Обложка Плохая Порода

Плохая Порода

Nira

0% прочитано
Стандартный
Nira

Плохая Порода

Эпизод 33

Эрик наворачивал круги за спиной у Ивы. Ночью, убаюканный присутствием еще одной живой души, он, будучи животным стайным, задремал слегка почти на рассвете.

Снова сидя. Запрокинув голову под неудобным углом и расслабленно навалившись плечом на дрожащую от холода девчонку. Утром она сухо сообщила ему, что он весит тонну, не меньше, храпит, как бегемот в период случки, и вообще воняет мокрой псиной.

– Ага, – согласился Эрик, довольно осклабившись.

Но, глядя на посеревшее осунувшееся лицо Ивы, он пытался хоть как-то компенсировать ей отсутствие сна. Пока она пыталась привести себя в порядок, он притащил и поставил ей под руку чашку крепкого кофе. На втором круге по номеру он принёс ей тарелку с бутербродами и тарталетками. На третьем, рядом с ней появился ароматный круассан с ягодами и взбитыми сливками. На четвертый…

– Остановись! – рявкнула Ива, всплеснув руками.

Она подняла взгляд и посмотрела на Эрика в отражении зеркала. Под ее янтарными глазами залегли тёмные тени, делая взгляд ярче. Пушистые брови привычно сведены к переносице. Эрик действительно замер и очень-очень медленно, не разрывая зрительного контакта, почти незаметно наклонился к столу и пододвинул к ней тарелку с яичницей и хрустящим беконом.

С другого края стола упала уже пустая чашка и глухо ударилась об покрытый полом ковёр.

Ива взмахнула руками, а Эрик прыснул.

– Поешь, – добродушно взъерошил он ей волосы, – на тебя смотреть страшно.

– Ну ещё бы… – буркнула Ива.

Она вручила Эрику тарелки с круассаном и яйцами и попыталась добраться до своей косметички. Эрик сел рядом с ней на пол, скрестив ноги, и принялся поглощать еду, принесенную ей.

Ива не обращала на него никакого внимания. Она боролась с косметикой, пытаясь где-то угадать, где-то вспомнить, как нанести на лицо макияж. Она вздохнула, обреченно глядя на одинаковые безликие баночки, подобранные для нее роботом в Техно.

Собрав остатки желтка хвостиком круассана, Эрик поднял глаза, его лицо было как раз на уровне столешницы. Он слегка вытянул шею и шумно принюхался.

__ Это крем, – сообщил он, ткнув пальцем в одну банку. – Это для цвета лица. Это для румянца. Это от синяков под глазами. А это для синяков на глазах.

– Ты это реально по запаху определил? – в голосе Ивы прозвучало почти восхищение.

И Эрик готов был ей соврать, но…

– На банках написано, дура, – засмеялся он. Ива раздражённо фыркнула и потянулась к одной из баночек. Эрик перестал смеяться и резко схватил ее за руку. – Что это?

– Твою ж мать! – ойкнула Ива, – Рука! Это рука! Отпусти!

Но Эрик притянул ее ладонь к лицу и стал внимательно рассматривать, наклоняя то в одну сторону, то в другую, подставляя под холодные лучи белого морозного солнца, пробивающиеся сквозь плотный молочный тюль. Словно завороженный, он рассматривал вздутый шрам на обратной стороне ладони Ивы, там где еще вчера была сочащаяся рана.

Не обращая внимания на злые протесты Ивы, он взял ее за лодыжку, поднял ее ногу на уровень глаз и упёрся взглядом в гладкую, блестящую, неестественно розовую новую кожу. Он поднёс лицо ближе и понюхал ее ногу.

Открыл рот.

Достал язык.

Потянулся к пятке.

– Сдурел!?! – Взревела Ива и от души лягнула его в лицо.

Эрик охнул и плюхнулся на зад, прикрыв лицо ладонями. Он почувствовал, как кровь попыталась скопиться и ,может, даже попыталась скатиться, но с тихим хрустом нос встал на место.

– Что это было?!

– А я говорила тебе не трогать меня, грёбанная зверюга!!!

– Да подавись ты! – ответил Эрик и снова взял ее ногу. – Что это такое?

– Нога!

– Дура, блять! Это что!? – он положил ей руку на затылок и притянул к ноге, сложив пополам.

Ива озадаченно рассматривала кожу на своих пятках. Она потрогала их, ногти скрипнули, как по стеклу. Она только озадаченно пожала плечами и перевела взгляд на Эрика. Он уткнулся лбом в ее лоб и тоже рассматривал ее ноги.

– Ну… – Ива почесала кончик носа, – на мне всегда всё заживает как на собаке.

Эрик отпустил ее, отстранился, заглянул в лицо с озорной улыбкой и поправил

– Нет, детка, собака здесь только я. А у тебя вчера был фарш вместо пяток, а сегодня это мечта фут-фетишиста. И больше не дерись. – он пригрозил ей пальцем.

– А нефиг было…

– Да сдалась ты мне. Я попробовать хотел, что с твоими ногами случилось.

– Я не мылась.

– Ой всё…

Эрик встал и вышел из комнаты. Ива проводила его взглядом, снова повернулась к зеркалу, зацепила бутерброд и откусила от него. Нанесла на лицо крем.

Снова коснулась пятки. Кожа под пальцами была неживой.

Эпизод 34

Иногда Эрик вёл себя как полный дурак. Иногда блистал гениальностью. Но как бы то ни было, он точно знал одно – здесь настолько было чисто, что дело явно было нечисто.

Он снова раздраженно поднёс кулак к носу и сухо кашлянул.

Спирт.

Хлорка.

Перекись водорода.

Горло его першило и саднило от усилий, приложенных для очистки каждого миллиметра вокруг них. Ему было трудно дышать. Такое ощущение, что ресторан, где им подавали завтрак, пытался выжечь его, Эрика, словно плесень.

Он снова кашлянул.

Ива сидела на удивление молча. Она надела лёгкое чёрное шёлковое платье наподобие того, в котором ее нашёл в поезде Эрик, прикрыла обнаженные плечи свитером грубой вязки баклажанного цвета. На ногах у нее были его носки, спущенные на лодыжках, и грубые, но дорогие на вид ботинки. Она выглядела бунтаркой рядом с Эриком в костюме-тройке дорогого пошива. Оба они выглядели довольно мрачно на фоне белоснежных скатертей и фарфора.

Ива поднесла обтянутую кожаной перчаткой руку к лицу и хотела потереть глаза с и так размазанными под ними черными мазками. Эрик не глядя протянул к ней руку и перехватил ее пальцы.

– Детка, приличные девочки не трогают своё лицо, – спокойно сообщил ей он. Ива закатила глаза, в чёрной подводке они казались уже не янтарными, а цвета вспышки молнии.

– Сладкий, глаза тут щиплет, – скуксившись проныла она и с грохотом опустила локти на стол.

Губы Эрика дрогнули, но он только поправил тёмные очки на носу, когда к столу подошла пожилая пара.

– Дорогие, здесь не занято? – слегка дрожащим голосом произнесла мягкотелая старушка.

Эрик улыбнулся им, обнажив белоснежные зубы, и указал приглашающим жестом на свободные стулья напротив. Ива с умилением наблюдала, как спутник старушки, хорошо сохранившийся мужчина с волосами, зачесанными на пробор, и густыми седыми усами, отодвинул для свой супруги стул, взял ее руку в свои и поцеловал, прежде чем сесть рядом.

– Сладки-ий! – протянула Ива, почавкивая жвачкой, которой, Эрик точно знал, у нее не было во рту, – Я тоже так хочу, – она ткнула пальцем в пару.

Эрик подхватил ее стул под сидушку, со скрипом придвинул к себе, наклонился к ней, заглянул в глаза над очками, медленно поднёс ее руку к своему лицу и томно поцеловал.

– А утром ты не давала мне себя облизать, – громким шепотом произнес он. Щёки Ивы вспыхнули, а он только подмигнул ей озорно и повернулся к паре.

– Ох-хо-хо, молодость! – добродушно махнула в их сторону пухлой ручкой дама. На ее плече красовалась толстая седая коса. – Помнишь, Генри, сорок лет назад, и мы были такими!

– Что значит «были» – прогудел мужчина в усы. Он перевёл холодные голубые глаза и выжидающе приподнял брови. Эрик, считав намёк, приподнялся, одной рукой придерживая полы рукава, а вторую протянул мужчине.

– Вильям Гилдерлинг, к вашим услугам, – учтиво произнёс он. – А эта малышка – моя супруга.

– Энни, – улыбнулась Ива одними губами. – Ой, – она глупо хихикнула, прикрыв губы рукой в перчаткие. – Я же теперь Госпожа Энн Гилдерлинг.

– Супру-уга? – удивлённо протянула старушка. – Господи, какой конфуз, да, дорогой? – она повернулась к своему мужу, который ответил крепким рукопожатием и буркнул «Генри Ситт». – Деточка, прости меня. Видишь ли, я думала ты простая шлюха, и мы планировали договориться с твоим господином об аренде на ночь другую.

– С мужем, – сладко проворковала Ива.

– Пардон? – прогнусавила госпожа Смитт.

– Вы хотели договориться с моим мужем. Не господином.

– Ну да-да, – София Смитт снова замахала пухлыми ручками. – Говорю же. Недоразумение.

– Конфуз, – согласно кивнул головой Генри.

– О, я вас понимаю, – Эрик громко расхохотался и закинул на плечо Иве руку. – Красотка она у меня, да? – Он притянул ее к себе. Ива, уже почти привыкшая и к его рукам и к его жару, почти не напряглась и состроила самую глупую моську, на какую была способна. – Вы только посмотрите на эту кожу, – он стянул с ее плеча ворот свитера и собственнически огладил его ладонью. – Так и съел бы мою крошку, – он потёрся носом о ее висок.

Ива вытерпела всё это сжав зубы в улыбке. Она чувствовала, как от напряжения болят ее щеки и скулы. Как выгибаются ногти в перчатках от силы, с которой она сжимала его бедро.

Пара расхохоталась глядя на них. Эрик видел, как жадно сглатывает Генри. Как растекается по морщинкам жирная алая помада у Софи. Они хотели съесть его кошку. И он был готов намекнуть им, что позволит это.

– Давно вы вместе?

– Полгода, – не мигнув ответила Ива.

– Вчера расписались, – вместе с ней произнёс Эрик.

Они переглянулись и натянуто улыбнулись друг другу.

Пока Ива рисовала на себе лицо драматичного подростка, они в общих чертах обсудили легенду. Пара из Техно приехали в Сити за острыми ощущениями.

Но вот детали…

– А вот и наш завтрак, – хлопнул в ладоши Эрик.

И действительно к их столу приближалась девушка в белоснежных одеждах. Она везла перед собой тележку, полную накрытых хрустальными крышками блюд. Она низко поклонилась и начала дрожащими руками расставлять трапезу на столе. Было видно, что ей тяжело и страшно. Она явно сторонилась пожилой пары, но не меньше сжималась под взглядами Эрика и Ивы.

Когда девушка закончила и развернулась с поклоном, чтобы уйти, госпожа Смитт улыбнулась сладко, взяла стакан с алым гранатовым соком, подняла его над мраморным полом и просто разжала пальцы.

В гуле утренних голосов никто не услышал звона.

Подол юбки официантки стал пропитываться красным соком. Ива ойкнула и потянулась помочь, но милая пухлая старушка поймала ее за руку.

– Ну-ну, – проворковала она, – пусть рабыня делает свою работу.

Она повернулась к девушке, которая, тихо всхлипнув, опустилась на колени и начала собирать осколки с пола. Генри гладил ее опущенную голову, тяжело дыша.

– У меня пропал аппетит, – пискнула Ива, пытаясь вырваться, но Софи крепко держала ее ладонь, оглаживая большим пальцем ее перчатку.

Эрик встал, отодвинул стул Ивы, она повисла в неловкой позе, навалившись грудью на стол с вытянутой рукой. Эрик ласково положил свою ладонь на руку госпожи Смитт и тихо произнёс

– Увидимся вечером.

Старушка выпустила Иву, невнятно ойкнув. Она с удивлением смотрела на тлеющую ткань блузки.

Ива практически бежала, пытаясь угнаться за широким шагом Эрика.

– Почему ты не помог девушке? – зло прошипела она, нагнав его.

– Ей уже не поможешь, – напомнил ей Эрик. Он резко остановился, развернулся, взял ее за плечи и слегка встряхнул. – Не пытайся спасти всех. Мы не будем этого делать. Просто постарайся выжить. И не мешать мне. – Ива смотрела на него, и чистая ярость сверкала в ее глазах готовыми сорваться слезами. – Ещё хочешь кушать? – Смягчился Эрик. – Нет? Тогда пойдём прогуляемся. Здесь всё провоняло чистотой. Всё и все.

Эпизод 35

– Как прошло? – спросил Эрик.

Ива сидела за столом в темноте и смотрела перед собой невидящим взглядом. Эрик заметил небрежно брошенные ботинки у входа. Перчатки – одну у двери, вторую у входа в ванную комнату. Он слышал, как Ива барабанит пальцами по столу и отрывает от губы кусочек кожи.

Что-то случилось.

После завтрака он вывел ее в парк на закрытой территории отеля. Это было одновременно прекрасное и абсолютно отвратительное место. Закрытый стеклянным куполом лабиринт из кустов роз и деревьев служил постояльцам местом хоть какого-то моциона и социализации. Они могли позволить себе прокатиться по парку на карете или устроить чаепитие на лужайке, за столом или в укромной беседке. Парк дышал теплом и летом, пока рабы на стеклянной крыше безвольными мухами ползали и безостановочно убирали снег, пыль, птичий помёт, настраивали освещение, чтобы создать там, внизу, ощущение маленького рая.

Эрик шёл широкими шагами по дорожке, выложенной белоснежной галькой. Он крепко держал Иву за руку и без остановки водил взглядом, пересчитывая постояльцев, рабов. Боги, казалось, он каждый куст пытался запомнить.

Ива шла за ним почти покорная, бездумно и не вникая в окружение. Перед ее мысленным взором рабыня раз за разом опускалась на колени, но вместо гранатового сока ее белоснежную юбку пропитывала вязкая тёмная кровь. Ива пыталась избавиться от это этого наваждения, но мозг отказывался ей помогать, и она понимала, что тонет, безвозвратно тонет в собственном горячечном бреду. В этих непрошенных воспоминаниях.

Эрик тогда притянул ее к себе, положил ей подбородок на макушку и почти обнял, но, на самом деле, встряхнул, незаметно для глаз окружающих.

– М? – Ива подняла на него остекленевший взгляд.

– Сладкая, – демонстративно промурлыкал он, – кажется, тебя зовут.

– Энни! Энн! Госпожа Гилдерлинг! – к ним приближался голос.

Ива быстро заморгала, вздрогнула всем телом, встала на носочки и заглянула ему через плечо. Эрик равнодушно делал вид, что нацеловывает, по факту отслеживая обстановку за ее спиной. Ива содрогнулась от омерзения, когда увидела, как к ним приближается под кружевным зонтиком Софи Смитт в сопровождении еще одной дамы.

– Ну? – коротко поинтересовался Эрик.

– Я пойду? – Ива переминалась с ноги на ногу и пыталась принять дружелюбный вид.

– Будь осторожна, – велел Эрик, похлопал ее аккуратно по затылку и сделал шаг в сторону. – Не задерживайся, – громко произнёс он и поднёс ее руку к губам, – Я буду скучать, – Ива томно захлопала на него ресницами, игриво закусив губу. – Жду тебя, – театральным шёпотом сообщил он и ушел.

И он действительно ушёл. Оставил ее на растерзание этой старушке. Он обошёл всю территорию парка. Он в прямом смысле вынюхивал информацию, но раз за разом натыкался либо на запах хлорки, либо на запах дерьма, исходившего от роз. Удобрения, что ли…

Уже ближе к вечеру он уловил запах старой крови, исходящий от одной из служанок. Она шла, прихрамывая, и ковырялась в ногтях. Эрик вспомнил, что у большинства рабов не было ногтей, наверное, как раз для того, чтобы под ними не оставалось следов и запахов…

Был ли он единственным волколаком, пришедшим сюда в поисках пропавших щенков?

Но преследовать изможденную рабыню Эрик не стал, он пошел в противоположную сторону, туда, откуда она вышла. И, последовав за лёгким запахом женского пота, он спустился в подвал, где одна на другой рядами стояли пустые клетки. Эрик медленно приблизился к ним. Металл прутьев до сих пор был влажным от того, что их только что помыли.

И снова только вонь чистоты и демонстративное, показательное отсутствие запахов.

Эрик осмотрел клетку за клеткой. Ни единого волоска, ни ошметка кожи, ни капли крови. Такое ощущение, что их только что привезли, что просто приготовили для чего-то. Но этот запах старой крови от покалеченной рабыни не давал Эрику просто взять и уйти.

Осмотрев каждый прут каждой клетки, Эрик, взмокший, голодный и уставший, решил всё-таки вернуться в номер к Иве, с едва уловимой надеждой, что она хотя бы не пострадала и ему не придётся тратить время на то, чтобы помочь девчонке снова стать единым целым сочетанием души и тела.

Но Ива не смотрела на него. Не подняла глаз. Не дёрнулась, когда он положил горячую руку на ее ледяные ладони. Она замерла и медленно размеренно дышала. Эрик прислушался. Вдох носом на четыре. Пауза на четыре. Выдох через рот на четыре. Пауза на четыре. Ива заставляла себя дышать.

– Как прошло? – тихо спросил Эрик.

– Эрик, где твой хвост? – глухо в ответ произнесла она.

Эпизод 36

– Где твой хвост, Эрик? – Спросила Ива и наконец очень медленно перевела потухший взгляд на волколака.

Она медленно осмотрела его с ног до головы. Дикую копну черных встрёпанных волос, которые он пытался пригладить утром, но сейчас, влажные от пота, они слегка завивались. Его синие глаза, слегка освещавшие бледное лицо и небольшое пространство вокруг. Проросшую щетину. Широкие плечи и гигантский рост. Его руки, которые так легко ломали кости, но сейчас безучастно грели ее ладони. Он даже не очень был похож на обычного человека, но отчего-то никто на это не обращал внимания.

– Детка, у нас уже был этот разговор, – спокойно ответил Эрик, откидываясь на спинку стула. – Эти личное. Считай, интимное.

– Ты облизывал меня, – заметила Ива.

– А вот это как раз вообще не интимное, – Эрик криво невесело ухмыльнулся. – Это стая. Была бы ты щенком помладше и кобельком, я мог бы тебе и задницу помыть не задумываясь.

– А хвост? – Ива не сдавалась. Но голос ее был таким же пустым, как и взгляд. Как и стакан перед ней, по стенке которого, Эрик слышал, стекала капля воды.

– Хвост это… – он шумно выдохнул через нос. – С хвостом ходят только дети. После первой трансформации в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет мы убираем хвосты и показываем их только… эрм… в период… – Эрик задумался, подбирая слова. – В брачный период? В период гона?.. Да. Своему избраннику, и далее наедине. Ну и в волчьем облике, естественно.

– Почему?

Эрик долгим взглядом посмотрел на Иву. Девушка редко задавала вопросы просто так. Она вообще без дела не говорила. Они никогда не болтали просто так. Все их бытовые беседы сводились к взаимным оскорблениям или обмену информацией. Он вздохнул, убрал пальцы с ее ладоней и скрестил руки на груди.

– Потому что это наше уязвимое место. – наконец сообщил он. – Наш хвост напрямую соединён не только с позвоночником но и с… ядром… у вас это, наверное, называется душа. Хвост нас делает и волком и человеком. Он струной связан с сердцем. Если ты выстрелишь мне в голову, я, скорее всего, выживу. А вот если прищемишь дверью хвост, я могу и в кому впасть.

Эрик замолчал. Ива молча кивнула и снова уставилась немигающим взглядом в стол. Она ногтем указательного пальца ковыряла нежную кожу у ногтя на большом пальце. Там уже появились ранки, наполняя комнату металлическим запахом крови. Губы были искусаны. Она глубоко задумалась.

– Почему? – наконец спросил Эрик.

– М?

– Почему ты спрашиваешь.

Ива сжала кулаки до дрожи в руках, втянула воздух сквозь сжатые зубы и растянула побледневшие губы. Она потянулась к пустому стакану, заглянула в него и разочарованно опустила обратно на стол. Эрик спокойно, не вставая, дотянулся до кувшина, наполнил ее стакан и пододвинул к ней.

– Пей. И говори.

Ива покрутила стакан в руках, сделала судорожный глоток и наконец собралась с мыслями.

– Софи Смитт.

– Ну?

– Она повела меня знакомиться с остальными дамами. Говорила, что введет меня в свет. Займётся моим воспитанием и досугом. Что я не должна становиться тенью своего супруга и имею право на собственные… слабости – губы Ивы скривились в отвращении. – Она привела меня в какую-то круглую беседку на берегу пруда.

– Ротонда.

– Что?

– Ничего, прости, продолжай.

– Что это такое?

– Круглая беседка. Продолжай.

– Она привела меня в… это… там был накрыт стол. Много фруктов и алкоголя. И там прислуживали рабы.

– Ну, естественно.

– Это были… юноши. Много юношей. Я не знаю, моего возраста? Плюс-минус. И они все были голые.

– Нашла себе по вкусу? – попытался пошутить Эрик, но понял, что получилось неудачно, когда тонкий стакан хрустнул в пальцах Ивы. Он вздохнул и стал аккуратно разжимать ее пальцы и вытирать салфеткой стол. – Прости. Продолжай.

– Они… использовали их как мебель. Какая-то дама просто заставила мальчишку встать на четвереньки и положила ему на спину ноги. А другая вытирала об раба руки. И они трогали их. Всё время трогали. – Эрик молчал. – А потом… – Ива сглотнула. – А потом они пригласили меня в зверинец.

– Нет. – сразу велел он, вскидывая на нее глаза. Перед его внутренним взором сразу всплыли тысячи клеток. – Не ходи туда. Откажись. Скажи, что заболела. Что мы ебались всю ночь. Не ходи.

– Они отвели меня… в галерею… так они это назвали. – продолжила Ива, не обратив внимания на его выпад. – Там за стеклом стояли клетки. – Ива снова сжала кулак, и осколок стекла, который Эрик еще не успел достать, вонзился в ее ладонь. Эрик только прошипел что-то похожее на «ссссухожилия!» и снова начал разжимать ее пальцы. – А в каждой клетке сидели дети. Мальчики и девочки. Маленькие и побольше. Тоже, знаешь, голенькие. Знаешь, в галерее очень холодно. Они дрожали и жались друг к другу. И у них… у них были хвосты. Они прижимали их к себе и кутались в них.

– Значит, они еще живы. – казалось, язык во рту Эрика опух и ему было трудно говорить.

Ива перевела на него взгляд, освободила свою руку и сжала его ладонь.

– Софи сказала, что я смогу выбрать любой хвост себе на воротник. Что будут торги.

– Когда. – в груди Эрика зародилось утробное рычание.

– Через неделю. В воскресенье.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге