Пирогом или Мечом
Глава 13. В тылу врага.
Туннель портала с тремя арками внутри переливался едкими цветами: от малинового до кислотно-жёлтого. В воздухе стоял удушающий запах серы. Эллион закрыла нос плащом. Портал, созданный Фонбергом, отличался от предыдущих. От каждой арки влево уходил туннель. Эрл в задумчивости постоял у первой арки, по логике вещей – это был переход в его Четвёртый Мир. Енот стоял на распутье, Эллион не стала ему мешать. Она молча ждала, пока он примет решение. Эрл сжал кулаки, выпрямился и пошёл прямо. Обойдя девушку и, дойдя до конечной точки, он обернулся:
– Эллион, ты так и будешь там стоять? Нас ждут вообще-то!
Они вместе вышли из туннеля и попали в знакомое им царство снов. Харви, на удивление, не спал. Он копошился в огромном сундуке.
– О! Элли! – искренне обрадовался великан. – Астролябия у тебя?
– Да, – коротко ответила девушка. Торжественной радости от уже двух полученных артефактов она не испытывала. Сказывались усталость и эмоциональные потрясения.
– Ты устала, малышка, я вижу это. У тебя получится немного отдохнуть и набраться сил. Третий артефакт добыть будет непросто. Он так же находится в Пятом Мире, – начал было Харви, но Эллион оборвала его на полуслове:
– Мне нужно вернуться обратно? Ты что, не мог сразу мне сказать про третий артефакт? – терпение её лопнуло.
– На то были причины! Не нужно повышать голос! Мне придётся отправить тебя на военную базу Мориона. В штаб его головорезов. Они вооружены автоматами, это очень сильное оружие из Мира Технологий, – нервы у Харви тоже были на пределе. Хоть он и не покидал свой Мир, но борьбу с Морионом вёл давно, пусть и чужими руками. Уже не одного человека ему пришлось послать на смерть.
– Я уже успела познакомиться с их оружием, – сказала Эллион, потирая ещё болевшее плечо, – говори, где третий артефакт!
– Он в Причерсе, это город к востоку от Черенкрокса. Морион захватил его сразу после Университета. Местных почти всех истребил. На его сторону перешла часть магов, и они поставили на весь город защиту от магии. Твои силы там бесполезны, как впрочем и меч. Эликсир восстановления находится в катакомбах под старой часовней, которую переоборудовали в штаб. Охранники не знают про тайный проход, но в подвале находится арсенал, поэтому пройти просто так тебе никто не даст. Алс, покажи ей, – крикнул Харви.
Напыщенный старичок появился из воздуха и протянул Эллион листовку с эмблемой охранного агентства, на которой красовались два нарисованных портрета: один самой девушки и второй енота. Текст был следующий: «Разыскиваются особо опасные приспешники Совета. Объявлена награда 10000 монет за девушку и 5000 монет за животное, живых или мёртвых». Дальше шло описание особых примет и перечисление мест, где их видели в последний раз.
– Да мы известны и особо опасны, слышишь, Эрл, – попыталась пошутить Эллион, хотя самой ей было совсем не смешно.
– Угу, – угрюмо ответил енот.
– Это ещё не всё, – продолжал Харви, тяжело вздохнув, – Эликсир восстановления хранится у Ирвина, одного из сильнейших и старейших колдунов. Ему удалось сбежать и забрать с собой самые ценные артефакты. Он скрывается в пещере в глубине катакомб. Вот, держи, – Харви протянул ей листок бумаги. – Я нарисовал тебе маршрут. Предупреждаю! Старик и раньше был вредный, а теперь и вовсе с ума сошёл. Влияния на него я не имею, на Мир и Порядок ему наплевать. Он продолжает заниматься опытами, и больше его ничего не интересует. Я не знаю как, но тебе придётся убедить его отдать Эликсир.
– Харви, и как я смогу его достать? По-моему, миссия невыполнима, – не видя выхода, подытожила Эллион.
– Выполнима! Я посовещался с Советом, и у нас родился план. Они прислали мне вот это, Алс, – Харви крикнул, и старичок опять появился, держа поднос с двумя колбами – большой и маленькой и двумя круглыми пилюлями. Великан продолжил: – Это зелье преображения, оно сварено лучшими специалистами специально для вас. Эллион, оно превратит тебя в охранника.
– А меня тоже в охранника? В человека? – вмешался Эрл.
– Тебя в собаку! Всё же лучше, чем быть толстой крысой, – съязвил Харви, – Эллион, тебе нужно будет втереться к ним в доверие и найти способ попасть в катакомбы. Ирвин с охранником даже разговаривать не станет, поэтому перед встречей с ним, выпьете вот эти пилюли и вернёте свой облик. Ну, а как выбираться обратно, тебе придётся придумать самой. И помни, без Эликсира шансов победить Мориона у нас нет.
– Я поняла, Харви, – лицо Эллион помрачнело, и она начала обдумывать предстоящее им дело. Енот отстранённо молчал.
– Подходы к Причерсу контролирует Морион, поэтому для того, чтобы открыть незаметный портал, мне потребуется много времени. Я постелил вам вон на том облаке и накрыл нехитрый стол. Не слышу возражений от гнусной крысы? – Харви прищурился, вглядываясь в енота.
Эрл по-прежнему молчал. Что-то изменилось в нём. Он тихо побрёл в сторону, указанную Харви, залез на большую кровать с балдахином из пушистых облаков, даже не взглянув на столик со сладостями и молоком, заботливо приготовленный великаном.
– Ему язык вырвали, что ли? Вот это правильно! – не увидев в девушке поддержки в подтрунивании над енотом, он перевёл тему. – Я разбужу вас, когда портал будет готов.
Эллион накрыла енота тёплым пледом и легла к нему на кровать.
– Если захочешь поговорить – я рядом. И знай, я тебя не осуждаю и не считаю плохим!
Енот ничего не ответил, лишь прижался к ней своей пушистой тушкой и засопел.
– Просыпайтесь! Пора! – громкий голос великана, как звон колокола, разошёлся по округе.
Эллион встала и увидела Эрла, прихлёбывавшего молоко вприкуску с печеньем.
– Доброе утро, – буркнул енот. Выглядел он намного бодрее.
– Доброе, – улыбнулась девушка, присоединяясь к завтраку.
– Некогда рассиживаться! Я не смогу долго удерживать портал, – требовательно высказался Харви. – Иди сюда, Элли! Да брось ты свои латы, они бесполезны!
Девушка с енотом подошли к великану и выпили каждый из своей колбы. По телу пробежала дрожь, и кровь завибрировала. Девушка почувствовала, как растёт. Руки увеличились, ладони огрубели, расширилась грудная клетка. Серый трикотажный костюм превратился в зелёную униформу, на ногах заблестели начищенные чёрные военные сапоги. Эллион ощупала голову и лицо. Волосы коротко подстрижены, квадратные скулы обозначились на широком гладко выбритом лице. Она повернулась, чтобы посмотреть на Эрла, ожидая увидеть грозную лохматую овчарку. Удивлению её не было предела – енот превратился в маленькую чёрную таксу с вытянутой мордой, длинным телом, короткими лапами, длинными висячими ушами и оранжевыми подпалами на морде, груди, лапах и под хвостом.
Алс услужливо принёс большое зеркало, и девушка ахнула, рассматривая красивого, молодого рыжего мужчину. Эрл, встав на задние лапы, тоже припал к зеркалу:
– Это что такое? И как я в таком виде буду сражаться с врагами? – вид у него был хоть и злобным, но вместе с тем – милейшим. Очаровательное маленькое зло.
– Что получилось, то получилось, – Харви хихикнул, – Элли, быстрее в портал, и удачи, она тебе понадобится!
Эллион взяла пилюли и вместе с планом катакомб, убрала их в карман и шагнула с таксо-енотом в колыхающуюся мембрану.
Вышли они на опушке леса. В воздухе ощущался запах гари. Вдруг тишину разорвала череда хлопков и человеческие крики.
– Эрл, ложись! – схватив его за гладкую чёрную шкурку, затянула в кустарник Эллион.
Хлопки доносились со стороны города, видневшегося с опушки леса. Клубы дыма поднимались от разрушенных домов. Эллион смогла разглядеть около десяти человек, крепких мужчин, одетых одинаково в болотно-зелёную униформу. Отряд вывел из деревни кучку людей; у всех руки были связаны за спиной. Процессия с пленными удалилась, а несколько охранников продолжили патрулирование периметра.
Эллион достала карту. На ней был нарисован город с часовней в центре. Тут же был небольшой рисунок трёхглавого подсвечника, цифры 3 1 2 и подробный план катакомб. Поднявшийся в деревне шум отвлёк Эллион от карты. От края деревни отделилась фигура человека, он бежал по направлению к лесу. Мужчина, гнавшийся за ним, остановился и направил автомат в сторону бегущего. Раздалась череда хлопков, беглец вскрикнул, замер и свалился на землю.
– А чего мы прячемся? Ты одна, точнее – один из них. Пошли, – Эрл встал на все четыре лапы и потрусил в сторону города, виляя длинным тонким хвостом.
Эллион пошла вслед за ним, стараясь имитировать мужскую походку, что оказалось несложно. Над телом беглеца склонился охранник, осматривая карманы несчастного.
– Привет! А ты здесь откуда, что-то я тебя не помню. Как зовут? – приняв подошедшую в зелёной униформе Эллион за своего, спросил охранник.
– Я э... Ал! Алекс! Я из Университета. Отправили лес прочёсывать. Беглецов ищем. Командир сказал к вам идти, на усиление, – ответила Эллион грубым мужским голосом.
– Моди! – представился парень и протянул Алексу руку. – А это у тебя кто? – искренне удивился он, указывая на таксу.
– А это... выдали, чтобы енота отслеживать. Умная псина, хоть и мелкая, – придумала Эллион на ходу.
Вместе они пошли в город, который находился под еле заметным куполом. Моди объяснил, что они так от магии защищаются, и ни одна волшебная сволочь здесь их не достанет. Город оказался небольшим. Сильно пострадала только окраина. Ближе к центру кирпичные дома с разноцветными крышами и ухоженными двориками остались в сохранности. По улицам шныряли вооруженные охранники и перепуганные местные жители, которых оставили, как обслуживающий персонал. Охрана явно никого не боялась. Они перебрасывались сальными шутками, неся свой дозор формально.
Эллион с Эрлом и Моди подошли к высокому статному мужчине с двумя красными нашивками поверх стандартной – с кулаком и башней. Мужчина громко разговаривал с охранником:
– А я ей говорю, слышь, красотка, надо быть сговорчивее!
– Ха-ха-ха, – охранник смеялся, держась за автомат, висевший на груди.
– Командир, это Алекс, его из Университета к нам перебросили с собакой енота искать, – сказал Моди.
– Хм. Крепкий парень ты, Алекс, как я погляжу. Таксу дали, а автомат не дали, значит. Ха-ха-ха, – он склонился, чтобы погладить юркую, крутящуюся под ногами собачонку.
Эрл оскалился и зарычал злобно, как настоящий доберман, шерсть на спине вздыбилась.
– Ух! Злющая! Хорошо. Значит так, Алекс, шуруй в казарму, получай оружие и пусть впишут тебя в график дежурств. Моди, покажи новенькому всё, введи в курс дела, – потеряв интерес к новоприбывшим, командир повернулся к своему приятелю и продолжил рассказ про какую-то девицу.
В казарму переоборудовали местную школу. Женщины с затравленным взглядом домывали полы в полупустом помещении, заставленном наспех двухъярусными койками. На стене висел большой плакат. На нём был изображён Морион и сделана красная надпись крупным шрифтом:
«Построим вместе новый мир! Все за Мориона!»
«Вот тебе и новый мир…» – подумала девушка.
– Алекс, а ты Мориона видел? – с восторгом спросил Моди.
– Видел, вот как тебя сейчас. У них недавно пирушка была в Университете, – без энтузиазма ответила Эллион.
– И какой он? – Моди явно преклонялся перед этим человеком.
– Обычный человек! Ниже тебя ростом, – Эллион раздражало такое слепое восхищение, но она сдерживалась, чтобы не выдать себя.
– Нет! Он особенный! Морион смелый и решительный! Он показал этим зазнавшимся гадам, что и простой человек может хорошо жить, может постоять за себя! Каждый должен сам выбирать, в каком Мире ему лучше. Границы должны быть открыты! Судьба каждого в его руках! Кто был никем – станет всем! – Моди сжал по-крепче автомат, глаза его горели.
– Моди, ты не на митинге! – оборвала его Эллион.
– Ты знаешь, кем я был, пока в охрану не попал? Свинопасом. Я даже не слыхивал, что Миров много и можно прыгать из одного в другой. Я бы всю жизнь так в говне и просидел. Пошёл как-то в город, а там листовку мне сунули, я читать плохо умел, школы эти, учение всякое – полная ерунда. Разобрать смог, где собрание проходит. Пришёл, послушал. И такие там люди умные говорили, и понятными словами. Одним значит дворцы и замки, и перемещаться можно куда хочешь, а другим – шиш. Это же несправедливо! Нужно всё поделить! Вот! А когда сказали, какое у охраны жалование, я сразу записался. Я столько денег за всю жизнь не видел. Подготовку прошёл и вот я здесь! У-у-у, мы покажем зажравшемуся Совету и всем Мирам, что с нами тоже нужно считаться.
«Всему миру нужно считаться со свинопасом, который не умеет читать, а ведь их, таких, много. Крепко же тебе промыли мозги, Моди,» – с грустью подумала девушка.
Получив свою койку и подстилку для таксы, Эллион пошла к коменданту казармы. Он заседал в кабинете директора школы. Когда девушка зашла, мужчина стоял к ней спиной, любуясь на что-то из своего окна.
– А-а-а. Новенький, проходи. Личное дело с собой? – мужчина средних лет с большой родинкой на носу и гнилыми зубами указал на стул напротив.
– Нет, меня неожиданно перевели беглецов из Университета искать, – Эллион заглядывала за спину коменданта, пытаясь рассмотреть, откуда шёл дым.
– Ну и ладно, мы же не бюрократический Совет. Передадут значит позже твоё дело. Зачем нам бумажки, когда вот он – молодой, сильный и решительный человек, приверженный нашему делу. Любуешься кострищем? Это мы библиотеку местную сжигаем. Долой всё старое! Мы выучим новое поколение по своим правильным учебникам! Их сначала нужно написать, но это незначительные детали по сравнению с тем большим делом, которому мы всецело отданы.
Я же до войны именно в этой школе работал, представляешь, какое совпадение!
– Директором? – с иронией спросила Эллион.
– Уборщиком, но теперь это не важно. Мы отвлеклись. Говори своё имя, я выпишу тебе распоряжение на выдачу оружия и в столовую, конечно, припишем тебя. Как у нас вкусно кормят!
– Алекс Бирстон, – ответила Эллион.
– Хорошо, Алекс. Добро пожаловать в 21-й отряд! По распорядку дня: сегодня пойдёте на вылазку в соседнюю деревню. Нам донесли, что туда перебросили магов из Совета, а местные их прячут. Таксу можешь брать с собой, может, и, правда, выследит этих, – комендант указал ручкой на листовку, прибитую к доске. Наряду с прочими портретами там красовались и их с Эрлом физиономии.
Комендант продолжил:
– Награда немалая! Морион на нас денег не жалеет. Завтра будешь нести охрану периметра, а послезавтра тюрьму пойдёшь охранять.
– А я не видел здесь тюрьмы, – сказала Эллион.
– В старой часовне есть огромные подвалы. Монахи вино гнали и хранили там свои бочки. Сейчас запасы их существенно поредели, но место как раз подходящее. Пленных мы берём не часто, только тех, кто важен Мориону и старшим командирам. Арсенал там разместили. Так что объект важный, ответственность большая, всё понял?
Эллион взяла бумагу и зашла в соседнее помещение, где её уже поджидал Моди с опухшим пальцем и Эрл, сидевший на полу в углу, зыркающий на всех исподлобья.
Пожилой кладовщик выдал ей автомат и сумку с патронами. Дальше они отправились в импровизированный тир пристреляться. Эллион боялась, что её раскусят, ведь она понятия не имела, как обращаться с этой штуковиной. Но тир оказался полон новобранцев, которым объясняли азы. И пока она ожидала свободную дорожку с чистой мишенью, прошла небольшой курс. Первый выстрел дался ей с трудом: непривычное ощущение от нажатия на курок и отдачи. Пристрелявшись, она вошла во вкус и оказалась метким стрелком.
Затем они отправились в столовую, расположившуюся в бывшем трактире. Каждый охранник с подносом подходил к переоборудованной барной стойке и получал из рук недовольной женщины в цветастом переднике свои тарелки и стакан чая. Эллион досталась её порция и миска с похлёбкой для собаки. Эрла тоже приняли на баланс отряда как охотника за енотом.
Еда оказалась действительно вкусная, как домашняя. Миску Эрлу она поставила на пол. Енот посмотрел на неё с ненавистью, но голод победил, и ему пришлось хлебать, стоя на четырёх лапах и отводя назад длинные уши, чтобы не замочить их.
– Видишь, какая неприветливая, – указывая на женщину, раздающую еду, сказал Моди, – ничего-ничего. Скоро привыкнут, будут сговорчивее. Мужиков почти всех перебили или угнали на завод работать. Баб и детей оставили.
В столовую зашёл командир и громко объявил:
– Через 15 минут общее построение на площади!
Ложки стали стучать о тарелки значительно быстрее, и вмиг столовая опустела. Женщина в цветастом переднике собрала со столов грязную посуду и со словами: «Когда же вы все сдохнете, мрази!» смачно плюнула на улыбающегося с плаката Мориона.
На площади собрался весь 21-й отряд. Эллион встала в ряд с остальными. Командир, важно выхаживая вдоль шеренги мужчин, объяснял боевую задачу. Старшину отряда он снабдил нарисованными портретами разыскиваемых волшебников. Их нужно было живыми привести в штаб. Если не получится живыми – убить на месте! Местное население приказано не жалеть. Разрешались пытки и любые меры, необходимые для получения информации о разыскиваемых.
На улице начинало смеркаться, и мужчины выдвинулись к месту с обозначенными координатами. Шли пешком, держа строй. По пути переговаривались и шутили. Они уже чувствовали себя хозяевами этого Мира и жизни в целом. Моди шёл рядом с Эллион. Эрл, что было силы, перебирал коротенькими лапками, чтобы не отстать, открыв пасть и вывалив на бок язык.
– Я не знаю, как у вас там в Университете к этому относятся, но у нас есть внегласное правило. Можно брать всё, что тебе хочется. Командир не ругает за это. Ну а что? Прибавка к жалованию. Эти людишки сами виноваты, что выбрали неправильную сторону. Только большие вещи не бери – таскать не удобно.
– И много ты уже так прибавил к жалованию? – стараясь гасить в себе отвращение, спросила Эллион.
– Ага! Всё складываю в банк на свой счёт. У меня уже кругленькая сумма там! Очень удобно, и главное – никто не сопрёт! Если у тебя счёта нет, то я тебя завтра в наш банк отведу. Именно наш банк – «Морион и Ко»!
– Там и ценности, ворованные, принимают? – спросила Эллион, не сбавляя шаг.
– Не, только деньги. Подожди, что значит «ворованные»?! Мы не воры. Мы просто забираем у врага. Им ничего не мешает к нам примкнуть! Раз в неделю приезжает торгаш и скупает почти всё, даже зубы, прикинь! Ой, умора, тут случай был. Вваливаюсь я в дом, приличный такой с виду, а внутри шаром покати, и бабка сидит. Я её и так, и так: – «Где деньги, украшения?» А она головой мотает, ну, думаю – немая. Расстроился я и кота с досады пнул. А она как закричит: – «Кота не трожь, урод!» Я глядь – а у неё все зубы золотые! На целую тысячу вышло. Торгаш сначала морщился, но всё-таки взял, – посмеиваясь, рассказывал Моди.
Эллион внутри закипала. Она сама не была святой и убивала не раз, и это только то, что она помнила, но убивать ради зубов было ей омерзительно. Вообще все эти люди, с которыми она шла дружным строем, казались ей самыми настоящими отбросами.
В полночь они вошли в деревню. Охранники палили без остановки, звуки автоматных выстрелов чередовались с криками. Мужчины, как крысы, разбежались по разным домам, не жалея патронов. Эллион стреляла в пустоту для виду, стараясь не задеть никого из мирных жителей. Старшина определил их с Моди в одну команду. Она шла за ним, с ужасом осознавая жуткий испуг мирно спавших до их появления людей. Крики не замолкали. В некоторых домах охранники получали отпор и звали себе на помощь подкрепление. Отпор давали и женщины, и старики, и дети, в ход шли вилы, скалки, сковородки. Люди защищали самое главное – своих родных.
Моди выбил дверь и ворвался в двухэтажный дом с вывеской «Ювелирная мастерская». Первый этаж казался пустым, Моди побежал на второй этаж, и оттуда послышались выстрелы, крики и стоны. Женщина слёзно просила её не трогать. Эллион осталась внизу, хотя ей безумно хотелось подняться наверх и снести голову ублюдку Моди. Она заметила шевеление – в углу приподнялся люк. Эллион подошла и увидела выглядывающего мужчину. Заметив её, мужчина попытался задёрнуть люк, но она поставила ногу в щель. Приложила палец к губам и жестом показала ему не шуметь:
– Я вас не трону. Я тут от Совета, под прикрытием, сидите тихо и не высовывайтесь, – присев, прошептала она, убрав за спину автомат.
На неё недоверчиво смотрел мужчина с одного из портретов, отданных старшине. Эллион всмотрелась в темноту и увидела ещё двух мужчин. В этом подвале собрался весь разыскиваемый состав. Крики наверху стихли, и она услышала шаги на крыльце. В комнату вошёл старшина с двумя охранниками.
– Доложить обстановку! – скомандовал он.
– Я проверил подпол, никого нет, даже взять нечего. Моди наверху, – говоря это, Эллион закрыла люк и встала на него.
– Моди, что там? – крикнул старшина.
Парень показался на лестнице, весь в крови и с оттопыренными карманами:
– Волшебников нет, местные только, но они не в курсе! Я расспросил их как следует, – парень широко улыбался.
– Продолжайте искать! – старшина вышел.
Моди обшарил мастерскую, прихватил, что нашёл, и жестом показал Эллион выдвигаться дальше. Эрл съел весь корм из кошачьей миски и посеменил за ними следом.
Они зашли ещё в два дома, но там никого не оказалось. Судя по разбросанным вещам, люди в спешке покидали свои жилища. Моди активно шарил по всем ящикам. Эллион наблюдала за площадью из окна дома. Охранники стали стягиваться в одну точку, были среди них и раненые. Из сорока человек на площадь вышло от силы тридцать. Моди шумно корпел над запертым шкафом в соседней комнате.
– Пошли, Моди, отряд уже собрался.
– Я всё-таки его открою. Если заперли, значит, что-то ценное, ещё немного.
Вдруг раздался крик, и из комнаты со шкафом выбежала женщина. Она выскочила в дверь, ведущую на задний двор. Эллион вошла в комнату. На полу, истекая кровью и с воткнутым в ногу топором, корчился и стонал Моди:
– Сука! Сначала топором в грудь шибанула, потом в ногу, помоги, Алекс!
Эллион сорвала занавеску и туго перетянула рану на груди. С ногой было сложнее. Топор глубоко вошёл в конечность чуть выше коленной чашечки. Она взяла полотенце, туго перевязала бедро, затем, пошарив по ящикам, нашла ещё чистые полотенца и бутылку водки. Сначала она дала парню выпить, а потом резко вытащила топор и залила рану спиртным, перемотала её. Моди закричал, но сознание не потерял. На крики в дом вошёл старшина:
– О как его потрепало! Живые в доме есть?
– Нет, – ответила Эллион.
– Брось его, Алекс, чего ты с ним возишься, он явно не жилец. Выдвигаемся обратно, – старшина вышел.
Голоса стали удаляться, отряд возвращался на базу.
– Алекс, не бросай меня здесь! Умоляю! Я поделюсь с тобой золотом, – Моди вцепился в ногу Эллион и в подтверждение своих слов похлопал себя по звенящим карманам, – у меня мать старушка, ей некому кроме меня помочь, и сестрёнка. У них же кроме меня никого нет. Алекс, пожалуйста!
– Идти сможешь? – спросила Эллион.
Моди попытался встать, от чего на повязках выступили красные пятна. Эллион вышла из дома на свежий воздух под крики: «Не бросай меня! Прошу!»
Эллион встала на крыльце, смотря на спины уходящего отряда. На окраине догорали два дома. Уцелевшие люди сидели тихо по своим убежищам. По всюду были следы разгрома. У противоположного дома Эллион увидела двухколёсную тележку. Она подкатила её к крыльцу.
– Эллион, ты же не будешь его спасать? – встав на задние лапы, спросил Эрл.
Девушка не ответила.
– Ты видела, что эта мразь тут наделала? Эллион, не мне говорить о морали, но он недостоин жить! – енот был вне себя.
– А я, к счастью, не Бог, Эрл, чтобы это решать.
Эллион прошла в комнату. Взвалила Моди себе на плечи. Наколдованное ей тело оказалось сильным и выносливым. Она посадила Моди в тележку и покатила его в сторону Причерса.
– Спасибо, Алекс! Ты настоящий друг! Я знал, что ты меня не бросишь умирать здесь! Половина твоя, всё по-честному! Видишь, не зря я карманы набивал. Для двоих старался, выходит! – затараторил Моди.
– Моди, одна просьба, заткнись! – со злостью ответила она.
Обратная дорога показалась Эллион бесконечной. Тележка скрипела, а Моди периодически пытался завязать разговор. Собрав все силы, Эллион толкала тележку по земляной дороге. У Эрла стали заплетаться лапы. Енотом он был выносливее, чем в теле таксы. Эллион и его подсадила к Моди, взяв с того слово, не пытаться гладить собаку. Уже под утро она вкатила тележку в Причерс и сдала Моди в лазарет. Добравшись до своей койки в казарме, она упала без сил.
Её разбудили крики коменданта:
– Вставай, боец! Алекс, подъём!
Эллион подняла голову и разлепила глаза.
– Приводи себя в порядок и мигом ко мне в кабинет.
В кабинете, по мимо коменданта, был ещё и командир. При появлении Эллион, он резко сказал:
– Ты ослушался приказа старшины, Алекс!
– Я спас товарища! – ответила Эллион.
– Ты привёз кусок мяса. Моди ампутировали ногу, сохранить её не получилось. Он теперь калека, и его отправят домой. За то, что ты ослушался приказа старшины, тебя переводят в 20-й отряд. Тебя там научат дисциплине. Чтобы это было в последний раз! Ты меня понял?
– Понял, командир.
Командир вышел, и заговорил комендант:
– Расписание дежурств двадцатого отряда... Так, посмотрим. В пять вечера заступаешь на дежурство в тюрьму. И, Алекс, тебе Моди передал записку. Ступай.
Эллион вышла за дверь и развернула бумажку:
«Спасибо, друг, что спас мне жизнь, хоть я теперь и без ноги. Возвращаюсь в свой родной Третий Мир. Прикладываю адрес и поручение для банкира выдать тебе две тысячи монет с моего счёта.»
Эллион разорвала письмо и поручение и выкинула их в ближайшую урну. Разговаривать ей ни с кем не хотелось. В компании этих людей она чувствовала себя грязной, причастной ко всем их зверствам. Она видела, с какой ненавистью смотрят на неё местные жители, и от этого хотелось как можно быстрее отделаться. Пообедав, она вместе с Эрлом направилась к часовне, переоборудованной в тюрьму.
Старшина двадцатого отряда проводил инструктаж у входа. Задание было простым, никого не впускать, на посту не спать. Отдельно он обратился к Алексу, напомнив необходимость точно соблюдать приказы.
Зал часовни освещался большими витражными окнами, у одной из стен к самому потолку возвышался орган. Пол был заставлен ящиками с агитационными плакатами Мориона. В подвал направили трёх человек, включая Эллион, к её огромной радости. Они должны были меняться постами каждые два часа. Старшина периодически спускался и совершал обход.
Сначала Эллион отдежурила в импровизированной тюрьме с наспех вставленными в стены решётками и тремя пленниками, сидевшими молча на настилах из соломы. Эллион обшарила каждый уголок и ничего не нашла, даже близко похожего на тройной подсвечник.
Затем она поменялась со своим коллегой и оказалась в арсенале. Тут были ящики с автоматами, коробки патронов, были тут и винтовки, и пистолеты, и ящик с гранатами. На постоянной основе тут дежурил свой кладовщик. Он травил байки и рассказывал анекдоты, но Эллион его не слушала и, поняв, что и тут подсвечником не пахнет, считала минуты до своего перевода в следующий отсек.
После арсенала она оказалась в винном погребе. Краны на больших дубовых бочках были опечатаны бумагой и заклеены сургучной печатью – такая своеобразная борьба с алкоголизмом. Заветный подсвечник нашёл Эрл, радостно тявкнув, вилял хвостом из стороны в сторону. Жизнь в блохастой шкуре таксы ему порядком осточертела. Убедившись, что в помещении никого нет, Эллион подошла к самой дальней стене, рядом с которой висел тройной подсвечник.
Эллион достала бумажку:
– Та-а-к! Цифры 3 1 2, – она дёрнула поочерёдно третью, первую и вторую голову подсвечника. Они опускались вниз, возвращались на место, но ничего не происходило.
– Дай сюда бумажку, – скомандовал Эрл. Он покрутил её в лапках, – Ээх, женская логика. Подними-ка меня!
Оказавшись напротив подсвечника, Эрл дёрнул сначала три раза первую голову, потом один раз вторую, затем два раза третью. Раздался щелчок – и каменная стена отъехала внутрь, открыв тем самым проход в катакомбы.
– Молодец! – Эллион почесала Эрла за висящим чёрным ухом. – Идём.
Девушка взяла прикреплённый к стене факел, зажгла его лежащими тут же на полке спичками. Дверь за ними закрылась. Они оказались на узкой, ведущей вниз каменной лестнице.
– Дай скорее пилюлю, не могу больше, меня блохи дожрут, – попросил Эрл, отчаянно чеша задней лапой холку.
Они выпили каждый по пилюле и вернулись с огромной радостью к своим родным обликам.
Глава 14. Цена слишком высока.
Эрл с удовольствием поглаживал свою енотью шерсть и спускался лёгкой поступью по ступеням лестницы, расправив плечи. Эллион тоже было приятно оказаться в своём теле.
Они спускались всё глубже по каменной узкой лестнице, которая привела их в каменную комнату с заросшими мхом стенами и тремя идущими в разные стороны проходами. На записке Харви была очень подробно нарисована схема катакомб. Трудностей в ориентировании не возникало. Тишину нарушали только звуки их шагов и всплески капель воды, падавших с потолка. Воздух был влажный и затхлый. Факел в руке девушки освещал им дорогу, создавая огромные тени на пустых стенах.
– Ты знаешь, а ведь я, и правда, абсолютно никчёмное существо, – начал вдруг Эрл.
– С чего ты…
– Не перебивай. Я ничего не сделал важного. Всю жизнь я гоняюсь за лучшим куском, понимаешь? – не дожидаясь ответа, он продолжил. – Где бы побольше заработать! Как вылечить ангину так, чтобы тут же купили отвар от радикулита, как продать побольше бесполезных, под видом лечебных, отваров. Как наесться пожирнее да повкуснее. А любовь та же… По сути, я никого и никогда не любил. Кроме себя, конечно. У меня было много подружек, Эллион, но всегда находилась та, у которой хвост пушистее, у этой — ушки милее, а у этой — попа шире. Так я и прыгал от одной к другой, гоняясь за каким-то недостижимым идеалом. Моя подружка должна быть самой лучшей, мой кусок пирога — самым большим, и так во всём. Я младший в семье, и всё самое-самое доставалось мне. Мама очень хотела сына и в итоге получила его. Она посвятила мне жизнь, уделяя больше всего внимания именно мне. Она предвосхищала все проблемы, которые могли у меня возникнуть. «Подстилала соломку». Я никогда не выбирал подарки. Знаешь, не придумывал, что подарить, чем порадовать.
– Подарки, это мелочь, Эрл, – перебила его Эллион.
– Нет, не мелочь! Чтобы выбрать хороший подарок, ты думаешь о человеке, ты вспоминаешь его увлечения и потребности, ты тратишь время на выбор и поиск подарка, ты его упаковываешь. Ты тратишь самое ценное – своё время! – енот выпаливал девушке всё, о чём так глубоко поразмыслил после «Дома чудес».
– Но ты же заботишься о них! О маме и сёстрах! Ты сам говорил!
– Я… Я наврал, Эллион. Скорее, это они всегда обо мне заботились, а с Недовольными я связался, чтобы заработать «лёгких денег». И потратил бы я их на пирушки, красоток и всё в том же духе. Я искал оправдание своему предательству, поэтому тебе так сказал, – никогда ещё Эрл не был так честен, прежде всего, с собой.
Он помолчал минуту, затем продолжил:
– Там, в этом проклятом «Доме чудес», я понял, что желания мои все – никчемны. Ничего не останется после меня. Мамы не станет, а сёстры, наверняка, отвернутся, узнав, что я помогал врагу. Я смеялся над тобой, над тем, что ты рвёшься спасать мир, но ведь у тебя есть цель большая и значимая! Цель спасти не только твою жизнь, а множество жизней даже не знакомых тебе людей. А что есть у меня?
Эллион остановилась, села на корточки напротив поникшего енота.
– У тебя есть подруга, Эрл, которая спасает мир, не по своей воле, между прочим. И я не одна его спасаю! Мы делаем это вместе! Выше нос! У тебя ещё есть время всё исправить – она обняла его, а он уткнулся мокрым носом в её рыжие волосы.
– Да, у меня есть время... Вперёд, мой друг, нас ждут великие дела! – енот ободрился.
Даже катакомбы показались ему не такими унылыми, и шагать стало намного легче. Они вошли в очередной каменный зал с двумя проходами и уже приготовились повернуть направо, как из левого прохода послышался треск сотен крыльев, и через секунду они увидели полчище нападающих на них летучих мышей. Красные пуговки сотен глаз мерцали в темноте. Эллион с надеждой взглянула на левую ладонь, на ней проявился знак. Она поставила перед собой и енотом огненный щит, и мыши с криками сгорали, врезаясь в него. Орудуя щитом влево и вправо, ей удалось отразить неожиданную атаку этих существ. Щит пропал, а пол оказался усеян сотней догорающих и обугленных тел.
– Наверное, мы отошли далеко от города, раз магия ко мне вернулась, – переводя дыхание, предположила Эллион.
– А может, защитный купол под землёй вообще не работает, – вставил Эрл.
Они пошли дальше, сверяясь с картой, чтобы не заблудиться. Очередной поворот на карте был обозначен крестом. Догадавшись, что почти дошли до своей цели, они сбавили шаг и старались ступать тихо. Свод постепенно расширялся кверху, и девушка с енотом упёрлись в большую кованую металлическую дверь с орнаментом из лилий и с круглым окошком посередине.
Заглянув внутрь, Эллион увидела большую комнату со стенами из крупного кирпича, полками с сушёными травами, банками с заспиртованными лягушками, змеями и другой непонятной живностью. Была тут и банка с глазными яблоками в мутном растворе, человеческими эмбрионами и светящийся цилиндр с бьющимся внутри сердцем. Эллион поморщилась. А Эрл, сгорая от любопытства, залез ей на спину, чтобы тоже рассмотреть убежище мага-отшельника Ирвина.
Посреди подземного убежища кипел большой котёл, а сбоку от него возился с колбами, периодически делая заметки в книге, сам хозяин. Седой старик с взъерошенными длинными волосами, тощий настолько, что казалось, папирусная кожа, испещрённая синими нитями вздыбленных вен, лопнет на костяшках его длинных пальцев Лицо и руки его покрывали бордовые старческие пятна. Потрёпанная одежда мешком висела на его высокой костлявой фигуре, а взгляд был поистине безумный.
– Он был стар, как говно мамонта, – не удержался Эрл.
Эллион хихикнула и постучала. Старик никак не отреагировал. Она с силой отперла тяжёлую дверь, как будто приросшую к косяку. Они вошли внутрь.
– Здравствуйте, Ирвин! – вежливо и громко сказала девушка.
Тишина. Маг был всецело поглощён своими опытами.
– Ирвин! – Эллион подошла ещё ближе.
Ничего не изменилось. Эллион подошла совсем вплотную к старику и громко сказала:
– Здравствуйте!
– А-а-а-а! Ты кто! Чёрт! – старик с перепугу уронил колбу в котёл и уже вылавливал её оттуда огромным сачком. – Ты чего подкрадываешься? Как ты меня нашла? Опыт испортила…, – проскрипел старик отвратительным голосом.
– Меня зовут Эллион, я…
– Что? Ты можешь говорить нормально? – старик визжал.
– Меня прислал Харви! – прокричала Эллион, подойдя к старику вплотную.
– Харви! Харви! И что теперь! Не надо так орать, я всё прекрасно слышу! Я не глухой!
– Ага, – усмехнулся енот.
– И что тебе нужно? – поинтересовался Ирвин, искоса рассматривая девушку.
– Мне нужен Эликсир восстановления, – ответила Эллион.
– Что? Зачем ты так тихо говоришь? – старик приложил к уху ладонь.
– Проклятье глухое, во, нашёл! – Эрл протянул рог, найденный им на полке. У его деда был такой же, когда тот стал глух как тетерев.
– Я и без него хорошо слышу! Я не глухой! Поняли! – проскрипел Ирвин, но рог всё-таки взял и к уху приложил, сгорбившись в сторону девушки.
– Нам нужно остановить Мориона, а для этого… – начала было Эллион, но Ирвин резко её прервал.
– Кому это «нам»? – старик прыснул. – Лично мне нужно закончить свой главный опыт, а вы мне мешаете.
– Ирвин, послушайте, это очень важно. Чтобы восстановить кристалл, нужно провести обряд, и нам для этого просто необходим Эликсир восстановления, – Эллион старалась говорить как можно чётче.
– Ха! Вишь чего захотела. Эликсир ей подавай. Закати губу, девчонка! Шиш тебе! – Ирвин покрутил у Эллион перед носом скрученной дулей. – И липкому Харви передай, пусть забудет ко мне дорогу! Они все смеялись надо мной! Олухи! А я уже почти закончил! И скоро ОН будет готов, и тогда никакой Морион мне не будет страшен! – старик потряс в воздухе кулаком, грозя кому-то.
– Кто ОН? – девушка старалась разговорить деда, несмотря на то, что он её раздражал.
– Эликсир! Эликсир Бессмертия! – громко отчеканил Ирвин, и голос его эхом разнёсся под высокими сводами убежища.
Эрл просто лопнул от смеха, он катался по полу, видя, как эта важная мумия, которой уже давно поставили прогулы на местном кладбище, мечтает стать бессмертной.
Эллион глубоко вздохнула.
– Может, вам помощь нужна? Давайте я помогу вам, а вы мне отдадите Эликсир восстановления!
– Торговаться будешь на рынке, девчонка. Я всё сказал, проваливайте, – старик опять сунул длинный тонкий нос в колбу.
Эллион уже собралась сжечь упрямого старика, и пряди её волос мало-помалу разгорались, но, посмотрев на полки, где стояло великое множество эликсиров, увы, без этикеток, она поняла, что это не вариант.
Заметив огонь в её ладони, старик принял боевую стойку, и в руке его тоже показался огненный шар.
– Я могу за себя постоять, девчонка! Только шаг в сторону полок, и я сожгу тебя живьём! Впрочем, ты всё равно его сама не найдёшь! – старик успокоился, поняв, что это гарантия неприкосновенности его жизни.
Эрл от страха запрыгнул к ней на руки, а Эллион продолжала держать огненный шар в левой руке, увеличивая его диаметр. Её волосы поднялись в воздух, и по ним пробегали языки огня, а глаза были наполнены решимостью уйти отсюда только с Эликсиром.
– Ладно, – старик смягчился. – Я отдам тебе Эликсир. Но не просто так, конечно, – лицо его искривила беззубая улыбка, он явно обдумывал какую-то пакость.
– Говори, чего хочешь, – резко ответила Эллион. Разыгрывать вежливость, было уже бесполезно.
– Отдай мне самое дорогое, что у тебя есть, – старик вытянул вперёд костлявую ладонь.
– Я могу принести тебе свой меч и щит, – растерянно произнесла девушка.
– Нееет, это хлам. Ты хочешь получить очень ценный артефакт. И цена за него должна быть соответствующая! – старик буравил её прищуренным взглядом.
– У меня есть пропуски в Третий и Пятый Миры. Ещё у меня есть магический камень, указывающий путь – продолжала перечислять девушка свои ценности.
– Ха-ха-ха. Мне не нужно это барахло, я никуда не хожу, – старик упивался, появившейся у него над девушкой властью.
– У меня есть дом, я могу отдать тебе его!
– А я думал, ты не такая дура, – Ирвин разочарованно выдохнул.
– Силу? Ты хочешь мою силу? Забирай! – Эллион протянула вперёд ладони.
– Заманчиво, но её сложно из тебя извлечь, – старик потёр колючий подбородок.
– У меня больше ничего нет! Хватит загадок! Чего ты хочешь? – Эллион закипала.
– Его!
– Кого? – изумилась девушка.
– Его. Его, – старик указал костлявым пальцем на Эрла.
– Меня?!!!! – енот подпрыгнул от неожиданности.
– Зачем тебе енот? – Эллион опешила.
– Я вижу, что он дорог тебе, значит, и мне пригодится. Я озвучил цену, или плати, или убирайся! – старик, переполняемый восторгом от собственной значимости, вернулся к колбам, искоса поглядывая на девушку.
Взбешённая, она направилась к выходу:
– Пошли, Эрл! Мы найдём другой путь! Эрл? – она обернулась.
Енот стоял рядом со стариком.
– Я остаюсь с тобой, старый хрыч! Отдай ей Эликсир! – голос Эрла, хоть и дрожал, но был наполнен решимостью.
– Не-е-т, енотик. Это девчонка должна решить, а не ты. Ну что? Отдаёшь мне добровольно своего друга? – старик расплылся в беззубой улыбке.
Эллион молчала. Эликсир был необходим, но она не могла отдать своего единственного друга этому упырю. Испытания, пройденные вместе, сблизили их. «Что он с ним сделает? Пустит на опыты? Как вообще можно выставлять такую цену?» – крутились вопросы в её голове.
– Да или нет? – раздался протяжный скрип Ирвина.
– Элли, скажи «Да!». Я так хочу! Я хочу сделать хоть что-то важное в этой жизни не только для себя, – спокойно и уверенно произнёс Эрл.
Слова застыли в её горле, а слёзы пеленой заволокли глаза.
Эрл смотрел на неё спокойно. Для себя он уже всё решил.
– Да! – сказала Эллион.
– Ну вот и славненько! – старик потёр ладони и полез в один из многочисленных ящиков за оплетённым медными лилиями сундуком. Ирвин прочитал над ним заклинание, развёл руками металлические стебли и листья, сундук открылся, а в нём на подушке из синего бархата, лежала колба с изумрудной, светящейся жидкостью.
Эрл подбежал к девушке, прыгнул ей на шею, прижимаясь всей своей пушистой тушкой, провёл ладошкой по волосам:
– Спасибо тебе, Элли, за всё!
– Ты настоящий герой, Эрл! – девушка прижала его к себе.
– Довольно этих телячьих нежностей! – старик схватил Эрла за холку, отдирая его от девушки. Во второй руке он держал заветную колбу, которую сунул Эллион.
Обмен произведён. Цена, какой бы высокой ни казалась, уплачена.
Старик швырнул енота в клетку, защёлкнул навесной замок. Именно таким она увидела его в первый раз. Узника, держащегося за прутья мохнатыми лапками. По иронии судьбы – таким же она увидела его в последний раз.
– Убирайся! – проскрипел старик.
Она вышла. Закрыла за собой тяжёлую дверь и побрела совсем одна по пустому коридору. Слёзы застилали ей глаза и ручьями стекали по щекам. Она плакала, только некому было гладить её по голове.
Коридоры катакомб сменяли друг друга под ровный свет факела. Эллион продолжала идти, а Эликсир плескался в дорожной сумке. Слёзы высохли на её щеках. Думать об Эрле она больше не хотела. «Нужно собраться. Нужно пройти свой Путь» – твёрдо сказала она себе.
Она размышляла над новой проблемой, как ей вернуться обратно к Харви. Вылезти в подвале часовни в своём истинном теле было безумием. Её сразу схватят, и тогда все приложенные усилия окажутся бесполезны. Возвращаться к Ирвину с просьбой открыть портал, также было бессмысленно. Придётся найти способ добраться до Черенкрокса, а там уже и до Фонберга.
Сквозь приоткрытый карман сумки Эллион заметила свечение – и было оно не от колбы с Эликсиром. Это загорелся камень. Девушка взяла его в ладонь, и он показал ей на проход, откуда на них с енотом напали летучие мыши. Переступая через обугленные трупики, Эллион пошла в левый туннель, доверившись камню, который ещё ни разу не подвёл её. По пути ей встретилось несколько мышей, висевших вниз головой и не обративших на девушку никакого внимания. Она тоже не стала их трогать.
Пол в туннеле шёл под наклоном, он явно вёл на поверхность. В петляющих коридорах она встретила ещё несколько крыс и большой желоб со стекающей по нему водой. В конце туннеля показался сумрачный свет, Эллион ускорила шаг и вышла из пещеры посреди леса. Вокруг было тихо, только слышались привычные звуки природы. Камень продолжал светиться, и она всё глубже заходила в густой и тёмный предрассветный лес. Накануне прошёл дождь, и ноги утопали в перемешанной с листьями грязи. Чтобы идти было легче, она подобрала длинную крепкую палку и, опираясь на неё, продолжала движение. Раздавалось уханье филина и скрип веток у неё под ногами. Прямо посреди леса появилось очертание деревянного дома. Свет в окнах не горел, но из трубы поднимался дымок. Она, вымотанная лесными странствиями, постучала в дверь с мыслью: «Будь что будет!»
За дверью послышалось шевеление, и ей открыла старушка, укутанная в шерстяную шаль:
– Кто тут шатается по ночам? – она осветила гостью большой керосиновой лампой, зажатой в руке.
– Я заблудилась и очень устала, пустите меня, пожалуйста, в дом, я не причиню вам вреда, – попросила Эллион.
– Ха-ха, девочка, я уже давно никого в этой жизни не боюсь, – старушка рассмеялась и, рассматривая знаки на ладонях Эллион, добавила: – Ты из наших, значит, ну проходи.
Посреди натопленной комнаты стояла побелённая печь, с которой свисало лоскутное одеяло. Там, видимо, и спала старушка. Тут же стоял дубовый стол и буфет с банками варенья и солений. Старушка поставила лампу на стол и принялась шуршать по шкафам, собирая на стол нехитрый ужин, состоявший из очерствевшего хлеба и сыра. Налила из бочки большую кружку мутной жидкости – это оказался квас. Поставила глиняную тарелку с оладьями и розетку с ягодным вареньем. Пока Эллион ела, старушка достала из кладовой перину, подушку и ещё одно лоскутное одеяло и постелила девушке на большом сундуке, стоявшем в углу.
– Как тебя зовут, девочка? – закончив свои хлопоты, старушка села напротив неё.
– Эллион. Я добралась сюда из Причерса, и мне очень нужно попасть в Черенкрокс.
– Хм, туда тебе никак не попасть. Город закрыли, а ты не похожа на Хранительницу Печати, чтобы открывать секретные порталы. Да, не удивляйся, я хоть и живу теперь в этой глуши, а в местных порядках отлично разбираюсь. Я – Дори, и были времена, когда я работала в самом Министерстве.
– Вы волшебница? – с надеждой спросила Эллион.
– Ха, скорее ведьма, но с волшебниками я была на очень короткой ноге, – старушка подмигнула и, зевнув, полезла на свою печь, давая понять, что разговоры на сегодня закончены.
Допив квас, Эллион залезла на сундук, зарылась поглубже в одеяло, обняла сама себя за плечи с ощущением пустоты и одиночества.
Проснулась она в обед от стука посуды. Дори возилась у печи. Девушка помогла ей с готовкой, и они вместе сели обедать наваристым супом и свежеиспечённым хлебом.
– Мне нужно связаться с Фонбергом. Раз вы работали в Министерстве Магии, вы можете его знать, – начала разговор Эллион.
– С кем? – старушка закашлялась, подавившись супом, девушка постучала ей по спине. – Эта старая развалина ещё землю коптит?
– Да, у него там лаборатория своя. Мне очень нужно с ним поговорить, – продолжила Эллион.
– Этот гад украл мою молодость! – от нахлынувших воспоминаний у Дори выступил румянец.
– Как? Он вроде безобиден? – удивилась Эллион.
– А вот так! Не в прямом смысле, конечно. Я работала секретарём в его лаборатории. Я была юной и прекрасной, не то, что сейчас. Он тогда уже был известным магом. Красавец, статный, состоятельный, всеми уважаемый. А какой умный! Он оказывал мне знаки внимания, брал меня в свои поездки на конференции в другие Миры. Дарил дорогие подарки. Он показал мне такую жизнь, что голова пошла кругом. Я влюбилась в него, и у нас был головокружительный роман, – лицо её просветлело от приятных воспоминаний.
– Так, а как он молодость вашу украл? – спросила Эллион.
– Этот гад водил меня за нос много лет. Он говорил, что я – лучшее, что случилось с ним в жизни, что никто не понимает его так, как я, что о такой женщине он всю жизнь мечтал. Во всех этих радужных соплях было одно «но». Он был женат, но клятвенно обещал мне уйти, когда наступит подходящее время. Сначала я ждала, пока подрастут дети, а у него их был целый выводок, затем – пока выздоровеет его жена. А годы всё шли и шли. Я отшивала всех кавалеров, а были и такие, кто предлагал мне руку и сердце. Я ненавидела его жену, отделявшую меня от счастья засыпать и просыпаться с любимым мужчиной, мечтая стать наконец миссис Фонберг, а не проводить вечера, выходные и праздники в одиночестве. Когда эта гадина сдохла, и прошёл траур, я заявила Фонбергу, что согласна выйти за него замуж. На что он рассмеялся и сказал мне: «Посмотри на себя, невеста, ты уже на изюм похожа, а всё туда же. Год, который я прожил вдовцом – лучший за всю мою жизнь! Никто не выносит мне мозги, и я не полезу добровольно опять в это ярмо! А с домашними делами прекрасно справляется экономка».
С минуту помолчав, Дори продолжила:
– Я перестала встречаться с ним. Ходила всё так же на работу в Министерство, но перевелась в другой отдел. Фонберг стал убеждённым холостяком и проповедовал свой образ жизни как единственно верный для мужчины. Разнёс шутку про престарелую невесту по всему Министерству, и, проходя по коридорам, я слышала за спиной смешки. Его выросшие дети завели свои семьи, и общение с отцом свелось к поздравлениям с праздниками. Экономка сама по себе была женщиной молчаливой и вечером ему не было с кем поговорить. Как-то он заявился в мою маленькую квартирку побеседовать и вспомнить прошлое. Боль от обманутых ожиданий и обида переполнили меня. Он просил прощения. Со злости я сказала, что никогда его не прощу. Фонберг искал встреч, а я уволилась, продала свою квартирку и уехала сначала в Причерс, а потом перебралась в эту глушь.
В ответ на откровенность старушки Эллион рассказала ей, что с одиночеством она сама знакома не понаслышке, и поведала Дори всю свою историю про поиски артефактов для кристалла и борьбу с Морионом.
– Это та ещё сволочь. Я видела, что его выродки натворили в Причерсе. Про моё к нему отношение ты всё поймёшь, когда пойдёшь в туалет, – старушка указала рукой в окно в сторону стоявшего поодаль деревянного строения. Поразмыслив, Дори продолжила: – Не дать Мориону до конца разрушить наш Мир – это важнее тебя, меня и старого Фонберга. Я помогу тебе – напишу ему письмо и отправлю соколиной почтой. А дальше нам останется только ждать, но что-то мне подсказывает, что он обязательно ответит.
Старушка написала короткую записку, сунула её в конверт из тёмной бумаги, полила воском и припечатала печатью, которую долго искала в старом сундуке, написав на конверте: «Очень важно! Фонбергу лично в руки. От Дори».
Они вместе отправились в сарай, где в большой клетке сидел гордый сокол. Он переминался с лапы на лапу, издавая хриплые звуки. Дори свернула письмо в трубочку и засунула его в металлический цилиндр, прикреплённый с помощью металлического кольца к лапе птицы. Она открыла дверцу и что-то долго шептала соколу, потом надела толстую кожаную перчатку, птица запрыгнула на неё. Они вышли на улицу, и сокол взмыл вверх и скрылся за верхушками корабельных сосен.
Эллион зашла по естественной потребности в сортир и поняла, о каком отношении говорила ей старушка. На полу лежала стопка агитационных плакатов с физиономией Мориона, а рядом с дыркой в полу на стене висела коробочка с теми же плакатами, нарезанными на части.
Чтобы скоротать время, Эллион вызвалась помочь Дори по хозяйству. Она носила воду, подмела полы, помогла старушке разобрать вещи в кладовой. Дори с гордостью показывала фотографии своей молодости, она действительно была фигуристой красавицей с белоснежной кожей и золотистыми волосами. Дори достала чемодан со своими нарядами: гипюровые костюмы, платья с глубокими декольте и рукавами-фонариками. Дори наряжала девушку в свою одежду, хохотала и погружалась в прошедшую без возврата молодость. Поужинав, они легли спать: Дори залезла на печь, а Эллион расположилась на том же сундуке. В полночь в дверь раздался громкий стук.
Дори зажгла лампу и, накинув шаль, открыла дверь. Отодвинув её с прохода, в дом вошли трое высоких мужчин в плащах с надвинутыми на голову капюшонами. Осмотрев комнату, один из них подошёл к девушке и спросил:
– Вы, Эллион?
– Я, – мысленно готовясь применить свои силы, ответила девушка.
– Мы из тайной канцелярии Совета Девяти. Нам велено доставить вас в Министерство Магии к Фонбергу и оказать вам всю возможную помощь, – в подтверждение своих слов он развернул перед девушкой свиток с приказом о содействии и светящейся эмблемой башни посреди восьми кругов.
Двое мужчин вышли на улицу, а третий, обладатель свитка, протянул Дори письмо, перетянутое красной лентой. Эллион собралась, поблагодарила старушку за помощь и гостеприимство. Дори обняла её на прощание и пожелала удачи в её нелёгком Пути.
Эллион с сотрудниками Совета дошла до опушки леса, где их ожидала чёрная карета, запряжённая двойкой лошадей.
Дори, оставшись одна, зажгла лампу поярче, села за стол и потянула за ленточку. Письмо открылось, и из него выпала фотография. На ней молодая Дори, широко улыбаясь, стоит в лёгком коктейльном платье на фоне моря, прижавшись спиной к мужчине, который обнимает её за голые плечи. Письмо было написано красивым мужским почерком:
«Дорогая Дори! Все эти годы я корил себя, что так обошёлся с тобой. Когда ты была рядом со мной, я не ценил это, принимал как должное. Я не могу исправить прошлое, но у меня ещё осталось немного времени, чтобы признать свои ошибки и попросить у тебя прощения. Ты действительно лучшее, что было в моей жизни. Дожив её почти до конца, я теперь знаю это точно. Прости меня, Дори. Навсегда твой Эндрю Фонберг».
Слёзы катились по морщинистому лицу женщины, она откинулась на спинку стула, приложив письмо к своему сердцу, и ещё долго в эту тёмную ночь горела в её окне керосиновая лампа.
Глава 15. Восстановление.
Лошади неслись во весь опор. В их небывалой скорости явно не обошлось без магии. Копыта поблёскивали в темноте, и от соприкосновения с землёй из-под них вылетали искры. Эллион сидела рядом с мужчиной, показавшим ей свиток с приказом. Напротив сидели двое других сотрудников тайной канцелярии. От сильной тряски капюшоны сползли с их голов, и Эллион вглядывалась в их лица. Они были бесцветные, ничем не примечательные, не запоминающиеся. Гробовая тишина в карете нарушалась только скрипом колёс, топотом копыт и свистом хлыста кучера. Эллион попыталась завязать разговор:
– Эндера нашли?
Мужчины переглянулись, и сидящий рядом с ней коротко ответил:
– Нет! – отвернувшись к окну.
Они по распаханному полю ржи обогнули Притчерс и направились куда-то на запад. Через два часа непрерывной тряски карета въехала в пустую, заброшенную деревню. Вид был унылый: выбитые окна, распахнутые, колышущиеся на ветру двери, скрип петель, провалившиеся крыши. Карета остановилась. Мужчины вышли и огляделись по сторонам, обступив девушку со всех сторон. Кучер остался сидеть на козлах. Они прошли вверх по улице и зашли в покосившуюся калитку, повисшую на одной петле, во двор большого, некогда роскошного дома с целой кучей хозяйственных построек. Прошли мимо опустевшего свинарника и подошли к туалету с вырезанным сердечком на двери, заколоченной досками. Главный из них указал на дверь, и в руках у одного из мужчин блеснул лом. Доски сняли, и главный зашёл в маленькую деревянную кабинку. Послышался шёпот, и туалет озарился изнутри голубым светом. Один из мужчин вернулся к калитке и махнул кучеру, который мигом скрылся на пустынной дороге. Главный жестом пригласил Эллион войти, и все они вместе скрылись в мерцающей мембране.
Вся их компания вышла на плохо освещённую пустую улицу на окраине Чернекрокса . Город спал, в редких окнах ещё горел свет, но людей на улице уже не было. Торговые палатки и закрытые магазины тоже мирно спали. Мужчины шли быстро и уверенно, Эллион еле поспевала за ними. Они почти сразу оказались у уже знакомого ей Министерства Магии. Здание в ночное время смотрелось ещё более эффектно. Жемчужины на шпилях здания переливались перламутровым светом, а у главного входа горели факелы. Металлический истукан уже не шутил. Он молча поднёс ладонь с каменным экраном к подошедшему первым мужчине, тот приложил пропуск, и дверь в Министерство распахнулась перед ними. В лаборатории их уже поджидал Фонберг. Он увлечённо возился с колбами и порошками, и вид у него был озабоченный. Старый маг разговаривал сам с собой, и до вошедших доносились обрывки его фраз:
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ну я же заказывал! Что так трудно привести вовремя? Что же делать? А если взять перегной? Ещё и сурьма закончилась! Чёрт!
– У вас всё готово, господин Фонберг? – поинтересовался главный из мужчин.
– Нет, минутку! Не мешайте! Я не знал, что мне придётся сегодня ночью открывать портал! – продолжая звенеть колбами, ответил старик.
Пятна дымящейся жидкости вокруг кипящего котла указывали на то, что возится он здесь давно и безуспешно. Новая попытка, и лабораторию наполнил тяжёлый запах тухлых яиц. Эллион чуть не вырвало, но она смогла себя сдержать, лишь плотно прикрыла нос своим красным плащом.
Фонберг зачерпнул из котла в колбу жидкость и побежал к порталу, одиноко скучающему в углу и не подающему признаков жизни. Старик с замиранием сердца влил содержимое в чашу, и коричневые отблески пробежали по стёклам его толстых очков. В портале появилась переливающаяся от коричневого к болотно-зелёному цвету мембрана.
– Получилось! Получилось! – радостно закричал Фонберг и вытер клетчатым платком вспотевшее лицо.
Эллион подошла к порталу, зловонный запах, исходящий из него, щипал глаза.
– У меня не хватило ингредиентов, поэтому пришлось работать тем, что смог найти, – виновато объяснился Фонберг и, замявшись, спросил: – Мисс, скажите, как там, Дори?
– Живёт в глуши и варит отменные супы, – не найдя ничего лучше, ответила Эллион.
Старик потупился, ожидая услышать нечто другое. Эллион уже поднялась по ступенькам к порталу и, обернувшись, сказала:
– Лучше попробовать и пожалеть, чем потом остаток жизни жалеть, что не попробовал.
Она шагнула в мембрану и оказалась в таком же зловонном туннеле с тремя арками. На этот раз ответвлений не было, и она, не дыша, быстро дошла до самого конца и оказалась на облаке Харви.
– А вот и она! – сказал высокий крупный мужчина в длинном белом плаще с капюшоном, оборачиваясь к порталу.
– Наша малышка грустная. Всё-таки эта старая сволочь не отдала ей Эликсир, – тяжело вздохнул Харви.
Эллион подошла ближе. Мужчина поморщился от окутавшей их вони, а Харви закашлял.
– Не угадал! – Эллион вытащила из сумки колбу и гордо показала её присутствующим.
– Умница! Но ты снова не узнала меня? – мужчина улыбнулся.
– Эндер? – Эллион всматривалась в черты его лица. Сейчас он выглядел старше, чем в её воспоминаниях из леса.
Мужчина удовлетворённо кивнул.
– Ну так обнимемся? – с сарказмом девушка подошла ближе, раскинув руки.
– Кхм, позже! – Эндер сдержал рвотный порыв.
– Элли, тебе помогут переодеться и привести себя в порядок к празднику! – Харви хлопнул в ладоши, и появились две летающие, похожие на девушек, в бесформенных сарафанах сущности. Оглядев девушку, Харви спросил:
– А где енот?
– К какому ещё празднику? – переспросила Эллион, проигнорировав вопрос про Эрла.
– Сегодня ночь Воссоединения! Именно в эту ночь кристалл сможет набрать максимальное количество силы, – пояснил Эндер.
Светящиеся девицы проводили Эллион в большой цветастый шатёр с балдахинами, стоящий на соседнем облаке. Там девушку уже ожидала горячая медная ванна с травяными отдушками и мыльной пеной. Рядом стояла вешалка с висевшим на ней белым платьем с кожаным корсетом и такой же белой накидкой. – Выйдите, я буду мыться сама! – снимая провонявший порталом плащ, потребовала Эллион.
Светящиеся барышни послушно удалились. Эллион разделась полностью и, опираясь руками о борт ванны, осторожно погрузилась в неё. Горячая вода расслабляла её мышцы и мысли. Пришло удовлетворение от проделанной работы. Её удалось собрать все три артефакта. Точнее, они с Эрлом собрали их вместе. Лежа в тёплой воде с закрытыми глазами, она размышляла:
«Эндер и Харви проведут ритуал. Мир будет спасён. А я? А что буду делать я?»
Эллион смыла душистую пену, вытерлась полотенцем, надела приготовленный для неё наряд, расчесала и подсушила волосы, взяла сумку с артефактами и направилась к Харви. Подойдя ближе, она услышала их споры:
– Она не сможет, Эндер! – Харви был категоричен.
– Ты и про артефакты так говорил! – Эндер отмахнулся от него рукой.
– Но почему ты сам это не сделаешь? – только и успел спросить великан, увидев приближающуюся девушку.
Эллион протянула сумку Эндеру: – Задание выполнено! Ритуал, надеюсь, ты проведёшь сам?
– Мы проведём его вместе. Пойдём со мной, – Эндер шагнул в начерченный им в воздухе круг, так и не приняв из рук девушки сумку.
Эллион ничего не оставалось делать, кроме, как шагнуть следом за ним. Вышла она посреди круглой комнаты без окон с поднимающейся наверх винтовой лестницей. Эндер, идя впереди, освещал путь светящимся шаром с молниями внутри. Лестница периодически выводила их на площадки с дверями. Каждая дверь отличалась своим видом. Они были из дерева, стекла, необъяснимо светящегося металла, поросшие растениями и идеально чистые. На всех дверях красовались таблички с номерами. Самой необычной оказалась дверь с цифрой «8». Она была сделана из непонятного белого материала, прочного с виду, но явно не металлического. Эллион остановилась и, не удержавшись, прикоснулась к двери, она оказалась идеально гладкая и приятная на ощупь. По углам дверь была обвита паутиной, ручка была вырвана, а ближе к полу имелась тонкая прорезь. Эндер остановился и тоже подошёл к двери.
– Что, пластиковая дверь понравилась? – спросил её Эндер.
– Она необычная, непохожая на все другие, – ответила Эллион.
– Как и сам Восьмой Мир! Они полностью отказались от Магии, обменяв её на время, ушедшее далеко вперёд. Это Мир Будущего, Эллион.
– Морион и туда проник? – спросила девушка, проводя рукой по вмятине, оставшейся на месте ручки.
– Нет! Они полностью обрезали с нами все связи. Эта дверь – единственная ниточка, ведущая от них в Совет, она наглухо замурована с той стороны, – ответил Эндер.
– Значит, там нет войны! – заключила девушка.
– О, Элли! Там свои войны. Пойдём, нам нужно успеть провести ритуал.
Они поднялись ещё на один пролёт и услышали лёгкий стук. Эндер спустился обратно и увидел белый запаянный конверт, выпавший из щели внизу двери. Глаза у него округлились от удивления, но, не сказав ни слова, он сунул конверт под свой белый плащ.
Лестница вывела их в большое круглое помещение с арками и окнами, по пейзажу за которыми Эллион поняла, что они находятся в огромной башне, от которой отходят в разные стороны восемь лучей. Лучи мерцали, то пропадая, то появляясь вновь, теряясь где-то за горизонтом. Молнии пронизывали тёмное ночное небо, а ветер со всех сил бил по дрожащим стёклам.
В центре комнаты возвышалась металлическая игла, выходящая из циферблата, вмонтированного в пол. На конце иглы было круглое металлическое пустое кольцо, расположенное перпендикулярно к самой игле. Рядом с иглой находился круглый зеркальный стол. Семь овальных зеркал в толстых рамах парили по кругу в воздухе.
– Это и есть башня «Слома Миров», Эллион! Ты прошла начерченный мной Путь! Я горжусь тобой! – важно объявил Эндер.
– Почему ты не сделал это сам? – усталость и злость накатывали на девушку. У неё не укладывалось в голове, почему сильнейший маг, такой мудрый и всезнающий, сначала стирает ей память, а потом сам же приманивает фотографией из прошлого и гоняет её по Мирам в поисках артефактов. Он играл с ней, как кошка с мышкой, и это злило.
– Я могу многое, – заложив руки за спину, Эндер прохаживался по комнате, отражаясь в зеркалах, – но не всё! У нас ещё есть время, а у тебя наверняка есть ко мне вопросы. Задавай!
– Кто мои родители? Ты ведь мне не отец, верно? – спросила Эллион.
– Верно. Я подобрал тебя в лесу. Отбил у одичавшей стаи собак. Подойди, – он жестом указал на зеркало.
Эллион подошла и увидела сменяющиеся сами собой картинки. Рыжая эффектная женщина из её видения у маяка держала на руках маленькую девочку, а мужчина с бородой и открытым взглядом придерживал женщину за плечо. Картинка сменилась. Их окровавленные тела лежали на полу рядом, а девочка с ужасом выбегала из дома.
– Кто их убил? – девушка вскипела.
Эндер молча указал на следующее зеркало. В отражении Эллион увидела ещё молодого Мориона. Он резал ножом кожу на лице матери Эллион, крепко привязанной к стулу, в то время, как отца держали силой трое мужчин, заставляя смотреть на происходящее.
– Твои родители хранили тайные знания и не хотели раскрывать их врагу даже под пытками, – с сожалением произнёс Эндер.
– Откуда у меня эти знаки? – Эллион выставила перед собой ладони.
И вновь одно из зеркал загорелось. Эллион увидела уже знакомый ей Мир Снов. Маленькая рыжая девочка под светом трёх лун поджигала траву, а потом растила её вновь. Рядом стоит Эндер, наблюдая за её упражнениями.
– Силу в тебя вложил я, увидев способности к принятию магии. Я тренировал тебя до тех пор, пока ты не взбунтовалась, – Эндер глубоко вздохнул.
– А что произошло дальше? – с замиранием спросила девушка.
В следующем зеркале она увидела горящий дом и девочку-подростка в ночной сорочке, то ли вызывающую пламя, то ли пытающуюся затушить огонь.
– Ты обвиняла меня, что я лишил тебя детства. Ты хотела простой человеческой жизни и в один воскресный день сама ушла к людям. Тебя приютила семья фермеров, пожалев сироту. Они приняли тебя хорошо, но дети были жестоки к тебе. Ты сильно отличалась от остальных, была белой вороной. Они обижали тебя, травили, издевались. Да, Эллион, дети часто бывают жестоки, – он многозначительно посмотрел на неё и продолжил: – Ты сожгла их всех! Всё и всех!
В зеркале она увидела горящих заживо в своих постелях людей и рыжую девочку-подростка в ночной сорочке, спокойно стоявшую у старого дерева и наблюдавшую за происходящим с улыбкой.
Эллион дрогнула. Она сама оказалась настоящим чудовищем. Ноги у неё подкосились, а кровь прилила к голове, заливая щёки и уши краснотой. Было лучше не знать о себе всё это.
– Спрашивай дальше! Чего ж ты замолчала? Ты больше не хочешь правды? Тогда я продолжу сам! – Эндер подошёл и подсветил следующее зеркало.
В нём показалась пещера, освещённая огарком свечи. В углу были свалены шкуры животных. Рыжая чумазая девушка с отсутствующим взглядом сидела, обняв себя за плечи, забившись в угол, на настиле из листьев и нервно раскачивалась из стороны в сторону.
– После учинённой тобой расправы ты ушла от людей. Стала отшельницей, занималась охотой! Там ты провела пять лет, считая себя монстром, которого нужно оградить от людей! Ты ненавидела себя! – Эндер замолчал.
– Продолжай… – память возвращалась к ней вместе с разочарованием, грустью и болью.
– Каждый имеет право на второй шанс, Эллион!
Следующее зеркало показало уже весёлую девушку с большим лисом посреди весеннего леса.
– Я пришёл к тебе под видом раненого зверя. Ты не добила меня. Ты выхаживала, заботилась. Мы вновь стали друзьями. Я рассказал тебе тогда, что твою силу можно направить на добрые дела. Во благо! Свои ужасные поступки нельзя исправить, но можно совершать другие, чтобы сделать окружающий мир лучше. Так ты стала моей соратницей, и я явился тебе в человеческом облике. Вместе мы спасали и помогали людям. Уничтожали злодеев, возвращали людям надежду на то, что справедливость существует. Мы несли порядок и верховенство закона для всех в самые дальние уголки наших Миров.
– А потом? – тихо добавила Эллион, смотря на Эндера широко распахнутыми глазами.
Загорелось последнее, седьмое зеркало, и Эндер сказал:
– А потом ты влюбилась…
В зеркале появилась счастливая Эллион в соломенной шляпе вместе с мужчиной, чьё фото лежало сейчас на дне её сумки. Картинки сменяли друг друга. Они были разные, но вместе с тем похожие одна на другую.
– Ты вышла замуж и отказалась от походов. Ты сказала, что счастлива, и твой муж никогда не одобрит твоих скитаний. «Женщина должна заниматься домом!» – так ты заявила мне тогда. Я всеми силами пытался убедить тебя, что тебе дано намного больше, чем печь пироги с яблоками и продавать их на базаре, что от тебя зависят жизни людей, но ты не слушала меня. Упрямство всегда было твоей главной чертой. А Морион креп и набирал силы, и вот, когда его войска пришли в твой край, ты опомнилась. Ты взялась за оружие и, не сказав мужу ни слова, решила исполнить свой долг. Мы с тобой вместе отбили близлежащие деревни и выдворили Мориона с его охранниками из Третьего Мира. А когда вернулись в твой дом, то нашли там тело твоего мужа и записку: «Пекла бы ты лучше пироги. Морион». Ты винила себя в смерти мужа! Что не защитила, что спасала других и не смогла спасти его! Горе застилало тебе разум! Ты не хотела жить! И я не нашёл ничего лучше, чем стереть твою память, чтобы ты не навредила самой себе.
В голове у Эллион всё встало по своим местам. Кровь забурлила в девушке. Знаки на ладонях загорелись одновременно: – Давай покончим с Морионом!
– Узнаю свою девочку. Доставай артефакты! – сказал Эндер удовлетворённо.
Эллион поставила на круглый зеркальный стол Чашу умиротворения. Эндер достал из-за пазухи бархатный мешочек и всыпал в Чашу блестящие осколки кристалла.
– Теперь Астролябию! – скомандовал он.
Эллион положила блестящий диск внутрь Чаши.
– А теперь главное! – Эндер протянул ладонь за Эликсиром.
Доставая изумрудную колбу, Эллион невольно вспомнила Эрла. Как бы ей хотелось, чтобы он тоже был сейчас рядом. Эллион тонкой струйкой вливала Эликсир в Чашу, а Эндер начал читать заклинание. Сначала задрожал стол, затем зеркала, и даже стёкла окон отозвались трепетанием. От Чаши во все стороны расходились вибрации. Последняя капля упала в Чашу, и яркое сияние ослепило их. От нестерпимо яркого света Эллион зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела сиявший ровным холодным светом кристалл.
– Ура!!! У нас получилось! – в порыве радости она обняла улыбающегося Эндера.
– Рано радуешься! – спокойно ответил он.
– Что? – девушка изумилась.
– Кристалл нужно закалить в огне Восстановления. Пойдём, пора и нам присоединиться к празднику, а затем мы вернёмся и поставим кристалл на его законное место, – он жестом указал на иглу с кольцом, – и только тогда станет понятно, сработал наш план или нет!
Эллион кивнула и уже направилась к порталу, но Эндер окликнул её:
– Постой. Сегодня же праздник, и пока мы одни… Вот! Держи! – он протянул Эллион коробку, перевязанную красной лентой.
– Это подарок? Мне? – удивилась девушка. Эллион развязала ленту и подняла крышку. В коробке лежали фотографии и фотоаппарат. На некоторых снимках она была запечатлена в обнимку с лисом, на других – скачущая на серебристой кобыле, а тут она с Харви.
– В твоём мире только специально обученным людям с лицензией можно делать снимки. Этот фотоаппарат – контрафакт. Я привёз его из Мира технологий. Это моё увлечение в свободное от защиты порядка время, – Эндер смущённо улыбнулся и предложил: – Если захочешь, я научу тебя снимать и проявлять, и ты соберёшь ещё много счастливых карточек.
– Спасибо тебе! – у Эллион встал ком в горле, – Правда, за всё спасибо! Что был рядом и не бросал. Спасибо за то, что вырастил и дал мне силу. – Она крепко обняла его, прижавшись всем телом, и он сомкнул у неё за спиной свои большие тяжёлые руки.
– Всё! Всё! Пошли на праздник! – он украдкой утёр глаза.
Вернувшись на поляну Второго Мира, они увидели, что праздник, и впрямь, был в разгаре. Люди в белоснежных туниках танцевали вокруг большого костра. У некоторых в руках были фонари, а у других – зажжённые магические шары. Люди и животные прибыли из разных Миров, чтобы приобщиться к гулянию. Этот праздник отмечали с незапамятных времён. Это был день восстановления порядка между мирами и установления власти Совета Девяти.
Между небом и землёй парил оркестр. Феечки играли на волынке, свирели, скрипке, били в большие барабаны. Весёлая музыка и радостные крики поистине дарили ощущение праздника. Харви умилённо взирал на это со своего облака.
Эллион с Эндером подошли к костру под всеобщее ликование. Девушка чувствовала себя легко, она разделяла общую радость. Она как будто скинула с себя весь груз прошлого, пережив его вновь, но уже другой – сильной и осознанной.
Эллион поднесла кристалл к огню. Пламя перекинулось на него. Девушка дрогнула, но Эндер успокаивающе положил руку на её плечо. Пламя не обжигало руки, только слегка щекотало кожу. Кристалл разгорался всё ярче, пока в нём не образовался сверкающий шар. Пламя отступило, а Эллион подняла кристалл высоко над головой! Шар, крутящийся внутри кристалла, осветил всю поляну ровным белым светом. Люди в белых одеждах ликовали и скандировали:
– Да здравствует Совет! Вернём главенство Порядка! Ура!!!
– Хоть бы у них всё получилось, – вздохнул Харви со своего облака.
Глава 16. Порядок на крови.
Феечки приволокли огромную бочку эля, и толпа загудела ещё сильнее. Людям необходим был этот праздник, чтобы вспомнить те беззаботные времена, когда Порядок торжествовал в каждом уголке их Миров. Оркестр стал чередовать весёлые мелодии с лирическими, и люди, разбившись на небольшие группы и парочки, разбрелись по всей поляне.
Эллион и Эндеру пировать было некогда. Вкуса победы они не ощущали, потому что понимали: главная битва ещё впереди!
– Элли, наряд, конечно, у тебя хорош, но предыдущий был явно практичнее, – оглядев девушку в белом платье с ног до головы, заключил Эндер. – Да и меч тебе ещё пригодится! Ах да, надеюсь, тебе одежду проветрили, – с усмешкой добавил он.
Пока Эллион переодевалась в своём шатре, Эндер отправился вместе с кристаллом к Харви. Они долго о чём-то спорили. У великана был озабоченный вид, что шло вразрез с оптимистичным настроем пирующей толпы.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Эндер, – донёсся до девушки голос Харви.
– Так-то лучше! – воскликнул Эндер, принюхиваясь к Эллион. Феечки не только отмыли её одежду, но и пропитали ароматическими отдушками. От Эллион доносился тонкий запах фиалок. На ней было надето полное обмундирование, латы сверкали, как новенькие.
Вместе с Эндером они вернулись в башню «Слома миров». Дрожащими от волнения руками он вставил кристалл со светящимся внутри шаром в кольцо над иглой. Кольцо сцепилось с кристаллом, игла засветилась. Энергия из кристалла потекла по игле в пол, озарив и подсветив циферблат. Башня постепенно оживала.
«Получилось или нет? Достаточно ли в кристалле сил?» – в волнении Эндер подбежал к окну.
Лучи, выходившие из башни и делившие миры между собой, стали толще и ярче. Они перестали мерцать и светили чётко. Молнии рассекали небо всё реже, а ветер окончательно стих, оставив, наконец, в покое оконные стёкла.
– Элли, у нас получилось! – облегчённо выдохнул Эндер.
– Только я не вижу у тебя особой радости! – подбоченившись, она смотрела на него в упор.
Эндер глубоко вздохнул:
– Мы восстановили защиту миров, тем самым остановили наступление Мориона. Сам он никак не пострадал от этого и лишь ожесточённее будет искать новые лазейки для осуществления своих планов. Его войска так и остались в разных Мирах, а где прячется он сам, нам нужно выяснить, – подумав немного, он добавил: – И добить эту сволочь!
– Морион сильнее тебя как маг?
– Маг! – Эндер рассмеялся. – Он вообще не маг! Он канцелярская крыса!
– Это как? – с искренним удивлением спросила девушка.
– Он был простым писарем у главы Совета. Секретарём. Бумажки перекладывал и чай подносил.
– Подожди, Эндер, тут что-то не складывается. Если всё так, то как же этой «крысе» удалось вас, таких умных и сильных, обыграть?
– Он амбициозен до дрожи в пальцах. Сопровождая главу по разным Мирам, Морион быстро смекнул, что за диковинки готовы платить хорошие деньги. При переходах его никто не досматривал. Сначала он приторговывал мелочёвкой, ничего не значащими сувенирами, как, например, Эликсир для роста волос он продавал в Мир технологий. Ставки росли, и со временем заказчиками его стали богатейшие люди всех Миров. Их не интересовали побрякушки. Они хотели оружие. Морион богател и его влияние росло. Переписывая указы главы, он был в курсе всех дел и устройства защитных систем. Его в конце концов поймали на контрабанде и выперли, но было уже поздно. Морион основал своё охранное агентство, даже получил на него лицензию как частная охранная фирма. По сути, это армия хорошо тренированных и беспринципных наёмников. Получив поддержку Недовольных – это тайное сообщество, состоящее, в основном, из предпринимателей и промышленников, недовольных властью Совета, Морион выстроил свою идеологию и стал подстрекать население к мятежам.
– Смотри! – Эллион указала пальцем на один из защитных лучей. В нём были пробелы. Луч не мог пробить дрожащий энергетический купол.
– Это между Вторым и Третьим Мирами! Нам туда! – быстро определил Эндер.
Мужчина начертил круг, в котором появилась сияющая мембрана. Они шагнули в него, а вышли у высокой городской стены Рочерса. В Третьем Мире, в отличие от Пятого, зима была в разгаре, и снег пушистой шапкой лежал на земле. В небе виднелись всполохи, за стеной был слышен шум. Пока Эндер осматривал место их появления и закрывал портал, Эллион, растопив снег у подножья стены левой рукой, выставила правую руку, и плющ, дремавший у подножья стены, моментально вырос в огромное растение, с крепкими мясистыми стеблями, вцепившимися насмерть в кирпичную стену.
Эндер одобрительно кивнул и полез первым. Со стены открывалась неутешительная картина. Горстка магов, подгоняемая вооруженными людьми, колдовала над куполом, внутри которого светился портал. Через него то и дело на площадь выходили новые отряды, и крепкие мужчины заносили ящики с припасами и оружием. На ногах у магов блестели металлические оковы. Защитный луч из башни «Слома миров» буравил купол, пытаясь пробить его, а маги искусственно поддерживали его своими силами, охраняя портал.
– Портал должен быть открыт! – кричал на магов вооруженный мужчина. – Вы не стараетесь! Прикладывайте больше сил!
Маги кряхтели от натуги, отдавая последние силы. Один упал на землю. К нему подошёл охранник, поднял за шкирку, встряхнул, как тряпку и заорал:
– Работай!
Бедолага, пошатываясь, утёр вспотевшее лицо рукавом своей мантии и выставил вперёд дрожащие руки.
Эндер повернулся к ошарашенной увиденным девушке и прошептал:
– Морион начал захват твоего Третьего Мира, Эллион. Портал открыт во Второй Мир, значит, у них там перевалочная база, а старый Харви ни сном, ни духом. Что ж, разберёмся.
Под стеной, на которой они стояли, послышались голоса охранников, и Эндер сел на корточки, увлекая за собой Эллион. Сначала он приложил палец к своим губам в знак тишины, затем указал сначала на купол, потом на себя. Эллион кивнула. Ожидая беззвучных дальнейших указаний, она вытащила из ножен меч. Эндер одобрительно кивнул в ответ и указал пальцем на балкон соседней башни, с которой командовал мужчина, властно упершись руками в каменный бордюр. Эндер похлопал её по плечу, как бы давая понять: «Ты справишься», и скрылся из виду.
Медлить было нельзя. Как кошка Эллион перепрыгивала с крыши на крышу, стараясь не привлечь к себе внимание. На площади было шумно, охранники таскали ящики и размещали вновь прибывших солдат, поэтому звуки, издаваемые её манёврами, остались незамеченными. Где было необходимо, она растила лианы, используя малейшие признаки растительности, пробивающиеся в каменной кладке. Перепрыгивая с крыши на крышу, она подскользнулась на обледенелой черепице, и от падения её спас карниз, за который девушке удалось зацепиться рукой. Она подтянулась, залезла обратно на крышу и, обойдя её, добралась до заветной башни. Мужчина стоял к ней спиной на просторном открытом заснеженном балконе. Эллион подкралась к нему сзади, стараясь не хрустеть нетронутым снегом, достав из сапога нож. Она резко схватила одной рукой мужчину за длинные волосы, наклоняя к себе голову, второй – перерезала горло. Струи крови брызнули, округлившиеся глаза мужчины остекленели. Он не успел издать ни звука кроме предсмертного хрипа. Эллион опустила отяжелевшее тело на каменный пол в покрасневший от крови снег.
Она переместилась правее и, спрятавшись за высоким бордюром балкона, наблюдала уже за его помощником, стоящим на большом деревянном помосте посреди площади. Обернувшись и не увидев своего командира, тот всполошился и жестом направил трёх человек посмотреть, что там произошло. Эллион притаилась рядом с дверью – выходом из башни на балкон. Гости не заставили себя долго ждать. Сначала она услышала топот сапог на каменной лестнице, затем дверь распахнулась, и первый охранник направился к телу командира. Эллион в прыжке со всей силы всадила ему в спину меч, пробив насквозь грудную клетку. Развернулась! В левой руке загорелся огненный хлыст, а в правой – колючая лиана. Охранники прицелились, но выстрелить смог только один: пули прошли мимо девушки. Второй уже корчился на полу, обвитый огненным хлыстом. Одежда вспыхнула на нём, и он издавал истошные крики, пытаясь освободиться из горящего плена. Ещё секунда, и взмах лианы выбил из рук стрелявшего охранника автомат. Мужчина с криком побежал на неё с голыми руками! Ещё один взмах, и лиана цепкой хваткой обвила его ноги, щёлкнув по каменному полу. Он упал и пытался освободить ноги из цепких лап растения. Лиана, управляемая девушкой, росла, опутывая его тело, и задушила несчастного, обвив толстую шею. Лицо его сначала побелело, потом выпал язык и широко раскрытые глаза замерли навсегда.
Шум выстрелов на башне встревожил мужчину, стоящего на помосте. Но не только это заставило его паниковать. Купол, защищавший портал, переместился вдруг на горстку магов, взяв их тем самым под защиту. Те, обессиленные, повалились на землю. Охранники пытались пробить купол и вернуть магов к работе, но всё было безуспешно. Портал, оставшись без защиты, перестал мерцать и пропускать новые отряды, превратившись в безжизненное кольцо. Охранник, стоявший рядом, постучал по нему, но ничего не изменилось.
Заместитель командира отправил новые отряды в башню. Целая толпа вооруженных автоматами мужчин побежала со всех ног, повинуясь приказу. Эллион обвила дверь плющом, который окаменел и наглухо заблокировал её. По лианам она спустилась на землю, затаившись у входа в башню за распахнутой настежь дверью. Девушка дождалась, пока отряды бойцов забежали внутрь. Топая сапогами по каменным ступеням, они бежали наверх. Эллион пустила огненные шары в замкнутое пространство лестницы, захлопнула дверь и замуровала её тем же способом, что и верхнюю. В башне раздались истошные крики. Охранники горели заживо. Сверху и снизу раздавались толчки в двери, но лианы оказались крепче, не давая охранникам выбраться наружу. Огонь пожирал людей! Заместитель командира остался на помосте с горсткой охраны, обступившей его. Местные жители, помогавшие в разгрузке припасов, побросав всё, спрятались в своих домах, наглухо закрыв ставни.
Эллион, уже не таясь, шла по направлению к деревянному помосту. Рыжие волосы, превратившиеся в огонь, развевались на ветру. В правой руке она держала меч, а в левой – огненный шар. Раздались автоматные очереди, но пули отскакивали от прозрачного щита, выставленного перед ней Эндером.
– Его берём живьём! – выкрикнул он, показывая на заместителя командира и любуясь своей ученицей.
Охранники продолжали пальбу, а заместитель метался за их спинами в полном отчаянии. Эллион бросала шары, выжигая всё на своем пути, и добивала мечом кинувшихся на неё врукопашную мужчин. Она ловко уворачивалась от атак и ударов, её натренированное тело вспомнило все уроки, преподанные ей учителем. Эндер тоже метал шары, только не огненные, а из молний. Так заместитель командира остался один. Он бросил пустой автомат на землю и в ужасе отползал к стене. Эллион подошла к нему, стянула ноги и руки лианой, наклонившись, сказала:
– Поживёшь ещё, дружок.
На площади воцарилась тишина. Из домов осторожно начали выходить перепуганные люди. Защитный купол над магами исчез, и Эндер начал оказывать им помощь. Жители на носилках унесли магов в лазарет. Заместителя командира под конвоем отправили в тюрьму. Эллион с группой добровольцев собирали трупы охранников в большую кучу рядом с деревянным помостом. Огромный костёр горел до самого утра.
Жители города отвели своих спасителей в приготовленные комнаты и, засучив рукава, принялись уничтожать последствия пребывания захватчиков. Со стен сдирали агитационные плакаты с физиономией Мориона. Со здания ратуши спустили флаг с кулаком и башней. Из камер темницы выпустили пленных, пытавшихся помешать захвату Рочерса. Тут и там слышался стук молотка, лязг пилы – люди восстанавливали повреждённые дома.
Эллион провалялась в постели до обеда. Применение магии требовало колоссальных затрат сил. Одевшись, она вышла на кухню, откуда доносился запах жареного мяса. Эндер сидел за столом, поедая горячие блины с мёдом, уже покончив со свиной рулькой. У плиты хлопотала крупная женщина, щебеча про все их невзгоды времён оккупации. Она то и дело подсовывала гостю тарелки с новыми блюдами. Эллион поздоровалась, присела рядом к великой радости добродушной хозяйки, принявшейся за готовку с удвоенной силой. Эллион жадно накинулась на еду, прихлёбывая земляничный компот.
– Лопай, лопай, – усмехнулся Эндер, вытирая рот от жирных блинов.
– Кхм, кхм! – привлекая к себе внимание, на пороге появился молодой розовощёкий мужчина в пиджаке с бархатной каймой. – Позвольте от лица жителей Рочерса поблагодарить вас! Даже не верится, что весь этот ужас остался позади! Ваш вклад…
– Не нужно формальностей. Мы всё поняли, – Эндер жестом прервал заготовленную речь бургомистра. – Начальник охраны у вас есть?
– Да, конечно, есть, его как раз выпустили из тюрьмы, – ответил юноша.
– Ну вот и славно! Элли, доедай, а я немного потолкую с бургомистром наедине.
Эндер встал из-за стола и жестом показал побледневшему парнишке на соседнюю комнату, которая оказалась детской с разбросанными по полу игрушками. Эндер подошёл к парню вплотную.
– Когда они пришли в ваш город? – спросил Эндер.
– Ну э... Понимаете... Постепенно их становилось всё больше, сначала они никого не трогали, кутили в тавернах и искали кого-то, расклеивали листовки, проводили собрания, сорили деньгами, – парня трясло, и от волнения он теребил повязанный на шее бант.
– Почему вы не остановили их сами? – лицо и голос Эндера стали жёстче.
– Ну как их остановишь? Они столько денег платили, что у нас даже из городской охраны к ним на службу перешли. А потом ещё случай с девочкой произошёл, – бургомистр замолчал на полуслове, решив, что благоразумнее будет не вдаваться в подробности.
Эндер припёр его к стене, а юноша, пятясь, наступил на жёлтую резиновую утку, от чего та крякнула, и у парня окончательно сдали нервы.
– Я всё расскажу! Всё! Охранников становилось всё больше, сначала они снимали комнаты в гостинице и в частных домах, потом стали просто выселять людей на улицу. С ними никто не хотел связываться, и они почувствовали себя хозяевами. Охранники стали силой брать приглянувшихся им женщин и убивать разъярённых мужей. А потом произошёл случай с Бэкки, дочкой бургомистра. Они заставляли старика написать письмо в Совет с просьбой прислать сюда магов, якобы для защиты города, а старый осёл отказывался, и они толпой надругались над его дочерью у него же на глазах. Бэкки умерла от полученных травм, старик их проклял, а они его убили и вывесили их тела на центральной площади. Потом наспех провели выборы и назначили бургомистром меня. Не бейте, прошу... – от страха парень обмочился.
– А ты уже всё делал, как им было нужно, верно? – Эндер брезгливо отпустил лацканы пиджака юноши и вышел из комнаты.
Эллион запихнула недоеденный блин в рот и стала похожа на хомяка. Выглядела она забавно, но Эндер лишь слегка приподнял уголки рта в секундной улыбке. Ему было, ох как, не до смеха.
На улице их встретила обычная городская суета: оживали торговые палатки, проезжали телеги с товарами, люди спешили по своим делам. Даже от вчерашнего кострища не осталось и следа. В город вернулась привычная мирная жизнь. Жизнь под защитой Порядка. Они прошли по широкой улице и остановились у вывески «Универсальный магазин МагбуНа». Витрины были заляпаны краской и надписью: «Смерть Совету!» Именно её изнутри отчаянно скоблил молодой мужчина с перевязанной рукой и опухшим от побоев лицом.
Эндер вошёл в магазин и с грустью осмотрел поломанные стеллажи, выбитые стёкла в витринах и разбросанные по всему магазину остатки товаров.
– Извините, мы ещё не работаем, – сказал бледный продавец.
– А я не покупатель, – Эндер подошёл к юноше и протянул ему металлическую пластину с башней и кругами, на которой была выдавлена цифра «9».
– Здравствуйте, – вытерев наспех тряпкой руку, парень протянул её Эндеру с уважением, – чем я могу вам помочь?
– Мне нужно связаться с Советом, срочно. Это ещё возможно? – спросил Эндер.
Парень разулыбался и часто закивал. Он закрыл дверь в магазин на ключ и повёл их в подвал. Нажал на ничем не приметную плитку на стене и провёл их в открывшуюся комнату.
– Я знал и верил, что Совет наведёт здесь Порядок. Эти нелюди меня пытали, я даже лишился трёх пальцев, – парень потряс своей перемотанной рукой, – но так и не сказал, каким образом мы связываемся между собой.
– Ты молодец, – Эндер искренне похлопал парня по плечу.
В малюсенькой комнатушке стоял стол, стул, пенал с ящиками. Рядом на стене висел большой плакат со списком всех магазинов МагбуНа и пометками сбоку. На столе располагалось механическое устройство с подвижным рычажком, который тонкой иглой упирался в пластину из чёрного камня. В этой же пластине имелись две прорези для бумаги. Эндер сел на стул и начал отстукивать с помощью рычажка послание:
«Членам Совета. Кристалл восстановлен. Требую принять меры по ликвидации разрозненных отрядов Мориона, выслать агентов канцелярии в Третий Мир в город Рочерс для ликвидации последствий оккупации. Эндер.»
Продавец проводил их к выходу и ещё долго с благодарностью тряс руку Эндеру.
Выйдя на улицу и направившись в городскую тюрьму, Эндер сказал:
– Пока остаются порядочные люди, за Мир ещё стоит бороться.
Прохожие останавливались при виде этого уверенно и гордо шагавшего крупного мужчины. Некоторые почтительно кланялись, другие — хлопали в ладоши, пожилой мужчина протянул руку и поблагодарил, на глаза ему навернулась слеза.
Подбежала ватага детишек, они облепили Эллион со всех сторон.
– Герои! Спасатели! А можно меч подержать? – там и тут раздавались звонкие крики.
Эллион не чувствовала себя героем. Она просто делала то, что должна, и такое чрезмерное внимание к её персоне смущало девушку. Она аккуратно отходила от детишек, пытавшихся обнять её. Получилось это только у маленькой белокурой малышки. Та обвила своими ручонками ногу девушки. Эллион скривилась, а Эндер, неодобрительно глянув на свою спутницу, положил большую ладонь на белокурую голову, по-отечески потрепав золотые кудри, сказал:
– Детка, беги, играй с друзьями, мы очень торопимся.
Девчушка уставилась огромными синими глазами на Эндерa: – А вы останетесь в нашем городе?
– Нет, малышка, мы очень спешим. Есть ещё много мест, где ждут нашей помощи, – ответил Эндер.
Девочка выпустила захваченную ногу из своих объятий, а Эллион облегченно выдохнула. С детьми у неё ладить не получалось. Она никогда не испытывала присущего женщинам умиления от маленьких детей.
Тюремный двор охранялся изрядно потрёпанными стражниками, теми немногими, кто не клюнул на обещанные золотые горы и не вступил в ряды охранного агентства Мориона. При виде героев стража вытянулась по струнке. На крыльцо вышел мужчина с избитым лицом и перевязанной головой.
– Начальник стражи Уил Стор, – представился мужчина. – Разрешите поблагодарить вас за…
– Не нужно! – резко прервал его Эндер. – Где наш пленный?
– В камере, пойдёмте, я провожу вас, – хромая, Уил повёл своих спасителей по длинным тюремным коридорам. Звук шагов разбивал глухую тишину. В предпоследней камере фигура зашевелилась. Заместитель командира уже несуществующего отряда сидел на тюремной койке, опустив голову на грудь и свесив босые ноги на пол.
– Встать! – скомандовал Уил, отворив камеру.
– Лечь! – парировал заключённый.
Уил пришёл в бешенство и замахнулся, чтобы ударить наглеца, но Эндер остановил его:
– Пусть сидит! – мужчина сел напротив него на такую же койку. Эллион встала рядом, всматриваясь в лицо заключенного. Арестант смотрел на неё с равнодушным пренебрежением.
– Ну и что вы мне сделаете? Убьёте? – бодрился заключённый.
– Для начала поговорим, – закинув ногу на ногу, Эндер продолжил: – Где сейчас Морион?
– Знал бы – не сказал, – скрестив ноги и сложив руки на груди, ответил пленник.
– Ты врёшь! И я это вижу. Вероятнее всего, мы действительно тебя убьём. Но умереть тоже можно по-разному, – взгляд Эндера стал зловещим.
– Как же так? Без суда и следствия? Вы же Порядок, силы добра, так сказать, – съехидничал заместитель командира.
– Настоящее добро должно быть с кулаками, – Эндер размял пальцы с характерным хрустом.
– Вы ничем не лучше нас, значит! А тогда в чём разница для простых людей, которых вы «защищаете», кто у власти: мы или вы? А? Технологии и магия для всех! Надо открыть миры, чтобы каждый выбирал сам, где хочет жить! Человек сам может выбирать, чего хочет, и брать это! Кто был никем, станет всем! – пленник распалялся всё сильнее.
– Оставь свои лозунги. Это так вам мозги промывал Морион со своими агитаторами? – Эндер внимательно всматривался в оппонента.
– Не промывал, – насупился мужчина, – а просвещал!
– Ага, может, просто купил? – спросила Эллион.
– Да, Морион щедро нам платил за службу, я никогда не видел столько денег! – оскалился пленный. – И что? Это плохо? Люди должны быть нищими, по-вашему?
– По-нашему, люди должны жить в обществе, где главенствуют закон, а не принцип: «Кто сильнее, тот и прав». Эти разговоры ни к чему не приведут. Я повторяю свой вопрос! Где сейчас Морион? – Эндера интересовало только это.
– Я ничего вам не скажу! Ни слова. Я имею право на суд и казнь, если такое решение вынесут, – пленник стоял на своём.
– Про права вспомнил, – Эндер засмеялся. – Элли, тут работка как раз для тебя! Помоги нашему новому другу стать сговорчивее.
Эллион выставила вперёд руки. Знаки загорелись на её ладонях. Лиана, как удав, обвила сначала ноги пленного, затем руки, зафиксировав его мёртвой хваткой. Огненный хлыст уже приближался к его босым ногам. Арестант дёргался, пытаясь высвободиться, и подгибал ноги ближе к себе и дальше от огня.
– Вы не имеете права! Убейте меня просто! – он орал, вспоминая истошные вопли, исходившие из горевшей изнутри башни. Вспомнил он и лицо охранника, закрывшего его своим телом, горящим живьём. – Убейте!
– Я в последний раз повторяю свой вопрос. Где сейчас Морион? – чётко выговаривая каждое слово, произнёс Эндер.
Он жестом указал девушке продолжать. Горящий хлыст поджарил сначала пятки, затем ладони. Кожа плавилась, и загорелась одежда. Охранник кричал, но отвечать на вопрос не желал. Тогда Эллион ударила его хлыстом по лицу, оставив глубокий обугленный след, и уже занесла руку для нового удара.
– Я скажу, только потушите! Скажу! Всё скажу! – тело охранника уже вовсю горело под тугими лианами.
Эллион щелкнула левой рукой, и огонь потух, оставив после себя чёрные обугленные язвы на коже мужчины. Камера наполнилась удушливой вонью.
– Говори! – прикрикнул Эндер.
– Он здесь! В этом Мире. По крайней мере, это последнее, что я слышал от своего командира, – пленник говорил быстро, лихорадочно вспоминая обрывки разговоров.
– Где именно? – продолжал Эндер свой допрос.
– Да откуда мне знать, вы думаете, он мне докладывал? Воды! Дайте воды! – молил пленник, и из раны на его лице сочилась кровь.
– Что ещё ты знаешь? Пытки могут продолжиться? – явно не удовлетворившись такой крупицей информации, пригрозил он.
– Не-е-ет! Не знаю! А! Вспомнил! Морион прибыл сюда три дня назад с какой-то женщиной. Говорили, что шлюха от него понесла, и он хочет пристроить своего отпрыска на воспитание. Я больше ничего не знаю, клянусь, – каждое слово давалось ему с трудом.
– Добить? – спросила абсолютно спокойно девушка.
Пленник вздрогнул.
– Лечить! Мы всё-таки не Морион с его шайкой! – бросив полный пренебрежения взгляд на трясущегося связанного, Эндер встал и подошёл к ожидавшему в коридоре Уилу.
– Обработайте ему раны! Он должен дожить хотя бы до показательного суда и возьмите под стражу бургомистра. До приезда сотрудников из канцелярии Совета все решения принимаете вы, Уил, – повернувшись к Эллион, он сказал: – Убери лианы, пойдём!
– Эндер, ты понял, где может быть Морион? – спросила девушка, оказавшись на улице.
– Догадываюсь, нужно проверить одно место, – ответил мужчина, пребывая в задумчивости.
– Далеко идти? – уточнила Эллион.
– Не находилась ещё? – Эндер усмехнулся. – На повозке поедем!
Они зашли на ближайший постоялый двор. Эндер приобрёл повозку с лошадью, сам сел на козлы, и они отправились на поиски Мориона по заснеженной дороге Третьего Мира.
Глава 17. Незаконнорожденный.
Солнце светило ярко, и Эллион, закутавшись в свой красный шерстяной плащ, наслаждалась видами родного Третьего Мира. Они ехали по укатанной повозками широкой дороге, а вокруг расстилались поля и равнины, укрытые поблёскивающим снегом.
– Куда мы, всё-таки, едем? – спросила девушка, жмурясь от яркого, но холодного солнца.
– Единственный человек, которому Морион может доверить своего отпрыска, это Пит Брейн, его родной дядя, брат его матери, – ответил Эндер, подстёгивая лошадь.
– Ты с ним знаком? – поинтересовалась Эллион.
– Пришлось познакомиться. Я вёл дело Мориона о контрабанде, и Пит проходил как соучастник. Ещё когда Морион был ребёнком, его дядя колесил на своём торговом фургоне по всему Миру, торгуя разными, вполне легальными товарами. А потом пристроившийся в Совет племянник стал подбрасывать ему сувениры из разных Миров на продажу. Ставки и прибыль росли. Пит обзавёлся целой кучей таких фургонов, нанял людей и руководил всем процессом из своего большого дома, расположенного недалеко от Хортона. Когда махинации племянника вскрылись, дяде тоже досталось. Он заплатил довольно приличный штраф и бизнес свой прикрыл, распродав все фургоны. Морион сделал его директором охранного агентства, и поначалу Пит рьяно взялся за работу. Но потом они с племянником что-то не поделили, и дядя отошёл от дел, оставшись директором лишь на бумаге, – закончил свой рассказ Эндер.
– А он тебя вспомнит? – уточнила девушка.
– Не думаю. Лично я его не допрашивал, этим занимались ребята из канцелярии. Но такого «тёртого калача», как Пит Брэйн, просто так не разговоришь и не запугаешь, – сделал вывод Эндер.
Солнце уже клонилось к закату, когда они заехали в Хортон. Проезжая мимо таверны, Эллион невольно улыбнулась, вспоминая фееричный грибной суп и его последствия. Они проехали по главной улице и свернули на просёлочную дорогу. Здесь давно никто не ездил, и дорогу замело снегом. Колёса вязли, и Эндеру с Эллион пришлось спрыгнуть и вести коня под уздцы. Пройдя ещё немного, они вышли к большому двухэтажному дому с огромным двором и крытыми конюшнями, стоящему посреди густого леса. Двор был расчищен, и несколько работников возились в конюшне. Эллион и Эндер вошли вместе с повозкой в открытые ворота, и на крыльцо вышел пожилой, но крепкий ещё мужчина с кучерявой бородой и в вязаном жилете, в руках он держал охотничью винтовку.
Работники тоже всполошились и подошли к крыльцу, кто с вилами, кто с топором.
– Мы заблудились, пустите нас переночевать? – дружелюбно попросил Эндер.
– Простота – хуже воровства! Трактир и ночлежка есть в Хортоне, это в трёх километрах южнее отсюда, – ответил мужчина, с интересом разглядывая незваных гостей.
– Пирог с сапогом вкуснее вдвойне! – громко сказала Эллион, чем вызвала у Эндера удивление. Девушка надеялась, что перехваченный в таверне пароль сработает.
– Это вы пирог с топором не пробовали! Заходите в дом! – ответил мужчина и, переводя взгляд на своего работника, сказал: – Коня отвести в стойло, напоить и накормить.
– Пироги у тебя покупал? – усмехнулся Эндер, поднимаясь по деревянному широкому крыльцу.
– Долго рассказывать, – ответила Эллион.
Они вошли в просторную, хорошо меблированную прихожую с массивной дубовой лестницей, ведущей на второй этаж. На ней стояли две женщины: одна пожилая и полная, в тяжёлом, расшитом крупными цветами платье, а вторая – молодая и стройная, очень скромно одетая. Молодая робко выглядывала из-за спины пожилой.
– Я Дирк, а это Эмми, мы... – Эндер начал представляться, но хозяин дома оборвал его на полу слове.
– Я Пит, а это моя жена, Мойра. Я давно отошёл от дел и ничего не хочу знать: кто вы, что вы и прочее. Накормить – накормлю, переночевать пущу, и на этом всё, – он кивнул жене в сторону кухни, и обе женщины мигом направились накрывать обеденный стол.
Гости и хозяин расположились за большим дубовым столом с резными ножками и белоснежной кружевной скатертью. Пит налил себе большую кружку пива с пенной шапкой и, прихлёбывая из неё, разглядывал гостей.
– Вам пива налить? – спохватилась раскрасневшаяся Мойра. – Мы гостей редко принимаем, отвыкли.
Эндер кивнул и тут же получил большую кружку пенного янтарного напитка. Он чокнулся с хозяином, подняв тост за его гостеприимство. Эллион с интересом рассматривала молодую женщину: из-под платка выбились белые локоны, лицо было симпатичное, но очень бледное, на лбу и щеке – два шрама, наспех припудренные, а при ходьбе она подволакивала правую ногу, на рубашке проступали мокрые пятна в районе груди.
Стол был накрыт без изысков: печёная картошка в большом глиняном горшке, солёная рыба и вяленое мясо, пшеничные лепёшки, маринованные огурцы и помидоры и большая плошка квашеной капусты.
Женщины обедать не сели, они обе стояли у стола, прислуживая гостям. Наверху раздался плач ребёнка, и молодая женщина поспешила к нему. Пиво в бочонке постепенно подходил ко дну. Хозяйка, дождавшись, пока Эллион наестся, предложила ей прогуляться по дому и увела с собой на второй этаж под одобрительный кивок мужа.
– Ух, бабы, тошно уже от них! Давай, Дирк, выпьем нормального мужского напитка, – с этими словами хозяин отправился в кладовую и вернулся с большим бутылём самогона, заткнутым початком кукурузы. Он разлил белёсую жидкость по стаканам и добавил: – Не пропадать же закуске.
Разговор пошёл веселее, Пит расслабился и травил байки про охоту. Эндер не отставал и активно поддерживал хозяина.
Поднявшись наверх, Эллион оказалась в уютной комнате с мягкими креслами, корзинками пряжи и большими цветущими фиалками на подоконниках. Мойра завела с девушкой разговор о погоде, о последних новостях из Хортона. Обсудив все сплетни, она начала расспрашивать девушку о том, откуда она, и Эллион рассказала, что работала на ферме Бирстонов, а затем вступила в ряды охранного агентства. Услышав это, Мойра быстро сменила тему на кулинарию, делясь с девушкой любимыми рецептами.
В комнату вошла молодая женщина, оказалось, что её зовут Молли. Она укуталась в пушистую шаль и подсела к окну наблюдать за начавшимся снегопадом. Из соседней комнаты снова раздался плач ребёнка, и Молли вернулась уже с шестимесячным младенцем Джорджианом, названным в честь отца. Ребёнок был бледен и всё время хныкал, Молли успокаивала его и гладила по круглой маленькой головке с белёсым пушком волос.
– Хочешь подержать? – спросила Молли у Эллион.
– Нет! Я не умею обращаться с детьми, – ответила девушка, на что Мойра разразилась длинным монологом на тему воспитания маленьких детей.
На кухне тем временем шли совсем другие разговоры. Изрядно выпив, мужчины сидели рядом, смеясь и периодически обнимаясь.
– Вот хороший ты парень, Дирк, сразу видно! Давай выпьем! – раскрасневшийся Пит разлил ещё порцию самогона по стаканам.
Эндер хоть и делал вид, что захмелел, тосты пропускал, сливая украдкой пойло в стоящую на полу кадку с папоротником.
– Сынишка твой? – спросил Эндер, указывая стаканом на фотографию белобрысого мальчика в керамической рамке.
– Неее, племянник. Был у меня сынок, умер маленьким ещё, упокой Господи его невинную душу. Давай, Дирк, не чокаясь! – Пит залпом опрокинул стакан, занюхав огурцом.
– И ты племянника на воспитание взял! Молодец! Настоящий мужик! – похлопал его Эндер по плечу.
– Да-а-а, взял. Вот видишь, дом какой, это всё мой племяш помог. Он у меня знаешь кто? А впрочем, неважно. Я его из такой дыры вынул и человеком сделал. Да! Бил его нещадно, чтобы дурь всю выгнать! – Пит взял пальцами горсть капусты и засунул себе в рот.
– А с родителями его что случилось? – аккуратно продолжал Эндер свои расспросы.
– Была у меня сестра младшая, красавица: аккуратненькая такая, волосы золотистые, кожа белая. Стал к ней захаживать один мерзавец, всё стишки ей читал и про путешествия рассказывал. Я ему сразу сказал: или женись, или проваливай, нечего приличным девкам мозги засирать. У меня уже тогда своя лавка на колёсах была. И вот – уехал я за товаром на три дня, вернулся, а её и след простыл. И бумажку оставила, мол люблю его, не могу, прости и счастья мне пожелай. Сама пропала и сбережения мои прихватила шельма.
Десять лет от неё ни слуху, ни духу не было. Колесил я, значит, на своей лавке, чёрти куда заехал. Ночь, колесо отпало, балка лопнула. Пришлось заночевать. Пойду, думаю, в бордель тоску развеять. Выводит мне мамка своих «девочек», и я приглядываюсь: ба, да это ж сестрица моя – тощая, грязная, затасканная вся. Только по глазам я её узнал и такого стыда ещё никогда не испытывал. Отволок её в комнату и допытался, что мерзавец тот покувыркался с ней вдоволь и, когда деньги у неё закончились, продал её в этот бордель. Смотрю – мальчишка из-за шторки выглядывает, лет семи. От кого она его прижила, одному Богу известно. Вобщем пацана забрал, а про сестру забыл. Не было у нас отродясь в семье такого позора.
– А мальчишка чего? Про мамку больше не спрашивал? – спросил Эндер.
– Ты знаешь, Дирк, мне кажется, он до сих пор её ненавидит. Да и всех баб вообще. Уж чего только он там не насмотрелся в том притоне! У него повадки были, как у крысёныша: еду и деньги воровал, врал по делу и без дела. Через день у меня побитый ходил.
– Так ты ж сказал, что он человеком большим стал! – вставил Эндер.
– Да-а-а, стал. С ним в том притоне шлюха какая-то занималась, учительница бывшая. Он с трёх лет читал и считал. Я его в школу определил, потом в институт отправил, денег на его образование никогда не жалел, – Пит выпил ещё стакан самогона.
– И кем он в итоге стал? – Эндер тоже выпил.
– В Совет пробился и пошёл в гору. Меня к делу пристроил, вон, видишь, дом какой отгрохал. Потом охранную фирму открыл, меня директором сделал, а три дня назад бабу приволок с дитём. Я теперь вроде как дед, – Пит усмехнулся.
– За здоровье молодых! – поднял тост Эндер.
Пит чокнулся без радости:
– Не жена она ему, так, подстилка. Баб ненавидит всех кроме тётки своей, моей Мойры. Он, когда узнал, что девица залетела, избил её до полусмерти, а та крепкая оказалась, всё равно понесла. Этот ребёнок, по словам племянника, его единственное слабое место, вот он его у меня и спрятал, – Пит помрачнел.
– Так, а как же ты фирмой руководишь из этой глуши? – Эндер налил ещё самогона и придвинул стакан мужчине.
– А никак! Отошёл я от дел. Мерзко мне, понимаешь? Контрабанда – это одно. Всю жизнь торговал – когда честно, а когда и не очень. Но людей убивать... Не хочу я руки кровью человеческой марать. Не стоят этого ни власть, ни деньги. Мне уже о вечном думать пора, а не города и деревни с людьми жечь. Ведь я ему говорил: «Остановись! Опомнись! Ты захлебнёшься в чужой крови!» А он отмахивается: «Ничего ты, дядь, не понимаешь в мировой политике». Где уж мне, конечно, понимать. У него в глазах только власть. Как одурманенный, всё хочет Совету что-то доказать, раком их поставить, превосходство своё показать, – Пит выпил ещё и, сжав кулаки, погрузился в воспоминания, которые не давали ему спокойно спать по ночам. Мужчине нужно было выговориться до конца: – Один раз мне пришлось присутствовать на расстреле. Я никогда не забуду этот день. Это случилось в Пятом Мире на заводе, перешедшем теперь промышленнику Кайпфе, недалеко от Причерса. Чтобы заставить предыдущего владельца переписать на них завод, во двор вывели всю его семью. Там были старики и дети, всех вместе – двенадцать душ. Бедолага, видимо, не верил, что они приведут в действие свои угрозы. Когда раздались выстрелы и бездыханное тело старенькой матери упало на землю, он взмолился о пощаде и подписал трясущимися руками все бумаги. Я был уверен, что остальных отпустят, но мой племянник спокойно улыбнулся и, пихнув уже бывшего владельца к остальным, скомандовал своим головорезам: «Расстрелять всех!». Их крики до сих пор стоят у меня в ушах, а лица являются мне в кошмарах. Только изрядно выпив, я ложусь в свою кровать. Понимаешь, я стоял там и ничего не сделал. А самое страшное, что это я воспитал его, вырастил и помог стать тем, кем он стал. Кровь этих людей – на вот этих руках, – Пит выставил вперёд свои ладони, затем обхватил ими голову и продолжил: – Я разговаривал с ним сотни раз, я повторял: «Остановись! Остановись, Джо!». В итоге я уехал сюда, доживать свою старость вдалеке от его мерзких дел. А теперь я смотрю на его сына и всё время думаю: что вырастет из него? Где я с его отцом допустил ошибку, – изрядно захмелев, Пит закрыл лицо большими ладонями.
– Где сейчас твой племянник? – спросил Эндер, положив руку на плечо мужчине.
– На этом проклятом заводе, – ответил мужчина.
– Знаешь, Пит, ты абсолютно прав. Его необходимо остановить. Не вини себя, ты хотел как лучше. У нас с Богом у каждого индивидуальный расчёт. А малыша постарайся вырастить хорошим человеком и никогда не рассказывай ему, кто на самом деле его отец.
Лампа на столе потухла, и они ещё долго сидели в полной темноте. Утром их разбудила Мойра, убирая со стола остатки вечерней попойки. Она накормила всех свежесваренным куриным бульоном, и гости, распрощавшись с хозяевами, выехали на своей телеге со двора.
Глава 18. Знакомый звук.
Они ехали молча, у Эндера раскалывалась голова от выпитого самогона, и от всех вопросов девушки он, морщась, отмахнулся. Повозку мужчина остановил на берегу озера, ведущего во Второй Мир. Эндер слез с козел и принялся чертить что-то на снегу, производя в уме расчёты.
– Куда тебя Харви выкинул, когда ты за Эликсиром ходила? – неожиданно спросил Эндер.
– В лес какой-то, рядом с Причерсом, – ответила Эллион.
– Вспомни, пожалуйста, там за лесом трубы виднелись? – продолжал свои расспросы Эндер.
Эллион напрягла память и начала перебирать в голове воспоминания: лес, поле, деревня, дым… Точно! Клубы дыма поднимались из-за леса далеко на горизонте.
– Да, дым ещё был необычного цвета, болотного, по-моему, – уточнила девушка.
– Завод промышленника Кфайпе. Они с помощью магии работают. Этот жулик много лет разрешение на расширение завода выбивал. На рабочие места всё упор делал. Благодетель, – Эндер с презрением плюнул и продолжил: – Ближе мы не подберёмся, придётся по лесу идти. Харви выбрал самое удобное место для портала.
Эндер очертил круг, и они вместе вошли в мерцающую мембрану, выйдя на опушке леса. За время отсутствия Эллион пейзаж ничуть не изменился. Вот только охранники сновали туда-сюда. Они строились рядами на окраине города, и купол, защищавший город от магии, исчез.
– Морион силы собирает на защиту завода, – Эндер вздохнул. – Лучше с ними здесь разделаемся, чем окажемся потом в кольце.
Эллион обнажила меч, но Эндер остановил её.
– Их много, а у нас совсем мало времени, – растирая подбородок, мужчина добавил: – А впрочем, это построение нам на руку. Ты знаешь, что такое боулинг?
– Бо́ ул? Что? – удивилась девушка.
– Неважно. Слушай меня внимательно и делай всё, как я тебе скажу.
Эндер двинулся в сторону деревни, пригибаясь к земле.
– Плащ сними! Ты очень заметна, – скомандовал он.
Эллион откинула на траву свою красную накидку. Приблизившись на максимально возможное расстояние, Эндер сел на корточки, начал двумя руками нагнетать шар из молний и сказал:
– Делай такой же шар из огня.
Девушка сконцентрировалась, и у неё в руке появился круглый огненный шар.
– Больше! Еще больше! Вложи в него всю силу! – требовал Эндер.
Испарина выступила на её лбу, и рука задрожала. Шар рос, и удерживать его становилось всё сложнее. Эндер поднёс свой шар к её шару. Молнии поглотили огонь, увеличившись в размере, создав огромный, магический, вспыхивающий изнутри шар. Эндер встал и метнул его в построенные к походу отряды.
– Ложись, – он упал в траву, пригибая девушку к земле, и накрыл их обоих своим белым плащом.
Прогремел взрыв, послышались крики, раздались выстрелы. Эндер поднял голову. Суета и паника творились среди немногих выживших охранников. Одни пытались понять, что произошло, кто-то волок раненого друга, кто-то стрелял в предполагаемого врага.
– Добиваем точечно, небольшими шарами… на сколько хватит твоих сил. И плащ надень, холодно! – крикнул Эндер.
Эллион встала. Каждый новый шар давался ей с трудом. Она израсходовала слишком много сил. Вместе с Эндером они прицельно метали магические шары, приближаясь к выжженной окраине города. Сопротивление охраны быстро оказалось подавленным. Последних троих Эндер добивал уже сам. Эллион, пошатываясь, шла за ним. Большинство солдат погибли от взрыва, об этом свидетельствовали разбросанные по округе тела и их фрагменты в обгоревшей зелёной униформе.
– Нам нужно связаться с Советом, поесть и восстановить силы! Впереди марш-бросок по лесу и битва с Морионом, – сказал Эндер, растирая и без того болевшую голову.
– И похмелиться, раз у нас такая обширная программа, – пошутила девушка.
Они шли по городу в поисках «Универсального магазина МагбуНа». Проходя мимо школы, девушка остановилась и окрикнула идущего впереди Эндера:
– У меня здесь дело!
Они зашли в опустевшие казармы, где наткнулись на испуганную женщину, державшую перед собой швабру для обороны.
– Комендант у себя? – спросила Эллион.
Женщина в ответ кивнула. Девушка прошла по коридору и распахнула дверь в кабинет директора. За столом никого не оказалось, только послышалось шуршание в платяном шкафу. Девушка резко распахнула дверь и увидела коменданта, скорченного в «три погибели», прячущегося между одеждой и дрожащего, как осиновый лист. Эллион выволокла его из шкафа и швырнула на пол.
– Не трогайте меня, пожалуйста! Я ни в чём не виноват, я просто директор школы, детишек учу, – взмолился мужчина, подняв вверх свои руки.
– Директор школы, значит, а я думала, ты комендант казармы, а может, ты просто уборщик? – присев на корточки, заглядывая ему в глаза, спросила Эллион.
– Я не виноват! Они меня заставили, – мужчина плакал.
– И книги жечь тебя заставляли, тупая свинья, – Эллион встала, со всей силы пнула его ногой и сказала: – Поднимайся, пойдешь выполнять свои прямые обязанности!
Она силой выволокла мужчину из кабинета и подвела к женщине, так и стоявшей посреди пустой казармы. Эллион забрала швабру из её рук и всучила бывшему коменданту со словами:
– Сначала ты всё здесь выдраишь под руководством вот этой женщины, а потом Совет разберётся, что с тобой делать. Ты меня понял?
Мужчина, всхлипывая, кивнул, а Эллион с Эндером пошли дальше по неестественно тихому городу. Охрана была перебита, а местные, вероятно, попрятались по своим убежищам. Магазин нашёлся на соседней улице. Он был разграблен, окна выбиты, полки перевёрнуты и ни одной живой души.
– Если продавец ещё жив, то он может быть только в одном месте – в местной тюрьме, – рассудила Эллион, и они направились к старой часовне.
Двери оказались забаррикадированы изнутри. Часть охраны всё-таки не покидала пост. Раскатом молний Эндер выбил дверь, и они ворвались в органный зал. Охранники открыли по ним стрельбу. Эндер спрятался за перевернутой лавкой и стрелял в охранников молниями. Эллион, прикрываясь от пуль щитом, обнажила меч. Она подлетела к стрелявшему из-за алтаря охраннику и, замахнувшись, отсекла ему голову, обойдя с тыла второго, она проткнула его мечом чуть ниже лопатки. Эндер добил двух других. Вместе они спустились в подвал и достаточно быстро разделались с тремя мужчинами, охранявшими тюрьму и арсенал. Пленных по-прежнему было трое. Освободив и разговорив их, Эндер узнал, что перед ними бургомистр, настоятель часовни и продавец магазина МагбуНа. Никто из них не открыл своих секретов врагу. Сначала Эндер дал указания бургомистру, а затем вместе с продавцом отправился в его магазин. Шли медленно, потому что у мужчины была сильно повреждена нога, но радость от полученной свободы настолько переполняла его, что он ковылял, опираясь на руку девушки, со всем возможным усердием.
Эндер разгрёб завалы стеллажей, продавец нажал на маленькую незаметную кнопку под столом у кассы, и на соседней стене открылась незаметная глазу потайная дверь. В маленькой коморке оказался всё тот же аппарат для связи с Советом. Эндер сел на стул и набрал сообщение:
«Всем членам Совета. Город Причерс в Пятом Мире освобождён. Требую прислать сотрудников канцелярии для восстановления порядка в городе. Морион предположительно скрывается на заводе Кайпфе, рядом с Причерсом. Выдвигаюсь туда. Эндер.»
Эндер поблагодарил продавца за верность Совету и вышел на улицу. Люди потихоньку тоже начали выходить из своих домов, недоверчиво озираясь по сторонам. Только детишки шумной ватагой, не скрывая ликования, пробежали мимо них. Эндер увидел вывеску «Харчевня», и они направились туда. На земле Эллион заметила листовку, аналогичные листки висели на соседних домах. Она нагнулась и подняла бумажку, прочитала следующее:
«Особо опасен! Объявлена награда за поимку! Обращаться к начальнику охраны!»
Вместо портрета на листке был нарисован черный силуэт преступника с большими ушами и в плаще. В самой харчевне оказалась одна женщина в цветастом переднике. Эллион узнала её – это именно она с ненавистью раздавала солдатам Мориона еду. Женщину было не узнать, она расцвела и с радостью срывала со стен своей харчевни ненавистные плакаты. Увидев вошедших, она сразу поняла, кому обязана полученной, наконец, свободой. Женщина метнулась на кухню и тут же вынесла поднос с окороком и тыквенным пирогом. Ели, молча, и быстро. Эндер сделал женщине определенный жест, и она, разулыбавшись, поставила на стол бутылку виски и рюмку.
Оприходовав одну рюмку, мужчина сказал Эллион:
– Это исключительно в лечебных целях!
Хозяйка харчевни собрала им в дорогу небольшую котомку с хлебом, домашней колбасой и яблоками. Поблагодарив женщину за радушный приём, они вышли и пошли по направлению к лесу, покидая начавший оживать город.
Эллион обернулась, кинув взгляд на часовню. Эндер заметил это и только раздражённо буркнул:
– У нас нет времени, Элли, нужно торопиться!
Над лесом виднелись верхушки кирпичных красных труб, от которых поднимался ровным столбом зеленоватый дым, что и служило им ориентиром. Эндер шёл впереди, расчищая для девушки путь от сломанных веток. Эллион послушно шла за ним след в след. Вдруг она услышала знакомый шорох за своей спиной и обернулась. Никого!
«Показалось, наверное», – подумала Эллион, продолжая идти вперёд.
– Шурх, шурх – звук стал ещё ближе.
Опять никого. Только ковёр из опавших листьев, черные стволы деревьев и их с Эндером следы в грязной жиже и еще какие-то маленькие следы.
«Что это?» – только и успела подумать девушка, как неожиданно кто-то прыгнул ей на спину, уцепившись в плащ. Эллион вытащила меч.
– Элли! – раздался знакомый голос. И нечто со спины перебралось ей на плечи, обнимая её за голову мягкими лапками.
– Эрл! Это ты! – Эллион обняла пушистого друга. Взяла енота под мышки и, держа на вытянутых руках, рассматривала его причудливый наряд. На мордочке Эрла красовалась маска из черного атласа, сам он был одет в чёрный костюм с ремнём с блестящей бляшкой и струящимся плащом.
– Эрл, как я рада, что ты нашёлся! Но что это за маскарад? – девушка невольно рассмеялась.
– Так! Кто это у нас? Знаменитый героический енот? – подошёл к ним Эндер.
– А вы, видимо, неуловимый Эндер? Находится тот, кого ищут! – обиженно добавил енот, косясь на девушку.
Элли виновато потупила взгляд. Эрл хлопнул её по плечу:
– Да ладно тебе, подружка, я не в обиде! Ой! Что я пережил! Тут такое было! Элли! Ты не поверишь! – енот крутился у них под ногами в диком оживлении.
– По пути расскажешь! – Эндер повернулся к ним спиной и продолжил пробираться сквозь ветки.
– По пути? Куда идём? А! Да! Мир спасать! Я с вами! Тем более я теперь герой! – Эрл важно вышагивал по земле следом за Эндером.
– Как ты сбежал от Ирвина? – замыкая процессию, спросила Эллион.
– Почему сбежал? Я не сбегал! В общем, слушай! Старик же глухой совсем был, я его убедил отвар по моему рецепту сварить. Я ему говорю: «Вот станешь ты бессмертным и будешь всю жизнь переспрашивать: «А? Что?» К бессмертию нужно подготовиться! Оздоровиться, так сказать! Зарядка опять же! Эластичность суставов! Активное долголетие, одним словом! Сначала старик слушался и эликсир сварил, всё как я ему говорил. Слух к нему вернулся! Я, правда, забыл уточнить, что у эликсира этого побочный эффект небольшой, а… как бы это покультурнее сказать, – енот на минуту задумался, а потом выпалил: – Диарея! Вот! Всю пещеру загадил старикан! Измучился! Я ему говорю: "Ирвин, есть проверенное средство!". Старик всё сварил, выпил, но там тоже была небольшая побочка – волосы у него стали выпадать. Он хоть и старый, а его это почему-то расстроило. Сильно расстроило! Говорит: «Сейчас сварю из тебя суп!» А я ему говорю: "Постой, Ирвин! Есть! Есть одно средство!" Убедил я, в общем, старика не варить из меня суп, а продолжить лечение. Приготовил он мазь по моей прописи. Сидит важный такой, в головешку свою втирает. И, правда, подействовало! Волосёнки закучерявились, пробиваться стали сквозь лысую черепушку! Ну посуди сама, я же не знал, что у него аллергия начнется! От этого вообще никто не застрахован! – Эрл с невинным видом развёл лапками и продолжил: – Пошли у него волдыри по всему телу! Зуд начался! Чешет, аж в кровь раздирает! Выкинул он меня, вобщем, из пещеры и дверь свою изнутри заколотил.
Эллион хохотала от души. Эрл снабдил свой оживлённый рассказ жестами и мимикой. Даже Эндер, идя впереди, посмеивался.
– А костюм этот откуда? – хохоча, спросила Эллион.
– Нравится? – Эрл поправил маску, кокетливо откинул плащ назад и ответил:
– Это мне детишки местные сшили. Прозвали меня ночным мстителем. Я когда выбрался из часовни, попытался из города выйти. А охраны – тьма, ты же помнишь, что мы с тобой в розыске. Вобщем, я их начал говном закидывать. Моя маленькая вонючая месть! Набрал в хлеву целый мешок и с крыши пулял в них. Детишки меня за этим делом заметили. Костюм мне сшили. Так я и возглавил маленькое движение сопротивления. Мы охранникам в выпивку порошки всякие подсыпали. Да и много ещё чего! Развлекался, как мог. А сегодня сижу в хлеву, боеприпасы собираю, вдруг слышу: взрыв, пальба. Я аккуратненько вылез посмотреть, что там к чему. Тебя я увидел выходящей из харчевни, по плащу узнал. Так и бежал за вами от города.
– Эрл, я рада, что ты с нами! – девушка светилась от счастья, за разговором она отвлеклась от мыслей о предстоящей решающей схватке.
– Мы почти дошли, – пыхтя кинул назад Эндер.
– Привал? А поесть что-нибудь есть? – вмиг подхватил Эрл.
Глава 19
Смеркалось. Лес понемногу редел, и стали видны очертания завода. Большое кирпичное здание с вздымающимися в небо трубами. Окна светились сотнями маленьких огоньков, а дым тяжелыми болотными клубами поднимался высоко в небо. Производство кипело вовсю. Перед забором здания была большая подъездная площадка, очищенная от деревьев.
– В лобовую атаку пойдём? – Эрл храбрился.
– Вариантов других нет! – Эндер предпочёл бы окольный путь, но, просчитав все вероятности, понял: придётся атаковать с центрального входа. По периметру завода был окружён высоченной бетонной стеной с вышками, на которых сидели снайперы.
Эндер жестом показал Эллион на правую вышку, а сам выбрал для атаки левую. Они присели и прицелились. Два шара полетели в сторону завода и чётко достигли своих целей. Раздались взрывы, и с одной из башен упало вниз тело.
– Все на защиту периметра! Они уже здесь! – раздался крик.
Над самим зданием завода начал мерцать защитный купол, двор и прилегающая территория остались за его пределами.
– Подготовились, черти, – прошипел Эндер.
– А мне что делать? Дайте мне оружие? – Эрл суетился и бегал под ногами.
– А что, бомбы из говна у тебя закончились? – съязвила Эллион. – Не мешай, Эрл, и не лезь в драку, зашибут.
Енот вздохнул. Как бы он ни храбрился, ему было действительно страшно. Его пушистая шубка была еноту очень дорога.
Выбегать за забор явно никто не планировал. Охрана приготовилась к осаде и, как ни старалась, рассмотреть нападавших не могла.
– Элли, я сделаю над нами защитное поле, в нём мы войдём на территорию завода. Тебе нужно вышибить ворота! Справишься? – спросил Эндер.
Девушка кивнула, енот подошёл к ней поближе. Большой шар, похожий на мыльный пузырь, загорелся, и они оказались внутри него под магической защитой. Тут же по яркой мишени началась пальба с вышек и со стены. От шара отскакивали не пули – это были сгустки энергии. Поле вздрагивало, но с защитными функциями справлялось.
– Там маги? – спросила Эллион, метая огненные шары в охранников, стрелявших со стены.
– Нет! У Мориона всё-таки получилось! Это магические автоматы. Слухи об их разработке ходили давно, но в действии я вижу их впервые, – Эндер с натугой продолжал удерживать защитный шар.
Эллион создала ещё один большой огненный шар и, подойдя ближе, запустила его в огромные деревянные ворота. Они вспыхнули и осыпались горящими обломками. В проёме показались отряды охранников. Они, стоя группой, стреляли очередями зелёных энергетических сгустков. Если бы не защитный шар Эндера их изрешетили бы за минуту. Подойдя достаточно близко, девушка перестала бросать горящие шары, и в её руках щёлкнули хлысты. Она нещадно лупила ими охранников, поджигая огненным хлыстом и сбивая с ног колючей лианой. Крики горящих заживо охранников чередовались с приказами командиров отрядов: «Стоять насмерть!». Волосы у девушки превратились в развевающееся пламя, в глазах горел азарт битвы. Шар с Эндером, Эллион и енотом прошёл ворота, и охранники стали нападать с флангов. Мужчина, вооружившись топором, попытался пробить защиту, но Эрл выскочил из шара и вцепился ему в горло пастью. Охранник закричал. Эллион добила его хлыстом и затянула Эрла за хвост обратно.
Суматоха стихала. Там и тут догорали трупы, а новые охранники выбегали из здания самого завода. Защитный шар, созданный Эндером, начал мигать и таять.
– Врассыпную! – выкрикнул он и отскочил за здание вышки, отстреливаясь от нападавших маленькими молниями. На шар он потратил огромное количество сил!
Эллион с енотом спрятались за большую повозку, гружённую ящиками.
– По – ро – х, – прочитал Эрл, – Элли, давай рванём, – дёргая девушку за плащ, шепнул енот.
Они с силой толкнули повозку с помощью лиан, которые девушка вызвала прямо из земли. Та с грохотом покатилась на горстку охранников, перегородивших главный вход. Эллион метнула шар, и прогремел взрыв, раскидывая несчастных в разные стороны.
Эндер вскрикнул. Магическая пуля пробила его броню в районе плеча. Кровь струилась по белому плащу. Эрл зубами отодрал клок накидки Эллион и побежал со всех своих коротких лап к Эндеру на выручку. Девушка прикрывала их с фланга, выставив щит из лиан. Часть охранников бежала. Они побросали свои диковинные автоматы и бежали в лес, сверкая каблуками начищенных сапог. Жизнь оказалась для них дороже денег.
Размахивая огненным хлыстом, Эллион положила ещё пятерых, сбежавших вниз по лестнице. Поняв, что магические силы на исходе, она достала меч и, прикрываясь щитом, настигла притаившегося за бочками мужчину; его отсечённая голова покатилась по земле. Одному охраннику удалось схватить её со спины, в то время как другой подходил спереди. Уперевшись спиной в держащего её мужчину, она оттолкнула ногами в грудь нападающего и, пригнувшись, перекинула через спину вцепившегося. Она добила их мечом. Ещё двое, бросив разрядившиеся автоматы, пошли на неё в рукопашную. Одному Эллион отсекла ногу, а второму в прыжке – руку. Добив последних, сражавшихся до конца охранников, Эллион подошла к Эндеру, нагнулась и, держа его за плечо, спросила:
– Ты как?
– Жить буду! Тем более у меня такая медсестра, – он натужно хихикнул, глядя на енота, который с озабоченным видом доставал из сумки какую-то зелёную пасту, видимо, целебную.
Енот оскалился, но продолжил возиться с плечом Эндера. Рана оказалась глубокой, и енот всеми силами пытался остановить кровь.
– Идти сможешь? – спросила девушка.
– Да, – собрав всю волю в кулак, Эндер встал.
Во дворе воцарилась гробовая тишина. Догорали ошмётки повозки, и чернел пустой проход в здание завода. По бокам стояли две безжизненные арки порталов.
– Внутри магия не работает, Элли! Так что держи покрепче свой меч.
Девушка кивнула, а енот, закончив перевязку, убрал остатки пасты в сумку. Они поднялись по широкой лестнице и вошли внутрь. Перед ними предстал большой пустой холл с высокими потолками и газовыми фонарями на стенах. Справа была проходная с карточной пропускной системой, большие часы по центру, слева – опустевший гардероб. Они прошли вперёд и вошли в распахнутые настежь двери производственного цеха. Эндер держался за плечо, Эрл крался, пригнув голову и хищно скалясь, озирался по сторонам. Эллион выставила вперёд меч. Волосы перестали гореть и приняли обычный вид.
Они прошли через опустевшую линию конвейера. Рабочие, убегая, побросали свои инструменты. На остановленной ленте лежали части автоматов. Огромный чан с какой-то зелёной жижей дымился по центру под огромной вытяжной трубой. Огонь под чаном забыли потушить. У стен пустовали столы с какими-то механизмами и горящими настольными лампами. Они прошли мимо тренировочного тира с измазанными зелёным веществом мишенями. Обошли всю лабораторию, увешанную агитационными плакатами. Здесь не было ни души.
По большой лестнице они поднялись на второй этаж, предположив, что Морион находился в административном корпусе завода. Прямо напротив лестницы висел двухметровый портрет Мориона в золочёной раме. На картине мужчина стоял в полный рост, сложив руки за спиной и гордо вскинув подбородок. Мужчина с портрета был существенно выше оригинала.
Они шли по длинному коридору, заглядывая в опустевшие кабинеты с открытыми дверями. Люди покидали здание в спешке. Из одной распахнутой двери свет горел ярче. Их ждали. Капитан не покидал свой тонущий корабль. В большом овальном кабинете за дубовым столом, сложив тонкие пальцы домиком перед лицом, сидел Джорджиан Морион: подтянутый, холёный, в чёрном костюме и с прилизанными на бок русыми волосами. Он был надменен и абсолютно спокоен. За его спиной стоял телескоп. С его помощью Морион увидел всё, что произошло на территории завода. Перед ним стояли с автоматами наготове четверо мужчин – его личная охрана.
Лишь увидев пришедших, они открыли пальбу. Эллион, перекатываясь и уклоняясь от пуль, метнулась в центр. Взмах меча – и голова одного из охранников покатилась по полу прямо под ноги Мориона, второго она толкнула ногой, и тот упал на стеклянный стеллаж, превратив его в гору осколков, часть из которых впились в его тело. Подпрыгнув, Эллион ударила лезвием меча по рукам третьего охранника, кровь брызнула струёй, и он упал. Четвёртый приложил её по голове прикладом автомата и тут же вскрикнул от острой боли. Енот вгрызался в его шею, повиснув на нём мешком. Эндер прекратил его страдания, вонзив нож прямо в грудь. У Эллион потемнело в глазах от удара. Она сидела на полу, растирая голову. Эндер добил и третьего охранника, отползающего в угол, перерезав ему горло. Второй нападавший признаков жизни не подавал. Раздались хлопки.
– Браво! Браво! Очень эффектно! – Морион хлопал в ладоши, сидя за столом.
– Ну, здравствуй, Джорджиан! – вытерев нож, Эндер подошёл к нему. – Чаю не предложишь?
– Очень смешно, – мужчина скривился, – Я тебе не секретарь! Теперь я глава очень серьёзной организации! Я сплотил под своей эгидой сильнейших этого Мира, и давно прошли те времена, когда я подносил кому-то чай!
– И где же твои сильные друзья? Шутки кончены! Наворотил ты, конечно, дел… – Эндер глубоко вздохнул.
– Ещё не вечер, – уверенно ответил Морион и с издёвкой обратился к девушке, – Элли, как ты выросла, подойди поближе, я полюбуюсь на тебя.
В глазах у Эллион вспыхнула ненависть. Эндер жестом остановил её.
Морион поднялся со своего кресла, встал перед столом, упершись в него задом, продолжая: – Ты так похожа на свою мать! Красивейшая была женщина! – он достал из кармана пиджака сигару, обрезал гильотинкой кончик и подкурил её. – Зачем ты их убил? – в гневе крикнула Эллион.
– Кого именно? Твою мать? Отца? Мужа? Мне нужно было убить и тебя, маленькое рыжее отродье, ещё в младенчестве, – выпуская вверх клубы дыма, проговорил он.
– А может, лучше убить твоё отродье, Морион? Мы были у Пита Брейна! – Эллион шагнула к нему, сжимая меч в руке.
На секунду его лицо дрогнуло, и спесь с него сошла; вернув самообладание, он ответил:
– Нет. Ты бы не убила младенца. Ты слабачка, все вы слабаки! Чтобы убивать заведомо слабых ради своих целей, нужно иметь стержень, а вы – бесхребетные рабы своих правил и пресловутой морали. Я смог убить всех твоих родных, а ты не смогла, потому что струсила. Ха!
– Она не смогла, потому что я воспитал её достойным человеком, и я ею горжусь! – громко и твёрдо сказал Эндер.
Пока они разговаривали, Эрл подкрался поближе к Мориону, кинулся вперёд и вцепился зубами в его ногу.
– А! А! Уберите крысу! – Морион визжал, пытаясь скинуть енота.
Эндер поднял его за холку и передал Эллион. Енот, выплёвывая клочки одежды и кожи, с чувством удовлетворения важно уселся у девушки на плечах. Морион сел на ковёр, зажимая кровоточащую ногу, проговорил:
– Вы все: маги, советники, этот чёртов старикан Глава – не относились ко мне всерьёз. Вы смеялись надо мной! Но я вам всем показал, кто такой Морион!
– Ты никто, Джорджиан! Пшик! Пустой звук! Ты нам всем показал несовершенство нашей защиты. Показал, что нельзя расслабляться. Показал ценность человеческой жизни, если уж на то пошло. Не ты первый и не ты, увы, последний. За окнами раздался шум, и темноту озарило голубое свечение.
– А я тебе ещё не всё показал, – Морион ехидно улыбался, смотря на Эндера исподлобья.
Эллион подбежала к окну. Безжизненные арки порталов загорелись, в них появились мембраны, через которые на территорию завода выходили вооружённые отряды охраны. Под руководством командира они строились на площадке перед входом.
– Эндер, у меня совсем нет сил, мы их не одолеем, – озабоченно проговорила девушка.
– Ха-ха-ха! А я что говорил! Вы, конечно, можете меня убить, но живыми вы отсюда уже не выйдете, а за мою жизнь можете поторговаться, – Морион рассмеялся.
Эндер со всей силы ударил его в челюсть, и на ковёр упал окровавленный зуб. Морион сплюнул сгусток крови. – Элли, смотри, что это там? – крикнул енот, залезший на подоконник.
Вдалеке из леса выходили огни, и их было так много, что они превратились в светящийся ковёр, приближавшийся к заводу. Эллион посмотрела в телескоп – это оказалась целая армия с факелами, состоявшая из членов канцелярии, магов, городской стражи и простых людей, вооружённых вилами и топорами. Эндер скомандовал забаррикадировать дверь, когда на лестнице послышались шаги. Они заперли её изнутри, придвинули шкафы и всё, что нашли в комнате, держа оборону под постоянными толчками. Охранники ломились, стреляли, но ничего не могли сделать с дверью. – Зачем я бронировал эту чёртову дверь... – Морион с досадой сплюнул ещё раз, сидя на ковре.
На улице послышались крики и выстрелы. Охранники перестали ломиться в дверь, и выстрелы раздавались уже за ней.
Морион окончательно поник. Эндер, отойдя от двери, спросил его:
– Ты жалеешь о том, что сделал?
– Я жалею лишь об одном. О том, что не прирезал эту рыжую тварь, – оскалился Морион.
Эллион, крепко держа меч в руке, приблизилась к нему. Эндер по-отечески обнял её за плечо и сказал:
– Не нужно, Элли! Он этого не стоит. Посмотри, насколько он жалок без денег и связей. На твоих руках и так уже много крови. Мы будем судить его показательно! Чтобы в каждом самом удалённом уголке наших миров знали, что Порядок и закон – нерушимы! И каждое преступление несёт за собой наказание.
Присев на корточки, Эндер взял Мориона за окровавленный подбородок и взглянул ему в глаза:
– Ты проживёшь очень долгую жизнь, Джорджиан, и все насмешки и унижения прошлого покажутся тебе невинными шалостями. Уж поверь мне на слово, – Эндер встал и направился к окну рассмотреть место побоища сверху. Порталы были разрушены, а люди с факелами праздновали победу.
– Вяжи Мориона, Элли, мы повезём его в Совет! – сказал Эндер.
– На телеге дерьма! – вставил Эрл.
Рассмеялись все, кроме самого Мориона.
Они вышли из кабинета, ведя связанного Мориона перед собой. Эндеру даже пришлось защищать его от самосуда разъярённых людей. Сначала арестанта доставили в Черенкрокс, и Эндер остался там улаживать бюрократические формальности, которых в Совете было предостаточно.
На пышном празднестве, устроенном в Министерстве Магии, Эрла наградили Медалью за самопожертвование и пропуском в Четвёртый Мир, а Эллион под одобрительные крики присутствующих приняли в ряды тайной канцелярии Совета, вручив и ей соответствующий пропуск.
После праздника Эрл отправился домой навестить семью. Принимали его там с почестями. А Эллион – сначала к Харви, а потом во всеми забытую глушь – в свой дом на окраине леса.
Открыв дверь, девушка вспомнила, как выходила отсюда в последний раз. Она была совсем другой: потерянной, опустошённой, отчаявшейся и одинокой. Пройдя весь Путь, она вновь обрела себя. Приняла своё прошлое, пройдя через испытания, она стала сильнее и вместе с тем мягче, человечнее. Она обрела главное – родных, пусть и не по крови.
Не успела она убрать обмундирование в кладовую, как дверь отворилась и раздался голос:
– В доме-то не топлено! И грязища какая! Давай, подружка, принимаемся за дело!
– Эрл! – вскрикнула радостно девушка.
– А ты думала, от меня легко отделаться? – енот улыбался.
– Я думала, ты остался в своём Мире, – ответила девушка, разжигая камин.
– Я пробыл там несколько дней и заскучал. Настойками и порошками торговать больше не хочу, да и не по статусу мне, у меня ж теперь медаль! Ой! Шаром покати! – раздалось с кухни его ворчание.
За несколько дней дружной работы дом наполнился уютом. В пустые рамки Эллион вставила снимки, подаренные Эндером. В большую раму над камином Эрл вставил портрет своей семьи. В деревне они запаслись провизией, старательно обходя жилище Линси десятой дорогой.
В доме снова пахло свежеиспечёнными пирогами, а Эллион и Эрл пили душистый чай с бальзамом, сидя у окна. В дверь постучали.
– Ну нееет! – Эрл вскрикнул. – Кого там черти принесли?! Элли, давай не будем дверь открывать!
– Эрл, а если что-то важное? – девушка занервничала, вспоминая, что прошлый неожиданный визит обернулся для неё целым приключением. – Нужно открыть.
Она осторожно отворила дверь и увидела запорошенного снегом Эндера.
– Гостей принимаете? – раздался его громкий голос.
– А то! – подскочил к двери радостный енот. – С гостинцами?!
Эндер зашёл в дом и поставил тяжёлые пакеты на пол.
– Конечно, с гостинцами! – лицо мужчины раскраснелось от мороза.
– Проходи! А мы чай с бальзамом пьём! – Эллион светилась от счастья.
– А, эту дрянь?! Помню, помню… Я вам тут кое-что повкуснее принёс. Эрл, принимай сумки.
Енота долго уговаривать не пришлось, он уже вовсю рылся в принесённой поклаже.
– Что-то случилось? – уточнила Эллион.
– Почему сразу «случилось»? Я что, не могу просто в гости к любимой ученице зайти? – Эндер наигранно удивился.
– Можешь, конечно, – ответила девушка.
– Случилось. Помнишь пластиковый пакет из Восьмого Мира? Но об этом мы поговорим завтра. Меня собираются кормить в этом доме? – нарочито громко сказал Эндер.
Они накрыли в гостиной стол и ещё долго сидели за разговорами, смеялись и шутили под весело потрескивающий в камине огонь. Воительница, маг и енот. Такая необычная и такая разная по крови, но самая настоящая по духу – семья!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
