Полуденные сны
19. Временные трудности
Микена проснулся резко, словно вынырнув из глубины. Сердце колотилось в груди, еще свежи были отрывки странного сна — серебристые воды, корабль без парусов и золотые кошачьи глаза. Он не сразу пришел в себя, пытаясь понять, где находится, что реально, а что нет. Костер догорел, и единственным светом было тусклое сияние кристаллов.
Рядом никого: ни Миат, ни Рута, ни Мадье; тревога шевельнулась в груди, но донеслись отдаленные звуки голосов, и она отступила.
Некоторое время он просто лежал, смотря в мерцающую темноту, обдумывая слова Испытания. Сначала Поток сказал: «Вы связаны c Мадье, но не здесь и не сейчас», а теперь: «Еще не время. Это испытание впереди». Что все это значит?
— Больше хлопот, чем пользы от этого божества, — пробурчал он и поднялся.
Осторожно пробираясь в полумраке, Микена отправился поискать товарищей по несчастью. Все они нашлись у загадки. Рут, вымокший, точно облезлый кот, красноречиво свидетельствовал, что он попробовал снова, и у него не получилось.
— Что это вы тут делаете? — спросил Микена.
— Пытаемся справиться своими силами, — усмехнулся Мадье.
— Моими силами, — вздохнул Рут, — пойду разожгу костер, — он остановился, сделав только шаг и обернулся, — Миат...
— Да иди уже, — неожиданно нетерпеливо махнул Мадье, — не съедим мы твою маленькую протеже, — он потянулся к девчонке и ущипнул ее за худую щеку; она ойкнула и покраснела.
— Иди, Рут, все хорошо, — сказала Миат, но тот задержался еще на мгновение, глянув на Микену, и добавил:
— Это не будет просто, — а затем удалился.
— Маленькая, говоришь? — сверкнула она глазами на Мадье, только ее защитник удалился. — Мне вообще-то шестнадцать!
Тот лишь усмехнулся, ничего не ответив на ее возмущение.
В теле осело тепло, и Микена улыбнулся тоже, наблюдая за взаимодействием. Несмотря на ситуацию, в которой они оказались, это можно было бы даже считать передышкой в его бесконечном путешествии. А когда-то, не так давно, он просто сидел в Хазейском дворце и скучал, смотря в окно, а потом… потом пришел Мадье.
Он окинул взглядом пещеру.
— Загадка Испытания, — произнес вслух, — знаете, мне сейчас приснился причудливый сон; кажется, там был сам Изобилие.
Никогда раньше он так открыто не рассказывал о видениях с Пумой, даже Мадье только намекал, хотя советник, видимо, догадывался и сам.
Две пары глаз посмотрели на него, такие разные и одновременно совершенно одинаковые, полные игривой, дерзкой силы. От этих пытливых, терпких взглядов прямо-таки защипало на языке, заставляя его двигаться и говорить:
— А еще я видел тебя, Миат, но старше, и я не понимаю, что это значит.
Она шагнула к нему, заглядывая в глаза, и взяла за руку. Мурашки побежали по спине от теплого прикосновения.
— Все выглядело очень реально, но я не уверен: мы плыли куда-то по Морю Эфира, — только он это сказал, и оба вновь воззрились на него: Миат смотрела завороженно и изумленно, а Мадье с каким-то напряжением. — Были и другие, кого я не знал, и, кажется… Пума?
— Он сказал тебе что-нибудь? — советник аж подался вперед, подкрался, словно хищник; плечи его заметно напряглись.
— Он сказал: «Еще не время. Это испытание впереди». Я не уверен, о чем он говорил: о нашей ли головоломке или о чем-то другом.
Странное чувство давления спало, когда он наконец все высказал, разделил свой секрет с другими.
Миат хмыкнула:
— Скорее всего, ты побывал в будущем, — сказала она задумчиво, но так буднично, словно с ней это каждый день происходит. — А я взрослая, такая же красивая?
— Что? — Микена даже и не понял сразу. — Погоди, — он зажмурился и потер переносицу. — Ничего не понимаю. Как можно бывать где-то, чего еще не существует и чего не случилось?
— Пф-ф! — Миат закатила глаза и взмахнула руками. — Да запросто! Время — это просто... ну, как множество тропинок в лесу! Мы все идем по своим дорожкам, а Потоки видят весь лес сразу. Изредка мы видим другие тропы, те, по которым мы могли бы пойти... или кто-то очень похожий на нас идет. — Она наклонилась ближе, глаза ее блестели. — То, что ты видел меня, не значит, что именно там мы встретимся вновь. Может, это вообще другая Миат! Но разве это не интригует еще больше?
— Какое интересное объяснение, — хмыкнул Мадье, — в духе Потока Безбрежности.
— А как бы объяснил братец Свобода?
— Я бы сказал, что время существует только для людей, ведь они рождаются и умирают. Для Первозданного Моря Эфира, Потоков или Рек Голубой Агавы нет ни времени, ни пространства; Эфир просто есть, но «когда» и «где», — он пожал плечами, — это вопрос философский. Словно бы есть карта и люди — фигурки на ней, способные двигаться по дорогам, в то время как Море, Реки и Потоки могут изменить карту, как вода меняет ландшафт до неузнаваемости. Эфир может затапливать дороги людей, Реки Голубой Агавы пронизывать карту и весь мир, пересекая чужие пути. А Потоки и вовсе сами выбирают, куда и как им течь.
Микена вроде бы понял, но не до конца. Эти двое отлично подходили друг к другу, что и не странно, ведь Вдохновение и Свобода из Дома Звезд.
Слова Миат и Мадье осели тяжелым грузом. Их голоса, звонкий и низкий, смешивались с тихим гулом пещеры, будто стены сами шептались, повторяя: «Испытание впереди». Он потер виски, пытаясь прогнать образ серебристого моря и золотых глаз.
— Если ты видел будущее, это знак! Пума выбрала тебя, Микена! Ты должен попробовать! — глаза девушки горели, как кристаллы у скалы, и на миг он позавидовал ее вере. Будь он таким же молодым, может, и сам бы бросился к загадке забыв про все остальное, но Рут пробовал не единожды и ничего не получилось. Впрочем, есть ли у них выбор? Сколько часов они уже провели в пещере и сколько дней забудут, если не справятся: сотретрется ли из памяти отвратительная атака сихемцев, секреты Мадье, поход к храму Свободы, встреча с Отисом, а может, и облик разрушенного Сардаса. Микена не хотел терять это, поэтому должен был попробовать.
Мадье, стоящий чуть в стороне, поймал его взгляд. Без маски лицо советника казалось уязвимым, но в зеленых глазах мелькнула знакомая искра — смесь насмешки и вызова.
— Ну что? Опять будешь ждать, пока я все сделаю за тебя? Или все-таки решишься? — слова его резанули по больному. Слишком дорого Микене последнее время обходилась нерешительность.
Микена стиснул зубы. Мадье знал, куда бить. Гордость кольнула, но пусть ошибки были точно язывы, он не готов был забыть их, ведь повторит вновь, если память сотрется.
В полумраке пещеры, точно мистические глаза, светились сотни кристаллов и золотые очень сильно напоминали взгляд пумы, притаившейся в тени.
— Я попробую, — сказал он, глядя на скалу. Ее отвесная громада насмехалась, но он видел блестящие пазы. — Миат, расскажи еще раз, как работают кристаллы. И не части, я не такой быстрый, как ты.
Миат взвизгнула от восторга, чуть не подпрыгнув.
— Уверен? — усмехнулся Мадье, прожигая взглядом. — Если не успеешь, кристаллы утонут. Мы уже потеряли половину.
— Тогда не будем терять остальные, — отрезал Микена, стряхивая остатки сомнений. Он шагнул к озеру, где кристаллы лежали россыпью, их свет пульсировал, словно дыхание. Пума выбрала его, или он сам себя выбрал — неважно. Пора было двигаться вперед.
Кристаллы были сложены небольшими стопками на берегу, и можно было сказать, что все перепутаны, потому что у каждого разное внутреннее свечение, но Миат объяснила вновь, что важен их оттенок, который сразу и не приметишь. Какие-то были лишь чуть более разоватыми, другие зеленоватыми, третьи просто белыми. Лучше всего цвет кристаллов определялся по прожилкам трещин, где он был самым ярким. Четыре кристалла на четыре паза на огромной отвесной стене за строго отведенный отрезок времени. Нелегкую задачку создал Пума.
Скала возвышалась над озером, гладкая, как стекло, с редкими выступами, едва достаточными, чтобы зацепиться. Пазы для кристаллов располагались на разной высоте: нижний — метрах в трех, верхний — почти у самого свода. Микена глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух холодит легкие, и ухватился за первый выступ. Камень был ледяным, скользким от влаги, и пальцы тут же заныли. Он начал подъем, стараясь не смотреть вниз, где перевернутое озеро отражало зыбкие тени.
Первый паз оказался ближе, чем он думал: он вставил зеленый кристалл, и тот мягко щелкнул, засветившись ярче. Удача придала сил, и Микена рванул выше, цепляясь за выступы, которые крошились под пальцами. Второй паз был сложнее — пришлось вытянуться, почти повиснув на одной руке, чтобы вставить розоватый кристалл. Он вошел с сопротивлением, и Микена выругался про себя: «Не тот?». Но кристалл остался на месте, и он двинулся дальше.
Он старался считать про себя это несправедливо малое количество отведенных секунд, но сбился где-то на тридцати, и, пусть Миат ему помогала, выкрикивая каждые десять секунд, это не сильно помогало ситуации.
Третий паз был высоко. Он сунул белый кристалл в паз, но тот вспыхнул и выплюнулся, падая в озеро с глухим плеском. «Проклятье!» — прорычал он, хватая голубой кристалл, но пальцы дрожали, и он едва не выронил его, но все-таки вставил.
Последний паз был очень высоко, и он рванулся к нему, игнорируя боль в мышцах. Ритм в голове превратился в оглушительный гул, и в тот момент, когда он вставил кристалл, скала задрожала. Время вышло.
Камень под ногами треснул, и Микена не успел среагировать — он сорвался, пролетев несколько метров, и рухнул в ледяную воду озера. Холод обжег кожу, а течение, странное, почти живое, потянуло его вниз, словно пытаясь утащить на дно. Он вынырнул, кашляя и отплевываясь, и выбрался на берег, чувствуя, как дрожат руки. Кристаллы, которые он вставил, уже утонули — скала выплюнула их следом за ним.
— Это не будет просто, — раздался низкий голос, и Микена обернулся. Рут стоял у входа в грот, слегка обсохший, но все еще во влажной одежде, которая липла к его широкой груди. — Я предупреждал.
Микена вытер лицо рукавом, чувствуя, как гнев и стыд борются внутри. Он не ответил, только бросил взгляд на Мадье, который стоял чуть поодаль, скрестив руки. В глазах советника мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он молчал.
Холодные капельки скатывались к самым интимным местам.
Раздраженно он принялся стаскивать и выжимать промокшую одежду и почувствовал на себя взгляд. Подняв глаза, он увидел Мадье; тот смотрел странно и несколько заинтересованно. Его кольнуло смущение, но потом вспомнилось утро перед походом в храм Свободы. Светлая кожа, изгибы тела, плавность движений. Какая, однако, причудливая связь меж ними образовалась.
Микена подошел к краю грота, разглядывая скалу над голубым озером. Как справиться с этой задачей? Пока мысль работала, его слух зацепился за тихий звук — где-то капала вода. Капля за каплей, с удивительной равномерностью. Микена прислушался, считая. Точно! Капли отмеряли секунды.
— Капает… как часы, — негромко произнес он. — Каждая капля — секунда.
Миат прислушалась, сначала насупилась, а затем глаза ее расширились, наполнившись огнем.
— Неужели… так точно… У нас тут все время был точный счет, и если все замолчат, капли будут отмерять точное время!
Все стихли. Лишь легкое отдаленное потрескивание углей и звуки их дыхания нарушали тишину. И тогда, словно прибавив в громкости, отчетливо зазвучал мерный стук капель: кап… кап… кап…
Микена размял шею, плечи, чувствуя, как просыпаются и наливаются силой мышцы. Его тело ему принадлежит, в отличие от судьбы. Он взял охапку кристаллов и шагнул к скале. Счетчик-капельница не просто отсчитывал время, он задавал четкий, уверенный ритм, помогая сконцентрироваться. Кап… кап… Он начал карабкаться. Кап… Мышцы напряглись, цепляясь за выступы. Кап… Руки быстро находили пазы, вставляя кристаллы. Тело работало слаженно, будто вспоминая годы тренировок и боев. Кап… Он двигался в такт каплям, чувствуя каждую секунду, каждый удар сердца. Кап… кап…
Первый паз, второй, третий, все кристаллы точно в цель и наконец, с рыком и мощным толчком он рванул вверх, загоняя камень в последнее отверстие. Целых десять секунд стояла тишина, все словно замерли, слушая, как капает вода, и, наконец, когда время истекло, скала не выплюнула кристаллы, а с грохотом и скрежетом на противоположном берегу открылась огромная каменная дверь. Не раздумывая, Микена, тяжело дыша, прыгнул в холодную воду.
Под водой его догнал приглушенный радостный вопль Миат, а когда он вынырнул, девица полезла обнимать его мокрого и холодного.
— Мы справились! О, Вдохновение, о, Испытание, спасибо вам за этого человека!
— Ну, все-все, — в их разоренной семье не было детей, и Микена как-то и подзабыл, каково с ними бывает.
Советник улыбался совершенно довольный, точно наевшийся питон, а Рут смотрел с некоторым сожалением; кажется, его задело, что он столько промучился, но не прошел испытание.
Впереди, по ту сторону холодного озера, зиял темнотой проход.
— Кажется, это третья часть, головоломки, что там было? — Микена обернулся на надпись. — Теперь нужно доказать свое бесстрашие. Должны ли мы пойти все вместе?
— Думаю, так будет правильней всего. Не стоит испытывать Испытание, — ответил Мадье, и Миат кивнула, соглашаясь с ним.
— Интересно, что нас там ждет, — негромко шепнула она и нервно повела плечом.
Они вернулись к костру, чтобы собрать необходимое. Микена наблюдал, как Миат роется в своей сумке, доставая светящиеся камни, а Рут методично проверяет оружие. Мадье стоял чуть в стороне, молча следя за их приготовлениями. Микена сложил веревку и несколько факелов, стараясь думать о практических вещах, а не о том, что их ждет впереди. Слишком много уже произошло и немало еще произойдет — он был в этом уверен.
— Готовы? — спросил он, окидывая взглядом собравшихся, все кивнули с серьезными выражениями на лицах.
Холодная вода озера обжигала, когда они вошли в нее. Глубина доходила до пояса, и течение, то самое странное, почти живое, тянуло в стороны, словно пытаясь сбить с пути. Микена услышал, как Миат вскрикнула, когда вода коснулась ее живота, но девчонка упрямо двигалась вперед, держась за протянутую Рутом руку.
На противоположном берегу темный проход зиял, как пасть древнего зверя. Микена первым выбрался на скользкие камни, протянул руку, помогая остальным.
— Подождите, — услышал он голос Мадье. Советник что-то делал, и Микена заметил, как из-под его рукава выползли несколько бронзовых скарабеев. Их металлические панцири тускло поблескивали. Жуки устремились в темноту прохода.
— Ого! — собранность слетела с лица Миат, как маска. — Какая невероятная способность! Я смогу так же когда-нибудь в будущем?
— У каждого Потока свое отношение с избранными.
«Быстро они спелись», — подумал Микена, наблюдая за этим наставничеством. Многое стало понятно о характере советника за время их путешествий, но впервые он покровительствовал так мягко, любезно и по-дружески.
Удалившийся дребезжащий звук вскоре воротился. Небольшая стайка жуков покружила вокруг них, а затем села на плечи Мадье.
— Проход ведет прямо, а дальше… слишком темно даже для них. Я не уверен, что такая темнота может быть настоящей.
Все нахмурились, задумавшись.
— Значит, пойдем по старинке, — сказал Микена, перехватывая поудобнее потрескивающий факел. — Так делают шахтеры на севере. Я первый. За мной Рут, потом Миат. Мадье замыкает.
Советник приподнял бровь — Микена отметил это выражение, явно говорящее о том, что Мадье не привык получать приказы. Но возражений не последовало. Впервые за долгое время Микена взял инициативу, и это ощущалось... правильно.
Их встречал мрак.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
