Плащ
Плаща первая. Джон Гус
- Поймай рыбу и мне, слышишь, Джон? - кричала продавщица прилавка с морепродуктами. - Если сумеешь. Я буду ждать тебя здесь! Окей? - помахав рукой она улыбнулась, и скрылась за дверью.
- Хорошо, Нейя, я скоро вернусь! С таким уловом, о которой ты и не мечтала! Только дождись и не закрывай прилавок!
Джон, мужчина тридцати трёх лет, лицо покрыто густой бородой. Его так и звали, временами. Джон Гус. И — это стало его вторым я. Коричневые короткие шорты до колен, с несколькими карманами для снастей, или, быть может для бутерброда. Гавайская разноцветная рубашка поло и рваные старые сандалии, купленные в прошлом году на рынке, в нескольких километрах от него.
Кинув жест "до скорой встречи", Джон направился к своей рыбацкой лодке, стоящий у причала. Белый маленький парус развивался на его борту, словно флаг. Ветер знаменовал собой хороший улов. Сегодня, бог на его стороне. Сверху рыбацкая лодка была накрыта плащом - старым дряхлым плащом, у которого местами можно было заметить маленькие дыры, выступающие из-за краев лодки. Он лежал там, после приключений Джона, ожидая его на следующий день. Люди видели, как ветер бил плащ по лодке, но никогда бы не позарились на чужое добро. Джона знали тут все. Если бы он не пришел сюда сегодня, никто бы не украл лодку, и даже камешек кинутый на плащ лежал бы здесь, пока хозяин не придёт за ней. Кем же он был – этот Джон? Вовсе не был злым дебоширом, как многие жители этого славного городка, а лёгким на общение добрым человеком, от которого веяло теплом и уютом. За это - люди и любили Джона, за простоту и честность. А каждый уважающий себя человек, не хотел бы, чтобы Джон отвернулся от них. Конечно же, город кишмя кишал головорезами и хулиганами, что бандиты могли бы украсть эту лодку и продать, но кому нужна старая, почти развалившаяся деревянная посудина, накрытый таким же старым, дырявым плащом?
Большая часть магазинов полнилась его уловом. Джон приносил редкие на вид, виды рыб, от которых текли слюни. Никто не знал, откуда и где он их ловит, но были довольны, что им очастливилось попробовать диковинную рыбу, пойманную Джоном где-то далеко за пределами их островка.
Скинув с лодки плащ, Джон сложил её напополам несколько раз и убрал в самый угол, в чулан-ящик, куда он складывал всё, что ему может пригодиться в пути. Да и зачем убирать было ему то, если скоро он вернётся, с сотнями килограммов рыбы; пусть полежит в ящике. Сотнями килограммов рыбы — это было преувеличение, но каждый заход в течение дня в океан, давало волю так говорить. Ветер выл от ярости, бросая парус из стороны в сторону, пытаясь унести его в открытый горизонт, как и рубашку Джона. Бриз ударял по лицу, принося холодную прохладу, утоляющий жажду тела, который так и просил окунуть себя в ледяную воду, в этот жаркий адовый день, чтобы просто не высохнуть, как миллионы комаров и мух, удосужившиеся вылететь из тени.
Бросив сеть, удачно принесённый с собой на лодку, и унесённый им на той неделе, когда из-за бушующей грозы были опрокинуты лодки у причала, Джон сел на дощечку внутри и, стал перебирать в руках сеть, чтобы найти запутанные друг в друге лески. Сеть резала пальцы, но он уже привык к этому, и не стоило ничуть из-за этого волноваться. Джон сидел и чистил её от чешуи рыб, от водорослей и камней, застрявшие в объятьях паутины, бросая за борт, прямо на горячий песок, откуда волна уносила их в глубь океана.
Несколькими минутами спустя, Джон наконец заканчивает с крапотливой работой и сняв сандалии кидает их в шлюпку, а сам спрыгнув с лодки на песок, толкает её вперёд, в тихий океан. Волны ударяют по берегу, размазживая миллионы маленьких крупинок песка, толкая вверх и вверх. Лодка прыгает по ним, словно лист, упавший с дерева, медленно и плавно. Ноги Гуса утопают в песке, погружаясь все больше в него. Джон по пояс заходит в воду, толкая лодку всё дальше и дальше, пока не приходит время самому сесть в шлюпку и, отправится в океан, ударяя вёслами по воде. Запрыгнув на неё и одев на ноги сандалии, Джон садится на дощечку и схватив вёсла начинает медленно толкать воду. Ему нравилось рассекать вёслами воду, и чувствовать себя живым, чувствовать как рука крепко держит её и ощущать, что вода тоже живая.
- Сегодня, хороший день, Камея. Нам улыбается само солнце, нам подстилают дорогу сами волны, и указывают сторону - ветра. Сегодня - наш день!
Камея — это лодка, названная так в честь умершей дочери в возрасте шести лет, на которую напала тигровая акула. Голодная и беспощадная. Та акула, к сожалению, уплыла, урвав с собой половину тела дочери. Вода окрасилась алой кровью, уносясь далеко по течению, в открытый океан. И каждый раз, как Джон садится на эту лодку, он надеяться найти ту беспощадную тварь, урвавший у него драгоценную дочь.
- У нас есть целый день, чтобы побыть вместе - дочь. Пусть ты меня и не слышишь, но... Но я слышу тебя, слышу, как ты плачешь, даже сейчас, когда ветер проносится возле моего уха. Я слышу твой голос. Прости меня, прости...
Джон ударял вёслами по волнам, всё сильнее и сильнее, а слёзы, скатившиеся по его щекам, поблескивали на солнце, окрашиваясь в прозрачное "зеркало".
Джон плыл и плыл, плыл и плыл, пока наконец волны не стали ровными и спокойными.
- Мы на месте. - прошептал Джон и убрал деревянные вёсла за край лодки, на специально приделанный крючок и, достав сеть бросил за борт. - Мы поймаем сегодня лучший улов за всё время. - так говорил он каждый раз, как приплывал на это место, и каждый раз ловил столько же, сколько и в прошлый.
"За целый день поймать хорошую рыбу, это стоит многого, поймать такую, которую никто не ловил. Вы увидите, с каким уловом я вернусь. Главное - терпение!" - думал Джон про себя, водя сеть возле борта, пытаясь привлечь рыбу, или, хотя бы зацепить леской за жабры, да за плавники.
Джон сидел и медленно дрейфовал по маленьким волнам, прыгая то вверх то вниз. Рыбы стаями проплывали мимо, прямо под его лодкой, образуя бурлящий поток. Множество фонтанов виднелось далеко впереди, выброшенный китами. Слышались крики чаек над головой, которые время от времени ныряли в океан за новой порцией маленькой рыбы и, уносили в клюве с собой в сторону острова. Альбатросы, крачи, журавли, гуси, аисты и множество других птиц пролетали под облаками, звонко пронизывая голосами тихий океан. И каждый раз, как Джон находился под палящим солнцем дольше, тем больше видел полосы за горизонтом, искривляющий воздух, и чем больше он видел их, тем сильнее казалось, что наступает вечер. Солнце было уже в зените, прошло уже несколько часов с тех пор, как он уплыл от острова, голова превращалась в печь, а волны начали подпрыгивать возле Джона чуть ли не до самого носа лодки. И это могло означать лишь одно, что-то приближается к нему. И правда, всего несколько минут спустя, прямо перед его носом вынырнул огромный синий кит и ударившись спиной о гладь, скрылся под водой, издавая ужасающе прекрасный гул.
Громко, очень громко, словно пароходный гудок. Лодка раскачалась и её оттолкнуло на несколько десятков метров, как по льду. У Джона закружилась голова, он успел только и схватиться за край деревянной обшивки, как вторая волна настигла его и, оттолкнула ещё дальше. Это был другой кит, рассекающий океан вместе с первым. Но совсем маленький. Возможно, это был китёнок.
- Всю рыбу мне распугал. - прошептал Джон и, начал тянуть сеть к себе на лодку. - Ну хоть бы одна рыба. - начал тянуть её с новой силой. Сеть была тяжёлой, настолько, что не хватало сил удержать. Ещё немного и она вовсе порвётся, руки дрожат, голос колеблется от волнения. Сеть затрещала, она тянулась как резинка, ещё немного упора и, рыба уплывёт вместе с сетью. Такое бывало уже не раз.
- Опять ты? - закричал Джон и расслабил хватку. Веревка, привязанная к сети, стремительно начало уходить под воду, всё быстрее и быстрее, пока не напоролась узлом на крюк.
Лодка раскачалась и было почти перевернулась, но Джон успел всем телом направить свой вес на другую сторону лодки, держа в руках канат-верёвку, обвязав вокруг запястья.
- Ты опять играешь со мной? Пришёл за моим уловом? - Джон начал тянуть канат всей силой вновь, чтобы дать понять, что, это он охотник, а не жертва. Подтянув канат узлом до плеч, он закинул его за спину и начал пытаться удержать её, дав рыбе снизу устать. Но сколь бы сильно Джон не тянул, рыба не хотела сдаваться.
- Да чёрт бы тебя побрал! - с новой силой закричал Гус. - Что тебе от меня нужно? Чёртова рыбина! Покажись мне! - солнце пекло его голову, из лба просачивались капли пота и стекали по лицу, прямо на пол лодки и, испарялись.
- Посмей только съесть мою рыбу, я поймаю тебя, сколько бы не потребовалось сил! - Джон изрезал спину и плечи до крови, но не хотел упустить рыбу, которая каждый раз приходит сюда и мешает ему поймать других. За всё то время, пока он приплывал сюда, этот монстр снизу, всегда напарывался на его сеть и, пытался съесть всю рыбу, так долго и упорно ловивший Джон.
- Что же тебе от меня нужно, боже, почему ты посылаешь мне такие несчастья, раз за разом? Сперва моя дочь, потом жена, а теперь ты посылаешь мне этого монстра, чтобы я умер от голода? За что? - Джон, тянул канат одной рукой, а другой, вытирал пот со лба, и слёзы, так медленно выступающие из его глаз.
- Не время плакать, Джон! - шептал он себе, - так надо, значит так надо. Значит эта рыба - моё испытание. Я понял тебя, понял - бог! Ты испытываешь мою силу воли! Чёрта-с-два ты меня сломишь! Я поймаю эту рыбу, а затем, поймаю ещё сотни рыб!
Лодка трещала от напора каната, крюк мало по мало начал прогибаться вниз головой, к океану. За горизонтом гудел холодный ветер, ещё немного и он нагонит его.
— Вот же...- кричал Джон, но рыбе под водой наплевать на человека на деревянной шлюпке. Главная задача монстра, съесть всю рыбу и унести сеть за собой. Чёртов канат танцевал из одной стороны в другую, водные капли прыгали по нему и снова падали в океан, образуя маленькие волны. Сперва канат плыл вперёд и вниз, а теперь она описывает круги вокруг лодки, поворачивая её то в одну, то в другую сторону, будто пытаясь перевернуть Джона, чтобы утопить.
Потихоньку начало вечереть, солнце не пекло уже так сильно, как раньше, и она медленно, но упорно уходила вдаль, пытаясь спрятаться за горизонтом. Крики чаек утихомирились, и только многочисленные маленькие крупицы волн от дельфинов и маленьких рыб, танцевали - показывая в отражении, что это последний на сегодня танец. Джон и не заметил, как пролетели часы, не заметил, как проплыл день, борясь с монстром под водой. Огней уже совсем не видно, трудно ориентироваться в океане. Сегодня облачно. За склоном объемной белой, выглядывает огромное чёрное облако.
- Не заметил свода облаков, не доглядел за солнцем, придётся эту ночь провести здесь, на рассвете облака разойдутся и я, смогу продолжить путь домой. - шептал Джон, почти обессилев от борьбы с подводным гостем. Глаза его медленно закрывались, а живот, живот выл как койот от голода.
- Консервы, у меня есть консервы, в ящике, я должен дотянутся! - Гус, берет канат и, обвязывает его вокруг своей груди, потом медленно тянется за ящик, оперившись ногами за края лодки. — Вот тут, у меня должна заваляться сардина... - Джон шатается из стороны в сторону, голова кружиться, его тошнит. Припекло мозг, не иначе. - Так и знал! - он достает из чулан-ящика жестяную консервную банку. Лодку раскачивает, и сардина вываливается из его рук на другую сторону. - Чёрт! - Джон обессилен, у него ноет спина, болят руки, веки закрываются, словно тонны песка опрокинуты на него. Протянув руки, засовывает руки в карманы, чтобы вытащить раскладной нож, потом упав на бок, как кукла, он дотягивается до консервной банки и сжав её в руки достает и, разворачивает нож. - Голодно мне, надо поднабраться сил. - Джон протыкает крышку сардины и разрывает ее на всю длину. Лодку снова раскачивает, часть рыбы выплескивается из банки и падает на его шорты. - Ничего страшного, - взяв руками кусочек и заглотив, — это вся та же сочная рыба, как и прежде.
Лодка снова раскачивается, канат становится расслабленнее, солнце уже совсем ушло за горизонт, холодный ветер нагнал шлюпку Джона. Надо найти, чем бы укрыться. Проглотив последний кусок сардины и кинув банку в ящик, Гус достает плащ, некогда бывший "одеялом" лодки.
— Вот и хорошо, что всё хорошее у меня сегодня есть. - развернув плащ на всю длину Джон накрывает на себя, оперившись ногами посильнее за края лодки изнутри, потом завязывает канат на сиденье, и закрывает глаза.
Плаща вторая. Шторм
Ночь. Время, когда многие твари океана выползают на охоту, пока немногие из других, спят в своих укромных пещерах, в кораллах, глубинах настоящего кромешного царства. Ночь, это время, когда стихия только начинает вытворять своё гнусное дело, назло всему океану, убивая каждого, кто опротивится ей.
Морозящий кожу до костей, свист ветра с ливнем над головой, бьющий парус, словно тысяча разъеренных быков. На небесах, в десятках километров от поверхности, начался настоящий ад! Молния, ударяющаяся по океану, каждую божью секунду, следующим за ней громом разрывающая царство царей, как полотно картины, и ливень топящий тысячи рыбаков по всему миру, это он... самый страшный сон любого рыбака - ШТОРМ! Настоящий Ад. Ад, который не щадит никого, не зависимо оттого, кто выходит против него. Зевс с молниями и Посейдон король океанов и морей, начали своё пиршество! И никому не спастись! Но так ли это?
Джон просыпается в ужасе, захлёбываясь, в холодном поту, лёжа в солёной воде по грудь. Он быстро поднимает голову и садиться на зад, кашляя. Ночь темна, за сотни миль вокруг нет ни единой души. Наступил ужаснейший шторм. Даже тихий океан не такой уж и тихий, когда приходит время штормов. Тут бушуют самые страшные из них, топящие каждый год по тысячи моряков с кораблями. Но кто же мог знать, что именно сегодня, именно в день, когда Джон вышел на охоту, охота начнется на него, пытаясь затопить в глубинную часть тихого океана!
- Так и знал, что то чёрное облако, было не из добрых. Чёрт бы побрал! - Джон встаёт и бросается к канату. У него начинается паника. В глазах выступает страх, неподдельный страх. Его нет. Каната просто нет. Как и сиденья к которому был привязан канат с сетью. Ужас сковывает тело. Лодку бьёт от одной волны к другому, из другого в следующий. Единственное, что могло его спасти в этом океане, уплыло в неведомо куда. Что же должен предпринять Джон, чтобы не сгинуть в мир иной, как сотни тысяч других рыбаков, выходящий каждый день на охоту за "белым китом"? Он должен продержаться ночь, а там, там уже и до спасения не далеко. Сгущающиеся тучи давили на Джона, он чувствовал всю тяжесть, обрушившегося на него. Со всех сторон горизонт и, черные волны по десятки метров, готовые смести его с пути, размолов лодку на маленькие щепки. Чайки точно были правы, что унеслись прочь из океана с рыбой в клюве, прямиком на остров. Молнии ударяли по воде, сотню раз за минуту, снова и снова. Одна из них, чуть ли не выжгла дыру на дне лодки, но, повезло, что в этот момент волна так яро пытавшиеся убить Джона, подняла лодку и отшвырнула её в сторону.
Гус плыл по волнам, всё дальше и дальше... с каждой волной, горизонт становился всё больше, а дождь, дождь так же сильно хлестал по парусу большими каплями, словно барабанная дробь. Вода стремительно заполняла шлюпку, она прибывала как река, найдя вход даже там, где не было входа, со всех щелей и дыр. Но, что же теперь делать рыбаку, оказавшись в тесках стихии?
Быстро сообразив, что нужно делать, Джон, схватив плащ, начинает вычерпывать воду за борт, чтобы не утонуть. Но каждый раз, вычёрпывая, воды в лодке становится в два раза больше. Ливень не перестает лить на голову Джона, тоннами, снова и снова, она всё быстрее и быстрее наполняет лодку, ещё немного и шлюпка уйдёт под воду вместе с мужчиной. Руки Джона начинают болеть от усталости, ноги дрожат, холодно и мокро, мокро и страшно, но останавливаться нельзя, как бы сильно не хотелось, и как бы сильно не было больно. Нужно выжить из себя все соки и остаться на плаву. Джон продолжает вычерпывать воду из лодки, в надежде на то, что ливень скоро закончится. Последние утомительные часы жизни, борьба со стихией, но теперь жертва он.
- Держись Камея, просто держись, мы справимся! Не сдавайся! - кричал Джон, не слыша своего голоса. Его крик будто подхватывал шторм и уносил далеко. Надежды, казалось, нет, её просто нет... Но Джон не сдавался, он всё сильнее и быстрее вычёрпывал воду из лодки, чтобы просто выжить. Это продолжалось какое-то время, может час или три, чёрт его знает, пока ливень не закончился и, Джон не упал без сил разжав руки, вместе с плащом. - Я же говорил тебе, что мы справимся! - улыбнулся, поглаживая лодку, - Камея, ты умница! Мы - спаслись. Камея, это было чертовски страшно!
Джон сидел на полу, жадно глотая воздух от усталости и, подпрыгивал на волнах уносясь всё дальше и дальше от дома, в богом забытые места тихого океана. Никакого ориентира, никаких звёзд, никаких горячих огней за горизонтом. Только он, бесконечный океан и лодка. Джону уже не хотелось вставать, ему хотелось снова закрыть глаза и уснуть. Но, лишь первый из многих штормов позади, да и к тому же, из-за ливня он стал мокрым. Океан всё ещё волнуется, заставляя его держаться крепче за лодку. Взглянув на небо, Джон выдохнул. Он справился. Было жалко, что сеть унесло океаном под воду, жалко, что рыба уплыла от него, но он выжил. Они - выжили.
Но, куда они попали и, в какую из частей света их кинула гроза? Куда унес их океан? Только черные тучи уносились в даль, оставляя Джона с её Камеей, и только ночь знала ответ на этот вопрос. Очередной раз, открыв банку с сардинами, Джон вдохнул полной грудью и улыбнулся.
- Какие мы с тобой оказывается счастливые, удача на нашей стороне, понимаешь? - проглотив кусочек рыбы, - никогда не думал, что потеряюсь в океане, а ведь я один из тех, кто никогда не блуждал по ней. Смешно получается. Я тот, кто не теряется, но я потерялся. Теперь мы, Камея, одни во всем белом свете. Но мы - должны выжить. У нас ещё на день хватит сардин, а если что, я смогу поймать рыбу. Целый океан рыбы, только руку протяни! - Джон жевал сардину и понимал, что это придает ему сил, он обманывал себя, что сможет продержаться на одной банке с сардинами целую бесконечность. - К тому же, сети у нас нет, но у нас есть плащ. Всяко лучше, чем ничего! - он сам почти сомневался в своих словах, но твердо был намерен выжить. Для этого и наслал для него бог испытания.
- Сегодня - мы тут, но завтра уже, будем дома. - он сам не верил своим словам, не верил тому, что кто-то, будет их искать. Никто не знает в какую часть океана они уплыли, а в какой потерялись. Джон сам не знает. Съев сардину он отбросил её в чулан-ящик и накинул на себя плащ, оперевшись спиной на лодку, смотря как над ним тихо уносятся облака, растворяясь по всему небу. Тучи уже совсем скрылись далеко за океаном, и медленно из-за горизонта показались первые утренние лучи солнца. Промокший Джон, укрывшийся от холода под плащом, был рад солнцу, как не был рад вчера. Совсем немного и он согреется, и одежда обсохнет. Джон лёг на спину, прямо на пол. Чистое синее небо, снова простиралась над ним, как и вчера. Иногда, маленькие облака, еле заметные, расплывшиеся по всему небу, исчезали как дым, также быстро, как и появлялись. Джону было хорошо. Теперь он может отдохнуть. Дать отдохнуть рукам и ногам, а главное - спине. Одежда уже обсыхала от тепла тела, хотя, солнце тоже помогало в этом, пусть даже за горизонтом, но жар понемногу начинал чувствовваться, а шторм ушёл. И слава богу! Но... Вдруг, Джон подпрыгнул, лодка раскачалась, и он вспомнил:
- Вода! Чёрт побери! У нас нет воды, Камея! - Джон начал обыскивать ящик и искать бутылку с водой, но не нашел, потом осмотрел всю лодку, раскидал все вещи на борту, и... Нашел маленькую лужицу на поверхности плаща, бликующий на солнце, пытаясь испариться вон. - Вода, Камея, смотри — это вода! - крикнул Джон, и жадно прильнул губами к плащу, всасывая дождевую воду. Ему было хорошо, жажда почти была утолена. По всему телу пробежали мурашки. Джон выпил всё до конца, и встал. В этот момент его преследовала жажда, жадность могло сгубить Джону жизнь, но он не думал о последствиях, не думал, сколько ему понадобится времени, чтобы добраться домой, к родному островку. Джон просто хотел воды.
Воду из океана нельзя было пить, а всё что было можно - Джон уже выпил... И в этом, была самая большая его ошибка, вскоре способный заставить сожалеть о случившемся.
Плаща третья. Вода
- Сегодня, Камея, мы поплывём домой! - прошептал Джон, вытерев с бороды капли дождевой воды. - Поплывём прямо. Если будем всё время плыть туда, то мы обязательно найдём какой-нибудь остров, или нас заметят другие рыбаки. - Джон снял гавайскую рубашку, смочил её в воде и, обвязал вокруг головы, сделал из неё головной убор. - Теперь солнце не будет так сильно греть, и я не потеряю сознание.
Океан стал спокойным, тихим и успокаивающим, лодка медленно качалась на волнах кружась вокруг самой себя, заставляя засыпать. Первые рыбы начали выпрыгивать из-под воды и исчезали в потёмках океана, будто приветствуя рассвет, и так каждый день на протяжении всей их жизни. Подул тёплый океанский ветер, по коже Гуса побежали мурашки. Джон стоял по середине лодки и смотрел на гладь воды, потом оглянулся, озираясь то в одну, то в другую сторону. Везде океан, и конца ему нет, он казался одним сплошным, бесконечным горизонтом, и трудно сказать в какой стороне был его дом. Сориентироваться в пространстве без компаса слишком тяжело, даже опытным морякам. Каждый раз пытаясь плыть в одну сторону, Джон мог делать круг на одном и том же месте, бесконечно много часов. Хотя, с виду Гус и казался человеком, который всегда и везде найдёт выход, то сейчас, ему казалось, что выхода нет. Но он не сдавался, и каждый раз как лодка прыгала от маленькой волны, он добавлял: " Мы уже почти дома, Камея"
Солнце уже было на зените, когда Джону снова захотелось пить, его мучила жажда, и только сейчас он понял, что воды больше нет.
- Какой же я - глупый. - ударив себя по лицу. - Я должен найти воду, а единственная вода на сотни миль вокруг — это океан!
Джон посмотрел на воду, солнце отражалось в ней и падала на глаза, ослепляя всё больше и больше, пока голова не закружилась, и Джон не упал на зад. - Чёртов океан! Чёртов шторм! Чёртова рыба! Ничего, я ещё выберусь отсюда! Выживу! - ударяя по полу шлюпки.
Джон хотел просто утолить жажду, его язык стал как наждачная бумага, без влаги, и слюна не выделялась как раньше, и чем дольше он находился под солнцем, тем больше его мучила жажда. Джон не выдержал, и встав, он побежал к воде. Ладонью зачерпнул её и сделал большой глоток, потом выплюнул, почувствовав соль на своём языке, которая начала сжигать рот словно кислота. От этого, ему ещё сильнее захотелось пить, и чем больше глотков он делал, тем сильнее чувствовал, как тело деревенеет и силы уходят из него. Гадать кто виноват, уже не было смысла, во всём был виноват океан, как и сам Джон. Он сразу понял, что солёную воду пить нельзя, конечно, было уже поздно, но главное в этой ситуации, вовремя остановиться, пока не стало совсем поздно, что и сделал Джон. Не зная, что делать дальше, Гус хватался за голову и пытался не сойти с ума. Он ходил из стороны в сторону, пытаясь что-либо придумать.
- Сардина! Последняя... - открыв чулан-ящик, и взяв в руки жестяную консервную банку. - Нет, нет, нет! Это последняя банка...- Джон метался в раздумьях, съесть рыбу или нет. Он доставал нож, потом снова убирал, доставал и снова убирал. Пока голод и жажда не сделали своё дело. Одним ударом, он проткнул банку и разорвал её вдоль и раскрыв, жадно начал поедать рыбу, вместе со всеми соками. Было уже поздно останавливаться, всего один большой укус и сардины уже нет. Доев, Джон кинулся на чулан, в надежде найти что-либо ещё, но кроме пустых банок он ничего там не обнаружил. Пустые консервы лежали в самом углу лодки и Джон, в надежде, что там осталось ещё немного кинулся на банку, обезумевший от жажды, но схватив он обнаружил лишь морскую воду, или...
- Это...- Джон сжал руку на консерве, и открыв рот, вылил из банки внутренности, - так и знал, знал... это дождевая вода! - радости Гуса не было предела, он улыбался как сумасшедший, наконец в его лице появилась надежда, хоть и маленькая, но такая большая. Банка удачно спряталась под деревянным носом лодки, не успев растворить воду из себя. Потом Джон схватил вторую банку, но воды там, уже не было.
Если воды нет, значит нужно добыть её, но откуда? Шторм прошел недавно, но и от неё уже ничего не осталось, вся вода, что была на борту уже была выпита или испарена солнцем, как, впрочем, и еда. Что же есть у него на лодке, в этой маленькой комнатушке чулан-ящике? Разве не мог там развалятся какой-нибудь прибор для ловли рыбы, или, быть может раскладная удочка в конце-то концов! Конечно же, этих удочек и приборов там не было. Лишь плащ, консервные банки и... Постойте-ка, а это может пригодиться! Джон берет его в руки и осматривает, но что же это? Ржавый фонарик. Не верится, что этот фонарик всё ещё работает. И она, включается, к счастью. Хотя после такого потопа, вряд ли прибор должен был работать. Джон и не помнит, когда в последний раз брал с собой фонарь, возможно он валяется здесь ещё с того года, когда они плавали с Нейя. В тот год ей нужно было доплыть до соседнего островка, где жил её брат. Остров далеко, а день так короток. Точно, тогда это и было. Нейя забыла свой фонарик, но как удачно, чёрт побери! Сейчас этот ржавый прустовский фонарик может помощь выжить!
Покрутив её на руках и перебирая с одной на другую, Джон отложил её обратно в ящик, на самые худшие времена. Хотя, куда уж хуже, не так-ли?
Лодка плыла по волнам всё дальше и дальше, они несли её куда-то совсем далеко, но Джону было не до волн, первым делом нужно было найти еду и выловить рыбу из океана. Чем он и хотел заняться. До вечера ещё несколько часов и у него есть время на охоту, на долгую и сложную охоту.
Сняв с головы рубашку, Джон взял плащ и развернул её на всю длину и крепко схватив прыгнул за борт, в тёплый океан. Плавать он умел хорошо, и поэтому барахтаться ногами в воде не составило никакого труда, в отличии от ловли. Океан глубокий, настолько, что в любой момент из глубины может подняться хищная рыба и схватить его за ногу и утащить под воду. Но, с лодки всё казалось спокойным и радужным, поэтому Джону не было нужды волноваться за свою жизнь. Хотя, стоило бы.
Крепко сжав в руках синий плащ, цветом как тихий и безмятежный океан, Джон пытался словить рыбу в неё, но как глупо это смотрелось со стороны. Ни одна рыба не плавала около лодки, да, как, впрочем, и на поверхности воды. И что же теперь ему делать? Приходится идти на риски. Отпустить руку и надеяться, что он сможет выплыть вовремя и догнать лодку, пока волны не унесли её настолько далеко, что Джон не сможет нагнать. Ноги барахтались в воде, делая маленькие водовороты вокруг, и отпускал борт шлюпки, чтобы посмотреть, насколько сильно было течении волн. Как и ожидалось, волны били её по бокам и уносили быстро, заставляя Джона плыть за ней скорее, чтобы не остаться в объятьях бесконечного океана.
Двадцать минут, Джон пытался поймать хоть какую-то не было рыбу, но успехом это не увенчалось. Всё что он смог поймать — это усталость и разочарование. Солнце уже потихоньку спускалось к горизонту, облака проплывали стремительно быстро над головой, а где-то далеко за несколько миль от Джона, были слышны эхо дельфинов и китов, стремительно увядающие под бесконечным синим небом.
Плаща четвертая. Ночь
Вскоре наступила ночь, а Джон, не сумев поймать ничего в свой плащ, вернулся на лодку и шлёпнулся на зад, готовый заплакать от того, что не знал как поступить дальше, чтобы выжить. Небо прояснилось, дымчатые облака быстро улетучивались и за ними появлялись звёзды. По всему необъятному небу одна за одной появлялись маленькие белые планеты, сперва их было всего лишь несколько, но с каждой минутой, их становилось тысячи и миллионы. Вот тебе, и Большая медведица, а вот созвездие водолея, а вот тут, рядом с большой - малая медведица. Всего семь звёзд, образующий маленький ковш. Джон сидел, оперившись спиной к лодке, и смотрел, как миллионы из них - светят, мигая каждую бесконечную секунду. Ночь была слишком темна, чтобы пытаться ловить под ней рыбу; высоко над головой показалась луна, выглядывая из-за проплывающих мимо неё черных, едва-ли не пепельных облаков; такая большая и светлая. Джон вздохнул, холодная океанская прохлада наполнила его лёгкие, стало хорошо, будто вздох, казалось, утолил жажду. Луна освещала поверхность океана, окутав белой молочной плёнкой, волны медленно уходили за горизонт, едва ли заметно. Штиль. Никаких птиц, хотя...постойте, вот же, далеко отсюда, летит пеликан, надув свой большой мешок. Наверняка, там есть рыба. Вот бы поймать пеликана. Мечты. Джон улыбался, у него не было сил даже поднять палец, его мучила жажда, у него урчал живот, а борода с каждым часом становилась всё гуще и гуще.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
