелистнул тетрадь, остановился на странице с расчетами.
– Если цивилизация на уровень выше нашей, то через пять-десять лет минимум.
Если выше… – Он посмотрел в окно, где среди звезд мерцал далекий спутник. – Они могут уже сканировать нас.
– Допустим, они прилетели. Что дальше?
Резнов развернул перед Николаем три схемы:
– Первый вариант я назвал "День независимости". Представь себе следующее: орда кораблей, бомбардировка городов, – глотнув коньяка, он продолжил. – "Темный лес", это у нас второй вариант. Как и первый, он назван по аналогии, чтобы тебе было понятнее. А то твои извилины давно уже не извилины, с твоей службой. Так вот, второй вариант подразумевает: без предупреждения, без переговоров. Просто стирают жизнь с планеты.
С каждым словом Николаю хотелось все больше выматериться. Что-то радужных вариантов не наблюдалось.
– Ну а есть что-нибудь пооптимистичней? – Спросил он. – А то что-то все мрачновато выглядит. Что за третий вариант?
– Третий вариант "Прибытие", – произнес Владимир. – Сам догадаешься что он сулит?
– Ты мне мозг не прессуй, давай уже говори. – То ли от предлагаемых другом вариантов, то ли от выпитого коньяка, но Сомову хотелось выражаться как прапорщик с говорящей фамилией Загибов, из части, он где начинал службу. Если убрать из его речи все не матерные слова, то получился бы классический немой.
– "Прибытие" – попытка диалога, но с технологиями, которые мы не поймем. И как следствие – конфликт. А самое "веселое", что технологии нашей цивилизации, мало что могут противопоставить тем, кто к нам прилетит, нам надо включить все мозги, которые есть, и сделать рывок в науке. Иначе северный зверек придет на наш порог.
Сомов встал, подошел к окну. Где-то в небе мерцала точка – спутник или что-то иное.
– У тебя есть план? – спросил Резнов.
– Есть.
– И?
– Он тебе не понравится.
За окном точка внезапно сменила траекторию, исчезла за облаками. Оба промолчали. Говорить в этот вечер больше не хотелось, поэтому друзья в тишине уничтожили оставшийся коньяк, и майор, кивнув напоследок, ушел. Не забыв прихватить портфель, в котором к тому моменту лежала потрепанная тетрадь писателя.
***
В себя Сергей пришел в палате госпиталя. Катапультирование на такой скорости и высоте не смогло пройти бесследно. От перегрузок ломит все тело. Двигаться получается с большим трудом. А спустя пару часов в палату вваливается небольшая толпа людей под предводительством Сомова.
– Ну привет, Викинг, – радостно восклицает предводитель. – Как самочувствие? Живой?
– Здравия желаю, товарищ, майор, – Ников пытается подняться с кровати.
– Ты лежи, не вставай. Рано тебе еще. Я тут с доктором пообщался, он мне сказал, что тебе тут предстоит минимум пару недель поваляться, – остановил его майор. – Но вообще-то мы к тебе не с апельсинами пришли. Надо разобраться, что произошло.
– Молодой человек, судя по показаниям датчиков, взрыв произошел в хвосте истребителя, но перед этим резко подскочила температура обшивки. – Вперед вышел Ясинский. – Расскажите нам, как и, что произошло, ваши наблюдения и ощущения очень важны.
Сергей все-таки уселся на кровати и после минуты молчания, необходимой для того, чтобы сосредоточиться на произошедшем, начал рассказывать. Как проходил полет, как слушалась машина. Постепенно подбираясь к моменту катастрофы. Он рассказал, что сначала было предупреждение о перегрузке щита и вибрациях в хвосте. А потом вспышка по левому борту, отказ щита, а далее сваливание, штопор и катапультирование.
– Как интересно, наши данные с черного ящика подтверждают, что сначала было предупреждение, но вы продолжали разгон. – В разговор вступил неприметный человек, который до этого стоял за спинами других. – Расскажите поподробнее, почему вы проигнорировали систему предупреждения? Почему продолжили разгон? Почему не попытались вернуть контроль над машиной после ухода в штопор?
– Ну что вы напираете на мальчика? – воскликнул профессор, – ну видно же, что молодой человек увлекся полетом и возможностью техники, хотел довести эксперимент до конца.
– Это ваше "увлекся" привело к тому, что прототип взорвался на высоте двадцать восемь километров. Стоимость его вы знаете получше меня. Благодаря этому твоему "увлекся" мы остались без дорогостоящего оборудования и вынуждены будем дожидаться сборки следующей модели. А это сроки. Мы отстанем от графика, – спокойным голосом отчитал Ясинского особист. – Так, что я обязан прояснить, не специально ли товарищ лейтенант угробил уникальную технику и уже потом решить, что с ним делать.
Услышав последнюю фразу, Сергей почувствовал, как по спине потекла струйка холодного пота, если он не сможет доказать, что не специально довел полет до катастрофы, то можно будет попрощаться не только с космосом, но и со свободой. Если Особист захочет, то Никова быстро обвинят во всех грехах и назначат главным козлом отпущения. За ним нет никого, никто не вступится, а потому можно влегкую списать его в утиль.
– Так! Товарищ капитан, с лейтенантом вы будете разговаривать только в моем присутствии. И услышьте меня правильно, вы будете именно разговаривать, а не допрашивать, – положил руку на плечо особиста Сомов. – У меня совершенно нет сомнений, что катастрофа произошла случайно, и я не дам сгноить мне пилота. У вас же нет желания сесть в кокпит прототипа, который может взорваться?
– Я вас услышал, товарищ майор, – сделал шаг назад капитан. – Никто не собирается вешать на лейтенанта то, чего он не делал.
– Кстати, Сергей, я вас поздравляю, перед самой аварией, ваша скорость превысила одиннадцать тысяч, вы самый быстрый пилот в мире. – Видимо, решил сгладить напряженную ситуацию профессор.
***
Кабинет генерала Крылова утопал в сигаретном дыму. На экране плазменной панели застыло лицо полковника НАТО Джеймса Колтера: холодное, с тонкими губами и стальным взглядом.
– Ваш "гражданский тест", генерал, – говорил американец, – маневрировал как боевой корабль. И нес вооружение. Это прямое нарушение договоров.
Крылов сохранял ледяное спокойствие:
– Ошибка пилота, полковник. Техника новая, не отработанная… Сами понимаете, накладки случаются при обкатке новых машин.
– Не надо лгать! – Колтер резко подавшись вперед, к экрану, включил трансляцию. – Вот тепловая карта. одинандцать км/с, маневры с перегрузкой в более десяти G. Так не испытывают гражданскую технику.
– Не забывайтесь! Господин полковник, с кем разговариваете, – жестко осадил зарвавшегося гостя Крылов.
Сергей, наблюдавший за разговором с полигона, вскипел:
– Это не мои маневры!
На записи силуэт летательного аппарата выполнял сложные фигуры, которых он точно не делал.
Колтер не стал слушать оправданий, но тон снизил:
– У вас двадцать четыре часа, чтобы предоставить доступ инспекции. К вашим, так называемым, разработкам. Иначе санкции будут беспрецедентными.
Экран погас. Крылов швырнул очки на стол.
– Чертовы стервятники! Они знают про угрозу извне, но делают вид, что это мы главная опасность!
– Что будем делать, товарищ генерал? Впустить их на полигон равносильно тому, что мы сами им дадим "Стрижа" на блюдечке. – Сомов устало откинулся на спинку стула.
– Это явная подстава. Сволочные китайцы подставили нас знатно. Нет, я понимаю, что их проект еще на стадии разработки, а что они лепят на орбите так и вообще не понятно, но стравить нас и США, это перебор, – Крылов устало потирает виски. – Но сейчас, главное, разобраться, как не дать доступ американцам на полигон.
– Разрешите обратиться? – В разговор решается вмешаться Сергей, которого попросту забыли отключить от трансляции. – А что, если дать им доступ, но не на наш полигон, а на подставной. Соберем там "Стриж-01", посадим там несколько человек в халатах, и пусть себе типа изучают. А можно даже не собирать, а просто собрать там обломки от первой машины. Ну и сделать вид, что изучаем причину аварии и прочего.
– Хм, а что, нормальная рабочая идея, –задумался генерал. – Напрягу своих аналитиков, пусть решают детали. А ты, лейтенант молодец, голова варит.
***
Полигон №74 январь 2054
Утро на построении, в этот день, выдалось примечательным. Холодный косой дождь бил прямо в лицо, заставляя бороться с желанием утереться. Напротив персонала полигона выстроилась короткая шеренга незнакомых пилотов. Сомов объявил, что это пополнение, и командование решило расширить испытания "Стрижей" вплоть до создания эскадрильи в десять бортов. Разглядывая стоявших напротив людей, Сергей размышлял, что эскадрилья – это хорошо, но вот откуда возьмутся эти самые десять "Стрижей" непонятно, до этого на базе был лишь один прототип, да и то, обломки которого увезли на поддельный полигон.
Видимо, на первых порах придется им испытывать лишь симуляторы. А потом, наверное, летать по очереди. В таких размышлениях Ников чуть не пропустил команду разойтись. По-прежнему находясь в своих мыслях, он, направился в зал с симуляторами, поэтому он не сразу услышал, как его зовет майор.
– Сергей… Ников! Твою дивизию, тебя контузило, что ли?
Голос Сомова ворвался в мысли лейтенанта, осознав, что это к нему обращаются, он застыл и развернулся к майору.
– Давай за мной, есть разговор.
– Есть.
Вместе они прошли в кабинет. Сомов кивнул Сергею на кресло и сам тяжело уселся в свое.
– Смотри, – сказал он, доставая папки из стола, – это личные дела новичков.
Твоя задача ознакомиться и разбить их на пары. В общем, все как всегда: ведущий и ведомый.
Это не проблема, – ответил Сергей, пододвигая стопку папок поближе. – На чем они летать будут, вот проблема. У нас же нет машин.
– Партия "Стрижей" прибудет через неделю, а пока пусть пары на симуляторе отрабатывают взаимодействия.
– Задача понятна, сделаю, а что делать с тем, кто не подойдет к проекту? – Сергей посмотрел на Сомова. – Кто они? Как сюда попали?
Он похлопал рукой по стопке папок с личными делами. В ответ Сомов нахмурил брови.
– Как попали неважно, случайных людей там нет, все с порядочным опытом. Но они все в основе своей одиночки. Нам же надо сделать из них команду. И это уже не только твоя задача. У вас будут и другие инструктора. Ты же должен стать их командирам не только по должности, но и по духу. Вот это уже твоя проблема и задача. Ну и, понятное дело, будешь учить их летать на "Стрижах". Кому, как не тебе, этим заниматься. И решать, кто подходит, а кто нет, ни тебе. Ты можешь подать рапорт на неподходящего. А там уже решат сами, – Сомов кивнул на потолок, намекая, что решения будут принимать на самом верху.
Глава 5
Сергей, в который раз, перечитывал личные дела новых пилотов. Дело, как оказалось, совсем не простое. Девять человек, у всех свои характеры и привычки. А надо сделать устойчивые пары, в которых ведо́мый должен дополнять ведущего, а ведущий должен рассчитывать рисунок боя не только для себя, но и для напарника. Он ломал себе голову уже несколько часов, но умные мысли никак не приходили. Даже такой, казалось бы, простой вариант с братьями-близнецами Савельевыми Марком и Игорем, оказывается, совсем не прост. Кого из них поставить на ведущую роль? Дилемма. А еще не стоит отбрасывать со счетов тот факт, что иметь должность мало, надо еще сделать так, чтобы твои приказы выполнялись четко и без пререканий. Разумная мысль пришла в голову после обеда. Надо загнать всех в симулятор, и там уже можно будет смешивать пары для выявления оптимальных. Встряхнувшись, он достал ком и отправил подразделению приказ собраться в зале с симуляторами. Принятое решение добавило уверенности, и шагая к месту сбора, лейтенант уже прикидывал, как провести занятие. Войдя в зал, он увидел, как те, кого вызвал, разбрелись по всему помещению поодиночке и занимались всякой ерундой. Кто-то рассматривал информационную доску, видимо, пытаясь найти ответ на вопрос, что он здесь делает. Одна девушка уселась на стол, за которым должен быть дежурный или другой ответственный за проведение занятий, и болтала ногами. При входе лейтенанта все начали неторопливо выстраиваться в шеренгу.
Ников понимал, что будет непросто, но такого пренебрежения не ожидал. Эта ситуация заставила его смутиться, подыскивая с чего бы начать. Пауза стала затягиваться. Ее нарушил старший лейтенант, что стоял в начале шеренги:
– Товарищ командир, вы нас вызвали для того, чтобы молча на нас любоваться? – Пилот стоял в расслабленной стойке, как бы показывая, что сам факт его присутствия в зале – это одолжение.
Как ни странно, но прозвучавшая издевка в голосе, помогла Сергею встряхнуться и собрать мысли в кучу. Ему не впервой быть нелюбимым в коллективе. Что в детдоме, там он не стал своим, потому что родителей лишился уже в сознательном возрасте, что в академии, где тренировался до потери сознания в погоне за мечтой, что на свалке, там его считали подкидышем, который спит и метит на место кого-то из них. В общем, ситуация привычная, и справиться с ней можно.
– Не совсем так, товарищи офицеры, но поглядеть на вас тоже стоило. Мне обещали мастеров своего дела, тех, кто готов костьми лечь для того, чтобы космос им открылся. – Лейтенант начал прохаживаться вдоль строя. – А что я вижу? Кучка самовлюбленных попугаев. Вы что думаете, мне важно ваше чинопочитание? Да насрать. Злит то, что вы даже не попытались узнать, куда попали и кто я. Позволю себе напомнить, я ваш командир. И от меня зависит ваша дальнейшая служба. Нам с вами вместе летать, вместе жить. И хотите вы того или нет, но мы вместе надолго. Так что, давайте успокаивайтесь и принимаемся за дело.
– Браво! Товарищ командир, – захлопал в ладоши тот же старлей. – Я вижу, что уроки красноречия вы не прогуливали.
– Смирно! – рыкнул Сергей, – вы у нас Виктор Лебедев, позывной Гром, тридцать пять лет, летчик-истребитель, несколько боевых операций. Несколько раз был наказан за несоблюдение субординации.
– Так точно, товарищ командир, вижу, уже почитали наши дела. Думаете, что написанное там, вам, поможет?
– Вы осознаете, что ваша ершистость может стоить вам службы? Вы попали в проект "Периметр" не только за свое мастерство, но и потому, что больше вам нигде не рады? Если вы не приживетесь и здесь, то все, что вам светит, – это "Свалка" или увольнение в запас. Мой вам совет: помолчите. Не усугубляйте.
В этот раз Лебедев сумел промолчать, лишь хмыкнул и остался стоять с независимым видом. Но эстафетную палочку подхватил темноволосый крепыш, который, как по заказу, был чуть более полутора метров ростом и являлся полным антиподом Виктора. Звали его Артем Зимин.
– Разрешите обратиться, – щелкнув каблуками пилот.
– Разрешаю, – кивнул Сергей.
– Лейтенант Зимин, мы летать-то будем? А то вербуя меня сюда, наговорили всякого, но конкретики что-то совсем не было. Если судить по обещаниям, то нам должны выдать что-то уж совсем невообразимое. Я, не побоюсь этого слова, фантастическое. Мы что, рептилоидов ограбили? Или это была просто реклама?
– Вам что, вводную не дали? – удивился Сергей. – Тогда предлагаю сделать это сейчас. Отложим выяснения, кто тут круче всех, на более позднее время. Мое имя Ников Сергей, я недавний выпускник Академии ВКС и был приглашен на проект первым пилотом. Если вкратце, то Проект "Периметр" – это разработка новейшего истребителя, способного самостоятельно выходить в ближний космос и возвращаться на Землю…
– Что? Это что, мы на потомке "лаптя" летать будем? – Перебил Зимин.
– Нет, "лапоть" он же Миг – 105, не является предком "Стрижа". Думаю, все смотрели новости о корабле пришельцев, что нашли у нас? Так вот, "Стриж" имеет двигатель, который построен на принципах, найденных на этом корабле. А также еще использует новейшие инерционные гасители и плазменный щит. Все это действительно позволяет развить ускорение, достаточное для выхода на орбиту. В теории.
– В смысле в теории? А на практике? – Опять влез неугомонный Зимин.
– А на практике первый прототип потерпел аварию при наборе скорости. Я чудом успел катапультироваться. Но наши ученые обещались исправить неисправность, в модели, которая придет к нам в ближайшее время. Наша задача: освоить машины и показать все, на что мы и они способны. Суть проекта в том, чтобы создать мобильные отряды, способные перехватить все цели в ближнем космосе и атмосфере. А теперь вы должны решить для себя, хотите ли вы этим заниматься? Быть первыми? Или вернуться туда, откуда вас забрали?
Ответом стало молчание. Пилоты задумчиво сидели, переваривая информацию. И только спустя несколько минут, Зимин поднял взгляд на командира:
– С задачами все понятно, и морковка, конечно, вкусная, но вот хотелось бы получить ответ на один вопрос. Почему командиром сделали тебя? Даже у меня опыта побольше, не говоря о наших старичках.
Сергей мог бы сказать, что приказы командования не обсуждаются, а выполняются, но такой ответ вряд ли устроит собравшихся.
– К сожалению, правильного ответа, у меня для вас нет, это назначение, такой же сюрприз, как и для вас. Так что будем работать в таком формате.
– Окей, а летать мы сегодня-то будем? – Спросила рыженькая девушка с погонами старшего лейтенанта, – Я так понимаю, что собрали нас здесь не языками чесать?
– Совершенно верно, Анна, я хотел показать вам новую машину, начать ее освоение, ну и, соответственно, начать черновую разбивку на пары. Так что, разбираем симуляторы и вперед. Я задам программу с пульта оператора.
– Ты парень, конечно, хороший, но не жди поклонения, – вставая произнес Виктор. – Вот когда поглядим на твои способности, тогда и поговорим об авторитете и прочем.
– Я и не ждал этого от вас, но приказы выполнять вы будете! Или мы прощаемся. Это понятно?
– Так точно, товарищ командир. – Донесся до Никова нестройный хор голосов.
После чего пилоты потянулись в капсулы симуляторов. Дождавшись, пока все, займут свои места в симуляторах, Сергей выдохнул с облегчением. Разговор был очень тяжелый, не привык он к такому. Быстро сделав несколько вдохов-выдохов, он сосредоточился на тренировке.
Четыре часа, он задавал различные условия для симуляций, высматривая отличительные черты своего отряда. За это время ему удалось выявить явных ведущих в звеньях и к ним прикрепить ведомых. Получилась следующая картина: Артем Зимин и Кирилл Семенов составили первую пару, Марк и Игорь Савельевы вторую, Павел Орлов и Анна Соколова – третью пару. Последняя оставшаяся без пары – Ирина Коваль, волевым решением была зачислена в пару к самому Сергею. Убедившись, что пилоты вымотаны до предела, он объявил об окончании тренировки и уже через минуту наблюдал, как из симуляторов выползают потные и уставшие бойцы. Пока они приходили в себя, лейтенант скинул себе на коммуникатор все данные по тренировкам, чтобы вечером еще раз проанализировать и попробовать изменить условия симуляции.
Дождавшись, пока все приняли вертикальное положение и понимают, где они и кто они, он отпустил всех в расположение. Сам же тоже отправился в личный кубрик, который ему выделили вместе с назначением на должность комэска. А там уже, принялся за детальный разбор прошедшей тренировки.
***
В это время, вымотанные пилоты, добравшись до своих коек, быстро приняли душ и в ожидании ужина у них, сам собой, завязался разговор на тему их командира. Первым поднял тему.
– Ну-с, господа опричники, есть кому что сказать о нашем отце командире? – усевшись на тумбочку, с улыбкой от уха до уха спросил Артем. – Не, если вы боитесь, то я и сам могу.
Ирина, на такую эскападу, только хмыкнула и продолжила сушить волосы, а Лебедев, зыркнул исподлобья на балагура, отвернулся и начал подгонять форму.
– Вы че такие кислые все? – Возмутился Зимин, – перемыть косточки командиру, это святая традиция подчиненных. Эй, двое из ларца, вам мало тренировки было? Че это за физподготовку принялись?
Братья Савельевы переглянулись, прекратили отжиматься и подошли к Зимину.
– Нас все устраивает, не понимаем, чего ты со старлеем на него взъелись? Командир как командир, видел бы ты кто был у нас командиров в прошлой части. – Произнес Игорь. Марк же только кивнул.
– Да вы чего, ребята? Кто взъелся? Я? Да ни в одном глазу. Я ж любя. Вижу, что товарищ командир задумчив и не смел, вот и решил помочь малость, а вот товарищ старший лейтенант, кажется, имеет зуб на нашего комэска. Зуб даю, – засмеялся Артем. – Причем, судя по выступлению, зуб явно не пекинеса, а как минимум Мегалодона.
– Ты что несешь? Шут гороховый, тебе заняться нечем? Мое отношение к лейтенанту тебя не касается, – сказал Лебедев, и от его тона повеяло раздражением.
– Эй, ковбой, потише, это не я тебя укусил за филей, – поднял руки парень. – Ты лучше поделись с коллективом, не держи в себе, психологи советуют выговориться. А то сорвешься как-нибудь на вылете и все, привет списание, до свидания небо. Не, ну в самом деле, чем он тебе не угодил?
– Мальчики, вы чего? Если пар выпустить хотите, то шагом марш на ринг. А в казарме ничего ерундой заниматься. – В разговор вступила Анна. – Я так поняла, что товарищу старшему лейтенанту не по душе, что наш командир младше его и по званию, и по возрасту, и по опыту. Ну это из очевидных причин. А вот чем это вызвано, то тут надо подумать.
– Ого, вот это экспресс-анализ ситуации. Девушка, а вы, случайно, в прошлой жизни не психологом были? – Повернулся к новой жертве Зимин. – Так быстро раскусили нашего злюку. Мое уважение.
После чего вскочил на ноги и отвесил шутливый поклон. Девушка же, на это только фыркнула, улыбаясь.
– А Вам, товарищ старший лейтенант, я советую рассказать хоть что-то, иначе этот клещ, – она кивнула на Артема. – Не отцепится.
– Да, мне не по душе наш "командирчик", – сказал, немного подумав, Лебедев.
– Знаю я таких, как он. Папа или дядя назначили на уютное местечко, так он даже здесь умудрился разбить уникальный прототип. Только с учебки вышел и сразу в командиры. Какой он, к черту, командир? Под его командованием мы максимум что сможем, это в гроб себя загнать.
Пока он это говорил, руки непроизвольно сжались в кулаки так, что костяшки побелели.
– Вот это экспрессия, вот это подача. – Воскликнул Артем. – А вы часом актерские курсы не заканчивали?
– Честно говоря, мне тоже интересно с чего такие выводы? – Заинтересованно поглядела Рыжая.
– Неважно. Сказал, значит есть причины, – стоял на своем Виктор.
– А нас командир устраивает, только злой он какой-то, хотя, из-за вас у него были основания, – сказал Марк. – Так же, как и "Стриж". Машина просто супер. Кто как, а мы с нетерпением…
– Ждем, пока их привезут и можно будет полетать в реале, – закончил за него Игорь.
После этого братья синхронно развернулись и принялись одеваться. Впрочем, это тоже они делали синхронно, будто учились этому много лет. Глядя на это, Артем аж поежился.
– А вы точно люди? – Спросил он, отвлекаясь на новую тему.
– Да, – прозвучал синхронно ответ братьев, и что примечательно, они в это время даже не смотрели друг на друга.
– Обалдеть, блин. – Пробормотал Зимин. – На вас смотреть страшно. Кстати, а вы знаете, что и в симуляции вы себя также вели? У меня аж мурашки по коже от такого.
И словно подтверждая свои слова, он отвернулся и уставился, немигающим взглядом, на вторую девушку. Ирина, игнорируя пристальный взгляд, спокойно собиралась.
– А ты, что скажешь, железная леди? – Не выдержал гляделок Артем. – К какому лагерю примкнешь?
– Я тебе скажу отвалить. Обсуждать командира не собираюсь. А ты делай как хочешь, но, если тебе хвост прищемят, не плачь. Уж больно язык у тебя без костей.
– Что есть, то есть, – скорбно покивал парень. – Но это не в первый и не в последний раз. С таким языком, как у меня, и врагов не надо. Но ведь скучно же сидеть с кислой миной.
– Кстати, а что это у нас за тихоня по-тихому смещается к входной двери? Слышь, парень, спички есть? А если найду? – заржал Артем.
Последний, не вступавший в разговор пилот, действительно направлялся на выход. Услышав обращение к себе, он замер, обернулся на говорившего:
– Мне нечего сказать. И я не курю, – буркнул в ответ, после чего пошел.
– А у малыша есть фаберже, – заржал Артем. – Ладно, солдат ребенка не обидит, топай себе.
Павел, только хмыкнул на это и не оборачиваясь, ускорил шаг и скрылся за дверью, оставив Зимина с его шутками. Тот хохотнул, но, заметив, что остальные не поддержали, пожал плечами и плюхнулся на койку.
– Ну ладно, тихоня сбежал, – сказал он, потирая руки через минуту. – Но вы-то, товарищи, не молчите. Или боитесь, что наш комэск подслушает и в рапорте настучит?
– Да хватит тебе, Зимин, – оборвала его Анна, закатывая глаза. – Задолбал со своими шуточками. Нарвешься когда-нибудь. Лучше скажи, что там в новостях крутят. Я слышала, китайцы опять свою стройку пиарят.
Тема, на которую перешла Соколова, оживила разговор. Пилоты повернулись к ней. Даже Лебедев, все еще хмурый, бросил взгляд на главного хохмача, а также информатора эскадрильи. Новости интересны были всем, несмотря на усталость.
– Ага, – подхватил Зимин, даже привстав на койке. – Я сам видел, что вчера в новостях сказали, их "Дракон" чуть не задел наш спутник L4, пока шарахался по низкой орбите. Наши, естественно, тут же, подняли крик про опасное маневрирование. Пекин, конечно, отнекивается, но все знают, что китайский "Дракон" и русский медведь за космос дерутся.
– Не только они, – вставила Ирина, закончив сушить волосы и убирая фен в тумбочку. – Натовцы свои форты на орбите лепят. Так что, американский орел тоже хочет склевать свою порцию пирога. Видимо, угроза, что прилетят пришельцы, всем хвосты накрутила. Вот и активизировались.
– Пришельцы? – хмыкнул Семенов, сидя на койке и листая что-то на коммуникаторе. – Ясинский, на последнем брифинге говорил, что вспышка за Плутоном просто аномалия. Может, никакого маяка и нет. Да и в фортах не вижу ничего плохого.
– Ага, а Сомов нас гоняет как будто завтра война, просто так, по доброте душевной, – парировала Анна. – Я слышала, как он с особистами спорил. Вроде, кто-то пытался слить данные о "Стрижах". То ли китайцам, то ли американцам.
– У нас тут шпион? – Зимин присвистнул, а его глаза загорелись. – Вот это поворот! Круто! Так может, поэтому нас так быстро сюда загнали? Боятся, что технологии уплывут?
Лебедев, до этого молчавший, наконец, подал голос:
– Шпионы, пришельцы… Вы как дети, ей-богу. Все проще. Кто-то наверху хочет выслужиться, вот и пихнули нас в этот "Периметр". А мальчишка ваш, просто пешка. Разобьет еще пару "Стрижей" и его выгонят, как Сомова.
– Ну, это ты загнул, Гром, – протянул с сомнением в голосе Игорь Савельев, переглянувшись с братом. – "Стриж", машина зверь. Мы сегодня в симуляторе такое вытворяли, что ни один современный самолет не потянет. Если Ников ее освоил, он не так прост.
– Да-да, – подхватил Марк кивая. – И он прав: нам летать вместе. Чего зря трындеж разводить?
Зимин хохотнул:
– О, близнецы опять в унисон запели! Слушайте, вы реально как роботы. Может, вас тоже из того корабля пришельцев вытащили?
Братья синхронно закатили глаза, но промолчали. Анна, улыбнувшись, ткнула Зимина в плечо:
– Лучше скажи, шутник, ты сам-то в "Стриже" не обделаешься, когда в реале полетим?
– Я? – Зимин картинно приложил руку к груди. – Дорогая Валькирия, да я рожден для космоса! Вот увидите, я нашему командиру еще фору дам.
Его эскапада лишь вызвала улыбки у братьев и Иры. Лебедев же, только хмуро махнул рукой на Артема и отвернулся на своей койке. Ему не нравился их командир. И скрывать это он не собирался. Слишком мал, дерзок и поспешен. Он уже навидался таких и даже хоронил. И будет хорошо, если этот щегол, только сам отправится на тот свет, а может, ведь, и других потащить за собой.
Разговор постепенно затих, сменившись усталым гулом. Артем еще несколько пытался вывести группу на разговор, но усталость брала свое.
Пилоты, вымотанные тренировкой, начали готовиться ко сну. Кто-то включил воду в душе, кто-то листал новости на коммуникаторе. За окном завывал ветер, а на экране мелькнула строка: "НАТО требует доступа к проекту нового гиперзвукового оружия".
Тем временем, Сергей сидел в своем кубрике, склонившись над коммуникатором.
Экран показывал данные тренировки: траектории, маневры, ошибки. Зимин и Семенов – быстрые, но слишком импульсивные. Савельевы – идеальная синхронность, но не хватает инициативы. Соколова и Орлов – стабильные, но осторожные. Коваль… с ней еще предстоит разобраться. А Лебедев – талантливый, но неуправляемый.
Сергей откинулся на стуле, потирая виски. Четыре часа в симуляторах выжали его не меньше, чем пилотов, но он знал – это только начало. Команда не верит в него, и это его главная проблема. Лебедев прав в одном: звание командира ничего не значит, если его не уважают.
Он вспомнил слова Сомова: "Или ты их заставишь, или они тебя сломают". Сергей стиснул зубы. Сломаться он не мог – ни после детдома, ни после "свалки", ни после аварии "Стрижа". Космос был его мечтой, и он докажет, что достоин ее.
Сергей включил историю своей симуляции, которую он провел после ухода эскадрильи, на ней был записан бой, который он вел против пятерки противника на кораблях, сравнимых со "Стрижом". Бой выдался очень тяжелым, но Сергей сумел, под конец боя, научится выставлять щит под углом, достаточным для рикошета снарядов противника и, при этом, не сильно просаживая емкость щита. Завтра он покажет эскадрилье, чего стоит. Если они не примут его как командира, то хотя бы увидят, что он лучший пилот.
Глава 6
Серый рассвет едва пробивался сквозь тучи, накрывшие полигон. Пилоты, зевая и потирая замерзшие руки, входили в зал симуляторов, когда гудение работающей капсулы заставило их остановиться. На главном экране "Стриж" скользил через астероидное поле, уклоняясь от залпов пяти условных противников. Машина двигалась с пугающей точностью: плазменный щит вспыхивал, при столкновениях с мелкими частицами пояса, а выстрелы из бортового вооружения, поражали цели с хирургической точностью.
– Это кто там? – Зимин прищурился, протирая глаза.
– Ников, – ответила Анна Соколова, сверившись с данными капсулы. – Полтора часа уже летает. И показатели... выше, чем у инструкторов академии.
Лебедев, вошедший последним, замер у входа. На экране "Стриж" Сергея выполнил почти невозможный маневр: развернулся на сто восемьдесят градусов под шквальным огнем, уйдя за астероид и уничтожив двух противников одним залпом, вынырнув, с другой стороны, буквально через секунду. Даже Виктор, всегда готовый к насмешке, промолчал, хотя его губы сжались в тонкую линию.
– Это не пилот, это дьявол, – пробормотал Семенов.
Ира, стоявшая рядом, чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Братья Савельевы переглянулись, и Игорь тихо заметил:
– Мы такое в симуляторе вчера не тянули.
Сергей вылез из капсулы, вытирая пот со лба. Его лицо было спокойным, но глаза горели решимостью. Он оглядел пилотов, будто, не замечая их удивленных взглядов.
– Доброе утро, – сказал он. – Планы на тренировку у вас на коммуникаторах.
Пилоты дружно открыли устройства. На экранах высветился сценарий: бой в околоземном пространстве, два "Стрижа" против одного противника с характеристиками, превышающими таковые у "Стрижа": скорость, маневренность, вооружение, все это было в два раза лучше, чем на их машинах. Задача – перехватить и уничтожить.
– А кто противник? – Зимин поднял бровь, все еще под впечатлением от увиденного.
– Я, – ответил Сергей,
– Командир, вам не многовато преимуществ? – раздался звонкий голос Иры. Она даже не отрывалась от планшета, но усмешка в ее тоне была слишком явной, чтобы проигнорировать.
Сергей медленно поднял глаза.
– С чего ты взяла?
– Ну… – Ира повела плечом. – Все параметры у вас завышены вдвое. А значит, и преимущество за вами.
– Преимущество? Вас будет двое на одного. А что касаемо характеристик, так, а кто сказал, что ваш противник будет всегда с вами вровень идти?
– Знаете, командир, – задумчиво протянула Ирина. – Вы шуток вообще не понимаете. Вы вообще человек? Или компьютер?
Сейчас же встрял Зимин ухмыляясь:
– Осторожней, Буря. А то, глядишь, понравится тебе наш командир. Молодой, строгий, молчаливый… прямо твой типаж.
Ира фыркнула:
– Не льсти ему, Костя. Мне роботы не нравятся.
– Ну-ну, – протянул Зимин, качнув головой. – С таким энтузиазмом споришь, будто уже нашла, что чинить в этой железяке.
Савельев-старший хмыкнул, поддерживая шутку:
– Да, командир, не обижайтесь, но вы и правда, как будто чужой.
Сергей пожал плечами:
– Если хотите, считайте меня таким.
– Не хочу, – упрямо парировала Ира. – Мне интересно, что у вас там внутри спрятано.
– Там порядок, – сухо сказал Сергей. – И больше ничего, что имеет значение.
Зимин мгновенно оживился:
– Слышали? "Порядок". Точно киборг, только что голосом озвучил системное сообщение.
Громов, поднял взгляд от планшета:
– Ладно, хватит. У каждого свой характер. Но скажу одно: отдыхать тоже надо. Без этого любой порядок долго не протянет.
Ира обернулась к нему:
– Вот именно! Хоть кто-то понимает.
Сергей чуть качнул головой, но в голосе его звучала прежняя твердость:
– Отдых бывает разным. Для меня лучший отдых – когда все готово к вылету и никаких неожиданностей.
Ников взял шлем в руки, давая понять, что разговор окончен.
– Ваша задача – сбить меня. Моя – не дать вам это сделать. Первая пара: Зимин, Семенов. В капсулы.
Пилоты переглянулись. Лебедев хмыкнул, но в его взгляде мелькнула тень сомнения. Анна коротко кивнула, словно принимая вызов. Сергей вновь занял свою капсулу, и зал наполнился гулом запуска симуляторов.
Симуляция началась. Ребята повели свои "Стрижи" через поле обломков спутников, пытаясь окружить Сергея, обозначенного как "Противник". Его машина двигалась с пугающей скоростью, то исчезая за обломками, то появляясь в слепых зонах.
– Тень, он слева! – крикнул Семенов, но Сергей уже вынырнул из-за обломка, с другой стороны. Снаряд Зимина рикошетом ушел в пустоту, а ответный залп из двух пушек с интервалом в долю секунды уничтожил его "Стриж". Семенов попытался уйти в маневр, но противник предугадал траекторию, и через секунду экран второго пилота погас.
– Первая пара, вынос, – голос лейтенанта в гарнитуре был спокойным, почти равнодушным.
Зимин, вылезая из капсулы, выругался вполголоса, но в его глазах читалось уважение. Семенов только покачал головой, снимая шлем.
Следующими были братья Савельевы. Их синхронность позволила загнать Сергея в угол: Игорь отвлекал, пока Марк заходил с фланга. Но Сергей использовал момент, когда между братьями возник астероид и, резко сменив траекторию, зашел им во фланг. Два точных выстрела и оба "Стрижа" были "уничтожены".
– Вторая пара, мертвы, – объявил Сергей.
Савельевы спорить не стали. Игорь пробормотал:
– Он реально хорош.
Соколова и Орлов продержались дольше. Анна вела агрессивно, а Павел прикрывал, но их осторожность сыграла против них. Сергей заманил их в ловушку, имитировав повреждение, а затем развернулся, поразив истребитель ведущего, а пока ведомый уходил от поля обломков, сделал изящную полупетлю и расстрелял "Стрижа" напарника Валькирии в упор.
– Третья пара, – в этот раз в голосе Никова слышно была усталость. – Уже лучше, но все равно недостаточно.
Анна, вылезая из капсулы, бросила на капсулу Сергея взгляд, в котором смешались раздражение и признание. Орлов молча снял шлем, избегая глаз товарищей.
Последними были Лебедев и Петров. Виктор вел машину с яростью, игнорируя вопли Сталкера о том, что он не может удержаться за ведущим. Несколько раз он бросался в атаку на противника. Но тот играл с ним, как кот с мышью: заманивал за обломки, исчезал из зоны видимости, а затем появлялся с тыла. На пятнадцатой минуте боя Лебедев допустил ошибку, слишком резко развернувшись, и Сергей "сбил" его напарника. Тот не успел за Громом, и получил залп из двух ракет, под которые он подставился, пытаясь удержаться в хвосте ведущего. А сам Лебедев сумел продержаться удалось еще несколько минут.
– Четвертая пара, сами знаете, – по голосу Сергея было слышно, что последний бой дался ему очень непросто. Усталость, казалось, пропитала его насквозь.
В зале стояла полная тишина. Лебедев, красный от злости, едва выбравшись из капсулы, сорвал шлем, но промолчал. Михаил спокойно вышел, и его лицо не выражало эмоций.
Последним покинул симулятор Ников. И только Ирина заметила, как подрагивают руки их командира. Форма которого была пропитана по́том почти полностью. Сергей снял шлем и встал у пульта, глядя на пилотов. Их лица были смесью усталости, раздражения и – впервые – уважения. Даже Лебедев, все еще сжимавший кулаки, не решился на очередную колкость.
– Вы все завалились, – начал Сергей, его голос был твердым, но без осуждения.
– Зимин, ты слишком торопишься, не даешь Семенову прикрыть. Савельевы, ваша синхронность – плюс, но вы предсказуемы. Соколова, Орлов, вы держите дистанцию, но боитесь рисковать. Лебедев, Петров... – он сделал паузу, глядя на Виктора. – Ты летаешь отлично, но, как будто один. А ты, Михаил, слишком полагаешься на ведущего. Как только я разбил вашу пару, вы стали добычей.
Пилоты молчали. Зимин, обычно неугомонный, смотрел в пол. Анна слегка кивнула, принимая критику.
– Противник, с которым мы готовимся встретиться, не прощает ошибок, – продолжил Сергей. – Сегодня я был вашим врагом, чтобы показать, что вас ждет. Если не научитесь работать вместе, нас раздавят. Завтра повторяем. Сценарий усложню.
Он замолчал, ожидая реакции. Лебедев, наконец, поднял взгляд:
– Ладно, командир. Ты летаешь, как бог. Но симулятор – это симулятор. В реальности посмотрим.
Сергей коротко кивнул:
– Посмотрим.
В этот момент дверь зала открылась, и вошел Сомов. Его лицо было мрачнее обычного. Он бросил взгляд на Сергея, затем на пилотов.
– Ников, на минуту, – сказал майор. – Остальные свободны.
Пилоты начали расходиться перешептываясь. Сергей подошел к Сомову, чувствуя, как напряжение в груди нарастает.
– Что-то случилось? – спросил он.
Сомов протянул ему планшет с данными. На экране мерцали графики и координаты.
– Ясинский только что прислал, – сказал майор. – Мы поймали сигнал с Плутона. И это не аномалия. Профессор считает, что это ответ на наш сигнал. Возможно, скоро у нас будут гости. Сергей почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
– Сколько у нас времени?
– Судя по скорости ответа, с полгода, может меньше, – ответил Сомов. – Готовь эскадрилью, лейтенант. Если это они, "Стрижи" – наш единственный шанс.
Сергей кивнул, сжимая планшет. Он посмотрел на пустеющий зал, где все еще гудели симуляторы. Сегодня он доказал, что может летать лучше всех. Но теперь ему предстояло сделать из эскадрильи команду, способную встретить врага способного уничтожить все.
***
На следующий день тренировки возобновились, Сергей не жалел ни себя, ни ребят. Выжимал по семь потов, гоняя всех до потери адекватности. Народ скрипел зубами и тихо матерился, но терпел. Все видели, командир нагружает себя наравне со всеми, а если учесть, что и после тренировок он разбирает их полеты, составляет новые программы полетов, то и вовсе оставалось лишь удивляться его выносливости. Так продолжалось день за днем. Без выходных и увольнительных. Постепенно дни начали размываться в одну и ту же последовательность действий. Разница была лишь в различных условиях боев, которые они отрабатывали.
Но утро третьего февраля сломало уже привычный всем график. Вместо сбора в зале, с симуляторами, комэск вызвал всех в пятый ангар. Эскадрилья побрела в точку сбора, едва, соблюдая видимость строя. Даже неугомонный балагур Зимин шел молча, став за эти дни похожим на свой позывной. Тень, осунулся, как-то даже посерел, а круги под глазами могли соперничать цветом с черной дырой. Уже несколько дней от него не было слышно шуток, черноволосый крепыш шел, загребая снег, который незаметно для команды укрыл плац. Пятый ангар возвышался на краю полигона, его массивные створки были приоткрыты, пропуская внутрь холодный утренний свет. Эскадрилья, еле переставляя ноги, вошла в просторное помещение, где запах металла и машинного масла смешивался с морозным воздухом. В центре ангара, под яркими прожекторами, стояли десять машин, которые они видели лишь в симуляции. Их силуэты казались хищными даже в неподвижности.
Сергей Ников ждал у одной из машин, рядом с ним стоял Сомов и инженер в сером комбинезоне с нашивкой НИИ. Пилоты, заметив технику, замедлили шаг. Даже Лебедев, обычно державший независимый вид, выпрямился, его глаза сузились. Зимин, несмотря на усталость, прищурился, и в его взгляде мелькнула искра любопытства.
– Это что, они? – пробормотал Игорь Савельев, переглянувшись с братом.
Марк кивнул, не отрывая глаз от машин.
– Товарищи офицеры, – начал Сергей, его голос разнесся по ангару, – представляю вам "Стриж-2.0". Новейшая версия, доработанная после аварии прототипа.
Он кивнул инженеру, и тот, подойдя к ближайшей машине, сдернул брезент. Под тканью открылся истребитель: матовый черный корпус, острые линии, синие эмиттеры плазменного щита вдоль фюзеляжа и передней кромки крыльев. Кабина поблескивала поляризованным стеклом, а под крыльями виднелись гнезда для подвески ракет. По бокам виднелись две электромагнитные пушки. Машина выглядела как воплощение мощи, словно вырванная из космоса.
Анна Соколова присвистнула, шагнув ближе.
– Вот это зверь, – сказала она, проводя рукой по гладкому борту.
– Доработали, значит? – Лебедев скрестил руки, его голос был полон скептицизма. – И что, теперь не развалится, как твой первый?
Сергей встретил его взгляд, но ответил спокойно:
– Не развалится, Гром. Двигатель стабилизирован, инерционные гасители усилены, щит держит на тридцать процентов дольше. Но главное – вы. Если не освоите их, никакой "Стриж" не поможет.
Инженер, худощавый мужчина с усталыми глазами, кашлянул, привлекая внимание.
– Позвольте, лейтенант. Я, капитан Рубцов, ведущий разработчик проекта "Периметр". "Стриж-2.0" – это не просто истребитель. Его двигатель основан на принципах, извлеченных из того корабля. Он способен выходить на низкую орбиту за три минуты и маневрировать в вакууме. Плазменный щит выдерживает до пяти прямых попаданий стандартных ракет. А система управления адаптируется к пилоту. Чем лучше вы, тем лучше машина.
Зимин, оживившись, шагнул вперед:
– То есть, если я гений, она мне подыграет? – Его голос был хриплым от усталости, но тень улыбки вернулась.
– Если ты гений, – хмыкнул Сомов. – То не угробишь машину в первом же полете.
Пилоты рассмеялись, даже Лебедев слегка усмехнулся. Напряжение, сковывавшее эскадрилью, начало таять. Сергей заметил это и решил закрепить момент.
– Сегодня осматриваем машины, – сказал он. – Завтра начинаем предполетную подготовку. Через три дня – первый вылет. Ваши позывные уже нанесены на борта. Разберитесь, кому что досталось.
Пилоты разбрелись по ангару, разглядывая "Стрижи". Игорь и Марк Савельевы, найдя свои машины, практически одновременно провели руками по надписям Эхо-1 и Эхо-2. Анна остановилась у своего истребителя с позывным Валькирия, качая головой, словно не веря глазам. Зимин, подойдя к Тени, шутливо поклонился машине пробормотав:
– Ну, красавица, не подведи.
Лебедев, найдя Гром, долго стоял молча, разглядывая истребитель. Коваль, чья машина с позывным Буря стояла рядом, бросила на него взгляд, но ничего не сказала, сама молча разглядывала свою птичку. Михаил осторожно коснулся своего "Стрижа", словно боясь спугнуть. Паша, как обычно, молчаливый, не изменил себе и в этот раз, просто кивнул, увидев "Шквал".
Сергей наблюдал за ними, чувствуя, как в груди шевельнулась надежда. Эти машины могли стать тем, что сплотит эскадрилью. Но он знал: времени мало. Слова Сомова о сигнале не выходили из головы. Полгода или меньше.
Сомов, стоявший рядом, тихо сказал:
– Они должны быть готовы, Ников. Не только к полетам. К бою.
– Будут, – ответил Сергей, хотя внутри его грызли сомнения.
Сомов кивнул и добавил, понизив голос:
– Наверху неспокойно. НАТО опять требует инспекции "Периметра". Китайцы молчат, но их орбитальная стройка слишком стала напоминать верфь с заложенными на ее стапелях кораблями. Причем размерчики этих кораблей мама не горюй. Наши спутники смогли вычленить четыре корабля с длиной около трехсот метров. Что можно напихать в такую махину, один бог знает. Но явно это будет не круизный лайнер.
Ников молчал. Он знал, что геополитическая игра вокруг "Стрижей" только набирает обороты. Слухи о попытке слива данных, о которых шептались пилоты, все еще висели в воздухе. Но сейчас его задача была проще и сложнее одновременно: сделать из эскадрильи команду.
– Эскадрилья, внимание! – Крикнул он, заставив пилотов обернуться. – Через час, брифинг в зале симуляторов. Изучим системы "Стрижа-2.0". И без опозданий.
Пилоты кивнули, кто с энтузиазмом, другие просто чтобы от них отстали. Усталость давила не хуже пресса. Лебедев, задержав взгляд на Сергее, хмыкнул, но подчинился. Зимин, уже восстановивший свой задор, бросил:
– Командир, если я первым на орбиту выйду, дадите увольнительную?
– Сначала научись это делать, Тень, – ответил Сергей, и уголки его губ дрогнули в улыбке.
Эскадрилья вышла из ангара, оставив "Стрижи" под прожекторами. Сергей задержался, глядя на свою машину с позывным Викинг. Он знал: эти истребители – их шанс против того, что приближалось из космоса. Но также он чувствовал, что время уходит, как песок сквозь пальцы. Вот не верилось ему, что те, кто прилетит, привезут с собой мир.
***
Заседание ООН, Нью-Йорк, февраль 2054
Зал Генеральной Ассамблеи ООН гудел от голосов, переведенных на десятки языков. Голографические экраны под куполом потолка отображали данные: графики, координаты, анализ сигнала, пойманного за орбитой Плутона. Делегаты в строгих костюмах и военных мундирах переговаривались, бросая настороженные взгляды на представителей великих держав. Атмосфера была накаленной, словно перед взрывом. Сигнал, который месяц назад считали аномалией, теперь признали ответом на земной маяк, активированный в 2053 году. Полгода, и Земля могла столкнуться с неизвестным.
Председатель, пожилая женщина с усталым лицом, ударила молотком, призывая к тишине. – Господа и дамы, – начала она, ее голос разнесся по залу. – Мы собрались, чтобы обсудить сигнал из внешней Солнечной системы. Различные ученые подтвердили: это не природное явление. Мы стоим перед возможным контактом с внеземной цивилизацией. Или угрозой. На повестке – планы защиты Земли. Слово предоставляется Совету Безопасности.
Зал затих. Слово взял представитель Великобритании.
– А кто вообще решил, что инопланетяне прилетят к нам с насилием? Что за милитаристические истерики? Может, не стоит развивать панику? Давайте сначала убедимся, что это угроза всему миру. Да даже если и с угрозой, Российская Федерация, на территории которой и был обнаружен корабль, и ученые допустившие активацию маяка, будут приоритетной целью для тех, кто прилетит.
На этом моменте поднялся делегат Китая, генерал Чжан Вэй, чья форма с золотыми эполетами контрастировала с его холодным выражением. Он включил голограмму, и над столом появилась модель корабля: крейсер с угловатым корпусом, усиленным броней.
– Моя страна, – начал Чжан, его голос был тверд, – рассматривает сигнал как вызов, требующий соответствующей подготовки. Я уполномочен заявить, что объект на орбите Земли – это наша орбитальная верфь. Она позволяет строить четыре корабля одновременно. А теперь коротко о планах. К концу года Эскадра из восьми крейсеров будет готова. Мы предлагаем объединенный флот под эгидой ООН, но с китайским командованием для координации. Наши корабли смогут прикрыть орбиту планеты с большой долей вероятности.
Зал зашумел. Делегат Индии, доктор Рави Шарма, поднял руку. – Генерал Чжан, вы говорите о координации, но умалчиваете о технологиях. Как мы можем доверять флоту, который контролирует только Пекин?
Чжан слегка улыбнулся, но его глаза остались ледяными.
– Технологии – вопрос национальной безопасности. Мы готовы защищать всех, но технологии не будут передаваться никому и ни за какие деньги.
Следующей поднялась представительница США, адмирал Кэтрин Холт, чьи седые волосы были собраны в тугой пучок. Ее форма поблескивала орденскими планками. Она активировала голограмму, показав орбитальный форт "Атлант" – массивную станцию с ангарами для дронов и укрепленным корпусом.
– Соединенные Штаты, – начала Холт, ее голос был резким, – не будут зависеть от чужих кораблей. Форт "Атлант" уже на орбите, "Олимп" запустят через три месяца. Мы никогда не скрывали своих планов по защите, наши форты имеют достаточное вооружение, чтобы не пропустить врага в зоне нашего влияния. Более того, наши крепости имеют двигатели и могут перемещаться по орбите для создания непреодолимого заслона на пути любого противника. Мы собираемся развернуть спутники раннего обнаружения в поясе Койпера. Это позволит увеличить зону охвата в достаточной мере, чтобы оперативно реагировать на любую внешнюю угрозу. Если сигнал – это опасность, наши форты станут щитом Земли.
Зал загудел. Представитель России, генерал-майор Алексей Ковалев, встал последним. Его лицо, изрезанное морщинами, выражало усталость, но глаза были полны решимости.
– Россия, – начал Ковалев, его голос был хриплым, – не строит крейсеров и не прячется за фортами. Наш выбор – москитный флот. "Стрижи", созданные с использованием технологий инопланетного корабля, – это скорость и маневренность. Их броня и двигатели основаны на новейших достижениях нашей науки. Но Российская Федерация готова пойти на объединение усилий по защите нашей планеты, мы готовы начать координироваться с другими странами для увеличения эффективности обороны.
Зал взорвался спорами. Делегаты кричали, перебивая друг друга. Чжан скрестил руки, сохраняя невозмутимость. Холт шепталась с помощником, бросая взгляды на Ковалева. Председатель ударила молотком, но шум не утихал.
– Господа, – сказала она, ее голос почти не дрожал. – Сигнал с Плутона – вызов для человечества. Я предлагаю создать комиссию для анализа данных и координации. Кто поддерживает?
Руки поднялись неохотно. Китай, США и Россия воздержались, их делегаты переглянулись с холодной настороженностью. Заседание, продлившись еще два часа, завершилось без решений, но с ясным посылом: каждая держава готовилась по-своему, и доверие между ними было призрачным. В этот же день во всех новостях было разобрано это заседание. Каждый как мог, смаковал и переворачивал факты. Мир устроил неслабую истерику. Особенно в этом отличились граждане США, там прошли массовые забастовки, беспорядки. Кто-то кинулся скупать в магазинах продукты длительного хранения. А на телевидении вовсю рекламировались фирмы, готовые построить личное бомбоубежище за рекордно короткий срок и качественно. На волне массовой истерии стали возникать псевдоэксперты, которые, как могли, пиарили себя, беря свои рассуждения с потолка. А сайентологи пережили бум новых последователей.
Дошло до того, что даже Папа Римский призвал людей одуматься и успокоиться. В России новость также всколыхнула общество. Стали популярны одинокие усадьбы и дома в малонаселенных пунктах или вообще стоящие в глуши. Народ ломанулся скупать соль, спички и консервы. Но государство резко ввело ограничение на продажу и строго следило за тем, чтобы цены не взлетели до небес, конечно, что способствовало возникновению теневого рынка. Вот бы бандиты из далеких времен перестройки удивились, увидев, что их моральные потомки продают продукты первой необходимости, а не только оружие и наркотики. Но что есть, то есть. Подпольный рынок пришлось вычищать с шумом и кровью. Грабители, которые на этой волне решили пограбить склады, получили максимальные сроки. Да и вообще МВД в этот период работала в авральном режиме и зачастую обращалась к помощи военного ведомства.
Глава 7
Земля сияла, голубая и хрупкая, укрытая облачными спиралями. Сергей Ников, сжимая джойстики управления, вывел "Стриж" на орбиту, где звезды горели холодным светом. Два месяца прошло с тех пор, как эскадрилья впервые коснулась своих машин. Теперь полеты в космосе стали рутиной: маневры, тесты щитов, стрельба пушками по мишеням. "Стрижи" доказали свою силу. Но только не отпускало ощущение, что времени все меньше и меньше.
Эскадрилья, растянувшись клином, скользила над Тихим океаном. Восемь машин, Зимин угодил в лазарет после неудачного маневра на прошлой неделе, шли красивым клином. Сергей вел звено, его голос в гарнитуре был спокойным, но твердым:
– Эскадрилья, проверка систем. Доложить.
– Гром, все в норме, – отозвался Лебедев, чей скептицизм за два месяца сменился угрюмой дисциплиной.
– Валькирия, готово, – доложила Анна Соколова, ее голос был резким, как всегда, перед маневрами.
– Эхо-1, Эхо-2, без отклонений, – синхронно ответили Савельевы.
– Буря, системы в порядке, – тихо сказала Ирина.
– Шквал, нормально, – пробурчал Орлов, его лаконичность уже никого не удивляла.
– Сталкер, все чисто, – голос Михаила Петрова был ровным, но Сергей уловил едва заметную дрожь.
Он нахмурился, но промолчал. Петров, всегда молчаливый, в последние недели стал еще более замкнутым. Сергей списывал это на усталость, но что-то в его поведении настораживало.
– Задача: отработка перехвата, – продолжил Сергей. – Звено Викинг и Гром против остальных. Цель – условный противник на координатах 120–45. Время – десять минут. Пошли.
"Стрижи" разошлись веером, их двигатели вспыхнули синим факелом. Сергей с Ириной нырнули к условной цели – дрейфующему спутнику. Остальные, разбившись на звенья, заняли позицию для атаки. Маневр был отработан десятки раз: щиты на минимум, пушки в тестовом режиме, ракеты заблокированы. Но сегодня что-то пошло не так.
– Сталкер, ты отклоняешься, – бросил Гром по связи. – Вернись в строй.
Петров не ответил. Его "Стриж" резко изменил траекторию, уходя в сторону. Сергей заметил это на радаре.
– Сталкер! – рявкнул Сергей. – Немедленно вернись в строй! Какого черта ты творишь?
Молчание. "Стриж" Петрова ускорился, набирая скорость. Щит отключился в нарушение всех инструкций, двигатели выдали максимальный импульс. На экране замигал сигнал – "Сталкер" отключил трансляцию.
– Он уходит! – крикнул один из братьев. – Командир, это что, побег?
В этот момент вышел на связь Сомов.
– Викинг, это база, что у вас происходит? Почему Сталкер сменил курс и выходит за пределы зоны учений?
Сергей сжал руки на управлении.
– Сталкер, ты отклонился от курса. Почему не отвечаешь?
Тишина в ответ еще больше напрягла его. Истребитель из его звена молчал и просто направлялся в сторону.
– База, Викинг на связи. Дайте курс, по которому уходит Сталкер.
– Викинг, курс на американский форт "Атлант", – донеслось до него спустя минуту.
Мысли вихрем пронеслись в голове: шпионские слухи, о которых шептался Сомов, попытки слива данных "Периметра", обвинения ООН. Если Петров доберется до "Атланта", технологии "Стрижа" окажутся у НАТО. Этого нельзя допустить.
– Викинг базе, не знаю я, на связь не выходит.
– Сергей, останови его, как хочешь, но останови. – Голос майора был мрачен.
– Я, командующий базой, снимаю блокировку мощности вооружений у истребителя с позывным Викинг. Приказываю, перехватить Сталкера до выхода из зоны влияния.
– База, это Викинг, – голос лейтенанта дрогнул, – прошу повторить приказ.
– Ты все правильно понял, Сережа, его нужно остановить. Остановить любой ценой. Я, майор, Сомов Николай Викторович, приказываю остановить старшего лейтенанта Петрова любой ценой. Вплоть до применения оружия.
– Гром, за мной, – скомандовал Сергей. – Остальным, держать позицию.
Лебедев, не задавая вопросов, пристроился к Викингу. Два "Стрижа" рванули за беглецом. Петров маневрировал, используя двигатели на полную, но Сергей знал машину лучше. Он предугадал траекторию, сократив дистанцию.
– Миша, остановись, – сказал Сергей в гарнитуру, стараясь сохранить спокойствие. – Еще не поздно. Вернись.
– Поздно, командир, – голос Петрова был хриплым, почти чужим. – Ты не понимаешь. У меня нет выбора.
Сергей почувствовал, как холод сжал грудь. Предательство. Слово, которого он боялся. Он бросил взгляд на Лебедева, чье лицо на экране было каменным.
– Командир, – сказал Виктор тихо. – Если он доберется, нам конец.
Сергей кивнул. Вооружение Викинга вышло из тестового режима. Прицел поймал "Сталкера", который был на границе зоны.
– Прости, Миша, – прошептал Сергей и нажал спуск.
Залп из двух пушек попал в хвостовую часть "Стрижа". Снаряды пробили броню "Стрижа" Сталкера, тот в ответ начал противозенитный маневр, пытаясь уйти из-под прицела Викинга и при этом не сильно сходя с намеченного курса. Еще один залп, когда Сергей поймал "Стриж" на выходе из спирали, и вспышка озарила орбиту. "Стриж" Петрова разлетелся на куски, растворяясь в пустоте. Сергей закрыл глаза, чувствуя, как сердце колотится. Лебедев молчал.
– Эскадрилья, возвращаемся, – скомандовал Сергей, его голос был пустым.
Полигон встретил эскадрилью серым дождем. Ошеломленные пилоты, молча выходили из машин. Анна сжимала кулаки, Савельевы избегали взглядов, Коваль смотрела в пол. Орлов, обычно бесстрастный, бросил на Сергея взгляд, полный вопросов. Лебедев, единственный, кто остался рядом, хлопнул командира по плечу.
– Ты сделал, что должен, – сказал он хрипло. – Но это дерьмо нас всех накроет.
Сомов ждал в ангаре, его лицо было мрачнее тучи. Рядом стоял незнакомец в штатском, с холодными глазами и нашивкой особого отдела.
– Ников, – начал Сомов, – Москва в курсе. Петров был завербован. Кто это сделал, выясняем. Но это не конец.
Незнакомец шагнул вперед, его голос был сухим:
– Полковник Ветров, особый отдел "Периметра". Инцидент показал уязвимость. На этот момент все полеты прекращены. Всем вернуться в расположение до особого распоряжения. Будет проведено расследование.
Полковник Ветров замолчал, его холодный взгляд пробежался по эскадрилье, словно выискивая следующего предателя. Ангар гудел от низкого гула генераторов, дождь барабанил по крыше, смешиваясь с запахом мокрого металла. Пилоты стояли неподвижно, на лицах была смесь шока и усталости. Ников чувствовал, как тяжесть сжимает грудь, а перед глазами все еще горела вспышка от обломков "Стрижа" Петрова, разлетающихся в космической пустоте. Паша, обычно бесстрастный, бросил на Сергея взгляд, полный вопросов. Сомов, стоявший рядом с Ветровым, кивнул пилотам, его лицо было мрачнее тучи. Эскадрилья медленно двинулась к выходу, их ботинки хлюпали по мокрому полу. Дождь лил стеной, заливая плац.
Сергей задержался у Викинга, проводя рукой по холодному корпусу. Лебедев остановился рядом.
– Ты как? – спросил Виктор, его голос был хриплым, без обычного сарказма.
– Выполнил приказ, – ответил Сергей, не глядя на него. – Но легче не стало.
Лебедев кивнул, глядя на дождь.
– Петров… Что его сломало? Он же был наш.
Сергей вспомнил хриплый голос Миши: "У меня нет выбора". Шантаж? Деньги? Или страх перед тем, что надвигалось с Плутона? Ответов не было, только пустота в груди.
***
Час спустя, в кабинете Сомова, воздух был пропитан запахом кофе и старой бумаги. Майор сидел за столом, его лицо было изрезано морщинами, глаза выглядели усталыми. Под ними темнели круги. Напротив стоял профессор Ясинский. Худощавый, с растрепанной седой шевелюрой, он держал планшет в руках.
– Ников, садись, – сказал Сомов, кивнув на стул. – Профессор, объясняйте.
Ясинский поправил очки, его голос был тихим, но твердым.
– Инцидент с Петровым показал нашу уязвимость. Мы не предполагали, что такое может произойти. Но у нас есть и хорошие новости: наша лаборатория завершила разработку нейроинтерфейса, сопряженного со "Стрижами". Он увеличивает скорость реакции на тридцать процентов, точность маневров – на четверть. Пилоты будут чувствовать "Стрижа" как продолжение себя.
Сергей нахмурился, его пальцы сжали подлокотник. – Имплантат в мозг? Это безопасно?
– Процедура отработана, – ответил Ясинский, его глаза загорелись энтузиазмом. – Устройство вживляют в затылочную область, оно связывает мозг с системами машины. Операция занимает час, восстановление – сутки. Завтра начинаем с вашей эскадрильи.
– А если что-то пойдет не так? – спросил Сергей, его голос был спокойным, но напряженным.
Ясинский слегка улыбнулся, но взгляд остался серьезным.
– Риск минимален. Мы провели сотни тестов.
Сомов кашлянул, прерывая профессора.
– Достаточно, профессор. Оставьте нас, пожалуйста.
Профессор кивнул, оставив планшет на столе, и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Сомов наклонился к Сергею, понизив голос.
– Есть еще кое-что, Сергей. Только между нами.
Сергей напрягся, чувствуя, как холод пробежал по спине, похоже не все плохие события на сегодня завершены. Сомов вздохнул, его взгляд стал тяжелым.
– Интерфейс не только для управления. Если пилот попробует предать – как Петров, командование может отправить сигнал. Пилот потеряет сознание. Мгновенно, без боли. Просто выключится. Эскадрилье об этом знать нельзя.
– Вы ставите нам выключатель в голову? И собираетесь скрыть? – Сергей стиснул кулаки, его лицо окаменело.
– Ты думаешь это моя идея? Это приказ Москвы, – отрезал Сомов, но в его голосе мелькнула усталость. – После Петрова, они не хотят больше рисковать. Ты видел, что он чуть не сделал. Если "Стриж" попадет к натовцам или китайцам, мы потеряем технологию. Я долго сопротивлялся, – он замолчал, глядя в окно, где дождь заливал стекло. – но случай с Петровым не оставил мне аргументов для отказа.
Сергей молчал, переваривая слова. Он сбил товарища, а теперь их всех превратят в марионетки. Но что хуже: предательство или контроль?
– Я могу отказаться? – спросил он тихо.
Сомов покачал головой.
– Никто не может. Но я верю в тебя. Держи эскадрилью в узде.
Сергей кивнул, но внутри все было опустошено. Он вышел из кабинета, чувствуя, как дождь хлещет по лицу. В казарме пилоты сидели в тишине. Зимин не шутил, а молча смотрел в окно. Анна чистила ботинки, ее движения были резкими. Коваль листала коммуникатор, избегая взглядов. Орлов смотрел в стену, его кулаки были сжаты. Лебедев, заметив Сергея, поднял бровь: – Что там Сомов? Опять сюрпризы?
– Завтра в медблок, – ответил Сергей, стараясь говорить ровно. – Новое оборудование для "Стрижей".
– Оборудование? – повернул голову Зимин, – а медблок при чем тогда?
Лебедев хмыкнул, но не стал давить.
– Оборудование – это новейший нейроинтерфейс. Он позволит поднять нашу реакцию и скорость обработки сигналов при управлении "Стрижами".
– Какой в дупу нейроинтерфейс? Я на такое не подписывался. – Зимин встал со стула и подошел к Никову. – Командир, че за нах? С какого рожна нам собрались в голову железяку всовывать? Я, конечно, за повышение уровня пилотажа, но пусть яйцеголовые в машинах ковыряются, а не делают из меня машину.
– Это не игрушка, Тень, – отрезал Сергей. – Интерфейс установят всем. Завтра начинаем. А кто против, тому на выход. Вы думаете, мне это в радость? Нет, но вот взять тебя, ты на тренировке допустил ошибку и загремел в медблок. Итог – отстранение тебя на неделю от полетов. А это недополученные часы налета, недополученный опыт. А если такое произойдет в бою? Тогда что? Смерть. Причем хорошо если только твоя, а она может потянуть за собой смерть твоего товарища, который у тебя за спиной.
Сергей смотрел на эскадрилью, чувствуя, как усталость давит на плечи. Он сбил товарища, им в головы всунут выключатель, народ противится нововведению. День оказался очень долгим.
– Командир, ты чего? – Артем отшатнулся от лейтенанта. – Это не одно и то же, согласен, я накосячил, но это не повод засовывать мне в голову всякую хрень. Народ, а вы то, чего молчите? Вас все устраивает?
Он обернулся на остальных. Казарма замерла в тяжелой тишине, только дождь стучал по окнам, заглушая скрип коек. Зимин стоял посреди комнаты, его взгляд метался по лицам пилотов, требуя ответа.
– Ну, чего молчите? – повторил он, голос дрожал от злости. – Вас устраивает, что нам в головы железки пихать будут? Ань, ты же не молчишь никогда, скажи что-нибудь!
Анна Соколова отложила ботинок, который начищала, ее глаза сузились, но голос был холодным.
– Тень, не ори. Я тоже не в восторге. Но если это приказ, что мы сделаем? С Петровым вон как вышло. – Она бросила взгляд на Сергея, в ее тоне мелькнула горечь.
– Командир, ты сам-то веришь в эту хрень?
Сергей чувствовал, как взгляды пилотов впиваются в него. Он хотел выложить все: про выключатель в голове, про приказ Москвы, про усталый взгляд Сомова, признавшегося, что выбора нет. Но слова майора звенели в ушах: "Эскадрилье знать нельзя". Руки сами сжались в кулаки, стараясь говорить твердо, Сергей старался следить за дыханием.
– Я верю, что без этого мы не справимся. Если мы не будем готовы, нас раздавят.
– Не НАТО, так китайцы, не они, так то, что идет оттуда. – Он кивнул в потолок, где за тучами скрывался космос. – Интерфейс даст нам шанс.
Лебедев, сидевший на койке, хмыкнул, но его голос был без обычного сарказма.
– Шанс? Или поводок? Сомов с Ясинским не просто так засуетились после Петрова. Как-то все очень удачно совпало. Но я с тобой, командир. Пока…
Ирина Коваль, все еще державшая коммуникатор, наконец, заговорила, ее голос был тихим, но резким:
– А если откажемся? Что тогда? В расход, как Мишу?
Сергей посмотрел на нее, заметив, как ее пальцы с силой сжали коммуникатор.
– Никого в расход не пустят. Но без интерфейса – значит остаться без "Стрижей". Выбирайте: или мы вместе, или вас заменят.
Павел Орлов, молчавший до сих пор, поднял голову, его голос был низким, почти рычащим:
– Заменят? Кем? Новичками, которые подставят остальных в бою? Ясинский знает, что делает, или мы крысы для его опытов?
Игорь и Марк переглянулись, их синхронность на этот раз выглядела неуверенной. Игорь заговорил первым:
– Если это поможет в бою, я за. Но… – Он замялся, глядя на брата. – Нам скажут, как это работает? Или просто пихнут и все?
Сергей выдохнул, чувствуя, как усталость давит сильнее.
– Ясинский объяснит перед процедурой. Завтра в шесть утра в медблок. Это не обсуждается.
Зимин покачал головой, его голос стал тише, но все еще злым:
– Ты нас гнешь, командир. Но если эта штука нас угробит, я тебе с того света привидением явлюсь.
Анна фыркнула, но уголки ее губ дрогнули в горькой усмешке. Лебедев хлопнул Зимина по плечу:
– Не ной, Тень. Может, с железкой в башке ты меньше косячить будешь.
Пилоты разошлись по койкам, но напряжение не спадало. Сергей лег на койку, глядя в потолок. Дождь стучал, заглушая шорохи. Он вспомнил хриплый голос Петрова: "У меня нет выбора". Шантаж? Страх? Нейроинтерфейс мог дать силу, но слова Зимина жгли: "Не повод засовывать в голову хрень". А выключатель, о котором знал только он, делал все еще хуже. Сергей закрыл глаза, но сон не шел. В памяти раз за разом прокручивалась сцена взрыва "Стрижа" Петрова. Эскадрилья висела на волоске: шпионы, приказы, импланты. Он должен был держать их вместе, но с каждым днем это становилось труднее. Четыре месяца. Время утекало, как песок, а сеть – земная и неземная – стягивалась все туже.
Глава 8
Медблок был пропитан запахом антисептика и холодного металла. Лампы заливали операционную резким светом, отражающимся от черного купола нейрохирургического аппарата. Сергей Ников стоял у стены, его взгляд пробегал по эскадрилье. Зимин, все еще хмурый после вчерашнего спора, теребил ремень комбинезона. Анна Соколова сидела на кушетке, ее пальцы нервно барабанили по колену. Кирилл Семенов напряженно разглядывал вездесущие плакаты на противоположной стене. Ирина Коваль смотрела в пол, избегая глаз. Павел Орлов и братья Савельевы молчали, их лица были напряженными. Лебедев, прислонившись к стене, бросил Сергею насмешливый взгляд:
– Викинг, готов стать чипированным?
Сергей промолчал, его мысли крутились вокруг слов Сомова: "Пилот выключится". Профессор Ясинский, настраивал оборудование, его седые волосы, как всегда, торчали, как антенны в разные стороны. Два техника проверяли провода, подключенные к аппарату.
– Кто первый? – спросил Ясинский, поправляя очки.
– Я, – отрезал Сергей, шагнув к столу. Лучше показать пример, чем ждать, пока Зимин снова взорвется.
Он лег на холодный стол, ремни стянули запястья и грудь. Ясинский наклонился, держа инъектор.
– Анестезия, затем вживление импланта в затылок. Через час будете в норме.
Игла уколола шею, мир поплыл. Последнее, что Сергей увидел – зонд в руках Ясинского, направленный к его затылку.
Очнулся он в палате, голова слегка гудела, словно от слабого тока. Ясинский стоял рядом, листая планшет.
– Имплант прижился, Ников. С остальными тоже закончили. Теперь – обучение.
– Обучение? – Сергей потер затылок, чувствуя покалывание.
– Интерфейс не игрушка, – сказал Ясинский, его голос стал серьезнее. – Нужно синхронизировать его с мозгом. Идемте в симулятор.
Через полчаса в тренировочном зале вся эскадрилья сидела в креслах, подключенных к шлемам. Ясинский объяснял, показывая графики на экране:
– Имплант усиливает сигналы мозга, но требует адаптации. Вы будете чувствовать "Стрижа" как свое тело. Но для этого вам надо научиться работать с ним так же, как со своим телом. Никто же не задумывается, как ходить, дышать, моргать и прочее. Вот и тут надо научиться перевести осознанные действия в подсознание. Сначала – ознакомление, обучение базовым функциям, симуляции полетов, и лишь потом – собственно сам полет.
Сергей привычно натянул шлем, и мир исчез. Но привычная по стандартным симуляциям кабина "Стрижа" не появилась. Перед глазами раскрылся непривычный интерфейс, на котором был изображен схематичный человек и целый сонм различных значков, цифр и текстовых облаков. Все это непонятным образом перемещалось, пульсировало, меняло цвета и размеры. Несмотря на весь опыт, в горле резко образовался ком, и чтобы подавить тошноту, пришлось прилагать усилия. Постепенно мельтешение стало замедляться, и в какой-то момент все потемнело, а перед глазами появилась надпись: первичный анализ пользователя произведен, сейчас производится настройка согласно предпочтениям пользователя. Надпись растворилась и снова появился интерфейс со схематичным изображением человека, но на этот раз уже не было вызывающего тошноту мельтешения. Вокруг человечка были размещены различные значки, над которыми висели небольшие надписи с пояснениями, что они значат. Здесь был и пульс, и уровень кислорода, и давление, и еще куча медицинских параметров. Отдельно висели несколько значков, которые обозначали настройки и режимы работы с самим устройством.
"И где же инструкция, как этим всем работать?" Подумал Сергей, скользя взглядом по разным значкам. Мгновенно перед глазами появился конверт, на котором была надпись: руководство пользователя. "Он мысли, что ли, читает?" Удивился лейтенант. "И как его открыть?" Стоило об этом подумать и над конвертом появилось облачко с текстом: для открытия любого элемента достаточно сфокусировать на нем взгляд и пожелать открыть. "Хм, как интересно, похоже, что действительно читает мысли. Ну ладно, открой инструкцию."
Чтение того, что стало доступно после установки нейроинтерфейса, отняло приличное время. Чего в нем только не было. И мониторинг состояния здоровья, и личный помощник, и связь с такими же пользователями. Но самое главное – подключение устройств сопряженных с ним. Это позволяло переводить управление на совершенно иной уровень, теперь можно было только подумать о том, что надо сделать, и интерфейс сразу отправлял сигнал напрямую в компьютер устройства, тем самым выигрывая у ручного управления. В бою эта штука должна была в теории сэкономить кучу времени и усилий.
Оторвался от чтения Сергей лишь тогда, когда перед глазами возникла мигающая иконка с надписью "Входящий вызов". Сосредоточившись на ней, он почти без усилий активировал ее. В наушниках раздался голос профессора Ясинского.
– Лейтенант, проверка связи, да и пора отдохнуть, ваши показатели загруженности мозга начинают подбираться к границе безопасного порога. Надо сделать перерыв. Кстати, для ответа мне нет необходимости говорить вслух, можно лишь подумать.
– Принял вас, хорошо. – Общение таким образом было непривычно, и приходилось контролировать свою речь. Поэтому Сергей решил обходиться пока короткими фразами. Мысленно пожелав завершить разговор, он снова вышел в главное меню и решил последовать совету профессора и закругляться. Пожелав завершить работу с интерфейсом, Сергей задумался над тем, что надо как-то придумать, как к нему обращаться. А то непривычно и как-то обезличенно получается. Но успокоив себя тем, что это было только знакомство, стянул шлем с головы.
Он оказался первым, кто закончил ознакомление, и остальных пришлось ждать еще минут пятнадцать. А когда все собрались за столом в столовой, Сергей понял, что даже знакомство прошло напряженно, пилоты выглядели так, словно провели в ложементе истребителя несколько часов. Все были уставшие и какие-то заторможенные.
После обеда всех отправили в казарму, и профессор сказал всем отдохнуть. Занятия должны будут продолжиться следующим утром. В казарме висела тишина, никто не разговаривал, все разбрелись по койкам и буквально через десять минут спали. Сам же Сергей еще пару часов сидел в своей комнатке, размышляя, как имплант повлияет на их жизнь в целом и пилотаж в частности. Постепенно мысли переключились на разговор с майором, в котором тот говорил, что до ожидаемого прибытия осталось около трех-четырех месяцев. Уснуть с такими мыслями удалось далеко не сразу. Мысли не давали покоя. Он понимал, что для победы в предстоящем конфликте нужно качественно новый уровень техники, но вот то, что теперь его могут, как чайник отключить в любой момент, сильно напрягало.
Утро на полигоне радовало теплой погодой, конец апреля в этом году выдался очень теплым и ясным. Вся эскадрилья после завтрака отправилась в зал для тренировок и, глядя на их лица, Сергей к своему удовлетворению не наблюдал вчерашней картины заторможенности. Сегодня они попробуют полетать на "Стрижах" в симуляторе. А там и до реальных полетов недалеко.
В симуляторе оказалось непривычно, Ясинский и его лаборанты рассадили пилотов в капсулы, но запретили трогать управление. Задача была в том, чтобы научиться управлять "Стрижами" через нейроинтерфейс. Это было сродни пытке, все рефлексы пилотов были заточены на то, что каждое движение истребителя должно сопровождаться движением рук или ног. За день каждый умудрился разбиться не по одному десятку раз.
Занятия продолжались весь день, все, без исключения, пилоты вымотались до предела. Обратно в казарму они плелись, едва переставляя ноги. А на следующий день все повторилось. Попытки взлета, потеря концентрации, падение. И так по кругу.
На то, чтобы суметь подняться в воздух и сесть обратно, у них ушла целая неделя. За это время Зимин дважды пытался устроить скандал, но Сергей вовремя гасил эти порывы, а вечером в казарме уже ни у кого не оставалось сил на споры и претензии. Как ни странно, но первой удалось выполнить задание Буре. Ирина сумела взлететь, сделать несколько кругов и приземлиться, не нарушив концентрацию. По этому случаю Сергей даже приостановил тренировку и попросил Бурю рассказать, как у нее это получилось. Оказалось, что она настолько устала, что просто перестала напрягаться, действовала на автомате, и, как ни странно, это пошло на пользу. Как выяснилось, все старались предельно сконцентрироваться на текущей задаче, и это приводило к быстрой потере концентрации. Что, в свою очередь, вело к ошибке пилотирования и, соответственно, к аварии. А вот если делать все то же самое, но не задумываться, то получалось гораздо лучше. И к концу недели уже все начали выполнять первичную задачу без проблем. За этими тренировками прошел апрель и половина мая. А в середине мая им наконец, дали три дня отдыха. Впервые за долгое время Сергей оказался в ситуации, когда появилось свободное время.
В казарме стояла тяжелая, тягучая как кисель, тишина. День выжал из всех остатки сил, здесь каждый пытался устроиться поудобнее – кто-то растянулся на койке и лениво листал планшет, пытаясь не уснуть, другой стаскивал ботинки, с облегчением вытягивая ноги.
Шквал сидел на своей койке, уткнувшись в экран. Пальцы бегали по сенсорной панели, будто спешили выговориться быстрее, чем он успевал думать.
Зимин, уловив это, расплылся в своей фирменной ухмылке.
– Так-так… "Что это у нас тут за секреты?" – протянул он и, прежде чем Шквал успел прикрыть планшет, ловко выхватил его из рук. – Ну-ка, коллеги, внимание! Сейчас будем слушать исповедь нашего тихони!
– Эй! – вскочил Шквал. – Отдай, придурок!
Но Зимин уже отступил на шаг, закинув планшет повыше, чтобы было видно всем. Он прочистил горло и громко, с наигранной торжественностью начал:
– "Мама, у нас все хорошо. Тренировки тяжелые, но я держусь…"
– Верни! – Шквал кинулся вперед, но тот ловко увернулся, продолжая декламировать.
– "Командир у нас суровый, но справедливый…" – Зимин специально подмигнул Сергею. – Слыхали? Даже лесть вставил, стратег какой!
Казарма захохотала. Шквал покраснел до ушей и попытался снова схватить планшет, но Зимин отскочил еще дальше.
– Дальше-дальше, самое вкусное! – подогревал он сам себя. – "Соседи по кубрику шумные, но терпимые…"
– Я тебе сейчас шумным соседом стану, – пригрозил Шквал, но смешок все равно сорвался.
Наконец, Гром, не вставая с койки, лениво протянул руку и буквально без усилий выхватил планшет у Зимина, когда тот пробегал мимо. Его движение было спокойным и неторопливым, будто он заранее рассчитал траекторию.
Все, цирк окончен, – сказал он тихо, возвращая устройство Шквалу. – Пусть пишет, если есть кому.
Шквал пробурчал что-то благодарное и сразу же спрятал планшет под подушку, словно боялся повторного налета.
Зимин, нисколько не смутившись, плюхнулся на свою койку и развел руками.
– Да ладно вам, что вы такие, нервные? Разве плохо, что я культурную программу устроил? Все узнали, что у нашего Шквала есть мама, и он ее любит. Трогательно же!
– Заткнись, – донеслось с соседней койки.
– Ой, как строго, – закатил глаза Зимин. – Ну ладно, ладно. Но вопрос-то остается: кто кому пишет? Давайте, не стесняйтесь, рассказывайте. У нас тут, считай, клуб переписчиков.
– Никому я не пишу, – буркнул кто-то из дальнего угла.
– А зря! – весело отозвался Зимин. – Вот я, сестре пишу. Чтобы знала, что ее любимый брат еще живой с руками и ногами. Иногда даже фотку шлю. Правда, фильтр "героический пилот" на планшете так себе, но сойдет.
Смех снова пробежал по комнате.
– Ладно, ладно, это я к чему… – продолжал он, снова оглядываясь по сторонам.
– У всех тут есть кому написать. Родители, братья, сестры, девушки, жены. Ну, почти у всех.
Его взгляд остановился на Сергее, который сидел чуть в стороне. Командир молчал, склонившись над своими записями, словно происходящее к нему не имело никакого отношения.
– А ты, командир? – с хитрым прищуром спросил Зимин. – Ну-ка, раскрой военную тайну. Кому ты письма пишешь? Или у тебя все строго по шифровке: "секретно, не для пересылки"?
Несколько голов повернулись к Сергею. В казарме на миг стало тише, словно даже воздух замер в ожидании.
Сергей поднял глаза. Его лицо оставалось спокойным, но голос прозвучал твердо и холодно, будто отрезал ножом:
– Мне некому писать. Моя семья – это кабина.
Тишина стала почти осязаемой. Даже Зимин потерял улыбку, будто слова задели его сильнее, чем он ожидал.
Шквал неловко поерзал на месте и отвел взгляд. Кто-то тихо кашлянул.
Ира, сидевшая у окна, подняла голову от кружки с чаем. В ее взгляде не было привычной иронии. На этот раз она смотрела на Сергея иначе – серьезно, с легким уважением.
– Тяжелая у тебя семья, командир, – тихо заметила она, но без колкости.
Громов, наконец, заговорил. Его низкий голос прозвучал спокойно, но уверенно, словно подводил черту.
– Семья семьей, но отдыхать все равно надо. Иначе даже самая крепкая кабина тебя не выдержит.
Зимин хмыкнул, пытаясь вернуть себе легкость:
– Вот видите? Даже наш философ зашутил. А это значит, что надо закругляться, пока я еще жив и лавры искрометного шутника и балагура при мне.
Смех прокатился по кубрику, но уже мягкий, без злости. Разговор постепенно рассыпался на мелкие реплики, кто-то снова полез в планшет, кто-то зевнул. Но слова Сергея остались висеть в воздухе – простые и тяжелые, как свинец, и каждый, так или иначе, задумывался, каково это быть настолько одиноким.
Проблема Сергея состояла в том, что он просто не представлял себе, куда его потратить, увольнительных по-прежнему не было, в расположении особо было нечем заняться. А лежать просто так, без дела, в комнате было противоестественно его натуре.
Поэтому, когда его вызвали к особисту, то он направился туда чуть ли не с радостью.
– Здравия желаю, товарищ комэск, присаживайтесь. – Полковник Ветров выглядел безупречно. И Сергей, глядя на него, порадовался, что также успел привести себя в порядок. Был бы вызов на пару дней раньше, в разгар тренировок, и полковник бы лицезрел не самую приятную картину.
– Здравия желаю, товарищ, полковник. – ответив на приветствие, лейтенант присел на жесткий стул напротив стола и застыл в ожидании.
– Здравия желаешь? Это хорошо, это приятно. Не каждый желает сотруднику особого отдела такого, – заговорил Ветров. – Я, собственно, позвал тебя, лейтенант, чтобы сообщить, что расследование по делу инцидента со старшим лейтенантом Петровым завершено. По итогу могу сказать, что твои действия полностью оправданы и к тебе никаких претензий нет. Ты молодец. Но подозреваю, что на этом ты не успокоишься. Наверняка захочешь узнать, что сподвигло твоего товарища так поступить. Полезешь еще сам туда, куда не просят, и мне же придется тебя осаживать. Пусть лучше ты узнаешь все, что можно от меня. А в ответ сосредоточишься на своем деле и не будешь тратить время и силы там, где тебе не стоит.
– Он не был мне товарищем, мы не так долго были знакомы, чтобы перейти черту даже приятелей, не то, что друзей. – сказал Сергей, – но вы правы, мне очень интересно, что же произошло такого, что пилот решился пойти на предательство.
– Да все на самом деле просто и прозаично. У старшего лейтенанта была дочь, она была рождена вне брака и по документам была для него посторонним человеком.
Более того, и сам Михаил не сильно-то и старался как-то помогать матери с ребенком. Но вот после перевода в проект "Периметр" он получил сообщение, что девочка с матерью попали в автокатастрофу. Мать погибла на месте, а девочку с многочисленными травмами доставили в больницу, где она пребывала в состоянии комы. Ввиду того что все официальные родители были мертвы, естественно, никто не собирался тратить на лечение ребенка что-то свыше бюджета. И оставалось ей лежать до конца своих дней в больнице. А Михаил решил помочь, что характеризует его как хорошего человека. Вот только оказалось все не так просто, от чужого человека врачи не принимали решения по лечению ребенка, и Михаил умудрился удаленно сделать анализ ДНК на отцовство.
Тест подтвердил, что Виктория, так звали девочку, является его родной дочерью. И лечение сдвинулось с мертвой точки. Как оказалось, мать девочки была игроманкой и насобирала кучу долгов к моменту своей смерти, и к Михаилу начали приходить сообщения, что долги матери перешли на девочку. И если Михаил хочет жить спокойно, то должен позаботиться, чтобы претензии отпали по причине выплаты долгов. Понятное дело, суммы назывались абсолютно заоблачные, и это на фоне того, что лечение и реабилитация девочки и так должны были забрать все накопления отца.
Поначалу Михаил пытался послать наглых вымогателей, по русской традиции, на дальний хутор пополнять коллекцию чешуйчатокрылых, но после того, как ему прислали фото его дочки вместе с каким-то мужиком, в руках которого был нож, Михаил запаниковал. Он попытался получить отсрочку платежей, договориться на меньшую сумму и попутно найти денег, чтобы погасить хотя бы часть долга. В ответ ему назначили жесткий срок и предупредили, что в случае неуплаты, малышке очень будет грустно.
А за день до окончания срока, ему прислали короткое видео. На нем девочка была в каком-то доме вместо больничной палаты, а затем голос за кадром предложил вариант, как можно погасить долг, да еще и заработать на безбедную жизнь вместе с дочкой в жаркой стране. Как ты понимаешь, лейтенант, это было предложение увести "Стриж" на орбитальную базу. Отец не смог дать умереть своему ребенку, а сказать о случившемся нам у него не хватило смелости или ума. Итог тебе известен. Только скажу тебе, что вся эта ситуация была лишь в его реальности.
На самом деле девочка также погибла с матерью, и, соответственно, никакого теста ДНК не было проведено. Все это было очень сложной игрой нашего противника. И она почти увенчалась успехом. Не буду говорить, что нашей вины здесь нет. Безусловно есть. Мы должны были понять, что происходит, до того как все произошло. Но что есть, то есть. Михаил мертв, мы потеряли "Стриж". Вы чуть не поседели, когда расстреливали боевого товарища. А эскадрилья чуть не подняла бунт.
Сергей сидел в шоке. Такое ему и не снилось. О подобном он мог читать или видеть в кино, но уж никак не мог соотнести подобные события со своей жизнью. На этом фоне вновь всколыхнулось чувство вины за то, что он сбил Сталкера. Пока он не знал причин того, что заставило его так поступить, можно было считать того предателем. Это хоть немного мирило с принятым решением. Но теперь Миша был в его глазах отцом, который спасал своего ребенка, и называть его предателем уже не поворачивался язык. А это значит, что он, лейтенант Ников, убил человека, который спасал свою дочь. И неважно, что это было только постановкой: ни Сталкер, ни сам Сергей этого не знали. И вот как теперь жить с этим?
– Ников, послушай меня. Ты поступил правильно. В той ситуации не было другого варианта. Какая разница, что привело Петрова к решению украсть секретную разработку? Он сделал это. Он не пришел к нам, он сам решил идти на поводу у вымогателей. И итог был закономерен. Более того, я просмотрел всю телеметрию того случая. Он мог сопротивляться. Мог начать уклоняться от твоих выстрелов.
Миша начал маневры уклонения. – глухо произнес Ников. – Я поймал его на выходе из спирали, предугадав его действия.
– Я не сомневаюсь в твоих навыках пилота, но то, что ты смог подловить "Стриж" Петрова спустя всего пару минут после начала боя – это даже не чудо, а нечто за гранью возможного. Михаил отличный пилот. А тебе потребовалось всего четыре выстрела. Думаю, он сам не сильно хотел делать то, что делал. Это был тот самый выбор, когда все могли сохранить статус-кво с минимальными потерями.
– Вы хотите сказать, что Миша подставился под мои выстрелы? – Сегодняшний день для Сергея просто фонтанировал шоковыми новостями. – Но, зачем? Что значит с минимальными потерями?
– Да все просто, Михаил не мог отказаться выполнять указания тех, кто держал его дочь в заложниках, но и отдать "Стрижа", тоже не мог. Этого уже не позволяла честь офицера. В этом случае его гибель во время побега была для него лучшим выходом. Все видели, что он согласился и попытался сделать то, что от него требовали. Но в том, что его сбили во время побега, это уже не его вина. Соответственно, и девочку держать в заложниках нет более никакого смысла. Как и вредить ей. Она никого не видела, да и убийство ребенка – это та еще морока. Так он, скорее всего, подумал. Итог тебе известен. Таким образом, если бы ты не решился, то он придумал бы что-то еще. Вот теперь ты знаешь все. Точнее, все, что тебе положено, остальное – это незначительные детали, которые не касаются ни тебя, ни твоих пилотов. Можешь рассказать им все, что я тебе рассказал, более того, официальный ход расследования, я скину тебе на коммуникатор. Можешь также его показать остальным. На этом попрощаемся. Свободен, лейтенант.
В казарму Сергей вернулся в полном смятении, у него никак не получалось уложить в голове информацию, полученную от Ветрова. Состояние командира заметили, и пилоты, что сидели в общем кубрике.
– Товарищ командир, что случилось? На вас лица нет. – спросила Ирина. – Что произошло в особом отделе? Есть новости по Мише?
Остальные замерли в ожидании ответа Никова. В казарме воцарилась тишина. Сергей вздрогнул, выходя из своих мыслей, и посмотрел на эскадрилью.
– Новости говоришь? Новости есть. – Он устало уселся на первую попавшуюся койку. – Ну, слушайте.
Пересказ состоявшегося разговора занял более часа. И пока Сергей говорил, никто не перебивал, никто даже не шевелился. А после окончания тишина приобрела гнетущие нотки. Лишь спустя несколько минут ее нарушил Зимин.
– Командир… ты это… ну… – Похоже, острый, на язык Артем не мог подобрать слова. – Короче, я говорю за себя. Ты тогда был прав. Мы не знали, что дернуло Сталкера так сделать. Но в той ситуации ты был прав. Это мое мнение. Не грузись. Сам знаешь, что история не любит сослагательных наклонений.
– Верно говорит язва нашей эскадрильи. – Игорь тоже решил поддержать командира. И, взглянув на брата, продолжил. – Это наше с братом мнение. Ничто не мешало Сталкеру сказать хотя бы нам. Одна голова хорошо, но десять то лучше. Сказал бы нам и может быть, смогли б решить его проблему, все вместе. А в той ситуации все ты верно сделал, командир.
Тут же остальных прорвало, они наперебой начали уверять, что Ников был прав. Все нормально. Слушая своих ребят, на душе у Сергея понемногу становилось спокойнее, буря эмоций улеглась. И груз принятого решения уже не висел свинцовой глыбой.
Глава 9
На следующий день ангар гудел от работы двигателей. "Стрижи" стояли наготове, их корпуса блестели под светом. Сомов ждал у трапа, приставленного к личному "Стрижу" Сергея, его лицо было мрачным. Когда он заговорил, едва дождавшись приближения Никова, голос был жестким:
– Сергей, китайцы обнародовали свою часть программы защиты от внешних угроз. Та стройка, которую они затеяли на орбите – это верфь. На ней было построено пять кораблей класса крейсер. С массой покоя около восьмидесяти тысяч тонн – это уже серьезная махина. К ней прилагается куча защиты и вооружения. Ты понимаешь, что это значит?
– Так точно, товарищ майор, – Сергей принял стойку смирно. – Китайцы благодаря подавляющей огневой мощи претендуют на господство в околоземном пространстве. Если они соберут флот в пару десятков таких кораблей, то сеть американских орбитальных фортов не сможет им противостоять за счет своей неподвижности. А у нас вообще на вооружении пока стоят челноки орбитального базирования. С одним или двумя крейсерами они справятся, но с флотом – нет.
Значит, остаемся мы. Логично предположить, что командование начало давить на вас. Они хотят, чтобы мы показали свою квалификацию. Я прав?
– В целом прав, конечно. Но не только. Было принято решение на расширение проекта Периметр. Готовься, скоро будем расширяться до полноценного полка. А это значит, скоро вам придется не только учиться летать, но и учить других. Сам понимаешь, вы самые опытные инструктора.
– Вот не было печали, мы только принялись осваивать нейроинтерфейсы, сегодня вообще первый полет на них в реальности, а вы хотите накинуть нам новую нагрузку. Ребята и так на пределе. На них сильно давят, психика она не резиновая. Зимин так вообще уже неоднократно был на грани срыва. Пока я его держу, но что будет, когда еще больше накинем нагрузки, я не знаю.
– Сережа, мы не в детском садике куличики лепим, надо, значит, надо. Приказы не обсуждаются. Ты, конечно, молодец, что печешься о личном составе, но работать все равно придется. Тем более вам не желторотиков пришлют, а таких же опытных пилотов, с ними будет попроще.
– Да я все понимаю, – вздохнул Сергей. – Раз надо, значит справимся. Жаль, только в сутках не семьдесят два часа. Я могу донести новости до ребят?
– Можешь, конечно. Они должны знать. Только не нагнетай.
– Разрешите идти на планерку? Мы уже задерживаем вылет.
– Иди уж, Викинг, полетай. – Майор по-доброму усмехнулся. – Только за крыльями следи.
– Есть следить за крыльями. – Сергей отдал честь и полез в кабину истребителя.
Взлет прошел безупречно. "Стрижи" один за другим оторвались от полосы, оставляя за собой синие следы двигателей. Эскадрилья быстро выстроилась в клин, устремляясь к точке рандеву за пределами атмосферы. Сергей, удобно устроившись в кабине Викинга, ощущал, как нейроинтерфейс мягко сливается с его сознанием – реакции стали интуитивными, движения точными. Он глянул на дисплей: все восемь машин на связи, системы в норме. Это был первый вылет эскадрильи после установки нейроинтерфейса, и напряжение витало в воздухе даже гуще, чем табачный дым в кальянной.
– Эскадрилья, проверка систем, – спустя пятнадцать минут полета скомандовал он, голос звучал ровно в гарнитуре.
– Буря, все в порядке, – тихо отозвалась Ирина.
– Тень, готов лететь хоть до Луны, – Зимин добавил с легкой насмешкой, – только не зевайте, а то обгоню!
– Фантом, все в норме, командир.
– Эхо-1, Эхо-2, без отклонений, – как всегда, синхронно доложили Савельевы.
– Шквал, нормально, – буркнул Орлов.
– Валькирия, готова, – голос Соколовой, старшего лейтенанта, прозвучал четко, но с намеком на усталость.
– Гром, все чисто, – откликнулся Лебедев.
– Викинг, доклад принял. – Сергей кивнул сам себе, сосредоточившись на траектории. Полет продолжался. Эскадрилья уверенно набирала высоту, выходя на орбиту для выполнения тренировочных маневров в околоземном пространстве. Нейроинтерфейс работал стабильно, позволяя пилотам ощущать машины как продолжение себя. Задача была проста: отработка перехвата и тестирование систем на низкой орбите.
Спустя час в эфире раздался голос Зимина:
– Эй, Гром, держу пари, ты уснешь, пока мы тут круги нарезаем! – Его смех эхом разнесся по связи.
Сергей нахмурился, но не успел одернуть, как Лебедев резко ответил:
– Тень, заткнись, а то потеряю управление!
– Ой, да ладно тебе, небось, уже и так похрапывал. В твои-то годы сидеть неподвижно – это в тягость же. – Раздался смех на канале.
Радар показал легкое отклонение траектории Грома. Лебедев быстро выровнял курс буркнув:
– Виноват, отвлекся на этого клоуна.
– Тень, без шуток в эфире, – строго сказал Сергей. – Концентрация – превыше всего.
– Есть, командир, – Зимин хихикнул, но замолчал.
Полет шел по плану. Эскадрилья успешно выполняла маневры, тестировала щиты и оружие. Однако ближе к середине задания мониторинг здоровья выделил желтым, голову Анны.
– Валькирия, у тебя все хорошо? У меня датчик биомониторинга решил в светофор поиграть. – Решил прояснить ситуацию Сергей.
– Ха, а говорил без шуток. Командир, что за дискриминация? – в разговор влез Артем.
– Викинг, у меня голова болит, – ее тон был напряженным. – Теряю концентрацию. Контроль восстановила … но это тяжело.
– Валькирия, держись, – ответил Сергей, обеспокоенно глянув на ее показатели.
– Проверяй медицинский блок интерфейса каждых пять минут. Сообщай, если станет хуже.
– Есть, – ее голос был напряженным, но она справилась.
Сергей отметил это в уме. Анна, с ее железной выдержкой, редко жаловалась, и головная боль – это странный признак. Тем не менее полет завершился успешно: эскадрилья вернулась к точке старта без серьезных инцидентов, хотя мелкие сбои – шутка Зимина и недомогание Анны – оставили легкий осадок. Но все же все завершилось хорошо. Даже более того, отработанные схемы перехвата показали, что при помощи нейроинтерфейса качество пилотирования улучшилось на порядок. А боевое взаимодействие и того больше.
После успешной посадки эскадрилья собралась в ангаре. Сергей снял шлем, чувствуя, как пот стекает по спине. Нейроинтерфейс отключился, оставив привычную пустоту.
– Разбор полетов через час, – бросил он, но его перебил громкий голос Сомова.
– Викинг, ко мне!
Майор стоял у входа, его лицо было напряжено. Сергей подошел, чувствуя на себе любопытные взгляды пилотов.
– Приказ только что пришел. - Сомов понизил голос. – Проект "Периметр" расширяется до полного авиаполка. Через неделю к вам прибудет тридцать новых пилотов.
Сергей ощутил, как сжимается желудок. "Тридцать? У нас и семерых-то еле держим. Зимин на грани срыва, Анна сегодня чуть не …"
– Ваши проблемы, – резко прервал его мысли Сомов. – Но через месяц они должны летать не хуже вас. Это не обсуждается.
В ангаре стояла полная тишина. Даже вечно болтливый Зимин замер, услышав последние слова. Сергей видел, как бледнеет Анна, как Лебедев сжимает кулаки.
– Есть, товарищ майор, – механически ответил он.
Сомов кивнул и вышел, оставив эскадрилью переваривать новости. Первым взорвался Зимин:
– Тридцать! Да мы с ума сойдем! Я и этих-то еле терплю! – кивнул он на стоящих рядом сослуживцев. За что немедленно получил тычок локтем под ребра от Иры.
– Заткнись, Тень. – рявкнул Лебедев. – Командир, это правда? Нас и так на части рвут, а теперь еще няньками работать?
Сергей поднял руку, останавливая начинающийся хаос.
– Приказ есть приказ. Разбор полетов через час, а сейчас – отдых. Завтра начинаем готовить программу обучения.
Он отвернулся, чувствуя их взгляды у себя за спиной. На выходе Сергей остановился, прислонившись к холодной стене своего, уже ставшего родным ангара со "Стрижами". Где взять силы на еще тридцать человек? Как успеть подготовить их за месяц?
Из открытых дверей соседнего ангара доносились голоса. Сергей заглянул внутрь. Там копошились техники вокруг трех десятков новых "Стрижей". Еще не расконсервированных, свежих, прямо с завода.
– Будут вопросы, обращайся, – услышал он за спиной голос Сомова.
– Они хотя бы опытные? – Не оборачиваясь спросил Сергей.
– Все опытные пилоты, с большим стажем, как я и обещал.
– Это еще ничего не значит. На "Стрижах" не летал никто, кроме нас.
Сомов тяжело вздохнул:
– Знаю. Но выбора нет. Времени все меньше, а тут еще и китайцы со своими кораблями поджимают. Послушай, я все понимаю, твои ребята устали, нервы ни к черту. Но это в их же интересах поставить на крыло новичков. Быстрее справятся, быстрее нагрузка упадет.
Сергей кивнул и пошел прочь. У него был час до разбора полетов. Час, чтобы придумать, как не дать эскадрилье развалиться под новым грузом ответственности. Час перед тем, как "Периметр" перестанет быть их закрытым мирком и превратится в настоящий полк.
Через неделю, как и предупреждал Сомов, на базу прибыли новые пилоты. Три десятка человек выстроились в ангаре, их лица выражали смесь любопытства и натянутой дисциплины. Сергей, стоя перед ними, чувствовал тяжесть взглядов своих ребят, которые выстроились в шеренгу позади. Зимин ерзал, Лебедев хмурился, а Анна, бледная после прошлого вылета, сжимала руки в кулаки.
– Добро пожаловать в проект "Периметр", – начал Сергей, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Вы здесь, потому что умеете летать. Но "Стрижи" – это не просто машины. Они продолжение вас. И если кто-то думает, что это преувеличение, первый же полет расставит все по местам.
Новички переглянулись. Один из них, коренастый капитан со шрамом на щеке, хмыкнул:
– Мы слышали про нейроинтерфейсы. Говорят, они жгут мозги.
– Только если мозг есть, – резко парировала Ирина, и в ангаре повисла тишина.
– Достаточно, – пресек Сергей. – Сегодня – ознакомление. Завтра – на установку интерфейса и обучение. А вот с послезавтра начнем обучение на симуляторах. Через месяц вы должны летать на "Стрижах" даже во сне.
– И как вы это себе представляете? – пробормотал Зимин, но сразу же получил предупреждающий взгляд.
– Сначала распределим вас по эскадрильям, – продолжил Сергей. – Каждый из моих пилотов будет инструктором в какой-то части программы. Впоследствии, они выберут себе по четверке из вас в качестве ведомых.
Лебедев аж подпрыгнул:
– Четверых?! Да я и одного еле вытерплю!
– Привыкай, – сухо ответил Сергей.
Установка нейроинтерфейса прошла по плану. Сутки пилоты провели за ознакомлением с ним и "Стрижами". Тренировки, как и было обещано, начались на следующий день после обучения работе с ним. Зал с симуляторами гудел, как пчелиный улей во время роения, инструкторы объясняли основы полета при помощи нейроинтерфейса, а новички то и дело норовили сразу попробовать. К вечеру у Сергея гудело в висках.
– Фантом, почему твой подопечный до сих пор не может синхронизироваться с системой? – Спросил он у одного из своих пилотов.
– Он боится, – пожал плечами тот. – Говорит, чувствует, как "что-то лезет в голову".
Сергей чуть не сплюнул от досады. "Здорово, вот только дремучих суеверий ему еще не хватало". А времени на раскачку не было.
– Пусть терпит. Или уходит, – бросил грубо он.
На что подчиненный только головой покачал.
К концу недели двое новичков отказались от полетов. Остальные худо-бедно освоились, но эскадрилья была на пределе. Зимин, обычно неугомонный, теперь молчал, уставившись в стену после тренировок. Анна, несмотря на головные боли, продолжала летать, но ее движения стали медленнее. А отправиться на медобследование к профессору отказывалась наотрез. Аргументируя тем, что остальные ребята, не выдержат дополнительной нагрузки в виде ее подопечных.
– Командир, – однажды зашел к Сергею, Лебедев. – Мы не выдержим. Ребята валятся с ног. Скоро посыпятся ошибки, а ты сам знаешь, чем это грозит.
– Знаю, – Сергей потянулся к кофе, который уже не помогал. – Но отступать некуда.
– А если кто-то сорвется?
– Тогда сорвется.
А еще через пять дней случилось неизбежное. Во время группового вылета один из новичков, перегрузив нейроинтерфейс, потерял сознание. Его "Стриж" едва не врезался в Анин истребитель, хорошо, она успела рвануть в сторону, а машину потерявшего сознания пилота посадил автопилот по телеметрии базы. Но все равно посадка прошла на нервах.
– Хватит! – ворвался в кабинет Сомова, Сергей. – Они не готовы!
– Никто не готов, – холодно ответил майор. – Но приказ есть приказ.
– Мы потеряем людей!
– Тогда научи их не умирать.
Сергей вышел, понимая: выбора нет. Оставалось одно – идти до конца.
На следующий день эскадрилья снова поднялась в небо. Теперь – с новичками. Шаг за шагом, ошибка за ошибкой. Но полк формировался. Ценой усталости, нервов и боли. И времени, которого почти не оставалось.
Через неделю, десятого июня, Сомов вызвал эскадрилью инструкторов. И на общем брифинге объявил, что у них выходной. А вот в четверг, то есть завтра, им предстоит облететь Луну за десять часов. Сергей прикинул: восемьсот тысяч километров, полчаса на разгон до двадцати пяти км в секунду, и девять часов на крейсерский полет, полчаса на торможение, остальное – маневры. "Стрижи" справятся, но пилоты вымотаны. Будет чудо, если все пройдет без накладок.
– Как вы поняли, это приказ сверху. Там хотят знать, что вы можете, – голос Сомова резал тишину. – Докажите, что способны защитить их задницы.
Зимин скривился, но промолчал, Лебедев молча потер виски. Остальные, казалось, вообще не слышали, что им говорят. Месяц выдался таким напряженным, что ребятам удавалось спать от силы четыре часа в сутки. А остальное время, либо отработка пилотажа своей эскадрильей, либо обучение новеньких. Все вымотались до предела, а еще и экзамен на их голову свалился. А главное, непонятно, что он покажет. Интересно, что хотят увидеть большие погоны в этом полете? Их умение не засыпать десять часов, сидя в ложементе "Стрижа"? Умение держать курс по прямой? Непонятно. После брифинга все тупо отправились спать, чем и занимались практически до самого вылета.
Взлет прошел четко. Девять "Стрижей" вырвались за атмосферу, двигатели набирали тягу. Сергей, в кабине Викинга, следил через нейроинтерфейс за состоянием пилотов. Через полчаса скорость достигла расчетных двух с половиной десятков км в секунду.
– Эскадрилья, доклад, – скомандовал Сергей.
– Буря, все в норме, – отозвалась Ира.
– Тень, башка гудит, как с перепоя, но держусь, – буркнул Зимин.
– Валькирия, мигрень, но управляю, – Соколова говорила с трудом. – Командир, все нормально. Я справлюсь.
– Гром, системы чисто, – хрипло доложил Лебедев.
– Эхо-1, порядок, – сказал Марк.
– Эхо-2, без сбоев, – добавил Игорь. Даже близнецы от усталости перестали быть синхронными.
– Шквал, все ровно, – бросил Павел.
– Фантом, норма, – спокойно ответил Кирилл.
– Викинг принял, – кивнул Сергей. – Валькирия, ты точно держишься? Твой медстатус мне внушает опасения.
– Командир, все нормально, то, что голова раскалывается, не повод для паники.
– Добро, но после полета пойдешь к Ясинскому. Это приказ.
– Принято.
На подлете к Луне начали процесс торможения. Лебедев опять чуть отклонился, но выправился, даже не потребовалось говорить об этом. Облетев Луну меньше чем за десять минут, эскадрилья провела корректировку курса, и начала разгон.
Обратный путь вымотал. Анна молчала, датчики мигали желтым. Зимин тихо ругался в эфире. Земля росла на экранах, таймер показал семь часов сорок три минуты. "Укладываемся", – чуть успокоившись, подумал Сергей.
Внезапно датчики Анны вспыхнули красным. Ее "Стриж" дернулся, сбиваясь с курса, и понесся прямо на истребитель Павла Орлова. Тот резко ушел в сторону рявкнув в рацию:
– Валькирия, держи машину! Ты что творишь? Уснула?
Сергей вдавил сенсор связи:
– Валькирия, отвечай! Анна, что у тебя?
Тишина. Он включил принудительный канал – и эфир разорвал крик боли Анны, резкий, как удар. Мониторинг показывал красную отметку на ее голове.
– Викинг, база на связи! – прогремел голос Сомова. – Доклад! Что у вас случилось? Почему сломался строй? Что с "Валькирией"? Биомониторинг показывает прединсультное состояние.
– Валькирия потеряла управление! – отчеканил Сергей. – На связь не выходит. Включил принудительно, она кричит от боли!
– Активирую протокол "дезактивация", – холодно бросил Сомов. – Жду всех на базе, машина Соколовой дойдет на автопилоте.
Машина Анны стабилизировалась, автопилот взял управление. Эфир взорвался от голосов.
– Командир, это что за хрень была? – Зимин почти кричал в эфире. – Они Аньку вырубили, как робота! Что за "дезактивация"?
– Тень, успокойся, – голос Сергея звучал ровно, но внутри все кипело. – Протокол спас Аню. Она потеряла контроль, чуть не врезалась в Шквала. Автопилот ее вытянул.
– Спас?! – рявкнул Лебедев. – Они ей мозги выключили! А если бы она умерла?
– Гром, без паники, – Сергей старался держать себя в руках. – Нейроинтерфейс среагировал на ее состояние. Это защита, не казнь.
– Защита? – Коваль влезла в разговор, ее голос дрожал от злости. – Они нас, как марионеток дергают! А ты, Викинг, знал про это?
Сергей стиснул зубы. Он знал. Сомов предупреждал про "выключатель", но сейчас промолчать было нельзя.
– Знал, – выдохнул он. – И я против. Это не защита, а поводок. Мы не машины, чтобы нас так вырубали.
– Вот теперь правильно говоришь, – буркнул Орлов. – Анька чуть не сдохла, а они кнопки жмут!
– Викинг, что дальше? – тихо спросил Игорь. – Нас всех так выключат?
– Не дам, – отрезал Сергей. – На базе разберемся. Вместе.
Сергей чувствовал, как ярость пилотов закипает, грозя бунтом. Он сам еле сдерживался: "Анна предупреждала о мигренях, но нас гнали дальше", – а также понимал, что мог настоять и отправить Анну в медсанчасть раньше, не дожидаясь, пока произойдет что-то подобное. Нейроинтерфейс стал угрозой.
Таймер показывал восемь часов десять минут. Земля уже занимала половину обзорного экрана, когда эфир ожил голосом диспетчера базы:
– Викинг, база на связи. Приготовьтесь к посадке, координаты…
– Отставить! – рявкнул Сомов перебивая.
Все резко замолчали. В голосе стального командира слышался если не испуг, то сильная обеспокоенность
– Эскадрилья, новая вводная. На расстоянии миллиона километров от Земли зафиксирована энергетическая аномалия. Ясинский утверждает, это предвестник выхода кораблей из гиперпространства. Не наших понятное дело. Неизвестных. Похоже, что мы все же дождались гостей.
Сергей замер, холодок по спине пополз. Пилоты молчали, но напряжение в эфире стало осязаемым.
– Подробности есть? – спросил Сергей.
– Аномалия растет, – продолжал Сомов. – Ясинский уверен – это флот.
Китайцы уже выдвигаются, их крейсеры ближе. Ваша задача – поддержать их. Остальной полк и силы ВКС Земли подтянутся, но вы первые на линии. Идете наперехват.
– Перехват? – Зимин не сдержался. – Мы на учебном вылете, майор! Анька на автопилоте, мы выжаты!
– Тень, молчать! – бросил Сергей, но сам стиснул зубы. Зимин прав, но выбора нет.
– Викинг, задача ясна? – голос Сомова был ледяным. – Выводите противника под огонь американских орбитальных фортов. Китайцы прикроют вас огневой мощью, но маневры за вами. Время на исходе.
– Принято, – выдавил Сергей. – Эскадрилья, перестраиваемся в боевой порядок. Валькирия, статус?
Автопилот Анны молчал, ее "Стриж" стабильно держал курс. Датчики показывали, что она жива, но без сознания.
– Командир, это самоубийство! – Лебедев не выдержал. – Мы не в форме, а вы нас в бой?
– Гром, приказ есть приказ, – отрезал Сергей, но голос дрогнул. Он чувствовал, как эскадрилья на грани. – Буря, Фантом, Эхо-1, Эхо-2, Шквал – проверка систем. Готовность к бою.
– Буря, готова, – Ирина звучала устало, но твердо.
– Фантом, в норме, – Кирилл был спокоен, как всегда, даже слишком, учитывая ситуацию.
– Эхо-1, готов, – Марк говорил тихо.
– Эхо-2, без сбоев, – Игорь добавил.
– Шквал, все ровно, – Орлов буркнул.
– Тень? – Сергей ждал.
– Готов, но это дерьмо, командир, – Зимин будто сплюнул в эфире.
– Викинг на связи, принял, – Мысленно досчитал до десяти стараясь успокоится, выдохнул и переключил канал. – База, координаты аномалии?
– Передаю, – ответил Сомов. – Миллион километров, сектор 7-Alpha. Китайцы уже на подходе, пять крейсеров. Их огневая мощь – ваш щит. Маневрируйте, тяните врага к фортам. Аню мы забираем домой.
Сергей вывел данные на экран. Аномалия пульсировала, как живое сердце. Нейроинтерфейс подсветил траекторию: эскадрилья могла достичь точки за двадцать минут, если выжать максимум из "Стрижей". Китайцы будут там раньше, но без маневренности "Стрижей" им не устоять.
– Эскадрилья, разгон, – скомандовал Сергей. – Держим клин. База, что с Соколовой?
– Жива, – коротко бросил Сомов. – Медики встретят на базе. Фокус на задаче, Викинг.
Сергей кивнул, хотя никто не видел. Ярость пилотов все еще тлела в эфире, но теперь их гнала новая цель. Неизвестный враг. Аномалия. И миллион километров до боя.
***
Орбитальный форт "Либерти", низкая орбита Земли, 10 июня 2054, 03:47
UTC
Командный центр орбитального форта "Либерти" гудел от напряжения. Экраны главного дисплея пылали красными предупреждениями, фиксируя энергетический всплеск в миллионе километров от Земли. Полковник Джонатан Райт, командир форта, стоял перед голографической картой, где аномалия пульсировала, словно предвестие шторма. Данные, поступавшие от глобальной сети Плана Планетарной обороны, подтверждали: сигнал видели все – от NORAD до Плесецка и Пекина.
– Сэр, аномалия подтверждена, – доложила капитан Эмили Чен, командир форта. – Русские сообщают, что это возможно прибытие врага через гиперпространство. Это неприродное явление сто процентов. Мы выслали разведдронов, они будут на месте через пятнадцать минут.
Райт кивнул, его взгляд был прикован к траекториям на экране. "Либерти" – новейшая крепость Пентагона – воплощал американскую доктрину стационарной обороны. Шестьдесят турелей АП-2000 "АСПИД" с вольфрамовыми снарядами, двадцать пусковых шахт с ракетами "Кинжал-МК", четыре спаренные башни 150-мм электромагнитных орудий и восемь 50-мм ЭМ-турелей могли превратить орбитальный сектор в стену огня. Двадцать боевых дронов типа "Москит", оснащенных ракетами и пушками Гаусса, обеспечивали маневренную поддержку.
– Что у русских и китайцев? – спросил Райт, изучая данные.
– Русские направили эскадрилью "Стрижей" для перехвата, остальные силы подняты по тревоге и через час будут на месте, – ответила Чен. – Китайцы выдвинули пять крейсеров класса "Дракон" из "Тяньгун-7". Время до точки – тридцать минут для китайцев, двадцать пять для русских.
Райт сжал поручень, план "Планетарной обороны" требовал единства, но русская гипотеза о противнике в гиперпространстве заставляла его чувствовать холодок. Массивный форт, массой в четверть миллиона тонн, был готов к бою, но успех зависел от координации с маневренными силами.
– Поднять все форты по протоколу "Щит Альянса", – приказал он. – Связь с NORAD и Плесецком – немедленно. Выясните, почему русские так долго будут плестись.
– Есть, сэр! – Офицер связи метнулся к пульту.
Через минуту на экране появились траектории: китайские крейсеры мчались к аномалии, русские "Стрижи" огибали планету, и их траектория почему-то начиналась не с базы, а практически от луны. "Либерти" мог подавить врага огнем, но только если цель войдет в зону поражения. Райт повернулся к Чен:
– Передайте русским: мы готовы открыть огонь по цели в нашем секторе. Задача для русских, связать боем и подержать китайцев. Китайцы должны вытянуть противника под огонь наших орудий.
***
Около Космическая верфи "Тяньгун-7", геостационарная орбита, 10 июня 2054, 03:52 UTC
На мостике флагманского крейсера "Чанъэ" генерал-майор Лю Чжэн стоял перед голографическим дисплеем, где аномалия пульсировала в миллионе километров от Земли. Экраны показывали данные глобальной сети Плана Планетарной обороны, подтверждая сигнал, о котором предупреждали русские: возможный выход вражеского флота из гиперпространства. Лю сжал кулаки, его взгляд был холоден.
– Товарищ генерал, все пять крейсеров класса "Дракон" на курсе, – доложил адъютант. – Время до точки – двадцать пять минут. Русские "Стрижи" идут сходящимся курсом, американцы готовят форты к бою.
Крейсеры, каждый, массой восемьдесят тысяч тонн, несли 150-мм электромагнитные пушки, и шесть 50-мм ЭМ-турелей, а также пусковые шахты с ракетами. Лю знал: их задача – вытянуть врага под огонь американских фортов, пока русские связывают его маневрами.
– Экипажу, боевая тревога. Занять места согласно боевому расписанию, – приказал Лю. – Связь с Плесецком и NORAD. Русские должны ударить первыми, мы поддержим. Если это враг, Китай не позволит ему прорваться.
– Есть, товарищ генерал! – адъютант передал приказ.
На дисплее траектории русских "Стрижей", идущих от Луны, пересекались с их курсом. Лю смотрел на аномалию, готовясь к бою, который решит судьбу Земли.
Глава 10
Восемь "Стрижей" мчались сквозь пустоту, их репульсорные двигатели выжигали синие шлейфы. Сергей напряженно всматривался в тактические экраны, ведя машину, слившись с нейроинтерфейсом. Аномалия, пульсирующая на экране в полусотне тысяч километров, внезапно взорвалась ослепительным разрядом. И он почувствовал, что несмотря на климат системы, по спине пробежался холодок. Эфир разорвал голос Сомова:
– Викинг, база! Аномалия раскрылась! Четыре неизвестных корабля, идут курсом к планете. Пробуем с ними связаться, надеюсь, у нас получится. Но ваша задача без изменений. В случае конфликта вы должны связать их боем, пока китайцы нанесут свой удар, далее прикрываете китайцев и вместе отходите к американским фортам. Переключаю вас на общевойсковую частоту. Давайте, ребята. С Богом.
В это время четверка неизвестных кораблей стремительно мчалась к нашей планете. Несмотря на все попытки с ними связаться, серебристые вытянутые "капли" летели строем, похожим на остроносую пирамиду, по-прежнему пожирали километры, приближаясь с каждым мигом. Сомов, как и обещал, переключил Никова на общую частоту, в шлем ворвалась какофония переговоров. В эфире слышались голоса и китайских, и американских военных. Но, в этот момент, всех перебил властный голос.
– Внимание! Говорит командующий Планетарной обороной генерал Эрих фон Штайнер. Общепланетарная боевая тревога. Орбитальным группировкам занять места согласно предписанию. Огонь не открывать! Повторяю, без приказа не открывать огонь по противнику!
***
Главный штаб Планетарной обороны, Женева.
Командный зал главного штаба Планетарной обороны в Женеве был залит красным светом тревожных экранов. Голографический дисплей показывал четыре объекта, стремительно мчащихся к Земле. Генерал Эрих фон Штайнер, командующий, стоял у стола, его глаза были прикованы к данным. Аналитики из NORAD, Плесецка и Пекина, подключенные по защищенной линии, готовили срочный доклад.
– Докладывайте, – отрезал Штайнер, его голос резал тишину.
Капитан Эмили Чен с форта "Либерти" появилась на экране, ее лицо было напряжено.
– Сэр, четыре объекта, длина двести метров, скорость сто пятьдесят км/с, курс: Земля, – начала она. – Благодаря дронам, что мы раскинули по этому вектору, есть визуальные данные: корабли похожи на большие капли металла, гладкие, без видимых швов или антенн. Энергетические сигнатуры стабильно мощные. Нет визуальных данных о двигателях или других системах. Оружейные системы также неизвестны
– Связь? – спросил Штайнер.
– Ноль, – включился один из связистов. – Посылали сигналы на всех частотах, включая резервные и SETI-протоколы. Молчание. Они не снижают скорость, курс прежний.
– Какова расстановка сил на текущий момент?
Эскадрилья "Стрижей" в двадцати минутах от заданной точки, китайская группировка будет на месте через двадцать пять минут. Форт "Либерти" приведен в боевую готовность. Орбитальные подразделения всех стран также начинают развертывание, им потребуется от трех до четырех часов на развертывание. – Аналитик доктор Лидия Вебер, подключенная из Женевы, вывела на экран спектральный анализ.
– Генерал, их сигнатура указывает на нечеловеческую технологию, – сказала она. – Корабли не соответствуют ни одному известному дизайну. Скорость и отсутствие коммуникации говорят о боевой миссии. Если они достигнут орбиты, велика вероятность атаки.
Штайнер сжал кулак, глядя на голограмму: четыре металлические "капли" мчались к Земле, игнорируя все попытки контакта. Доклад аналитиков был ясен, – угроза реальна, и надо принимать решение.
– Сколько у нас времени? – он расстегнул воротник кителя, чтобы хоть как-то уменьшить давление ситуации, не помогло. Все происходящее давило на мозг и организм почище любой проблемы, с которой ему приходилось сталкиваться до сих пор.
– Согласно расчетам, с текущей скоростью корабли достигнут низкой орбиты через один час пятьдесят минут. Но это без учета времени на торможение. Их скорость очень велика.
– Решение принято, – произнес Штайнер, его голос звенел сталью. – Корабли противника не отвечают, их оружие заряжено, траектория угрожает Земле. Это акт агрессии. Всем силам Плана Планетарной обороны – боевая готовность, уровень красный. Приступить к выполнению плана перехвата.
– Есть, сэр! – отозвались офицеры.
Штайнер смотрел на металлические капли, несущиеся к Земле, и чувствовал, как время сжимается. Война началась.
***
Через двадцать минут на максимальной скорости эскадрилья добралась до точки перехвата в шестнадцати тысячах километров от Земли.
– На связи Викинг, первая эскадрилья. Вышел на заданную точку, жду дальнейших приказов, – вышел в общий эфир Ников, и переключившись на внутреннюю частоту, продолжил. – Проверка систем. Доклад по готовности.
Спустя несколько секунд все доложились, что системы в норме.
Оставалось лишь ждать. И это, как известно, самое страшное. Пилоты зависли в пустоте космоса, на огромном расстоянии от дома. Отделенные от вакуума лишь обшивкой истребителя, которая уже не кажется такой надежной.
Эскадрилья "Стрижей" застыла в пустоте, их щиты тускло мерцали в вакууме, вспыхивая от случайных столкновений с космической пылью. Сергей через нейроинтерфейс ощущал, как машина дрожит в ожидании. Время тянулось как резиновое, эфир гудел от переговоров: китайцы с крейсеров "Дракон" координировали маневры, понемногу догоняя "Стрижей" и сразу пытаясь выстроиться в нужную формацию. Американцы на форте "Либерти" суетились, пытаясь по-прежнему вызывать на связь пришельцев. Но вдруг сенсоры "Стрижей" вспыхнули – корабли противника окутались переливающимся щитами, сияние которых красиво и завораживающе переливалось от насыщенного синего к белоснежному белому цвету и обратно.
– Викинг, база! – голос Сомова был резким. – У них энергетический всплеск! Готовьтесь…
Не успел он закончить, как "капли" исчезли с экранов. Сергей почувствовал, как нейроинтерфейс кольнул виски. Эфир взорвался криками:
– NORAD, форт "Либерти"! – кричала Эмили Чен. – Четыре корабля в пятистах километрах от нас! Появились мгновенно, атакуют!
– Викинг, они совершили скачок! – рявкнул Сомов. – Курс к Земле, полный форсаж! Связать их боем, не дать уничтожить форты!
Сергей стиснул зубы, выводя "Стриж" на максимальную тягу. Нейроинтерфейс в голове начал обработку и анализ новых данных: пришельцы теперь в восьми сотнях км от Земли, прямо у форта "Либерти". Крейсеры "Дракон" в пятнадцати тысячах км от врага, "Стрижи" – еще дальше, в шестнадцати тысячах. Землю прикрывают лишь американцы и те орбитальные силы на старых шаттлах, что успели прийти в боеготовность. Это кошмар.
– Эскадрилья, боевой порядок! – скомандовал Сергей. – Тень, Фантом, вы слева; Эхо-1, Эхо-2, вам правая сторона; Буря со мной; Гром и Шквал прикрытие. Народ, как вы?
Эскадрилья подтвердила что все живы и готовы к труду и обороне.
Внимание! – Внутреннюю частоту перекрыла командная частота. – Противник у нас на пороге, фортам приказ: атака. Крейсерам вернуться и ударить противника с тыла. Истребители, поспешите вернуться. Вы слишком далеко, но вы должны постараться успеть вернуться. К бою!
Эскадрилья "Стрижей" рванула к Земле, репульсорные двигатели выжгли синие шлейфы на максимальной тяге, крейсеры китайцев начали разворот на сто восемьдесят градусов, чтобы ударить с тыла. Это, конечно, поможет сэкономить время для возвращения, но все равно займет минимум полчаса, "Стрижи" должны успеть примерно на пять минут раньше. Вот только все это время Земля будет без них.
– Форт "Либерти", огонь! – голос Эмили Чен дрожал.
Стало видно, как от форта отделилась стайка ракет, летевших на корабли противника. Два десятка мощнейших термоядерных боеголовок могли смести с лица вселенной любое препятствие. Меньше, чем через минуту они достигнут целей, и тогда посмотрим, может и не потребуется наша помощь. К сожалению, узнать, что будет с противником при подрыве ракет, выяснить не удалось. "Капли" кораблей пришельцев рванули в разные стороны, на их боках начали загораться злые синие звездочки, и ракеты принялись вспыхивать одна за другой.
В космосе началась карусель смерти, где противник менял траектории и скорости, не давая навестись ракетам и несмотря на их маневры, уничтожал одну за другой. Форт открыл огонь из башенных орудий. Снаряды калибра сто пятьдесят миллиметров рвались к цели, пролетая расстояние в полтысячи километров за пятнадцать секунд. Но все безуспешно. Четыре башни главного калибра, бьющие залпами, не могли попасть в вертких противников.
В какой-то момент система стрельбы поменялась, в дело вновь вступили ракеты, которые успели перезарядить, и орудия начали бить не просто по цели, а конусом, стараясь перекрыть все вектора уклонения. И это принесло свои результаты, взяв на прицел всего один корабль, буквально через пять минут удалось зажать его, и тот получил прямое попадание снаряда и без паузы, во вспыхнувший щит влетела боеголовка ракеты. Взрыв затопил все экраны. А когда картинка прояснилась, стало видно, что корабли хоть и пострадали, но погибать не спешили.
Но не успели стихнуть радостные крики от попадания по врагу, как случилось страшное. Пришельцы атаковали форт "Либерти": практически невидимый луч лазера вывел из строя половину пусковых шахт меньше чем за секунду. Луч вскрывал броню орбитальной крепости как консервную банку. Во все стороны полыхнули струи воздуха, воды и огня. Американские дроны "Москит" рвались в щиты вражеских кораблей, пытаясь не дать тому, прицелиться во второй раз. В дело пошли не только ракеты дальнего действия, но и все, что было на борту.
Аналоги наших ракет "Кинжал", турели непосредственной обороны, вспомогательные калибры. В пришельцев полетел ураган огня, и это дало свой результат, корабли противника закружились в хаотичном танце около "Либерти". С начала боя прошло уже четверть часа, а противник успешно противостоял атаке целой орбитальной крепости, правда стоит отметить, что несмотря на первый успех, больше прямых попаданий "Либерти" не допускала, держа противника в постоянных маневрах уклонения. Вот только так долго не может продолжаться, боезапас у крепости не бесконечный.
Словно в подтверждение этому, пусковые шахты прекратили извергать потоки ракет дальнего действия. Противник воспользовался ослаблением огня, и его корабли замигали частыми вспышками, в которых без труда угадывались выстрелы электромагнитных орудий. А спустя всего десять секунд на форт обрушился град снарядов. Вся сторона, направленная к пришельцам, вспыхнула разрывами. В эфире стоял сплошной поток из криков, просящих помощи, спасения и мата. "Либерти" начала экстренно делать вращение вокруг своей оси, чтобы убрать поврежденную сторону от врага и перенаправить уцелевшие орудия на него. Но вражеские корабли разделились на два потока и разошлись в стороны, охватывая крепость с двух сторон одновременно.
Казалось, что крепость уже не спасти, но, в этот момент, из-за края планеты появился второй форт, который на своих маневровых двигателях сменил орбиту, чтобы помочь "Либерти", и мгновенно окутался залпами ракет и орудий. Противник не стал дожидаться, пока гостинцы от второй крепости долетят до них, и отменил охват бедной "Либерти", укрывшись на ее противоположной стороне. Вот только это не помешало им ударить по крепости из лазеров. Три луча вонзилось в и так полыхающую крепость, вызывая многочисленные взрывы на ее поверхности.
– Эскадрилья, в бой. – выкрикнул Сергей, отмечая приоритетную цель на радаре. – Залп ракетами, потом отрабатываем пушками. В клинч не вступать. Работаем, как привыкли.
Истребители, которые как раз в этот момент подошли на дистанцию, при которой ракетный удар становился возможным, развернулись в боевую формацию, напоминавшую со стороны вытянутый ромб, где на каждом углу было по паре истребителей и каждый из них находился на разной высоте друг от друга. Это позволяло сконцентрировать огонь на определенной цели и при этом не лишиться возможности маневрирования. И спустя пару секунд во вражеский корабль полетели ракеты. А под их прикрытием устремились истребители. Понятное дело, что выпущенные на предельной для срабатывания самонаведения дистанции, ракеты вряд ли нанесут урон неуловимому противнику, но помогут отвлечь его от избиения форта и перегрузят системы наведения, а это в свою очередь, позволит приблизиться на дистанцию эффективного огня. Те две с половиной минуты, что понадобилось "Кинжалам", чтобы достичь корабля пришельцев, Ников не отводил взгляда от тактической карты. Эскадрилья отставала от выпущенных ракет с каждой секундой, но все же расстояние до врага неуклонно сокращалось. Как только оно сократилось до тысячи километров, он скомандовал еще один залп, выбрав целью все того же противника. Новый ворох ракет помчался к врагу как раз в тот момент, когда первый залп практически достиг врага. Серебристая "капля" была вынуждена рвануть вбок и начать отстреливать летевшие в нее ракеты русской эскадрильи, и из-за этих маневров корабль вышел из-под прикрытия "Либерти", что дало шанс уже второму форту сделать по нему залп. Пространство вокруг пришельца вскипело от проносящихся снарядов и ракет, что-то постоянно взрывалось, перехваченное системой обороны, что-то промахивалось, но все это не давало активно атаковать пострадавший форт. А через полминуты его настиг второй залп ракет со "Стрижей", и сразу две из них сумели прорваться сквозь оборону и одна влетела прямо в бок, а вторая немного промахнулась и сдетонировала недалеко от обшивки. Двойной взрыв проломил обшивку пришельца, изнутри корабля в космос ударил фонтан огня и газов. А корабль повело в сторону от взрыва, и не успел он стабилизироваться, как с другой стороны в него попал снаряд с главного калибра форта. Взрыв с энергией в пятьсот мегаджоулей попал почти в хвостик "капли" и оторвал его. Корабль пришельцев беспорядочно завертелся и прекратил стрельбу. Оставшихся три противника слаженно ударили в "Либерти" своими лазерами. Три смертельных луча, ударившие в одну точку, просто проплавили огромную дыру в крепости. Это было для нее уже слишком, внутри пошли взрывы один за другим, и прямо на глазах форт начал разваливаться на куски.
– Боже, мы потеряли целую крепость, разменяв ее на одного врага, воскликнул Артем в эфире. – Командир, что будем делать?
– Успокоились все! – рявкнул Сергей в ответ. – Их можно уничтожить. Тем более китайцы уже на подходе, "Валор" тоже уже вступил в бой. Да и я заметил, что лазеры у них требуют долгой перезарядки. Но из-за их высокой маневренности придется лезть в свалку. На расстоянии мы им ничего особо не сделаем. Поэтому сближаемся и садимся звеньями на хвост. Буря со мной первое звено. Тень и Фантом второе звено. Братья, вы будете третьим звеном и Гром со Шквалом четвертое. Я попытаюсь добить подранка, а вы выдавливайте противника под огонь форта. Как включатся "Драконы" в игру, то будем их прикрывать. Все народ, за работу. И не вздумайте подставиться.
– Командир, а что, если с нами как с Валькирией случится? – задала волновавший ее вопрос Ира.
– Тогда вы трупы, – вместо Никова влез в разговор Лебедев. – Поэтому постарайтесь к этому моменту прибить своего врага, чтобы остаться в живых.
– Отставить нагнетание, – прервал Грома Сергей. – Аня мне жаловалась на головную боль давно, я просто не придал этому значения. Так, что не думаю, что у вас возникнет такая же беда. Не отвлекайтесь.
Эскадрилья "Стрижей" разорвала пустоту, и разбившись на звенья, словно хищники, нацелившиеся на добычу, рванули к пришельцам.
– Звенья, выбирайте цели! – Рявкнул Викинг в эфир, отмечая подранка на тактической карте. – Мы с Бурей – на подранка. Тень, Фантом, берите второго. Эхо-1, Эхо-2, третьего. Гром, Шквал, выдавливайте четвертого под "Валор"! Не давайте им прицелиться!
Эфир взорвался докладами. Буря подтвердила:
– Цель вижу, держусь за тобой.
Ее голос дрожал, но времени разбираться не было.
Звенья разошлись. "Стрижи" на форсаже неслись к врагу, сокращая дистанцию до максимальной, где пушки Гаусса и ракеты "Кинжал" станут смертоносными. "Валор", выпустил залп 150-мм снарядов, за залпом, но "капли" ускользали, а щиты поглощали редкие попадания. В свою очередь, пришельцы пытались пробить броню крепости лазерами, но умный командир выжимал все возможное из слабых движков форта и старался укрываться от залпов противника за горизонтом планеты, выскакивая лишь для того, чтобы ударить в очередной раз.
Звено Эхо-1 и Эхо-2 устремилось к третьему кораблю. Их "Стрижи" нырнули в маневр, пытаясь зайти в хвост "капле". Эхо-1 резко бросил машину вниз, уходя от бледного импульса вражеского лазера, перезарядившегося быстрее ожидаемого. Эхо-2, чуть отстав с маневром, не успел повторить поворот и решил уйти петлей, чтобы вновь стать тенью брата и прикрывать ему спину.
– Игорь, ближе! – Крикнул Марк, но было поздно.
Корабль пришельцев развернулся с нечеловеческой скоростью, борт озарился синими вспышками электромагнитных орудий. Залп из десятка снарядов ударил в "Стриж" Игоря. Щиты вспыхнули и погасли, обшивка разлетелась, машина разорвалась в беззвучном взрыве. Обломки закружились в вакууме.
– Игорь! – Заорал Марк, голос сорвался. Нейроинтерфейс передал всплеск ярости.
– Эхо-1, отходи! – Рявкнул Викинг. – Ты без прикрытия!
Марк не ответил. Нейроинтерфейс пылал болью и решимостью. Второй корабль, преследуемый Тенью и Фантомом, резко ушел вбок, сбросив их с невероятным ускорением. "Капля" зашла Савельеву в хвост.
– Эхо-1, сзади! – Крикнул Фантом, но залп пришельца настиг "Стриж", который с упорством берсерка расстреливал корабль, погубивший родного брата. Снаряды разорвали щиты и пробили двигатели. Но он успел: пушки выпустили очередь из десятков снарядов. Щиты вражеской "капли" погасли, и последний, сорвавшийся с пилона "Кинжал" врезался в борт, взрывом вырвав кусок корпуса. Эхо-1 отомстил, но его "Стриж" разлетелся под вторым залпом врага.
– Да, что у вас творится? – В эфире прорвался голос Сомова. – Мы потеряли сигналы Савельевых. Ников, доклад!
– Какой нахрен доклад майор? – Прохрипел Сергей, который в этот момент переворотом Иммельмана уходил от противника и сумел увернуться от залпа. – У нас тут мясорубка, звено Эхо уничтожено, "Либерти" уничтожено, где орбитальная группировка, черт ее возьми... Ира!! Куда?? На место! – Прервался он на Бурю, которая хотела нырнуть вбок.
– Завалим своего, потом поможем остальным. Готовься, на счет три, залп "Кинжалами" и добиваем пушками.
– Есть! К залпу готова.
– Тогда пли! – закричал Сергей, делая залп всеми ракетами. Шесть "Кинжалов" понеслись к цели с расстояния в полсотни километров. И мгновенно увел "Стриж" в сторону и вниз, уходя от возможного залпа противника, но все равно увидел, как от машины Бури также в сторону врага понеслась стайка ракет. Меньше чем через четыре секунды, ракеты преодолели расстояние и влетели в пришельца. Тот попытался сбить стаю летящих словно пираний ракет, но удалось ему лишь отчасти, из дюжины ракет только четыре были сбиты, а остальные влетели в недобитка и тот распух от взрыва, что разорвал его пополам.
– Есть!!
– Ура!
– Так его!
Эфир взорвался криками не хуже корабля противника. Смерть пришельца заметили не только пилоты поредевшей эскадрильи, но и американцы с китайцами. Ну и, естественно, это заметили и сами пришельцы, три корабля практически мгновенно развернулись и атаковали звено Сергея.
– Буря, держись, сейчас нас будут рвать, постарайся не отстать, я попытаюсь вытащить их ближе к форту. – Сказал он в ближнем эфире. – Остальным, попробуйте снять их с моего хвоста.
Сказав это, он полностью растворился в истребителе. Следующие десять минут превратились в непрекращающуюся пытку. "Стриж" крутился, как только мог, разнонаправленные потоки ускорений рвали тело, и временами Сергею казалось, что в него попали, настолько была сильная боль, инерционные гасители не справлялись, зрение то и дело пыталось свернуться в багровый туннель, но, стиснув зубы, он раз за разом ускользал от залпов противника. Ирина потеряла его уже спустя минуту боевой круговерти, но противники даже не обратили на нее внимания. Их всецело поглотило желание уничтожить того, кто взорвал их корабль.
Тень и Фантом изо всех сил пытались сбить своего противника, но из-за резких и непредсказуемых маневров их командира, они постоянно срывались с преследования. Не выдержав, Артем, подгадав минимальный промежуток предсказуемой траектории противника, выпустил очередь из пушки и пару ракет вдогонку. Как ни странно, снаряды попали в цель, и щиты противника замерцали. А вот ракетам не повезло, "капля" корабля противника буквально прокрутилась вдоль своей поперечной оси и на пару секунд оказалась лицом к лицу со звеном Артема. В первую же секунду на толстой части "капли" вспыхнули звездочки выстрелов, и ракеты просто испарились, а в сторону Тени протянулся лазерный луч.
– Тень уходи! – Закричал Фантом, выворачивая свой "Стриж" из-под удара.
Артем и сам пытался закрутить расширяющуюся спираль, чтобы выйти из-под удара, но было поздно. Выстрел, к счастью, не попал на прямую, но просто испарил правую часть машины. А в следующую секунду сработала система принудительного катапультирования. И пилота выбросило во тьму космоса.
Буря, которая оказалась недалеко от произошедшего, крикнула:
– Фантом, я его подберу, прикрой.
Сделаю. – Отозвался тот и начал обстреливать уже развернувшегося пришельца из пушек.
А в это время Ира начала подбираться к месту катапультирования. И пока командир, выписывая всевозможные фигуры высшего пилотажа, уводил пришельцев в сторону "Валора", ей удалось подобрать капсулу с Зиминым через технический люк.
Наконец, в бой вступили забытые всеми китайские крейсера. Они выбрали момент, когда Викинг протащил около них пришельцев и массированный ракетный и орудийный залп накрыл преследователей буквально в упор. Тогда же и выяснилось, что жертва Савельева оказалась не напрасной и тот корабль, которому он сбил щиты, не выдержал нескольких одновременных попаданий орудий, служивших основным калибром у китайцев, и окутался взрывами. После чего потерял ход и начал дрейфовать в сторону от сражения. В ответ оставшиеся два корабля прекратили преследовать юркого "Стрижа", который почти не уступал им в маневренности и сделав горку, обрушили лазерный залп на посмевших взорвать их корабль, крейсеры. Два из пяти "Дракона", словив лучи, взорвались мгновенно, остальные три попытались уйти в стороны, но одному не повезло и лучи перед тем, как погаснуть успели скреститься на нем. Два оставшихся "Дракона" начали маневрировать и одновременно обстреливать противника ракетами, к ним присоединились "Стрижи" и численный перевес начал приносить пользу, раз за разом щиты "капель" начинали принимать на себя попадания. А, в этот момент, еще и "Валор" помог, выпустив полновесный залп из всех сохранившихся ракетных шахт и орудий. Неизвестно, на чей боеприпас наткнулась одна из "капель", но взрыв вновь порадовал сердца землян. Оставался лишь один враг, и тому жить осталось недолго.
Однако получив еще несколько попаданий и заработав отключение щитов, противник резко сменил тактику и рванулся в сторону планеты.
К сожалению, перехватить его могли лишь "Стрижи", но и их поредевшая эскадрилья была разбросана по пространству в ходе боя.
– Всем, кто меня слышит, говорит Сергей Ников, командир эскадрильи "Стрижей" Российской Федерации. Вражеский корабль направляется к Земле. Мы ведем преследование. Все, кто может попытайтесь его перехватить или сбить. – Ников включил общую волну. – Мы можем не успеть.
Говорит генерал Эрих фон Штайнер:
– На Земле объявлена угроза высшей степени, все войска ПВО и ПКО приведены в полную боеготовность. Мы сделаем все, что можем, но постарайтесь все же успеть, господа.
– Да мы стараемся, господин командующий, но твои слова нас, конечно, ускорят. – Раздался голос Зимина на внутренней частоте.
– Тень, я, конечно, рад, что ты жив. Но заткнись блин, и вообще, как ты на связь вышел?
– Так я на ручках у Иришки примостился. Она как меня подобрала, так ни словечка не сказала, пришлось самому из капсулы выбираться и по техтуннелям к ней в кабину пробираться. Вот сюрприз был ей, когда я у нее за спиной вылез, – засмеялся Артем.
– Ладно. Отставить засорять эфир. Давайте, ребята, надо успеть завалить этого гада, что-то не верится мне, что он просто так решил на Землю слетать.
– Да это уж как пить дать, припас что-нибудь гадкое, – вставил свои пять копеек Артем.
– Зимин, брысь из эфира.
– Есть командир.
И корабль, который безудержно рвался к нашей планете, поймал корпусом снаряд и лопнул, развалившись на несколько десятков частей.
– Ееееее!!! – Не удержавшись, снова вклинился в ближний эфир Тень. – Мы сделали это! Ура!
– Тень, твою ж кочерыжку, я тебе сказал, скройся, – заткнул болтуна Ников. – Я тоже рад, что он сдох, но будем объективны, добили не мы.
– Товарищ командир сейчас-то, что делаем? – Спросил Фантом.
– Говорит Викинг, База, последний противник уничтожен. Какие дальнейшие указания?
– База, Викингу, возвращайтесь, мы ждем вас дома. Спасибо ребята, от всей души.
– Говорит штаб обороны, аналитики сообщают об аномалии на месте взрыва последнего противника. Приказываю эскадрилье "Стрижей" проверить.
– Говорит командир эскадрильи, а можно уточнить, о чем идет речь? Что за аномалия? Что нам проверять? – В ответ спросил Сергей.
– Аналитики говорят, что осколки пришельца нарушают траектории, по которым должны были падать, они расходятся в разные стороны по баллистической траектории, пока мы вычисляем их курсы. Но необходимо убедиться, что они не несут какой-либо сюрприз. Ваша задача, догнать и уничтожить все обломки.
– Есть догнать и уничтожить, – устало произнес Сергей. – Эскадрилья, слушай мою команду, форсаж до обломков, стрелять из пушек, мы должны не допустить их падение на Землю. Вперед.
В эфире разнеслось усталое, многоголосое:
– Есть.
И оставшиеся пять "Стрижей" рванули к планете. А над планетой расцветал красивый зонтик из обломков, где каждый обломок напоминал уменьшенную копию корабля пришельцев. Они постепенно разлетались в стороны, оставляя за собой инверсионные следы в высоких слоях атмосферы.
Глава 11
– Народ, слушай вводную, – Сергей дико устал за прошедший бой и прекрасно понимал, что команда тоже далеко не в лучшем состоянии. Тяжелый бой и потери, да еще на фоне произошедшего с Валькирией, вымотали людей до предела. – Разделяемся. Даю свободную охоту. Сближаемся с обломками и аккуратно уничтожаем, переключаемся на следующий и все повторяем.
– Сэр, да, сэр, – первым откликнулся Зимин.
– Буря на связи, задачу поняла, – в эфире раздался уставший голос Иры.
– Принято, – практически одновременно подтвердили получение приказа Фантом со Шквалом.
– Задачу понял, приступаю, – последним был Гром.
– Тень, а ты чем там собрался обломки сбивать? Своим юмором? Сиди у Бури на коленках и не отсвечивай, – Ников не удержался от шпильки в адрес штатного шута. – Ты мне еще будешь рапорт писать, в котором докажешь, что не раздолбал машину ради того, чтобы забраться к Буре в кокпит.
– Командир! Ты чего? Шутишь, что ли? Это на тебя усталость повлияла или победа? – Не оставил последнее слово за Сергеем Артем.
– Да бес его знает. Видимо, нервное, устал я что-то, – Сергей встряхнулся. – Народ, давайте без героизма. Четко сделали и на базу.
– Внимание, "Стрижам". Есть данные по траекториям обломков. Аналитики говорят, что это не обломки. Есть большая вероятность, что это что-то вроде последнего удара. И сами обломки – это боеголовки для орбитальной бомбардировки.
И прямо сейчас они разлетаются, взяв на прицел крупные города мира. Так что ускорьтесь, иначе нам будет весело, – в эфире появился штаб обороны в лице Эриха фон Штайнера. – Я поднимаю все воздушные силы на перехват в нижних слоях атмосферы и перенацеливаю ПВО и ПКО.
– Вот же срань! – Не выдержал Сергей. – Да закончится это когда-нибудь? Вы все слышали. Задача не меняется. Свободная охота и уничтожение.
Вся пятерка "Стрижей" начала расходиться таким образом, чтобы охватить падающие боеголовки. И меньше, чем через минуту машина Сергея уже навелась на первую. Палец утопил спуск, как только бортовые системы уверенно захватили цель. Две короткие очереди из пушек, и в небе расцвел сильный взрыв, заставив Сергея уводить истребитель из зоны поражения.
– Твою дивизию, Шеф, ты что за фейерверк устроил? Ты из чего там палишь? – Артем не выдержал своего бездействия. – Рвануло так, как будто ты ядерными фугасами стреляешь.
– Сам в шоке, – прохрипел Ников, у которого перегрузка из-за маневра уклонения зашкалила, придавив пилота к ложементу. – Вы там поаккуратнее.
– Да уж постараемся, – вышла на связь Ирина. – Командир, ты в порядке? Слишком близкий подрыв был.
– Живой, – ответил Ников, уже немного отдышавшийся. И, бросив взгляд на состояние "Стрижа", добавил. – Правая пушка не отвечает, похоже, накрылась.
Остальные также приступили к расстрелу летящих к земле боеголовок. Помня о сильной детонации и опыте командира, все держались подальше и старались расстреливать с безопасного расстояния.
Вот только с каждой минутой боеголовки расходились все дальше и требовалось все больше времени, чтобы уничтожить одну и, сменив курс, догнать вторую. А времени оставалось все меньше. Стало очевидно, что боеголовки разделились на четыре группы и уже группами расходятся все дальше. А когда из них сбили штук восемь, начали еще и уклоняться, что резко снизило эффективность огня от "Стрижей".
– Ников, на связи Сомов. Слушай новый приказ. Отставить разделение эскадрильи. Всем идти за боеголовками, летящими на нашу страну.
– Что? – удивление Сергея было настолько сильным, что он даже забыл о соблюдении субординации. – Вы хотите, чтобы мы бросили всех и принялись за уничтожение только нам угрожающих бомб? А остальные как же?
– Отставить пререкания. Приказ ты понял. Ты хочешь разменять наших гражданских на других? Выполнять.
– Есть выполнить приказ, товарищ майор.
Смятение было столь велико, что он сначала развернул машину в сторону России, а уже только потом объявил остальным:
– Эскадрилья, слушай новый приказ. Отставить свободную охоту. Сосредотачиваемся на тех, что летят к нам домой. Приказ Сомова.
– Принято, – нехотя отозвалась Ира. По голосу было слышно, что она устала и злится на такой приказ.
– Есть выполнять, – подтвердили остальные, но в эфире повисла тяжелая тишина.
Сергей прекрасно чувствовал, что никто из них не согласен с приказом. Каждый понимал: если они бросят боеголовки над Европой и Америкой, там погибнут миллионы. Но приказы не обсуждаются.
Впереди замелькали огненные трассы входящих в атмосферу "капель". Они шли группами, словно стая хищников, и каждая несла в себе ярость целого арсенала.
– Вижу цель, беру на сопровождение, – первым доложил Фантом. Очередь, вспышка – и один из объектов разлетелся на куски. – Минус один.
– Еще два беру на себя! – Зимин нажал спуск, и в небе вспыхнули два новых солнца.
Сергей вывел "Стрижа" на максимальный разгон, целясь в четвертую боеголовку. Автоматика пищала предупреждением о перегреве пушки, но он не слушал. Очередь – и взрывная волна сотрясла кабину.
– Твою ж мать… – сквозь зубы прошептал он. – Это не просто ядерные, тут заряд в десятки мегатонн.
Эскадрилья работала как единый кулак. За пять минут они сняли два десятка боеголовок, и каждая победа стоила огромного напряжения. Но поток "капель" не иссякал – их было слишком много.
В наушниках трещали голоса штаба:
– Внимание, внимание! ПРО отработала по всем секторам. Эффективность – тридцать процентов! Повторяю, только тридцать!
– Подтверждаем пуски по Европе… часть целей прорвалась!
– Китай докладывает о множественных падениях!
Сергей слышал, как голос операторов срывается на крик. В эфир врывались сообщения со всего мира: оборванные команды, молитвы, крики ужаса.
И вдруг – ослепительные вспышки на горизонте. Сначала одна, потом еще и еще.
– Господи… – тихо сказала Ира. – Это Пекин…
На тактической карте начали гаснуть огни мегаполисов. Красные точки превращались в серые пятна. Нью-Йорк. Вашингтон. Лондон. Париж. Москва пока горела зеленым, но Сергей чувствовал – эта зелень куплена чужой смертью.
– Держитесь! – его голос дрожал, но в нем звучала сталь. – Пока хоть один из нас в воздухе – ничто не пройдет к нашим!
Фантом первым успел выйти на перехват к группе боеголовок, шедших на юг России. Его пушки прошили тьму, и одна за другой цели вспыхнули ослепительными шарами.
– Минус три! – голос его дрожал от перенапряжения. – Щиты просели до двадцати процентов от близких подрывов, скорость падает, я так долго не протяну!
Сергей видел, как перегрузки выбивают из его ребят последние силы. Перехват шел на пределе возможностей. Они маневрировали так, что в академии такие виражи назвали бы "самоубийством", но иного выхода не было.
Одна из боеголовок проскочила сквозь заслон, и Сергею пришлось идти на форсаже за ней. Предупреждения систем слились в сплошной вой, красные лампы полыхали, но он стиснул зубы и зажал гашетку. Очередь прошила корпус цели, и та разлетелась прямо перед его носом. Ударная волна отбросила "Стрижа", корпус треснул в нескольких местах, а приборная панель заискрила.
– Командир! – крикнула Ира. – Ты живой?!
– Пока да, – прохрипел Сергей, чувствуя, как кровь стекает по лицу из рассеченной брови. – Машина держится. Работаем дальше.
Но чем больше они сбивали, тем сильнее становилось чувство тщетности. Вокруг все равно прорывались десятки "капель".
Штаб докладывал:
– Вашингтон уничтожен.
– Нью-Йорк под ударом. Подтверждаю детонацию.
– Лондон… Париж… – голос оборвался, и связь захлебнулась статикой.
В глаза Сергею врезались новые вспышки на горизонте. Пламя поднималось над городами, словно светила рождались и умирали прямо на Земле. – Все… – выдохнул Артем. – Европа горит…
На тактическом экране столицы одна за другой гасли, как свечи на ветру.
– Китай потерял Пекин, – глухо доложил оператор. – Гонконг уничтожен.
Потери в США оцениваются в десятки миллионов.
– Европа… – пауза, и только потом: – Европа перестала существовать как центр управления.
Сергей молчал. В груди что-то обрывалось. Они защищали свою страну, но человечество умирало у него на глазах. Он даже не заметил, что на тактической карте в какой-то момент стало больше зеленых отметок. Это были силы ВВС, и даже те курсанты, что остались на базе "Периметра". На перехват подняли всех, кого смогли.
– Командир, – подала голос Ира. – Мы могли бы спасти больше. Если бы не этот приказ…
– Заткнись! – рявкнул Сомов, вклинившись в эфир. – Вы сделали то, что должны. Россия стоит. Это главное.
– Главное? – Сергей едва сдержал ярость. – А миллионы других людей?!
– Выполнять приказы! – холодно оборвал его Сомов. – Ты солдат, а не философ.
Эти слова повисли в эфире, как приговор. Никто из пилотов не решился ответить.
Небо над Россией все еще полыхало. "Стрижи" сбили еще несколько, и стало полегче. В бой пошли все доступные силы ВВС и даже стажеры на "Стрижах". Конечно, в скорости и точности никто не мог сравниться с первой эскадрильей, но массовость решала.
Но все же были не только радостные новости. К великому сожалению Сергея, они физически не смогли быть одновременно в нескольких местах. Сразу две "капли" рухнули на Новосибирск, а одна стерла с лица земли Хабаровск. Причем последнюю "каплю" сбили, но она все же смогла сдетонировать, унося с собой тысячи жизней. Все же этот ужас закончился, Сергей в какой-то момент осознал, что сквозь пелену усталости и кровь, сочащуюся из глаз от многочисленных перегрузок, он не видит новых отметок. Сколько прошло времени, пока он понял, что все закончилось, Ников вспомнить не мог, он просто бездумно летел по прямой, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Осознание, что мир уже не был прежним, давило могильной плитой на разум.
Сергей устало откинулся в ложементе истребителя. Системы истребителя пищали, требуя срочной посадки.
– Командир, – снова заговорила Ира, тихо, почти шепотом. – Это ведь только начало, да?
Сергей смотрел на карту, где половина мира теперь горела красным. И он знал: впереди будет хуже.
– Это еще не конец, – сказал он глухо. – Давайте домой народ, здесь мы сделали все, что могли.
Площадка посадки гудела от жары – бетон еще держал тепло от дюжин стартов, но теперь на нее садились последние уцелевшие. Небо было черным и пустым, а внизу, под тягой маршевых двигателей, клубился сизый дым.
Пять "Стрижей" возвращались домой. Всего пять. Остальных не было.
Сергей едва держал машину. Голова тянулась вниз, веки сами собой опускались, руки не слушались. Автоматика брала на себя стабилизацию, и он благодарил ее за это – у него просто не осталось сил.
Один за другим "Стрижи" зависали над площадкой, переходили в вертикальный режим. Двигатели ревели, выплевывали факелы плазмы. Огненные столбы били в бетон, заставляя землю дрожать.
Сергей видел, как на соседней площадке садится Кирилл. Машина его качнулась, слишком резко рванула вниз, потом дернулась обратно, словно пилот засыпал прямо в кресле.
– Кирилл, стабилизируй! Ты на глиссаде! – крикнул кто-то в эфир, но ответа не последовало.
"Стриж" Кирилла дернулся еще раз и, потеряв равновесие, рухнул прямо на плац. Удар был оглушительным. Силовая рама выдержала, кабина не вспыхнула, но корпус проскрежетал по бетону, оставив черный след от раскаленного металла.
На секунду повисла мертвая тишина. Даже рев двигателей остальных машин будто стих.
– Он жив?! – выдохнула Ира.
Сергей, едва дотянув свою машину до стоянки, видел, как к Кириллу бросились техники. Люк кабины распахнули вручную. Внутри пилот сидел, запрокинув голову. Руки свисали вдоль кресла. Сознание покинуло его еще в воздухе.
Его выдернули наружу. Кирилл был бледен, дыхание поверхностное. Тело обмякло, словно его выжали до последней капли.
– Живой! – крикнул один из медиков. – Срочно в медблок!
Носилки унесли его в сторону, и факелы от других "Стрижей" подсветили эту картину нереальным, почти призрачным светом.
Когда Сергей заглушил двигатели, наступила тяжелая тишина. Только ветер шевелил пепел на плацу.
Пилоты выходили из кабины медленно, по одному. Никто не снимал шлем сразу – казалось, что сил даже на это не осталось. Артем держался за край люка обеими руками, будто боялся упасть. Ира не поднимала головы, глядя себе под ноги.
Все их строевое великолепие, вся выучка, отточенные движения – исчезли.
Остались только пятеро израненных душой людей, еле способных стоять на ногах.
Сергей шагнул на бетон. Под ногами все плыло, будто он не шел, а тонул. Воздух был густой, горячий и пах гарью. Вдали гудели генераторы, работали краны, но до него не доходило ни одно из этих звуков.
Он повернул голову и увидел черную полосу на плацу – тот самый след, где упал Кирилл. И понял, что это отпечаток не только металла, но и их всех.
– "Стрижи"… – хрипло сказал он, собрав остатки голоса. – Разбор полетов потом. Сейчас – отдых.
Никто не возразил. Никто даже не кивнул. Каждый медленно пошел в сторону казарм, не глядя друг на друга.
Сергей остался стоять еще несколько секунд, глядя на пустую площадку и дымящийся "Стриж" Кирилла. В груди было только одно чувство – пустота.
Приказ выполнен. Родина защищена. Но цена была такой, что гордиться этим было невыносимо.
***
Москва. Генеральный штаб.
В зале горели десятки экранов. На одних – спутниковые снимки: клубы дыма над океаном, светящиеся кратеры на месте городов, пустые шрамы, где еще вчера жили миллионы. На других – прямая трансляция хаоса: толпы беженцев, пожарные, захлебывающиеся в пламени улицы, военные колонны, застрявшие на разрушенных мостах.
Голоса политиков и военных сливались в дикий хор. Со всех сторон неслись доклады о состоянии различных стран и объектов на данный момент.
– США потеряли правительство! Вашингтон уничтожен, конгресса больше нет!
– Нью-Йорк, сплошная зона поражения, связь отсутствует!
– Китай требует немедленного созыва нового Совета ООН… хотя там и говорить-то уже некому!
– Гонконг и Пекин выжжены, от Шанхая поступают только обрывочные сигналы!
– Европа парализована! Париж уничтожен, Берлин в огне, Лондон стерт с карты!
Каждый доклад звучал громче предыдущего, голоса срывались, превращались в крики. Кто-то бил кулаком по столу, требовал немедленных решений, кто-то умолял связаться с союзниками, которых уже не существовало.
В центре зала стоял Сомов. Он не кричал. Он не двигался. Только смотрел на огромную карту, где красными крестами были отмечены города, исчезнувшие за один день. Карта походила на рану – красные отметки расползались, будто кровь.
В его голове не звучали крики. Он слышал только одно: Земля рухнула.
Сомов понимал, что теперь все изменилось. Америка – обезглавлена. Европа – в руинах. Китай – охвачен огнем. Япония и Индия – потеряли столицы. Латинская Америка – горит.
А Россия, несмотря на раны, все еще жива. Ее армия сохранила управление. Ее командование все еще держало связь. Ее власть не рухнула в первые часы.
– Товарищ генерал, что прикажете? – Голос дежурного офицера дрогнул. – Совет безопасности ждет от нас… хотя бы ориентиров…
Сомов поднял глаза. Он видел перед собой не зал, не людей, не мониторы. Он видел пустую, расколотую планету.
– Передайте наверх, – сказал он тихо, но твердо, – Россия остается в строю. Мы – последние, кто способен управлять. Значит, мы будем держать линию. До конца.
В зале повисла гробовая тишина. Даже самые горячие спорщики осеклись. После того, что случилось, и дураку было ясно, мир больше не будет прежним. А слова Сомова стали не приказом, а приговором: теперь именно Россия должна будет стать осью выживания человечества.
На карте продолжали мигать красные кресты. Но вокруг них оставалось пространство, еще не поглощенное пламенем. Пространство, которое теперь нужно было удержать любой ценой.
Глава 12
Россия погрузилась в траур. Казалось, сама земля скорбела вместе с людьми: по всей стране приспущенные флаги висели над школами, заводами, вокзалами; в храмах и мечетях звучали заупокойные службы; в городах и деревнях горели свечи у памятников и у военных частей. Никто не звал людей на площади – они приходили сами. В Москве, Петербурге, Екатеринбурге и Владивостоке толпы стояли молча, не выкрикивая лозунгов. Только редкие слова утешения, только приглушенные всхлипы.
Тишина была страшнее любого крика: в ней чувствовалась общая боль, разделенная на миллионы сердец.
По телевидению шли только новости. Дикторы говорили тихо, будто боялись нарушить тонкую ткань скорби. На экранах показывали кадры разрушенных городов мира: дымящиеся руины Нью-Йорка, горящие кварталы Пекина, заваленные улицы Парижа. Но особую боль вызывали репортажи из Новосибирска, Хабаровска и Киева. Там, среди собственных руин, ходили спасатели в оранжевых касках, волонтеры с белыми повязками на руках, армейские солдаты, которые срывали шинели и укрывали ими раненых.
В Новосибирске камера показывала площадь, где прежде был торговый центр. Теперь там лежала груда бетона и металла. Из-под плит вытаскивали мальчика лет десяти. Его лицо было серым от пыли, губы дрожали, но глаза оставались открытыми – он смотрел прямо в камеру, держась за руку спасателя, будто за ниточку, связывающую его с жизнью.
В Хабаровске пожары не утихали двое суток. С воздуха было видно, как целые кварталы пылают, и дым застилает Амур. Пожарные падали прямо на асфальт, но через минуту снова вставали, хватали рукава и тянули воду. Военные расчеты перегоняли топливо и питали насосы, чтобы хоть как-то удержать огонь.
Киев показали без звука: толпы беженцев у вокзала, выгоревшие улицы, черные остовы зданий. Женщины с детьми на руках, старики, обессиленные от долгих переходов, стояли, прижимаясь друг к другу, словно стая птиц под внезапной бурей. Колонны российских гуманитарных машин въезжали в город, раздавали хлеб, воду, ставили палатки с красными крестами. Камера поймала момент: солдат в зеленой форме опускается на колено и завязывает шнурки мальчику-подростку, тот смотрит на него с недоверием, но в глазах впервые появляется тень надежды.
Вся страна жила в таком ритме: траур и работа, работа и траур. Никто не знал, сколько еще смертей принесет катастрофа, но все понимали: если останавливаться – погибнут миллионы.
По дорогам тянулись колонны грузовиков: хлеб, консервы, медикаменты, палатки. Армейские вертолеты поднимали грузы в самые недоступные районы, где дороги были завалены. Железные дороги круглосуточно перегоняли составы: эшелоны с ранеными уходили на запад, эшелоны с гуманитаркой – на восток.
МЧС работало на пределе. Люди спали по три-четыре часа, падали прямо на месте, но никто не отказывался. Добровольцы приходили тысячами: студенты, учителя, рабочие. Многие из них не умели ничего, но им давали лопаты, носилки, учили подавать воду и светить фонарями. Даже дети помогали – носили ведра с горячим чаем для спасателей, выполняли то, что им было по силам.
В столице кипела своя жизнь. В зданиях правительства и в Кремле круглосуточно работали штабы. Каждый зал был заставлен картами, планшетами, ноутбуками. В одном кабинете принимали решения о переброске продовольствия, в другом координировали воздушные мосты, в третьем принимали беженцев из соседних стран. По всем границам образовались гигантские людские потоки. Люди шли пешком из Украины, Прибалтики, Польши. Кто-то ехал на старых автобусах, кто-то на машинах. Их встречали в Белгороде, Смоленске, Пскове, вели в палаточные лагеря.
В Москве на ВДНХ развернули крупнейший центр приема. Там установили сотни белых палаток, полевых кухонь, госпитали. Вечером, когда зажигались лампы на генераторах, вся площадь сверкала, как маленький город надежды среди мрака. Добровольцы носили ведра с супом, женщины-медсестры обрабатывали раны, дети из числа беженцев получали тетрадки и карандаши, чтобы хоть немного отвлечься.
Но над всем этим висела одна тень – общая скорбь. На улицах не звучала музыка, в кафе и театрах стояла тишина. По телевидению не шли концерты, только хроника, только короткие речи. В каждом доме, в каждом городе горела свеча.
И в этой тишине рождалось новое чувство – не только боль, но и решимость. Люди понимали: мир рухнул, но Россия осталась. И теперь именно она должна держать на себе остатки цивилизации.
***
В большом зале Кремля царила мертвая тишина. За длинным столом сидели министры, генералы, сотрудники аналитического центра. На стене горели экраны: разрушенные города, карты с красными отметками, графики и цифры. Президент слушал не перебивая.
Встал главный аналитик, поправил очки, заговорил хриплым, но уверенным голосом:
– Господин президент, мы подготовили сводный отчет по жертвам и прогнозам. Начну с мгновенных последствий.
На экране вспыхнула схема круга поражения. Красный центр, уходящий в белое свечение, желтые и серые зоны вокруг.
– В радиусе одного-двух километров от эпицентров – полная аннигиляция материи. Люди, здания, транспорт – все обращено в энергию. В зоне до десяти километров от шестидесяти до девяноста процентов погибших. Это обрушение зданий, массовые пожары. В радиусе двадцати километров – до тридцати процентов жертв: травмы, ожоги, разрушение коммуникаций, – он сделал паузу. – Мгновенные жертвы, по нашим данным: погибло около двухсот миллионов человек. Это сравнимо с третьей частью населения Европы. Но ключевой момент: радиации нет. Это не ядерная война, а значит, уцелевшие города не заражены.
В зале кто-то тяжело выдохнул.
– Однако на этом все не заканчивается, – продолжил аналитик. – Мы рассчитали потери за первый месяц.
На экране сменился слайд: таблицы и цифры.
– Основные причины гибели: разрушение инфраструктуры, голод, хаос и криминал, болезни. Вода – подача прекращена в десятках мегаполисов.
Электричество – большинство электростанций уничтожены. Города держали запасы продовольствия максимум на неделю. После ударов склады сгорели. Сельское хозяйство парализовано: нет топлива, удобрений, связи.
Президент молча смотрел на говорившего аналитика, сцепив пальцы на столе.
– В условиях отсутствия помощи за первый месяц погибнут еще от шестидесяти до ста десяти миллионов человек. По регионам: в США – пятнадцать – двадцать пять миллионов. Основные причины: голод, криминал, болезни. Китай – тридцать – пятьдесят миллионов. Логистика парализована, северные и центральные провинции отрезаны. Европа – десять-двадцать миллионов. Крах правительств, паника, миграционный хаос.
Снова наступила тишина. Руководитель пережившей огненный ад страны прикрыл глаза от усталости.
Тогда вступил Сомов:
– Господин президент, если мы начнем масштабную гуманитарную операцию уже через неделю, смертность можно снизить вдвое.
На экране, по его указанию, появился новый расчет.
– С нашей помощью: можно снизить до сорока миллионов погибших за месяц вместо ста десяти. То есть Россия способна спасти до семидесяти миллионов жизней.
– Где помощь будет наиболее эффективна? – Президент поднял взгляд.
Слово взял Ясинский, в этот раз ученый потерял свой привычный лабораторный халат и был в каком-то замызганном свитере.
– В первую очередь – Европа. Доставка ресурсов через Беларусь и Прибалтику возможна уже сейчас. Там меньшее население, а логистика может быть восстановлена за недели. Второй приоритет – Китай. Здесь мы можем помочь только северным провинциям, ближе к нашей границе. Но даже там эффект будет огромным.
Он сделал шаг вперед, глядя прямо на президента:
– Господин президент, если Россия сделает этот шаг, мы не просто спасем миллионы. Мы станем центром восстановления цивилизации. США и Европа окажутся полностью зависимы от нас. Китай – фрагментирован. Фактически у человечества останется один центр управления – Москва.
Президент молчал еще секунду. Потом произнес негромко:
– Вывод очевиден. Если мы не возьмем мир на себя – он погибнет. Если возьмем… он будет наш.
Эти слова упали в тишину, как удар молота. Никто не ответил, но все понимали: принятое сегодня решение изменит историю.
***
Комната штаба тонула в полумраке. На экранах – пылающие города Европы, обломки мегаполисов США и Китая. В углу один экран показывал Новосибирск и Хабаровск – искореженные, но еще живые.
"Стрижи" сидели напротив стола. Никто не снял комбинезонов. Усталость, гнев, чувство вины – все перемешалось в их лицах.
Ников заговорил первым, голос его был хриплым:
– Мы хотим знать. Что с Анной? Что вы сделали с Валькирией?
Сомов медленно выдохнул, встретив взгляд пилотов.
– Мы спасли ей жизнь. Без протокола дезактивации она бы погибла в ту же минуту.
– Вы ее отключили, как машину! – сорвался Артем Зимин. – Она живая, она наш товарищ! А вы нажали кнопку, и все!
– Если бы не это, ее мозг сгорел бы, – спокойно вмешался доктор Ясинский. – Симптомы были давно: боли, перегрузка. Мы недооценили последствия. В полете к Луне система пошла вразнос. Я подчеркиваю: протокол не убил ее, а сохранил. Сейчас у нас есть шанс вернуть ее – даже усилить ее способности.
Ирина склонила голову, глаза сверкнули слезами:
– Усилить? Она не деталь в вашей системе!
– Она человек, – твердо ответил Ясинский. – И как человек она жива.
Остальное зависит от нас.
Виктор ударил кулаком по столу:
– А мир? Посмотрите! Париж, Нью-Йорк, Пекин! Миллионы мертвых! А мы что? Мы просто бросили их ради защиты своей территории!
Сергей сжал зубы, но не остановил его. Эти слова были у каждого на сердце.
Сомов наклонился вперед, его голос стал жестким, но не холодным:
– Если бы вы не сделали то, что сделали, Россия бы уже не существовала. Горели бы Москва, Петербург, Екатеринбург. Хабаровск и Новосибирск – тяжелые потери, но они удержали удар. Это чудо. Чудо, которое сделали вы.
Павел прошептал, почти не глядя на остальных:
– А остальные? Мы оставили их умирать.
– Нет, – отрезал Сомов. – Вы выполнили приказ. Вы спасли страну. И этим спасли весь мир. Если Россия рухнет, некому будет вытаскивать остатки цивилизации из огня. Вы последняя линия.
Наступила тишина. Слова Сомова повисли в воздухе, гулко отдаваясь в груди каждого.
Ясинский заговорил мягче, чем раньше:
– Вы сделали невозможное. Вы спасли страну. То, что вы устали, вполне нормально. Любой на вашем месте уже бы сломался.
Сергей поднял глаза. В них горело то же упрямство, что и в бою, но гнев сменился чем-то другим, тоже тяжелым, но более светлым.
– Если Анна действительно вернется… если это был единственный способ… Тогда мы будем продолжать. Но не ради протоколов. Ради нее. Ради всех.
Сомов кивнул коротко.
– Вот и правильно.
Они встали. Выйдя в коридор, пилоты молчали. Каждый все еще чувствовал горечь, вину, усталость. Но вместе с этим появилось другое – тихое осознание, что их жертва не была напрасной.
Коридор встретил их тишиной и холодным светом ламп. Металл стен отдавал каждое их дыхание эхом.
Артем Зимин сорвался первым:
– Они говорят правильно… но все равно внутри пусто. Я вижу лица. Париж, Токио, Пекин… и наши тоже.
Виктор тяжело шагал рядом, взгляд уставился в пол:
– Да. Мы спасли Россию. Но мир горит, и вина на нас. Хоть и по приказу.
Буря остановилась, выдохнула и посмотрела на товарищей:
– Если бы мы рванулись спасать весь мир, не было бы уже ничего. Ни Москвы, ни детей, ни этих коридоров. Мы сделали единственное возможное.
– Это и есть самое страшное, – тихо добавил Павел. – Единственное возможное.
Они снова пошли дальше.
Сергей уверенно шагал впереди других. В какой-то момент, он остановился и обернулся:
– Запомните. Мы выжили. Россия выжила. А значит – есть ради кого драться дальше. И ради кого вернуть Анну.
Слова повисли в тишине, но теперь они не звучали как приговор. Больше как клятва, которую каждый принял внутри себя. Эскадрилья, молча кивнув, продолжила путь.
***
Берлин. Июль 2054
Берлин. Российский спасательный лагерь стоял на месте бывшей городской площади, окруженной обгоревшими фасадами. Над палатками госпиталя и складами реяли красные кресты и флаги России. С раннего утра сюда стекались тысячи людей.
Очереди тянулись змеиными кольцами – за водой, пайками, медпомощью.
Воздух дрожал от жары. Пыль и гарь висели в раскаленном мареве. Люди стояли часами под солнцем, дети плакали, женщины обмахивались тряпками, мужчины жадно пили остатки мутной воды из бутылок.
Спасатели работали на износ: лица, обветренные и загоревшие, пот стекал по шее под бронежилетами. Кто-то обрабатывал ожоги и ссадины, перевязывал раны, кто-то раздавал пайки и бутылки воды. Но поток людей не кончался. Недовольство в толпе росло. Сначала это были отдельные выкрики:
– Вы привезли слишком мало!
– Русские спасают только своих!
Потом гул стал единым ревом. И вдруг из толпы вылетел камень. Он ударил по металлической стенке ограды лагеря, звонко отозвался. Все головы повернулись.
– Назад! Спокойно! – крикнул офицер охраны, поднимая руки.
Но толпа уже шла, как лавина. Сотни голосов сливались в рев. Полетели еще камни, пластиковые бутылки. Люди навалились на ограждения.
– Держать линию! – закричал сержант.
Хлипкие секции не выдержали, и поток обезумевших тел хлынул к складам. Женщины кричали, дети падали под ноги, мужчины ломились вперед, не разбирая дороги.
Солдаты подняли автоматы. Первые очереди ушли в воздух – треск резанул уши, запах пороха смешался с гарью. Толпа отшатнулась, но потом снова пошла.
– Стреляем поверх голов! – крикнул офицер.
И в ту же секунду из самой толпы грянули выстрелы. Несколько русских упали, кровь залила раскаленный асфальт. Кто-то пронес старый карабин, кто-то пистолет.
Паника переросла в бой. Охрана пыталась сдержать толпу, выцеливая тех, кто стрелял, но далеко не всегда это получалось.
– Эвакуация! Забираем раненых! – проревел командир, стараясь перекричать выстрелы и крики толпы.
Под прикрытием бронемашин спасатели и врачи начали отходить. Палатки загорелись – то ли от бутылок с зажигательной смесью, то ли от взорвавшегося генератора. Ящики с пайками валялись на земле, и люди уже рвали их голыми руками, давясь едой и стараясь урвать себе побольше. Вот только выстрелы в сторону русских не прекращались, наоборот, плотность обстрела только нарастала. В ход пошло не только гражданское огнестрельное оружие, зазвучали и автоматы немецких военных.
Колонна отступала под огнем. Пришлось бросить часть техники, медикаменты, воду. Россияне уходили, понимая, что их помощь здесь обернулась бойней. Но не понимая, как так получилось, что те, кому они помогали, начали их убивать.
Позади гул толпы не стихал. Люди, еще вчера бывшие жителями европейской столицы, превратились в стаю, готовую рвать все, что движется. Оставался вопрос: кто их до этого довел?
***
Москва.
В оперативном штабе царила тяжелая тишина. На экранах горели кадры: брошенные грузовики, разбросанные ящики с пайками, дымящиеся палатки.
Докладчик из Генштаба говорил четко:
– Инциденты в Берлине, Варшаве и Праге подтверждены. В ряде случаев нападения выглядели как действия толпы, но анализ показывает: это была работа подготовленных групп. По сведениям разведки, в Венгрии и Словакии атаковали остатки армейских подразделений.
Президент нахмурился:
– Потери?
– За неделю – восемь погибших, семнадцать раненых. Техника частично утрачена. Но куда серьезнее – политические последствия.
Слово взял представитель службы внешней разведки:
– Господин президент, европейские медиа уже развернули кампанию. Нас обвиняют, что мы "открыли огонь по мирным гражданам", что российские войска используют гуманитарные миссии как прикрытие для вторжения.
На экране вспыхнул заголовок из французской газеты: "Русские снова пришли с оружием".
Президент сжал кулаки:
– Но это же ложь! Без наших караванов Европа бы уже тонула в голоде!
– Ложь, – спокойно согласился разведчик. – Но удобная. Европа разрознена, нет единого командования. Однако общий враг им нужен. И этим врагом становимся мы.
Президент тяжело вздохнул:
– Они видят в нас угрозу, потому что мы устояли, у нас есть "Стрижи" и действующий центр управления. Россия не рухнула – и теперь для них это неприемлемо.
Он медленно поднялся из кресла. Его голос был глухим, но твердым:
– Значит, все идет к войне. Не к случайным нападениям, а к прямому столкновению.
Европа ищет повод. И если его нет, она его создаст.
***
Черное море шумело размеренно и спокойно, будто ничего не случилось в мире. Песчаный пляж был полон людей: семьи с детьми, эвакуированные из Новосибирска и Хабаровска, военные, которых отпустили на короткий отдых, женщины с колясками.
Слышался смех, крики чаек, плеск волн.
Пилоты сидели в стороне, под тенью навеса. Они держались вместе, но вели себя тихо, как будто все происходящее касалось их лишь самым краешком. Каждый из них все еще нес на плечах невидимую тяжесть – усталость, вину, память о товарищах, чьи машины не вернулись.
И все же воздух был другим. Соленый бриз разгонял смрад войны, солнце светило ласково, а небо здесь было чистым, без огненных следов боеголовок.
Рядом на песке дети играли в мяч. Один мальчишка, лет семи, неловко пнул слишком сильно, и мяч укатился прямо к ногам Артема. Он машинально поднял его и хотел бросить обратно, но ребенок уже подбежал.
– Дядя, спасибо! – выкрикнул он и, улыбнувшись, унесся назад к друзьям.
Артем задержал взгляд на детях. Он молчал, но уголки губ чуть дрогнули. Впервые за долгое время.
Чуть дальше пожилая женщина рассказывала соседке:
– Если бы не наши военные, не знаю, чтобы было… Все говорят: "Чудо, что Россия выстояла. А я думаю, не чудо. Люди у нас такие".
Соседка кивала и смахивала слезы, держа за руки двух девчонок.
Пилоты переглянулись. Никто не проронил слова, но каждый почувствовал – это было сказано и для них тоже.
Кирилл осторожно спустился к воде. Он долго стоял по колено в волнах, глядя на горизонт. В какой-то момент присел, дал морю омыть себя. Соленая вода обжигала кожу, но в этой боли было очищение. Словно что-то смывалось, уходило вместе с рябью.
Виктор и Павел устроились ближе к набережной, где играли музыканты.
Старенькая гитара, бубен, простые летние песни. Толпа подпевала, хлопала в ладоши. Виктор слушал, опустив голову, а потом вдруг тоже закачал в такт ногой. Павел усмехнулся, толкнул его в плечо, и напряжение в их взглядах впервые дало слабину.
Ирина сидела в шезлонге, обхватив колени руками. Она смотрела на людей, слушала их разговоры. В каждом, не только боль и потери, но и желание жить. Кто-то обсуждал, как будет восстанавливать дом. Кто-то мечтал вернуться на работу. Люди строили планы переехать вглубь страны, "начать с нуля". Ирина чувствовала, как внутри медленно оттаивает ледяной ком.
Ближе к вечеру на набережной зажгли фонари. Закатное солнце окрашивало море в алый цвет. Люди танцевали под простую музыку, смеялись, угощали друг друга. Здесь и сейчас продолжался праздник жизни, несмотря на произошедшее.
"Стрижи" растворились среди них. Никто не знал, кто они на самом деле. Никто не спрашивал. И это было правильно. Проект оставался тайной. Но здесь, на курорте, они видели – ради чего они выжигали самую суть себя, ведя бой даже не на пределе, за пределами выносливости организмов, меняя годы своей жизни на еще одну сбитую боеголовку или корабль инопланетян.
Чернота, засевшая в душе каждого, отступала. Она уходила не в одну секунду, но вместе с детским смехом, морским ветром, запахом шашлыка и винограда. С каждым вдохом становилось легче.
Они молчали, но каждый понимал: жизнь вернулась. И она стоит того, чтобы бороться за нее дальше.
Вечером в холле санатория, где работал большой экран, собрались люди. По новостям шел международный выпуск. Репортер говорил на французском, поверх звучал перевод:
– "Российские военные открыли огонь по мирным жителям Европы. Колонны, шедшие якобы с гуманитарной помощью, сопровождались бронетехникой. Свидетели утверждают, что руские первыми начали стрелять".
На экране – кадры с телефонных камер: бегущие люди, упавшие ящики, дымящиеся грузовики. Все подано так, будто именно Россия несла хаос. Внизу бегущая строка: "Москва использует катастрофу для военной экспансии".
В зале раздались возмущенные возгласы. Кто-то из эвакуированных буркнул:
– Врут! Я сам видел, как ваши спасатели нам еду давали!
Но телевизор продолжал, искажая все.
У Виктора налился кровью взгляд, а со стороны Паши послышался скрип зубов:
– Вот значит, как… Мы тут жопу рвали, а они – "агрессоры"!
Ирина выпрямилась:
– Мы все сделали правильно. Если бы не Сомов, горели бы наши города. А они все равно нашли бы повод. Но как же жаль обычных людей. Понятно, что политики, те еще сволочи первостатейные, которые все вывернут для себя. Только там же гибли и обычные люди, дети.
Кирилл откинулся на спинку кресла, выдохнул и впервые за дни сказал твердо:
– Я понял. Мы не виноваты. Мы сделали то, что должны. И мы спасли своих.
Артем кивнул.
– Европа просто ищет врага. Пусть. Теперь я знаю: приказ был правильный, а что касаемо детей, то ты, Ириша, вспомни Новосибирск, Хабаровск, Киев. Там тоже были дети. Много детей. Думай не о том, кого ты не спасла, думай вон о тех людях, что вокруг нас. Их ты спасти сумела. А вот те уроды, что сейчас поливают грязью тех, кто им помогает, должны получить по заслугам.
Чернота, засевшая глубоко внутри, словно получила выход. Негатив, что раньше был направлен на Сомова, переключился наружу – на тех, кто изворачивался и клеветал, вместо того чтобы благодарить.
– Я честно не понимаю, почему мы всегда стремимся спасти как можно больше чужих граждан, не дай бог оскорбить их, даже спасая им жизни? В ответ же получаем лишь обвинения и смерти наших солдат. Сколько это будет продолжаться? – Артем сжал подлокотники так, что побелели пальцы. – Я считаю, что надо раз и навсегда показать, мы сила. И не позволять вытирать о нас ноги. На удар ответить таким же ударом, а не извинениями.
Сергей усмехнулся.
– Какой ты кровожадный, оказывается.
– Кровожадный? Командир, ты считаешь это кровожадностью? Я считаю это справедливостью. Посмотри в историю: начиная со Второй мировой войны мы только и делали, что утирались. Нам устраивали геноцид? Мы в ответ кормили немецких женщин и детей. Русских жгли живьем на площади? В ответ мы несколько лет пытались минимизировать потери среди жителей, которые чуть ли не превозносили нацизм в качестве религии. И сейчас мы отправили помощь, а в ответ нас убивают, да еще при этом обвиняют нас. Может, хватит?
Сергей поднял руки вверх.
– Тише брат, я-то тут при чем? Что ты предлагаешь делать в этой ситуации? Бросить всех к чертям и не помогать? Или устроить встречный геноцид?
– Ни то ни другое. Надо просто всем показать, что нельзя трогать нас. И отвечать в стиле "Око за око". Вот чего я хочу. Когда мы рвали инопланетян, я был в своем праве. А уж после их подлянки с орбитальной бомбардировкой, я готов их планету зачистить напрочь. Как они попытались сделать с нашей.
Экран продолжал показывать чужую ложь, но пилоты смотрели уже спокойно. Им хватало того, что вокруг них на курорте смеялись дети. Только Артем еще временами хмурился.
Глава 13
Сергей сидел в ложементе "Стрижа", истребитель тихо вибрировал на тормозящих импульсах. Перед ним, за прозрачным куполом кабины, чернел силуэт "Карающего". Носитель не походил на корабль в привычном понимании – скорее на космическую гору, зависшую в пустоте. Полкилометра длины, корпус, уходящий в темноту, плоскости броневых плит, отдававших тусклым светом далеких звезд. Его очертания напоминали скальный массив, вырванный с Земли и брошенный в вакуум.
Глядя на это, невольно задержал дыхание. Он видел станции, даже китайские "Драконы" – тяжелые корабли, но здесь было другое. "Карающий" излучал не монументальность, а сдержанную угрозу. Не крепость для обороны, а кулак для удара.
На частоте диспетчерского канала раздался ровный голос:
– Викинг, ЦУ "Карающего" на связи. Подтверждаю идентификацию. Добро пожаловать на борт. Снижение к ангару под номером три.
Сергей кивнул, будто диспетчер мог его видеть, и спохватившись, подтвердил получение посадочных ворот, после чего мягко увел истребитель вниз. Под брюхом носителя открылись створки ангара. Внутри вспыхнули направляющие огни, обозначая путь.
Взлетно-посадочный отсек оказался небольшим, лишь вдвое превышая размеры истребителя. Но когда спустя полминуты он выкатился в ангар, то впечатлился. Пространство тянулось на сотни метров, словно внутри корабля разместили целый аэродром. Металлические фермы уходили ввысь, откуда свисали краны, цепи, кабели. Внизу суетились люди в техкомбинезонах: кто-то махал световыми жезлами, направляя машины на стоянки, кто-то катил тележки с боекомплектом.
Автоматика подвела "Стриж" Сергея на отмеченную площадку. Шасси коснулись стояночного захвата, и вибрация стихла. Купол кабины мягко отъехал назад, и вместе с потоком переработанного воздуха в лицо ударил запах масла, озона и перегретого металла. Здесь пахло работой, пахло войной.
На соседних позициях уже стояли его истребители. Техники суетились вокруг машин, проверяли обшивку, подключали кабели к энергоблокам. Несколько пилотов заметили Сергея, подняли головы. Никто не стал кричать или махать руками. Короткий взгляд, легкий кивок – этого было достаточно. Они прошли слишком многое, чтобы выражать эмоции по-другому.
К нему подошел офицер в темно-синей форме с нашивкой Капитана первого ранга и эмблемой носителя. Строгий взгляд, выправка, уверенные шаги.
– Капитан Аркадий Трофимов, командир "Карающего", – представился он коротко. – Ваша эскадрилья теперь официально входит в состав авиакрыла корабля.
Голос звучал без излишнего пафоса, но в нем ощущалась твердость человека, привыкшего командовать сотнями.
– Капитан, – Сергей кивнул. – "Стрижи" готовы к боевым вылетам.
Трофимов задержал взгляд на его истребителе. Обгоревшие кромки крыльев, царапины на обшивке, следы ремонта. Машина выглядела так, словно только что вырвалась из ада.
– Я вижу, – тихо сказал он. – Хорошо, что такие машины и такие люди теперь у нас.
Он отдал короткий знак адъютанту и повернулся к Сергею:
– Проведу вас к штабу. Заодно познакомитесь с внутренней организацией.
Они пошли по коридорам.
"Карающий" изнутри походил на подземный город. Широкие тоннели с кабельными магистралями и рельсовыми платформами, по которым катили контейнеры. Жилые секции – длинные ряды дверей с одинаковыми номерами. В медицинском блоке Сергей заметил группу курсантов – тех самых, кто участвовал в перехватах. Молодые лица, в которых смешивались усталость и гордость.
Дальше был центр управления – просторный зал с многоуровневыми консолями, экраны с потоками данных, радисты, сидящие за терминалами, сосредоточенные и молчаливые, словно монахи за молитвой.
– Здесь сердце корабля, – сказал капитан. – Связь, координация, приказы. Вам, капитан Ников, сюда часто придется наведываться.
Сергей лишь кивнул. Для него это все было новой реальностью. Он понимал: теперь "Стрижи" – не экспериментальный отряд проекта "Периметр", а часть флота, часть системы. Ответственность росла. После знакомства с офицерским составом он отправился в расположение своего состава в сопровождении все того же адъютанта командира корабля. По пути они миновали тренировочный зал. Внутри пилоты сидели в симуляторах, их кабины светились экранами, словно аквариумы.
– Здесь вы можете держать форму. Даже во время полета, – пояснил Трофимов.
Они остановились у смотрового иллюминатора. За толщей стекла, висел черный космос, а в нем – крошечные огни. Тишина, вечность. Сергей посмотрел туда и почувствовал тяжесть на плечах: не усталость, а ответственность. Впереди был новый фронт, новая война, и именно здесь, на "Карающем", она начнется.
***
Сначала пришел крик в наушниках:
– "Множественные Контакты, высота десять тысяч! Это "Миражи"!"
Сергей узнавал голос – Орлов. И в этот момент поле зрения вынырнули десятки силуэтов, растущих с каждой секундой. Французские истребители вели плотный огонь, а за ними – еще одна волна.
– Курсантам держаться в центре! Прикрываем! – приказал Сергей, но эфир заглушили крики.
Кто-то из новичков слишком резко ушел в сторону, и на него сразу легли три ракеты. Щит вспыхнул и погас, корпус "Стрижа" разорвался искрами.
– Минус один! – короткий, сдавленный доклад.
Вокруг все смешалось: красные маркеры целей, вспышки снарядов, трассы, уходящие к товарищам. Сергей дергал штурвал, отстреливался, ловил на прицел противника, но против десятков машин их группа была слишком мала.
– Щит на нуле!
– Прикрой!
– Меня ведут, ухожу!
Голоса, выстрелы, перегрузки – все сливалось в хаос. Он видел, как один из курсантов не справился с маневром, ушел под огонь сразу нескольких преследователей. Щит рухнул, корпус вспыхнул. В кабине Сергея запищала система предупреждения: "энергия – критический уровень".
Еще вспышка. Кто-то закричал и связь оборвалась. Сергей рванулся вперед – и проснулся.
Металлические стены новой каюты дрожали от ровного гула реактора "Карающего". Он лежал на спине, мокрый от пота, сердце колотилось так, будто все еще сидел в кабине. Он поднялся, сел на край койки. Вдох. Выдох. Все в прошлом. Но разве оно уходит? Перед глазами еще стояли лица тех, кто не вернулся.
Он вспомнил начало. Тогда еще никто не верил, что гуманитарные конвои станут мишенью. Первые нападения были как удар в спину – камни, толпы, а потом уже и военные подразделения, которые били прицельно. Москва не могла отступить. Пришел приказ: "идти до конца".
Так и началась та война, которая теперь снилась ему ночами. Тогда армия огромным катком прошлась по Европе. И не в обычном стиле русских, а не щадя никого. На каждый удар давался соразмерный ответ. А когда начали вязнуть в боях, подключили "Стрижей". Их задачей было получение превосходства в небе. И поначалу все так и шло, шесть "Стрижей" рвали десятки самолетов противника. Но вскоре те начали собираться в армады числом более сотни машин, и тогда стало жарко. Командованию пришлось вводить в строй тех курсантов, которых они обучали перед атакой пришельцев, но опыта они не имели. А в воздушной мясорубке сотен машин начали случаться потери. Молодые парни гибли несмотря на превосходство в технике. И теперь они снились Сергею.
***
Ангары "Карающего" тянулись вдоль центральной оси корабля, уходя куда-то ввысь на метров пятнадцать. Ряды посадочных боксов, аккуратно встроенные в металлические стены, горели мягким светом технических огней. В каждом отсеке стоял "Стриж" – новые машины, сияющие матовыми панелями, с обновленными силовыми обводами и эмиттерами щитов. Запах свежего металла и изоляции еще держался в воздухе – техника только что прошла испытания, и все вокруг казалось слишком чистым, непривычным после месяцев войны.
Пилоты шли по галерее, наблюдая за тем, как техники возились вокруг машин. Кто-то подключал кабели к системам энергопитания, кто-то проверял стыковочные узлы, кто-то вел руками по обшивке, будто гладил живое существо.
– Чистенькие, новые, – пробормотал Тень прищурившись. – Даже жалко будет первый царапать.
– Ага, – отозвался Шквал. – Ты еще вспомни, как мы прошлые "Стрижи" на коленке чинили, когда не могли на базу вернуться, неделями сидели по старым аэродромам, запчастей не хватало и техников не было от слова совсем. Вот где была романтика.
Они засмеялись, но смех вышел глухим, сдавленным. Тень шел молча, только иногда поглядывал на сияющие корпуса и чувствовал, как внутри что-то поджимается: все это слишком похоже на начало нового этапа – и никто не знал, куда он выведет.
В другом конце ангара толпились новые лица – молодые пилоты, недавно переведенные в авиакрыло. Они переглядывались между собой, старались не слишком явно смотреть в сторону ветеранов, но все равно глаза то и дело скользили по ним. В их взглядах было что-то из школьного: смесь страха и восторга.
– Видишь, как смотрят? – негромко сказала Буря, заметив их. – Для них мы будто из легенды вышли.
– Легенды… – Фантом усмехнулся, но взгляд у него потемнел. – Легенды, у которых половина друзей в земле.
Повисла тишина. Каждый на мгновение вспомнил тех, кого не хватало рядом.
– Хватит, – резко сказал Орел, командирский голос сразу вернул их в настоящее. – Мы живы. Мы нужны. А эти… – он кивнул на молодых, – они должны верить, что и у них есть шанс.
Они двинулись дальше по галерее, и вскоре коридоры ангара сменились жилым блоком. Металлические стены там были обшиты светлыми панелями, двери кают расположились ровными рядами. Каждому – своя, пусть и тесная, но с койкой, столиком и экраном связи. В коридоре пахло краской и новой мебелью.
– Даже уютно, – заметил Шквал. – После тех казарм на полигонах – как отель.
– Это потому что мы еще не начали рейды, – тихо ответила Буря. – Подождите пару месяцев, стены будут пропитаны потом и гарью, и тогда станет по-настоящему "домом".
Они остановились в небольшом рекреационном отсеке. Там, за прозрачным иллюминатором, тянулась черная пустота, разрезанная светом далеких звезд. Ветераны замолчали, каждый вглядывался в темноту по-своему: кто-то искал там покой, кто-то предвестие новой беды.
– Ну что, командир, – нарушил тишину Фантом, обращаясь к Викингу, – как думаешь, долго нам дадут отдыхать?
– Недолго, – ответил тот. – Уж слишком быстро нас снова собрали.
И все это понимали. Новый дом был готов – но в нем не было ощущения безопасности. Только ожидание грядущего.
***
На "Карающем" они провели уже более двух недель, устраивая ежедневные тренировки в пустоте.
– "Стрижи", внимание, – голос Сергея разнесся по каналу. – Работаем парами.
Порядок стандартный: я с Бурей, Зимин со Шквалом, Орлов с Лебедевым. Задача – перехват и удержание инициативы. Без фокусов, но максимально приближено к реальности.
– Принял! – отозвался Орлов.
– Принял, – глухо добавил Лебедев.
– Приняли, – протянул Зимин, но сразу же добавил. – Слушай, командир, а можно я с Ирой? Ну, чисто для равновесия красоты в кадре.
– Тебе с Ирой только в ЗАГС можно, – немедленно отрезала она. – Но и там я в первый же день подам на развод.
– Эх, холодное сердце, – вздохнул Зимин. – Снова обречен страдать с этим мрачным гением – Шквалом.
– Меньше слов, больше дела, – сухо отозвался Семенов.
– Слышали, да? – оживился Зимин. – Даже когда он ругается, звучит как инструкция по эксплуатации.
– Заткнись и готовься, – оборвал его Сергей. – На счет три. Раз. Два. Три!
Истребители сорвались с мест, расходясь в разные стороны, словно хищники перед схваткой.
Через три минуты, выйдя на позицию, Сергей повел свой "Стриж" в крутой разворот, Ира держалась чуть выше, готовая прикрывать. В мониторе вспыхнули метки противников. Первым наперехват пошла пара Зимин – Семенов.
– Командир, иду в лоб, – донесся голос Шквала.
– Иди, – спокойно сказал Сергей. – Ира, готовься.
– Уже держу на прицеле, – отозвалась она.
Через пару секунд Зимин со всей наглостью "врезался" в их сектор.
– Та-дам! – радостно крикнул он. – Вот он я, красавец! Ловите меня полностью!
– Ловлю, – коротко сказала Ира, и ее система прицеливания мгновенно "схватила" Зимина.
– Что за подстава?! – возмутился он. – Я только вышел – и уже сбит? Так не играют!
– Так воюют, – хладнокровно пояснила она. – У тебя слишком предсказуемый заход.
– Я, может, душу вкладываю! – начал жаловаться Зимин. – А она: "Сбит, до свидания". Вот и попробуй после этого строить отношения.
– Ты бы сначала научился летать, – подколола Ира.
– Вот именно, – буркнул Шквал. – Из-за твоих фокусов мы уже "мертвые".
– О, ну спасибо за поддержку, – язвительно бросил Зимин. – Я-то думал, мы пара!
Сергей усмехнулся краем губ, но вслух сказал строго:
– Следующий заход. Орлов, Лебедев, на меня.
Пара Орлов – Лебедев зашла снизу, стараясь обойти дугой. Орлов резкими движениями пытался сбить с толку Сергея, и заставить его совершить ошибку.
– Ну, Шквал, красавец, – отметил Сергей. – Ира, держим дистанцию.
– Принято, – она уже выцеливала Лебедева.
– Только не говори, что я снова "мертвый", – вклинился Зимин. – Я только вошел во вкус.
– Ты даже вкуса не знаешь, – хмыкнула Ира.
– Я знаю вкус победы! Правда, исключительно во сне, – Зимин ухмыльнулся и рванул на перехват Орлова.
Но через секунду экран мигнул красным: условное поражение.
– Что?! – Взвыл он. – Гром, ты что, читер? Как ты меня так быстро снял?
– Ты сам подставился, – спокойно сказал Лебедев. – Заходил слишком прямолинейно.
– Я, прямой человек! – Гордо заявил Зимин. – Не то что некоторые…
– Прямой в землю, – парировала Ира.
Следующие минуты превратились в постоянные "смерти" для Зимина. Он только и успевал каждый раз громко возмутиться, а Ира – снова быстро его прибивала.
– Да что ж за карма у меня! – Вопил он, когда снова загорелся красный индикатор. – Командир, ну давай ты с меня снимешь проклятие!
– Я тебе тренировки могу только добавить, – отрезал Сергей. – А потом будешь неделю отчеты заполнять вместо полетов.
– Нет, только не это! – притворно завыл Зимин. – Лучше пусть меня еще раз Ира собьет!
– С радостью, – ответила она и снова "щелкнула" его на экране.
В это время зазвучал голос диспетчера по выделенному каналу:
– Говорит ЦУ "Карающего", Викингу поступило предписание: явиться на базу периметра.
– Викинг на связи. Информацию принял, – и уже в канал эскадрильи сказал. – Буря, за старшую. Тренировку не прерывать.
– Командир, что-то случилось? – Послышался встревоженный голос Бури. – Не припомню, чтобы так срочно дергали.
– Ого! Похоже, командир попал, на прицел к нашей Буре, – вклинился в разговор неугомонный Тень.
– Тень, заткнись, – привычно оборвала его Ира.
– Тень заткнулся, тем более мне тоже интересно, что случилось такого, что нашего командира дернули так непредсказуемо, – не полез за словом в карман Зимин.
– Отставить треп, я сам не знаю, вот слетаю, и все станет ясно, пока понятно лишь одно, раз не всех нас дернули, то это не боевой вылет. Остальное будет ясно по прилету.
После чего Сергей взял курс на Землю, и его "Стриж" начал стремительно растворяться в темноте по мере удаления от места тренировки. Эскадрилья осталась далеко позади, и уже через полчаса шум переговоров сменился полной тишиной. В наушниках – только редкие сигналы приборов и собственное дыхание.
Чернота космоса тянулась во все стороны, и "Стриж" казался в ней слишком маленьким. Сергей машинально проверил показания, хотя знал, что автоматика справится и без него. Старую привычку не вытравить: только контроль давал чувство покоя.
Он откинулся в ложементе, глядя, как вдали медленно разгорается голубой шар Земли. За прошедший год привычка летать в пустоте стала частью его самого, но сегодня в груди было какое-то странное ощущение – словно не рутинное поручение ждет его на полигоне, а нечто большее.
Сергей чуть усмехнулся своим мыслям.
– Слишком много фантазии, – пробормотал он вполголоса и снова переключил внимание на приборы.
Прилет на базу был уже настолько привычным делом, что прошел полностью на автомате, не откладываясь в памяти. Посадив "Стриж" на свое стандартное место, Сергей хотел уже направиться прямо в штаб, но его ждал сюрприз. Едва он вылез из машины, увидел знакомую рыжеволосую фигуру, которая стояла около выхода из ангара. Сергей даже головой мотнул, пытаясь отогнать видение. Только вот видение не хотело отгоняться, а наоборот, пошло ему навстречу.
– Анна? – Удивленно спросил он. – Рад тебя видеть. Как ты здесь оказалась? Как твое здоровье?
– Здравствуй, Сергей. Я тоже рада тебя видеть. Спасибо, что спросил про здоровье, с ним все в полном порядке.
Анна подошла вплотную и вгляделась в Сергея.
– А ты изменился, постарел как будто, хотя прошло всего год. И седина вон появилась.
– Устал просто, вот и показалось тебе, – отмахнулся он. – Ты извини, мне сейчас надо в штаб, а после мы можем встретиться и поговорим, что скажешь?
– Не надо тебе в штаб, это я вызвала тебя. У меня для тебя сюрприз. – Анна отступила на шаг назад. – Так что не беспокойся, время поговорить у нас есть. Тем более что вызов напрямую связан с разговорами.
– Ты? – Еще больше удивился Ников. – В смысле? Что-то я не понимаю.
– Все просто, я сейчас в отделе у Ясинского.
– Черт, я совсем запутался, нам же сообщили, что ты выписалась из госпиталя и тебя комиссовали по состоянию здоровья.
– Вам немножко соврали по моей просьбе. Пойдем поговорим, я тебе все расскажу.
Все еще находясь в ступоре, Сергей двинулся за пошедшей на выход Валькирией. На удивление, его повели не в штаб, а в сторону столовой для офицеров.
Войдя в столовую, Анна заняла столик, за которым часто сидел сам Сергей в бытность базирования на полигоне.
– Ты садись, в ногах правды нет, разговор будет долгий, а потом мы снова прогуляемся.
– Хорошо, – Сергей присел за столик. – Расскажи, как так получилось, что ты можешь вызвать капитана ВКС к себе? Что вообще произошло за этот год и почему нам сообщили неверную информацию о тебе?
– Я понимаю, что вопросов очень много, – Анна вздохнула. – Терпение товарищ капитан, я все расскажу. Но я долго ждала тебя и очень хочу покушать, сейчас сделаю заказ, и мы продолжим.
Сергей вынужден был подождать, пока Анна выберет и сделает заказ. После ухода официантки, Аня посмотрела на Никова и, коротко выдохнув, начала говорить.
– Помнишь, когда я очнулась, вы с Ирой сидели около палаты? Я так обрадовалась тогда. Хотя совершенно не помнила, как там оказалась.
– Помню, конечно. Ты пробыла в коме целую неделю. Мы все очень волновались.
– Спасибо. Я ценю это, правда. Вот только то, что я узнала дальше, меня просто шокировало: инопланетяне, атака, бой, бомбардировка планеты. А я все это пропустил и подвела вас. Я хотела быть рядом с вами, а получилось, что просто была бревном бесчувственным, валялась на койке, пока вы там сражались и умирали. Это было очень тяжело принять, и когда ко мне после вас пришел Иван Михайлович, и рассказал, что мой интерфейс вступил в конфликт с моим же мозгом и чуть не убил, я уже даже почти не расстроилась. Но вот новость о том, что больше я не смогу летать, меня доконала. Депрессия, которая обрушилась на меня, была всепоглощающей. Ты знал, что мои родители очень обеспеченные люди?
– Да, я читал твое личное дело.
– Ну тогда ты должен был прочитать, что я назло им пошла в академию ВКС, я не хотела быть моделью, как того хотели родители, особенно мама. Я хотела показать, что кроме моей внешности, у меня есть что показать миру. И у меня получилось, я прошла обучение, стала неплохим пилотом. Я честно служила после обучения, благо, что почти не случалось такого, чтобы ко мне приставали отцы командиры. Но все же полностью от такого уйти у меня не получилось. В один прекрасный, в кавычках, момент, ко мне начал подкатывать замполит полка. Товарищ подполковник, веселый дядя за полтинник, он почему-то решил, что я просто мечтаю оказаться у него в койке. Уж сколько раз я пыталась объяснить ему, что меня это не прельщает и не подсчитать. Как то вызвал он меня в свой кабинет и внаглую полез под юбку. В ответ я вырубила его и написала заявление особисту. Как итог, началась просто травля. И как бы мне этого ни хотелось, пришлось обратиться за помощью к папе. Папа сначала хотел сровнять с землей все командование части, но я уговорила его не делать этого. И он устроил мой перевод в проект Периметр.
Анна замолчала, собираясь с мыслями. И за столом повисло неловкое молчание. Сергей просто не знал, как реагировать на случайную исповедь красивой девушки. Не такого он ожидал от полета на Землю. К счастью, в этот момент принесли заказ, и Аня, отвлеклась на еду, периодически искоса поглядывая на сидевшего напротив Сергея.
– Ты не подумай, что я тебе душу изливаю, – сказала она. – Просто это вводная часть, чтобы ты лучше понял мои мотивы. Мне нравилось в "Стрижах".
Никова царапнула фраза: у вас. Но он промолчал. Давая девушке возможность закончить свою мысль.
– Да и летать мне нравилось. Это было то, чего я добилась сама, без внешности. И когда Иван Михайлович сказал, что летать больше я не смогу, мне стало очень плохо. А тут, как назло, вас еще куда-то отправили, в общем, я просто рыдала на больничной койке в госпитале, жалея себя дуру. И вот в этот момент Иван Михайлович пришел ко мне во второй раз. И не просто так. А с предложением. Он предложил мне поставить новый интерфейс. Но не простой, как у вас, а с уклоном в анализ и обработку информации. Он также предупредил, что это не поможет мне вернуться в эскадрилью, но у него есть для меня место в научном отделе. Честно говоря, я даже не думала. Согласилась, едва он закончил говорить. Ведь на тот момент я уже практически похоронила себя.
– А зачем было врать, что тебя комиссовали? – Не удержался Сергей.
– Да сглупила я просто, не хотела, чтобы вы жалели меня. Вот и попросила Ясинского вам так сказать.
– Хорошо, я уже понял, что с тобой произошло, и, что, ты теперь у научников, но как это связано с моим вызовом сюда?
– Напрямую, товарищ капитан. Кстати, я поздравляю с повышением. Тебе идет.
– Бог с ним, с повышением, это просто формальность. Мне кажется, ты увиливаешь от ответа.
– Не увиливаю, а тяну время. Этот сюрприз мы готовили почти год. Вот ответь мне на пару вопросов, и я все покажу.
– Какие еще вопросы? – Начал раздражаться Ников.
– Вопросы простые, и ответить тебе на них будет легко. Первый вопрос: как тебе было удобно летать на "Стриже" во время боя с пришельцами и одновременно стрелять?
– Что? – Оторопел Сергей. – А это здесь причем?
– А притом, ответь на вопрос.
– Ну ладно, будь, по-твоему. На дальних и средних дистанциях все нормально, время ответа противника укладывалось во время нашей реакции, но на дистанции клинча, больше внимания приходилось уделять полету, а не стрельбе, да и эффективность наших пушек оказалась меньше ожидаемого.
– Пушки у вас нормальные, а вот сложность высокоманевренного боя на коротких дистанциях, превысила возможности вашего мозга и нейроинтерфейса. Поэтому было тяжело и летать, и стрелять одновременно. Наша команда проанализировала все данные того боя. И результат анализа ждет тебя в семнадцатом ангаре, спасибо, что подождал пока, я поем. Теперь можно идти показывать тебе сюрприз.
И она, поднявшись из-за стола, отправилась на выход, даже не проверив, идет ли он за ней. А он пошел, ибо что ему еще оставалось, этот странный прилет на базу и не думал прекращать подкидывать ему задачки, и надо дождаться хоть его логического завершения. Пока Сергей размышлял, они пришли к указанному ангару, Анна, открыв небольшую, боковую дверь, вошла внутрь и, наконец, соизволив обернуться, поманила его к себе. Сергей, вздохнув, последовал за ней в полумрак огромного ангара, в одном из которых находились "Стрижи" в свое время. Атмосфера навевала воспоминания о начале пути в проекте, но он отогнал от себя эти воспоминания. Вряд ли Анна привела его сюда за ностальгией. Войдя, он увидел силуэт машины, накрытой тканью, но на "Стрижа"это было не похоже. Слишком большой, и обводы, скрытые тканью, не совпадали со "Стрижем". Уж, что-что, а свою машину он изучил до последнего винтика во время сражений в Европе. Там не оставалось другого выхода, не всегда у них получалось вернуться на базу и отдать машины техникам. Ну и, естественно, пилоты наловчились проводить ТО и мелкий ремонт самостоятельно. Так что силуэт "Стрижа"он бы узнал под любой маскировкой.
– Что это? – Спросил Сергей, у Анны, стоявшей рядом с довольной улыбкой.
– А это, товарищ капитан Ников, и есть результат анализа боя, результат работы нашего отдела и не только, и твой сюрприз. – она протянула руку к пульту управления лебедкой и нажала на кнопку. Ткань, закрывающая машину, поехала вверх, открывая ее очертания.
– Представляю тебе новый аэрокосмический корабль москитного флота: "Ворон".
Глава 14
Сергей молчал. Он сделал несколько шагов вперед, обходя машину по дуге. Каждое движение открывало новые детали: рельефный бронекорпус, утопленные щели охлаждения, крепления для технических систем. И главное – кабина, заметно крупнее, чем у "Стрижа".
– Экипаж – два человека, – пояснила Анна, заметив его взгляд. – Пилот и стрелок. Пилот отвечает за управление и тактику боя, стрелок – за вооружение и сопровождение целей.
Сергей присвистнул.
– То есть разделение функций?
– Именно. Мы проанализировали данные боя. Основная проблема "Стрижей" в том, что пилот был перегружен. Даже с нейроинтерфейсом мозг не выдерживает, когда нужно одновременно вести маневр и вести огонь. Да, вы справились, но цена? Потери – колоссальные.
– Потери были не из-за этого, – нахмурился Сергей. – Потери были потому, что мы оказались в мясорубке, к которой никто не был готов.
– И это тоже, – спокойно согласилась Анна. – Но цифры упрямы. На близких дистанциях эффективность стрельбы падала на сорок процентов. Вы просто физически не успевали. Поэтому "Ворон" создан так, чтобы исключить эту проблему.
Она подошла ближе к машине и положила ладонь на темный металл, словно представляла его как живое существо.
– Четыре крыла несут по три пусковых блока. Двенадцать ракет здесь, еще двенадцать – внутри корпуса. И самое главное: встроенная система перезарядки. В бою стрелок может перегнать новые ракеты на крылья по конвейеру. То есть машина не становится бесполезной после первого залпа.
– Двадцать четыре ракеты, – пробормотал Сергей, обводя глазами крепления.
– Да у "Стрижа" всего восемь.
– Вот именно, – в голосе Анны прозвучала гордость. – И не забудь про турель с гауссовой пушкой. Она управляется стрелком отдельно от пилота. Вы получите полноценную огневую поддержку.
Сергей снова обошел машину. Теперь он остановился у кабины, заглядывая внутрь через прозрачный купол. Там были два кресла – одно за другим, заднее было чуть приподнято относительно первого. Перед пилотом – привычная панель управления, расширенная, но логичная. Перед стрелком – целая стена экранов и тактических пультов.
– И как это все работать будет? – спросил он. – У нас нет подготовленных стрелков.
– Будут, – ответила Анна. – Мы уже готовим программу. Ясинский настоял.
Через месяц первые выпускники будут готовы к полетам.
Сергей молчал еще несколько секунд, потом покачал головой.
– Машина хорошая. Сильная. Но я не поменяю "Стрижа" на это чудовище.
Анна прищурилась.
– Почему?
– Потому что "Стриж" является подобием меня. Одиночка, быстрая, гибкая. А здесь… все слишком громоздко. Слишком много людей, слишком много систем. Ты же знаешь, как это бывает: пока стрелок поймет пилота, пока пилот отдаст команду… в ближнем бою на это нет времени.
– Именно поэтому и нужен экипаж, – возразила Анна. – Один человек не успевает. А два – успеют.
– Или будут мешать друг другу. – Сергей улыбнулся краем губ. – Я видел, как это бывает. Новичок за штурвалом – и половина отряда вынуждена его прикрывать. А здесь к новичку еще и стрелка посадят. Это катастрофа.
– Не катастрофа, – спокойно сказала Анна. – А новый этап. Вы уже доказали, что москитный флот может сражаться. Но теперь пришло время следующего шага.
"Ворон" – это не замена "Стрижу". Это дополнение. Новое звено в структуре.
Она сделала паузу, давая ему переварить услышанное.
– Мы планируем поставить в строй пятьдесят таких машин. Первая партия будет готова через неделю.
Сергей вздохнул.
– Быстро вы работаете.
– Время не ждет, – отрезала Анна. – Ты сам знаешь, что следующая атака – вопрос не "если", а "когда". И когда она начнется, нам нужно будет все. "Стрижи", "Вороны", корветы, эсминцы. Все, что только возможно.
Сергей замолчал. Он снова посмотрел на машину. На этот раз взгляд задержался дольше: он пытался представить ее в бою. Как она выходит на рубеж атаки. Как ракеты уходят одна за другой. Как турель бьет по противнику, прикрывая маневр.
Это было сильно. Но в глубине души он все равно чувствовал холодное отторжение.
– "Ворон" хороший, – сказал он, наконец. – Но я не сяду в него. Пусть новые пилоты садятся. Пусть привыкают к экипажу. Мы же должны знать, как применять их в бою. Старые схемы здесь не подойдут.
Анна улыбнулась.
– Я и не заставляю тебя. Ты нужен там, где ты есть. Но знай: "Ворон" станет частью флота. И когда придет час – он будет рядом.
Она говорила спокойно, но в ее глазах горел огонь. Сергей вдруг понял: для нее эта машина – больше, чем просто проект. Это был ее способ остаться в строю, ее продолжение, ее "боевой полет", только на другом уровне. И впервые за все время встречи он позволил себе улыбнуться по-настоящему.
– Ну что ж, Валькирия, – тихо сказал он. – Покажи, как твой "Ворон" летает.
– С удовольствием. – Анна улыбнулась в ответ.
***
Вечером по корабельному времени, Сергей собрал свой первый состав, в кают-компании.
– Ну что, народ, есть у меня для вас новости, и новости интересные. Первая новость о том, что Валькирия не комиссована, она теперь работает с Ясинским. Вторая новость, она работает плодотворно, сегодня мне Валькирия представила новый корабль. Называется "Ворон", тип штурмовик. Из основного, экипаж два человека, отдельно пилот, отдельно бортстрелок. Вооружение две дюжины ракет плюс турель на верхней части. Еще одна новость в том, что через неделю на носитель придет первая партия "Воронов". Я уже предупредил, что мы не пересядем со "Стрижей", но вот подготовить тактику использования "Воронов" совместно со "Стрижами", мы должны. И я именно говорю, что мы, а не я. Так что впрягайтесь, господа.
***
Центр управления корабля "Карающий" находился на верхнем ярусе носителя – огромного, как город, монстра, в сердце которого билось управление сотнями систем. Сергей шагал по коридорам, чувствуя за спиной шаги других пилотов. Их всех вызвали, значит, разговор будет серьезный.
– Ну что, командир, – буркнул Зимин, поправляя комбинезон. – Опять нам объяснят, что мы не так воюем, и что ученые умнее.
– А ты хотел? – усмехнулся Лебедев. – Чтобы они сказали: "Спасибо, ребята, держите отпуск на полгода"?
– Было бы неплохо, – парировал Зимин. – Я бы на пляж слетал.
– Ты на пляж? – хмыкнула Ирина. – Да ты сгоришь на солнце, как метеор в атмосфере, моль бледная.
Смех разрядил напряжение, но ненадолго. Когда двери штаба разошлись в стороны, все сразу перешли на серьезный лад.
Зал штаба "Карающего" был похож на купол управления орбитальной станции. Огромные проекции висели в воздухе: схемы, карты, динамика движения кораблей. В центре, за длинным столом, сидел капитан носителя – сухощавый мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и холодным взглядом. Его форма сидела идеально, а голос, когда он поднял глаза на вошедших, прозвучал резким металлом:
– Пилоты, проходите. Садитесь.
На противоположной стене ожил экран. Секунду помех – и появилось лицо генерала Сомова. Усталое, суровое, с резкими складками у глаз. Он выглядел так, будто спал по три часа в сутки и пил вместо воды кофе.
– Товарищи, – начал Сомов. – Ситуация требует откровенного разговора.
Европа стала ареной, на которой мы доказали – Россия способна не только защищаться, но и наступать. Но это только начало. Впереди космос.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.
– В течение года мы создали основу космических сил. "Стрижи" стали символом. Но мы идем дальше. Носители больше не будут просто базами. Они станут самостоятельными центрами силы. Авиакрылья, которые будут постоянно находиться на борту. Постоянные экипажи, постоянные задачи.
Сергей почувствовал, как рядом Ира напряглась. До этого момента они были ударной эскадрильей, но каждый раз возвращались на Землю, к базам, к аэродромам.
Теперь же речь шла о новой войне – войне в пустоте, без земли под ногами.
– Постоянные авиакрылья? – Переспросил Буря. – То есть мы не будем возвращаться на планету?
– Верно, – подтвердил капитан носителя. – Вы будете жить и служить на корабле. Носитель станет вашим домом.
Зимин хмыкнул:
– Отлично. А у нас тут, между прочим, и столовая не хуже, и койки удобные. Что еще нужно пилоту для счастья?
– Меньше разговоров, балабол – одернул его Сомов. – Вопрос серьезный.
Сергей поднял руку:
– Разрешите вопрос. Что именно изменится для нас, кроме места дислокации? Изменится все, – жестко сказал генерал. – Война в Европе показала, что вы способны действовать в изоляции, принимать решения самостоятельно. Теперь масштаб другой. Мы строим новые поселения – на Марсе, Каллисто, Титане. Выносим добычу ресурсов в пояс астероидов. И все это надо защищать.
На экране вспыхнули схемы – линии снабжения, маршруты, базы. Красные зоны показывали уязвимости.
– Враг не дремлет, – продолжил Сомов. – Первый удар был пробой пера.
Второй – будет мощнее. Мы должны быть готовы к нему. Россия формирует три авиакрыла для носителей. Ваше – первое. "Карающий" становится флагманом.
В зале повисла тишина.
– То есть, – протянул Сергей, – теперь у нас не просто эскадрилья, а полноценное авиакрыло?
– Верно, капитан. – Сомов кивнул. – Вы командир эскадрильи "Стрижи", но со временем будете отвечать и за новые типы машин.
Анна, стоявшая чуть в стороне, добавила:
– В том числе за "Воронов".
Сергей поиграл желваками. Он еще не переварил ее презентацию, а ему сразу ответственность за новые машины и зеленые экипажи навешивают.
– Позвольте, товарищ генерал, – вмешался Лебедев. – А кто будет решать, какие машины в каких задачах использовать? У нас уже есть отработанные схемы для "Стрижей". Если мы начнем мешать разные типы, это может ударить по эффективности.
– Вопрос справедливый, – сказал капитан носителя. – Именно поэтому вы здесь. Опытные пилоты нужны, чтобы обкатать новые системы. "Вороны" пойдут в бой только после ваших рекомендаций.
Сергей нахмурился:
– Тогда я скажу прямо. "Стриж" остается незаменимым для ближнего боя. Маневренность, скорость реакции, привычка пилота – все это делает его эффективным. Но "Ворон" – это другое. Он требует времени, требует новых тактик.
– Согласна, – спокойно кивнула Анна. – Но у нас есть время. Первый серийный выпуск практически готов. Пятьдесят машин. Экипажи можно готовить параллельно.
Зимин фыркнул:
– Пятьдесят? Да это целый зоопарк. Мы же утонем в этих железках.
– Если утонешь, – парировала Ира, – значит, руки кривые.
Сомов оборвал спор:
– Хватит. Никто не говорит, что завтра вас всех пересадят на новые машины. Но мы должны быть готовы. Враг не будет ждать, пока вы освоитесь.
Разговор продолжался больше двух часов. Вопросы сыпались один за другим: снабжение, ремонт, взаимодействие с флотом, распределение обязанностей. Каждый пилот высказался.
Капитан носителя подвел итог:
– С этого дня, вы основа первого авиакрыла. Ваш дом – "Карающий". Ваши задачи – защита колоний и орбитальных объектов. Ваши инструменты – "Стрижи", "Вороны" и все, что мы дадим сверху. Привыкайте.
Экран мигнул и лицо Сомова исчезло. Зал снова наполнился привычными звуками оборудования.
Когда они вышли в коридор, Зимин первым нарушил молчание:
– Ну что, господа космонавты, кажется, теперь мы официально жильцы этой коробки.
Кто первый займет лучшее место в каюте?
– Ты займешь место у мусоропровода, – сказала Ира.
– Главное, чтобы кормежка осталась, – не унимался он. – Я ради их борща готов на все.
– Тебе бы только жрать, – хмыкнул Лебедев. – А нам теперь думать, как с этими "Воронами" летать.
Сергей шел молча. Он понимал: момент переломный. Теперь все будет иначе.
Европа осталась позади. Впереди – космос.
А через три дня их отправили на сопровождение каравана грузовиков к поясу астероидов, там решили увеличивать добычу и потребовались новые добывающие модули для станции.
Караван из шести массивных грузовых кораблей медленно покидал орбиту Марса, унося в своем чреве тысячи тонн металлоконструкций, генераторов, модулей жизнеобеспечения. Все это предназначалось для строительства крупной базы по добыче в поясе астероидов. Там среди серых громад, вскоре должна была родиться новая твердыня человечества – плацдарм для дальнейшей экспансии.
Эскадрилья "Стрижей" шла охранением. Пилоты заняли уже привычные позиции, удерживая строй и сохраняя оптимальную дистанцию от громоздких грузовых судов. Пространство вокруг напоминало безмятежное море: бескрайняя чернота, многочисленные холодные огни далеких звезд, едва заметные отблески Солнца на корпусах грузовиков. Но спокойствие было обманчивым: каждый из пилотов знал, что даже в этой пустоте хватает тех, кто мечтает отхватить кусок чужого будущего. Не говоря уже о загадочных пришельцах, что устроили бойню не так давно.
– "Первое звено, держим правый фланг", – спокойно проговорил в эфире Сергей. Его голос был ровным, без малейшей тени сомнения. – "Второе, прикрываем хвост. Третье, контроль сектора сверху. Отставание не более пятисот".
Подтверждения пришли мгновенно – короткие и четкие.
В кабине Зимина зазвучал его привычный хмык:
– Ну и скука. Пять часов летим, и все, что я видел интересного – это как Буря умудрилась обогнать контейнеровоз на три корпуса.
– Держи язык за зубами, Тень, – отрезала Ирина. – Это не прогулка. Если все тихо – значит, мы делаем свою работу.
– Да-да, железная логика, – протянул Артем, но замолчал, переключившись на сенсоры.
Сергей усмехнулся про себя. Зимин, как всегда пытался разбавить тишину колкостями, но именно это помогало остальным оставаться собранными.
Минут через двадцать дисплей загорелся мягким желтым предупреждением. Сергей сразу напрягся.
– Контакты на дальней дуге, сектор тринадцать. Расстояние – два миллиона километров. Три сигнала.
Тишина в эфире повисла тяжелая. Даже Зимин не пошутил.
– Свои? – осторожно спросил Семенов.
– Идентификация… нет, не наши, – доложил аналитик с грузового корабля. – Кодировка ВКС КНР. Корабли класса "крейсер". И еще… есть один объект крупнее. Очень крупный.
– Покажите на общий канал, – приказал Сергей.
Через секунду на экранах вспыхнула картинка. Силуэты трех крейсеров выстроились полумесяцем, а за ними медленно скользил гигант, чьи очертания сразу заставили сердца пилотов забиться чаще. Линкор… Даже на огромной дистанции он казался чудовищем: пятьсот метров в длину, десятки тысяч тонн металла, вооружение, которое могло испепелить станцию одним залпом. Его массивный корпус будто рвал тьму, оставляя за собой ощущение неминуемой угрозы.
– Мать моя женщина, – выдохнул кто-то в эфире. – Это же целая гора с пушками.
– "Линкор", – глухо произнес Орлов. – Слышал про такой класс. Туннельные орудия просто испепелят цель.
И снова в эфире повисла тишина.
Сергей смотрел на дисплей, чувствуя, как в груди холодным камнем ложится осознание: вот она, реальная сила. Все, что они видели раньше, казалось, детскими игрушками.
– Запомните, – произнес он наконец. – Это не враг. Это сигнал. Китайцы показывают, что у них есть такие звери.
– Сигнал? – переспросила Ирина. – А если завтра они решат, что пора не только показывать?
– Тогда мы встретим, – твердо сказал Сергей. – "Стрижи" не для того рождались, чтобы бояться железа.
– Железо? – Хохотнул Зимин. – Да это не железо, это целая планета на движках. Но… – он сделал паузу, и в его голосе прозвучала несвойственная серьезность. – Теперь мне понятно, зачем сделали "Ворон".
Эти слова будто поставили точку. Каждый из пилотов вспомнил, как им раскрыли новый штурмовик. Не игрушка, а оружие, созданное именно для таких встреч.
– Мы справимся, – произнес Сергей и, сам удивляясь своей уверенности, почувствовал, как она проникает в остальных. – С любым противником. Даже с таким.
– Мы справимся, – повторил Сергей твердо, и это прозвучало так, будто он ставил печать на сомнениях всей эскадрильи.
Грузовые капитаны молчали, но на частоте каравана слышалось напряженное дыхание и редкие переговоры. Для них вид китайского линкора стал ударом сильнее любого нападения. Они знали: если эта махина захочет, ни один их контейнер не долетит до пояса астероидов.
– "Ведущий каравана", – вышел на связь один из командиров транспортников, – прошу подтверждения: это действительно… линкор?
– Подтверждаю, – сухо ответил Сергей. – Китайский тяжелый линейный корабль. И три крейсера охранения.
В эфире раздалось чье-то приглушенное ругательство.
– Спокойно, – продолжил Сергей. – Мы держим строй. Они идут на параллельном курсе, без попытки сближения.
"Без попытки сближения… пока", – добавил он мысленно.
На главном экране линкор приближался. Его обводы становились все отчетливее: изломанный, угловатый корпус, будто созданный не для красоты, а для устрашения. По бокам – гигантские башни орудий. Их стволы напоминали древние бревна-тараны, только теперь каждое "бревно" могло прожечь насквозь, десятки метров стали.
– Видите туннельные пушки? – негромко произнес Орлов. – Два чудовища, калибр восемьсот миллиметров. Стреляют снарядом быстрее любой ракеты.
– И перезарядка десять минут, – подхватила Ирина. – Но, если попадет, второй раз и не понадобится.
В кабине Сергея на миг стих даже гул систем корабля, будто ушел куда-то на задний план. Он спиной ощутил тяжесть и мощь этого колосса.
Так вот, оно что, гонка вооружений будущего. Мы строим базу на астероидах, а они выводят в космос горы с пушками.
Китайский линкор медленно разворачивался, выстраиваясь параллельным курсом с караваном. Его сопровождали три крейсера – меньше размером, но с агрессивными контурами. Все вместе это выглядело, как эскорт императора, внезапно решившего пройтись рядом с торговцами.
– Связь на общий канал, – сообщил аналитик каравана. – Они выходят на частоту.
В динамиках зазвучал ровный голос с легким акцентом:
– Русский конвой, внимание. Это капитан линкора "Лэй Шэнь". Мы выполняем плановый патруль. Ваш курс встречный с нашим. Подтвердите характер миссии и состав эскорта.
Сергей сделал вдох и включил передачу:
– Капитан Ников, эскадрилья "Стриж", ВКС России. Мы сопровождаем грузовой караван. Груз – строительные материалы для базы в поясе астероидов. Точка назначения неважна. Мы находимся в нейтральной области пространства.
В ответ китайский голос, чуть более жесткий:
– Мы принимаем ваши данные. Наш линкор не представляет угрозы… пока ваши корабли сохраняют дистанцию.
Сергей уловил интонацию. Слова были дипломатичными, но подтекст – шаг в сторону, и вас сотрет в пыль чудовище за моей спиной.
– Принято, – ответил он спокойно. – Дистанцию будем соблюдать. И рассчитываем на взаимность.
Связь оборвалась.
В эфире эскадрильи первым не выдержал Зимин:
– Ну все, теперь официально. Нас предупредили, что, если чихнем не туда – нам вышибут легкие вместе с кораблями.
– Ты помолчи, – буркнула Ирина. – Лучше смотри за секторами.
– Я смотрю, – Артем сделал паузу, а потом добавил уже серьезно. – Но, черт побери, гляньте на него. Это не корабль, это целый континент с двигателями. Если он даст залп – нас даже на пепел не разнесет, просто не найдется уравнений, которые смогут описать, что было здесь раньше.
Сергей посмотрел на массивный силуэт линкора и ощутил странное спокойствие.
– Именно поэтому, ребята, нас и собрали. Чтобы, если придет момент, мы знали, что делать. Вспомните как было при атаке пришельца, там изначально вообще игра шла в одни ворота.
– Хочешь сказать, что смахнуть с доски такую махину – задача истребителей? – Скептически спросил Лебедев.
– Хочу сказать, что нет кораблей неуязвимых, – ответил Сергей. – Любая гора имеет трещины. И мы умеем их находить.
В эфире снова возник Артем, на этот раз без привычной насмешки:
– Ага… и именно для этого нужен "Ворон". Теперь я понял. Чтобы мы могли не только жалить москитами, но и рвать броню, как нож бумагу.
Сергей усмехнулся.
– Верно, Тень. "Ворон" – это ответ на такие вызовы. И у нас он есть. И думаю, вскоре появится и что-то более специфичное, как раз для таких случаев.
Слова повисли в эфире, и каждый из пилотов по-своему переваривал их. У кого-то в груди еще клубился страх, у кого-то – вызов. Но для всех стало ясно: они – не пешки. Они сила, которую создают именно для таких встреч.
Тем временем линкор продолжал скользить навстречу, как молчаливый гигант, чье дыхание ощущалось в каждой вибрации пространства. Его орудия были повернуты в сторону пустоты, но каждый понимал: стоит лишь приказу прозвучать – и они смогут разорвать космос вспышкой немыслимой энергии.
– "Стрижи", – снова подал голос Сергей. – Сохраняем спокойствие. Пусть видят, что мы не дрогнули. Ни один из нас.
Линкор шел встречным курсом, как скальный массив, но теперь его масштаб ощущался еще сильнее: полкилометра металла, величина, которую не просто увидеть, а почувствовать. Масса – сто восемьдесят тысяч тонн, давила на воображение, не столько физически, сколько эстетически. Это уже не корабль, это летающая цитадель, способная нагнать трепет даже на тех, кто всю жизнь видел боевые машины.
– Черт, – прошептал Семенов, глядя на экран. – полкилометра… Это как маленький небоскреб, только движущийся.
– И это в нормальном окне обзора, что там будет, когда подойдет ближе? – спросил Игорь, но ответил сам же с горечью в голосе. – Тогда уже не посмотрим, будем считать секунды.
Сергей услышал, но не стал пугать людей: страх – заразителен, и в космической пустоте он опаснее любого снаряда.
– Сохраняем спокойствие, – сказал он мягко. – Держим дистанцию, держим форму, держим головы холодными.
Линкор разминулся с караваном и стал понемногу удаляться. Его орудия, массивные и медлительные, казались почти гротескными – они не торопились, им не нужно было торопиться. Один точный залп, и даже самая бронированная платформа превратилась бы в обугленное рваное чудовище. Но расчетный тормоз перезарядки десять минут – давал пространство для игры. Десять минут – целая вечность в космическом бою, и тем не менее это время было для линкора безопасной паузой: у него хватало огневой мощи, чтобы заставить думать всю флотилию противника дважды, прежде чем решиться на что-то.
В их экипаже десант на штурмботах – это делало линкор мобильным и многогранным. Именно такая комбинация позволяла кораблю не только давить огнем, но и распылять десант, блокировать подходы и вести подавление на дистанциях, где маневр – не спасает.
Караван замедлил ход по команде капитана грузовиков. Они понимали, что их судьба сейчас – в руках пилотов эскорта. Транспортники, которые до этого говорили короткими командами между собой, теперь посматривали друг на друга и обменивались взглядами, в которых читались одно: "хватит ли этого, чтобы пройти?".
– Капитан каравана, – вошел в общий эфир Сергей. – Скорость не снижать, курс не менять.
Тон был вежлив, но за ним угадывалась холодная сила.
– Подтверждаем, – спустя некоторое время донеслось до него. – Мы сохраняем согласованный коридор и скорость.
При всем внешнем спокойствии, Сергея занимала мысль, которая возникла сразу и не пускала: зачем линкор в поясе астероидов? Для демонстрации силы – ответ казался очевидным. Но было и другое: контроль над постройкой базы; желание показать не только технологию, но и политическую волю – "мы здесь, и мы можем не только наблюдать, но и властвовать".
Зимин, который все это время молчал и только пристально смотрел на картинку, внезапно выдохнул:
– Видите? Там не только орудия. На борту – отсеки для быстрой переброски штурмботов, и пусковые шахты. Это не только орудие – это мобильная база.
– И масса, в двести тысяч в покое, – проворчал Лебедев. – С такими параметрами можно просто уйти в инерцию и ломать траектории.
– Сто восемьдесят, не двести, – поправил его Семенов. – Но разница не существенна. Нам хватит с головой.
– Так мы и не на прогулочном катере катаемся, мы делаем свою работу и делаем ее в любом случае. В Европе немногим легче было, выходили против противника, который количеством превышал в десятки раз. Ничего, справились, выжили, победили.
– И делаем это с гордостью, – проворчал Орлов. – Хоть и хочется дать пощечину.
– Не сейчас, – мягко отрезал Сергей. – Сейчас мы стоим охраной, главное, чтобы груз дошел. А груз – это не только металл, это десятки жизней, и будущее базы, шанс на долгое присутствие людей в поясе. Он слышал в ответ тихие согласия, и это значило, что его слова нашли почву. Люди – истребители, пилоты, технический персонал, понимали: в их руках сейчас не только стиль боя, но и ответственность за мир.
Линкор плавно шел мимо, оставляя за собой длинную тень и мерцающую дугу двигателей. При свете дальних звезд по его обшивке бежали блики, словно на панели древнего храма. И это было символично: сила, помноженная на традицию, на инструмент, который создают ради власти.
– Снимите запись и передайте на базу, – сказал Сергей. – Пусть все видят. Но никому не давайте повода думать, что мы паниковали.
– Уже делается, – отрапортовал аналитик. – Передаю в канал и дублирую на резервный диск.
– Хватит трястись с этой демонстрации, – вдруг сказал Зимин, включая свой привычный юмор, который всегда помогал скрывать напряжение. – Ну показали они нам линкор… Гора железа на движках. Пусть любуются сами собой. Нам бы "Ворона" выпустить – и тогда посмотрели бы, кто кого будет пугать.
– Тень, – жестко оборвала его Ирина, – не превращай "Ворона" в цирковую игрушку. Это серьезное оружие. Но и оно не сделает задачу легкой.
– Я просто сказал то, что подумал, – усмехнулся Артем. – Но да, Ирина права: "Ворон" – это инструмент. И инструмент злой, если использовать правильно.
Постепенно караван и эскорт вышли из параллельного хода. Линкор и его крейсера уменьшались на экране отдаляясь. Напряжение спадало как море после шторма: остался отголосок, но работоспособность и дисциплина команды – нет.
– Далее по плану, – отдал Сергей команду. – Контакт держим на уровне визуального контроля. И – один к одному.
– Понял, – ответили в унисон.
Когда гигант полностью исчез во тьме космоса, каждый в эскадрилье испытал облегчение и одновременно зародившееся уважение. Они видели, насколько хрупка грань между миром и войной; они видели силу, которая может изменить правила игры; и они знали, что впереди – новые вызовы.
– Наша работа – не побеждать железо в лоб, – сказал Сергей тихо, почти себе под нос. – А делать так, чтобы никому в голову не пришло стрелять.
Глава 15
Ангар носителя встретил их шумом и запахами. Со всех сторон доносился гул насосов, треск сварки, редкий звон упавшего инструмента – все это сливалось в привычный фон, который воспринимался почти как музыка. "Стрижи" выстроились в ряд, серебристые корпуса мерцали под лампами. Техники уже подключали кабели, проверяли системы, кто-то шутил, кто-то ругался, торопясь закончить диагностику до конца смены.
Сергей шагнул по трапу на твердый металл палубы. После часов в кабине любое движение ногами казалось странным, но приятно освобождающим. Он снял шлем и вдохнул воздух станции – сухой, слегка пахнущий пластиком и смазкой. Запах неба здесь был заменен запахом работы.
– Ну вот и снова дома, – протянул Зимин, растягивая слова, словно в баре после долгого дня. – Наша любимая консервная банка посреди камней.
– Зато с горячим ужином, – парировала Ирина, поправляя волосы. – И с нормальной гравитацией.
– Ты это называешь нормальной? – фыркнул Артем. – Здесь гравитация как у старого дивана: вроде держит, а вроде и проваливаешься.
Они двинулись к столовой. Коридоры корабля были узкими, стены обшиты светлыми панелями, на которых уже появились следы времени: царапины, потертые углы, иногда – надписи маркером, оставленные скучающими рабочими. Кто-то написал: "Здесь был Витя". Кто-то пририсовал смешного человечка в скафандре. Увидев последнее художество, Сергей засмеялся про себя, представив, что с художником сделает командир, когда найдет. Все же, "Карающий" – военный корабль, и хоть на нем и работали гражданские специалисты, но таких художеств не потерпит ни один командир.
В столовой стоял гул голосов. Рабочие в комбинезонах ели, смеялись, спорили. В углу играла тихая музыка, старые песни, включенные, наверное, ради того, чтобы напоминать о Земле.
Сергей сел за стол вместе со своими. На соседнем ряду сидела молодежь. Они ели торопливо, но при этом оживленно обсуждали что-то свое. Один из них жестикулировал так, словно рассказывал о сражении, другой делал вид, что пилотирует невидимый корабль.
– Смотри, – шепнул Орлов. – Уже школьников набрали. Вчера видел, как учительница вела их мимо дока, показывала им корабли.
– Поколение космоса, – тихо сказал Сергей, глядя на мальчишек. – У них детство будет среди звезд.
– А у нас оно было среди пробок и панелек, – буркнул Зимин. – Честно говоря, я бы не променял свое на их.
– Потому что ты еще в душе пацан, – усмехнулась Ирина. – И с чего вы решили, что они дети? Вспомните, какими вы вышли из учебки? Сами от них не отличались. А это экскурсанты. Сейчас очень популярны экскурсии на внеземные объекты, популярность и доступность космоса растет с каждым днем.
После ужина они разошлись, но Сергей задержался у обзорного экрана в коридоре. За прозрачным куполом тянулась бесконечная чернота, в которой медленно вращался астероид. На его боку закрепились купола станции, виднелись огни стыковочных коридоров, мелькали огоньки дронов. Казалось, еще недавно здесь был только голый камень.
К нему подошел Зимин с кружкой синтетического кофе.
– Опять смотришь вдаль? Все ждешь, что они вернутся?
Сергей не ответил сразу. В груди неприятно кольнуло воспоминание о том бое, когда все началось.
– Я думаю, что космос слишком быстро наполняется людьми, – сказал он наконец. – И что мы слишком быстро забываем, с чего начали.
– Ну а что нам делать? Жить в страхе? – пожал плечами Зимин. – Мы люди. Мы всегда начинаем строить, как только перестаем умирать.
– Может, именно поэтому и выжили, – добавил Орлов, появившийся рядом. – Пока они исчезли, мы уже вышли в космос.
– Вышли, и тут же начали грызню между собой. Вот не понимаю я, космос же настолько велик, настолько бескраен, что места хватит всем и каждому. Но нет, надо обязательно устраивать свару. И ладно бы пришельцы, что у них в мозгах неведомо никому, но люди, почему мы не можем жить совместно?
– За пришельцев не отвечу, а вот с людьми все просто, кусок соседа всегда вкуснее, а если есть пушка, то можно попытаться этот кусок отобрать. И неважно, что у самого добра навалом, что рядом это же добро лежит кучами. Такова наша натура. – Артем пожал плечами. – Но именно это и помогает нам выжить, ведь именно в войнах выковывалось то, чем мы наваляли пришельцам.
– А ты лукавишь, Тень. Мы наваляли из их же оружия, что сумели понять и повторить.
– Не, командир, оружие это наше. Мы и раньше использовать пытались электромагнитные ускорители, от пришельцев нам достались только источник энергии и двигатели. Да и то, насколько я знаю, мы лишь идею почерпнули, остальное уже наши ученые сами смастерили. Так что не прав ты.
– Может ты и прав, но вот натура людская все портит. – Вздохнул Ников. – Можно же жить мирно. Зачем постоянно воевать?
– Что-то ты, командир, приуныл, мирная жизнь не для нас, боевой опыт не получишь в тренажере. Вспомни, скольких мы потеряли, когда над Европой полыхало?
– Вот именно, что потеряли! – вскинулся Сергей. – А ребятам жить да жить, молодые погибли.
– Так, не мы начали обстреливать спасателей. Что? Надо было продолжать закрывать на это глаза? Ты о чем сейчас? Ребята не по пьяной лавочке погибли. Они защищали страну.
– Да? Над чужой территорией? – Сергея понесло. – А зачем? Ну вывели войска, пусть варятся в своем соку. Зачем было устраивать бойню?
– А за тем, что местные после потери основного руководящего звена, проспали ситуацию. И наверх выползла всякая шваль, бандиты, мародеры и прочее отребье. А мы им как кость в горле были. А когда дали им укорот, то уже влезло НАТО. Не хотело оно отдавать нам контроль. Вспомни, с кем мы воевали.
– Да я понимаю, я не понимаю, почему так всегда происходит. Вот взять тех же пришельцев, прилетели, не попытавшись разобраться, начали атаковать. А зачем?
– Ну, по правде говоря, стрелять-то начали мы, а не они, – Зимин обернулся к космосу. – И кто знает, что было бы если бы мы, не начали палить со всех стволов.
– А бомбардировку мирных городов они тоже не хотели устраивать? – Сергей от злости ухватился за поручень около обзорного экрана. – Что на это скажешь?
– Ты меня, командир, в адвокаты дьявола не записывай. А сам подумай. Вот ты видел остатки кораблей пришельцев, а сразу понял, что у них для чего? Где туалет, а где боевая рубка? Да можешь и не говорить, сам знаю, что не понимал ты ни черта. А почему? Да потому что это другой вид разума. Так с чего ты решил, что они разбирались в том, где мирное, а где военное? Их убивали, они умирали, и проигрывая, старались нанести нам максимальный урон. Вспомни, как погибли наши близнецы. После потери брата второй просто пошел на таран, чтобы хоть как-то отомстить. Вот и думай, а чтобы ты сделал бы на месте пришельцев. А вообще, отдохнуть тебе надо. А то слишком себя загрузил.
– Пошли-ка отдыхать. До смены не так уж и много времени осталось,. – с этими словами Артем просто увел своего командира к каютам. Всякий может устать, Сергей и так показал себя железным. И не надо, чтобы такого командира видели другие пилоты.
***
Следующая смена шла по заведенному расписанию. "Стрижи" поднимались в патруль, держали коридоры, наблюдали за движением транспортников. Работа скучная, но важная.
– Сектор чист, – докладывала Ирина.
– Слишком чист, – протянул Зимин. – Я уже начинаю скучать по нашим друзьям из Поднебесной. Хоть какая-то движуха.
– Лучше уж пустота, чем китайский линкор в лоб, – заметил Гром.
– Ага, зато смотри, еще один караван зашел, – вмешался Орлов. – Два контейнеровоза, три буксира. Кажется, у нас тут скоро будут пробки.
– Космос стал тесным, – согласился Сергей. Который после разговора с Зиминым вроде пришел в себя. – Но пусть лучше будет тесно, чем пусто.
Ближе к концу смены напряжение постепенно спадало. Каждый думал о возвращении, о горячем ужине, о коротком сне в тесной каюте. Но эфир внезапно ожил тревожным сигналом.
– Внимание, всем кораблям в секторе! Экстренный вызов от командования. Повторяю: экстренный вызов.
Сергей резко выпрямился.
– Говорит штаб пояса астероидов, – донесся ровный голос. – Утрачена связь с добывающим комплексом "Север-17". Район – тринадцатый сектор, координаты переданы. Предписание: Первой эскадрилье "Стрижей": немедленно выдвинуться к объекту и провести разведку. Выяснить причину потери связи. Возможные угрозы не установлены.
В эфире повисла тишина. Даже Зимин не решился шутить.
– Вот и первая настоящая работа за долгое время, – произнес он, наконец, но в голосе не было привычной легкости.
– Принято, – твердо сказал Сергей. – Эскадрилья, перестраиваемся. Курс на "Север-17". Начинаем разведку.
Пилоты один за другим подтверждали приказ. В их голосах чувствовалось напряжение, но и собранность.
Сергей посмотрел на навигационный дисплей. До "Севера-17" было всего полтора часа своим ходом. Недалеко, почти рядом. Но от этого становилось только тревожнее. Если комплекс исчез так близко, то никто не мог чувствовать себя в безопасности.
Он глубоко вдохнул и добавил:
– Ребята, держим головы холодными. Не строим догадок, пока не увидим своими глазами. Но помним: что-то случилось, и случилось рядом с нами.
В эфире кто-то коротко отозвался: "Есть".
И в этот миг в груди Сергея ожило старое чувство, которое он успел забыть за месяцами рутины. Холодное предчувствие. Оно говорило одно: мир снова собирается измениться, и перемены не будут добрыми.
Путь к "Северу-17" занял несколько часов. "Стрижи" шли плотным строем, антенны были выдвинуты на максимальную чувствительность, датчики сканировали каждый угол сектора. В эфире царила тишина: никто не хотел срывать напряжение словами.
Когда станция появилась на экранах, все разом замолчали окончательно.
Перед ними вращался астероид среднего размера, на его боку был закреплен комплекс куполов, стыковочных узлов и силовых рам. Но вместо привычного оживления – ни огоньков, ни дежурных маяков. Станция выглядела как мертвый обрубок среди камней.
– Нет активных сигналов, – доложила Ирина, сверяясь с приборами. – Даже аварийный маяк не работает.
– Визуально есть повреждения, – добавил Орлов. – Смотри на третий купол. Там явно следы взрыва.
Сергей включил канал связи: – "Север-17", ответьте. Здесь эскадрилья ВКС. Повторяю, ответьте.
Эфир остался пустым. Только фоновые помехи.
– Эскадрилья, готовность к стыковке, – приказал он. – Первое и второе звено – прикрытие, третье – со мной на посадку.
Ангар "Севера-17" принял их без ответа. Автоматические створки открылись с задержкой, словно станция сопротивлялась. Внутри царила темнота, лишь аварийные панели светились тускло-красным. На полу валялись разбросанные контейнеры, следы стрельбы, обугленные панели.
– Черт, тут был бой, – пробормотал Зимин, когда они вошли внутрь в скафандрах.
– И немаленький, – заметила Ирина, освещая коридор фонарем. – Смотри, следы от плазмы. Но корпуса не пробиты насквозь… значит, стреляли на парализатор, не на уничтожение.
Они продвигались медленно. Пустые коридоры отдавались эхом шагов. Где-то гудели умирающие насосы, в воздухе висел запах гари.
– Командир, смотри! – Артем указал на стену. Там виднелся знак аварийного доступа: дверь заблокирована изнутри.
Сергей шагнул к панели, запустил аварийный протокол. Через минуту замки щелкнули, и створки медленно отошли в стороны.
Внутри сидели люди. Десятки человек – в основном рабочие станции, мужчины и женщины, некоторые с детьми. Их глаза расширились от света фонарей, а лица исказились от смеси страха и надежды.
– Вы… военные? – спросил один из них поднимаясь.
– Да, – коротко ответил Сергей. – Что произошло?
Среди толпы вышел вперед пожилой инженер, с седыми волосами и усталым лицом.
– Нас обманули, – сказал он. – На связь вышел корабль. Русская кодировка, все как положено. Сказали, что авария, нужна срочная стыковка. Мы открыли шлюз…
Он тяжело вздохнул.
– Как только они пристыковались, оттуда посыпался десант. В черных доспехах. Лица закрыты, оружие – парализаторы. Они просто смели охрану, а всех нас загнали сюда. Никого не убивали. Только глушили и тащили.
– Сколько их было? – спросила Ирина.
– Два десятка, может, больше. Они двигались как военные, четко, слаженно. Я таких бандитов не видел.
Сергей сжал кулаки. Все становилось на свои места: это был не налет ради кражи. Это была операция.
– Что они искали? – уточнил он.
Инженер покачал головой.
– Сначала – склады. Вынесли все ценное оборудование, часть руды. Потом полезли в архивы. Вынесли сервера. Я видел, как тащили контейнеры с данными. И все. После этого ушли.
– На каком корабле? – вмешался Орлов.
– Небольшой, но явно военный, – сказал инженер. – Формы не разглядели, все было слишком быстро. Но это неслучайность. Они знали, куда идти и что брать.
В толпе раздался женский голос:
– Они говорили на русском. Я слышала. Один из них крикнул что-то вроде "быстрее".
Сергей почувствовал, как по спине пробежал холод.
– Русские? – тихо повторила Ирина.
– Или притворяются русскими, – жестко отрезал Орлов. – В этом и расчет.
Сергей поднял руку, заставив всех замолчать.
– Мы эвакуируем вас на станцию "Южный-4". Здесь оставаться нельзя. А сами займемся поиском тех, кто это сделал.
Пока выживших готовили к отправке, "Стрижи" обследовали станцию. Системы жизнеобеспечения частично выведены из строя, склады разграблены, архивы очищены подчистую.
На полу находили следы боевых ботинок, аккуратные срезы резаком, выжженные замки. Все выглядело не как налет голодных пиратов, а как тщательно спланированная диверсия.
– Они взяли то, что хотели, и ушли, – сказал Орлов. – Ни одного трупа, ни одной пустой гильзы. Работали чисто.
– Это не пираты, – произнесла Ирина. – Это военные.
Сергей молчал. В голове крутилась мысль: кто-то устроил театр, чтобы поссорить державы. Нападение, выданное за российских или китайских агентов, могло запустить войну.
Когда "Стрижи" покинули мертвую станцию, ангар "Севера-17" закрылся за ними навсегда. В их памяти остался пустой комплекс – немой символ того, что космос уже не просто новая земля для людей. Это арена, где кто-то начал играть в чужую игру.
Сергей смотрел на умирающий силуэт станции и произнес в эфире:
– Это только начало.
Никто не возразил. И так было понятно, что он прав.
После эвакуации выживших с "Севера-17" эскадрилья "Стрижей" не возвращалась сразу на "Карающий". Сергей дал приказ начать поиск. Внутри него кипела злость – "Кто бы ни устроил этот налет, они не должны уйти безнаказанно".
– Эскадрилья, перестраиваемся. Дробимся на звенья. Первое звено – вправо по сектору, второе – влево, третье – вверх по плоскости. Держим редкую сеть, максимальное расстояние, на пределе работы радаров. Сохраняем синхронизацию каналов и минимальный резерв для сближения. Нам нужен полный охват.
– Принято, – подтвердили пилоты.
Коридоры траекторий разошлись, и вскоре "Стрижи" превратились не в тесную стаю, а в рассыпанную сеть, каждое звено уходило все дальше, контролируя свой участок. Теперь в радиусе десятков тысяч километров каждый пилот был почти один, соединенный только тонкой ниткой связи и общим интерфейсом.
Космос встречал их равнодушной тьмой. Сенсоры перелистывали тысячи отметок: камни, обломки. Это ведь только в фильмах астероидные пояса показаны как жуткое мельтешение булыжников, в котором трудно протиснуться даже на маленьком истребителе. В реальности это огромное пространство пустоты с вкраплениями летающих гор, огромных булыжников и просто всякой мелочи. Но между ними огромные пространства. И опасность здесь не в том, что трудно проскочить между двумя астероидами, опасность в том, что не всегда можно предугадать траекторию движения. Не говоря уже, что вокруг огромных астероидов крутятся камни поменьше. Но все это происходит на таких скоростях, что даже небольшой камень несет в себе потенциальную энергию пушечного ядра. Поэтому навигация в поясе астероидов состоит из того, чтобы максимально уравнять скорости корабля со скоростью общего потока, и в кручении головой на все триста шестьдесят градусов. На радаре всегда есть куча отметок с векторами движения и скоростью сближения. Надо быть очень внимательным, и не пропустить опасные камни.
– Викинг, звено три. Зафиксировал след выброса плазмы, направление – сектор четырнадцать, но давность минимум сутки.
– Принято, Орлов. Отметь в общей сетке. Продолжаем.
– Звено два, сектор девять. Есть тепловое пятно. Проверяю. Пауза. Обычный астероид с замершим реактором дрона. Старый мусор.
И снова пустота. Часы сменялись часами. Автономные системы кораблей вели непрерывное сканирование, экипаж сверял показания, делал перекрестные замеры. Но результат оставался один и тот же – призраки.
– Мы гоняемся за тенями, – наконец, проронил Зимин.
– Для этого ты и есть Тень, – сухо ответила Ирина, но в голосе и у нее проскользнуло напряжение. – Ищи своих сородичей.
Сергей наблюдал за сеткой на общем экране. Каждый "Стриж" был отмечен зеленой точкой, и сеть расширялась все дальше. Но чем шире охват, тем больше росла пустота между точками. Если враг был умен, он уже ушел за границы их досягаемости.
Навигационные индикаторы начали мигать желтым: ресурс топлива снижался быстрее, чем хотелось бы. Запасы воздуха – в норме, но тоже не бесконечные. Автономность эскадрильи таяла.
– Викинг, у нас остается меньше тридцати процентов топлива, – доложил Орлов. – С учетом возврата на "Карающий", мы уже на грани.
Сергей молчал. Внутри все кипело: бросить поиск – значит признать поражение.
Через еще два часа терпение лопнуло у Бури. Ее голос ворвался в эфир четко и решительно:
– Командир, хватит. Мы потеряли все зацепки. Еще немного – и не дойдем до носителя. Там ремонт, там дозаправка, там наши люди. Если мы задохнемся в пустоте, толку от нас не будет.
Перед глазами Сергея всплывали лица рабочих с "Севера-17". Старик-инженер, говоривший о десанте. Все кричало внутри: "Еще немного, еще шанс".
– Командир, – повторила Буря, теперь жестче. – Мы не боги. Не преврати нас в жертву ради твоего упрямства.
Долгая тишина повисла в эфире. Пилоты ждали, затаив дыхание.
– Принято, – сказал Викинг, словно ломая что-то внутри себя. – Сеть сворачиваем. Всем курс на "Карающий".
Возвращение было подавленным. Никто не говорил лишнего, только рапорты о курсе и синхронизации. Стыковка прошла штатно, но на лицах пилотов читалась усталость и злость. Они выложились полностью, но вернулись ни с чем.
Совещание в штабе носителя "Карающий" оказалось еще тяжелее. За длинным столом собрались офицеры, аналитики, представители командования. Пилоты сидели ближе к концу, но напряжение чувствовали также остро.
Голографический экран вывел карту Солнечной системы. Красные отметки вспыхивали одна за другой.
Докладчик говорил ровным, почти безэмоциональным голосом:
– Нападение на "Север-17" не было единичным. За две недели зафиксированы атаки в американском секторе – на конвой с оборудованием к Марсу. Потери – два транспортника, часть груза утрачена. В китайском секторе – нападение на добывающую станцию на Каллисто. Там та же картина: быстрый абордаж, применение парализаторов, похищение оборудования и архивов.
В зале зашумели. Кто-то выругался, кто-то ударил кулаком по столу.
Докладчик продолжил:
– Каждый раз налетчики маскируются. В нашем случае – русские коды и русский язык. В американском – англоговорящие группы, бросающие команды. В китайском – характерные сигналы их ВКС. Это не совпадение, а система.
– Нас сталкивают лбами, – произнес один из офицеров.
– Больше похоже на провокацию для войны, – добавил другой.
Сергей молчал. Он смотрел на карту, где красные точки образовывали узор. Слишком уж правильно, слишком продуманно. Это не были случайные набеги.
Он поднял глаза и сказал тихо, но так, что его услышали все:
– Это не пираты. Это война. Только мы еще не поняли – с кем.
В зале стихли все разговоры. Каждый понимал: слова Викинга звучали страшно правдиво.
Ночью, уже после совещания, Сергей сидел в своей каюте. Перед ним горел тусклый экран с протоколами. Системы, маршруты, даты. Везде один и тот же почерк: точный удар, быстрый отход, маскировка под чужой флаг.
Он поймал себя на мысли: враг всегда оставляет след. Слишком очевидный след. Как будто хочет, чтобы его заметили.
"Кто ты?" – Подумал он. – "И зачем играешь нами?"
Ответа не было. Только гул корабельных систем и холодный свет звезд за иллюминатором. И ощущение, что настоящие тени только начинают сгущаться.
Глава 16
Патруль был рутинным. "Стрижи" шли в составе своей эскадрильи, выполняя обычную задачу – следовать намеченным маршрутом и вести непрерывное сканирование пространства на предмет посторонних сигнатур. Это была та работа, которая в учебниках описывалась как "обеспечение безопасности коридоров", а в реальности сводилась к скучному чередованию докладов, проверок и визуального контроля.
За пределами кабины космос оставался все тем же – черным, безмятежным, словно насмехающимся над человеческой суетой. Звезды светили холодным светом, редкие огрызки астероидов тянулись на фоне пустоты. Викинг сидел в ложементе, наблюдая, как монотонно мелькают отметки на экранах. Камни, старые следы дронов. Все одно и то же.
Иногда Зимин что-то бурчал в эфир, но и его привычный юмор звучал устало.
– Ну и тоска… – протянул он. – Я уже начинаю завидовать диспетчерам: они хотя бы сидят на носителе и пьют кофе. А мы тут тараканами ползаем по пустоте.
– У меня чисто, – доложила Ирина сухо, а потом продолжила. – Что-то не верится мне, что капитан "Карающего" позволит кому-то пить кофе на боевом дежурстве. – Звено два, посторонних сигнатур нет, – добавил Фантом, видимо, решив не дожидаться сообщения от своего неугомонного напарника Зимина.
– Все спокойно, – наконец подал голос сам Зимин. – Если так пойдет, я усну прямо в кресле. А Буря у нас зануда каких еще поискать. Хотя постойте, я, кажется, знаю, где еще есть такой, у нее ведущим в звене служит. Да, командир?
– Уснешь – я тебя разбужу, – буркнула Буря. – Пинком.
– О, это уже лучше, – хмыкнул Артем. – Хоть какое-то разнообразие.
В эфире раздался приглушенный смешок нескольких пилотов. Рутинные рейды превращали даже самые бодрые умы в сонные головы.
Сергей, слушая болтовню, сдержанно улыбнулся, но решил вмешаться:
– Тише. Патруль – это не прогулка. Вы здесь не для того, чтобы скучать.
– Командир, – осторожно протянул Зимин, – а зачем нам тут сидеть, если вокруг пустота? За месяц один раз наткнулись на списанный спутник, который сорвало с орбиты и его утеряли еще лет десять назад.
– Именно поэтому и сидим, – отрезал Викинг. – Потому что пустота – это иллюзия. Ты видишь камни и звезды. А я вижу сектор, который может стать целью для нападения. Вы же помните про "Север-17". Там тоже казалось, что все спокойно. И чем это закончилось?
Тишина в эфире показала, что аргумент достиг цели.
– Они напали внезапно, – тихо сказала Ирина. – Без предупреждения.
– И будут нападать снова, – добавил Гром. – Патруль – это наша страховка.
– А страховка всегда скучная, – пробормотал Зимин, но уже без прежней бравады. – Но я удивлен, что гром грянул, уж стал забывать, как звучит его голос. Думал, там автоответчик заело.
– Балабол, твой позывной, а не Тень, – вернул реплику Гром.
– Так представьте, чтобы вы без меня делали? У вас же голосовые связки бы атрофировались и отмерли как рудимент.
Сергей кивнул самому себе. Пилоты должны помнить, что рутина – это не зря. Но и то, что патруль – это утомительно. Прежде всего тяжело для психики. Так что на болтовню в эфире он реагировал полностью лояльно. Пока это не мешало делу. Вот как сейчас.
Минуты тянулись вязко. Как в эксперименте со смолой, о котором он читал когда-то давно. Доклады сыпались один за другим: "чисто", "сигнатур нет", "объекты – естественные". Космос снова и снова подтверждал свое равнодушие.
Викинг прикрыл глаза на секунду. Внутри царило странное спокойствие, но он никогда не позволял себе расслабиться. Опыт подсказывал: именно за такой тишиной часто прячется беда.
Он хотел было напомнить пилотам о необходимости сверки сенсоров, когда эфир разрезал новый звук. Резкий сигнал высшего приоритета.
Все сразу напряглись. В наушниках вспыхнул отчетливый голос дежурного с "Карающего":
– Сектор двадцать один. Караван под атакой. Требуется помощь!
Слова, которые как по волшебству выбили сонливость из любой головы.
Викинг мгновенно ожил:
– "Стрижи", внимание! Сворачиваем патрулирование. Полный ход к указанным координатам!
И эскадрилья, еще секунду назад неторопливо тянувшаяся по маршруту, рванулась вперед. Теперь рутина закончилась. Впереди предстоял бой, настоящий бой. А с ним и возможность поквитаться с нападающими. Отчего-то Сергей не сомневался, что это были, те же, кто устроил нападение на станцию.
Развертывание заняло секунды. Эскадрилья собрала строй, истребители рванулись вперед.
– Время прибытия? – бросил он в эфир.
– Двадцать минут при форсаже, – ответил навигатор.
Сергей глухо выругался. Двадцать минут это слишком долго, когда тебя рвут на части.
По пути Сергей переключился на частоту каравана, которую ему скинул диспетчер, эфир ожил тревожными сообщениями от каравана. Голоса молодых пилотов – неопытных "Стрижей", которые не так давно выпустились с академии и получили назначение в охранение грузовиков.
– Мы держим их! Но их слишком много!
– Они берут один транспорт на абордаж!
– Запрашиваю подкрепление, срочно!
Викинг слышал в голосах панический надрыв. Его сердце сжалось: слишком молодые, слишком зеленые.
– Держитесь, мы в пути, – сказал он в эфир, хотя знал, что эти слова могут оказаться пустыми.
Когда эскадрилья вошла в сектор, бой был в самом разгаре. Пространство кипело, словно в котле: десятки отметок на радарах, хаотичные траектории, рваные линии маневров. Огромные туши транспортников шли на малом ходу, давая возможность работать истребителям прикрытия, но так делали не все. Один уже плыл безжизненно, с выключенными двигателями и погасшими ходовыми огнями, второй был охвачен пламенем и терял обшивку кусками от внутренних взрывов. Всполохи плазмы, вырывающиеся наружу из пробитых отсеков, освещали безмолвную пустоту.
На экранах "Стрижей" мелькали сигнатуры: противник, свои, обломки, взрывы. Сканеры с трудом различали, где живое, а где уже только обугленные руины.
Сергей мгновенно отметил главное: корабли противника неизвестного типа. Больше, чем обычные истребители, но меньше китайских крейсеров. Силуэты чужие, непривычные, словно нарисованные другой рукой. Но в них не было ничего инопланетного – угловатые, прямые линии, привычные уже двигательные модули, орудийные турели. Все выглядело так, будто эти машины сделаны людьми. Но вот опознать принадлежность не представлялось возможным. Даже системы "Стрижа" пасовали перед этой задачей.
– Первое звено – со мной! Атакуем ближайшую группу. Второе – перекрыть верх! Третье – прикрыть транспорты, что еще держатся!
Голоса пилотов отозвались короткими подтверждениями, и строй эскадрильи, раскрылся веером. Викинг повел в атаку свое звено. "Стрижи" рванули на форсаже, перегрузка вдавила Сергея в кресло, но он уже держал прицел на ближайшей вражеской отметке. Тонкая нить автозахвата пересеклась с сигнатурой – и залп снарядов прорезал пустоту. Первый вражеский корабль вздрогнул, корпус вспыхнул, и через миг он разлетелся на десятки кусочков.
– Есть! – коротко бросил Сергей.
Второй попытался уйти, начал хаотично менять траекторию и скорость. В какой-то момент его пилот резко дал маневр на излом, но Ирина, шедшая позади, как и положено ведомой, уже держала его в прицеле. Ее ракета прошила борт – и корпус вспыхнул, разрываясь изнутри.
– Минус два! – доложилась Буря.
В эфире мгновенно послышались крики новичков. Кто-то из молодых "Стрижей", прикрывавших караван, звал на помощь, но их сигналы один за другим гасли. Обломки мелькали на радарах, превращаясь из зеленых отметок "свой" в тусклые красные "уничтожен".
– Держитесь, держитесь! – выкрикнула Буря, но в ее голосе сквозила ярость.
Третий враг рванул вверх, пытаясь уйти в глухую зону сканеров, выпустил тепловые ловушки в надежде сбить наведение ракет, но опытные руки Шквала вывели его корабль на траекторию упреждения. Захват, залп – и корпус противника раскрылся огромной вспышкой, уходя в пламя.
– Вижу еще одного! Беру! – крикнула Ирина.
На ее экране цель вывернула отчаянный маневр, но запоздало. Очередь прожгла его двигательный блок. Огненная дуга пронеслась по корпусу, и вражеский корабль рассыпался, словно картонный.
– Минус четыре! – торжествующе бросила она.
Пятый и шестой слаженным маневром пытались прорваться к транспортникам, чтобы укрыться за его бортом. Но Викинг начал короткими очередями отгонять противника, не давая ему выполнить задуманное. В какой-то момент система оповещения заверещала о взятии на прицел самого Сергея, и тот был вынужден бросить упорную пару противников и уйти в противоракетный маневр, к счастью, Буря держалась как привязанная позади. И не разорвала связку звена. Точная серия попаданий, от нее в кормовой отсек противника – и пламя вырвалось наружу. А Сергей, воспользовавшись тем, что тот потерял ход, и его траектория стала линейной, всадил в него несколько выстрелов. Взрыв порадовал, и за долю секунды он уже переключился на новую цель. Там как раз требовалось сбить с хвоста один из кораблей, что увлеченно гнался за каким-то из "Стрижей" охраны конвоя. Первая очередь прошлась по борту врага, но тот лишь бросил добычу и развернулся навстречу Сергею. Секунда, и он начал обстреливать на встречном курсе "Стриж" Викинга. Тот в свой черед закрутил горизонтальную спираль, в которой скорость и радиус были хаотичными, тем самым сбивая прицел летящему на него противнику. Но не успел начать стрелять, как тот "Стриж", с хвоста, которого он сбросил преследователя, заложил крутой вираж и почти в упор засадил целых две ракеты в корму врага. Такого тот уже не выдержал, и космос озарила еще одна вспышка плазмы. Избавившись от врага, Сергей осмотрелся. Караван к тому моменту уже потерял пять охранявших его пилотов – совсем молодых "Стрижей". Их истребители горели обломками в пустоте, дрейфуя рядом с транспортами.
– Проклятье… они были новичками, – тихо сказал Шквал, который оказался неподалеку.
– Сейчас не время, – отрезал Викинг, хотя внутри все сжималось. – Собираемся. Держим строй!
И в эту секунду пришел новый сигнал. Два транспортника, которые отдалились от места сражения, засветились желтым: сигнал "захвачен". Вражеские силы уже внутри. И не просто внутри, но и сумели взять под контроль двигательные и навигационные системы.
– Не дать им уйти! – рявкнул Сергей. – Все, кто свободен, наперехват!
Но вражеские корабли действовали четко. Остатки их группы синхронно ушли на форсаж. Пламя двигателей разорвалось, сигнатуры дернулись вперед – и буквально через несколько секунд стали стремительно гаснуть.
– Не вижу их! – Крикнула Ирина. – Они уходят за пределы сканеров!
– Сектор чист… они исчезают! – Подтвердил Орлов.
Сергей стиснул зубы. На радарах еще мигали две последние отметки транспортников и вдруг они тоже потухли. Словно кто-то оборвал нити связи.
– Пустота… – прошептал кто-то из пилотов. – Просто пустота.
– Они исчезли? – послышался чей-то голос.
Эскадрилья продолжала искать. Они прочесали сектор, проверили десятки траекторий. Но в месте, где корабли должны были пройти по инерции, не оказалось ничего. Ни обломков, ни теплового следа. Как будто их и не было.
Сергей ощутил холод в груди. Это не было похоже ни на что из известных технологий.
Расследование по горячим следам ничего не дало. На месте последнего контакта – идеальная пустота. Даже следы искажений пространства отсутствовали.
– Они просто… испарились, – резюмировал аналитик, разводя руками.
Совещание в штабе "Карающего" было расширенным. Помимо русских офицеров, присутствовали представители Китая и Америки. В зале витала голограмма с записью боя. На ней четко были видны силуэты неизвестных кораблей.
– Мы не знаем, что это за тип, – докладывал инженер. – Судя по тем данным, что мы смогли получить из телеметрии, они нечто среднее между истребителем и крейсером. Пока я предлагаю ввести термин "Фрегат". Орудия по принципу действия такие же, как у нас, но сама архитектура корпуса незнакомая. Ни одна из наших стран не регистрировала таких проектов.
В зале зашумели. Китайцы переглядывались, американцы хмурились.
– У пришельцев тоже такие же орудия были – кто-то выкрикнул из зала. – Да и двигатели мы их взяли. Так что это ни о чем не говорит.
– Согласен с репликой из зала, – продолжил инженер. – Но есть довольно большие отличия в технологии, полностью повторить которые мы до сих пор не смогли. Первое, это технологии межпланетного и межзвездного прыжка. А это сильно влияет на сигнатуры двигательных и силовых установок. А также технологии силового щита. У наших неизвестных, его не было от слова совсем. Наши же щиты гораздо менее мощные, чем у пришельцев. Зато мы подозреваем у них наличие технологии стелс. Я со своими коллегами считаем, что именно технология сокрытия и позволяет им пропадать и появляться так внезапно. Ведь если бы они совершали прыжки, то на месте входа и выхода оставались бы следы, которые научился определять еще профессор Ясинский.
Сергей слушал докладчика вполуха, но очень внимательно смотрел на лица. И заметил деталь: представитель Америки выглядел слишком спокойным. На его лице было удивление, но не силуэтом пирата, а как будто он был удивлен увидеть именно его. Это как если бы вы, находясь в библиотеке, вдруг увидели своего соседа алкаша, который ну по определению не мог быть в этом месте по причине непрекращающегося двадцать лет запоя.
"Интересно", – мелькнуло у Викинга. – "Надо бы с генералом поговорить на этот счет".
Споры были долгими. Одни кричали, что это новая страна стала пиратствовать. Другие – что это работа черных лабораторий одной из держав. Третьи подозревали даже самих пришельцев, но против этого говорило одно: корабли были до боли "человеческими".
Викинг слушал не вмешиваясь. А потом сказал тихо, но так, что его услышали все, кто был рядом:
– Это не пираты. Их готовили. Их ведут. Слишком слаженные действия для бандитов.
В полной тишине, наступившей после этой фразы, один из присутствующих американцев прокашлялся и, поднявшись из кресла, произнес:
– Мистер, может, вы поясните свою мысль? Уж слишком смелое и мрачное предсказание вы дали.
Сергей, не ожидавший такой реакции, немного замялся, но все же поднялся.
– Представьтесь, пожалуйста, – с трибуны донеслось от инженера.
– Хм, меня зовут Ников Сергей, я командую эскадрильей "Стрижей". Моя эскадрилья была уже на двух точках, где происходили нападения. Первый раз мы были первыми на подвергшейся нападению добывающей станции "Север-17", к сожалению, к нашему прилету, враги уже покинули ее. А выжившие были заблокированы в одном из складов. По их рассказам, нападавшие при подлете опознались как судно, принадлежавшее русскому кластеру. Коды были правильными. Они попросили стыковки по причине поломки на борту. А когда их впустили, то с корабля посыпались абордажники в черных бронескафах. Людей, не оказывающих сопротивления, не убивали, а глушили парализаторами и сносили на один из складов. Так вот, один из выживших утверждал, что слышал, как кто-то из нападавших произносил команды на русском. Но он гражданский, и ему простительно не знать прописных истин: переговоры ведутся лишь по ближней связи. Второй нюанс: нападавшие оставили после себя разбитые упаковочные контейнеры, оплавленные следы на стенах и пробитые переборки. Это притом, что сопротивления им по факту никто не успел оказать, то есть в таких разрушениях не было смысла. Следующая нестыковка – это аккуратно демонтированное оборудование. Зачем? Для посторонних это непонятные агрегаты, непонятного назначения. Весь софт на русском, сделано на русских заводах.
– Так может, это оборудование и для русских забиралось? – перебили Сергея из зала, со стороны американцев.
– Русский бы забрал все запчасти к этому оборудованию, что лежало на складах станции, но они предпочли загрузить часть руды, а не так необходимые запчасти к сворованному оборудованию. Но самое главное – это причина, по которой напали на станцию. Все, что происходило, и я описывал, лишь ширма. Все было сделано для отвода глаз. Есть показания выжившего системного администратора, по его словам, он находился на своем рабочем месте, когда в серверную ворвались, сбили его с ног. И пока его вытаскивали из помещения, он успел заметить, что один из нападавших подсоединился к серверной стойке навигационного архива. Зачем пиратам, которые воруют оборудование и руду, навигационные данные?
– Так какой вывод вы сделали благодаря этим своим размышлениям?
– Вывод простой и логичный одновременно. Нам упорно пытались показать картинку пиратства, но при этом цель была другая, по крайней мере, при нападении на нашу станцию. Те, кого мы называем пиратами, собрали данные по навигации, в которых были указаны маршруты, количество кораблей в караванах и прочее. Но там также были и частоты для связи, то есть, напав на станцию, они по факту получили доступ к нашей сети переговоров, маршрутов и составу конвоев. Пираты так не делают: такое нужно лишь организации более крупного масштаба. Не сомневаюсь, что и в других странах нападающие вели себя схожим образом в первые нападения. А так за это говорит тот факт, что украденное оборудование никому, кроме хозяев, не надо.
– А вот тут вы, молодой человек, ошибаетесь, – с дальнего ряда поднялся пожилой человек. – Прошу прощение за то, что прерываю, меня зовут Викентий Смулевич, я являюсь начальником при добывающих комплексах в поясе. Я на досуге просмотрел оборудование, которое досталось этим негодяем, и пришел к очень интересным выводам. Всего похищенного вполне себе хватит для создания опорной базы во внеземелье, и небольшое добывающее дело к нему в придачу. Так что эти мною глубоко неуважаемые господа, знали, что им надо и брали лишь это.
Поклонившись, он опустился на свое место. В зале стояла тишина. Слишком уж смелые и страшные выводы прозвучали. Через пару минут, слово взял представитель Китая.
– Даже если мы, допустим, что пираты, назовем их так для простоты, смогут построить базу, да еще так, чтобы мы ее не смогли найти, то что они станут есть? Без еды, кислорода, воды не проживет ни одно внешнее поселение.
– Вы также немножечко ошибаетесь, – подал голос Викентий, – Наши базы практически на самообеспечении. Гидропоника дает и еду, и кислород. Вода в поясе вообще не проблема, в космосе она повсюду. Вопрос лишь в способе добычи. Хотите, лед топите, хотите, химически добывайте. В общем, простор для добычи есть.
Но есть нюанс, как в старом анекдоте. Все эти вещи невозможно получить сразу. Гидропонике требуется время, соответственно, и людям нужно иметь запасы, пока их производство не выйдет на замкнутый цикл.
– Вот с этим у них точно не будет проблем. – китайский представитель горько усмехнулся. – последнее нападение на нашей территории принесло им три транспорта с продовольствием, предназначенным для наших внеземных объектов. Так что им этого хватит надолго.
Глава 17
Сергей не любил вылетов на Землю. Каждый раз, покидая "Карающий" и пересаживаясь в транспорт, он ощущал странное чувство: словно вырывают из того пространства, где он теперь жил по-настоящему. Космос стал для него домом. Внизу же, под толстым слоем атмосферы, казалось, все слишком тесным, ограниченным. Но приказ генерала Сомова не оставлял вариантов: срочно прибыть на Землю, в Кремль, для личного доклада и получения новых распоряжений.
Челнок входил в атмосферу, дрожа от трения. Огненные полосы бежали по иллюминаторам, и Сергей, сидя в кресле, молчал. Он невольно сравнивал характеристики челнока со своим "Стрижем". Это было как сравнивать плавучесть у гири и пенопласта. Две несовместимые вещи. Но мысли о том, что их полет больше напоминает падение, не отпускала. Рядом переговаривались пилоты транспортника, но слова почти не долетали – он был погружен в свои мысли. После "Севера-17" и разгрома каравана он ждал худшего. И одновременно понимал: мир окончательно перестал быть прежним. С момента начала экспансии прошло очень мало времени, но люди уже начали грызню. Появились непонятные нападения, неизвестные технологии. Китайцы и американцы бряцают оружием перед всеми. Вот почему нельзя было просто мирно осваивать космос? Место же хватит для всех, еще и потомкам достанется.
Москва встретила его серым небом и холодным ветром. На площадке спецаэродрома уже ждал бронетранспорт, который без слов доставил его прямо к Кремлю. Проверки, коридоры, знакомый запах старого камня и новой электроники – все это напоминало, что в этих стенах принимались решения, от которых зависели миллионы жизней.
Генерал Сомов ждал его в кабинете, стоя у огромного стола, заваленного документами и планшетами. Он был в кителе, но без парадных регалий. Как всегда, выглядел не как чиновник, а как командир на передовой. Только прошедшие годы, сильно сказались на его облике. Седина, ранее видевшаяся лишь на висках, теперь покрывала пеплом всю короткую, по-военному стрижку. Крепкая фигура немного оплыла, а плечи опустились. Но его взгляд по-прежнему внушал уважение.
– Садись, Сергей, – сказал он, протянув руку. – Времени нет, оно на вес золота.
Сергей сел, выпрямился, приготовился слушать.
– Совет безопасности принял решение, – начал Сомов. – Нападения участились. "Север-17" был только началом. Караваны исчезают, базы теряют связь. Аналитики утверждают: одиночки не способны на такое. Мы имеем дело с организованной структурой. Пока не знаем – государственной или нет.
– Хм, да это и без аналитиков понятно. Я был там, товарищ генерал.
– Знаю, что был, также и как о твоем выступлении на совещании. Но отмечу, что твои выводы подтверждают и аналитики.
Голограмма вспыхнула прямо над столом: схема Солнечной системы, с отметками российских, китайских и американских объектов. Красные точки – места, где связь оборвалась. Их было слишком много.
– Чтобы закрыть дыры, принято решение создать объединенную патрульную силу, – продолжил Сомов. – Не формально, а реально. В нее войдут части России, Китая и США. Задачи – поиск и уничтожение пиратов, контроль за ключевыми трассами. По сути, это полицейские функции. Но только в космосе.
– А кто сопровождать будет? – Уточнил Ников.
– Сопровождение и охрана останется на плечах тех, кому принадлежат грузы и станции. Ваша задача патруль и поиск пиратов. Надо найти эту сволочь.
Сергей слушал молча. "Полицейские функции" – слишком мягкое определение. Все понимали, что это война.
– Тебя назначают командиром российского контингента, – Сомов посмотрел ему прямо в глаза. – Тридцать "Стрижей", двадцать "Воронов". В твое распоряжение закрепляется носитель "Карающий" – как постоянная база. Ты отвечаешь за все.
Сергей кивнул. Это было больше, чем он ожидал. Целый полк, по меркам космоса.
– Китайцы предоставляют двадцать крейсеров, – продолжал Сомов. – С экипажами, с офицерами. Американцы выделяют свою орбитальную базу на Марсе – официальное месторасположение штаба. Там будут держаться все данные, там будут собираться командиры.
Он замолчал, давая переварить информацию.
– Задача понятна?
– Так точно, – тихо сказал Сергей.
– Тогда слушай дальше. – Генерал включил еще одну схему. – Сектора патрулирования распределены. Патруль закрывает основные коридоры между Землей и поясом астероидов. Перекрываете маршруты, как сетью. Все, что полезет, должно попасться.
Викинг молчал. Он понимал: сеть будет работать только в том случае, если все будут тянуть в одну сторону. А он слишком хорошо знал, как устроена политика.
– Запомни, – сказал Сомов, глядя в упор. – На бумаге это союз. На деле – каждая страна будет тянуть одеяло на себя. У тебя задача не только воевать, но и удержать баланс. Если ты провалишься – все это развалится.
Сергей встретил его взгляд.
– Не провалюсь, товарищ генерал.
Сомов впервые позволил себе легкую улыбку.
– Вот и отлично. Улетай немедленно. Корабли уже ждут. На Марсе будет первое совещание. Там познакомишься с коллегами.
– Разрешите вопрос? – Сергей поднялся. И на молчаливый кивок от Сомова задал свои главный вопрос.
– А кому я подчиняться, буду?
– Ты переходишь на службу в патруль, соответственно, и подчиняешься командиру патруля.
– А как же присяга? Я же военнослужащий, – удивился Сергей.
– А что присяга? Тебя от нее никто не освобождал. Пока просто получаешь статус командировки и переподчинения местным структурам, как и твои птенчики.
– Так точно, понял вас, товарищ генерал.
– Иди уже, время дорого.
***
Путь обратно занял несколько часов. Челнок доставил его на "Карающий", висевшего на орбите планеты. Огромный носитель встречал привычным гулом двигателей и запахом металла. Но теперь он был не просто флагманом эскадрильи, а настоящим штабом – его штабом. Везде царила суета. Видимо, техники уже получили распоряжение о переформировании эскадрильи. Двадцать "Стрижей" должны будут отправиться на новое место службы. А их место займут новые машины. "Вороны". А это значит, что предстоит много работы. Машин останется то же количество, а вот экипажа будет в два раза больше. Да и расселить их надо будет в одни каюты. Чтобы в случае тревоги они добирались до машин одновременно.
Сергей прошел по ангару, касаясь рукой борта каждой машины. Пилоты и техники отдавали честь, но он почти не замечал. Мысли были о другом: впереди его ждала не только война с пиратами. Его ждала борьба за доверие и за лидерство. Командование вывело его на новый уровень ответственности. А ведь еще, кажется, совсем недавно он просиживал штаны в старых симуляторах на свалке. А теперь под его командованием огромный корабль и полсотни новейших истребителей. Космос стал не мечтой, а реальной жизнью. Кто бы мог подумать, что такое возможно не в книгах, а на деле. Вспомнилась мама, которая прививала любовь к звездам с младенчества. Она всегда верила, что люди возьмут ту высоту, что им уготована, место не просто на каменном шарике, а все пространство вселенной для них. Вот только и она не подозревала, что мы в ней не одинокие. А также то, что люди перенесут свои склоки с поверхности в бездонный простор космоса. Что снова будет литься кровь. Гибнуть люди. Ее мечта была о том, что в космосе всем хватит места. Все смогут найти себе место и не придется драться за него. Извини, мама, но не получилось. И он должен приложить все усилия, чтобы мечта той, которую, он безгранично любит, воплотилась в жизнь.
Под такие мысли Ников зашел на мостик, в поисках капитана Трофимова, чтобы обсудить с ним получившуюся ситуацию. На мостике нес вахту старпом, а сам капитан, как оказалось, только сдал смену и должен был отправиться в столовую.
– Что ж, так будет даже лучше, – пробормотал себе под нос Ников. И также отправился в столовую.
На удивление, разговор с капитаном прошел в положительном ключе, тот совершенно спокойно отнесся к новости, что его бывший подчиненный стал начальником над ним, а уж когда Сергей сообщил, что и не собирается вмешиваться в процесс командования носителем, так и вовсе повеселел.
***
Орбитальная база США на Марсе поражала масштабом. Она была больше, чем любой российский носитель, напоминала целый город, висящий в пустоте. Сотни огней, радиальные модули, вращающиеся секции для искусственной гравитации. Видимо, сделать гравитацию на основе инопланетных технологий было слишком дорого. Вот и использовали старинный метод с вращением. На подлете Сергей отметил десятки кораблей охранения – американцы явно демонстрировали силу. Но получалось у них так себе. Все-таки их корабли недотягивали по маневренности и скорости до русских, а по огневой мощи и броне до китайцев.
Челнок "Карающего" стыковался к боковому шлюзу. Викинг впервые ступил на базу. Внутри было стерильно, холодно и идеально вылизано. Все блестело, все работало как часы. Но в этой стерильности чувствовалась отчужденность – чужая земля, даже если ее выстроили те же люди.
В конференц-зале его уже ждали. За длинным столом сидели американские офицеры, рядом – китайцы. Формы разные, лица разные, но выражения похожие: настороженность, скрытая неприязнь.
Сергей занял свое место. Голограмма вспыхнула, показывая эмблему нового объединенного патруля.
– Господа, – начал американский адмирал, седой, с тяжелым взглядом. – Меня зовут Рафаэль Нокс, и я назначен командующим силами Пустотного Патруля. Скажу сразу и лишь один раз. Пока мы работаем вместе, я не потерплю склок и конфликтов на почве расы, принадлежности к родам войск и прочего непотребства. Меня поставили выполнить вполне себе конкретную задачу. Поймать и уничтожить пиратов. И именно этим мы и займемся. Если кто хочет отсидеться на легкой работенке в тылу или сделать карьерный рост в молодой структуре, то таким ребятам путь на выход покажется стремительным. Мне нужна рабочая структура, и я ее сделаю. Не нравится, дорогу на выход, вы знаете. Потому что если я поймаю, то блеклист обеспечу. Теперь перейдем к более приятным моментам. Прежде всего, вы пока числитесь у меня, вы не военные. Можно сказать, силы полицейского назначения. А значит, вам положено жалование. И я добился черт возьми, чтобы оно было приличным. Мое мнение, что вы должны рисковать своей шкурой, это ваша работа. Но за это вы должны и получать прилично, а не думать о хлебе насущном. Также еще у вас будут полноценные выходные. В общем, поставим службу в патруле на манер работы в полиции. Так что я подошел к этому вопросу серьезно. И да, мне неинтересно ваше мнение на этот счет. Ну вкратце вы поняли, куда попали, и только вам решать, стоит ли продолжать. Неделю с сегодняшнего числа переводы обратно будут без последствий, далее – уже с моей резолюцией. Отныне мы единая сила. Наша задача – безопасность Солнечной системы. Как бы это пафосно ни звучало.
Сергей отметил: слова звучат красиво. Но глаза у каждого говорили иное. Никто не верил в союз. Каждый пришел сюда со своими интересами.
Он понимал: впереди будет не просто патруль. Впереди будет экзамен – для него и для его людей.
***
Орбита Марса была оживлена как никогда. Обычно вокруг красной планеты кружили только транспортники и несколько станций, из которых было два грузовых терминала, пару научных станций и две Орбитальной обороны, но теперь пространство буквально кишело сигнатурами. Корабли прибывали со всех направлений, стыковались, расходились, выстраивались в коридоры.
"Карающий" держал позицию чуть в стороне, словно наблюдатель. На его мостике Сергей стоял рядом с голографическим дисплеем, следя, как растет плотность объектов в секторе. Рядом стояли офицеры связи и аналитики, выводя данные по каждому контакту.
– Подтвержден вход китайской эскадры, – доложил оператор. – Двадцать крейсеров. Выстраиваются в клин, идут курсом на орбитальную базу. Расчетное время прибытия два часа. Голограмма вспыхнула, подсветив группу длинных силуэтов. Корабли действительно напоминали стаю хищников: острые носовые секции, изломанные корпуса, словно заточенные для удара. Двести пятьдесят метров каждый – немалые гиганты. Несравнимы, конечно, с линкором того же производства, но и со "Стрижами" тоже не сравнить.
– Держат форму, – отметил Орлов, стоявший рядом. – Прямо как на параде.
– Китайцы любят эффект, – сухо сказал Сергей, а Ирина присвистнула.
– И десантные отсеки… на пятьдесят человек на каждом, – добавил он.
– Настоящие универсалы, – заметил Зимин. – И пострелять могут, и людей вывалить. Красота. Только на экипаже разориться можно, сколько их там? Человек сто?
– Почти, заявлено, что с десантной партией семьдесят семь человек.
– Американцы на подходе, – перебил оператор. – Шесть штурмботов и три фрегата поддержки.
На дисплее проявились массивные силуэты. С первого взгляда они напоминали увеличенные военные транспорты, но сразу было видно: это не просто шаттлы. Бронированные обводы, тяжелые турели, и самое главное – огромные десантные отсеки, рассчитаные на пятьдесят человек.
– Штурмовые коровы, – хмыкнул Зимин. – Взяли автобус, налепили пушек и сказали: вот вам космический корабль.
– Не недооценивай, – возразил Сергей. – В таких отсеках – десятки бойцов. Их сила не в дуэли, а в возможности высадить людей там, где никто не ждет.
– Но маневренность у них… – вставила Ирина недоговорив.
Сравнение было очевидным. Российские "Стрижи" и "Вороны", стоящие в ангаре "Карающего", выглядели совсем иначе. Легкие, острые, словно созданные только для атаки. "Стрижи" были маневренными охотниками, способными обогнуть любой крейсер и всадить заряд в уязвимое место. "Вороны" – более тяжелые: два пилота, пилот и бортстрелок, удвоенная огневая мощь. Они уступали в маневренности, но могли держать на себе бой дольше и наносили удары сильнее.
Эти корабли создавались для охоты, для уничтожения, а не для перевозки. И именно в этом был их характер.
Общий канал связи ожил.
– Викинг-1, это командир Льюис. Русские, мы подтверждаем встречу. Видим "Карающий". Держите курс.
Голос американца был сухим, но в нем звучала скрытая насмешка.
– Викинг, эскадрилья "Стриж". Контакт подтверждаю, – ответил Сергей.
– Мы приближаемся к вашей позиции. Надеюсь, ваши малютки не потеряются рядом с серьезными машинами?
В эфире раздалось сдержанное хмыканье. Зимин не выдержал:
– Наши малютки, как ты выразился, уже сбивали то, что ваши крепости и в прицел взять не могли.
Спустя минуту тишины в эфире, американец ответил холодно:
– Посмотрим, как вы справитесь в составе объединенного патруля. Тут не дуэль на скорость, а координация.
Сергей перебил, не давая развиться спору:
– Достаточно. У нас общая задача.
В этот момент в эфир вошел китайский голос. Четкий, с резким акцентом:
– Это капитан Вэй, крейсер "Лун Чэн". Мы прибыли по расписанию. Видим ваши шаттлы и носитель. Русские, ваши истребители пока не видны. Слишком малы.
Ирина не удержалась:
– Малое не значит слабое.
– Зависит от того, кто держит в руках оружие, – спокойно отозвался китаец.
Эфир наполнился напряжением. Каждый понимал – это только первые слова, но в них уже слышалось соперничество.
На мостике "Карающего" Сергей стоял молча. Он слышал каждую реплику, чувствовал, как напряжение нарастает. Союзники смотрели друг на друга не как партнеры, а как соперники. И это было опасно.
– "Карающий" для всех, – произнес он твердо. – Построение сохраняем. Напоминаю: наш противник не здесь. Ваша сила – против пиратов, не друг против друга.
Никто не ответил. Но молчание было красноречивее слов.
На экранах техника смотрелась ярко. Здоровенные бандуры Китайских крейсеров. Американские штурмботы – массивные, словно бронированные тараны. И рядом с ними – маленькие "Стрижи" и более грузные "Вороны", зависшие в тени "Карающего". последний по размерам превосходил все корабли, а с учетом вьющейся вокруг него "мошкары" , и самым грозным.
Сергей смотрел на эту мозаику и думал: "Вот оно, человечество. Вместо единства – конкуренция. Вместо доверия – недоверие". Но он знал и другое: если нападения повторятся, именно эти корабли окажутся первыми на линии огня.
И от того, смогут ли они работать вместе, зависела судьба не только караванов.
В этот момент на общей волне вышел диспетчер крепости, отданной патрулю:
– Внимание всем прибывшим: сейчас я буду называть корабли и номер причала. Также пилотам придет стыковочная траектория и скорость сближения. Вас много, поэтому постарайтесь не угробить станцию своими кривыми руками.
Далее пошла рутинная работа, в ходе которой скопление кораблей редело, а ожидавшие пилоты зверели от скуки.
Пустотный патруль начал работать тихо и буднично. Ни парадных маршей, ни фанфар, ни громких лозунгов. Только сухие приказы, новые таблицы маршрутов и короткие распоряжения по каналам связи. Но те, кто оказался внутри этой структуры, понимали: начинается новый этап. Никто раньше не пытался соединить в одно целое, русские эскадрильи, китайские крейсера и американский десант. Теперь именно им предстояло доказать, что эта комбинация способна работать.
Первая смешанная группа в кратчайшие сроки. В ее состав вошел китайский крейсер "Лун Чэн", четыре "Стрижа", два "Ворона" и американский десантный взвод, разместившийся на борту крейсера. Формально командиром группы считался капитан Вэй, но Сергей как старший по истребителям имел право координировать действия пилотов. Американцы числились отдельной частью, но фактически теперь жили в отсеках китайского корабля, деля с ними воздух, каюты и тренировочные площадки. Все это изначально казалось хрупкой конструкцией, но другого варианта не было.
Выход в первый патруль состоялся на рассвете по марсианскому времени. На "Карающем" царила привычная суета: техники проверяли интерфейсы, подгоняли механику, пилоты натягивали шлемы и проверяли связи. Викинг лично обходил ангары. Он считал, что командир обязан смотреть людям в глаза перед вылетом. Лица у всех были собранные, но напряженные. Не каждый день приходится лететь плечом к плечу с теми, кого вчера считали потенциальным противником.
– Викинг, – подошла Ирина, поправляя шлем. – Китайцы уже ждут. Если потянем еще десять минут, начнут свои подколы про нашу пунктуальность. – Пусть подождут, – отрезал Сергей. – Зато мы вылетим без сбоев.
Когда створки ангара разошлись, истребители один за другим сорвались в пустоту. Космос встретил их тишиной, только приборы ожили, заливая кабины зелеными и желтыми символами. Вскоре к ним примкнули "Вороны" – массивные двухместные машины. На фоне легких "Стрижей" они выглядели тяжеловесами, но именно в этом и была их сила: больше оружия, больше брони, выше выносливость.
Крейсер "Лун Чэн" ждал их чуть в стороне. Двести пятьдесят метров корпуса, изломанные линии, тяжелые башни. Турели выглядывали из ниш, готовые к бою. На фоне этого исполина "Стрижи" действительно смотрелись мошками. Но мошки иногда жалят смертельно.
– Викинг, это Вэй. Готовность подтверждаю. Держим курс на коридор двадцать три. – Принял, – ответил Сергей. – "Стрижи", держим формацию. "Вороны" – ближе к крейсеру, прикрываете боковые сектора.
Американцы в эфир не выходили. Они сидели внутри крейсера и, по слухам, не доверяли общим каналам. Только иногда мелькали их позывные – короткие проверки связи.
Маршрут растянулся на часы. Патрульный коридор проходил через зоны, где чаще всего исчезали транспорты. Но космос был пуст. Лишь редкие астероиды пересекали путь, и то их обходили заранее. Для пилотов это было бесконечное чередование сканирования, сверки отметок, докладов. Скука давила.
– Сектор чист, как всегда, – буркнул Зимин. – Если бы не интерфейс, я бы уже спал. – Не расслабляйся, Тень, – отозвался Сергей. – Сегодня пусто, завтра получим удар. – Да знаю я. Просто неделя одно и то же. Никаких налетчиков, никаких следов. Может, они нас реально боятся? – Не думаю, – вмешалась Ирина. – Слишком чисто. Такое ощущение, будто нас держат в ожидании.
Сергей промолчал. Он чувствовал то же самое.
В это время в эфир вошел голос капитана Вэя: – Русские, держите дистанцию. Ваши истребители слишком близко к нашему борту. – У нас оптимальная дистанция прикрытия, – спокойно возразил Сергей. – Оптимальная для вас. Для нас – помеха. Орлов не удержался: – Если уйдем дальше, ваши сканеры не успеют среагировать. Мы закрываем дыру. Пауза. Потом Вэй коротко бросил:
– Смотрите, не перекройте сектора огня.
Ирина едва слышно фыркнула, но промолчала. Напряжение никуда не делось. И ей не хотелось необдуманной фразой усугубить конфликт.
Через несколько дней однообразие дало трещину. Люди, вынужденные жить рядом, начали общаться. Сначала – короткие фразы, потом шутки, потом настоящие разговоры.
Американцы тоже проявили себя.
– Эй, русские, говорят, вы свои истребители, собирали из хлама?
– Собирали, – не моргнув, ответил Зимин. – Но именно на этих хламе мы сбили больше противника, чем вы всеми силами. В эфире раздался смех. Даже китайцы фыркнули.
– Ладно, принимается, – признал американец. – Только давайте ставку: чья техника дольше продержится без поломок.
– Готовы, – вмешался Сергей. – Но проверять будем на пиратах, не друг на друге.
Эта перепалка неожиданно сняла часть напряжения. Люди начинали видеть друг в друге не только соперников, но и таких же пилотов.
Но не все менялись. Один из русских пилотов позволил себе в эфире оскорбление в адрес китайцев. Вэй сразу потребовал разбирательства. Сергей вызвал парня:
– Ты понимаешь, что сделал?
– Они сами цепляются! Думают, самые умные.
– А ты думаешь, умнее? Ты позоришь эскадрилью. У нас общий враг. Личные счеты оставь на Земле. В следующий раз я и разбираться не буду. Узнаю о повторении, и ты списан.
Через два дня его действительно вывели из состава патруля. Вместо него прибыл новый пилот, молчаливый и собранный. Для всех это стало уроком: здесь не место расизму.
Поиск пиратов результатов почти не приносил. За месяц удалось перехватить лишь пару подозрительных сигналов. Один раз "Стрижи" вышли на контакт: вражеский корабль оказался тем же "средним" типом. Он отбивался отчаянно, но, когда его обездвижили метким попаданием в двигательную установку, сам взорвался, уничтожив даже следы.
– Они стирают себя, – сказала Ирина, глядя на затухающий огонь. Сергей только стиснул зубы. Это было хуже всего: враг, который не оставляет следов.
Жизнь шла. На борту патрульных кораблей люди привыкали друг к другу. Совместные тренировки, спорт, даже праздники. На Новый год в ангаре "Карающего" русские и американцы вместе украсили импровизированную елку из старых обшивочных панелей, а китайцы подарили наборы своих традиционных фонариков. Смех стоял такой, что даже капитан Вэй позволил себе улыбнуться.
И все же нарушения дисциплины не прощались. Еще двоих – американца и китайца – вывели из состава, за провокации и конфликты. Нокс действовал жестко: никакой политики, только работа.
К весне патруль превратился в настоящую силу. Люди знали друг друга по голосам, умели угадывать маневр соседа. Напряжение не исчезло полностью, но поверх старых трещин легла новая прочность. Сергей видел: они могут работать вместе. Пусть иногда ворчат, пусть спорят, но в строю они держатся плечом к плечу.
Он понимал: настоящая проверка еще впереди. Но теперь у него была уверенность, если придется, они выдержат первый удар.
Глава 18
Весна 2058-го шла спокойно, почти сонно. Казалось, что сама Солнечная система устала от бурь последних лет и решила сделать передышку. Уже несколько месяцев не поступало сообщений о новых налетах. Ни караваны, ни добывающие станции не пропадали, линии связи работали исправно. В сводках из штаба приходили сухие слова: все спокойно.
Для многих это было долгожданным облегчением. Торговые корпорации выдохнули, военные начали урезать графики вылетов, на базах возобновились спортивные турниры и даже концерты. В эфире снова звучала музыка, а не бесконечные тревожные сигналы.
Но Сергей воспринимал эту тишину совсем иначе.
– Знаете, что меня пугает больше всего? – сказал он как-то на планерке, глядя на своих пилотов, после очередного пустого доклада о происшествиях. – Тишина.
– Тишина? – переспросил Орлов ухмыляясь. – Товарищ командир, может, вы, наконец, расслабитесь? Сколько можно?
– Именно тишина, – твердо повторил Сергей. – С момента прилета пришельцев, у нас не было ни одного спокойного дня. События шли как лавина. Если стало слишком спокойно, значит, кто-то прячется и ждет.
Эскадрилья переглянулась. Для них последние месяцы патрули сводились к рутине: выход на маршрут, проверка трассы, доклад "сектор чист". Иногда для разнообразия случались курьезы. Самый громкий – когда пилот одного из грузовых транспортников заснул прямо за штурвалом. Автопилот не был включен, корабль медленно отклонился от коридора, и системы безопасности подняли тревогу: неизвестный объект на приближении.
– Я тогда думала, что у нас снова налет, – призналась Ира вспоминая. – Сердце до сих пор стучит, как только вспоминаю.
– А я уже приготовился героически погибнуть, – вставил Зимин с фирменной ухмылкой. – А оказалось – просто водитель уснул.
– Вот именно, – резко оборвал их Викинг. – Если вы привыкнете к таким "ложным тревогам", то однажды пропустите настоящую.
После этого случая Сергей еще сильнее закрутил гайки. Каждый день – тренировки в симуляторах. Каждый второй – полеты с отработкой маневров, взаимодействия с "Воронами" и крейсером прикрытия.
– Мы тут, как на каторге, – бурчал Зимин, снимая шлем после очередной сессии. – Остальные пилоты пьют кофе и играют в карты, а мы вкалываем.
– Потому что остальные верят в спокойствие, а я – нет, – отрезал Сергей.
На базе уже ходили шутки. Когда кто-то видел Никова на тренажере или проверяющего приборы, за его спиной шептали: "Параноик идет".
– Да не ной, – пристыдила Ира. – Лучше уж параноик, чем беззаботный труп.
– Но все равно, – не унимался Зимин. – Иногда мне кажется, что наш командир спит с открытыми глазами.
– А тебе что плохо от этого? – Ира решила вступиться за Сергея. –посмотри на других, обленились совсем уже. Только и делают что спят и жрут. Спасибо бы сказал, что не забыл, где управление в «Стриже».
И все же никто не спорил с тем, что Викинг прав в главном: скука расслабляет. Пилоты это знали, но лишь он умел держать их в тонусе так, будто налет мог случиться каждую минуту.
Такая рутина длилась до конца мая, когда из штаба на Марсе пришел срочный вызов: "Совещание по трофеям. Обязательно для командиров контингентов". Сергей нахмурился, просматривая шифровку на планшете. "Наконец-то", – подумал он. Видимо, обломки с последних стычек, что собрали после атаки на караван, разобрали в лабораториях. "Пора узнать, с кем мы воюем на самом деле".
Челнок "Карающего" состыковался с орбитальной базой США через два часа. База Марса поражала размером: лабиринт модулей, с видом на ржавые каньоны внизу. В конференц-зале – стерильный куб с голографическими экранами – уже собрались: американцы в ряд у стены, китайцы плотной группой, русские – с Сергеем во главе. Адмирал Нокс, седой и тяжелый, как валун, открыл заседание стуком по столу: "Факты. Никаких домыслов. Эксперты, докладывайте".
Первым вышел американский аналитик – худой, в очках, с проектором под мышкой. Голограмма вспыхнула: вращающаяся модель обломка – балка корпуса, оплавленная по краям, длиной в метр. Сплав – титановый композит TS-47B. Серийный стандарт Китая, для крейсеров "Дракон". Маркировка завода в Шэньчжэне, свежая. Зал зашумел. Капитан Вэй выпрямился, лицо его потемнело:
– Абсурд. Наши цепочки под контролем. Подделка?
Аналитик переключил слайд, новой голограммой была паутина кабелей с разъемами:
– Электроника – российская. Микрочипы Роскосмоса. Только недавно такие начали ставить, – взгляд скользнул к Сергею; тот молчал, но внутри кольнуло.
Напряжение нарастало, как статический разряд перед грозой.
– Наконец, силовой узел, точная копия из штурмботов. Это уже технологии наши. Без лицензии не повторишь.
В зале повисла пауза. Голограмма крутилась, подсвечивая мозаику: сплавы, крепления, чипы – из арсеналов трех держав.
– Это неединичные поделки, – подытожил аналитик. – Промышленная база. Кто-то шьет флот из наших деталей.
Спор вспыхнул мгновенно.
– Китайцы! – Рявкнул американский полковник, тыча пальцем. – Только у вас заводы штампуют TS-47. Втихую!
Вэй парировал ледяным тоном:
– Электроника? Ваши утечки на черном рынке, но это русские – всегда воровали!
Русский майор вскинулся:
– Бред! Узлы – чисто американские. Вы и есть третья сторона, с вашими теневыми корпорациями!
Голоса кричали, обвинения летели: утечки из Пекина, фабрики в Москве, патенты из Вашингтона. Доказательств – ноль. Только обломки, молча висящие в воздухе. Спор нарастал с каждой минутой. Оппоненты перешли на крик, тот тут, то там сначала тихо, потом все громче и громче начали раздаваться ругань, маты и угрозы.
Наконец, руководитель не выдержал и ударом по столу прекратил конфликт.
– Успокоились все! – Пришлось ему перекричать гомон. – Развели тут базар, понимаешь ли, вместо того, чтобы искать виноватых в этом зале, лучше бы накрутили хвосты своим подчиненным и, наконец, нашли базу этих уродов.
Он повернулся в сторону притихших аналитиков.
– Какие выводы?
– Господин командующий, для стопроцентных выводов мало данных. Но наша версия такова: корабли Теней собраны на земных технологиях, и с использованием земных деталей. Где это происходит и откуда детали – нет вариантов, да и не наша компетенция.
– Ты смотри, не их компетенция, – оскалился Нокс. – А чья? Моя? Его? Или кого?
– Господин Нокс, а что вы предлагаете? Мы не волшебники.
– Я предлагаю включить мозги и вычислить, где расположена их база, найдем ее и тогда узнаем, что к чему.
– Легко сказать, – хмыкнул кто-то, выражая общую мысль большинства. – Может еще подскажите, как это сделать?
– А почему бы и не подсказать, если столь выдающиеся умы расписались в собственном бессилии, – вернул подачу Нокс. – Надеюсь, помните, что произошло в поясе астероидов? Нападение на добывающую станцию я имею в виду, а то вдруг вы забыли.
Руководитель Патруля хищно улыбнулся, глядя на присмиривших людей.
– Мое мнение, что это нападение, полный просчет со стороны Теней. Согласно статистике, больше не было нападений в поясе. А почему? Почему они больше не трогали этот сектор? Может, потому что, они не хотят привлекать внимание к нему? А почему не хотят? Так, наверное, вы вспомните русскую поговорку о том, что волк не гадит там, где живет?
Сергей не мог не отметить, что здравое зерно в этой теории присутствует. В любом случае проверить тот сектор не силами одной эскадрильи, а всем Патрулем будет гораздо лучше.
Тишина в зале совещания повисла густая, звенящая. Слова адмирала Нокса заставили всех призадуматься.
– Так мы уже искали в поясе, и ничего не нашли.
– Искали, – согласился Рафаэль. – Но, во-первых, недолго, а во-вторых, искали в одном секторе и не всеми силами. А теперь пойдем в две стороны от Цереры. Прочешем каждый булыжник.
– Значит, ковыряем Пояс, – хрипло заключил российский генерал. – Всем Патрулем.
Решение было принято. Патруль пришел в движение, как один большой организм. Эскадрилья за эскадрильей, корабль за кораблем растянулись в зоне астероидов, прочесывая каждый крупный обломок, каждую потенциальную полость. Дни слились в однообразную, выматывающую рутину. Радары прощупывали ледяные глыбы, датчики искали следы излучения, тепловые сигнатуры, любое отклонение от мертвой космической нормы.
Сергей, ведя свой "Стриж" в призрачном свете далекого Солнца, чувствовал то же, что и все – гнетущее безрезультатное напряжение. Зимин в эфире уже не шутил, Лебедев хмуро молчал. Они искали призраков. Сама процедура поиска была однообразна и выматывала своей монотонной рутиной. Азарт, который охватил всех в первые дни, постепенно сошел на нет. Еще неделю двигались на морально-волевых силах, но закончились и они. А результата все не было. Человек не может представить, что такое пояс астероидов. Это более шестисот тысяч различных по размеру каменюк, от скалы в полсотни метров в диаметре до практически тысячекилометровой Цереры. И все это размазано по орбите, вдвое превышающую орбиту Земли. Это просто титанический труд.
Именно в этот момент, словно в насмешку над их усилиями, из штаба на Марсе пришел новый, срочный сигнал. Потеряна связь с научной станцией на Титане. Нокс распорядился отправить патрульную группу на выяснение произошедшего. А остальные продолжили наматывать бесконечные круги вокруг заледеневших камней. Вот только патрульная группа также пропала без вести.
– Черт возьми, – прорычал Нокс, читая шифровку на своем планшете в кабинете флагмана. – Одни призраки не найдены, уже другие объявляются.
Он немедленно собрал экстренный совет по связи.
– Ваши мысли? – его голос был подобен скрежету камня.
– Слишком большое совпадение, – первым высказался один из руководителей патрульных эскадр, лицо его было мрачным. – Мы всей толпой ушли в Пояс, и тут же на периферии начинаются проблемы. Это отвлекающий маневр. Классическая тактика.
– Согласен, нам банально указывают, где мы не должны быть, – добавил представитель разведки. – "Тени" пытаются отогнать нас от своего настоящего логова, создавая угрозы в других местах.
– А если это не "Тени"? – хмуро спросил Ников.
– А, наш доблестный параноик проснулся, – ухмыльнулся один из капитанов. – Если это вернулись пришельцы, то это легко проверить. Послать туда полноценную эскадру, и дело с концом. Она их уничтожит без проблем.
– Рисковать нельзя, – заключил Нокс. – Отправляем группу. Носитель и его прикроет десятка крейсеров.
– Так это же половина наших сил! – Воскликнул китайский представитель. – А остальные не смогут поддерживать темп поиска.
– Вы думаете, я не знаю, какой флот у меня в подчинении? Поиск останавливаться не будет, но темпы снизим. Все! Я сказал. Приказ на формирование поступит через час.
Эскадра легла на курс к Сатурну. Прошло двое суток. Поиски в поясе астероидов продолжались, но по-прежнему не давали ничего, кроме пустых докладов. А затем пришло второе сообщение, леденящее душу.
Когда эскадра пересекла границу орбиты газового гиганта, она подверглась атаке. Но это были не корабли "Теней".
На экранах радаров, там, где секунду назад была пустота, вспыхнули десятки, а затем и сотни меток. Серебристые капли, знакомые по старым, пропитанным ужасом сводкам, материализовались из ниоткуда. Они двигались с немыслимой скоростью, их строй был идеален и безжалостен.
Эскадра, которая могла бы разорвать в клочья предыдущую волну атаки, даже не успела перестроиться в боевой порядок. Первый залп прошелся по носителю, который не успел выпустить истребители. Второй, последовавший буквально через минуту, по китайским крейсерам, превращая их в ослепительные вспышки посреди тихого космоса. В эфире на несколько секунд воцарилась оглушительная какофония – перекошенные от ужаса крики, предсмертные статические хрипы, треск разрываемого металла.
А потом – тишина.
Телеметрия, еще секунду назад пестрившая данными, разом погасла. На главном экране в штабном модуле Нокса, где только что горели дружеские метки целой эскадры, осталось лишь пустое пространство и холодная, бездушная надпись: связь прервана.
Судя по обрывкам данных, успевшим прорваться до гибели флагмана, в Солнечную систему вошло около двухсот кораблей.
Сорок кораблей Патруля, половина его ударной мощи, были снесены как мошки. Не нанеся врагу почти никакого урона.
Адмирал Нокс медленно опустился в кресло, его лицо было пепельно-серым. Он смотрел на карту, где далеко за орбитой Юпитера уже ползла к Земле новая, неумолимая стальная туча.
Они так и не нашли "Теней". А настоящий враг уже был здесь.
Глава 19
Нокс стоял у голографического проектора, где в режиме реального времени загорались и гасли метки. Зеленые – корабли Патруля в Поясе астероидов. Серые – отметки потерь у Юпитера. И новая, пульсирующая угрозой багровая россыпь – двести вражеских кораблей, неспешно, но неотвратимо двигающихся к внутренней системе.
– Полчаса, – сипло проговорил офицер связи, не отрывая взгляда от монитора. – Эскадра продержалась полчаса. Оценка урона противнику – менее трех процентов.
Нокс молча сгреб с проектора горсть значков, обозначающих погибшие корабли. Его рука была твердой, но в глазах стояла тяжесть, сравнимая с гравитацией нейтронной звезды.
– Они расходятся веером, – тихо констатировал аналитик, тыча пальцем в карту. – Смотрите. Группа "Альфа" – к Европе. "Бета" – к поясу. "Гамма" … Черт, они идут прямо на Марс. Они не прорываются к Земле. Они… вычищают пространство.
Тактический компьютер холодно подтверждал: флот пришельцев рассредоточивался, методично накрывая все ключевые точки человеческой экспансии. Колонии, шахты, орбитальные верфи – все, что строилось за это время, теперь было мишенью.
– У нас нет сил прикрыть все, – заявил американский представитель бледнея. – Если мы разделим Патруль, они уничтожат нас по частям.
Нокс закрыл глаза на секунду. Перед ним стоял выбор между военной стратегией и человечностью. И тот, и другой вариант, вели к поражению.
– Отдать приказ, – его голос прозвучал как скрежет камня по металлу. – Всем кораблям Патруля. Немедленно прекратить поисковую операцию. Максимальная боевая готовность. Курс – на Землю. Форсированным маршем.
В рубке повисла гробовая тишина.
– Господин командующий… колонии? – дрогнувшим голосом спросил молодой лейтенант из службы связи.
– Объявить общую эвакуацию по всей системе, – Нокс не смотрел на него, уставившись в пустоту за проектором. – Приоритет – женщины, дети, ученые. Использовать все доступные гражданские и вспомогательные суда.
– Суда… но их не хватит даже на десятую часть! – Выкрикнул кто-то.
– Я знаю! – рявкнул Нокс, впервые за вечер повысив голос. Его кулак с силой опустился на панель управления, и проектор вздрогнул. – Я знаю! Но иного выбора у нас нет!
Приказ ушел в эфир. И почти сразу же началось. Паника захватила все уголки, до которых добралось человечество. А в это время силы Патруля, как побитые собаки сбившись в стаю и поджав хвосты, рвались со всех ног к Земле. А за ними начали появляться редкие отметки гражданских, которые также брали курс на родину людей.
На экранах проектора одна за другой стали гаснуть зеленые метки колоний, станций и прочих построек. Сначала – малые научные станции на спутнике Юпитера, Европе. Связь с ними обрывалась резко, без сигналов бедствия, без последних слов. Просто тишина. Словно кто-то гигантской, безразличной рукой стирал крошечные точки человеческой жизни с карты космоса. Потом погасли добывающие станции в поясе астероидов.
Нокс стоял неподвижно, наблюдая, как гаснет карта. Он отдал приказ спасти ядро человечества, обрекая его окраины на гибель. И где-то там, в ледяной пустоте, последние корабли Патруля разворачивались и устремлялись к дому, оставляя за спиной огненный след тотального уничтожения.
За те несколько часов, что нам понадобилось, чтобы добраться до Земли, орбита планеты превратилась в гигантский военный лагерь. На фоне голубого шарика, усыпанного огнями городов, замерли в боевых порядках стальные армады. В заброшенном с Первого вторжения Штабе Планетарной обороны вновь зажглись экраны, загудели системы жизнеобеспечения и зазвучали голоса – напряженные, сжатые, как пружина.
Нокс, несмыкавший глаз, наблюдал, как на тактический проектор ложатся силы последней линии обороны.
В зале управления собралась целая толпа людей. Аналитики, связисты, командный состав. В этот раз Нокс стал главой обороны. Предыдущий глава Штайнер не захотел вернуться на этот пост. Поэтому в срочном порядке на него назначили Нокса. Также в штаб набились куча представителей разных стран. Официально для координации действий. В реальности же для получения всей информации в реальном режиме.
– Китайский контингент занял позиции, – доложил офицер. – Пять сотен крейсеров стоят стеной над Азией. С ними же двадцать линкоров.
На проекторе возникла плотная, незыблемая стена из пятисот двадцати синих значков. Внушительно. Но Нокс видел и другое – их строй был сосредоточен в одной стороне, направленный к ожидаемому вектору удара. Они прикрывали свой дом.
– Американские орбитальные крепости, – продолжил другой голос. – Шестнадцать платформ. Прислали сигнал готовности и свою телеметрию.
Шестнадцать крупных, угловатых значков белого цвета замерли над двумя Америками и Атлантикой. Каждая – неприступная цитадель, но лишенная маневра. Они были щитом, но не мечом.
– Русский флот в строю, – раздался третий доклад. – Сто пятьдесят корветов, столько же эсминцев. Шесть носителей с полными крыльями истребителей и штурмовиков.
Рой зеленых меток рассыпался по более широкому сектору, прикрывая Евразию. Эсминцы и корветы – быстрые, хитрые, предназначенные для маневра. И авианосцы – шесть мобильных аэродромов, несущих три сотни "Стрижей" и "Воронов".
– Общее количество боевых единиц, включая истребители, – тысяча сто двадцать шесть, – отчеканил оператор. – Плюс шестнадцать стационарных крепостей.
Цифра повисла в воздухе. Более тысячи кораблей. Казалось бы, несокрушимая сила. Но Нокс, глядя на карту, видел не единый щит, а три отдельных, пусть и огромных, щита. Каждый был повернут к своему хозяину, оставляя зазоры. Зазоры, в которые мог прорваться отчаянный и умный враг.
– Они держат строй, – тихо проговорил он, больше для себя. – Но каждый держит его над своим порогом.
Никто не ответил. Все и так это понимали. Они собрали величайший флот в истории человечества. И теперь предстояло проверить, является ли он армией или всего лишь скоплением телохранителей.
– Господа, мне нужна связь с командующими своими группировками от всех стран. – Нокс подошел к своему месту командующего. – Меня полностью не устраивает расположение сил. До подхода врага осталось мало времени.
Нокс молча изучал тактическую карту, где разноцветные значки выстраивались в примитивные защитные кластеры. Каждая нация – свой угол, свой щит. Так, они все и погибнут, прикрывая собственное крыльцо, пока враг будет резать их по швам.
– Перестроить, – его голос прозвучал тихо, но его услышали все. – Сейчас же.
Он подошел к главному голографическому проектору, и его пальцы резко взметнулись, разбрасывая старые построения.
– Крепости – равномерно. Сеткой. Чтобы каждая точка над планетой была под прицелом. Шестнадцать белых угловатых значков разошлись, образуя почти идеальную сферу вокруг Земли. Они – узлы оборонной сети. Неподвижные, но несокрушимые. Линкоры – в ячейки сети. Двадцать крупных синих меток заняли позиции в центре между крепостями. Ваша задача – создавать зоны сплошного огня. Перекрывать любые попытки маневра. Крейсеры – к линкорам. Плотными группами. Рой более мелких значков скучковался вокруг каждого линкора, создавая смертоносные облака. Вы их броня.
Наконец, его взгляд упал на российскую группировку.
– Корветы и эсминцы к носителям. На низкую орбиту. – Зеленые метки стремительно сгруппировались вокруг шести авианосцев, образовав плотное, кишащее кольцо. Вы – наш резерв. Наша реакция на любой прорыв. Ваша задача – прикрыть носители, дать им возможность нанести удар москитами.
Он отступил на шаг, дав всем оценить новую картину. Исчезли разрозненные щиты. Исчезли уязвимые зазоры. Вместо них планету оплела единая, смертоносная паутина, где каждый элемент был связан с другими.
– Так, у нас появится шанс.
В штабе сразу же поднялся гул голосов от представителей. Никто не хотел принимать команды, которые шли вразрез с планами командования стран. Молчал лишь представитель России. Потом он связался с кем-то по выделенному каналу связи и буквально через несколько минут, Российская группировка начала занимать места согласно плану командующего. Глядя на них, остальные также принялись выполнять приказ.
Раздавшийся сигнал тревоги застал Сергея на пути к мостику "Карающего". Минута пути, и он уже стоит возле капитана, вглядываясь в интерактивную голограмму. Открывшаяся картина впечатляла. Такого масштаба он еще не видел. Более тысячи кораблей окутывали землю щитом. А со стороны открытого космоса надвигалась багровая туча вражеских кораблей. Перед подлетом к Земле они опять собрались воедино и летели вытянутым эллипсом. Картина рисовалась просто классической, меч против щита. Точнее, вытянутое копье стремится пронзить оборонительный щит Землян.
Пришельцы поступили так же, как и в прошлый раз, их флот замигал щитами и резко, прыжком сократил дистанцию, приблизившись практически вплотную.
– Контакт через три минуты! – разнесся по общему каналу голос оператора из штаба Нокса. – Все группы, держать строй! Принять боевое построение – номер один!
Тишина в эфире стала звенящей, упругой, как струна перед разрывом. Сергей видел, как на тактической карте сотни кораблей замерли в своих новых, предписанных Ноксом позициях. Единая паутина. Красиво выглядит на голограмме, подумал он. Сейчас проверим, как держит удар.
Первыми, как и было приказано, ударили американские орбитальные крепости. Восемь недвижимых исполинов, висящих в вакууме, с этой стороны планеты, разом плюнули в сторону противника снарядами чудовищных калибров. Залп был сокрушительным, способным испарить целый флот. Корабли противника окутались ослепительными вспышками. На несколько секунд экраны залила белая пелена.
– Попадание! – кто-то крикнул в эфире. – Прямые попадания!
Но когда вспышки угасли, ледяной ужас сковал всех, кто видел картину. Вражеский строй даже не дрогнул. Перед ним мерцало едва заметное сияние – энергетический щиты, принявшие на себя всю мощь залпа. Лишь несколько кораблей на периферии, самых мелких, исчезли с радаров.
– Повторить залп! – приказал Нокс, и в его голосе впервые прозвучала трещина.
Второй залп крепостей был столь же мощен и столь же бесполезен. А потом багровый эллипс ответил.
Одиночный, прицельный импульс, вырвавшийся из центра вражеского построения. Он был неярким, почти невыразительным, и прошел сквозь броню орбитальной крепости "Индевор" как нож через масло. Исполинская платформа, гордость американского флота, просто рассыпалась на атомы. Ни взрыва, ни обломков. Просто... исчезновение.
В эфире наступила мертвая тишина, которую через мгновение взорвал панический крик:
– "Индевор" уничтожен! Броня не держит! Боже! Повторяю, броня не...
Второй такт. Третья крепость, "Геттисберг", превратилась в облако раскаленного газа.
В этот момент, единая оборона Земли дала первую трещину. Китайские линкоры, видя, что удар направлен на американский сектор, не сдвинулись с места. Они держали свой рубеж, как и приказывал их командующий. Но когда четвертый такт пришелся уже по их позициям, испепелив головной "Небесный меч", китайский адмирал нарушил приказ Нокса.
– Линкоры, вперед! Сомкнуть строй! Закрыть фланг!
Массивные синие метки на голограмме рванулись со своих мест, пытаясь спастись сближением и сосредоточить огонь. Но они лишь открыли брешь в "паутине" Нокса. И противник не упустил шанс воспользоваться ею.
С багрового эллипса сорвался рой из двух десятков мелких, стремительных "капель". Они проскочили в образовавшийся зазор на скоростях, недоступных для человеческих кораблей, и устремились прямиком к низкой орбите, где стояли российские авианосцы.
– "Карающий", это штаб! Немедленное прикрытие! – закричал в эфире Нокс. – Российские носители, поднять все истребители!
Сергей увидел, как на его экране зеленые метки "Стрижей" и "Воронов" начали отрываться от палуб. Но было уже поздно. "Капли" не стали ввязываться в бой. Они пронеслись сквозь строй корветов, как стая игл, и выплюнули с десяток микроскопических объектов каждый – самонаводящиеся заряды, которые впились в борта двух носителей, что были на острие построения.
Глухой удар потряс корабль. Свет погас, замигал аварийный красный. Сергей ухватился за поручень, чтобы не упасть.
– Прямое попадание в ангар три! – Донеслось откуда-то снизу. – Система запуска истребителей повреждена! Мы не можем поднять крыло!
На голограмме Нокса одна из шести зеленых меток российских носителей погасла, превратившись в серый пепел. Другая замигала, теряя мощность.
Всего за несколько минут боя пришельцы продемонстрировали свое превосходство. Они не стали ломать щит. Они просто нашли в нем слабые места – человеческую психологию, национальные амбиции, страх и ткнули в них пальцем. И щит начал рассыпаться на глазах.
Сергей смотрел на хаос, царящий на тактической карте, и понимал: они проигрывают. Не потому, что у врага лучше пушки или броня. А потому что они, земляне, так и не смогли по-настоящему стать единым целым.
Тут в дело вступили прозевавшие врага корветы. Они буквально залили сектор своими снарядами и облаками ракет. А эсминцы рванули в брешь, стараясь закрыть своими телами прорыв. Линкоры прекратили сближение, отреагировав на крики Нокса в эфире и дали слаженный залп по противнику. К ним присоединились и остальные крепости. Добавив еще и собственные залпы ракет. В пришельцев полетело просто невообразимое количество снарядов и ракет. Голограмма даже не пыталась отмечать отдельные ракеты и снаряды. Показывала лишь облако смерти, что устремилось к врагу. В глубине строя которого уже разгорался новый смертельный импульс.
– Доложить о повреждениях и выпускайте через остальные ангары. – Сергей, не отрываясь, смотрел на карту. Щит не выдержал удара вражеских кораблей и начал расползаться. Русские корабли закрывали брешь, образовавшуюся на месте гибели двух крепостей и линкора. Покинувшие свои места в строю оставшиеся линкоры не успели вернуться и замерли одним вытянутым облаком. Вернуться им не давали вражеские корабли. Залп, который нанесли они совместно с крепостями, сбил несколько кораблей противника и не дал тому воспользоваться своим ультимативным оружием. Видимо, что-то повредилось в системе и то мерцание, что показывало подготовку к выстрелу, затухло. А вот вражеские корабли рассыпались, сломав строй и разбившись на несколько рукавов, устремились к земному флоту.
– Ангар три полностью выведен из строя. Выпускаем всех через оставшиеся ангары, – предал по связи оператор инженерной службы.
Истребители и штурмовики, выпущенные всеми носителями, объединились в одно облако и устремились навстречу врагу.
– "Карающий", принимай управление всеми москитами, – раздался голос Нокса. – Крепостям и линкорам. Огонь сосредоточить на крупных кораблях. Стрелять залпами. Линкоры после залпа перемещаться к бреши. Теперь ваша задача – занять узловые точки. Эсминцам и корветам, приказ держать позиции до подхода линкоров.
Команды сыпались со скоростью пулемета. И Сергею пришлось стараться слушать все и при этом принимать командование над еще четырьмя носителями и почти двумя сотнями "Стрижей" и "Воронов".
– Задача москитному флоту: "Стрижи" выдвигаются вперед, "Вороны" за ними. Атакуем фланг противника. Не допустить нового импульса. Как только появится мерцание, уничтожить все корабли, в которые стекается энергия. Первая эскадрилья прикрывает носители.
– Викинг! Что за дела? – В эфир ворвался Тень. – Почему мы в стороне? За что?
– Отставить! Ваша задача, прикрытие, – взорвался Ников. – Выполнять!
В это время пришельцы залпами орудий проредили строй эсминцев с корветами. А линкоры все никак не успевали встать на их место. Каждое попадание от серебристой "капли" уничтожало наш корабль почти гарантированно. Но были и хорошие новости. Несмотря на потери, земляне один за другим все же уничтожали корабли врага. Вот только цена была ужасной. Размен шел один к десяти, и это в лучшем случае. Прямо у них на глазах залп нескольких "капель" разнес линкор, при этом зацепив и также, уничтожив тройку крейсеров, что его прикрывали. А вот вражеские корабли умирали гораздо реже. Москитный флот ворвался в построение врага и как стая пираний начала выгрызать их одного за другим. Пара "Стрижей" прорывалась сквозь заградительный огонь турелей и протаскивала за собой "Ворона", который сразу же всаживал в борт врага свои противокорабельные ракеты. От мощного залпа редко кто выживал. К сожалению, и смельчаки гибли один за другим. Пришельцы, почувствовав на своей шкуре опасность мелких, но злых корабликов, устроили на них настоящую охоту. Их малые корабли были гораздо быстрее и маневреннее. Им удавалось догонять и почти безнаказанно уничтожать наших пилотов. В ответ те, недолго думая, начали брать на таран большие корабли противника, стараясь даже после смерти насолить врагу.
– Москитам, не лезьте в свалку, – Сергей не мог спокойно смотреть как гибнут его товарищи. – Прикрывайте друг друга. Один на один, они нас порвут. Работайте звеньями!
Да уж, понятное дело, что сказать легко. В свалке космического боя трудно следовать этому приказу, и Сергей прекрасно понимал это. Вот только отозвать их обратно было смерти подобно для всех. Поэтому он, стиснув от бессилия зубы, продолжал смотреть, как гибнут его люди, давая шанс всем остальным разобраться с остальными "каплями".
Прошло два часа с момента начала боя. Казалось, сама Вселенная сошла с ума. На тактической карте "Карающего" уже не было единого фронта – лишь хаотичная свалка, где кровавые "капли" пришельцев добивали земной флот. Линкор "Цзун Цзи", прошитый насквозь несколькими попаданиями, медленно разламывался пополам, выплескивая в вакуум облако обломков и застывших тел. И он был предпоследним из остававшихся в строю. Рой "Стрижей" таял на глазах, а "Вороны", отстреливаясь до последнего, горели, как бумажные фонари. Обломки семи крепостей устроили метеоритный дождь на Землю.
– Прорыв в секторе семь! Несколько целей уходят в атмосферу! – голос оператора в штабе Нокса был похож на предсмертный хрип.
Сергей молча смотрел, как на главный экран вывели карту Земли. Над Северной Америкой и Сибирью уже полыхали багровые точки – следы ударов с прорвавшихся кораблей. ПКО планеты работало на износ, небо над городами прошивали трассирующие очереди и взрывы перехватов. Но щит прекратил свое существование. Одна, вторая, третья "капли" прошили атмосферу, оставляя после себя огненные грибы на поверхности. Отчаяние, густое и физически осязаемое, разливалось по эфиру, парализуя волю.
И в этот миг, когда чаша весов качнулась в бездну, случилось невозможное.
Над плоскостью эклиптики, в пустоте, замигали сперва десятки, затем сотни огней. Из небытия материализовался флот. Но это были не "капли" пришельцев. Это были стальные, угловатые силуэты, знакомые и чужие одновременно. Корабли неизвестного класса. Те самые "Тени".
– Новый контакт! Массовые цели над нами! – Закричал кто-то, но в его голосе уже не было страха, лишь обреченность.
На общем канале, до этого заполненном криками и статикой, воцарилась тишина. И ее нарушил новый, уверенный со стальными нотками голос.
– Объединенному Флоту Земли. Это – "Прометей" Флагман флота.
Сергей замер, не веря ушам. Голос звучал на чистом русском.
– Мы, те, кого вы называли "Тенями". Наши корабли принадлежат консорциуму частных корпораций. Их строили в втайне, желая переждать бурю в тени. Наши владельцы не хотели этой войны.
Пауза повисла тяжелее свинца. Сотни людей по ту сторону экранов затаили дыхание.
– Но наши экипажи… наши экипажи думали иначе. Они напомнили им, что убежищ не осталось. И что у трусов нет родины.
Голос Капитана "Прометея" дрогнул, впервые обретя человеческие нотки.
– Командование "Теней" низложено. Эскадра переходит под ваш оперативный контроль. Приказ один: спасти Землю".
И в тот же миг сотни кораблей "Теней" разом дали форсаж, их двигатели залили пространство холодным синим сиянием. Они не стали занимать место в распадающемся строю. Они пошли в первую, самоубийственную атаку, обрушившись на фланг пришельцев.
– Викинг, поддержите новых союзников. Потом разберемся, кто они такие, – голос Нокса прорезал общую частоту. – Берите все, что осталось, и бейте прямо в ядро их построения. Я стяну остатки флота и удержу их фронт.
– Есть! – Сергей резко повернулся к оператору. – Сколько машин в строю?
– Двадцать четыре. Плюс первая эскадрилья – у них осталось шесть "Стрижей".
– Шесть?.. Черт. Кто жив?
Оператор сверился с телеметрией:
– Буря, Гром, Сова, Град, Рыжий и Нота.
Сергей сглотнул.
– А остальные?
– Подтвержденные смерти: Шквал, Фантом, Миля. Тень получил прямое попадание. "Стриж" развалился, но пару минут шел стабильный сигнал от капсулы жизнеобеспечения. Потом… пропал.
На секунду у Сергея все внутри оборвалось. Друзья…, и он даже не видел их конца.
Потом. Потом будешь горевать. Сейчас – работа. Он выдохнул и включил общий канал:
– Все пилоты, слушать приказ! – Голос был ровным, но только он знал, какой ценой. – Строиться в единый ордер. Наша задача – прорыв к ядру вражеского построения и его уничтожение.
Операторы уже раздавали указания, собирая остатки москитного флота.
– Подготовить мой "Стриж". Я иду с ними.
Сотрудники внутренней безопасности разом повернулись к нему.
– Товарищ командир, вам запрещено покидать командный мостик.
Сергей даже не посмотрел на них.
– Плевать.
Он уже разворачивался.
– Соколов! – Бросил он через плечо. – Принимаешь командование.
Заместитель растерялся:
– Но…
– Это приказ! – Взгляд Сергея был злым.
Соколов выпрямился.
– Есть принять командование.
– Товарищ командир, Ваш "Стриж" готов. На втором ангаре бокс два. – Вмешался оператор инженерной службы.
Сергей, не думая, рванул по коридору к нужному ангару. Коридоры мелькали, даже не откладываясь в сознании. Кажется, он поставил рекорд, добираясь к своей машине. Ворвавшись в ангар, он, не мешкая, вскочил в кабину. Руки зажили своей жизнью, пальцы порхали по элементам управления, оживляя и готовя машину к бою.
Ожила связь.
– Викинг в канале. Слушай мою команду: "Стрижи" идут впереди, "Вороны" держатся на расстоянии. Задача "Стрижей" проломить оборону. "Вороны", на вас уничтожение целей.
Завершив все необходимые процедуры, Сергей нажал на старт, и "Стриж" помчался на катапульте в космос.
– Соколов, держи меня в курсе событий. У "Карающего" системы лучше.
– Есть держать в курсе. На данный момент Невидимки завязли на фланге, противник вынужден прекратить давить на наш флот, и они сосредоточились на новеньких.
– Как у них успехи?
– Первым ударом им удалось развалить восемь "капель", а вот дальше успехи снизились. Пока они уничтожили еще четыре корабля, но и потеряли более тридцати своих.
– Нормально так, у них размен почти два к одному. Как так?
– Система невидимости. Их корабли во время маневрирования начинают исчезать, и пока их не видно, меняют курс. Видимо, и пришельцам тяжело наводиться на того, кто исчез.
– Так вот почему мы их поймать не могли. Ты смотри, они оправдывают свое название.
Пока шел разговор, все истребители и штурмовики собрались в атакующий ордер и помчались навстречу врагу.
Глава 20
Не успели истребители отдалиться от носителей, как пришельцы нанесли новый удар, часть из них развернулась к приближающемуся строю малых машин и дала залп.
– Мимо, собаки! – Прокричал чей-то голос в канале.
– Не по нам стреляли, – Сергей напряженно всматривался в тактический экран. На нем показывалось, что удар пришельцев пришелся прямо по носителям, оставшимся без прикрытия. Два из них разорвали в клочья, не помогли ни броня, ни турели обороны. Чуть больше повезло "Карающему", у него пострадал весь левый бок, как раз тот, в который пришелся и первый удар. Выглядело все очень ужасно. "Карающий" смотрелся умирающим зверем. Из борта то и дело вырывались облака газа и вспышки пламени.
– Соколов! Ответь, Соколов! – Сергей закричал. – "Карающий", есть кто живой? Доложить обстановку!
На канале появился один из операторов связи, его голос с трудом пробивался через шумы в командном отсеке.
– Викинг, это "Карающий"… Есть попадание в командный отсек… в живых, кроме меня, еще двое… Соколов погиб.
– Ников! Это Нокс. Переходи на мой канал, обстановку от моих операторов будешь получать.
– Есть, перейти, – Сергей силой воли подавил эмоции. Потом будем разбираться.
– На данный момент "Тени" смогли уничтожить еще семнадцать кораблей противника, мы же свалили еще двадцать один. Их щиты гаснут, видимо, выработали ресурс. У тебя есть шанс.
Дальше выяснять обстановку не было времени. Истребители сблизились с противником. Сергей отметил несколько приоритетных целей и дал команду на атаку. К "каплям" помчались ракеты, а истребители, прикрываясь ими, начали сближение на дистанцию работы пушек. Закрутилась карусель боя, пилоты маневрировали на пределе своих возможностей, стараясь добраться до врага и всадить в него снаряды. Им навстречу выдвинулись малые корабли противника и пошли первые потери. За считанные минуты удалось взорвать четыре средних корабля пришельцев. Земные истребители вклинились в строй врага, и ситуация поменялась. За счет того, что они были внутри строя противника, они попали под перекрестный огонь, "Стрижи" и "Вороны" вспыхивали, один за другим, сгорая от мощных попаданий.
За двенадцать минут огневого контакта Сергей потерял полтора десятка машин, к счастью, Буря и Гром держались около своего командира и были целы. Уничтожить получилось всего одиннадцать кораблей противника.
Понимая, что если еще помедлить, то от москитного флота не останется ничего. Надо было что-то придумать.
– Викинг! Это "Карающий". Оттягивайтесь ко мне. Есть идея, как нам помочь.
– Мы не сможем к тебе прорваться "Карающий", нас тут плотно держат.
– Викинг, держись! – на канале показался незнакомый голос. – Сейчас подсобим.
Нокс, видя положение истребителей и понимая, что те завязли, принял решение.
– Линкоры и крепости, создать огневой вал перед москитами. Надо расчистить им дорогу.
– Тогда нам крышка! Они же порвут нас! – У одного из командиров сдали нервы. – Пошел ты, я не собираюсь подыхать за них.
– Значит, ты уже труп, – спокойно глядя ему в глаза, произнес Нокс. – Ты отстранен от командования.
И уже не обращая внимания, как труса схватили свои члены экипажа, вернулся к командованию.
Не прошло и минуты, как все тяжелые корабли, что оставались в строю на этот момент и уцелевшие крепости, дали слаженный залп по краю строя пришельцев. Они постарались и сумели пробить брешь, давая шанс истребителям вырваться к "Карающему".
Те своего не упустили и рванули в открывшееся окно. А за ними метнулись и "капли" противника, стреляя в спину пилотам. Но это не осталось безнаказанным. Около них из пустоты возникли полсотни Теней и открыли шквальный огонь практически в упор. В результате истребители смогли вырваться из окружения, а противник недосчитался еще пятнадцати кораблей. Не прошло бесследно это и для защитников. Невидимки потеряли тринадцать кораблей, а пришельцы, воспользовавшись тем, что крепости и линкоры отвлеклись на одну цель, сумели слаженным залпом разнести в клочья еще одну крепость.
За время боя люди почти потеряли две трети всего флота. Из почти тысячи четырехсот кораблей в строю оставалось разной степени потрепанности чуть более пятисот кораблей. С одной стороны, преимущество в количестве по-прежнему оставалось на стороне Землян. Но Нокс прекрасно понимал, что технологическое отставание нивелирует этот фактор. С момента начала боя, и люди, и пришельцы, потеряли равное количество кораблей в процентном соотношении. Все стороны потеряли по две трети боевых единиц.
В этой бойне не будет победителей, если Земляне не смогут переломить ход сражения.
Сергей, вырвавшись из ада, подлетел со своими выжившими товарищами к израненному носителю.
– Викинг, давай своих птичек, на правый борт сажай, мы пополним боекомплект. А пока техники буду заниматься, есть разговор. – Около "Карающего", вышел на связь его капитан.
– Что за разговор? – Устало поинтересовался Сергей. Прошедшее столкновение выпило много сил.
– Переходи на приватный канал.
Переключив нужные каналы связи, Ников вновь вышел в эфир, теперь все, что скажет капитан носителя, бывшего для них домам, останется только между ними.
– Слушай, командир, "Карающему" крышка. Системы выходят одна за другой. Мы не сможем выжить. Ты это понимаешь так же, как и я. Но наши двигатели в полном порядке, в связи с этим у меня родилась мысль, как нам помочь тебе и твоим орлам добраться до противника.
Капитан замолчал на минуту, собираясь с духом. А Сергей почувствовал, то, что он сейчас услышит, очень ему не понравится.
– "Карающий" возьмет курс на центр, строя пришельцев, а вы будете плестись за ним до последнего. Я своим кораблем пробью вам дорогу в самый центр этих уродов.
– "Карающий" не переживет и пары атак от них.
– Знаю! Этого и не нужно. Раздолбить на атомы меня, у них не выйдет. Силенок маловато осталось, а инерция, великая вещь, даже останки "Карающего" будут лететь прямо на них и послужат вам щитом. А вот когда мы достаточно глубоко вклинимся, тогда уже и твой черед устроить им резню.
– Сколько живых на "Карающем"?
– Сергей! Посмотри внимательно на то, что творится. Считай, что живых тут нет. Если у нас не получится, то мы так и так здесь все останемся.
– Ты предлагаешь мне сейчас принести в жертву всю команду носителя?
– Да, именно так! – капитан смотрел на Сергея прямо и не отводил взгляд.
– Нет, – голос Сергея прозвучал тихо, но четко. – Я не отдам такой приказ.
– Это не твой приказ, Сергей! – капитан ударил кулаком по столешнице. – Это мое решение! Как командира этого корабля! Твоя задача – не просрать его! Понял? Использовать нашу смерть, чтобы эти твари, наконец-то, сдохли!
Пауза повисла между людьми. Ников молча смотрел на тактическую карту. На ней то и дело гасли зеленые отметки. Гасли жизни людей. А на планету прорывались все больше боеголовок. Там тоже гибли сотни тысяч людей.
– Черт! – Выдохнул все, что осталось от его сил и сопротивления. – Ладно. По рукам. Выстраиваемся позади тебя, как только сменим боекомплект. Дай нам пять минут на перевооружение. И... – он замолчал, не зная, что сказать. Сказать "спасибо"? "Прощай"? Ничего не подходит. – ...И давайте сделаем это красиво.
– Вот теперь ты мой командир, – в голосе капитана впервые прозвучала улыбка.
И переключившись на общий канал, произнес:
– "Карающий", к бою. Готовимся к последнему броску.
В свою очередь, Сергей вышел на канал командующего обороной.
– Это Викинг. Прошу прикрытия. Через пять минут начинаю атаку под защитой корпуса "Карающего".
Ноксу не потребовалось много времени, чтобы понять план Сергея.
– Принял Викинг. Мы сделаем все, что в наших силах. Постараемся отвлечь как можно больше их на себя.
– Тени присоединяются к этому шоу.
– Ну вот и все, – вздохнул Сергей, глядя, как пиктограмма боекомплекта загорается зеленым.
– Машины на старт, сбор за кормой "Карающего", – голос на удивление даже не дрожал.
Он вдавил кнопку старта, и время понеслось. Едва дождавшись пока истребители соберутся за его спиной, "Карающий" выдал максимальное ускорение. От разбитого борта полетели обломки, опять что-то начало взрываться, но уже ничто не могло остановить этого исполина. Пришельцы, увидев такое, даже не начали открывать огонь по носителю, они не видели в нем угрозы. А Нокс и Тени начали массированный обстрел противника, отвлекая его внимание. Только когда "Карающий" прошел две трети расстояния, в него полетели первые выстрелы.
Попадания рвали обшивку и откалывали целые куски брони. Но не могли сбить с курса летящую махину. Постепенно все больше кораблей отвлекалось на "Карающего" и совсем не замечали притаившуюся маленькую стаю очень опасных истребителей.
Вот носитель получил сразу с десяток прямых попаданий от средних "капель" и совместный взрыв разворотил весь нос корабля, а двигатели замолчали. Сергей понимал, что в эту секунду на носителе живых уже не осталось. Дальше им предстояло лететь бок о бок с братской могилой.
– Прижимаемся вплотную к корме, – отдал он новый приказ. – Ждем до последнего. Потом по команде выстраиваемся в копье и берем курс на их самый большой корабль. Сдохнем, но завалим его.
Еще семь долгих минут продолжался полет к центру вражеских кораблей. Семь минут, и от "Карающего" не осталось практически ничего, но пришельцы не останавливались, подключились и их тяжелые корабли. Они в какой-то момент полностью прекратили обстрел остальных землян, чем те моментально воспользовались. Пришельцы начали гибнуть один за другим. В тот самый момент, когда оставшаяся часть носителя разлетелась сонмом обломков, Сергей бросил свой "Стриж" в ускорение. До врага оставалось не так далеко.
– Ракеты! Залп! – Бросил он в эфир и, в эту же секунду, нажал на запуск, а потом закрутил бочку и сразу после нее полупетлю. В этот момент, корабль противника, который вел по нему огонь из своих орудий, вспух посередине и развалился пополам. Это уже привет от союзников. "Стрижи" летели, уворачиваясь от выстрелов немыслимыми кульбитами. Вокруг то и дело происходили взрывы. И далеко не все из них были из-за "Стрижей". Все Земляне сконцентрировали огонь на этой области, пытаясь облегчить путь истребителям.
– В копье! – Ников приказал занять построение. – Доходим до дистанции уверенного поражения и по очереди опустошаем боезапас. Отстрелявшийся отворачивает в сторону.
Не дожидаясь подтверждения, Сергей навел целеуказатель на вражеский корабль и стал мысленно отсчитывать секунды до залпа. Теперь было уже не до маневров, все решала скорость и прикрытие от союзников. Как только иконка цели стала зеленой, он, не промедлив и доли секунды, начал стрелять, оставшиеся ракеты тоже пошли в дело. Стоило пушкам уйти на перезарядку, он рванул в сторону, открывая цель следующему в цепи. А сам, дождавшись перезарядки, пристроился над своим построением и начал опустошать боезапас. Не прошло и минуты, как самый большой корабль пришельцев начал выбрасывать облака газа из многочисленных пробоин. "Капли" пришельцев, словно обезумев, рванули в ближний бой, стремясь уничтожить больно жалящих истребителей, но было уже поздно, "Стрижи" выполнили что хотели, и на месте корабля вспух огромный взрыв.
– Викинг! Черт тебя дери! Уходи оттуда, – закричал Нокс по связи. – Давай к Земле. Там прикроем.
Сергей усмехнулся, вокруг были десятки серебристых "капель", а у них практически нет снарядов и совсем нет ракет. Уйти будет сравнимо с чудом.
– "Стрижи", курс на Землю, вы слышали, что сказал командующий. Вы отличные ребята. Мы сделали это. Удачи!
К большому сожалению, в живых оставались лишь пять "Стрижей", еще десять ребят отдали жизнь, чтобы их атака увенчалась успехом.
– Сергей! Ты слышишь меня? – в эфире раздался голос Грома. – Уходите с Бурей, я вас прикрою.
– Отставить прикрывать, уходим все или никто!
– Не дури, командир, все не уйдем, – голос Грома был абсолютно спокоен. – Ты правильно поступил с "Карающим", а значит, правильно поступишь и со мной. У меня один движок повредило, тяга падает.
– Витя! Прекращай дурить! – Сергей не ожидал такого от самого уравновешенного пилота его эскадрильи.
– Это ты не дури, Сергей. Уводи ребят.
– Гром, я с тобой, – раздался голос Ноты. – Я тоже недотяну. Маневровые с правого бока выбило близким взрывом. Борт пробит, я протяну еще минут десять, от силы.
– Народ, и меня примите в компашку, – влез в диалог незнакомый пилот из другой эскадрильи.
– Ты-то куда лезешь? Мал еще геройствовать, – прикрикнул Гром. – Вали с командиром.
– Да я бы с радостью, да вот беда. У меня ног нет. Я сейчас на коктейле и нейроинтерфейсе. Даже если и дотяну, то жить таким точно не хочу. Так что не ершись, дядя.
– Вы что, обалдели? – Злость захлестнула Сергея. – Я приказываю, всем курс на Землю. Никаких остаться.
– Сережа, они правы, – Ира попыталась успокоить командира. – Ты же сам понимаешь это. Так что давай-ка ты лети домой.
– Буря, ты давай не примазывайся к нашему геройству, бери командира за ручку и тяни домой. Время вышло.
Дальше не дожидаясь ответа и в нарушение приказа, тройка поврежденных истребителей, заложив вираж помчалась навстречу преследовавшим врагам.
Слезы душили Сергея. Горло сдавил спазм. "Да как же так? Ведь они сделали то, что от них хотели, почему же они должны умереть?" Два "Стрижа" уносили своих пилотов к Земле. Пока три их товарища, выживших в гигантской мясорубке, ценой своей жизни выигрывали им минуты.
– Командующий, пришельцы сменили приоритет атаки, они собираются в свой ударный ордер. Цель Земля, – голос оператора дрогнул.
В строю еще оставались три побитые крепости, два с половиной десятка крейсеров и столько же эсминцев. А против них выстраивались полтора десятка серебристых "капель".
– Я знаю, чего они хотят, – Нокс открыл общий канал. – Сейчас они будут пытаться уничтожить нашу планету, как и в прошлый раз. Запомните, каждая пропущенная боеголовка – это тысячи жизней на Земле и ваши кошмары от вины до конца дней. Вы должны умереть, но не пропустить их. С Богом!
Сергей с Бурей успели добраться до ближайшей крепости, когда на Землян обрушилась ярость пришельцев. "Капли", как и в первый раз рвались к атмосфере планеты, не считаясь с потерями.
Одна вспыхнула в белом огне, рассеченная удачным залпом с крейсера. Вторая – взорвалась от попадания разом опустошенных торпедных аппаратов. Но даже умирая, они шли вперед, а вместе с ними вспыхивали и земные корабли. Разбомбленная турель крепости вывалилась наружу целиком, унося с собой половину палубы. Эсминец на фланге превратился в облако металла, накрыв обломками соседние корабли.
На поле боя осталась только одна эмоция – мрачная, холодная решимость. Не победить. А умереть так, чтобы врагу тоже хватило боли.
Причем эта решимость стояла зеркально – и у людей, и у последних "капель". Это был не бой. Это было столкновение двух усталостей, доведенных до отчаяния.
Сергей смотрел на все это, чувствуя себя бесполезным. Его "Стриж" – пуст. Боезапас равен нулю. Носителей нет.
Они с Бурей могли только наблюдать, как гиганты вокруг них дерутся на последних искрах энергии.
Из всего флота в строю осталась одна израненная крепость, за кормой которой и прятались два вымотанных истребителя.
Около двух десятков кораблей – корветы, крейсера, пара эсминцев – держались вокруг нее, каждый со следами боя: дымящиеся, почерневшие, с пробитыми бортами и прогоревшими орудиями.
Многие из них были пусты – без ракет, без зарядов, иногда и без работающих орудий. Они шли на сближение, прикрываясь теми, кто уже не мог стрелять, как древними щитами. Жертвуя товарищами, чтобы выиграть себе еще пару залпов, прежде чем сами превратиться в облако разлетающейся плазмы.
И каждый прекрасно понимал, что такими силами остановить "капли" нельзя. Никакого шанса выиграть – только шанс успеть умереть правильно.
Благодаря общему каналу Сергей слышал все. Хрипящие операторы. Вскрики капитанов. Отчеты ПКО Земли:
– "ПВО-Юг-17, контакт! Две боеголовки прорвались! Попадание в район Ганновера подтверждено!
– "Щит Центрального сектора ПКО держится, боезапас на десяти процентах!"
Они сделали все. Буквально все, что могли. Но теперь все зависело от выжатой досуха ПВО планеты и от того, сколько "капель" удасться сбить этим жалким клочком флота, который еще умирал на орбите в этот момент.
Сергей стиснул зубы и положил руку на рычаг управления – привычно, машинально, даже понимая, что стрелять ему просто нечем.
– Буря… – Он произнес тихо, будто боялся разрушить хрупкую тишину вокруг. – Если начнут прорываться… попробуем закрыть собой. Это все, что мы можем. Сократим на две боеголовки, и, может, это спасет чью-то жизнь внизу.
– Как скажешь, Сережа, – вздохнула Ира. – Мы уже столько раз умирали сегодня…
Ее голос дрогнул, но истребитель по-прежнему шел ровно.
А впереди, на фоне чернеющей Земли, пять серебристых "капель" строили последний, смертельный клин, который проскочил оставшихся в живых, не обращая на обстрел, и рванул к поверхности, расходясь в стороны.
– Вперед! На форсаже! – Крикнул Ников, давая максимальное ускорение. Тяжесть навалилась на уставшего пилота, компенсаторы давно вышли из строя из-за перегрузки. Но это не могло остановить рывок к врагу. Зрение стало расплываться, все окрасилось в цвет крови. Но он видел ту ужасающую картину. Серебристые "капли" разлетелись на больше чем сотню боеголовок. До конца мира осталось минут двадцать.
Навстречу летящей с небес смерти, с земли рванули тысячи зенитных ракет. К счастью, прорыв произошел над океаном, это подарило Земле лишние минуты на реакцию и возможность сократить количество ударов. А сверху их догоняли два истребителя.
Заряды расходились в стороны, беря курс на ближайшие города. И Сергею пришлось делать выбор, за какими лететь. План был прост, сблизиться с плотной группой зарядов и подорвать "Стриж". Этого должно хватить на детонацию.
– Ира, идем за группой, направляющейся на север. У них на пути Азия, там миллиарды людей. Догоняем, ты идешь позади. Я, сблизившись, включаю самоподрыв. Ты же смотришь, что происходит, и при необходимости повторяешь.
– Я поняла, Сережа. – Буря всхлипнула. – Не подведу.
– Давай без геройства. У тебя будет три секунды на катапультирование. Все будет хорошо. Прорвемся.
Рука сама откинула защитное стекло и ввела код самоликвидации. Палец утопил кнопку и, без промедления, наклонившись, рванул кольцо катапульты у себя под ногами. Хлопок, удар по ушам и Сергей увидел под собой фюзеляж "Стрижа", в этот момент прогремел взрыв, и его накрыла темнота.
Глава 21
На гигантском экране в подземном командном центре горела карта Солнечной системы. Она была не голографической, а плоской, утилитарной, зато проверенной временем.
Оператор, девушка с перевязанной головой и пустым взглядом, кликала по меткам. С каждым щелчком значок гаснул, оставляя после себя короткую текстовую строку.
Марс, орбитальная база "Фридом" – связь прервана. Последний сигнал: боевой контакт. Гибель подтверждена.
Кликнули по значку над Марсом. Оранжевый треугольник погас.
Пояс астероидов, добывающий комплекс "Центавр-7" – связь прервана. Маяки молчат.
Погасла целая россыпь точек в районе пояса. Три десятка станций, каждая – от пятисот до двух тысяч человек.
Европа, научная станция "Глубина" – уничтожена. Телеметрия зафиксировала пробой корпуса.
Погасла синяя точка у Юпитера.
Титан, колония "Новый предел" – связь прервана. Предполагаемая гибель.
Погасла метка у Сатурна.
На экране темнело. Целые сектора, освоенные за эти годы упорной работы, пота и надежды, превращались в цифры небытия. От всего человеческого присутствия за орбитой Луны оставалось лишь несколько зеленых значков, жалко притулившихся на ночной стороне планет.
Оператор остановилась на одном из них, голос ее был безжизненным, как у синтезатора:
– Выжившие объекты вне Земли. Станция "Заря-2" на орбите Венеры. Удаленность и радиопомехи в атмосфере позволили избежать обнаружения. Экипаж – 47 человек. Запасов – на три месяца. Больше… ничего.
В центре зала, где когда-то кипела работа штаба Нокса, теперь стояли только трое: сам адмирал, генерал Сомов и профессор Ясинский. Они молча смотрели, как гаснет карта. Никто не произносил громких слов. Цифры говорили сами за себя.
Нокс переключил проектор. Карта Солнечной системы сменилась на земной шар. Он был усыпан багровыми язвами.
– Наземные потери, – произнес Нокс, и его голос, всегда похожий на скрежет камня, теперь просто был пустым. – Австралия. Кинетические удары по Сиднею, Мельбурну, Перту. Системы ПВО были перегружены прорывом в Европе. Процент уничтожения инфраструктуры – шестьдесят по минимальным оценкам. Африка… – Он сделал паузу, вглядываясь в континент, испещренный красным. – По Каиру, Лагосу, Киншасе. Удар пришелся по наиболее густонаселенным регионам. Статистика… будет позже.
Он приблизил карту. Багровое пятно растекалось по Евразии.
– Россия. Хабаровск – прямое попадание. Разрушен порт, промышленная зона. Владивосток – поврежден ударной волной от близкого разрыва в Японском море. Челябинск… – он замолчал. – Челябинск получил удар по аэрокосмическому заводу. Погибших… десятки тысяч.
Сомов стоял неподвижно, сжав руки за спиной так, что костяшки побелели. Он смотрел не на Челябинск, а чуть выше – на Новосибирск, где метка тоже горела тревожным оранжевым. "Академгородок… Ясинский успел вывезти основную команду. Но не всех…"
– Флот, – продолжил Нокс, переключая слайд. Теперь на экране были столбчатые диаграммы, уходящие вниз, к нулю. – Объединенные силы Земли до сражения: тысяча сто сорок две боевых единицы. После сражения: восемьдесят семь, из них пятьдесят две требуют капитального ремонта. Потери – девяносто два с половиной процента невозвратные. Флот "Теней" … – Он щелкнул, появилась другая диаграмма, почти зеркальная. – Полная ликвидация как организованной силы. От их вмешательства осталось только то, что они отвлекли на себя часть врага в критический момент. Больше от них ничего не осталось. Не считать же пять не совсем развалившихся кораблей за флот?
Ясинский снял очки и протер их, хотя они были чистыми. Его руки дрожали.
– Колонии… станции… Это же десятки тысяч лучших умов. Инженеры, биологи, геологи. Поколение, которое должно было строить будущее. Теперь это… пепел на ветру.
Нокс выключил проектор. Комната погрузилась в полумрак, разгоняемый лишь аварийными светильниками. Освещающие осунувшиеся лица Ясинского, Сомова, Нокса и нескольких операторов.
– Итог, – произнес Сомов, глядя в пустоту перед собой. – Человечество отброшено на полвека назад. Мы заперты на Земле. Наш флот – это воспоминание. Наши амбиции – прах. Мы выжили. Но то, что выжило… это уже не человечество, которое рвалось к звездам. Это раненый зверь, загнанный в свою нору. Мы еще только в начале пути по сохранению нас как вида. И лишь мы способны на то, чтобы не дать человечеству исчезнуть с лица Земли. Внешняя опасность пока отодвинулась, значит, пора приводить план Периметр в действие. Он повернулся и медленно пошел к выходу. Его тень скользила по стене с картой, где теперь горела лишь одна яркая точка – Земля, окруженная бескрайней, угрожающей чернотой.
***
Сознание возвращалось к нему не сразу. Сначала пришла боль. Тупая, разлитая по всему телу, с очагами в ребрах и колене. Он тонул в этой боли, она стала единой с ним. Потом пришли звуки. Неровное пиканье аппаратов, приглушенные голоса за стеной. Звуки вонзались в мозг, трансформируясь в уже знакомую боль, добавляя в нее новые оттенки. Последним пришел свет, просачивающийся сквозь тяжелые веки. Он резал глаза, он вызывал цветные круги, которые своими танцами попадали в пульсацию боли.
Сергей открыл глаза. Это потребовало огромных усилий. Белый потолок. Стерильный, безликий. Он попытался повернуть голову, и боль с радостью вгрызлась в него с новой силой, заставляя его застонать.
– Жив, – произнес знакомый, усталый голос справа. – Я уж думала, что ты решил не возвращаться из-за кромки. И не зря тебя рыбаки тащили.
Сергей медленно, с трудом перевел взгляд. На стуле, подперев голову рукой, сидела Ирина. Ее лицо было бледным, под глазами – темные круги, словно она не спала неделями. Правая рука – в жестком пластиковом лангете.
– И… ра… – его голос был хриплым, горло пересохшим, будто он глотал песок.
– Молчи, – она наклонилась, взяла со столика стакан с трубочкой. – Пей. Медленно.
Холодная вода обожгла. Он сделал несколько глотков, откинулся на подушку, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет.
– Ры…баки? – удалось выдавить.
– Да. В Охотском море. Тебя после катапультирования и взрыва отбросило взрывной волной. Они думали, обломок. А там ты, чудом пристегнутый к креслу, с пузырем кислорода. Решили, что пилот сбитого истребителя. Свой, значит. Вытащили, откачали, по рации военным сдали. Тебя на челноке сюда, в Хабаровский госпиталь, доставили. А город… – она замолчала, глядя в окно, за которым было видно лишь серое небо и кран строительной техники. – Город, сам понимаешь, в руинах. Так что ты тут, в подвальном стационаре.
Сергей попытался приподняться, но острая боль в груди заставила его вжаться в матрас. Он опустил взгляд на свое тело. Грудная клетка – в жестком корсете. Левая нога – зафиксирована шиной от бедра до щиколотки. Правая рука – в капельнице.
– Диагноз? – спросил он, уже чуть четче.
– Три сломанных ребра. Ушиб легкого. Закрытый перелом бедра. И контузия, серьезная. Ты без сознания пять дней был. – Она говорила монотонно, как заученный отчет. – Врачи говорят, повезло. Могло быть хуже. Могло не быть вообще.
Он молча, медленно кивнул, ощущая странную пустоту внутри. Не радость от спасения. Не ужас от боли. Пустоту. Он снова закрыл глаза, и перед ними всплыли последние картины: взрыв его "Стрижа", багровые "капли", рвущиеся к Земле, и три силуэта истребителей, ложившихся в последний вираж – Гром, Нота, неизветный пилот.
– Остальные? – спросил он, не открывая глаз, уже зная ответ.
Долгая пауза. Потом тихий, надломленный звук – Ира всхлипнула, закусив губу.
– Мы… Мы с тобой, Сереж. Только мы. Из первой эскадрильи. Зимин, Лебедев, Орлов, Шквал… – ее голос дрогнул и сорвался. – Все. Первая эскадрилья "Стрижей" … ее нет.
Слезы текли по ее щекам молча, без рыданий. Сергей лежал неподвижно, глядя в потолок. Боль в груди стала невыносимой, но это была нефизическая боль. Это было чувство, будто кто-то вырвал из него все нутро и оставил пустую, окровавленную оболочку.
Он был жив. А остальные... В уши впился истеричный перезвон аппаратов, следивших за его жизненными показателями. Но ему было плевать. Он не сумел их спасти, они доверили ему свои жизни, а он их подвел. Пустота в груди затягивала. Она сулила покой, Сергей начал растворяться в ней.
– Сережа! Что с тобой? – Голос Иры пробивался сквозь пустоту. – Врача в седьмую палату!
"Зачем она это делает"? Проплыла мысль: "Зачем она не отпускает меня к моим ребятам?"
Тишина плавно погасила все звуки и сознание, наконец, успокоилось. Боль пронзила тело, заставляя его сделать судорожный вдох, глаза распахнулись, и он увидел склонившуюся над ним толпу в белых халатах.
– Ну что это вы, голубчик удумали? – Спросила одна из фигур. – Куда это вы собрались? Мы тут старались, собирали вас, а вы в кусты? Нет, нет, нет. Я категорически против.
Каждый день сливался в серую полосу боли, смены капельниц и коротких, тяжелых проблесков ясности. Буря не отходила от его постели, всматриваясь в него, и прислушиваясь к его дыханию, пока Сергей спал. Врачи потом пояснили, что он получил инфаркт, к счастью, последствия, смогли убрать, а Иру отругали за то, что она вывалила на меня такие новости. Будто я не понимал, что произошло. На третий день после возвращения сознания в палату вошли они.
Не шумно, не торжественно. Просто открылась дверь, и в тесное пространство палаты втиснулись три фигуры, от которых веяло холодом и решением. Сомов в потертой полевой форме без знаков отличия. Нокс в черном кителе американского адмирала, лицо – как из гранита. Ясинский в белом халате поверх гражданской одежды, с планшетом под мышкой.
Ира, дремавшая в углу на стуле, встрепенулась и встала вытянувшись. Сергей попытался приподняться, но Сомов резким жестом остановил его.
– Лежи, капитан. Твой парад еще впереди, – голос Сомова был сухим, без интонаций. Он достал из полевой сумки плоскую бархатную коробку, открыл ее. На красном бархате тускло поблескивала тяжелая золотая звезда "Героя обороны Земли" – награда, учрежденная после первого вторжения. Ее получили единицы, и все – посмертно. – Указом временного правительства Земного совета ты, капитан Сергей Ников, представлен к высшей степени отличия. За личное мужество, мастерство и решающий вклад в отражение агрессии. Поздравляю.
Он положил коробку на тумбочку, рядом с пустым стаканом. Звезда лежала перед глазами Сергея. Холодный металл.
Нокс кивнул, его взгляд скользнул по Сергею, оценивая не героя, а боевую единицу, выжившую против всех шансов.
– От лица объединенного командования. Вы сделали то, что было невозможно. Вы спасли наш дом. Благодарю.
Ясинский лишь молча поклонился, глаза его за стеклами очков были красными от бессонницы.
Сергей смотрел на командиров. Но не видел их лица. За спиной Сомова стоял Зимин, по-прежнему с едкой усмешкой. Из тени за Ноксом смотрели спокойные глаза Грома. На месте Ясинского маячил Лебедев. Все они молчали. И в их молчании был один вопрос: И за это мы должны были умереть?
Голос Сергея прозвучал хрипло, но четко, нарушая вязкую тишину:
– Спасибо. Передайте благодарность… всем, кто еще жив. Кто в строю.
В его тоне не было ни капли торжества. Была только усталость и пустота. Нокс уловил это. Он обменялся быстрым взглядом с Сомовым, затем сделал шаг вперед, опустив голос.
– Есть еще один момент, капитан. Не для прессы. Тот корабль, который вы уничтожили в финальной атаке… Он не разлетелся полностью. Крупный обломок удержался на орбите. Наши сканеры засекли в нем остаточную энергию и… биологическую активность.
Сергей медленно перевел на него взгляд.
– Американцы отправили группу на штурмовых ботах. Проникли внутрь. Нашли три… существа. Существа – живы. Сейчас они здесь, на Земле, в максимально изолированном комплексе. Профессор, – Нокс кивнул Ясинскому.
Тот заговорил быстро, с лихорадочным блеском ученого, нашедшего уникальный образец:
– Это невероятно! Они не похожи ни на что из земной фауны, кроме нас, но биосигнатуры стабильны! Мы пытаемся установить базовую коммуникацию, понять их биохимию, нервную деятельность… Это ключ! Ключ к их технологиям, к их… мотивации!
Мотивации. Слово повисло в воздухе. Сергей уставился на Ясинского, потом на Нокса. Живые. Враги. Здесь. В нескольких километрах от него, пока он лежал здесь со своей звездой героя.
Внезапно с силой, которую он не чувствовал с момента пробуждения, Сергей оттолкнул коробку с наградой. Она со звоном упала на пол.
– Я хочу их увидеть.
В палате воцарилась тишина. Даже Ясинский замолчал.
– Это… нецелесообразно с медицинской точки зрения… – начал он, но Сергей его перебил, глядя только на Сомова и Нокса.
– Вы сделали меня героем. Лицом победы. Значит, я что-то заслужил. Так вот, мое требование. Не награду. Не звание. Допуск. К ним. Я хочу посмотреть в глаза тому, ради уничтожения кого погибла моя эскадрилья. Я должен это увидеть. Лично.
Его голос не дрожал. В нем звучала та же сталь, что вела "Стрижи" в атаку. Это был не вопрос. Это был ультиматум солдата, отдавшего все.
Сомов и Нокс снова переглянулись. В их взгляде мелькнуло не удивление, а расчет. Герой хочет встретиться с пленным врагом. Что же, это можно использовать: для прессы, для истории и для его же мотивации.
– Хорошо, – отрезал Нокс. – Как только врачи разрешат тебя транспортировать. Профессор организует. Но только как наблюдатель. Никаких контактов без разрешения. Понял?
– Понял, – кивнул Сергей, откидываясь на подушку. Энергия внезапно покинула его. Он снова был просто израненным человеком в больничной койке. Но в его глазах, впервые за многие дни, появилась не пустота, а цель. Мрачная, болезненная, но цель.
Они ушли, оставив звезду Героя на полу. Ира молча подняла ее, положила обратно на тумбочку. Она понимала: для Сергея теперь существовали только два пути – либо взглянуть в глаза пришельцам, либо окончательно сгореть в огне своей вины.
И первый путь был ненамного лучше второго.
Три недели спустя в госпиталь пришел не доктор, а конвой. Двое рослых санитаров в камуфляже, офицер с пакетом документов и Ира в той же потрепанной куртке, но с твердым взглядом – она настояла на сопровождении.
Сергея бережно, но без лишних слов пересадили в инвалидное кресло с электроприводом, укутали пледом. Ребра все еще ныли, нога в гипсе была мертвым грузом. Врач на прощание сухо бросил: "Два часа. Не больше. Стресс вам противопоказан категорически".
Их повезли на окраину города, где среди руин чудом уцелел низкий, похожий на бункер комплекс с выцветшей вывеской "НИИ Экспериментальной Биологии". Всюду – вооруженная охрана, сканеры, атмосфера параноидальной секретности.
В лифте, спускавшемся вглубь на десятки метров, офицер, наконец, заговорил, глядя в стену:
– Ученые докопались. С помощью нейросети и биометрических паттернов. Установили базовый концептуальный перевод. Генерал Сомов счел, что вы должны это услышать. Из первых уст.
Сергея не интересовали подробности. Он смотрел на цифры, мелькающие на табло лифта, и чувствовал, как в груди сжимается холодный ком.
Его провели через серию шлюзов. Помогли надеть белый одноразовый комбинезон, бахилы, шапочку. Воздух пах озоном и антисептиком. Наконец, тяжелая дверь отъехала в сторону.
Это была не комната, а аквариум. Небольшое стерильное пространство, целиком изготовленное из прозрачного бронестекла в массивной стальной раме. По одну сторону – несколько стульев, стол с аппаратурой, за которым сидели Ясинский, военный переводчик и еще один человек в халате. По другую – они.
Три существа. Не "чудовища". Не "захватчики". Они были… хрупкими. Высокие, с удлиненными конечностями, облаченные в простые серые комбинезоны. Их кожа отливала бледным перламутром. Лица без волос, с большими, темными, почти полностью поглощающими свет глазами. Они сидели неподвижно, лишь пальцы одной из них медленно перебирали что-то, похожее на гладкий камень.
Между мирами – сорок сантиметров самого прочного стекла на планете и тихое гудение поля, подавляющего любую энергию.
Ясинский, увидев Сергея, кивнул. В его взгляде не было торжества ученого, только глубокая усталость. Переводчиком служило устройство, вмонтированное в перегородку, и выглядело оно безумным взрывом, провода и платы был вперемешку скручены в тугой клубок. Сразу становилось понятно, это изготовили в огромной спешке, когда до красоты не было никакого дела.
– …повторите, каков принцип действия ваших двигателей сверхсветового хода? Это критично для оценки угрозы.
Один из пришельцев слегка склонил голову. Из динамика раздался ровный, синтезированный голос, лишенный эмоций, но с причудливыми модуляциями:
– …не угроза… перемещение… через субстрат…
– Он говорит о квантовом субстрате, – шепотом пояснил Ясинский. – Не принцип, а констатация факта. Они уклоняются.
Сергей смотрел. Смотрел на эти существа, которые обрекли его мир на огонь. В них не было ни злобы, ни ненависти. Была… отстраненность. И глубокая, непрошибаемая усталость. Та же самая, что грызла его самого.
Переводчик продолжал монотонно задавать вопросы:
– Численность ваших вооруженных формирований. Цель вопроса – оценить масштаб…
– Зачем вы напали? – Голос Сергея прозвучал в тишине комнаты негромко, но с такой сконцентрированной горечью, что все вздрогнули. Ясинский открыл рот, чтобы остановить его, но замер.
Сергей не отрывал взгляда от среднего пришельца, того, что сидел прямо напротив. Он вложил в свой вопрос всю боль, весь прах своих друзей, весь ужас падающих городов.
– Зачем? За что? Что мы вам сделали?
В течение долгой минуты в комнате была тишина, нарушаемая только гудением поля. Пришелец медленно поднял голову. Его огромные глаза казались бездонными. Он не смотрел на Сергея с ненавистью. Он смотрел. Будто впервые увидел не абстрактного "агрессора", а конкретное, израненное существо, переполненное болью.
Пальцы пришельца снова коснулись камня. Динамик крякнул, и синтезированный голос заговорил медленнее, тщательнее подбирая слова, будто продираясь через толщу непонимания:
– Мы… не нападали.
Пауза. Каждое слово падало, как камень в бездонный колодец.
– Мы услышали… сигнал. Крик о помощи. От нашего… потерянного дитя. Корабля "Искатель". Он пропал в этой… области пространства. Много циклов назад.
Еще пауза. Переводчик замерла, только ее пальцы бегали по клавиатуре фиксируя любое произнесенное слово.
– Мы послали… руку помощи. Автономный… спасательный модуль. Найти, забрать… наших.
Голос в динамике дрогнул, исказился статикой, будто сама эмоция ломала холодную логику синтезатора.
– Вы… встретили руку помощи… огнем. Уничтожили ее. Мы увидели… и поняли. Сигнал бедствия… был не криком. Он был… крючком. Ловушкой. А вы… хищники у крючка. Кто ставит ловушки… должен быть наказан.
В комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже гул поля казался приглушенным.
Ясинский побледнел так, что стал прозрачным. Офицер охраны невольно сделал шаг назад, будто от физического удара.
Сергей сидел неподвижно, не дыша. Весь мир сузился до бездонных глаз за стеклом и до жуткой, кристальной ясности, обрушившейся на него: "Сигнал бедствия. Спасатели. Ловушка. Наказание. Не вторжение. Не завоевание. Карательная экспедиция".
Все, через что они прошли – первая паника, орбитальная бойня, приказ Сомова бросить чужие города, годы страха, "Тени", гибель флота, миллионы жизней, его эскадрилья, Гром, Нота, капитан "Карающего" – все это началось с их выстрела. Они, земляне, первыми выстрелили.
Он не видел больше комнаты. Перед ним стояли призраки. Не пришельцев. Его ребят. И все они смотрели на него одним немым вопросом. И где-то в другом месте, теперь навсегда знающий, что его роковой приказ десятилетней давности был началом этого ада, был прошлый руководитель Планетарной обороной Эрих фон Штайнер. Человек, развязавший войну. Человек, практически уничтоживший планету.
Сергея не стошнило. Он не закричал. Просто что внутри потухло, сломалось окончательно. Его тело обмякло в инвалидном кресле, взгляд уставился в пустоту где-то между холодным стеклом и ужасающей простотой открывшейся правды.
В динамике снова крякнуло. Голос пришельца, теперь звучавший почти как шепот, добавил последнее, самое страшное:
– Мы… не хотели этого Мира. Мы хотели… вернуть наших. Вы… не оставили выбора.
И после паузы, словно эпитафию всему человечеству:
– Сейчас… выбор кончился... Для всех…
Конец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
