Обложка Поколение Голубоглазых

Поколение Голубоглазых

Naruko_sempai

0% прочитано
Стандартный
Naruko_sempai

Поколение Голубоглазых

Глава 41. Шестая Хокаге

Эти три дня после дня рождения Наруко пролетели мимолетно. Кабинет Хокаге казался Наруко непривычно тихим. Она стояла у окна, смотрела на Коноху, раскинувшуюся вдали, и чувствовала, будто время на секунду остановилось. Перед ней – кресло, в котором сидел ее отец. На столе – свитки, печати, символы ответственности, которые теперь принадлежат ей. В эту минуту она остаётся одна. И тишина вдруг становится слишком громкой. В голове вспыхивает картина: маленькая Наруко в углу клетки смотрит как смеются люди, празднуют, а она – одна. И она посчитала своим долгом, чтобы никто больше не чувствовал себя одиноким. В кабинет заходит Шикамару. Он молча кладёт перед Наруко последние документы, кивает, будто понимает, что слова сейчас не нужны. Его спокойствие действует на Наруко как якорь: «Всё под контролем. Ты готова». И в этот момент Наруко чувствует, как уходит напряжение. Она сжимает руки и улыбается чуть-чуть, почти незаметно. На крыше Резиденции Хокаге Цунаде передает Наруко традиционную шляпу Хокаге, и Узумаки встает перед тысячами людей. Здесь - старейшины, шиноби, жители, друзья. Все ждут чего-то великого, какой-то клятвы, которая войдёт в историю.

«Сегодня я понимаю, что быть Хокаге – значит замечать других. Значит помнить, что где-то есть ребёнок, которому кажется, что он никому не нужен. Я обещаю, что в этой деревне никто не останется без поддержки. Если кому-то тяжело – мы будем рядом. Если кто-то боится – мы поможем найти смелость. Если кто-то чувствует себя лишним – мы скажем: ты важен. Эта деревня — наш дом, и в нём не должно быть места одиночеству. Когда-то я была одиноким ребёнком, и дни тянулись так долго, будто весь мир забыл про моё существование. Но я никогда не сдавалась. Потому что у меня была цель. Эта цель была моим светом в темноте: она давала мне силы вставать снова, даже когда казалось, что никто в меня не верит. Я хочу сказать каждому, кто сейчас слушает: найдите свою цель. Пусть она будет маленькой или огромной — неважно. Пусть это будет желание научиться чему-то новому, защитить близкого, сделать хоть один уголок этого мира чуть лучше. Цель даёт силы идти вперёд, даже когда тяжело. И знайте: вы не должны идти к ней в одиночку...».

Вокруг тишина, которая потом сменяется аплодисментами. Наруто с друзьями ликовали, искренне радуясь случившемуся. Но сильнее всех светился сам Наруто. В его глазах читалась особенная, тёплая гордость за старшую сестру – будто её победа стала и его собственной. Церемония заканчивается. Наруко задерживается на крыше Резиденции Хокаге среди близких, чтобы сберечь каждый момент этого дня…

На следующий день Саске выпускают из-под стражи.

-Скажу прямо. По правилам ты сейчас должен быть в тюрьме. Но мы слышали твое заявление, и простили все твои действия на данный момент. Завершение дзюцу Бесконечного Цукуеми сыграло большую роль в решении. Как и то, что Наруко стала Шестым Хокаге и поручилась за тебя. Не забывай это. И пожалуйста не будь столь беспечным, иначе Наруко понесет ответственность. - попросил его Какаши, надеясь на то, что он больше не наделает глупостей.

-Понял. - ответил Учиха, направляясь к выходу.

Саске первым делом отыскивает Наруто и просит подойти его в сквер на закате, не вдаваясь в подробности. После этого Учиха уходит по своим неведомым делам. Ближе к вечеру, когда небо начало наливаться тёплым багрянцем, Саске заглянул в кабинет Наруко. Она сидела за столом, склонившись над свитками, и на секунду замерла, увидев его в дверях.

-Прогуляемся до сквера… - сказал он чуть мягче, чем с Наруто, но всё так же прямо, без лишних вступлений. – Нужно поговорить.

Наруко чуть помедлила, будто взвешивая, насколько неотложны бумаги перед ней, потом медленно свернула свиток, и выкрикнула:

-Да, конечно! – словно долгое время ждала этого.

Они вышли вместе, неспешно, без долгих разговоров по пути – будто оба знали, что слова, ради которых они шли, не стоило разбавлять пустой болтовнёй. Наруто уже ждал в сквере, нервно пиная камешек и поглядывая то на тропинку, то на небо, будто пытаясь угадать, что за разговор затеял Саске. И когда он заметил вдалеке знакомую фигуру Наруко рядом с Учихой, у него внутри что-то ёкнуло…

«И зачем он позвал меня сюда?» - подумал Наруто, после чего спрятался за дерево..

-Так о чем ты хотел поговорить? – спросила Наруко, не понимая почему Саске вдруг стал таким серьезным.

-Завтра утром я покину деревню. – неожиданно объявил он.

-Что?

Наруко и Наруто оба удивились.

-Мне нужно время, чтобы понять свои чувства. Как я должен видеть мир шиноби, этот мир... Возможно, я смогу видеть то, что не видел раньше. То, что не увижу, если не сделаю это. Это странствие искупит мои грехи.

-И надолго ты уходишь? – спросила Наруко, пытаясь не терять надежды, что он вернется в скором времени.

-Не знаю. – ответил он, тем самым обезнадеживая Наруко своим ответом. – Я уйду завтра утром. – проговорил Саске, проходя мимо Наруко.

Когда он дошел до Наруто, то остановился.

-Ты все слышал? – спросил Учиха, смотря на нахмуренное лицо друга.

-Да! Чёрт! А помягче ты не мог ей об этом сказать?! – был зол Наруто, после чего отправился к Наруко.

Саске понимал, что поступил неправильно, поэтому и позвал Наруто. Он остался понаблюдать за ними еще несколько минут.

Наруко просто стояла и смотрела вдаль со слезами на глазах.

-Нару... - с грустью произнес Наруто, и она повернулась, не ожидая увидеть его прямо сейчас.

-Наруто? – проговорила она, пытаясь еще сильнее не разрыдаться. – Ты все слышал, да? – начала рукавом вытирать слезы блондинка. – Не знаю почему, слезы идут сами по себе и не заканчиваются…

Наруко прикрыла лицо рукавом, так как не могла больше сдерживать слез. Наруто крепко обнял ее.

-Я рядом, Нару... Я рядом…

На тот момент Саске уже ушел. Ему тоже было больно, но он посчитал это необходимостью. Утром у ворот Конохи Саске провожали Наруко и Какаши.

-Я никак не могу уговорить тебя остаться? – слабо улыбнулась Наруко.

-Нет. – ответил он, чувствуя вину перед ней.

Наруко опустила грустный взгляд.

-Если тебе что-то понадобиться, дай знать. Ты всегда можешь вернуться в Коноху. – проговорила Узумаки.

-Спасибо тебе... - Саске поцеловал Наруко в щеку, оживив тем самым Наруко. – Увидимся. – произнес он и отправился в путь.

Узумаки, покраснев, подумала, что это еще не конец...

Неподалеку рядом с деревней Учиху поджидал сюрприз.

-Я не думал, что ты придешь повидаться со мной. – проговорил Саске, увидев своего старого друга.

-Возьми. – ответил Наруто, протянув его налобный протектор.

-Ты хранил это…? – удивился Учиха. – Ты пожертвовал своей рукой, чтобы остановить меня... Благодаря тебе я нашел спасение… Все что мы делали это сражались друг с другом, но теперь мы делим общую боль. После всех моих странствий по миру я пришел к выводу, что нашу совместную боль можно применить для чего-то большего, чем просто нас. Но я не могу быть как ты... Дела не идут гладко, и мы с тобой знаем это лучше других. И чем больше дело, тем тяжелее…

-Я возвращаю… - коротко ответил блондин.

-Я буду беречь до нашей настоящей схватки...

«Эта мысль практически стала просьбой: продолжать терпеть несмотря ни на что, пока все не наладится. И для нас, кто должен терпеть возможно это и означает быть ниндзя".

Сакура узнала об этом совсем недавно – будто кто‑то тихо шепнул на ухо горькую правду: Саске выпустили, и сегодня он покидает Коноху. Новость ударила неожиданно, оставив в груди колючее, тревожное чувство, будто из‑под ног выбили опору. Не раздумывая, она бросилась к воротам деревни. В груди билась одна мысль: «Только бы успеть. Хоть на миг, хоть на слово». Но когда она, запыхавшись, выскочила к воротам, Котецу и Изумо встретили её удивлёнными взглядами, а потом Котецу чуть склонил голову и тихо произнёс:

-Прости, Сакура… Он уже ушёл. Совсем недавно.

Слова прозвучали негромко, но ударили с силой удара куная – чётко, точно, без шанса на ошибку. Она не стала спрашивать, в какую сторону он пошёл, не просила описать его последний взгляд – всё это казалось лишним. Ветер тронул её волосы, будто хотел что‑то прошептать, утешить, но Сакура стояла неподвижно, впитывая эту тишину, в которой растворился его уход. И в этом молчании было столько невысказанного, что казалось, будто сама деревня тихо вздохнула вслед уходящему Учихе.

Наруко шла по знакомым улицам, чувствуя постоянно то ли напряжение, то ли усталость внутри. На перекрестке ее встретили Мацу и Кагари. Они улыбались, в их глазах светилось ожидание: впереди ждали совместные дела, отчёты, планы, обычные, но такие важные заботы деревни.

-Мацу. Кагари. Идите вперед, я догоню вас. Мне еще нужно кое-что сделать.

Голос её прозвучал твёрдо, но без резкости – так говорят, когда не хотят обидеть, но точно знают, что сейчас им нужно побыть наедине с собой.

-Эмм… А можно пойти с вами? – неуверенно спросил Кагари, слегка переминаясь с ноги на ногу.

В его взгляде читалось не любопытство, а простое, искреннее нежелание оставлять её одну, будто даже несколько минут без присмотра могли обернуться бедой.

-Как хотите. – ответила она, проходя мимо них.

Мацу и Кагари переглянулись – в этом взгляде мелькнуло понимание, тихое и бережное, без лишних слов. Они не стали задавать вопросов, просто поспешили за ней, стараясь шагать чуть тише, чтобы не нарушать ту особую тишину, которая вдруг возникла вокруг неё. Путь привёл их к цветочной лавке Яманака. Колокольчик над дверью звякнул, и навстречу им вышла Ино — её улыбка была такой же яркой, как букеты на прилавке.

-Привет, Хокаге‑сама. – шутливо поклонилась она, но в этом поклоне не было ни капли насмешки - только уважение, смешанное с давней дружбой. – Как всегда?

-Да, пожалуйста. – тихо ответила Наруко, и Ино, не задавая лишних вопросов, быстро собрала букет.

Наруко бережно взяла его, вдохнула тонкий, едва уловимый аромат – и на мгновенье закрыла глаза. Наруко поблагодарила Ино, после чего вышла на улицу с букетом. Тропа, которая вела к кладбищу, была знакома до последней травинки: Наруко ходила по ней столько раз, что ноги сами находили дорогу. Мацу и Кагари держались чуть позади, не нарушая этого пути, который был только её. Они шли медленно, почти бесшумно, и ветер, гулявший между деревьями, доносил до них обрывки её шагов и тихий шелест лепестков. Наконец она остановилась. Перед ней была простая, но ухоженная могила, и свежие цветы у подножия, будто кто‑то уже приходил сюда до неё. Наруко опустилась на колени, аккуратно положила букет и на мгновение замерла, позволяя тишине сказать то, что не могли выразить слова.

-Ну вот. Мама. Папа. Я стала Хокаге. – прошептала она, и голос её дрогнул, но не от слабости, а от тяжести и гордости, которые теперь жили в ней наравне.

Эти слова, тихие и искренние, подхватил ветер и донёс до Мацу и Кагари. Они стояли чуть в стороне, опустив взгляды, и вдруг поняли, чья это могила. В их сердцах шевельнулось что‑то очень личное – не жалость, нет, а глубокое уважение к той силе, которая рождается из любви и боли. Кагари сжал кулаки, будто хотел удержать в себе все ненужные слова, чтобы не нарушить эту минуту. Мацу тихо коснулась его плеча – лёгкое, почти незаметное движение, которое говорило: «Сейчас не время». Наруко посидела ещё немного, глядя на имена, высеченные на камне, будто пыталась разглядеть в них не буквы, а те самые голоса, которые когда‑то учили её не сдаваться. Потом она медленно поднялась, поправила букет, провела пальцами по холодному камню – словно оставляла на нём частичку своего тепла – и повернулась к друзьям.

Её глаза были чуть влажными, но взгляд – ясным и твёрдым.

-Пойдёмте. - сказала она спокойно, и в этом «пойдёмте» не было спешки, только готовность снова взять на себя ответственность, которую она приняла не ради славы, а ради тех, кто верил в неё.

Мацу и Кагари шагнули к ней, и теперь они шли не позади, а рядом – не как подчинённые, а как те, кто готов стоять плечом к плечу. Впереди ждала деревня, которой нужна была не просто Хокаге, а человек, умеющий помнить и любить.

В этот же день, когда солнце стояло в зените и рабочий день был в самом разгаре, в кабинет Наруко без предупреждения вошли старейшины. Их появление повисло в воздухе тяжёлой тенью – было ясно, что они пришли не с добрыми вестями.

-Как понимать ваши поступки? – сухо, с плохо скрываемым недовольством произнёс Хомура, едва переступив порог. – Вы даже не сочли нужным посоветоваться с нами. Где это видано?

Наруко уже давно осознала: эти люди, гордо именующие себя старейшинами Конохи, будут неизменно вмешиваться в каждое её решение, цепляясь за старые порядки и не давая ей спокойно вести деревню. Но она не стремилась к открытой вражде – ей хотелось сохранить хрупкое равновесие, не жертвуя при этом правом руководить так, как она считала нужным.

-Мало того, что вы взяли к себе на службу каких-то чужаков, да еще и сделали их своими приближенными. – добавила Кохару, поджав губы. – Вам следует тщательнее выбирать свое окружение.

Наруко медленно закрыла книжку, которую читала, и поднялась из-за стола. Её движения были спокойными, почти неторопливыми, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Шикамару, стоявший неподалёку, невольно напрягся: он ожидал вспышки, резкого слова, ссоры, которая могла бы разгореться в мгновение ока.

-Их зовут Мацу и Кагари. – ровным голосом произнесла Наруко, глядя прямо на старейшин. – Я знаю их давно. Они прошли обучение на базе Анбу, доказали свою преданность и мастерство. Что дурного в том, что я делаю своими приближёнными тех, кому доверяю? Тех, кого я знаю, а не шиноби, которых ни разу не видела и о чьих намерениях могу лишь гадать? А что касается Саске – эта тема закрыта.

Старейшины попытались возразить, но слова застряли у них в горле.

-Но… - начал было Хомура, однако Наруко не дала ему договорить.

-Вам ведь важно ваше место в совете? – она посмотрела на них твёрдо, без гнева, но так, что этот взгляд невозможно было проигнорировать.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Старейшины переглянулись, потом опустили глаза – сначала удивлённо, а затем с молчаливым пониманием. Они осознавали: она не просто Хокаге, она - власть, способная в любой момент отстранить их от дел, если их действия перестанут служить интересам деревни.

-Да… – негромко ответил Хомура, и в этом слове прозвучало не столько согласие, сколько переживание за свой пост.

-Тогда будьте достойны этого места. – произнесла Наруко, и в её голосе не было ни упрёка, ни злорадства – лишь ожидание ответственности.

Старейшины молча развернулись и покинули кабинет, оставив после себя ощущение неловкости и едва уловимого напряжения. Когда дверь за ними закрылась, Наруко глубоко выдохнула, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, и снова опустилась в кресло.

Шикамару усмехнулся, слегка расслабившись:

-Зря я переживал. Думал, ты не сдержишься после таких заявлений. Но ты отлично справляешься.

-Это моя работа. – едва заметно улыбнулась Наруко, прикрыв глаза, словно на миг позволяя себе ощутить ту самую усталость, которую так старательно прятала от всех.

Полгода неустанной работы в кресле Хокаге пролетели для Наруко как один затянувшийся день - бесконечные доклады, отчёты, споры на советах, срочные миссии, ночные тревоги. Она справлялась, не позволяя себе ни минуты слабости, но в какой‑то момент поняла: цифры и сводки не расскажут ей всей правды о деревне. Нужно было увидеть всё своими глазами - почувствовать, как бьётся сердце страны за пределами Конохи. И тогда она приняла решение: отправиться в короткое путешествие по родной земле. Не как правительница, окружённая десятками телохранителей и советников, а с минимальным сопровождением - только Мацу и Кагари. Старейшины, узнав о планах Хокаге, переглянулись с плохо скрываемым недовольством. Им казалось нелепым, что глава деревни лично отправляется в путь, будто обычный шиноби на рядовой миссии.

«Можно же отдать приказы, пусть шиноби сами всё проверят!» - хотелось сказать им.

Но слова так и остались невысказанными: они слишком хорошо помнили тот холодный взгляд Наруко и её спокойное напоминание о ценности их мест в совете. Возражать вслух теперь казалось не просто бесполезным - опасно опрометчивым.

Перед отбытием Наруко зашла к Шикамару. Он сидел за столом, привычно водя ручкой по бумаге, и, едва увидев её, сразу понял: грядут перемены…

-Я ухожу на две недели. – просто сказала она, не растягивая момент. – Ненадолго, но мне важно всё увидеть самой. Если в деревне случится что‑то серьёзное – отправь письмо. Я сразу вернусь. Техника Летящего Бога Грома не подведёт.

Шикамару на мгновение замер, потом медленно кивнул:

-Две недели… Это не так уж много. Но ты уверена, что тебе нужно ехать самой?

-Уверена. – твёрдо ответила она. – Цифры лгут, если смотреть на них из кабинета. А я хочу видеть правду.

Он снова кивнул, на этот раз с лёгкой улыбкой:

-Тогда возвращайся поскорее. Без тебя тут всё как‑то… Медленнее работает.

Наруко усмехнулась, чуть склонила голову и вышла, оставив за собой ощущение, что даже воздух в комнате стал легче.

Путь лежал через ближайшие деревни, разбросанные по холмам и долинам, словно бусины на нитке. Первая деревня встретила их тихим, почти будничным спокойствием. Жители, узнав Хокаге, кланялись, благодарили за мир и порядок, уверяли, что дела идут отлично, а урожай обещает быть богатым. Наруко слушала их, не перебивая, вглядывалась в лица, замечала блеск в глазах и лёгкую улыбку на губах – и понимала: здесь действительно всё в порядке. Прощаясь с одним из старейшин деревни, она коснулась его плеча, сказала несколько тёплых слов, пожелала удачи и пообещала, что не забудет о них.

Во второй деревне атмосфера была чуть иной: внешне всё выглядело благополучно, но в воздухе витало едва уловимое напряжение. Жители не жаловались, не просили о помощи, лишь вежливо благодарили за визит. И только одна старушка, седая, с морщинистыми, но сильными руками, решилась заговорить. Она стояла чуть в стороне, будто боялась показаться навязчивой, но когда Наруко подошла к ней, схватила её за руку, крепко, по‑деревенски, и тихо, но твёрдо произнесла:

-Госпожа Хокаге… У нас беда не громкая, но тяжёлая. Нам нужен лекарь или хотя бы травник. Травы мы получаем от торговцев, да только не каждый день. А когда кто‑то болеет, ждать нельзя…

Наруко не отдёрнула руку. Она посмотрела старушке прямо в глаза, кивнула, будто принимая не просто просьбу, а ответственность, и тут же повернулась к Мацу:

-Найди лучшего лекаря, какого сможешь. Пусть будет здесь как можно скорее.

Мацу коротко поклонилась, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что‑то новое – осознание, что они здесь не просто для охраны, а чтобы помогать.

Старушка, услышав эти слова, вдруг опустилась на колени, склонив голову.

-Спасибо, госпожа… Спасибо вам…

Но Наруко не позволила ей оставаться в этом поклоне. Она мягко подняла её, удержав за плечи:

-Не надо. Вы делаете для своей деревни не меньше, чем любой шиноби. Просто будьте здесь. Будьте опорой.

В знак благодарности старушка пригласила их к себе, чтобы накормить тем, что есть. Они не стали отказываться. За простым деревянным столом, под крышей старого, но крепкого дома, они ели горячую похлёбку, слушали рассказы о жизни, о том, как деревня пережила войну и как теперь учится жить заново. Мацу и Кагари сидели тихо, непривычно тихие, будто впервые осознавали, что быть шиноби - это не только битвы и миссии, но и вот такие тихие вечера, где благодарность звучит не в громких словах, а в тепле чашки и в взгляде, полном доверия. Для них это было ново, но удивительно приятно - чувствовать себя не просто каким-то оружием, а частью чего‑то большего.

Следующая остановка случилась почти случайно. Маленькая деревушка, затерявшаяся между холмами, не значилась в планах Наруко. Но, проходя мимо, она заметила, как двое стариков, согнувшись под тяжестью лет, пашут крохотный участок земли, будто пытаются выжать из неё каждую крупицу жизни. Их огород был настолько мал, что на нём едва хватало места для нескольких грядок.

Наруко подошла к ним, не торопясь, давая время привыкнуть к её присутствию.

-Вам не хватает земли. - не спросила, а констатировала она, оглядывая участок.

Старик выпрямился, опершись на мотыгу, и кивнул:

-Да, госпожа. Земли мало. Приходится докупать зерно и овощи у торговцев, а это дорого. Мы стараемся, но…

Он не закончил, но и не нужно было. Наруко уже всё поняла.

-Кагари. – тихо, но отчётливо позвала она. – Помоги им. Расширь огород. Сделай так, чтобы здесь хватило места на хороший урожай.

Кагари кивнул, шагнул вперёд, сложил печати, и земля под их ногами тихо задрожала. Почва послушно расступилась, формируя ровные, просторные грядки. Старик смотрел на это, не веря своим глазам, и уже хотел опуститься на колени перед Хокаге, но Наруко остановила его жестом:

-Нет. Не надо. Ваша работа – это уже поклон. Вы трудитесь, вы кормите свою деревню. Этого достаточно.

Оглядев хлипкие, покосившиеся дома, Наруко снова повернулась к Мацу:

-Пришли сюда строителей. Пусть отстроят новые дома - крепкие, тёплые, чтобы никто не мёрз зимой. После войны многое было разрушено, и мы обязаны это исправить.

Мацу снова кивнула. Когда они уходили, жители провожали их благодарными взглядами, а старик всё повторял:

-Спасибо… Спасибо, госпожа Хокаге. Теперь у нас будет хлеб.

Наруко лишь улыбалась, не отвечая громкими словами. Она знала: главное не слова, а дела. И её решение проверить страну лично оказалось верным. Проблемы, которые в отчётах казались мелкими и незначительными, здесь, на месте, обретали лицо, голос, историю. И решать их нужно было не из кабинета, а стоя рядом с теми, кто эти проблемы носит на своих плечах. Путешествие продолжалось, но в груди Наруко разгоралось новое чувство – не усталость, а уверенность. Она делала то, что должна. И страна, пусть медленно, но начинала дышать свободнее.

Дорога вела дальше, мимо полей, где уже золотилась первая осенняя пшеница, мимо рощ, в которых ветер шептал старые легенды. Наруко шла не спеша, позволяя себе редкие мгновения тишины — в такие минуты она особенно остро чувствовала, что значит быть Хокаге: не только отдавать приказы, но и слышать то, что остаётся между строк.

Ближе к полудню они вышли к переправе через небольшую, но быструю реку. Мост, когда‑то крепкий, теперь едва держался: доски прогнили, перила покосились, а в одном месте зияла дыра, через которую можно было запросто провалиться. Рядом, на берегу, стояла группа детей - они не решались перейти на другой берег, потому что взрослые запретили.

-Мы хотели сходить за ягодами. – тихо призналась самая смелая девочка, глядя на Наруко снизу вверх. – Но мост… Он шатается.

Узумаки присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней.

-Значит, мост надо починить. И не «когда-нибудь», а сейчас! Правда, как же нам это сделать… - она на мгновение задумалась, и в её мыслях мелькнул образ Ямато: с его древесными техниками эта работа заняла бы считаные секунды.

Но Ямато здесь не было, а проблема стояла перед ними во всей своей неприглядной реальности.

-А у взрослых есть инструменты? – неожиданно спросил Кагари, обращаясь к детям.

-Ты что, умеешь строить мост? – удивлённо вскинула брови Наруко, повернувшись к Кагари.

В её взгляде читалось и любопытство, и лёгкая растерянность: она знала его как бойца, мастера техник и тактики, но не как строителя.

Кагари улыбнулся – впервые за всё путешествие по‑настоящему, без сдержанной вежливости:

-Это даже приятно. – признался он. – Не разрушать, а строить.

Дети, услышав это, оживились. Они тут же бросились к домам, зовя взрослых, и вскоре привели нескольких стариков, которые с благодарностью и нескрываемым облегчением передали Кагари инструменты - топоры, молотки, гвозди, прочные доски, заготовленные «на всякий случай». Оказалось, что в соседней деревне почти не осталось молодых - все ушли на заработки, а старики не могли сами чинить мосты и дороги. Кагари не стал терять времени. Он снял плащ, потом жилет и свой вверх, аккуратно свернул их и отложил в сторону. Когда он остался с оголённым торсом, стало видно, как под кожей перекатываются мышцы – след долгих тренировок и бесчисленных миссий. Пока Кагари работал в поте лица, выстраивая прочную конструкцию, Мацу расспрашивала местных, узнавая, как часто им приходится пользоваться переправой, сколько людей живёт на том берегу и есть ли ещё места, где дорога стала опасной.

Когда мост был готов, дети первыми пробежали по нему, смеясь и оглядываясь, будто не верили, что теперь путь свободен. Девочка, которая заговорила первой, подбежала к Наруко и крепко обняла её за колени:

-Спасибо! Теперь мы сможем ходить к бабушке!

Наруко погладила её по голове, улыбнулась и сказала:

-Тебе стоит поблагодарить вон того дядю, который починил этот мост. – она показала пальцем на Кагари, и девочка, мгновенно переключив свой восторг, с тем же пылом побежала к нему, чуть не сбив его с ног.

Кагари рассмеялся, присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, и принял её объятия с той же искренностью.

-Держись только подальше от гвоздей, ладно? – пошутил он, слегка взъерошив ей волосы. - А то ещё поранишься.

Девочка кивнула, сияя от счастья, и тут же помчалась обратно к друзьям рассказывать, какой этот дядя добрый и какой у него крепкий мост. Наруко наблюдала за этой сценой, и в её груди разливалось чувство теплоты.

Она подошла к Кагари и тихо сказала:

-Спасибо. Ты сделал больше, чем просто починил мост. Ты вернул им возможность жить без страха.

Кагари пожал плечами, будто ничего особенного не произошло, но в его глазах читалась гордость - не за себя, а за то, что смог помочь.

-Рад, что пригодился. – просто ответил он.

Дальше путь лежал к горной деревушке, куда редко добирались гонцы, а шиноби и вовсе почти не заглядывали. Там, среди скал и узких троп, люди жили по своим правилам – не из упрямства, а потому что иначе было нельзя. Зима здесь наступала раньше и держалась дольше, и каждые припасы, каждая вязанка дров были на счету. В этой деревне их встретили настороженно. Люди не спешили кланяться или рассыпаться в благодарностях - они сначала хотели понять, зачем пришла Хокаге и не принесёт ли её визит новых тягот. Наруко не пыталась сразу обещать помощь. Вместо этого она села на скамью у дома старейшины, приняла чашку горячего чая и просто слушала. Старейшина, седой и суровый на вид, говорил медленно, подбирая слова:

-У нас нет жалоб, госпожа. Мы привыкли справляться сами. Но зима будет тяжёлой. Дрова добыть всё труднее, а тропы заметает так, что до леса не дойти. Если бы кто‑то помог расчистить основные пути и привезти запас дров… Это было бы большим подспорьем.

Наруко кивнула, не торопясь с обещаниями:

-Я не могу остаться здесь на всю зиму. Но я могу сделать так, чтобы помощь пришла вовремя.

Она повернулась к Мацу:

-Свяжись с ближайшим гарнизоном шиноби. Пусть выделят отряд для расчистки троп и доставки дров. И пусть это будет не разовая помощь, а регулярная - до конца зимы.

-Я сама прослежу, чтобы всё было сделано.

Старейшина впервые за весь разговор чуть расслабился:

-Спасибо, госпожа Хокаге. Это многое значит.

На закате Наруко поднялась на небольшой холм, откуда открывался вид на всю долину. Внизу мерцали огни деревень, а над горами медленно опускалось солнце, окрашивая небо в тёплые оттенки. Рядом стояли Мацу и Кагари - оба молчали, но в их молчании теперь не было неловкости, а было уважение и понимание.

-Ты не просто решаешь проблемы. - тихо сказал Кагари, глядя вдаль. – Ты возвращаешь людям веру в то, что о них помнят.

Наруко достала из кармана небольшой свиток, чтобы отправить его Шикамару. Быстро набросала несколько строк: «Всё в порядке. Дела идут. Вернусь, как и обещала». Потом запечатала его и передала одному из местных гонцов, который как раз собирался в путь.

-Пусть дойдёт быстро. – попросила она. – Чтобы в Конохе не волновались.

Гонец кивнул, почтительно поклонился и исчез в сумерках. Остаток вечера они провели у костра, слушая истории стариков и рассказы детей. Мацу, к собственному удивлению, даже рассмеялась над какой‑то шуткой, а Кагари пообещал одному мальчишке показать пару простых приёмов, «чтобы не бояться темноты». Когда ночь окончательно опустилась на долину, Наруко легла у костра, глядя на звёзды. Усталость накатывала волнами, но вместе с ней приходило и странное чувство покоя - будто она наконец делала именно то, ради чего приняла титул Хокаге.

«Две недели… - подумала она, закрывая глаза. – Ещё немного. И я вернусь. Но за это время мы успеем сделать столько, сколько не сделали бы за месяцы приказов из кабинета».

А утром путь должен был продолжиться, ведь впереди ждали новые деревни, новые истории и новые просьбы, которые нельзя было оставить без ответа. Через несколько дней Наруко, Мацу и Кагари посетили крупную деревню, которая являлась центром торговли и ремесла. Пришлось задержаться в ней на несколько дней, чтобы разобраться в наличии проблем. А проблемы в ней были, но типичные, которые постоянно приходили Наруко в виде писем. Одни торговцы ущепляли других, задирали цены и т.д. Через пару дней они выяснили, что жители жаловались на бандитов, которые могли спокойно обворовывать посреди дня и уходить безнаказанными. Проблема с бандитами затронула Наруко и ей хотелось разобраться с ней. Для этого нужно было замаскироваться. Когда Наруко пришла на рынок, чтобы купить себе новый плащ, то среди огромной толпы ей показалось знакомое движение.

«Саске?!» - мимолетно пронеслась мысль.

Сердце на мгновение сбилось с ритма, а потом застучало вдвое быстрее. Наруко подалась вперёд, протискиваясь между людьми, стараясь не потерять этот силуэт в толпе. Через секунду он пропал из виду, будто растворился среди людей. Когда Наруко добралась до того места, где видела его, она замерла, оглядываясь по сторонам, вглядываясь в каждый уголок, в каждую щель между лавками. Саске спрятался на ближайшем дереве, чувствуя, что за ним кто-то шел. Когда он увидел Наруко, то не мог поверить своим глазам.

«Откуда она здесь…?!» - пронеслось у него в голове.

-В чем дело, Наруко-сама? – спросил ее Кагари, подойдя ближе.

Она вздрогнула, будто очнулась, и обернулась к ним.

-А? Да нет… Ничего… - ответила она, а про себя подумала, что у нее уже паранойя.

«И правда, откуда Саске быть здесь…» - эта мысль кольнула её, и на долю секунды в груди стало горько.

Наруко опустила глаза и двинулась дальше. Мацу почувствовала чей-то пристальный взгляд… Она вскинула голову, метнув взгляд к дереву. Но там уже никого не было: только листья тихо шелестели на ветру… А Саске уже уходил – бесшумно, растворяясь в лабиринте переулков, будто его и не было вовсе. Он тоже слышал о бандитах, хозяйничавших в этой деревне, и хотел разобраться с ними. Но встретить здесь Наруко… Это меняло всё.

«Раз она здесь, то мне тут делать нечего…» - подумал он, стараясь убедить себя в этом.

Но в глубине души он не хотел уходить. Внутри было нестерпимое желание увидеть её ещё раз, хотя бы издалека. Узнать, как она живёт… Только он не мог подойти. Точно не сейчас…

Плащ, купленный Наруко на рынке, сидел на ней свободно, скрывая очертания фигуры и придавая ей вид обычной странницы. Она замечала всё – как нервно переглядываются лавочники, как дети держатся поближе к матерям, как мужчины, проходя мимо, невольно ускоряют шаг, будто боятся быть замеченными. Наруко, Мацу и Кагари шли по переулку, ведущему к старому городскому бару – месту, о котором шептались все местные: здесь сплетались интересы купцов, ремесленников и тех, кто предпочитал решать дела не за столом переговоров, а кулаками. В баре было темно и душно, пахло пролитым элем, терпким, тревожным, словно само помещение впитало в себя напряжение, копившееся здесь неделями. Бармены, двое братьев, едва взглянув на вошедших, побледнели и прижались друг к другу за стойкой. Их руки дрожали, когда они протирали кружки, а глаза то и дело метались к двери, будто они ждали, что вот-вот в неё ворвётся целая банда.

-Мы не хотим неприятностей… - тихо пробормотал старший из братьев, не поднимая глаз. – Мы просто хотим спокойно работать…

Наруко подошла к стойке, сняла капюшон, и в полумраке бара её лицо, освещённое тусклым светом фонаря, показалось им неожиданно спокойным – и оттого ещё более пугающим.

-Неприятности уже здесь. – мягко, но твёрдо сказала она. – И мы пришли, чтобы их решить.

Мацу и Кагари встали по бокам, словно две неподвижные скалы - молчаливые, готовые к любому повороту событий. В бар ворвался крупный мужчина - шумный, грубый, с тяжёлой походкой, от которой скрипели половицы. Наруко даже не вздрогнула. Она лишь чуть прищурилась, наблюдая, как он требует пиво, как отталкивает кого-то плечом, как кричит, чтобы все ушли. В его поведении была не просто наглость - в ней чувствовалась уверенность человека, привыкшего, что ему никто не посмеет возразить. И тогда Наруко встала. Её движение было плавным, почти незаметным, но в нём была такая сила, что все в зале невольно замерли. Даже бармены перестали дышать.

-Это твоя банда ущемляет местных жителей и приносит им одни проблемы? – её голос прозвучал негромко, но в тишине бара он прозвучал как удар хлыста.

Мужчина уставился на неё, пытаясь разглядеть лицо в полутьме. Его брови сошлись в одну грозную линию, а кулаки сжались.

-А?! О чём ты?! – рявкнул он.

Он потянулся, чтобы сдёрнуть с неё капюшон, но не успел - Мацу и Кагари действовали молниеносно. Их движения были слаженными, будто отрепетированными сотни раз: руки мужчины оказались заломанными, а сам он - прижатым к столу, лицом вниз, так что он мог видеть только тёмные доски столешницы. Наруко медленно стянула капюшон. Её взгляд был холодным, но в нём не было злобы - только решимость.

-Сейчас ты всё расскажешь… - произнесла она. – И лучше, если это будет правда.

Мужик заёрзал, пытаясь вырваться, но хватка Мацу и Кагари была железной.

-Кто ты?! Я тут ни при чём! - закричал он, но голос его сорвался, выдавая страх.

-Твоя банда не даёт местным жителям спокойно жить… - нахмурилась Наруко. - Хватит притворяться.

И тут он сломался. Слова полились из него потоком. Он заговорил о банде Черепа, о её главарё Сильвере, о том, как они приходят, не платят, громят всё вокруг и уводят девушек. Его голос дрожал, а в глазах читался настоящий ужас - не перед Наруко, а перед тем, что сделает с ним Сильвер, если узнает, что он проговорился.

-Где их можно найти?! - голос Наруко прозвучал резко, как щелчок кнута.

-Их не найти, они сами приходят, когда захотят… - затараторил мужчина. – Либо… Либо можно как-то выловить…

-Как? - Мацу заломила ему руку чуть сильнее, и он вскрикнул.

-Сделать какой-нибудь праздник в баре! - выпалил он. - Они любят шум, любят, когда много народу… И когда есть, что взять. Если устроить что-то вроде гулянья, они точно придут.

Наруко выпрямилась, обдумывая его слова. В её голове уже складывался план. Она кивнула Мацу и Кагари, и те отпустили мужчину. Он тут же вскочил, потирая затекшие руки, и метнулся к двери, словно за ним гналась сама тьма. Уже у порога он обернулся, будто хотел что-то сказать, но, встретившись взглядом с Наруко, лишь сглотнул и выскользнул наружу.

-И какой у нас план? - спросила Мацу, скрестив руки на груди.

Наруко повернулась к барменам, которые всё ещё стояли, прижавшись друг к другу, и постаралась улыбнуться так, чтобы в этой улыбке они почувствовали защиту.

-Вы не одни. - сказала она твёрдо. – Мы здесь, и мы не позволим им снова запугать вас.

Затем она изложила свой план: устроить в баре вечер с большими скидками, создать видимость праздника - шумного, яркого, привлекающего внимание. Народу должно быть много, чтобы бандиты почувствовали лёгкую добычу. А она сама выйдет к посетителям в роли официантки для привлечения внимания.

-Что…? - Кагари хлопнул себя по лицу, не веря своим ушам. – Ты хочешь быть официанткой?! Да они же тебя узнают!

-Не узнают. - спокойно ответила Наруко. – Здесь меня никто не знает как Хокаге. Для них я просто девушка, разносящая кружки. А пока они будут смотреть на меня, вы с Мацу будете следить за входом и выходами. Никто не уйдёт. И ещё: я оплачу все убытки. Всё, что разобьют, всё, что украдут – я возмещу.

Бармены переглянулись, и в их взглядах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду.

-Спасибо. – тихо произнёс старший брат, и в этом слове было больше благодарности, чем в любых длинных речах.

Наруко кивнула, а затем, накинув капюшон обратно, вышла на улицу, чтобы осмотреть окрестности. Вечерний воздух был прохладным, и она глубоко вдохнула его, собираясь с мыслями. Завтра должен был наступить тот самый вечер - шумный, яркий, обманчиво весёлый. И в этой суете, среди звона кружек и смеха посетителей, должна была развернуться настоящая битва. Наруко сжала кулаки, чувствуя, как в груди разгорается знакомое пламя решимости. Она пришла сюда не для того, чтобы прятаться за титулом или полагаться на чужую силу. Она пришла, чтобы защитить тех, кто не мог защитить себя сам. Утро в деревне выдалось на удивление светлым и бодрым. Воздух был свежим, пах выпечкой и горячим чаем, а по рынку уже бегали слухи - шёпотом, с оглядкой, будто боялись спугнуть удачу: «Хокаге здесь… Хокаге поможет…». Наруко шла по базару, не спеша, заглядывая в лавки, слушая разговоры торговцев. В простом плаще с капюшоном её никто не узнавал, и это было именно то, что нужно. Кагари держался ближе к переулкам, проверяя, нет ли засад, особенно после вчерашнего. И вот бар, который ещё днём казался просто шумным местом, теперь напоминал клетку, в которую вот‑вот должны ворваться хищники. Бармены нервно переглядывались. Им было страшно, но не за бар, не за столы и не за разбитую посуду. Им было страшно за Наруко.

-Все пройдет гладко! – твёрдо сказала она, завязывая фартук и поправляя волосы. – Мы не позволим им причинить вред никому.

У Кагари едва заметно задёргался глаз, совсем чуть‑чуть, как бывает, когда нервы натянуты до предела.

-Мы будем на позициях. Если что – я внутри за три секунды. – с серьезностью предупредил Кагари.

-Хорошо. – улыбнулась им обоим Наруко, после чего Мацу и Кагари вышли.

Вечер набирал обороты. Когда в баре скопилось уже достаточно подвыпивших людей, Сильвер и его ребята явились. Сначала в дверях возник здоровяк – тот самый, что любил командовать и запугивать. Он обвёл взглядом зал, будто уже считал его своим, и рявкнул:

-Эй, вы уроды! Свалите с моего места!

Рядом с ним другой бандит, с горящими глазами и перекошенной ухмылкой, закричал:

-Сегодня вся выпивка наша!

-Этот праздник не может обойтись без нас! - расхохотался третий, опрокидывая стул просто ради удовольствия слышать треск дерева.

Они двигались по залу, как буря, опрокидывая кружки, толкая людей, заставляя всех прижиматься к стенам. Последним вошел Сильвер. Он не кричал, не громил всё подряд. Он шёл спокойно, уверенно, будто сам воздух в баре становился тяжелее от его присутствия. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалась дикость — та самая, которая появляется у людей, привыкших, что их боятся. Он прошёл в тёмный угол, сел на диван, откинулся на спинку и бросил короткий приказ:

-Мне выпивку. И побыстрее.

Именно туда и направилась Наруко. Она шла спокойно, будто не замечая хаоса вокруг, будто её единственная задача - это донести стакан до углового столика. Она подошла, присела на мгновение, чтобы поставить стакан, и аккуратно опустила поднос. Сильвер уставился на неё — сначала на лицо, потом его взгляд скользнул ниже, оценивающе, нагло.

-Эй, красавица! Не составишь мне компанию? - он резко схватил её за руку, сжал пальцы, будто проверяя, насколько она хрупкая.

В зале на секунду стало тише. Даже бандиты, которые только что громили столы, замерли, ожидая, что будет дальше. Наруко не вздрогнула. Она не отдёрнула руку. Вместо этого она чуть наклонила голову, посмотрела Сильверу прямо в глаза и с лёгкой, почти насмешливой улыбкой ответила:

-Прошу вас, не распускайте руки. Неужели вы со всеми девушками ведёте себя так?

Сильвер на мгновение опешил, будто не привык, чтобы ему отвечали. А потом ярость вспыхнула в нём, как пламя на сухом дереве.

-Ах ты, сука! - взревел он и рванулся вперёд, занося кулак.

Но кулак так и не достиг цели. Наруко перехватила его запястье в миллиметре от своего лица, вывернула вниз с такой силой и точностью, что Сильвер рухнул на колени, скривившись от боли.

-Что это за девка?! - закричали бандиты, вскакивая со своих мест, опрокидывая столы и хватаясь за ножи

Зал превратился в хаос: кто‑то метался, не зная, что делать, кто‑то уже тянулся к выходу. Но Наруко не сводила взгляда с Сильвера. Её голос прозвучал чётко, громко, перекрывая даже крики:

-Вы отсюда никуда не уйдёте.

Она чуть наклонилась к нему, и в этот момент из‑под юбки мелькнул металл - она достала кунай и поднесла его к горлу главаря, не касаясь кожи, но так, чтобы он чувствовал холод стали.

-Босс! - завопили бандиты, но никто не решался подойти ближе.

-Один шаг – и он не встанет. - спокойно сказала Наруко, не повышая голоса. – Вы терроризировали эту деревню слишком долго. Сегодня этому пришёл конец.

В этот момент дверь распахнулась. В проёме стояли Мацу и Кагари. Кагари шагнул вперёд, его взгляд скользил по бандитам, отмечая каждого.

-Бросайте оружие. Медленно. На пол.

Бандиты переглянулись. Их уверенность таяла на глазах. Они привыкли запугивать слабых, привыкли, что никто не смеет им противостоять. Но сейчас перед ними стояла девушка в фартуке, которая держала на коленях их главаря, а за её спиной стояли шиноби, готовые действовать.

Сильвер стиснул зубы, его глаза метали молнии, но он понимал: выхода нет.

-Ты пожалеешь об этом… - прошипел он.

-Нет. - спокойно ответила Наруко. - Пожалеть придётся вам. За каждый сломанный стол, за каждый украденный грош, за каждую испуганную девушку. Вы ответите за всё.

Один за другим бандиты начали бросать оружие. Сначала неуверенно, потом всё быстрее, будто сами хотели поскорее избавиться от тяжести, которая больше не давала им силы. Когда последний нож звякнул о пол, Наруко кивнула Мацу:

-Свяжи Сильвера.

Мацу быстро, но надёжно скрутила главаря. Кагари тем временем выстроил бандитов в ряд у стены, следя, чтобы никто не пытался сделать резких движений. А Наруко наконец сняла фартук, свернула его и положила на ближайший стол. В этот момент в бар начали заходить местные жители - сначала осторожно, потом всё смелее. Кто‑то принёс верёвки, кто‑то фонари, кто‑то просто хотел своими глазами увидеть, что кошмар наконец закончился. Бармен подошёл к Наруко, его руки всё ещё слегка дрожали, но в голосе звучала благодарность:

-Спасибо… Мы не верили, что это когда‑нибудь закончится.

Наруко устало, но искренне улыбнулась. В честь нее решили устроить праздник. Жители вынесли столы на улицу, накрыли их едой и конечно же кувшинами с выпивкой.

-За Хокаге! За Наруко-сама! - выкрикивали люди, поднимая чаши.

Наруко сидела за столиком, и впервые за долгое время ей не хотелось никуда спешить. Она принимала поклоны, слушала простые, искренние слова, смотрела на лица, которые ещё вчера были напряжёнными, а сегодня - светлыми. Кто‑то подходил, чтобы просто пожать ей руку, кто‑то - чтобы сказать одно тихое «спасибо», а кто‑то, не скрывая слёз, обнимал её, будто она была не правителем, а родной душой, вернувшейся домой. Мацу и Кагари отказывались пить, чувствуя своим долгом присматривать за Наруко всегда и везде. Когда кто‑то из жителей настойчиво протягивал им чашу, они вежливо, но твёрдо отказывались:

-Мы должны быть начеку.

-Но сегодня же праздник! - смеялись люди. – Сегодня никто не посмеет…

-Именно поэтому мы и должны быть начеку. – спокойно отвечал Кагари, пытаясь не обидеть.

Мацу смотрела на радостное лицо Наруко и на ее лице тоже промелькнула улыбка. Праздник набирал силу. Музыка становилась громче и вскоре по улице уже шли хороводы, дети бегали между столами, а взрослые, сбросив тяжесть страха, смеялись так, будто заново учились этому звуку. Наруко почувствовала, как в груди разливается тепло – не от выпивки, не от огня фонарей, а от того, что она действительно сделала что‑то важное. Когда ночь стала совсем глубокой, а веселье понемногу начало стихать, Кагари попросил Мацу приглядеть за госпожой, а сам отправился отдыхать. Наруко сидела за столом и еще потягивала выпивку, слушая, как затихает деревня: где‑то ещё звенел смех, где‑то тихо переговаривались люди, укладываясь спать прямо на улице, потому что даже под открытым небом им теперь было спокойнее. Но и алкоголь взял над Узумаки вверх. Её голова медленно склонилась к скрещённым рукам, плечи расслабились, и она уснула. Именно в этот момент из полумрака вышел он. Саске подошёл к столу, на секунду замер, глядя на спящую Наруко, а потом, не говоря ни слова, аккуратно поднял её на руки. Его движения были бережными, почти осторожными. Мацу шагнула вперёд, её рука невольно скользнула к кунаю, но тут же замерла.

-Это ведь ты был тогда на рынке. – тихо произнесла она.

Саске на мгновение задержал на ней взгляд, потом снова опустил глаза на Наруко.

-Не говори ей ничего. – попросила ее Учиха.

-Я не обязана тебя слушать. – ответила Мацу, пытаясь прочесть, что скрывается за его этой сдержанностью.

-Наруко еще не готова к встрече со мной. Не сейчас... – проговорил Саске, понимая, что их пути пересеклись не в то время и не в тех обстоятельствах.

Он повернулся и пошёл прочь. Когда он осторожно положил её на кровать в той самой квартире, где они остановились, его пальцы сами собой скользнули по её волосам, убрали прядь с лица, нежно коснулись щеки - совсем на мгновение, будто он хотел запомнить это ощущение.

-Буду ждать следующей встречи. – прошептал Учиха, затем поцеловал ее.

Утром Наруко проснулась уже от тупой, тягучей головной боли. Когда она открыла глаза, то несколько мгновений лежала еще неподвижно, пытаясь собрать обрывки вчерашнего вечера. И сквозь воспоминания о вчерашнем, она будто помнила ощущения теплоты и приятного запаха того, кто ее нес. Она привела себя в порядок, накинула плащ Хокаге и вышла на улицу. Площадь, ещё вчера полная людей, теперь выглядела совсем иначе. Столы были убраны, скатерти скручены, посуда унесена. Кагари как раз собирал последние пустые кувшины, аккуратно складывая их в корзину.

-Доброе утро. – тихо произнесла Наруко, прикрывая ладонью глаза от солнечных лучей, которые били прямо в лицо.

Кагари резко обернулся, и на его лице тут же расцвела широкая, искренняя улыбка.

-Доброе утро, Наруко‑сама! – воскликнул он, тут же откладывая корзину. – Вы уже проснулись? Я думал, вы будете спать до обеда. После вчерашнего… Ну, вы понимаете.

В этот момент из дверей бара выглянул бармен - тот самый, который ещё вчера дрожал от страха, а сегодня смотрел на Наруко почти с гордостью.

-Госпожа, вы уже проснулись! - радостно окликнул он. – Если хотите, я могу принести вам горячий чай – он отлично помогает после бурной ночи. Или бульон. Или… Ну, что скажете?

Наруко слабо улыбнулась ему, благодарная за заботу, но пока не готовая к еде.

- Спасибо, чуть позже…- ответила она, поворачиваясь к Кагари. – Но… Я не помню, как оказалась у себя в комнате. Кагари, это ты меня донёс?

- Нет. Я ушёл пораньше, ещё до того, как всё начало стихать. Думал, Мацу останется с вами. Она ведь всегда… Ну, она никогда не оставляет вас без присмотра.

-Аа… Ну ладно. – протянула Наруко, потирая затылок.

В её голосе прозвучала лёгкая растерянность, но не тревога - скорее, попытка собрать картинку воедино. Кагари тут же шагнул ближе, готовый поддержать, если она вдруг покачнётся.

-Вы как? Голова сильно болит? Если хотите, я могу сходить за лекарем. Или хотя бы принести воды. Или…

-Всё в порядке. - перебила его Наруко, чуть крепче сжимая край плаща. – Просто нужно немного времени. И воздуха.

Она сделала глубокий вдох, позволяя утреннему ветру прогнать остатки тумана в голове. И вдруг, среди всех запахов площади – ей снова почудился тот самый, едва уловимый аромат. Тот самый, что остался в памяти вместе с ощущением надёжных рук и тишины.

«Странно… Будто я знаю этот запах… Но откуда?» - подумала она про себя.

Кагари всё ещё смотрел на неё с беспокойством, и она постаралась улыбнуться чуть увереннее.

-Правда, всё хорошо. Давай лучше закончим с уборкой…

Две недели пролетели, словно стремительный вихрь. И вот наконец Коноха раскинулась перед Наруко. Кабинет Хокаге встретил её привычной тишиной – и огромной стопкой бумаг на столе. Кто‑то мог бы опустить руки, увидев эту гору отчётов, миссий, прошений и жалоб. Но только не Наруко. Она понимала, что путешествие не было напрасным. Она села, расправила плечи, взяла первый свиток и, чуть улыбнувшись, развернула его.

-Нуу… Начнём с самого срочного…

Так и прошли еще пол года…

-Наруто? Сакура? Что вы здесь делаете? – спросила Наруко, не ожидая их встретить у себя в кабинете.

-Сакура сказала, что шла повидаться с тобой и я увязался за ней. – улыбнулся во весь рот Наруто.

-Ты хотела поговорить о чем-то со мной, Сакура? – мягко спросила Наруко, заметив, как напряжённо держится Харуно, будто каждое слово даётся ей с усилием.

-Было несколько инцидентов с пропажей шиноби Скрытого Листа. – с серьезностью проговорила розововолосая.

-С пропажей?! – резко переспросил Наруто, будто не мог поверить, что такое вообще возможно в их деревне, где каждый друг другу как семья. Сакура кивнула, подтверждая худшие опасения.

И в тот самый миг, когда смысл сказанного только начал укладываться в головах, мир раскололся оглушительным грохотом. Взрыв ударил по ушам, встряхнул стены, заставил стёкла дрогнуть в рамах.

-Дым идет от главных ворот… - тихо, но отчётливо произнесла Наруко.

-Я пойду разузнаю! – рванулся Наруто, распахнув окно.

-Постой, Наруто! – крикнула ему вслед Сакура, поспешив за ним.

-Эй, вы двое! Ах… Рассчитываю на вас… - вздохнув произнесла Наруко.

В это время на деревню напали вооруженные люди, не мыслящие о своих действиях.

-Ино, Шикамару, Чоуджи! – выкрикнул Наруто, подбегая к ним ближе.

Они настороженно смотрели издалека на этих людей, принимая их за угрозу.

- Что случилось? – спросила Сакура, подходя ближе и вглядываясь туда же, куда были устремлены их взгляды.

Ино вдруг побледнела, её глаза расширились, а голос дрогнул, будто слова давались с трудом:

- Не может быть… Мистер Тодоичи…

-Мистер Тодоичи? Твой постоянный покупатель? – переспросила Сакура, не сразу улавливая связь между мирным жителем деревни и этой зловещей колонной нападающих.

-Да… Но он никогда бы не пошел против Скрытого Листа! Почему… Почему он здесь? – растерялась Яманака.

-Значит ли это, что он находится под воздействием Гендзюцу…? – нахмурился Шикамару.

-Значит… остальные тоже – те, кто пропал без вести?! – вздрогнула Харуно.

-Что?! – отозвался Чоуджи, и в его голосе прозвучало не просто удивление, а холодный укол страха: ведь среди пропавших могли быть знакомые, друзья, те, кого они не раз прикрывали в бою.

-Тогда нам остаётся только одно – защищать деревню. – проговорил Наруто.

В этот миг один из шиноби Конохи вонзил сюрикен в плечо нападавшего, но тот даже не дернулся.

-Они даже не уклоняются… - пробормотал Узумаки.

После этого они увидели, как этот человек грубо вырвал из себя сюрикен.

-Они не чувствуют боли?! – была шокирована Сакура.

Все замерли, когда увидели, как тело мужчины искажается, словно сама материя его плоти теряет привычные очертания. Кожа натянулась, вены вздулись, пульсируя странным, неестественно ярким светом, а затем он начал меняться – превращаясь в живую бомбу, наполненную разрушительной чакрой. Через несколько секунд прогремел взрыв – мощный, безжалостный, он швырнул в воздух осколки камня, задев и других нападавших, стоявших рядом.

-Это взрывающийся человек! – выкрикнул Наруто, и в его крике смешались изумление и ярость – ярость против того, кто превратил живых людей в орудия разрушения.

Тем временем ещё четверо чужаков прорвались глубже в деревню. И там, среди узких улочек и дворов, их тела тоже начали мутировать, наливаясь смертоносной энергией.

-Чоуджи, можешь использоваться крылья и дзюцу увеличения? – быстро спросил Шикамару, уже просчитывая варианты, как сдержать эту волну хаоса.

Чоуджи лишь коротко кивнул.

-Я помогу! Вперед, Курама! - крикнул Наруто, создавая в своей ладони Рассенган.

Вместе они сумели погасить этот взрыв, удержать ударную волну, не дать ей разнести ближайшие дома и покалечить мирных жителей. Но едва пыль осела, из леса показались еще такие же люди.

-Их еще полно! – выкрикнул Шикамару, и в его голосе впервые проскользнула нотка досады – от понимания, что враг подготовил куда более изощрённую ловушку, чем можно было предположить.

-Наруто! – подбежала к нему Сакура. – Возможно раны заставляют их взрываться. Я видела, как из ран высвобождается странная чакра и тело начинает менять форму.

-Значит нам нужно быть осторожнее с ними… - задумался Шикамару, быстро перебирая тактику.

-Наруто, в чем дело? – спросила Хината, подбежав к нему ближе.

-Хината… Похоже они все под Гендзюцу. Ты не видишь, кто ими управляет? -спросил Узумаки, и в его голосе смешались надежда и напряжение – будто от её ответа зависело, удастся ли найти хоть одну ниточку в этом хаосе.

-Хорошо, я посмотрю… Бьякуган! – выкрикнула Хьюга и стала смотреть по сторонам. – Я никого не вижу. – ответила она, и все удивились.

-Тогда как ими управляют…? - пробормотала Ино, нахмурившись.

-В их телах движется странная чакра. – проговорила Хината, снова вглядываясь в фигуры нападавших. – Может она и управляет ими…

-Значит их надо избавить от этой чакры! – решительно выкрикнул Наруто, сжав кулаки.

-Нет! – остановила его Хината. – Чакра циркулирует словно часть их тела. Она слилась с их внутренней.

Шикамару прищурился, его взгляд скользнул по полю боя, раскладывая ситуацию.

-Давайте так. Сначала я словлю их своей тенью, затем Хината проткнет их точки чакры, чтобы они не смогли двигаться. – пояснил Шикамару.

План прозвучал чётко, без лишних слов, и все поняли: это единственный способ не навредить тем, кто, возможно, всё ещё где-то внутри этих искажённых тел оставался собой. Тень Шикамару скользнула вперёд и накрыла нападавших – они застыли. Хината метнулась вперёд, несколько быстрых касаний – и каналы чакры оказались перекрыты. Вместе они осторожно перенесли обездвиженных людей в госпиталь, где их уже ждала Сакура – её руки были готовы к работе, а взгляд уже скользил по телам, выискивая малейшую надежду вернуть их. Вскоре к ним присоединилась и Наруко. Её лицо было спокойным, но в глубине глаз плескалась тревога.

-Дело плохо. – призналась Сакура, опустив плечи на мгновенье, будто тяжесть ответственности на секунду стала слишком ощутимой. – Мое развеивание Гендзюцу не помогает против этой особой чакры…

-Не расстраивайся. – тихо сказал Какаши, положив ладонь ей на плечо. – Это работа явно человека с экстраординарными способностями, поэтому нам нужен кто-то с исключительной силой Доудзюцу – кто сможет увидеть то, что скрыто даже от Бьякугана.

Какаши обернулся к Наруко, и до неё смысл сказанного дошёл не сразу – словно слова падали в густую тишину, не находя отклика. А потом вдруг всё сложилось: взгляд учителя, напряжённые лица товарищей. Она резко смутилась, отведя взгляд, будто её застали врасплох.

-Уже догадалась? – с едва заметной ухмылкой спросил Хатаке. – Мы скорее всего не сможем ничего увидеть, но тот, кто обладает Шаринганом и Риннеганом сможет.

-Саске?! – голос Сакуры дрогнул, будто она произнесла имя, которое долго держала внутри, боясь, что оно разобьётся о реальность и окажется просто мечтой.

-Да. – спокойно подтвердил Какаши, не оставляя места для споров. – Оставим это Наруко.

-Саске вернется? – радостно улыбнулся Наруто, и Наруко, посмотрев на него, тоже улыбнулась.

«Саске вернется в Коноху…» - подумала Сакура, прижав руки к груди.

Близился вечер, окрашивая небо в мягкие оттенки алого и лилового. Саске присел у старого дерева, достал онигири и не спеша перекусывал. К нему несмело подбежала кошечка, она смотрела на него доверчиво, без страха. Он отломил кусочек и протянул ей. А следом примчались котята, и он поделился и с ними тоже, будто в этом тихом моменте хотелось хоть немного вернуть миру ту доброту, которую редко встречал сам.

-Животные хорошо чувствуют добрых людей... – улыбнулась Наруко, появляясь из лёгкой тени сумерек.

Её голос прозвучал мягко, почти шёпотом, словно она боялась спугнуть эту редкую тишину.

-Ведь они видят намного больше, чем мы.

-Наруко…? – Саске вскинул взгляд, искренне удивлённый.

Он не ждал её здесь, не думал, что их пути пересекутся так просто, без повода, посреди чужого, тихого вечера. Эта встреча ощущалась как что-то хрупкое, почти запретное – словно мир на секунду позволил им быть просто собой, без титулов и обязанностей. Саске поднялся, и в тот же миг Наруко бросилась к нему, крепко обняв, будто хотела убедиться, что он настоящий, что он здесь.

-Как ты, Саске? – спросила она, немного смутившись.

-Все хорошо. А ты как? – продолжал он обнимать ее.

-Мне нужна твоя помощь. – проговорила Наруко нежным голосом, не желая от него отстраняться.

В этих словах слышалась тихая просьба того, кто привык всё нести в одиночку, но сейчас позволил себе признать: одному не справиться.

-Что случилось? – спросил Саске, и Наруко вдруг почувствовала, как его голос играет с её сердцем в злую шутку – слишком спокойно, слишком уверенно, будто он готов принять на себя любую тяжесть, которую она принесёт.

И в этот миг где-то неподалёку грохнул взрыв, разорвав вечер на «до» и «после». Они рванулись туда, не тратя ни секунды на лишние слова. Запрыгнув на крышу дома, они замерли, глядя на жуткую сцену: один человек пронзил другого, и тело раненого начало искажаться, меняя форму, будто сама материя отказывалась подчиняться законам природы. Через несколько секунд раздался новый взрыв. Он унёс с собой и нападавшего и того, кто был ранен.

-Неужели взрывающиеся люди напали на деревню…? – тихо спросил Саске, поворачиваясь к Наруко.

Она молча кивнула, и в этом кивке было больше, чем согласие. В нём была тяжесть понимания: враг пришёл не просто с силой, а с чем-то извращённым, неестественным.

– Почему они напали на эту деревню… - задумчиво проговорил Учиха, и тут его внимание привлекла девочка, подбежавшая к старику.

-Старик Ио! – кричала она, рядом с ней стоял высокий парень с голубыми волосами.

-Чино, задержи их! – выкрикнул парень – Новаки.

-Хорошо. Стихия воды – Водяная стена! – крикнула Чино, и перед ними встала водная преграда, отгородив их от надвигающейся угрозы.

-Шиноби? - прошептала Наруко, и Саске, не раздумывая, выпрыгнул вперёд, вставая перед растерянной троицей.

-Что происходит? – спросил Саске – его голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалась сталь.

-Что?! Эй, ты что, один из них?! - начал злобно кричать старик.

-Вовсе нет. – спокойно ответил Саске, но старик уже не слушал.

-Замолчи! Они прислали тебя расквитаться с нами! Юнцы, чего стоите столбом?! - орал он, будто весь мир был против него, и каждый незнакомец – враг.

-Вот же… Прости, я против тебя ничего не имею, но… - проговорила Чино, поднимая руки. – Стихия воды -Подавляющий дождь!

Крупные капли хлынули вперёд, тяжёлые, наполненные чакрой, готовые сбить с ног любого. Но прежде чем они коснулись Саске, Наруко шагнула вперёд и одной рукой заблокировала атаку. Так легко, будто отводила в сторону порыв ветра.

-Что?! -удивилась Чино, не веря своим глазам. – Как она остановила мою атаку?!

-Этот плащ…! - пробормотал старик, узнавая символ власти, который невозможно спутать.

Тем временем взрывающиеся люди начали проходить сквозь водную стену, словно вода для них была не преградой, а просто воздухом.

-Позже расскажете, почему вы спутали меня с кем-то еще. – проговорил Саске, и его глаза вспыхнули алым цветом.

Волна чакры прокатилась по нападавшим, и они, теряя сознание, повалились на землю, будто марионетки, у которых вдруг оборвали нити.

-Эти глаза…! – прошептала Чино, ее голос дрогнул. – Учиха…

-Почему деревенские докатились до такого? – спросила Наруко, глядя на оставшуюся троицу, в её голосе не было гнева – только усталость и желание понять.

-Вы… Одна из Пяти Каге, верно? - серьёзно спросил старик, и в его взгляде проступила та самая смесь страха и уважения, которую вызывают лишь те, чья сила проверена не словами, а делами.

-А?! – удивленно выдохнули Чино и Новаки, будто земля под ними вдруг качнулась.

-Я – Шестая Хокаге Деревни Скрытого Листа – Узумаки Наруко. – четко и уверенно произнесла она, и по телу старика пробежала дрожь, будто само имя несло в себе вес всей деревни.

-Хокаге-сама! Прошу вас, извините меня. – он рухнул на колени, склонив голову, боясь даже поднять глаза. – Не ожидали увидеть вас здесь, особенно в такой маленькой деревне, как наша.

-Почему эти люди напали на вас? - спросила Шестая, но старик лишь опустил голову, не находя слов.

-Тот, с кем вы меня спутали в это втянут каким-то образом? – добавил Саске.

-Мы не знаем, что происходит. – ответила Чино, запрокинув руки за голову.

-Если так посмотреть, вы же не из этой деревни, да? – спросил у нее Учиха.

-Да. Мы бывшие шиноби, а теперь бродячие артисты. Недавно завершили концерт на курорте, он был в Деревне, скрытой в Горячих Источниках. Это было выгодно для таких артистов как я. – проговорила Чино и выпустила изо рта несколько лёгких пузырей, словно хотела разбавить тяжесть разговора чем-то простым и детским. – В общем, направлялись на другое мероприятие и пошли через Бамбуковую деревню, чтобы запастись провизией.

-Понятно. – коротко кивнул Саске.

Они решили подождать, пока люди, освобождённые от гендзюцу, придут в себя. Близилась ночь, и воздух становился прохладнее, будто сама земля готовилась к долгой тишине. Саске подошёл к парню, сидевшему у колодца, его тень легла на камни, вытянувшись в длинном, почти хищном силуэте.

-Ты знаешь кто за всем этим стоит? – спросил он.

-Банда Молнии. Их главарь – Фуушин. Они забирают деньги у плохих людей и отдают таким беднякам как мы. Они уважаемые воры. – парень опустил голову, будто стыдился этих слов, но и гордился ими одновременно.

-Тогда почему они захотели расквитаться с вами? - спросил Саске, не понимая.

-Банду Молнии предал Скрытый Туман. Похоже они едва сбежали живыми и отправились в эту деревню… А деревня выгнала Банду Молнии. – грустно проговорил парнишка, и Саске с Наруко переглянулись.

В этом простом рассказе пряталась целая трагедия, где каждый оказался между молотом и наковальней. Саске подошёл к человеку, всё ещё лежавшему без сознания.

-Что ты делаешь, Саске? – спросила его Узумаки, смотря ему в спину.

-Я загляну в воспоминания взрывающихся людей. – ответил он и, активировав Шаринган, коснулся взглядом приоткрытого глаза лежащего.

Перед ним развернулась чужая память: он увидел Чино, Новаки, старика и его дочь. Потом пространство резко изменилось – он оказался в открытом море, вода накрывала его с головой, тянула вниз. Он вынырнул, задыхаясь, и над ним нависли огромные красные глаза, из которых сочилась кровь. Давление стало невыносимым, реальность поплыла, но Саске вырвался из иллюзии, опираясь на силу своего доудзюцу.

-Саске, ты в порядке? – Наруко присела рядом, её пальцы коснулись его плеча, лёгкие, но полные тревоги.

-Этот красный глаз… Сомнений нет, это Кеккей Генкай. – проговорил он, глубоко вдыхая, возвращая себе контроль над собственным телом.

-Кеккей Генкай…? - непонимающе повторила Наруко.

-Наруко, разреши мне провести расследование. Единственное, что может создавать взрывающихся людей – это Кеккей Генкай. Я найду этого Фуушина. - его голос звучал твёрдо, без пафоса, просто как констатация факта: он знал, что делать, и был готов это сделать.

-Разрешаю. – сразу ответила она, и он на мгновенье замер, удивленный этой безоговорочной верой. – Прости меня… Но мне больше не на кого положиться. Если понадобится моя помощь, позови меня. Мы не знаем, сколько их, и насколько далеко тянется эта угроза. – проговорила Наруко и отвернулась, будто хотела скрыть, как тяжело ей даётся это доверие – доверие, которое означало, что она отпускает его в неизвестность.

-Твоя задача – защищать деревню. А все остальное доверь мне. – улыбнулся он, поднимаясь на ноги, и в этой улыбке было столько спокойной уверенности, что ей вдруг стало легче дышать.

Чино и Новаки наблюдали за ними со стороны, стараясь не мешать, но не в силах отвести взгляд от этой сцены, где сила и уязвимость переплетались так тесно, что казались одним целым. Наруко было пора возвращаться в деревню.

-Мы снова ведь не скоро увидимся… - тихо проговорила она, и на её лице мелькнула тень грусти, лёгкая, но настоящая.

Саске коснулся её щеки лёгким, почти невесомым движением, а потом, не думая, не взвешивая, притянул к себе и поцеловал. Это было неожиданно, страстно и в то же время так искренне, что Наруко на мгновение забыла, как дышать. Она раскраснелась, но ответила на поцелуй, позволяя себе эту слабость, эту минуту, когда можно просто быть не Хокаге, а собой.

-Ой-ей… - улыбнулась Чино, прикрывая глаза ладонью, но не до конца, любопытство всё же пробивалось сквозь притворную скромность.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Саске тихо произнёс:

-Давно хотел это сделать. - и улыбнулся нежно, так, что у Наруко сердце забилось где-то в горле.

Её лицо пылало, но в груди разливалось тепло.

-Мне пора. – произнесла она и, уже уходя, обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на него.

Он улыбчиво кивнул ей, просто, без лишних слов, будто этим кивком передавал всё то, что не стоило произносить вслух: обещание вернуться, уверенность в том, что они ещё встретятся, и тихое «береги себя». Наруко ответила такой же светлой улыбкой. В ней смешались и лёгкая грусть от неизбежного расставания, и радость от того, что этот миг вообще случился. Потом она исчезла, просто растворилась в сумерках, будто стала частью самого вечера и тишины, которая уже не казалась пустой. Саске ещё немного постоял, глядя туда, где только что была Наруко, и в груди у него вдруг стало удивительно спокойно – словно даже тьма вокруг уже не была такой непроглядной, потому что в ней теперь жил отсвет её улыбки.

Утром Саске отправился в путь. Но не успел он пройти и десятка шагов, как позади послышались лёгкие, торопливые шаги, а затем – звонкий голос:

-Саске, куда ты? – Чино добежала до него и остановилась прямо перед ним, чуть запыхавшись, но с тем упрямым блеском в глазах.

Саске замер, не поднимая взгляда, и в этой короткой паузе чувствовалось его привычное нежелание втягивать кого‑то в свой путь. Но уйти, не ответив, он не успел.

-Ты ведь Учиха Саске, да? Единственный выживший из клана Учиха. Я узнал это в тот момент, когда увидел твой Шаринган. – проговорил Новаки, подходя чуть сбоку.

Саске медленно обернулся к ним, не резко, но так, что оба почувствовали: этот взгляд не прощает легкомыслия.

-Куда ты направляешься? – снова спросила Чино, не отступая ни на шаг.

-Это вас не касается. – коротко бросил он и снова двинулся вперёд, уверенный, что на этом разговор закончится.

-Нет, касается! – её голос прозвучал твёрже, чем раньше, и даже в нём слышалось что‑то взрослое, не по годам собранное. – Ты пойдешь искать того Фуушина, да? Разве он не тот, кто превратил жителей в взрывающихся людей? Мы пойдем с тобой. Думаю, мы сможем помочь тебе.

Саске не ответил. Его молчание было не высокомерием, а чем‑то другим – тяжёлой привычкой идти одному, потому что так меньше риска для других.

-И не надо смотреть на нас так, будто мы тебе совсем не нужны! – Чино надула щёки, и эта детская обида вдруг сделала её удивительно трогательной: в ней не было ни страха, ни расчёта – только искреннее желание быть полезной. – От этого я становлюсь только упрямее, знаешь ли! Эй, Саске-чан, ты хоть слушаешь?!

Она потянула его за край плаща лёгким, но настойчивым движением, и Саске остановился. Он обернулся, и в его взгляде на миг вспыхнула привычная колючесть, отточенная годами одиночества.

-Мне плевать, что вы будете делать. И не надо меня так называть.

-Вообще-то я старше тебя, Саске-чан. – Чино помахала перед ним пальцем. – Поэтому я могу называть тебя так.

-Старше…? Ты? - в его голосе прозвучало не удивление, а скорее тихое недоверие человека.

Новаки подбежал к Саске и тихо шепнул ему что‑то на ухо. Саске на секунду замер, потом спросил:

-И на сколько…?

-В смысле на сколько? – повторила Чино, и тут уже Саске с Новаки одновременно отвели взгляд, будто оба вдруг почувствовали себя неловко, как бывает, когда реальность не совпадает с тем, как ты её себе представлял.

-Саске-чан, нехорошо судить людей по их внешности или по своему впечатлению. – упрекнула его Чино, легко, без злости, просто как человек, который привык говорить то, что думает.

Эти слова ударили точнее любого удара. Саске будто споткнулся о них посреди тропы. В памяти вспыхнула другая сцена, другой голос – голос брата: «Не суди людей по их внешности или по своему впечатлению, Саске.». Итачи говорил это не раз, и каждый раз Саске пропускал эти слова мимо ушей, считая их слишком простыми для сложного мира. А теперь они вдруг встали перед ним во всей своей тихой мудрости. Учиха погрузился в эти воспоминания, и на мгновение весь мир вокруг съёжился до одного‑единственного голоса из прошлого. Когда он снова вернулся в реальность, то опустил голову от странного, непривычного чувства: будто кто‑то снял с него часть тяжести, просто сказав то, что он сам должен был понять давно. Он снова двинулся вперёд, шаг за шагом, и теперь в его походке не было прежнего холодного отчуждения – скорее упрямая решимость, которую уже не так просто было сбить.

-Кстати ты ведь возвращался в Деревню Скрытого Листа, Саске? Хватит делать вид, что не замечаешь меня! А та девушка, что была рядом с тобой, она твоя возлюбленная? Эй-ей, ты меня слышишь?! - снова закричала Чино, не сдаваясь, не желая отпускать его в эту тишину, где он снова станет тем самым одиноким Учихой, которого все боятся и никто не понимает.

-Чино, хватит. – спокойно, но твёрдо попросил Новаки, и в его голосе прозвучала та самая терпеливая забота, которая годами сглаживала её порывистость.

-На чьей ты стороне вообще? – она тут же повернулась к нему, обиженно поджав губы, и в этом движении было столько детской непосредственности, что даже Саске едва заметно дёрнул уголком губ, будто тень улыбки скользнула по его лицу и тут же исчезла.

Они отправились вслед за ним. Пройдя несколько часов, они остановились у дерева, чтобы перекусить.

-Эй, куда мы идем? - спросила Чино у Учихи, но он не ответил. – Снова игнорирует меня… - пробормотала она, чуть нахмурившись.

-Эй. – вдруг произнес Саске.

-Меня зовут не «эй»! – капризно выпалила Чино, скрестив руки и слегка надувшись.

-Вы спрашивали, буду ли я искать Фуушина. Ответ да. Этим я сейчас и занимаюсь.

-Есть идеи, где искать? - Чино удивилась, что он вообще ответил, и в её глазах вспыхнул тот самый азарт.

Но Саске уже снова двинулся вперёд, не дожидаясь, пока они доедят.

-Эй, Саске, постой! - крикнула Чино и, схватив остатки своего перекуса, побежала за ним.

Они шли ещё какое‑то время, пока тропа не привела их к мрачной пещере.

-Думаешь, найдешь его в этой жуткой пещере? – спросила его Чино, но Саске не стал отвечать. – Снова игнорирует…

Из-за дерева неспешно вышел человек.

-О, Саске. Можешь звать меня Ямато. – представился он.

-Раз ты охраняешь это место, значит Орочимару здесь. – без предисловий произнёс Саске, будто не видел смысла ходить вокруг да около.

-Орочимару?! Серьезно? - удивилась Чино, её глаза расширились, а голос невольно дрогнул – имя легендарного отступника всегда звучало как предупреждение.

-Какова цель твоего визита? - Ямато смотрел прямо, без лишних эмоций, но в его взгляде читалась твёрдая готовность не пустить дальше, если ответ окажется неубедительным. – Я не могу пускать кого попало встретиться с Орочимару.

-Насчет взрывающихся людей, напавших на Скрытый Лист. – коротко ответил Саске. – Возможно, у Орочимару есть информация о преступнике.

-Вы сообщали об этом Шестой? – снова спросил Ямато, внимательно следя за реакцией Учихи.

-Конечно. – напряженно ответил Саске, чувствуя на себе это спокойное, но въедливое недоверие.

Ему не нравилось оправдываться, но он понимал: здесь не место для гордости.

-Нам проще было бы скоординироваться если бы ты присылал отчеты. Но… Ты ведь это делаешь ради Скрытого Листа, не так ли? -с серьезностью спросил его Ямато.

-Да. - коротко бросил Саске, и в этом единственном слове прозвучала вся его решимость.

-Тогда ничего не поделать. Я пошлю отчет Шестой. Уверен, Наруко быстро отреагирует, если что-то пойдет не так… - он сделал небольшую паузу, будто давая Саске понять, что за ним всё равно будут следить.

-Ага. - коротко отозвался Саске и прошёл вперёд, не оглядываясь, будто хотел поскорее оставить этот разговор позади.

Пройдя несколько вперед Учиха стиснул зубы.

«Преданнее человека, чем я, у Наруко просто нет… » - пронеслось у него в голове, и перед внутренним взором возник её образ: спокойный, но твёрдый взгляд, лёгкая улыбка, которая появлялась, когда она знала, что он рядом.

И от этой мысли тяжесть на плечах становилась чуть легче – не исчезала, но позволяла дышать.

-Давно не виделись, Саске. - Орочимару растянул губы в той самой улыбке, от которой даже у бывалых шиноби по спине пробегал холодок. – Ты привел с собой интересных друзей.

Чино тут же спряталась за спину Саске, будто надеялась, что его силуэт скроет её от этого пронизывающего взгляда.

-Ты знаешь Фуушина из Банды Молнии? Расскажи мне все, что о нем знаешь. –холодно, без предисловий потребовал Учиха.

Орочимару откинулся в кресле, будто наслаждался моментом, когда кто‑то вынужден просить его о помощи.

-Фуушин обладает Кеккей Генкаем. Хоть он и шиноби, но торгует оружием. Он продает оружие любому, кто заплатит, поэтому он также известен как торговец смертью. В течение своей жизни он сколотил огромное состояние.

-Где он? - спросил Саске, даже не моргнув.

-Не знаю. Его убежище скрыто еще тщательнее, чем мое. Думаю, что найти его будет очень трудно. – Орочимару снова улыбнулся, будто сама мысль о трудностях доставляла ему удовольствие.

-Для тебя даже трудности легки. – проговорил Саске, и в этих словах не было ни лести, ни иронии.

Змей рассмеялся.

-Значит ты доверяешь мне? Но я не знаю, где искать его. Могу выманить его, но это может повлечь за собой проблемы…

-Как думаешь, зачем я сюда пришел? – спросил его Саске со всей серьезностью.

-Как не похоже на тебя. - Орочимару явно наслаждался переменами в Учихе, будто видел в них что‑то, чего долго ждал.

-Я просто делаю то, что должен. – холодно ответил Саске, отрезая любые попытки проникнуть глубже в его мотивы.

-Подожди здесь. Мне нужно время на подготовку. – произнёс Орочимару и, положив руку на плечо Саске, задержал её на мгновение – словно ставил невидимую метку: «теперь ты в моей игре».

После этого он вышел из комнаты, оставив за собой шлейф тяжёлого, почти осязаемого ожидания.

-Саске, я и не знала, что ты знаком с Орочимару! – Чино взволнованно схватилась за край его плаща, будто прикосновение к нему делало этот странный, пугающий мир чуть более надёжным.

-А я и не рассказывал тебе. – равнодушно бросил он, и Чино тут же надула губы – не столько от обиды, сколько от упрямого нежелания принимать эту отстранённость.

Из коридора донеслись быстрые, лёгкие шаги, а затем дверь резко распахнулась, и в комнату влетела Карин.

-Саске! -её лицо озарилось такой искренней радостью, будто весь мир сжался до одного этого момента. – Эй, чего же ты не сказал, что придёшь…? – она принялась шутливо тыкать его пальцем, и Чино, наблюдая за этим, только хлопала глазами, не понимая, как можно так свободно вести себя с самим Учихой Саске.

Карин наконец заметила её и застыла, словно натолкнулась на невидимую стену. В комнату следом вошли Джуго и Суегецу.

-А? Это что твоя новая девушка, Саске? - подшутил Суегецу, и тут же получил крепкий удар кулаком от Карин..

-То есть вот эта вот уродливая карга? - завопила Карин, направив на нее палец.

-Ты кого это уродливой каргой назвала?! - взревела Чино, вскакивая и будто становясь на полголовы выше от возмущения.

-Саске, скажи, что это неправда… - Карин повисла на нём, в глазах блестели слёзы.

-Это неправда. – безразлично произнес Саске, и Карин шумно выдохнула.

-Ты не возвращался в Коноху? - спросила она уже серьёзно, и в этом вопросе слышалось что‑то большее, чем простое любопытство.

-А что? Тебе интересно, как давно виделись Саске и Наруко? - снова встрял Суегецу, явно наслаждаясь тем, как легко можно вывести Карин из равновесия.

-Ты реально меня бесишь! - рявкнула Карин и снова врезала ему, на этот раз с такой силой, что он едва удержался на ногах.

-Эй, вы, а ну заткнитесь. – в дверях снова появился Орочимару, и его голос прозвучал как щелчок хлыста – резко, властно, не терпящий возражений. – Все уже готово. Пойдем.

-Орочимару-сама, вы погулять собрались? - Карин тут же сменила гнев на медовую улыбку, пытаясь подлизаться.

-Мы с Саске прогуляемся к океану. Вы останетесь и будете присматривать за фортом. - спокойно ответил он, и Карин тут же сникла, будто из неё выпустили весь воздух.

-К океану с Орочимару… Даже представить себе это не могу. – с серьёзным видом проговорил Суегецу, будто речь шла о чём‑то совершенно немыслимом.

-Постой, для меня это тоже новость. - угрюмо посмотрел Саске на Орочимару, явно не радуясь тому, что его втягивают в очередную интригу.

-Если быть точнее, то на одинокий остров в океане. Там рай для богатых. -пояснил змей, и они направились к выходу.

Чино и Новаки молча последовали за ними. Напоследок Чино высунула язык и показала его Карин – детский, дерзкий жест, в котором было столько упрямства, что даже Карин на секунду растерялась.

-Что за мерзкая девка! Я тебе глаз выколю! - зашипела она, но Суегецу успел схватить её за руку, удерживая от необдуманных поступков.

-Саске трудится на благо незнакомцу… - пробормотал Суегецу, хмурясь и будто пытаясь уложить в голове поступки Учихи, которые никак не вписывались в его привычную картину мира.

-Говорят, на Скрытый Лист напали. У них ведь одни и те же цели. – пояснил Джуго.

-Но он не возвращается в Коноху. Ему что, трудно вернуться туда? – снова пробормотал Суегецу.

-Вы что, правда не понимаете? Большая война, может, и закончилась, но повсюду ходит еще много опасных типов. Пока у Саске есть эти глаза, шиноби продолжат нападать на деревню. – Карин сделала короткую паузу, словно давая словам осесть. – И то, что Учиха Саске не в Деревне Скрытого Листа, а продолжает путешествовать по миру, уменьшает возможность, что деревне причинят вред.

-Вот, значит, как. И так как Наруко стала Шестой Хокаге, он не хочет приносить ей проблем. – тихо проговорил Суегецу, и в его голосе уже не было прежнего недоумения.

Близилась ночь. Остров встретил их гулом голосов и мерцанием огней. В центре возвышался колизей – арена, где богатые люди выставляли шиноби на поединки, а проигравший становился собственностью победителя. Саске стоял в тени, его взгляд скользил по толпе, выискивая малейший намёк на то, ради чего он здесь.

-У меня нет времени на дурацкие хобби. Где Ояширо Эн? – спросил он у Орочимару, и в его голосе слышалось раздражение человека, который привык действовать, а не ждать.

-Кто знает… Это единственное место, куда он приходит, но он не появится, если здесь не будет нужного ему шиноби. – спокойно пояснил Орочимару.

-Какое же бесполезное место. — пробормотал Саске, и Чино с Новаки, не выдержав гнетущей атмосферы, решили прогуляться, чтобы хоть немного развеять напряжение.

-Я не могу смотреть это… - прошептала Чино, отворачиваясь от арены, будто боялась, что, увидев ещё один поединок, она больше не сможет верить в справедливость мира.

-Простите за ожидание! А теперь главное событие! – прогремел голос ведущего, и все взгляды устремились на арену. – На нём метка Ояширо Эн – Фуцу!

-Кажется, он клюнул. – довольно улыбнулся Орочимару.

-И его соперник будет носить метку Лорда Орочимару - легендарный шиноби, напавший за собрание Пяти Каге, последний Учиха -Учиха Саске! – выкрикнул ведущий в микрофон, и Саске на мгновение замер, осознавая, во что его втянули.

-Что все это значит? – спросил он у Орочимару, и в этом вопросе звучала не растерянность, а холодная ярость человека, которого использовали как приманку.

-Говорил же. Ояширо выползает лишь тогда, когда может заполучить желаемое. Он коллекционер Кеккей Генкаев. Что касается тебя с твоим Шаринганом, Саске, он, наверное, невероятно сильно тебя хочет. – ехидно улыбнулся Орочимару. -Ояширо осторожный человек, но он точно появится после матча, чтобы передать метку.

Саске стиснул зубы, но все же вышел на арену. Поединок начался, и почти сразу в толпе стали появляться взрывающиеся люди. Одного из них он остановил с помощью Шарингана.

-Какой сюрприз… Саске использовал Шаринган, чтобы спасти чью-то жизнь. -удивился Орочимару, наблюдая за происходящим с высоты ложи.

Появились еще трое таких же людей. Одного остановил Ямато, другого – сам Орочимару. Саске рванулся к третьему, но в этот момент в него метнули кунай со взрывчаткой. Он отпрыгнул вверх, успев заметить человека, который тут же попытался скрыться в толпе. Учиха хотел броситься за ним, но услышал крик Чино. Она стояла рядом с человеком, который вот‑вот должен был взорваться.

-Чино! -крикнул Саске и и рванулся к ней.

Он успел схватить её и отпрыгнуть в сторону за секунду до того, как раздался взрыв. Чино удивлённо уставилась на него, будто видела его впервые — не холодного, отстранённого Учиху, а того, кто не раздумывая бросился наперерез опасности.

-В чем дело? - спросил Саске, не понимая, почему она смотрит на него так, будто он совершил нечто невероятное.

-Я не ожидала, что ты спасешь меня, Саске… - произнесла она, удивив этим Саске. – Спасибо! – улыбнулась она искренне, без всякой задней мысли.

-Чино! – обеспокоенно выкрикнул Новаки и подбежал к ней. – Ты в порядке?

-Все хорошо! Хорошо! - замахала она руками, стараясь успокоить его, хотя сама ещё дрожала от пережитого ужаса.

Орочимару подошёл к Саске и тихо сообщил, что Ояширо хочет поговорить с ним. Вместе они направились в отдельную ложу.

-Давно не виделись, Орочимару. - поприветствовал его Ояширо, в его улыбке не было ни теплоты, ни искренности - только холодный расчёт.

-Не припомню я, чтобы ты был таким беспечным и раскрывал свою личность перед другими. - удивился Орочимару.

-Просто я увидел кое-что интересное. -улыбнулся Ояширо и косо посмотрел на Саске. – Хотя я был довольно шокирован видом взрывающихся людей. Они такие же, как те, что напали на Деревню Скрытого Листа, да?

-Ты знаешь об этом? – спросил его Саске, присаживаясь на край дивана.

-В моем бизнесе нужно знать все, что происходит вокруг. Они появились, потому что охотились за тобой, да? - Ояширо присел напротив, его взгляд был острым, изучающим.

-Это вполне возможно. -ответил Саске, вспоминая тот миг, когда в него кинули кунай на арене.

-Вполне? Хочешь сказать, на Коноху они напали с другой целью? – удивился Ояширо. – В смысле разве это не очевидно…

После этих слов Саске вдруг почувствовал, как земля под ним слегка качнулась.

«Они напали на Коноху, потому что я был их целью…?» - мысль ударила в самое сердце, и он невольно сжал кулаки, будто хотел удержать внутри ярость, которая грозила вырваться наружу.

-Человек, создающий взрывающихся людей, раньше состоял в твоей гвардии. -проговорил Орочимару.

-Что?! Быть не может! – удивился Ояширо.

-Его зовут Фуушин. Ты ведь знаешь его? - спросил Саске, глядя прямо в глаза Ояширо, будто хотел прочесть в них правду раньше, чем она прозвучит вслух.

-Хм… Тот парень. Я выиграл его в колизее и подписал в свою гвардию. Кажется, он родился на маленьком острове в Стране Воды. Когда он был маленьким, островитяне продали его, потому что боялись его силы. Фуушин был хорошим мальчишкой, но однажды он внезапно собрал остальных детей и сбежал. Интересно почему? Я кормил их каждый день и даже давал им зарплату… - Ояширо говорил об этом почти с лёгкой обидой, будто до сих пор не мог понять, как можно было отказаться от такой «заботы».

-Довольно! -резко прозвучал голос Саске. – У Фуушина были красные глаза? – он вспомнил ту иллюзию в Бамбуковой деревне: образы, которые врезались в память, словно выжженные огнём.

-Красные глаза…? – Ояширо на мгновение задумался, будто перебирал в голове лица давно забытых детей. – У одного из детей, сбежавших вместе с Фуушином, были такие глаза.

-Сбежавших вместе с Фуушином… Значит у него есть партнер. Ловушка с Гендзюцу – его рук дело… Как его звали? – спросил с серьезностью Саске.

-Этот ребенок был из клана Чиноике. – ответил Ояширо.

-Клан Чиноике…? Что это за клан?

-Это грустная история. Это было еще до того, как Сенджу Хаширама и Учиха Мадара мерились силой. Глаза, налитые кровью… Клан Чиноике с их Кецурьюганом. Они жили в Стране Молнии. Говорят, что если попасть под их Гендзюцу, то сбежать уже не сможешь. В общем, одну из женщин клана Чиноике отправили стать наложницей для Лорда Феодала Страны Молнии. Она была представительной и красивой, и супруга Лорда начала сильно завидовать. К сожалению, после того как девушка стала наложницей, Лорд Феодал заболел и умер. Супруга Лорда переложила всю вину на наложницу. И все, кто знали об особой генетике клана Чиноике, поддержали супругу Лорда. В результате девушку и весь ее клан сослали в место известное под названием как Долина Ада. И для этого супруга Лорда наняла клан Учиха.

-Что ты сказал?! - Саске резко выпрямился, и в его взгляде вспыхнуло что‑то острое, болезненное - будто прошлое, которое он привык считать просто историей, внезапно ударило его в самое сердце.

-Клан Учиха с их Шаринганом был единственным, кто мог противостоять клану Чиноике и их уникальному дзюцу. Чиноике просили Учих придумать место для переговоров, но им отказали. - продолжал Ояширо, будто читал не рассказ, а приговор, высеченный на камне.

-Где находится эта долина? – спросил Саске, поднявшись на ноги.

-В Стране Пара. - коротко ответил Ояширо, и Саске направился к выходу.

В коридоре его встретили Чино и Новаки. Они молча пошли рядом, и вскоре все вместе оказались у лодки, готовой к отплытию.

-Слушай, может ты мне и не расскажешь, но я все же спрошу. – Чино посмотрела на него чуть снизу вверх, в её взгляде было столько упрямого любопытства, что даже суровость Учихи не могла его погасить. – Куда ты отправляешься на этот раз?

-В Долину Ада. -ответил он без колебаний.

-Что?! В Долину Ада?! – была шокирована Чино.

-Тот, кто создает взрывающихся людей там? – спросил ошеломленно Новаки.

-Я не знаю. – честно ответил Саске.

-Тогда зачем ты туда идешь?

-Я хочу увидеть Долину Ада своими глазами, как последний выживший из клана Учиха. – ответил Саске, глядя вдаль.

-Как последний из клана Учиха ты совсем не ценишь свою жизнь. – сказала она мягко, без упрёка, просто как факт, который её по-человечески задевал.

-О чем это ты? - Саске бросил на неё короткий взгляд, в котором мелькнуло лёгкое раздражение, смешанное с недоумением.

-Твой клан на грани вымирания, так сидел бы в деревне и занимался его восстановлением. А та ведь девушка… Она твоя жена? - не унималась Чино, будто хотела хоть чем‑то пробить эту ледяную броню.

-Нет. - коротко бросил Саске, и Чино на секунду растерялась, в её глазах мелькнуло искреннее удивление.

-Что?! Тогда встречаетесь? - она снова улыбнулась, на этот раз чуть дерзко, будто проверяла, есть ли в нём хоть капля обычного человеческого тепла.

-Я не собираюсь говорить с тобой об этом. – ответил Саске, не желая разглашать свою личную жизнь.

-Вот же ж! – фыркнула Чино, надув щеки и скрестив руки от любопытства.

Путь привёл их в Деревню, скрытую в Горячих Источниках. Там на Саске снова напали взрывающиеся люди. Он коротко приказал Чино и Новаки бежать, а сам бросился освобождать жителей от гендзюцу. Из леса на него выскочил шиноби – метнул кунай, но Саске увернулся, его движения были точными, почти механическими, отточенными годами битв. Погнавшись за нападавшим, он догнал его. Это был один из членов Банды Молнии. Саске заглянул в его воспоминания – и внезапно всё встало на свои места. Главарём Банды Молнии был Новаки… Или, вернее, Новаки и был Фуушином. Вскоре Новаки вышел к нему, будто больше не видел смысла прятаться.

-Ты расскажешь мне все, что я хочу знать. - проговорил Саске, и в этих словах не было угрозы – только холодная уверенность человека, который не остановится, пока не докопается до истины.

-Заставь меня… - усмехнулся Новаки и тут же обрушил на него Стихию Ветра – бурю, которая могла смести с лица земли целое здание.

Саске ответил Сусано. Огромная призрачная броня встала между ним и вихрем. Затем он прыгнул прямо в центр бури, туда, где Новаки был беззащитен. В тот миг Саске расправился с ним с помощью Чидори – молния пронзила воздух, и всё закончилось в одно мгновение.

-А теперь рассказывай мне все. – потребовал Саске, но Новаки лишь прошептал:

-Ни за что…

Он попытался подняться, но сил не хватило. Саске снова заглянул в его воспоминания с помощью Шарингана – и снова попал в гендзюцу. Только активировав Мангекё, он смог вырваться из ловушки. Но когда он очнулся, Новаки уже не было - он сбежал, оставив после себя лишь тишину и горький привкус поражения. Саске отправился дальше – один, по узкой тропе, ведущей в Долину Ада. Когда он добрался до места, то увидел Чино. Она стояла среди серых камней, будто сама стала частью этого сурового пейзажа.

-Клан Чиноике и правда жил здесь…? - удивился Саске, оглядываясь вокруг, где даже воздух казался тяжёлым от чужой боли.

-Да, жили. – тихо ответила Чино. – Посмотри внимательнее…

Рядом с его ногой лежал выбеленный временем скелет.

-Это тому доказательство. Их несправедливо обвинили, и клан Учиха пригнал их сюда. У клана не было выхода, кроме как обосноваться здесь. Они пили обжигающую воду, охотились на птиц, летающих мимо, ели скудную траву, растущую здесь, чтобы выжить. Они устали бороться, и клан боялся выйти во внешний мир. Они выживали здесь – вот что я слышала.

-«Вот что я слышала»? - уточнил Саске, пытаясь понять.

-Когда я выросла настолько, чтобы понять это, я уже жила в особняке Ояширо. Мне сказали, что Ояширо похитил меня из Долины Ада. Только меня. -улыбнулась Чино, но улыбка вышла горькой, будто она пыталась спрятать за ней слишком многое.

-Ты была совсем одна…? - спросил Саске, и этот вопрос удивил даже ее саму.

-Что? Ты заинтересовался? Не похоже на тебя. Тогда давай я тебе покажу. -произнесла Чино и активировала свои глаза.

Она показала ему все свое прошлое - каждую секунду, каждый миг одиночества, каждую тень, что преследовала её в этой проклятой долине. В конце Саске использовал Шаринган и вышел из гендзюцу, но теперь он видел не просто картинку - он видел правду.

-Ты хотела воспользоваться этим, чтобы отомстить Учихам, заставившим твой клан уйти в Долину Ада, да? – спросил он прямо.

Чино кивнула.

-Значит, я был твоей целью с самого начала.

-Если бы я послала взрывающихся людей в Деревню Скрытого Листа, то ты бы точно вернулся. Я планировала убить тебя и всю Деревню Скрытого Листа, но… -она запнулась, будто сама не могла до конца поверить в то, что собиралась сделать.

-Ты случайно встретила меня в Деревне Бамбука. – закончил за нее Саске.

-Совпадения пугают, да? Мы напали на деревню, чтобы отомстить им за тот раз, но встретить там тебя мы точно не ожидали. Потом мы изменили свои планы. -усмехнулась Чино, и в этой усмешке было столько горечи, что она звучала почти как извинение.

-Я сказал, что ищу Фуушина, и вы увязались за мной. Взрывали людей, чтобы это выглядело как диверсия. Новаки, нет, Фуушин, добил бы меня своим мечом из чакры. А если бы не получилось, ты зашла так далеко, что попросила друга притвориться Фуушином. – Саске перечислял факты спокойно, будто раскладывал карты на столе, и каждая из них вела к одному и тому же выводу.

-Ну что, убиешь меня? - хитро спросила Чино, но в её глазах не было вызова - там была усталость, смешанная с отчаянной попыткой держаться до конца. – Ты и я. Мы последние из кланов Чиноике и Учиха. Давай поставим все на кон. Будем сражаться до смерти. - она достала кунаи, и металл тускло блеснул в сером свете долины.

-К сожалению, я не заинтересован в этом. - спокойно ответил Саске, и его слова прозвучали не как отказ от боя, а как отказ от бессмысленной вражды.

-Ты, как всегда. – закрыла глаза Чино и вдруг перерезала себе запястье.

Движение было резким, уверенным, и Саске на секунду замер, не понимая, что происходит.

-Клан Чиноике пользуется кровью, чтобы справиться со всеми видами дзюцу. И здесь в этом самом месте есть красное озеро с высоким содержанием железа. Оно усиливает силу Чиноике!

Чино активировала Кецурьюган – в воздухе вспыхнули алые всполохи, и из бурлящей воды вырвался Водный Дракон с несколькими головами, извиваясь, будто сотканный из самой ярости стихии. Она направила его на Саске, но тот уже двигался - стремительно, точно, без лишней суеты. Его клинок, пронизанный молнией, рассекал пространство с сухим треском, и одна за другой головы чудовища падали, рассыпаясь брызгами. Саске шагнул к Чино, прижав остриё меча к её горлу.

-Все еще не сдаешься? - спросил он, и в его голосе не было ни гнева, ни торжества – только холодная усталость человека, которому слишком часто приходилось сражаться с теми, кто не хотел слышать слов.

Чино снова вспыхнула Кецурьюганом, и мир вокруг Саске дрогнул, расплылся, сменившись иллюзией. В тот же миг она полоснула его по руке. Из пореза хлынула чакра - алая, густая, почти живая. Саске посмотрел на рану, и она начала затягиваться прямо на глазах.

-Что? - пробормотал он, впервые позволив удивлению проскользнуть сквозь броню самообладания.

-Моя чакра запечатывает рану и ждет. – спокойно пояснила Чино.

-Ждет чего? - просил Саске, и в этот момент он вдруг почувствовал, как внутри него поднимается чужая воля - тяжёлая, настойчивая, требующая разрушения.

-Разве не очевидно. – усмехнулась Чино.

Желание ранить себя нахлынуло, как шторм, сметая все преграды. Рука сама потянулась к мечу, и в следующий миг он проткнул собственную грудь. Тело начало пульсировать, наполняясь разрушительной энергией, словно превращаясь в бомбу, готовую взорваться в любую секунду.

-Прощай, Учиха Саске. - ухмыльнулась Чино, глядя на него с горькой удовлетворённостью, будто наконец‑то замкнула круг, который тянулся сквозь годы.

Но вместо взрыва Саске шагнул вперёд - из иллюзии, из ловушки, из её власти. Шаринган горел, сжигая гендзюцу, и реальность вернулась с резкой, почти болезненной ясностью.

-Значит, так ты делаешь взрывающихся людей? - спокойно спросил он, будто только что не стоял на грани гибели.

-Шаринган?! - Чино застыла, её уверенность рассыпалась, как песок под ветром.

Саске встал перед ней, и тишина между ними стала тяжелее любого удара.

-Я завидовала тебе, Саске. - проговорила она, и голос её дрогнул, теряя прежнюю твёрдость. – Ты родился в Конохе, носил имя Учиха, у тебя была любящая семья. Когда ты покинул деревню, у тебя была громкая репутация, но тебе позволено свободно странствовать… Потому что у тебя есть люди, которые тебя любят и защищают.

Саске невольно вспомнил Наруко, Наруто – их упрямую, неукротимую преданность, которая не знала ни границ, ни условий.

-Я знаю... – продолжала Чино, и слёзы наконец прорвались наружу, стекая по щекам, смывая маску холодной решимости. – У тебя всегда… Всегда был кто-то, кто любил тебя, несмотря ни на что. Ты не такой, как я. Я всегда была одна… Почему… Почему ты сражался за Коноху?! – её голос сорвался на крик, полный боли и отчаяния. – Листья Конохи прекрасны, но корни сгнили! В Скрытом Листе есть и свет, и тьма. Твой клан использовала и поглотили ради насыщения этиъ корней! Так зачем ты идешь на это ради них?!

-Потому что я жив. – коротко ответил Саске, и эти простые слова повисли в воздухе.

-В смысле…? - не поняла Чино, словно искала в них какой‑то скрытый смысл, который мог бы оправдать её ненависть.

-У меня есть друг, спасший меня. Друг, с которым я делюсь болью, а он делится со мной. Он желает, чтобы однажды весь мир был похож на нас.

-Такой мир невозможен… - прошептала Чино и вдруг снова вспыхнула гневом.

Она приставила кунай к его шее, пальцы дрожали, но рука не опускалась.

-Это просто глупые мечты! - крикнула она, и Саске спокойно взял её за запястье, останавливая без насилия, просто удерживая.

-Поэтому он и хочет притворить их в жизнь. И это полное надежды сердце связывает меня с Листом. Нужно быть как мой старший брат и поддерживать этот мир из тени. А еще… - замолчал, подбирая слова, которые могли бы дотянуться до её души.

-Еще…? – тихо переспросила Чино.

-Заглянуть за пределы этого мира – к свету.

-Я не хочу видеть такой мир! Довольно! Убей меня! Быстрее убей меня! - она извивалась, будто пыталась вырваться не из его хватки, а из собственных мыслей, из тяжести прошлого.

-Чино! - раздался хриплый голос, и из тени, едва переставляя ноги, вышел Фуушин.

Он попытался активировать технику, но силы оставили его, и он рухнул на колени. Чино отбросила кунай и метнулась к нему, забыв обо всём.

-Фуушин! Что ты здесь делаешь?! - в её голосе звучал не упрёк, а панический страх потерять того единственного, кто всё это время был рядом.

Саске подошел к ним. Фуушин, собрав остатки сил, поднялся и встал на ноги. Чино прикрыла его собой.

-Теперь ты можешь понять значение моих слов. – проговорил Саске, и она вспомнила его слова:

«-У меня есть друг, спасший меня. Друг, с которым я делюсь болью, а он делится со мной…»

Фуушин шагнул вперёд и хрипло попросил:

-Убей сначала меня.

Чино схватила его за руку, не позволяя сделать этот шаг.

-Чино, ты чего…? – удивился ей Фуушин.

-Ничего. Мне будет грустно, если ты умрешь… - прошептала она, вытирая слезы.

-Чино… - произнес Фуушин, и она подошла к Саске.

-Жаль, что я встретила тебя в Деревне Бамбука. Если бы не это, я бы продолжала ненавидеть тебя. - улыбнулась Чино во весь рот. – И еще… Я хочу увидеть мир, о котором ты говоришь.

Саске едва заметно кивнул, и на его лице мелькнуло что‑то похожее на улыбку.

Коноха взяла их под стражу, но не как обычных преступников.

Со взрывающимися людьми в деревне разобралась Наруко, используя свой Шаринган.

Наруко пришла поговорить с Чино и ее другом. В камере было тихо, только металлический холод решёток напоминал о цене, которую приходится платить за ошибки.

-Давно не виделись. – поприветствовала Наруко, остановившись напротив решетки.

-Ты…? - Чино замерла, не ожидая снова увидеть эту девушку, в которой было столько света и столько ответственности одновременно. – Я преступница и возьму на себя всю ответственность. Пожалуйста, пощадите остальных. - проговорила Чино с твёрдостью, которая рождалась из желания защитить тех, кто шёл за ней.

-Чино, мы не этого хотели! - к ней подбежал Фуушин и ещё один член Банды Молнии, их тревога была такой искренней, что даже стены камеры будто стали чуть менее холодными.

-Не волнуйтесь. На самом деле Мизукаге Страны Тумана хочет взять над вами опеку. – улыбнулась Наруко.

-Почему…? - удивлённо спросила Чино, не в силах уложить в голове, что кто‑то готов протянуть руку тем, кто столько раз пытался разрушить мир.

-Все в этом мире хотят избавиться от негатива. - ответила Наруко, и в её словах звучала не наивность, а глубокая, выстраданная мудрость. – Входите. – произнесла Узумаки, и внутрь вошли Пятая Мизукаге и ее приближенный Чоуджиро.

-Давайте отложим приветствия. Я слышала о вашей прошлой связи со Скрытым Туманом. Если вы согласитесь, я бы хотела, чтобы вы помогли Скрытому Туману. – проговорила Мизукаге, и в её голосе не было ни давления, ни принуждения - только искреннее предложение.

-Но почему…? – снова спросила Чино.

-Каждый шиноби, великий или простой, несет на себе бремя. Я такая же. – мягко улыбнулась Наруко. – И я хочу, чтобы вы знали еще кое-что. Сейчас Саске находится в том колизее, где вы были. Он решил освободить всех шиноби, которые находятся там не по своей воле.

-Саске?! - Чино вздрогнула, и тревога вспыхнула в ней с новой силой.. – Но там столько шиноби с Кеккей Генкаем… Даже такой как Саске…

-Не надо недооценивать Саске. – перебил её Наруто, подходя ближе.

Его улыбка была широкой, искренней, и в ней не было ни капли высокомерия, только абсолютная, непоколебимая вера в друга.

-Саске делает это ради вас, поэтому он ни за что не проиграет.

-Значит, ты тот самый. - улыбнулась ему Чино.

-Да. Я его друг. Узумаки Наруто! - он снова улыбнулся во весь рот, будто даже в самой тяжёлой ситуации мог найти повод для радости.

-Твой друг спас меня. Я благодарна. - проговорила Чино с искренней теплотой, и это «благодарна» прозвучало как признание не только силы, но и доброты, которую она не ожидала встретить.

-Вот как. - ответил Наруто, и Наруко смотрела на них с тихой радостью, будто видела, как ещё одна трещина в мире начинает затягиваться.

-Я была удивлена, когда Саске сказал, что вы ему не жена. - неожиданно произнесла Чино, посмотрев на Наруко.

-Что?! - Наруко покраснела так стремительно, что казалось, будто даже воздух вокруг неё стал теплее.

-Выглядело это совсем не так, когда вы целовались. - ехидно улыбнулась Чино, и румянец Наруко стал ещё гуще.

-Хокаге-сама, вы что, занимались этим перед людьми… - по‑доброму упрекнула её Мизукаге, и в её тоне не было осуждения, а скорее дружеское подтрунивание.

-Н.н.нет… Ничего такого не было… - стала отмахиваться Наруко, пряча лицо в ладонях, и даже суровые стены камеры на мгновение наполнились смехом.

Наруто бросил на нее задумчивый взгляд – в нем плескалась тихая, глубокая нежность, словно он одним этим взглядом хотел укрыть ее от неловкости. В его глазах читалось понимание: между Наруко и Саске наконец-то начало выстраиваться что-то новое – не прежняя тяжесть вины и расстояний, а хрупкое, но искреннее примирение, в котором хватало места и боли, и надежде. И в этом взгляде было ещё кое‑что: спокойное осознание, что, какие бы бури ни бушевали вокруг, рядом с ним она никогда не останется одна.

Саске одержал победу над всеми шиноби в колезее. Когда один из освобождённых спросил, что теперь с ними будет, Саске спокойно ответил, что их заберёт Скрытое Облако.

-А вот и я, парниш. -проговорил Райкаге, подходя ближе.

Его шаги отдавались в зале тяжёлым эхом, а присутствие будто сжимало пространство, делая его одновременно теснее и значимее. Саске скользнул взглядом по его руке – и на мгновение перед глазами вспыхнули картины прошлого: собрание Пяти Каге, скрещённые клинки, ярость, что кипела тогда в воздухе, как гроза перед бурей. Но он тут же отбросил эти воспоминания.

-Спасибо вам. – коротко, без пафоса, произнес Учиха.

-Скажешь это вашей Шестой. Это она настояла. Сказала, раз этот остров лежит близко к моей деревне, разбираться с этим должно Облако. Вот мы и здесь.

Он на секунду задумался, и в его взгляде мелькнуло что‑то, чего Саске никогда раньше не замечал, не мягкость, нет, но тень понимания, пришедшего с годами.

-Давным-давно оба Узумаки ручались за тебя. - произнес Райкаге, и эти слова прозвучали не как упрек, а как эхо давно отгремевшей битвы. – Это было когда ты похитил Би, и Данзо согласился на нашу просьбу счесть тебя ниндзя изгоем и убить.

«-Саске… Я хочу, чтобы вы отменили приказ о его уничтожении! –со всей серьезностью крикнул Наруто, и голос его дрожал не от страха, а от отчаяния, которое невозможно было скрыть.

-Умоляю вас! Я хочу лишь остановить эти бессмысленные убийства во имя мести! – он рухнул на колени, склонив голову перед Райкаге, и в этом жесте не было унижения – только готовность отдать всё, лишь бы спасти друга.

-Мы разберемся с Саске! А тебе советую не лезть! – рявкнул Райкаге.

Наруко вспыхнула мгновенно, её глаза потемнели от ярости.

-У вас нет совести!- крикнула она, и шиноби из Скрытого Облака невольно отступили, поражённые этой внезапной бурей. –Если вы просто промолчите это значит лишь то, что вам плевать на свою деревню! Мой брат лишь хочет сказать, что хочет мира на этой земле!»

-Впервые в жизни мне тогда сказали нечто такое. - усмехнулся Райкаге, но в этой усмешке не было насмешки – скорее, горькое признание того, что слова могут ранить сильнее клинка. – Я рад, что мы тогда тебя все-таки не убили.

Он помолчал, будто взвешивал каждое слово на невидимых весах, и затем заговорил снова – уже не как противник, не как судья, а как человек, который видел слишком многое, чтобы верить в простые решения.

-Познай себя и других. И никогда не возвращайся на тот путь снова. Почувствуй значимость того, почему ты свободен, и найди способ убедить в этом других людей. После этого инцидента ты уже стал на шаг ближе, но этого все еще мало.

С этими словами Райкаге развернулся и пошёл прочь, и каждый его шаг отдавался в тишине зала, словно ставил точку в разговоре. Саске, не колеблясь ни секунды, поклонился ему ровно настолько, чтобы выразить уважение к силе, которая не стала уничтожать, а дала шанс. И когда Райкаге скрылся за поворотом, Учиха ещё долго стоял, вглядываясь в пустоту, будто пытался разглядеть в ней тот самый путь, о котором ему только что сказали.

Вечер мягко укутал Коноху сумерками, и в кабинете Хокаге свет лампы казался особенно тёплым – будто пытался удержать уходящий день. Наруко сидела одна, погружённая в бумаги, но взгляд её то и дело скользил к окну, где небо медленно теряло последние оттенки заката. Дверь тихо приоткрылась, и на пороге возник Наруто с привычной широкой улыбкой, в которой было столько света, что, казалось, он мог разогнать любую тень.

-Ну что скажешь? Встреча с Саске стоила того? – спросил он, и в его голосе не было ни намёка на поддёвку – только искреннее желание увидеть, как у неё на душе.

Наруко улыбнулась - тихо, чуть застенчиво, и лёгкий румянец тронул её щёки, выдавая то, что она старалась держать внутри.

-Да. - проговорила она мягко, будто боясь спугнуть это хрупкое чувство. – Хоть и ненадолго, но мы увиделись с ним. И этого хватило… Чтобы снова почувствовать: он идёт своим путём, но он всё ещё с нами.

-Тогда почему бы тебе не взять выходной и не провести с ним целый день? - Наруто легко запрокинул руки, будто сбрасывая с плеч тяжесть всех забот, и шагнул к двери, уже словно предвкушая, как всё сложится.

Наруко вздрогнула от этого предложения – не от неожиданности, а от того, как сладко и одновременно горько оно прозвучало. Она опустила взгляд, пальцы невольно сжали край бумаги, будто искали опору в чём-то привычном.

-Не хочу мешать ему… Искать свой путь. — прошептала она, и в этих словах слышалась не обида, а тихая решимость не становиться преградой там, где нужна свобода. – Я дождусь его в деревне. Моё место здесь.

В памяти всплыли знакомые слова: «Твоя задача — защищать деревню, а всё остальное доверь мне…»

Она подняла глаза и улыбнулась – уже не застенчиво, а твёрдо, с той самой уверенностью, которая рождается из принятия своего долга.

-Я буду здесь, когда он вернётся. - сказала она, и Наруто, поняв всё без лишних слов, кивнул.

Он не стал уговаривать, не стал спорить – просто улыбнулся в ответ, чуть мягче, чем раньше, и тихо прикрыл за собой дверь, оставив её наедине с тишиной, светом лампы и верой в то, что однажды их пути снова сойдутся в одном ритме.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге