Попаданка против ректора. Миссия: отомстить за героиню
Глава 1
– Да когда же это кончится?! – простонала я, отбросив в сторону книгу, в которой в очередной раз прекрасный и, разумеется, супер-крутой ректор королевской академии магии Доминик Дэкворд унижал несчастную адептку Амелию Рэйв.
Девушка выросла в приюте и была очень счастлива, когда смогла поступить в академию на бюджетное место, которые недавний королевский указ обязал предоставлять выходцам из низших сословий, имеющих достаточный уровень знаний и хотя бы слабый магический дар. У Амелии был как раз такой.
Но счастье продлилось недолго. В академии учились в основном отпрыски богатых влиятельных, магически одарённых семей, не упускавшие случая напомнить адептке Рэйв, что её место в приюте для нищих, а не рядом с ними.
Девушку неоднократно подставляли, обвиняя в различных неприятных происшествиях, а ректор вместо того, чтобы разобраться в ситуации, назначал наказание и щедро обливал презрением.
Он, видите ли, был против того, чтобы в его замечательной академии училась всякая «чернь». Амелия лично слышала, как тот жаловался на новые порядки своему заместителю, но перечить воле монарха, естественно, не мог.
Хуже всего, что именно в этого чудака на букву «м» Амелия была влюблена, и всё ему прощала, млея от хриплого, завораживающего голоса, прекрасных синих глаз и идеального, словно вылепленного талантливым скульптором тела.
Да, именно такие эпитеты использовались в книге, и от них я плевалась особо. Поступки Амелии, честно говоря, тоже зачастую были странными и даже глупыми.
Взять хотя бы ситуацию, когда влюблённая Амелия, поддавшись порыву, однажды вечером решилась на отчаянный шаг и пробралась в личные покои ректора, чтобы признаться ему в любви.
Даже нарядное и довольно откровенное платье для этого у подруги выпросила. Не спрашивайте, на что она рассчитывала. С логикой у автора было не очень.
Дэкворд грубо выпихнул девушку за дверь, как нашкодившего котёнка, и с ледяным презрением громко заявил: «Видимо, приютские привычки из тебя не вытравить, Рэйв! Ты ведёшь себя не как адептка королевской академии, а как последняя шлюха, пробирающаяся в мужские спальни и бесстыдно предлагающая себя!».
Как назло, именно в этот момент по коридору проходили несколько адептов и преподавателей. Они стали невольными свидетелями позора Амелии, а на следующий день эти оскорбительные слова в её адрес повторяла вся академия, причём, не скупясь на зачастую выдуманные грязные подробности.
Звонок мобильника прервал мои мысленные возмущения. Звонила лучшая подруга и коллега Карина, которая как раз и принесла мне это возмутительное бульварное чтиво, чтобы скрасить время в травматологии, где я уже почти неделю лежала со сломанной ногой.
– Скажи мне, что эта Амелия поумнеет и отомстит своему козлоректору! Скажи, что он обо всём пожалеет! – потребовала я ответа, едва услышав в трубке знакомый звонкий голос.
– Я так и знала, что тебя это зацепит! – засмеялась подруга.
– Карина, не уходи от ответа! – проворчала я, сверля сердитым взглядом книгу. – Отвечай! Амелия отомстит этому Дэкворду или так и будет ползать перед ним на коленях и таять от его хриплого голоса?
– Так ты ещё даже до середины не добралась, – загадочно протянула Карина. – Расслабься, Амелия вообще скоро погибнет. Она хотела приготовить отворотное зелье, но перепутала дозировку и надышалась ядовитыми парами.
– Отворотное?! То есть умерла она тоже из-за этого придурка?! – возмутилась я.
– Эм… ну, она же сама так решила. Но… если тебя это утешит, Дэкворд потом принесёт ей цветы на могилу. Вместе с невестой.
– Жесть! – ужаснулась я, не найдя других слов. – А невеста у нас кто?
– Так Леонтия. Подруга Амелии.
Час от часу не легче! Сжигать нужно такие книги!
– Та грымза, которая убедила легковерную дурочку, что ректор смотрит на неё, словно влюблённый, и просто не решается признаться первым?! Это же из-за неё Амелия оказалась в его спальне!
– Леонтия не грымза. Вполне милая, скромная девушка. Просто не понимала, что на самом деле Доминик смотрит на неё, вот и думала, что он любуется Амелией, – со знанием дела пояснила подруга.
– Лучше бы ты мне обычный детектив принесла! Я теперь только и мечтаю оказаться в этой академии и разнести там всё к чертям собачьим, а ректора заставить ползать перед Амелией на коленях, вымаливая прощение! Терпеть не могу нарциссов и абьюзеров!
– Алиска, ты чего так завелась, это же просто книга? Неужто из-за Кости? – хихикнула подруга, напомнив о бывшем парне, который не упускал случая раскритиковать каждый мой поступок, выбор одежды и даже внешний вид, явно получая от этого удовольствие. За что в итоге был послан далеко и надолго.
– О да, он просто копия этого горе-ректора: самовлюблённый красавчик-мажор только без идеального тела и прекрасных синих глаз. А вот голос точно хриплый – этот слабак из простуд не вылезает, зато мнит себя центром вселенной!
Но гораздо сильнее меня задело то, что Амелию многие с презрением обзывали «приютской крысой». В моей жизни тоже случались подобные инциденты, хотя в детском доме я пробыла недолго. Повезло. Почти сразу удочерили замечательные люди, ставшие для меня лучшими родителями на свете.
Но слухи разносятся быстро, так что детдомовкой меня периодически пытались обзывать и в пять, и в десять, и в двенадцать лет. Правда, только до первого расквашенного носа – я всегда умела постоять за себя в отличие от бедняги Амелии.
– Слушай, а напиши свою версию. Фанфик. Помнишь, как мы по «Игре престолов» новые версии финала с хэппи-эндом читали, – неожиданно предложила Карина.
Идея показалась заманчивой. Всё равно с моей ногой ничего другого не остаётся.
– А вот и напишу! У меня этот козлина влюбится в Амелию, будет за ней собачонкой бегать, а она ему при всех заявит: «Вы ведёте себя не как ректор королевской академии, а как жалкий прилипала-неудачник, бесстыдно предлагающий себя! Я вами брезгую, подите прочь!».
– Здорово! Я бы такое почитала! – со смешком одобрила Карина. – Ладно, подруга, давай, твори, а мне работать надо. Без тебя тут завал, так что поправляйся скорее!
Упоминание о работе вызвало тяжёлый вздох. Я с детства обожала детективы и мечтала служить в полиции, тем более что там работал отец, но сам он был категорически против и настоял, чтобы я пошла в безопасную и полезную медицину. Как мама и старшая сестра Олеся.
Он, вообще-то, меня очень любил, всячески баловал и многое позволял, но в этом моменте был непреклонен. Я не стала спорить, окончила медучилище, трудоустроилась в местную поликлинику медсестрой, а потом сразу поступила заочно на юридический факультет местного вуза.
Через два месяца мне как раз предстояло сдавать уже вторую сессию. Ну а пока займусь перевоспитанием ректора. Покопавшись в сумочке и выудив из неё ежедневник и ручку, я с упоением погрузилась в творческий процесс.
Текст в порыве вдохновения лился легко, время летело незаметно, и я сама не поняла, как уснула, а проснулась от того, что кто-то трогал за плечо и тоненько, словно комар, нудел над ухом:
– Амелия, проснись! Ты меня слышишь, Амелия?
Глава 2
Ох, ёлки зелёные! Мне эта дурацкая книга уже снится! Я неохотно открыла глаза и удивлённо нахмурилась, увидев совершенно незнакомую обстановку. Моргнула. Потом ещё раз. Увы, ничего не изменилось.
Я находилась вовсе не в больнице, а в небольшой, уютной чистой комнате с бежевыми стенами, двумя кроватями, платяным шкафом и большим столом, на котором лежали стопки учебников, раскрытые конспекты и писчие принадлежности.
На подоконнике тоже были книги и тетради, а в приоткрытом шкафу виднелось что-то синее. Всё совпадало с описанием комнаты в общежитии, где жили Амелия с подругой. А вот, похоже, и она.
– Амелия, ты меня слышишь? Вставай, говорю! Тебе через полчаса на отработке нужно быть, позавтракать не успеешь, – сказала фигуристая светловолосая девушка с большими карими глазами. Одета она была в синюю форму целительского факультета с серебряной нашивкой в виде герба академии.
– Эм... – выдавила я, приподнимаясь на локтях. – Леонтия?
– Кто же ещё? – блондинка присела на край кровати и посмотрела на меня с искренним сочувствием. – Амелия, я понимаю, тебе очень больно. То, что он сказал... ужасно. Я слышала, ты всю ночь плакала, но от этого ничего не изменится.
Я медленно перевела взгляд на своё тело. На мне была не пижама, а льняная ночная рубашка. Руки... тонкие, бледные без малейших признаков маникюра и моего любимого колечка с аметистом. Поднесла ладонь к лицу. Не моя. Совсем не моя. Потрогала лоб, нос, глаза. Очков нет, а вижу всё прекрасно! Да что происходит?!
– Твою ж... – прошептала я, резко садясь и оглядываясь по сторонам в поисках зеркала.
– Что? – насторожилась Леонтия. – Амелия, что случилось?
– Зеркало! – рявкнула я. – Где здесь зеркало?
– Там, на двери, – растерянно показала девушка. – Ты что забыла?
Я сорвалась с кровати, забыв про перелом, и застыла на месте, потому что гипса не было, и нога не болела. Подбежала к зеркалу и замерла снова.
В отражении была не я – невысокая, рыжая, голубоглазая. На меня смотрела худощавая девица выше среднего роста с бледным опухшим лицом, тёмно-русыми волосами и большими серыми глазами, покрасневшими от пролитых за ночь слёз.
– Ну всё, приплыли, – выдохнула я, прислоняясь лбом к холодному стеклу.
– Амелия! – взволнованная Леонтия подошла и потрогала мой лоб. – Ты меня пугаешь! Что происходит? Может, у тебя жар и ты бредишь?
Я медленно повернулась к ней. В голове шумело, мысли путались, пытаясь подобрать хоть какое-то логичное объяснение тому, что проснулась... в книге. Нашлось только одно – это всё ещё сон, в котором я теперь Амелия Рэйв.
Та самая «приютская крыса», наивная глупышка, влюблённая в козлоректора, которая скоро погибнет, надышавшись ядовитыми парами.
– Ну уж нет. Такого финала не будет! – прошептала я, сжимая кулаки.
– Чего не будет? – переспросила Леонтия, с тревогой вглядываясь в моё лицо. – Амелия, ты точно больна. Позвать целителя? Может, тогда тебе и не придётся идти на отработку. Всё-таки сегодня выходной.
Какая ещё отработка? Ах, да! Этому садисту публичного оскорбления оказалось мало, он Амелии ещё и отработку назначил на все выходные за… неподобающее поведение. Урод моральный! Вот сейчас как напишу… Стоп! А зачем писать фанфик? Я же теперь лично ему могу всё высказать! Открывшиеся перспективы сразу подняли настроение.
– Не надо целителя. Всё нормально. А где у нас сейчас ректор? – спросила я с энтузиазмом, который заставил Леонтию нахмуриться и отступить на шаг.
– Его не будет на выходных. Да и зачем тебе с ним встречаться? Только хуже сделаешь. Не надо, – уговаривала она меня, словно ребёнка, собирающегося совершить глупость.
Но для разумных взвешенных поступков у меня было слишком мало времени. Ведь когда ещё такой случай представится?! Эх, жаль, что Дэкворд смылся. Надеюсь, посплю подольше и всё же увижу этого рокового хрипуна лично.
– А ведь это ты меня убедила, что ректор в меня влюблён, – вспомнила я, с чего начались проблемы Амелии.
Леонтия испуганно захлопала длинными ресницами и возмутилась:
– Я просто сказала, что он на тебя смотрит. Показалось, наверное. Я же не знала, что ты ему в любви пойдёшь признаваться!
Ну да, как же, не знала! Так настойчиво убеждала подругу в своей версии, а когда Амелия платье нарядное попросила, она, можно подумать, два плюс два не сложила. Теперь я смотрела на Леонтию с подозрением, гадая, так ли она невинна, как хочет казаться?
Леонтия ведь тоже была бюджетницей. Да, она не из приюта, но по факту является той самой чернью, которую Доминик Дэкворд так не хотел видеть в своей академии, а в итоге именно она стала его невестой. Как это удалось низкородной простушке, если не путём коварных махинаций?
– Он ведь тебе тоже нравится, – я не спрашивала, а констатировала факт.
– Господин Дэкворд многим нравится, – уклончиво возразила Леонтия и перевела тему. – Тебе нужно поторопиться, если хочешь успеть на завтрак. Я спешу на городскую ярмарку, но в столовой могу побыть с тобой. Хотя… прости, не подумала. Ты, наверное, не захочешь в столовую. После вчерашнего на тебя там все будут пялиться. Давай, принесу тебе завтрак сюда.
Милое предложение, но прятаться я не собиралась. Пусть пялятся. Забиваться в щель – не в моём характере.
– Спасибо, не нужно. Идём в столовую.
Выяснив, где можно умыться, я отправилась приводить себя в порядок. Вся эта золотая молодёжь, несомненно, ожидает увидеть Амелию зарёванной, униженной и сломленной. Не дождутся!
Глава 3
Я умывалась холодной водой в маленькой тесной купальне, чтобы убрать следы бессонной ночи, и удивлялась тому, насколько реальными были все ощущения. Как-то нетипично для сна. Впрочем, и сон ведь не совсем обычный. Слишком последовательный. Во всяком случае, пока.
Собрав волосы в высокий хвост и натянув такую же, как у Леонтии, форму адептов факультета целителей (другой приличной одежды всё равно не было), я снова посмотрела в зеркало.
В нём отражалась собранная, решительная девушка, готовая если не к бою, то, как минимум, к защите своих границ. До идеала ещё далеко, но вполне сносно. В общем, не дрейфь, Амелия, прорвёмся!
– Я готова, идём! – сказала Леонтии.
В академии я пока ориентироваться не могла, так что без её сопровождения пришлось бы долго плутать.
– Сегодня там, конечно, народу меньше, чем обычно, но всё равно много. Уверена, что готова к этому? – со вздохом уточнила блондинка.
– Уверена.
Подруга окинула меня скептическим взглядом, пожала плечами, но спорить не стала. Мы вышли в коридор, и я увидела академию не через призму книжных страниц, а своими глазами.
Высокие каменные своды, массивные колонны, старинные светильники, стрельчатые окна, на стенах портреты бывших ректоров и местных героев, защищавших королевство в разные годы. В целом довольно впечатляющее зрелище.
В столовой было шумно. Адепты сидели за столами, кто-то уже доедал завтрак, кто-то только начинал. Звенели ложки, слышался смех и негромкие разговоры. Когда мы появились в дверях, разумеется, все повернулись в нашу сторону, и я оказалась в центре внимания.
Я встретила сотни любопытствующих и злорадствующих взглядов с высоко поднятой головой. Словно ничего не случилось и вчерашнего унижения не было.
– Смотри-ка, пришла, – донёсся чей-то шёпот.
– И не стыдно ей? После того, что вчера было...
– Ночная бабочка решила показаться при свете дня, ха-ха…
Как я уже знала из книги, чтобы адепты не тратили время в очереди, столы для них накрывали заранее. Так что все блюда уже стояли на местах, и я просто села за один из свободных столиков у окна.
– Ой, это не наши места. Обычно мы сидим вон там, – показала Леонтия на два самых дальних столика в углу помещения, где уже сидели три девушки – тоже бюджетницы, но не из приюта, поэтому к ним отношение было чуть терпимее, чем к Амелии. – Давай пересядем.
Учитывая, что каша с мясом и стакан с соком там стояли давно, в них, зная, что это место «приютской крысы», вполне могли добавить что-то не входящее в рекомендованный рацион адептов. Например, слабительное. Так что пересаживаться нецелесообразно.
– Зачем? Разве места подписаны? Не вижу.
– Но им это не понравится, – шёпотом объяснила Леонтия, ёжась под неприязненными взглядами окружающих.
– Эти дворняжки вечно забывают своё место! – донёсся до меня чей-то злобный голос.
Леонтия дёрнулась, словно от пощёчины, а я спокойно начала есть, не собираясь реагировать на подобные выпады уровня начальной школы. Дворняжкой себя не считаю, значит и отвечать незачем.
– Амелия, мне нужно идти. Я на ярмарке с тётей встретиться договорилась, – заторопилась подруга, которой явно не хотелось находиться рядом со мной.
Ну и ладно, всё равно от такой трусихи толку мало. На неё чуть поднажмут, она и мать родную предаст.
– Иди, только напомни, где у меня отработка. Голова как чугунная, плохо соображаю.
– Так в библиотечном хранилище. На первом этаже, – облегчённо выдохнула Леонтия и упорхнула, даже не став завтракать.
Поесть спокойно мне не дали. К столу вдруг подошла надменная голубоглазая блондинка с идеальной укладкой и остановилась передо мной, скрестив руки на груди. Судя по описанию из книги – одна из признанных красавиц академии – Розалия Сильварин.
– Эй, приютская, смотрю, ты осмелела после того, как побывала в спальне у ректора, – произнесла она с лёгкой усмешкой. – Впрочем, слышала, он твою жертву не оценил. Шлюхой тебя обозвал.
В столовой повисла тишина. Кто-то закашлялся, подавившись, кто-то перестал жевать и прислушался. Все с предвкушением ждали моей реакции.
Я посмотрела на нахалку в упор и холодно сказала:
– Я всё понимаю, Розалия. У тебя настолько скучная личная жизнь, что приходится развлекаться, собирая сплетни. Но не стоит так усердствовать, а то люди могут подумать, что ничего более интересного, чем слухи о приютской простушке, с тобой не случалось.
Опять же из книги я знала, что девушка, хоть и была из хорошей по всем меркам семьи, почему-то никак не могла выйти замуж. Так что этот укол попал в цель.
– Да как ты смеешь так говорить обо мне, нищебродка! – возмущённо взвизгнула Розалия, покраснев от досады. – Ты просто бесправное ничтожество, которое случайно оказалось здесь!
– Тут ты ошибаешься. Если верить уставу академии, ничтожество имеет те же права, что и ты, – пожала я плечами, спокойно продолжая завтрак.
– Какое глупое заблуждение о равных правах, убогая. Ты здесь только благодаря недальновидному указу короля, – манерно растягивая слова, заявил красивый сероглазый брюнет в форме боевиков, который смотрел на меня, словно на грязь под ногами.
Благодаря книге, я без труда узнавала персонажей. И это, очевидно, был старшекурсник Нэльсон Макдил – негласный король академии.
– Как странно слышать такие слова от сына королевского советника. Твой отец тоже считает приказы своего монарха недальновидными, Нэльсон? – невинным тоном поинтересовалась я. – Это от него ты услышал такую оценку деятельности правителя?
Парень нахмурился и угрожающе прошипел:
– За такие слова и в темницу загреметь можно, приютская! Следи за тем, что говоришь!
– Я всего лишь повторила твои слова, произнесённые при всех. Так что следить за речью стоит не только мне, господа, – ледяным тоном отчеканила я, устав от этой мышиной возни.
Отодвинула тарелку и направилась к выходу в полной тишине, провожаемая злыми взглядами местной элиты, не получившей желаемого развлечения.
Вообще-то на отработку я не собиралась. Зачем мне это во сне? Но, услышав про библиотечное хранилище, передумала. Отец всегда говорил: юридическая грамотность – главная защита практически в любых ситуациях. Поэтому конституцию мы с сестрой с детства знали наизусть, как и уголовный кодекс.
Собственно, апеллируя этим его девизом, я и отстояла право на получение юридического образования. Пришлось, конечно, пообещать, что не пойду ни в полицию, ни в следственный комитет на оперативную работу.
Но это мы потом ещё посмотрим. А здесь и сейчас не помешает хорошенько изучить устав академии, тот самый королевский указ, способствовавший поступлению Амелии, и законодательство королевства Виордэйл, в которое я угодила, хотя бы в общих чертах. В библиотеке всё это должно быть.
Глава 4
В хранилище меня встретил пожилой мужчина с длинными седыми волосами, стянутыми в низкий хвост. В тех десяти главах, что я успела прочитать, в книге о нём не упоминалось. Благо на двери имелась табличка с надписью: библиограф-архивариус Амвир Лэнгтон.
Старичок оказался довольно приветливым и общительным. Точнее просто говорливым. Ответы ему особо не требовались – только внимание.
В поликлинике на приём частенько приходили такие пожилые пациенты, которые не столько врачебное назначение хотели получить, сколько выговориться от души. Для них это тоже было сродни терапии.
Так что слушать я умела и лишь периодически кивала в нужных местах да изредка вставляла короткие комментарии, выполняя несложное задание – занесение вновь поступивших книг в карточки библиотечного каталога.
Господин Лэнгтон говорил практически обо всём, так что через несколько часов я узнала много интересного об академии, её преподавателях и адептах. И о ректоре, разумеется, тоже. В частности о том, что он встречается с молоденькой преподавательницей зельеварения – Мирэлой Вайрис, которая приступила к работе в академии буквально несколько дней назад.
В книге о ней упоминалось, но я была так сосредоточена на переживаниях за Амелию, что подробности, видимо, пропустила.
Расстались мы с Лэнгтоном ближе к вечеру вполне довольные друг другом. Он, похоже, впервые за долгое время нашёл в моём лице внимательного и благодарного слушателя, я же с его разрешения унесла с собой несколько книг с интересующей меня информацией и копию газетной полосы с тем самым королевским указом.
На ужин не пошла. Обед по просьбе господина Лэнгтона нам принесли прямо в хранилище, а перед моим уходом библиотекарь угостил чаем с черничным пирогом. Так что голодной я не была и выслушивать очередные грязные уничижительные шутки не хотела. Правда, встречавшиеся по пути адепты их всё равно отпускали.
Долговязый смазливый блондин с военного факультета, проходя мимо, с гадкой усмешкой прошипел:
– Эй, Рэйв. Слышал, ты слаба на передок и по ночам ломишься в мужские спальни. Предупреждаю сразу: ко мне не суйся. Меня шлюхи не интересуют.
Сопровождающие его дружки громко заржали, словно услышали нечто очень остроумное. И это представители местной аристократии. Благородная, мать их, кровь! Чего же тогда ожидать от других?
– А меня не интересуют самовлюблённые павлины с завышенной самооценкой и заниженным интеллектом, повторяющие сплетни, словно торговки на базаре, – ответила я на автомате, даже не сбавляя шага и не глядя в его сторону. – Так что можешь спать спокойно, Арчибальд. Тебе ничего не светит.
Он крикнул вслед что-то возмущённо-угрожающее, я же просто свернула за угол, толкнула дверь в женское общежитие и только тогда осознала, что назвала парня по имени, хоть и не узнала его по описанию.
Эта информация просто откуда-то пришла. Хм… во сне, конечно, всякое бывает, но что-то мои странные видения на сон походили всё меньше…
Леонтии в комнате не было, но в шкафу царил беспорядок, а на столе лежала записка, извещающая, что подруга переночует у тётки и вернётся завтра к вечеру. Остаток дня я провела за изучением информации, а утром проснулась в той же самой книге и начала подозревать, что это точно не просто сон.
Жаль, аналогов всезнающего интернета здесь не было. Не погуглишь, не спросишь, что сие означает? Вдруг науке известны такие подробные осознанные сны.
Новый день прошёл так же, как предыдущий. Во время завтрака я села за новый стол. Меня продолжали осыпать оскорбительными насмешками, но уже в меньших количествах. Видимо, мой намёк на открытое недовольство королевским указом и возможные последствия заставили задуматься даже самых наглых.
В библиотечном хранилище тоже всё повторилось. Я вполне приятно провела время в компании с господином Лэнгтоном, выполняя всё ту же рутинную работу по каталогизации под его неспешные рассказы обо всём понемногу.
В этот раз я старалась направлять его откровения, задавая интересующие вопросы. Когда через несколько часов я закончила выполнять задания на сегодняшний день, библиограф выдал мне справку с печатью о завершении отработки и пригласил заглядывать к нему просто так. В гости. На чай.
Я пообещала, что буду приходить, когда выпадет свободная минутка, тепло простилась с пожилым мужчиной, вернулась в свою комнату и снова засела за изучение книг.
Леонтия ещё не вернулась. Она появилась только на следующее утро, когда я уже встала и приводила себя в порядок, озадаченная тем, что снова проснулась во сне.
– Ну, как ты тут? Ещё держишься или всё же решила написать заявление об отчислении? – удивила подруга неожиданным вопросом.
Ничего себе дружеская поддержка! И она ведь не шутит.
– С чего бы мне отчисляться? – нахмурилась я.
Доверия к этой блондинке, поспособствовавшей глупому заблуждению Амелии, и так было немного, а сейчас оно и вовсе грозило испариться.
– Извини. Просто я бы не смогла находиться здесь после того, что произошло, и постоянно выслушивать всю эту грязь, – немного смутившись, объяснила Леонтия. Она подошла к столу и, заметив справку, выданную Лэнгтоном, вдруг с энтузиазмом сказала: – О, ты завершила отработку. Нужно поставить отметку в ректорате, иначе не допустят к занятиям. Давай, я это сделаю! Тебе ведь, наверное, сейчас не хочется встречаться с господином Дэквордом.
В смысле не хочется?! Да я два дня этого прекрасного момента ждала! А Леонтия, очевидно, сама по уши влюблена в козлоректора, вот и ищет повод с ним увидеться. Что ж, пусть ищет дальше.
– Спасибо за предложение, – сказала, забирая справку со стола, – но я сама отнесу. Мне нужно кое-что уточнить у господина ректора лично!
Глава 5
Леонтия всё же навязалась меня сопровождать. Тут уж я возражать не стала, опасаясь заблудиться. Зря опасалась. В голове, как тогда с именем незнакомого парня, просто начала всплывать информация о расположении помещений в академии. Так что ректорат я нашла бы и сама.
В большой приёмной место секретаря пустовало. Может, сотрудница куда-то вышла, а может, просто ещё не пришла, всё же до начала занятий времени оставалось много.
– Ты уверена, что хочешь сделать это сама? – снова попыталась предложить свои услуги Леонтия. – Господин Дэкворд вряд ли встретит тебя… приветливо…Ты снова расстроишься.
– Переживу, – буркнула я, останавливаясь перед массивной дверью с золотистой табличкой. Громко постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.
Кабинет ректора оказался просторным, светлым и пафосным. Именно такие ассоциации у меня возникли.
Высокие стрельчатые окна в пол, шкафы как из салона антиквариата, заполненные фолиантами в кожаных переплётах, свитками и папками, роскошные гобелены на стенах, большой стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, широкий кожаный диван цвета молочного шоколада. Мебели здесь было немного, но вся она дышала роскошью и дороговизной.
За столом в кожаном кресле сидел тот самый роковой хриплоголосый красавец Доминик Дэкворд. На мой взгляд, в книге его божественную красоту сильно преувеличили. Смазливый, синеглазый, хорошо сложенный молодой брюнет в дорогом стильном белом костюме. Не более того. После всех страданий Амелии из-за него я ожидала большего.
Мужчина поднял взгляд, когда я вошла, и едва заметно нахмурился.
– Адептка Рэйв, – холодно произнёс он вполне себе обычным голосом. И тут обман ожиданий! – Что привело вас ко мне на этот раз? Надеюсь, не очередное признание в любви?
Вот же гад злопамятный!
– Не беспокойтесь. Любовь бесследно испарилась. Признаваться больше не в чем. И здесь я исключительно по делу, – сказала я таким же холодным официальным тоном, борясь с желанием отвесить ректору хорошую затрещину, и положила перед ним справку. – Заверите?
Он неохотно взял бумагу, повертел её в руках и ещё более неохотно поставил свою подпись, сухо проворчав:
– Надеюсь, ты осознала, насколько неподобающим и недостойным было твоё поведение, Рэйв?
Он это серьёзно? Да ещё фамильярничает – тыкать вдруг начал. Что ж, больше молчать я не собиралась. Убрала справку в карман форменного пиджака и сдержанно поинтересовалась:
– А вы своё поведение считаете подобающим? Оклеветать девушку, оскорбить при всех, выставить на посмешище, зная, что её после этого будут травить, по-вашему, достойно и благородно?
Доминик Дэкворд помрачнел, вперил в меня потемневший от злости взгляд и угрожающе переспросил:
– Оклеветать?
– Да. Потому что я вам себя не предлагала. Это был просто разговор, а совсем не то, в чём вы меня обвиняли в коридоре при свидетелях! – напомнила я то, что прочла в книге.
По сюжету Амелия была слишком невинной ромашкой, чтобы открыто соблазнять возлюбленного. Она хотела только признаться и надеялась на чудо, в смысле на взаимность.
– Не предлагала и поэтому явилась в вульгарном платье, которые носят только шлюхи! – презрительно усмехнулся ректор, разглядывая меня, словно жалкую букашку. Интересно, у него на этом слове фиксация что ли какая-то?
– Видите ли, у бюджетниц с одеждой напряжёнка. Не в форме же было идти. Что смогла достать, то и надела. И, повторяю, я ничего вам не предлагала!
– Да брось! Ты готова была прямо там выпрыгнуть из нижнего белья и отдаться! – грубо бросил Дэкворд, продолжая обливать меня презрением. – Просто не успела.
– А вот уже исключительно ваши фантазии! – холодно отчеканила я, прожигая козлоректора злым взглядом. – Ничего подобного я точно делать не собиралась!
Он вдруг привстал, подался вперёд, опираясь локтями о стол, синие глаза сверкнули ледяным блеском, в голосе зазвучал металл:
– Тогда объясни, зачем ты пришла ко мне ночью? В кружевном платье, которое почти ничего не скрывало. Если не для того, чтобы соблазнить, то для чего, по-твоему? Просто поговорить? Чушь! Разговаривать можно в этом кабинете и даже в форме. Вот как сейчас.
Я выдержала его взгляд и, тоже опёршись руками о стол, выдала свою альтернативную версию случившегося:
– А вы никогда не совершали глупых поступков на спор? Нет? Ну а вот я повелась и совершила.
Дэкворд недоверчиво приподнял бровь.
– На спор?
– Да, – соврала с самым невозмутимым видом. Думать, что он считает меня, раз уж именно я сейчас Амелия, своей обезумевшей от любви фанаткой, было невыносимо. – Мы с девочками поспорили. Они утверждали, что я не смогу сделать ничего подобного. Как видите, ошиблись. Так что я не собиралась к вам в постель, а просто выполняла условия глупого пари. Неловко вышло, признаю. Да и пожалела уже не раз.
Конечно, наш разговор был максимально странным для ректора и студентки, но ведь мы находились в дурацком романе. Да и пижон этот на ректора никак не тянул ни возрастом, ни поступками.
От господина Лэнгтона я узнала, что отец Доминика приближен к королю. Не удивлюсь, если это место сын получил по блату. Во всяком случае, каких-то особых заслуг и достоинств, кроме сильного магического дара, за ним не числилось.
Дэкворд снова уселся в кресло и, откинувшись на спинку, самодовольно усмехнулся, высокомерно процедив:
– Жалкая попытка, Рэйв. Ты лжёшь. Мы оба знаем, что если я только пальцем поманю, ты отдашься мне прямо на этом столе.
Ой, как всё запущено-то. Интересно, он только фантазирует о разврате с адептками в своём кабинете или уже до дела доходило?
Я сдержанно усмехнулась в ответ. Выпрямилась, не отводя взгляда, и не удержалась от язвительного комментария:
– Разве что в ваших мечтах, господин ректор. А в реальности я к вам без необходимости больше никогда не подойду. Чем бы вы там ни манили!
Дэкворд смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором причудливым образом смешались злость и любопытство.
– Я ведь прямо сейчас могу отчислить тебя за дерзость! – угрожающе заявил он, разглядывая меня так, словно впервые увидел. В каком-то смысле так и было, ведь Амелия уже не та.
– Не можете. Ни за дерзость, ни за неподобающее поведение, поскольку это эксперимент его Величества, – не зря я изучала информацию и расспрашивала господина Лэнгтона.
– Зато за провал на переводных экзаменах очень даже могу, и если ты их не сдашь…
– Почему не сдам? Я хорошо учусь, – нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.
Переводные экзамены должна принимать специальная комиссия, не имеющая отношения к академии. То есть люди непредвзятые. Им нет смысла специально заваливать бюджетников, а Амелия действительно училась неплохо почти по всем предметам.
– Так хорошо, что уже завалила зачёт по патологической анатомии, – криво усмехнулся Дэкворд. – Теория закончилась на первом курсе, впереди только практика и ты её не тянешь. Если не сдашь зачёт в ближайшее время, до экзаменов дело вообще не дойдёт, а ведомость по допуску закроется через две недели!
Я замерла. Точно. В королевской академии целителей готовили даже к такой форме работы. Но бедная Амелия не выносила вида трупов, а уж во время вскрытия вообще могла упасть в обморок. Правда, в тексте это подавалось как «трогательная чувствительность», а не серьёзная проблема.
Вот только я – не Амелия. Ни мертвецы, ни кровь меня не пугали. На практике в медучилище нас тоже не раз водили в морг, да и на работе я чего только не видела, учитывая, что порой приходилось помогать в хирургическом кабинете во время малых операций.
– На этот раз справлюсь, не сомневайтесь, господин Дэкворд! – уверенно пообещала я и, не желая больше видеть его самодовольную ухмылку, направилась к выходу.
– Думаешь, меня привлечёт твоя мнимая холодность? Специально пришла её продемонстрировать? Оставь эти жалкие попытки. Я не вступаю в связь с адептками, кто бы какие грязные слухи ни распускал. Ты мне неинтересна! – понеслось вслед.
То есть слухи всё же ходят? Возможно, не такие уж беспочвенные...
Я с трудом удержалась от резкого оскорбительного выпада, всё-таки странный сон не заканчивался и неизвестно на сколько я здесь застряла. Поэтому обернулась уже у самой двери и с милой улыбкой сообщила:
– Не беспокойтесь. Вы тоже мне интересны исключительно как руководитель образовательного учреждения, в котором учусь. А как мужчина… вы далеки от идеала. В смысле, не в моём вкусе. Если бы не глупый спор, я бы к вам и не приблизилась.
Упс, судя по кислой мине и потемневшему от злости взгляду Дэкворда, от этого выпада тоже стоило удержаться. Но как? Я пока эти несчастные десять глав читала, постоянно мечтала о чём-то подобном, чтобы хоть немного отомстить за Амелию.
Дожидаться реакции ректора не стала и быстро выпорхнула в приёмную. За дверью что-то грохнуло. Какой он нервный, однако. А это ведь только начало. Я твёрдо решила, что если задержусь здесь надолго, сделаю всё, чтобы этот козлоректор хоть ненадолго поменялся с Амелией местами. В смысле опозорился при всех и почувствовал себя в её шкурке.
Глава 6
После выходных адептов в столовой заметно прибавилось. И в мой адрес снова посыпались грязные остроты.
– Смотри, приютская снова явилась, – донеслось от столика Розалии, едва мы переступили порог. – Думала, за выходные сгорит от стыда, но таким как она, видимо, стыд неведом. Они же там, в приюте, рано учатся ублажать мужчин.
Меня глупые выпады золотой молодёжи особо не трогали. Гораздо больше занимал вопрос, надолго ли я застряла в этой книге, поскольку врать себе про то, что это всего лишь сон, больше не могла. Ни один сон не может быть таким подробным, словно посекундный хронометраж, да ещё и полностью осознанным. Третий день подряд.
Промолчав, я направилась к свободному столику у окна, хотя Леонтия, как обычно, попыталась утянуть меня в угол.
– Амелия, пожалуйста, пойдём на наше место. Чего ты упрямишься? – ныла она, с опаской косясь на тех, кто злословил в мой адрес. – Ты же их ещё больше злишь.
– Успокойся, их злит уже сам факт моего нахождения здесь, так что лучше не станет. Я просто хочу больше света, а в том углу его почти нет, – отмахнулась, принимаясь за завтрак.
От Лэнгтона узнала, что подмешать что-то в пищу в общей столовой невозможно – здесь какие-то специальные чары наложены, так что хотя бы этого можно было не опасаться.
Леонтия тяжело вздохнула, но села рядом. Мне всё время казалось, что она вот-вот сбежит, не выдержав чрезмерного негативного внимания, и такая преданность подруге приятно удивила. Все остальные бюджетники теперь меня сторонились, а она вроде как поддерживала. Может, зря я её подозревала в разных каверзах?
– Эй, Рэйв, когда ты это сделала в первый раз? Очень давно, верно? Кто это был? Директор приюта? – не унималась Розалия, подстёгиваемая одобрительными смешками однокурсников. – Ну и как это было? Как ты его ублажала? Ему понравилось?
Леонтия покраснела до кончиков ушей и ещё ниже склонилась над тарелкой, словно это её с грязью смешивали. Меня же этот комариный писк начал раздражать.
– Розалия, народная мудрость гласит: у кого что болит, тот о том и говорит. А ты как-то слишком много внимания уделяешь теме, о которой приличным девушкам матери рассказывают только перед свадьбой. Ты-то ведь не в приюте выросла, чтобы вот так прилюдно демонстрировать свои тайные желания! – сказала я достаточно чётко и громко, со звоном отодвинув тарелку в сторону. – Впрочем, понимаю, гормоны разбушевались, и ты не в силах сдерживаться. Замуж тебе надо и поскорее.
Столовую я покидала в полной тишине. Однако тишина эта была не умиротворённой, а напряжённой. И только когда я уже оказалась в коридоре, видимо, наконец, пришедшая в себя от шока и возмущения Розалия со злостью крикнула:
– Ты ещё пожалеешь об этом, дрянь приютская!
– Боги! Зачем ты с ними препираешься! Это плохо закончится, – тоненько причитала увязавшаяся за мной Леонтия.
– А до этого всё было хорошо, хочешь сказать? Постоянные оскорбления и унижения – это нормально? – Вот никогда мне не понять такую безмолвную покорность судьбе.
– Зато пока что они обходились словами, а ты провоцируешь на действия, – со вздохом возразила подруга и вдруг добавила: – После той ночи я тебя не узнаю, Амелия. Ты никогда раньше не вела себя так дерзко и, кажется, я знаю, в чём тут дело…
Я невольно сбилась с шага и недоверчиво посмотрела на Леонтию. Неужели догадалась о подмене? Ну и что дальше? Всё равно никто ничего не докажет.
– Тебе больно из-за разочарования в любви. Ты страдаешь, поэтому и стараешься забыться любыми способами! Но я знаю, как тебе помочь! – выдала собеседница почти торжественно.
Н-да, психологиня, блин.
– Спасибо, не нужно. Не так уж я и страдаю.
– Я же вижу, как тебе плохо! – настаивала Леонтия с удивительным для неё упорством. – Но есть средство, которое гарантированно поможет. Ты должна приготовить отворотное зелье! Оно уберёт всю боль от неразделённой любви!
Эту тираду девушка произнесла с пламенной убеждённостью опытного торгового представителя, впаривающего свою продукцию простакам с деньгами.
Я снова едва не споткнулась и остановилась, шокированная её предложением. Так вот кто подал Амелии эту в прямом смысле слова убийственную идею об отворотном средстве!
После предупреждения Карины я заглянула в главу, где девушка погибла, но о Леонтии в ней не упоминалось. А на самом деле, получается, без неё не обошлось. Вот тебе и заботливая подруга! Не зря я ей не доверяла!
– Отворотное зелье? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. – А ничего, что в программе второго курса его нет? Как и в программе третьего, и четвёртого, если на то пошло. Как я его должна готовить? И с чего тебе вообще это пришло в голову?
Леонтия замялась, отвела взгляд и принялась теребить край рукава своего форменного пиджака.
– Я… слышала от старшекурсниц. Говорят, оно помогает. Многие девушки так делали, им становилось легче.
– Кто именно делал? – прищурилась я. – Назови хоть одно имя.
– Ну… я точно не знаю, – пробормотала Леонтия, всё больше теряясь. – Просто слышала, что оно точно работает! Если хочешь, могу раздобыть рецепт.
Ага, чтобы отправить меня на тот свет. Нет уж, спасибо!
– Знаешь, Леонтия, разочарование – лучшее средство от любви. Так что отворотное мне уже не требуется. К тому же в его состав входят довольно опасные растения, – сказала я, припомнив всё, что прочла в книге о роковом зелье. – Например, мнемония ядовитая. Если переборщить с дозировкой, в лучшем случае потеряешь память, а в худшем – жизнь. Ты хочешь, чтобы я умерла?
Последний вопрос я задала, глядя мнимой подруге прямо в глаза и внимательно наблюдая за её реакцией. Леонтия резко побледнела, отшатнулась и испуганно запричитала:
– Что? Нет! Конечно, нет!
Вроде прозвучало искренне. Тогда чего она добивается?
– Я тоже предпочитаю жизнь, пусть и с эмоциональными проблемами. Поэтому ядовитую гадость варить не буду. Забудь об этом.
Леонтия кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Она явно рассчитывала, что я ухвачусь за эту идею. И это настораживало.
Если она не желала Амелии смерти, тогда на что рассчитывала? Неужели на… потерю памяти?! Ведь именно амнезия – самая частая проблема при передозировке мнемонии, но что такого опасного для Леонтии могло быть в воспоминаниях Амелии?
В любом случае от такой подруженции лучше держаться подальше.
Глава 7
Занятия прошли лучше, чем ожидалось. В памяти неожиданно снова стали всплывать знания, видимо, самой Амелии, так что с заданиями я справлялась.
Другие студенты всё ещё периодически старались задеть меня оскорбительными остротами, но я либо игнорировала эти попытки, либо отвечала так, что сальные шутки оборачивались против шутников. Они злились и угрожали, но, как правило, отставали.
Леонтия по-прежнему ходила за мной тенью, но об отворотном зелье больше не заговаривала, только бросала на меня тревожные взгляды. Это напрягало, и я тоже старалась ненавязчиво за ней наблюдать, ожидая подвоха.
Утром следующего дня первой по расписанию стояла патологическая анатомия. Я к ней готовилась весь вечер и рассчитывала на положительный результат.
Мы собрались в коридоре у кабинета, где обычно проходили занятия. Здесь будущие целители изучали предмет в основном на препарированных органах, плакатах и скелетах. Настоящих, разумеется. Их было два – мужской и женский. Оба приводили Амелию в ужас, как и органы, законсервированные в прозрачных сосудах.
Эти занятия были для неё пыткой, но с помощью успокоительного зелья девушка их высиживала, а вот с практическими исследованиями и зачётом, которые проходили в морге на настоящих телах, она не справлялась и просто теряла сознание.
Я уже настроилась на лёгкую и скучную работу в кабинете, но подошедший преподаватель – невысокий, плотный, лысоватый рыжий мужчина не спешил открывать помещение.
– Сегодня мы занимаемся в другом месте, – объявил он, даже не здороваясь. – Прошу всех за мной.
Адепты переглянулись. Кто-то нахмурился, кто-то удивлённо поднял брови, но никто не решился открыто спросить, куда именно нас ведут. Видимо, этот преподаватель был из тех, кому задавать вопросы бессмысленно и чревато неприятными последствиями.
Мы двинулись за ним по коридору, потом вниз по лестнице, и я с каждым шагом всё отчётливее понимала, куда мы направляемся.
– Ох, кажется, профессор Варгис решил сегодня провести занятие в морге, – нервно шепнула Леонтия, подтвердив мою догадку, и вдруг сунула мне в ладонь маленький тёмный флакон со словами: – Я заметила, ты не выпила утром успокоительное средство, как всегда перед этим предметом. Вот, выпей сейчас, а то снова сознание потеряешь.
Такая назойливая забота казалась крайне подозрительной. Особенно после предложения сварить отворотное зелье. Чего она добивается? Может, в этом флаконе ударная доза той самой мнемонии? Пожалуй, лучше не отказываться наотрез, а немного усыпить бдительность этой навязчивой активистки.
– Спасибо, – сказала я, пряча флакон в карман, но не открывая. – Выпью позже, перед самым занятием, если не смогу сдержаться. Хочу попробовать справиться сама.
Леонтия нахмурилась. Она явно собиралась возразить, но в этот момент Варгис остановился у тяжёлой металлической двери, отпер её массивным ключом и распахнул перед нами.
– Прошу, – сказал он, пропуская адептов внутрь.
Мы вошли в просторное подвальное помещение с высокими каменными сводами. В центре стояли два длинных металлических стола, на каждом из которых под простынями угадывались очертания человеческих тел. Здесь было холодно, а в воздухе витал тяжёлый, едкий запах формалина.
– Но, профессор Варгис, у нас по расписанию обычное занятие. Почему мы здесь? – испуганно пискнула явно нервничавшая пухленькая кареглазая девушка. Видимо, не только Амелии не нравилось здесь находиться.
Преподаватель обвёл нас строгим цепким взглядом и сухо пояснил:
– Поскольку приближаются экзамены, господин ректор настоятельно рекомендовал уделить больше внимания практическим навыкам. Поэтому теперь вы будете работать, так сказать, с естественным материалом, ведь в банках органы выглядят иначе, чем в теле.
Я невольно хмыкнула. Значит, господин ректор настоятельно рекомендовал. Неужели специально для меня расстарался? Какая честь!
Профессор Варгис подошёл к первому столу и сдёрнул простыню. Под ней лежал грузный пожилой мужчина.
По аудитории пробежал тревожный шёпот. Кто-то охнул, кто-то скривился, не справившись с эмоциями, кто-то судорожно сглотнул. Леонтия рядом со мной вцепилась в блокнот так сильно, что побелели костяшки пальцев. Да, определённо, не только Амелии не нравилось такое близкое соседство с покойниками.
Я же отреагировала спокойно. Неприятно, конечно, но не более того. Терять сознание определённо не с чего.
– Что ж, начнём. Кто опишет тело и назовёт предварительную причину смерти? Ну же, есть желающие? – скучающим тоном предложил профессор Варгис. Добровольцев не нашлось, и мужчина вдруг вперил колючий взгляд прямо в меня, заявив: – Тогда доверю это вам, адептка Рэйв. В конце концов, вам нужно пересдать зачёт. Или предпочтёте снова лишиться чувств?
Происходящее не стало для меня неожиданностью. Очевидно, на таком развитии событий тоже ректор настоял. Вот же козлина, чтоб ему икалось, не переставая!
Ведь будь здесь сейчас Амелия, всё бы закончилось именно так, как сказал преподаватель. Оставалось надеяться, что сам он не настолько предвзят по отношению к бюджетникам, как Дэкворд.
Я подошла к столу, чувствуя на себе взгляды однокурсников. В основном ехидные и предвкушающие. Многие ожидали и, наверное, даже надеялись, что снова упаду в обморок, как и в прошлый раз.
– Я справлюсь, профессор, – ответила уверенно и сосредоточенно склонилась над телом, попутно активируя в памяти всё, что знала из патологической анатомии.
– Кожа бледная с сероватым оттенком, – начала я, стараясь говорить чётко и твёрдо. – На ней видны уже сформировавшиеся трупные пятна в стадии имбиции. То есть смерть наступила больше суток назад. На шее имеется заметная странгуляционная борозда. Похоже на удушение. След тонкий и ровный – это могла быть узкая верёвка или шнур. Значит, предполагаемая причина смерти – механическая асфиксия. На теле не видно следов сопротивления, так что это может быть как убийство, так и добровольный уход из жизни. Точный ответ на этот вопрос даст вскрытие.
Я подняла глаза на Варгиса. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня со смесью удивления и интереса.
– Неплохо, адептка Рэйв, – резюмировал профессор после недолгой паузы. – Конечно, вы не сказали почти ничего сверх минимальной базы из учебника, но, учитывая, что я готовился снова поднимать вас с пола, действительно, неплохо.
По аудитории пронеслась волна сдержанных смешков, но я видела, что большинство смотрели на меня скорее с удивлением, чем с неприязнью. Пусть привыкают. Шоу и с потерей сознания больше не повторится.
– Спасибо, профессор, я старалась, – ответила со сдержанной улыбкой. – Когда можно будет пересдать зачёт?
– Какое похвальное рвение. Вас, случайно не подменили? – суховато усмехнулся Варгис, даже не представляя, насколько близок к истине.
– Нет. Просто осознала, что скоро экзамены, от которых зависит моё будущее, и взяла себя в руки, – ответила уверенно, спокойно выдержав цепкий взгляд преподавателя.
Варгис снова усмехнулся, недоверчиво покачал головой и сделал пометку в журнале, добродушно проворчав:
– Останьтесь после занятия, определимся с пересдачей.
– Ты выпила зелье, поэтому всё получилось? – шепнула потрясённая Леонтия, когда я вернулась на своё место.
Немного подумав, я молча кивнула, внимательно наблюдая за реакцией подозрительно заботливой подруги. В её глазах отразилось мрачное удовлетворение. Вот же зараза белобрысая! И чего она в это зелье подлила? Что ж, теперь как раз представился случай выяснить.
Глава 8
Профессор Варгис оказался вполне адекватной личностью и через пару дней принял у меня зачёт, хорошенько погоняв по пройденному материалу. Ну и, разумеется, в морге.
На этот раз я подготовилась лучше. Перечитала все конспекты, которые были в вещах Амелии, частично проштудировала учебник и даже нашла время посидеть над анатомическим атласом, освежая свои знания и координируя их с теми, что преподавали здесь.
В результате зачёт я после всех занятий сдала и поспешила в деканат, чтобы убрать задолженность из ведомостей допуска к экзаменам. Пусть этот долг был не мой, но увидеть напротив фамилии Рэйв печать допуска оказалось неожиданно приятно. Однако на этом приятности закончились.
Возвращаясь в общежитие, у входа в деканат я в прямом смысле этого слова столкнулась с Домиником Дэквордом. Фактически налетела на него. И, разумеется, этот самовлюблённый нарцисс решил, что наша встреча – не случайность.
– Ты меня преследуешь, Рэйв?! – сухо проворчал он, отступая назад. – А ведь уверяла, что любовь испарилась. Твоя навязчивость начинает раздражать!
Я потерла ушибленный лоб и подняла на него сердитый взгляд. Внутри всё кипело от неприязни и возмущения.
– Во-первых, мы на «ты» не переходили, господин ректор, – ответила холодно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Во-вторых, откуда мне было знать, что вы именно сейчас придёте в деканат? В-третьих, я здесь была исключительно по делу: сдала зачёт по патологической анатомии и пришла получить допуск к экзаменам.
Заметив откровенное недоверие в глазах Дэкворда, я молча продемонстрировала ему открытую зачётку.
Мужчина нахмурился и недовольным тоном отчеканил:
– Профессору Варгису стоит ответственнее подходить к проверке знаний адептов! Уверен, ты наглоталась каких-то успокоительных зелий, хотя целитель должен всегда быть в форме без помощи дополнительных средств. Уверяю, на экзамене этот номер не пройдёт! Там будет очень тщательная проверка непосредственно в экзаменационной аудитории.
– Полностью с вами согласна, поэтому никаких зелий я не принимала и не собираюсь, – возразила сдержанно. Пока ещё сдержанно. – Просто я осознала, что в моей жизни сейчас нет ничего важнее учёбы, поэтому взяла себя в руки.
– И сразу прибежала мне об этом рассказать, размахивая зачёткой! Неужели надеялась, что это хоть как-то изменит моё мнение о тебе? Глупо, Рэйв! – на полном серьёзе высокомерно заявил Дэкворд. – Ты для меня всегда будешь пустым местом!
Э… то есть он в самом деле считает, что я тут ради него?! Это было настолько нелепо, что злость схлынула, а в моей памяти невольно всплыл образ зелёного ожерелового попугая Карины, который с гордым видом расхаживал по жёрдочке и часами повторял: «Кеша – красавчик! Кеша – краш! Кеша – звезда!».
В этот момент Дэкворд так на него походил, что я невольно расхохоталась. Прямо ему в лицо, которое удивлённо и обиженно вытянулось.
– Ой, извините, просто одна шутка вспомнилась. Я пойду, мне ещё в библиотеку нужно, – так и не сумев вернуть полную серьёзность, выдавила я и быстро ретировалась в сторону лестницы, спиной чувствуя его сердитый взгляд.
В комнате я застала нервно расхаживающую из угла в угол Леонтию. После того, как я дала понять, что выпила её зелье, ситуация с псевдоподругой особо не прояснилась. Я поняла лишь, что она не ждёт моей немедленной смерти, значит, в флаконе был не яд.
А ещё Леонтия явно осталась довольна, когда я начала жаловаться на головокружение, рассеянность и забывчивость – первые симптомы при передозировке мнемонии. То есть, получается, она всё же рассчитывала вызвать у Амелии провалы в памяти, но зачем? С какой целью? Вот этого я пока так и не поняла.
Увидев меня, девушка слегка нахмурилась и сказала:
– Амелия, я думала, ты сегодня будешь готовиться к зачёту в библиотеке.
– Представляешь, я его только сдала. Сама не знаю, как это получилось. Перенервничала ужасно. Меня до сих пор трясёт, – ответила я, догадываясь, что за этим последует.
– О, тогда тебе нужно принять успокоительное! – оживилась Леонтия и тут же выудила из шкафа очередной подозрительный флакон. Вот же запасливая!
– Ты сама, похоже, нервничаешь. Может, тоже выпьешь своего чудо-средства? – предложила я, мечтая вылить содержимое флакона ей на голову.
– Мне не нужно, я просто немного волнуюсь перед очень важной встречей, но это приятное волнение, – отмахнулась Леонтия с натянутой улыбкой.
– С кем встречаешься и где?
– Пока не знаю где. Вот вызов жду, – она кивнула на местную вариацию мобильного телефона, лежащую на столе. Да, такие здесь имелись и напоминали складную пудреницу с зеркалом. Собственно, через зеркало связь и осуществлялась. Я пока толком не поняла, как эта штука работает, потому что у Амелии ничего подобного не было. Даже самые простейшие зеркалофоны стоили слишком дорого для сироты из приюта. – А с кем… это пока секрет. Если всё получится, потом расскажу. Но, возможно, моя жизнь скоро очень сильно изменится!
С этим загадочным заявлением Леонтия скрылась в купальне и через пару минут вернулась уже не в форме, а в симпатичном розовом платье.
– У тебя новое платье, – констатировала я, вспомнив, как на минувших выходных та жаловалась, что у неё нет приличных нарядов и даже на встречу с родственниками приходится выбираться в форме.
– Тётя подарила, – пожала плечами Леонтия, прихорашиваясь перед зеркалом. Она подошла к столу, залпом допила воду из своей кружки. – Ладно, пойду на свежем воздухе подожду, а то и, правда, волнуюсь.
– Ничего, скоро перестанешь волноваться. Я в твою воду успокоительного зелья добавила, – соврала я невинным видом, с интересом наблюдая за реакцией соседки по комнате, и припечатала: – Того самого, что ты мне дала.
Уже стоявшая у двери Леонтия резко обернулась и побледнела.
– Что ты сделала?! – истерично взвизгнула она. – Как посмела без разрешения?!
– А что такого? Ты же говорила, оно безвредное и сама мне его давала, – напомнила я, изображая искреннее недоумение. – Я просто хотела тебе помочь. Это же обычное успокоительное. Или нет?
Леонтия застыла у двери. Её лицо медленно меняло цвет с белого на пунцовый. Она явно пыталась взять себя в руки, но выходило плохо.
– Да, оно… оно безвредное, – выдавила она, запинаясь. – Но у меня могла быть аллергическая реакция!
– Что-то ты меня об этом не предупреждала, когда зелье давала, хотя у меня тоже могла быть реакция, – холодно заметила я. – Или ты считаешь, что твоё здоровье важнее?
Леонтия смотрела на меня так, будто впервые видела. В её глазах смешались страх, злость и растерянность.
– Нет, конечно. Просто ты его уже пила в ту ночь, когда вернулась от ректора, – наконец, нашлась она с ответом.
Ого! То есть Леонтия дала Амелии это зелье ночью, а утром в её теле каким-то образом оказалась я! Интересное совпадение.
– Я этого не помню, – пусть думает, что её средство действует. – А зачем тебе столько зелья, которым, ты, получается, ещё даже ни разу не пользовалась?
– Хватит устраивать мне допрос, Амелия! Ты очень изменилась в последнее время, а мне теперь нужно бежать к целителям за антидотом, потому что я чувствую себя нехорошо! Больше никогда мне ничего тайно не подливай! – сердито огрызнулась Леонтия.
– Ты тоже больше никогда не предлагай мне лекарства, от которых требуется антидот! – отрезала я ледяным тоном, устав притворяться.
Леонтия метнула в меня яростный взгляд и выскочила в коридор, оглушительно хлопнув дверью.
Глава 9
Оставшись одна, я устало присела на кровать и острым грифелем пера оставила на столе очередную отметку. Решила таким образом считать дни, проведённые в этой книжной реальности. Как Робинзон Крузо на острове.
Эта чёрточка была уже шестой. О том, что в это время происходит со мной настоящей и с родителями, я старалась не думать, чтобы не раскисать. Всё равно вернуться пока не могу, а отчаяние – путь в никуда.
Наверное, стоит осторожно поговорить с господином Лэнгтоном. Навести справки. Вдруг в этом мире известны подобные случаи замещения души. Всё же у них тут магия рулит. Впрочем, сама я пока магией Амелии почти не пользовалась, разве что огонёк в ладони зажигать научилась – слишком слабым был её дар.
Решив прямо сейчас наведаться к пожилому архивариусу, я поднялась и направилась к двери, которая в этот момент открылась, впуская высокого темноволосого зеленоглазого незнакомца лет тридцати с небольшим в роскошном костюме.
Он был красив какой-то брутальной, немного хищной мужской красотой. Этакий шикарный чёрный котяра – породистый, ухоженный и, как все коты, считающий себя центром вселенной.
– Добрый день, очаровательное создание, – произнёс он приятным глубоким голосом. – Вы – Леонтия Дарлис?
Ого. Неужели это с ним она собиралась встретиться? Что общего у такого явно небедного и непростого человека со скромной адепткой-бюджетницей? Ещё к тому же лгуньей и манипуляторшей.
– Нет. Я её соседка по комнате – Амелия Рэйв, – ответила, разглядывая незнакомца со сдержанным любопытством. – Леонтия вышла. Вы с ней совсем немного разминулись.
Мужчина кивнул, принимая услышанное к сведению, и неторопливо прошёлся по комнате осматриваясь. Вёл он себя уверенно и раскованно. В общем, ещё один хозяин жизни пожаловал. Неизвестность нервировала, поэтому я спросила прямо:
– А вы, извините, кто?
Незнакомец перестал обшаривать комнату взглядом и сосредоточил его на мне. Он приветливо улыбался, но зелёные глаза оставались холодными. В них ничего нельзя было прочесть при всём желании.
– Ах, простите мою оплошность. Себастьян Блэкворд к вашим услугам, – произнёс он так, словно это всё объясняло, но моя память безмолвствовала. В прочитанных главах этот персонаж не появлялся.
– Это даже хорошо, что Леонтии нет. Расскажите мне пока о ней всё, что знаете, – продолжил мужчина после недолгой паузы, удивив такой бесцеремонностью.
Я, конечно, от соседки по комнате была, мягко говоря, не в восторге, но вот так с ходу сдавать её непонятно кому не собиралась из принципа.
– Извините, господин Блэкворд, но я вижу вас впервые в жизни, так с какой стати должна что-то рассказывать? Леонтия вам кем приходится? – строго спросила я, скрестив на груди руки.
– В письме заверяла, что родственницей, пропавшей более двадцати лет назад, – усмехнулся собеседник. – Вот я и хочу это проверить.
Ничего себе поворот! Теперь понятно, как Леонтия заполучит Дэкворда. Если у неё вдруг объявятся состоятельные родственники из аристократов, статус бедной стипендиатки сразу изменится в лучшую сторону.
– Тут я вам не помогу. О родственных связях Леонтии мне ничего неизвестно, кроме того, что у неё вроде бы есть тётя.
– А вот такую вещицу вы у неё видели? Девушка уверяет, что не расстаётся с ней с детства. – Блэкворд извлёк из нагрудного кармана изображение с серебристым кулоном-подвеской в виде красивой летящей птицы.
Этот кулон был очень хорошо знаком. Но не мне, а…
– Такое же украшение было у Аме… в смысле у меня, – сказала, не подумав, потому что на меня вдруг обрушился поток воспоминаний. Чужих. А в них Амелия с этой штукой практически не расставалась. Сначала в приюте, потом в академии.
– И у вас тоже? – насмешливо уточнил котяра, в смысле зеленоглазый брюнет. – Можете показать?
Я задумалась. После того, как заняла место Амелии, я тщательно пересмотрела все её вещи в поисках личного дневника или намёка на любое другое объяснение случившегося. Ни дневника, ни украшения не нашла.
– Не могу. Кажется, я его потеряла, но какая разница? Мало ли у кого может быть такой кулон? Они, наверное, есть в продаже.
– Вообще-то нет. Эта вещь изготавливалась на заказ, насколько мне известно. Так что она есть лишь в одном экземпляре, – прежним вкрадчивым тоном возразил Блэкворд, и я, кажется, поняла, что сделала Леонтия.
Она украла украшение у подруги, видимо, узнав, что оно может подтвердить родство с какой-то состоятельной семьёй. И специально поила Амелию зельем с мнемонией, чтобы та потеряла память и не смогла вспомнить, кому этот кулон принадлежит на самом деле! Вот же гадина!
И что мне делать? Настаивать на том, что это моя подвеска? А зачем? Я ещё с текущими проблемами не разобралась, не грозит ли это внезапное родство новыми сложностями?
– Что ж, в таком случае, у меня, наверное, была просто немного похожая вещь. Дешёвая к тому же, я ведь в приюте выросла, а там что-то ценное сохранить невозможно – сразу отберут. Этот кулон… он был у вашей родственницы? – попыталась осторожно навести справки, чтобы хоть немного разобраться в ситуации.
– Да. Перед исчезновением, а пропала она ещё ребёнком.
– Вы её искали?
– Конечно, семья приложила много усилий, – со скорбным вздохом ответил Блэкворд, наблюдая за мной с ленивым интересом, словно кот за полупридушенной мышью, которой в любом случае от него не уйти.
От этой ассоциации стало не по себе. А ещё от мысли, что при действительно масштабных поисках сложно было не найти девочку в приюте, который находился в том же городе (если это всё же Амелия).
Так может, семья вовсе и не была заинтересована в том, чтобы её найти, и всех устраивало такое положение? Но тут вдруг объявилась Леонтия с украденным у подруги украшением. Хм… вот пусть и разгребает последствия, а я пока просто понаблюдаю со стороны.
– Ясно. Что ж, я собиралась в библиотеку. Леонтия должна скоро вернуться. Не могли бы вы подождать её… за дверью, – попросила я вежливо, но твёрдо. Вот не хотелось мне оставлять здесь постороннего человека одного. Всё же на неопределённое время это и моя жилплощадь.
Блэкворд удивлённо вскинул бровь. Видимо, со стороны моё поведение казалось ему странным, если не глупым. Ведь любая другая уже начала бы его уверять, что именно она является той самой пропавшей родственницей.
– Вы выгоняете меня? – переспросил собеседник с лёгкой усмешкой.
– Я прошу вас подождать снаружи, – сдержанно возразила я, мысленно прикидывая, как лучше от него отделаться.
Но тут скрипнула дверь, и в комнате появилась Леонтия. Очень бледная. Я бы даже сказала, зеленоватая. Словом, с платьем цвет её кожи сейчас совсем не гармонировал, и выглядела интриганка не очень хорошо.
Увидев нашего гостя и меня вместе с ним, Леонтия позеленела ещё больше и растерянно запричитала:
– О, господин Блэкворд, вы здесь! Я думала, вы позвоните, и мы встретимся на нейтральной территории.
Брошенный в мою сторону сердитый взгляд говорил, что это та территория, где нет меня.
– У меня всё равно были дела в академии. Вот и решил пообщаться на месте. Госпожа Дарлис, покажите нам уже, наконец, своё украшение. Очень интересно на него взглянуть, тем более что госпожа Рэйв уверяет, что у неё было такое же, – без церемоний заявил Блэкворд, решив, видимо, сходу столкнуть нас лбами.
Опасный мужик. Нужно будет у Лэнгтона и о нём справки навести.
– Она врёт! И вообще у Амелии провалы в памяти! – ожидаемо заявила Леонтия и вдруг мученически скорчившись, зажала ладонью рот и стремительно скрылась в купальне.
Упс. Кажется, антидот не усвоился…
Глава 10
– Насчёт провалов в памяти – это правда? – вежливо поинтересовался Блэкворд, не выказывая признаков удивления.
Я засомневалась, но всё же выдала частичную правду:
– После того, как Леонтия напоила меня подозрительным зельем, она почему-то в этом уверена. Наверное, было в составе нечто способствующее подобному эффекту.
– Зачем же вы пили подозрительное зелье? – усмехнулся собеседник. Его вся эта ситуация, похоже, забавляла.
– Расстроена была, плохо соображала, а она вроде как успокоительное средство предложила, но с рецептом перемудрила. Так что вы от своей потенциальной родственницы на всякий случай лучше ничего съедобного не принимайте.
Наверное, со стороны выглядело так, будто я ябедничаю, но удержаться просто не смогла. Очень уж меня эта змея разозлила.
Блэкворд хмыкнул, но взгляд зелёных глаз оставался серьёзным.
– Как интересно, я запомню. А в каком приюте вы жили?
– В приюте Святой Брионы. Зачем вам это? Проверять собираетесь?
На этот счёт я особо не переживала, потому что не могла Амелия оказаться его родственницей. Иначе в книге именно она была бы главной героиней, которую полюбил Дэкворд.
В дамских романах ведь всегда так: сначала несчастная сирота страдает от несправедливости и жестокого обращения, а потом оказывается потерянной дочерью короля, ну или на худой конец какого-нибудь герцога. Амелия же просто погибла.
С другой стороны, при чтении обычных дамских романов читатели не проваливаются в книги в прямом смысле этого слова! Так что здесь, пожалуй, чего угодно можно ожидать. Значит, стоит быть осторожнее и больше молчать. Увы, позднее озарение. Я уже наговорила лишнего.
Из купальни вернулась Леонтия. Лучше выглядеть она не стала. Теперь ещё и глаза покраснели, но в них горела злость, смешанная с отчаянием. Наверное, слышала наш разговор.
– Раз уж на девичью память надеяться не стоит, я, пожалуй, проверю всё лично. В том числе приют Святой Брионы, – мягко резюмировал Блэкворд, и в душе шевельнулась тревога.
А если пропавшая родственница всё-таки Амелия? Что тогда со мной будет? Далеко не всегда такие резкие перемены в жизни – к лучшему.
– Уверена, там уже не раз искали, – осторожно поделилась я некоторыми соображениями. – И, очевидно, никого не нашли.
– Наверное, потому что девочки в том месте уже не было, – зло зыркнув в мою сторону, заявила Леонтия и вдруг с театральным вздохом робко призналась: – Я тоже жила в этом ужасном приюте. Только совсем недолго, пока не удочерили. Просто не хотела признаваться. Ведь приютским нигде не рады.
Она снова душераздирающе вздохнула и посмотрела на Блэкворда взглядом раненого оленёнка, а у меня от такой резкой смены версий глаза на лоб полезли.
– Что-то я тебя в приюте не видела, – возразила, не скрывая недоверия и скепсиса.
– Говорю же, я мало там пробыла. Меня почти сразу удочерили, а вот свой кулончик я в приюте потеряла, а ты, получается, нашла. Но как только я увидела его в академии, то сразу узнала! – продолжала заливаться соловьём Леонтия.
Неужели на ходу сочиняла? Вряд ли. Слишком уверенно говорит. Она, наверное, заранее продумала план «Б», на случай, если зелье не сработает. Вот это фантазия у человека! Изощрённая, точнее я бы даже сказала извращённая.
– Узнала и украла, – мрачно подытожила я, поражаясь такой способности виртуозно переобуваться на ходу.
Прямо мастерица перевоплощений! Правда, над актёрским мастерством ей ещё работать и работать.
– Я вернула своё! – сердито отрезала Леонтия, на мгновение выйдя из образа несчастной девы в беде, но тут же снова запричитала, обращаясь к Блэкворду: – Хоть я и была совсем маленькой, но очень хорошо всё это помню, а ещё помню большой красивый розовый дом, рыжую куклу в синем платье, золотистые туфельки и оленей на картине.
Мужчина, очевидно, тоже впечатлённый талантами Леонтии, перевёл вопросительный взгляд на меня.
– А я ничего не помню, – пожала плечами, не желая облегчать ему задачу. – И вообще, мы обе на вас совсем не похожи.
Он озадаченно нахмурился, словно не понял смысла последней фразы, а потом с лёгкой улыбкой возразил:
– Я не кровный родственник, так что сходства быть и не должно. К тому же у детей внешность с возрастом часто значительно меняется. Госпожа Дарлис, будьте любезны, покажите мне всё же украшение.
– Конечно! – Леонтия с важным видом достала из кармана кулон на тонкой серебряной цепочке и протянула Блэкворду.
Теперь и я смогла рассмотреть вещицу лучше. Серебристая птица, раскрывшая в полёте большие крылья, была очень красивой, но её видовую принадлежность я определить не смогла.
Она напоминала одновременно и грациозную, изящную ласточку, и хищного сокола, и даже немного сказочную жар-птицу. Вместо глаз у этого пернатого существа были вставлены крошечные алые камешки, а на груди переливался золотистый треугольник.
Блэкворд долго рассматривал кулон, вертел его в руках, подносил к свету, но его лицо оставалось непроницаемым.
– Да, похож на тот самый, – сказал он, наконец. – Я могу взять украшение на время для дополнительного изучения?
Леонтия просияла, бросив на меня торжествующий взгляд, а потом скорчила умильное грустное личико и с придыханием попросила:
– Только ненадолго, пожалуйста. Эта вещь мне очень дорога. Мне без неё тревожно!
– Ты без неё двадцать лет жила, – напомнила я сухо, устав от этой бездарной мелодрамы.
– Вот именно! И не хочу потерять снова! – обиженно буркнула соседка по комнате, полоснув по мне на этот раз свирепым взглядом.
– Не потеряю, не переживайте. Что ж, мне нужно проверить кое-какие детали. Я вернусь в академию через несколько дней. Всего доброго, милые девушки. Скоро увидимся, – церемонно простился с нами Блэкворд и неторопливо направился к двери.
Леонтия, видимо, ожидала, что её прямо сейчас увезут в золотой карете во дворец и недовольно нахмурилась.
– Господин Блэкворд! – окликнула она.
Мужчина обернулся.
– В приюте меня звали Ивонной Лойд, – сказала Леонтия громко. – Запомните… для проверки.
Её голос звучал твёрдо и уверенно. Следовательно, в приюте почва уже подготовлена, и информация подтвердится.
Блэкворд молча кивнул и вышел из комнаты. Мы с Леонтией остались одни. Что ж, у меня к соседке как раз накопились вопросы.
– Ну что, Ивонна Лойд, – повернулась я к ней, скрестив на груди руки. – Ничего не хочешь мне рассказать?
– О чём? – упрямо вскинув подбородок, сердито огрызнулась Леонтия, отзеркалив мою позу. – Я всю правду сказала! И попробуй доказать обратное!
– Это Блэкворд пусть доказывает. Он вроде на идиота не похож. Меня больше интересует, чем ты меня травила и с какой целью? Или мне содержимое последнего флакона на экспертизу отправить? Я его сохранила.
По лицу собеседницы пробежала лёгкая тень, но страха в карих глазах я не заметила.
– Отдавай, ничего запрещённого в составе нет, – равнодушно заявила она.
– Даже мнемонии ядовитой?
– Она не является запрещённым ингредиентом, а если дозировка чуть выше допустимого, так я при чём? Скажу, мол, зелье на рынке у травницы покупала и не знала, что оно неправильно приготовлено. А ты попробуй доказать, что это не так! – торжествующе повторила эта мошенница, но через мгновение снова позеленела, схватилась за живот и метнулась в купальню с возмущённым воплем: – Это всё ты виновата! Из-за тебя мне пришлось этот отвратительный антидот пить! Ой, мамочки-и-и!
Видимо, действие антидота заключалось в полном очищении организма всеми доступными путями, вот её и выворачивало. Жестоко, но настроение немного поднялось. Надеюсь, это надолго.
– Больше никогда не пытайся поить меня какой-либо отравой, иначе сразу обнаружишь её в своей кружке и тоже ничего не докажешь! – громко пообещала я напоследок и отправилась к господину Лэнгтону за информацией.
В первую очередь нужно выяснить, кто такой Блэкворд, что за родственницу он ищет и чем такое родство грозит мне, если всё-таки окажется, что пропавшая девочка – это Амелия.
Глава 11
Господин Лэнгтон искренне обрадовался, когда я его навестила и поблагодарила за помощь в сдаче зачёта. Всё же именно он давал мне дополнительную литературу для подготовки.
Поговорить он тоже согласился с удовольствием, тем более что я предложила помощь по работе.
Следующие пару часов мы заполняли библиотечные каталоги и просто сплетничали на интересующую меня тему, потому что официальной информацией архивариус тоже не владел.
Он лишь помнил, что в своё время эта история у многих была на слуху. Но с тех пор прошло двадцать лет.
В довольно влиятельной и известной в кругах местной аристократической элиты семье Эльдарайн пропал двухлетний ребёнок. Точнее дочь средней из трёх сестёр. Девочку искали, повсюду висели объявления, но малышку так и не нашли.
Кстати, одна из представительниц этой семьи прямо сейчас училась в академии. И это была – Розалия Сильварин – дочь старшей из сестёр Эльдарайн! Собственно, мне уже одного этого факта хватило, чтобы не гореть желанием влиться в столь замечательное семейство.
Да Розалия и меня, и Леонтию живьём сожрёт, если только услышит, что мы претендуем на гордое звание её двоюродной сестры. Мне и самой такого сомнительного счастья даром не нужно.
А вот для Леонтии это явно была очень желанная цель. Наверное, она рассчитывает, что став частью семьи Эльдарайн, получит доступ к её связям, влиянию, деньгам. Словом, мгновенно перенесётся из разряда аутсайдеров в ряды сильных мира сего. Вот только сомневаюсь, что ей будут там рады.
Что касается Себастьяна Блэкворда, он до недавнего времени к этой семье никакого отношения вообще не имел, и когда пропала девочка, сам ещё был подростком. Просто примерно пять лет назад он женился на тёте Розалии – младшей сестре её матери, правда, вскоре стал вдовцом.
Но почему-то на известие о том, что пропавшая девочка, возможно, нашлась, первым отреагировал именно он. Впрочем, я ведь не знаю, как и с кем по этому поводу связывалась Леонтия, а общаться с этой стервой и что-либо уточнять не хотелось.
По моей просьбе Лэнгтон даже нашёл в архиве старую газету, где публиковалась новость о пропаже девочки.
– Не знаю, чем тебя так заинтересовала эта давняя история, но вот здесь обо всём тогда подробно писали, – сказал он, положив на стол пожелтевшее от времени и немного пахнущее пылью издание.
– Эм… я же говорила, просто увидела сегодня в академии господина Блэкворда, а потом кто-то упомянул пропажу племянницы его жены. Мне стало интересно, не нашлась ли девочка.
– Не нашлась, – вздохнул Лэнгтон, покачав головой. – И, судя по всему, уже не найдётся. Слишком много времени прошло.
Я развернула газету. На одной из пожелтевших полос действительно нашлась заметка о пропаже ребёнка. Небольшая, с чёрно-белой фотографией, на которой была изображена очень красивая улыбающаяся женщина с маленькой светловолосой девочкой на руках.
В короткой информации сообщалось, что пропала двухлетняя Лисандра Майрис. Семья Эльдарайн просила откликнуться всех, кто мог видеть эту девочку. Из особых примет упоминался серебряный кулон в виде летящей птицы Орвеликс, который был при Лисандре.
Как же этот кулон попал к Амелии? Неужели она и есть та самая родственница Розалии?!
Я пробежала глазами остальной текст. Девочка пропала во время прогулки с няней в городском парке. Няня уверяла, что отвлеклась буквально на пару минут, а когда обернулась, ребёнка уже не было. За помощь в поисках малышки семья обещала солидное вознаграждение, но даже это не помогло.
– Я помню тот день, – вздохнул господин Лэнгтон, всмотревшись в дату. – К вечеру такая буря поднялась, каких у нас летом раньше никогда не бывало. А по городу весь день сновали дознаватели и стихийники. Кстати, в последние дни что-то тоже непогода разбушевалась.
Он перевёл погрустневший взгляд на большое окно, за которым метались в стороны, истязаемые ветром ветви деревьев, да били по стеклу крупные капли дождя, и снова вздохнул.
– А вы как думаете, что могло с той девочкой случиться? – осторожно поинтересовалась я.
– Сложно сказать. Поначалу подозревали, что сама няня ради выкупа всё организовала и передала ребёнка сообщникам, но за деньгами так никто и не обратился. Бедные родители, представляю, как им было тяжело! Сейчас, наверное, уже смирились.
Так они живы? К горлу подкатил ком. Я невольно вспомнила своих маму и папу, оставшихся в другой реальности. А если Амелия и в самом деле окажется Лисандрой Майрис, что мне делать?
Её родители поверят, что вновь обрели потерянную дочь, но ведь я – не она! Неужели придётся притворяться перед ними? Да я же буду чувствовать себя самозванкой, занявшей чужое место!
Я отложила газету, раздираемая противоречивыми чувствами и сомнениями. Если Лисандра – это Амелия, как она оказалась в приюте? Кто её туда привёз? Почему за столько лет её не нашли? В общем, вопросы множились, а ответа не было ни на один.
И ещё есть Блэкворд, который, по сути, родственником девочки вообще не является. Он её даже никогда не видел. Так в чём его интерес? Впрочем, возможно, он просто занимается делами этой семьи. Или… всё же имеет корыстный мотив. В любом случае откровенничать с ним больше не стоит.
– А чем сейчас родители Лисандры занимаются, не знаете? Есть у них другие дети? – зачем-то спросила я, чувствуя себя без вины виноватой.
– Не знаю. Я слышал, отец девочки был человеком простым и совсем небогатым. Родители её матери – те самые Эльдарайны были против этого брака, а дочь всё равно с ним сбежала, так что в высшем обществе они вряд ли вращаются, потому и слухов о них не ходит.
Упс, противоречивой информации стало ещё больше!
– Но ведь за возвращение девочки предлагали солидное вознаграждение. Откуда такие деньги, если её отец был простым и небогатым человеком?
– Так родители его жены, наверное, обещали помочь. Может, выбором дочери они и не были довольны, но от внучки-то не отрекались… Я так думаю, – уверенно ответил Лэнгтон. – Всё-таки кровь – не вода.
А вот я уже не знала, что думать. Даже голова разболелась.
Тепло простившись с архивариусом, я направилась обратно в общежитие, и в одном из тех коридоров, что освещаются хуже всего, нарвалась на засаду.
Дорогу мне перегородили несколько человек. Двоих я узнала сразу – Розалия Сильварин и Нэльсон Макдил. Трое остальных были состоявшими в их свитах подпевалами с незапоминающимися и не особо знатными фамилиями. И это всё по мою душу? Какая честь!
Глава 12
Я остановилась в двух шагах от компании золотой молодёжи, понимая, что просто пройти мимо мне не дадут. Неужели Розалия, наконец, решила осуществить угрозы, которые постоянно бросала в мой адрес? Я, конечно, порой отвечала ей слишком резко, но не думала, что она опустится до прямых разборок. Да ещё лично.
Как, впрочем, и Макдил. Могли бы просто своих подпевал подослать, но явились лично. Для чего? Не драться же они со мной собрались? Хотя, эти представители местной элиты умом не блещут, так что могут и руки начать распускать. Что ж, тогда я тоже в долгу не останусь. Как же меня уже достал весь этот книжный мир, где каждый норовит сделать пакость!
– По какому поводу столпотворение? – поинтересовалась я устало.
– Это что за писк? Фу, в академии крысы! – брезгливо скривилась Розалия. И вот это моя предполагаемая сестрица? Нет уж, пусть роднится с Леонтией. У них, кстати, много общего, начиная от цвета волос и заканчивая мерзким характером.
– Да. Причём крысы очень наглые. Вместо того чтобы тихо сидеть в своей норке и не высовываться раскрывают свой грязный рот и нарываются на неприятности! – процедил сквозь зубы Макдил, видимо, не простивший мне фразу об отце и его недовольстве приказами монарха.
– Так вы что ли крысоловы? – мрачно съязвила я и осталась стоять на месте, когда четверо подпевал этой сладкой парочки сделали шаг ко мне.
– Кто-то же должен выполнять эту неприятную, но необходимую миссию, – хмыкнула Розалия, явно наслаждаясь происходящим. Нэльсон молчал, только смотрел холодно и зло.
– Бить будете? Серьёзно? – хмыкнула я, на всякий случай вставая в более устойчивую позицию. – Как хорошо, Макдил, что твой прославленный дедушка – великий полководец и герой королевства, не дожил до этого момента. Он сражался с миллионной вражеской армией, а его внук устраивает расправу над приютской девчонкой, да ещё в соотношении пятеро на одного. Какой позор на его седины!
– Не смей упоминать мою семью! – рявкнул рассерженный Макдил, покраснев то ли от злости, то ли от досады. – Ты ничего о ней не знаешь!
– Я знаю то же, что и все – такой семьёй нужно гордиться, а значит, соответствовать ей. Вот и веди себя как внук героя и сын королевского советника, а не как… жалкий крысолов!
Макдил сжал кулаки так, что побелели костяшки. Наверное, боролся с желанием ударить меня прямо сейчас.
– Да что ты её слушаешь! Таких только физической силой учить нужно! Слова тут бесполезны! – взвилась Розалия, явно намекая на то, что пора переходить к делу.
– Ты где таких понятий набралась, Розалия? Вроде благородная девушка, а как будто тоже в приюте воспитывалась, – огрызнулась я. – Ну давайте, применяйте свою силу, только позвольте напомнить для начала, что устав академии категорически это запрещает. В лучшем случае отделаетесь длительными и неприятными отработками. Ну а за убийство вообще положено пожизненное заключение либо казнь. И никакие родственные связи вам, если что, не помогут.
– Зачем убивать? Мы тебя просто уму-разуму немного поучим, – потирая кулаки друг о друга, криво усмехнулся один из сопровождающих – шкафоподобный рыжий парень с короткой стрижкой.
Да уж, такой, если ударит, сразу с сотрясением мозга сляжешь, но убегать я не собиралась. Ещё поборемся. Не все аргументы пока использованы.
– Затем, что я не буду молчать и покрывать никого из вас, господа, так что проще меня убить. А если выживу, зафиксирую телесные повреждения и буду жаловаться, куда только смогу. Я тут узнала на днях, как подать прошение в попечительский совет академии. К королю, если понадобится, тоже найду возможность обратиться и рассказать, как в академии относятся к его приказам. В общем, молча отсиживаться в норе не стану, так что хорошенько подумайте, прежде чем сделать следующий шаг.
Макдил замер. Я видела, как его взгляд метнулся к Розалии, потом к подпевалам. Он явно просчитывал варианты возможного развития событий. И, судя по кислому выражению лица, ни один ему не нравился. Рыжий громила тоже теперь не торопился распускать кулаки.
– Вы не говорили, что она такая строптивая. Мне проблемы не нужны, отец не поймёт, – буркнул он недовольно.
– Да она просто языком треплет и ничего не сделает! Ты ведь не хочешь, чтобы тебя вся академия ещё и доносчицей называла, Рэйв?! – выдала разнервничавшаяся Розалия умилительно нелепый виток женской логики.
Я нервно рассмеялась:
– Ты, правда, думаешь, что после приютской крысы меня смутит какое-то новое прозвище? Называйте, как хотите. На слова мне плевать, но поступки я без ответа не оставлю. И он вам не понравится. Гарантирую! Ну так что, драться будем или как?
Макдил молча сверлил меня тяжёлым взглядом, а Розалия – ненавидящим, но пока тоже не решалась перейти к активным действиям. Рыжий отступил на шаг назад, за ним потянулся и коренастый узкоглазый брюнет, неуверенно буркнув:
– Нэльсон, может, ну её? Не стоит оно того. В попечительском совете жалобы не любят.
– Заткнись, – холодно оборвал его Макдил, но в голосе золотого мальчика больше не было прежней уверенности.
А вот здоровенный прыщавый блондин отступать не собирался.
– Да что вы её слушаете! Реально крысы испугались? Такие только до первого удара смелые! – презрительно процедил он и вдруг резко бросился на меня.
К счастью реакция у меня всегда была хорошая. Я успела не только увернуться, но и подставить нападавшему подножку. Он с громкими проклятиями рухнул на пол, затем быстро вскочил на ноги и снова бросился на меня, но был остановлен ледяным голосом, который сухо поинтересовался:
– Что здесь происходит?
Я, уже приготовившаяся отбиваться, с облегчением выдохнула, узнав появившегося из-за поворота Себастьяна Блэкворда. Не знаю, почему он ещё не покинул академию, но сейчас этот факт порадовал.
– Ничего, мы просто разговаривали, – буркнул Макдил, а побледневшая при виде родственника Розалия лишь отчаянно закивала, подтверждая его слова.
– Интересная у нынешних адептов манера вести разговор. Особенно у этого молодого человека, – Блэкворд смерил тяжёлым взглядом бросавшегося на меня блондина, который мрачно насупился в ответ. – Неужели без рукоприкладства слова не связываются? Обязательно на девушку с кулаками бросаться?
– Вообще-то это я пострадал, а не она! Так что ещё вопрос, кто на кого бросился, – буркнул блондин, потирая вскочившую на лбу шишку и сверля меня свирепым взглядом.
– Мне вас пожалеть? – обманчиво мягким тоном поинтересовался мужчина. – Впрочем, то, что здоровенного боевика одолела худенькая девушка-второкурсница, действительно прискорбно. Наверное, вы её очень боитесь, раз впятером встречаете.
Парни покраснели и нахмурились, став похожими на нашкодивших третьеклассников, а Розалия надменно фыркнула:
– Никто её не боится. Мы просто мимо проходили. Эта Рэйв сама начала нас обзывать и угрожать, что напишет жалобу в попечительский совет, вот Питер с ней и сцепился. Я тут вообще не при чём!
– Хорошая мысль насчёт попечительского совета, – нехорошо усмехнулся Блэкворд. – Поскольку я сам в нём состою, то будем считать, что жалоба уже получена. А о твоём недопустимом поведении и полном отсутствии манер, Розалия, обязательно узнают родители. Пусть принимают меры, если уже не поздно.
Высокомерная блондинка сразу сникла и жалобно запричитала:
– Не надо беспокоить родителей, дядя! Подумаешь, неудачная шутка! Этого больше не повторится!
– А вы что же молчите, господин Макдил? Нечего добавить?
– Нечего. Возникло недоразумение, – сухо процедил сын королевского советника, упрямо вздёрнув подбородок.
– А вы, госпожа Рэйв, тоже считаете случившееся недоразумением и неудачной шуткой? – повернулся ко мне Блэкворд с ободряющей улыбкой.
Не знаю, чего он добивался, но облегчать жизнь оборзевшей золотой молодёжи я не собиралась, поэтому уверенно заявила:
– Нет, я считаю его сорванным нападением! Причём заранее спланированным.
Глава 13
В угрожающих взглядах Макдила и его подпевал читалось, что мне не жить, но у них хотя бы хватило ума помалкивать, а вот Розалия начала всё яростно отрицать:
– Неправда! Она врёт, потому что завидует мне!
Очередной лишённый логики перл. В ответ я только со вздохом закатила глаза.
– Мы всё выясним. Совместно с руководством академии. Я как раз собирался пообщаться с господином Дэквордом. Теперь нам будет что обсудить, – многообещающе усмехнулся Блэкворд и ледяным тоном припечатал: – Ваши фамилии мне известны. Можете идти, но ещё одно такое недоразумение завершится для вас крупными проблемами, господа. Впрочем, сегодняшний случай, думаю, тоже без последствий не останется!
Заговорщики разошлись, облив меня напоследок молчаливым презрением. Когда их шаги стихли в отдалении, Блэкворд повернулся ко мне. В зелёных глазах больше не было холода, в них читались вежливый интерес и одобрение.
– Эм… спасибо, что вмешались, – поблагодарила я, нарушив затянувшееся молчание. – Вы, правда, собираетесь сообщить в попечительский совет академии?
– Конечно. Мне кажется, случившееся наглядно демонстрирует, что её руководитель не справляется со своими обязанностями, – хитро прищурившись, улыбнулся собеседник и открыто признался: – А я давно ищу возможность это доказать.
Что ж, это многое объясняло. Я думала, мужчина вмешался из-за нашего потенциального родства, а тот просто увидел возможность насолить неприятелю.
– Вы имеете в виду ректора? – я тоже решила не ходить вокруг да около, раз уж он своих намерений не скрывал.
– Да. Доминика Дэкворда. Не я один считаю, что ему на этой должности не место, – сказал Блэкворд, понизив голос. – А вас, Амелия, он устраивает как руководитель?
Я с подозрением посмотрела на собеседника, гадая, знает ли он о том, как Доминик поступил с Амелией. Не факт, Блэкворд ведь пришёл сюда к Леонтии и о второй претендентке на роль пропавшей племянницы даже не догадывался. С другой стороны, я болтала с Лэнгтоном около часа, за это время можно собрать все сплетни в академии.
– Мне сложно судить, насколько господин ректор справляется или не справляется со своими обязанностями, – ответила сдержанно, не желая участвовать в чужих подковёрных играх, хотя и Дэкворда выгораживать не собиралась. Просто пока не понимала, чего от меня хотят.
– Эта ситуация ведь не первая? Вам приходится несладко в академии? – зашёл Блэкворд с другой стороны, и тут уже я ответила прямо:
– Далеко не первая. Здесь не любят тех, кто значительно ниже по социальному статусу. Впрочем, до сегодняшнего дня мои неприятели обходились оскорблениями.
– Это всё равно недопустимо, и ректор сразу должен был пресечь подобные настроения среди адептов. Иначе возникает ощущение, что его такое положение дел устраивает, – задумчиво покачал головой Блэкворд. – Вот об этом мы с ним и поговорим.
То есть он сейчас Дэкворду обо всём расскажет?
– Эм… боюсь, господин ректор не поверит без доказательств в то, что не я была зачинщицей скандала. Он, как бы это сказать, немного предвзято ко мне относится.
С этого самовлюблённого нарцисса станется додуматься, что я таким образом его внимание привлекаю.
– У меня есть доказательство. Я снял вашу… гм… не слишком дружественную встречу на записывающий кристалл почти с самого начала. Там всё прекрасно видно и слышно, – удивил собеседник. Причём удивил неприятно.
– То есть вы просто стояли за углом и записывали! – возмутилась, не скрывая эмоций. Я там практически к бойне готовилась, а он… собирал компромат на Дэкворда?!
– Я вмешался сразу, как только дело дошло до рукоприкладства, правда, не был уверен, что спасать придётся вас, а не этого глупого юнца, – ничуть не смутившись, усмехнулся мой собеседник, и уже совершенно серьёзно добавил: – К тому же, признаюсь, за вами было приятно наблюдать, и я невольно увлёкся. Вы держались очень уверенно, хладнокровно и при этом с достоинством, а какая убедительная речь! Я впечатлён. Этому учит жизнь в приюте?
– Этому учит жизнь везде, когда человеку не на кого рассчитывать, кроме себя, – возразила я уже спокойнее, решив не предъявлять претензий. В конце концов он мог вообще не вмешиваться, чтобы для пущей убедительности полноценный мордобой заснять.
– Не скажите, некоторые предпочитают просто плыть по течению и подстраиваться под обстоятельства, уступая всем, кто сильнее. Надеюсь, в вашей жизни скоро всё изменится к лучшему, Амелия, – мягко улыбнулся Блэкворд. – Мне будет приятно, если потерянной родственницей окажетесь именно вы.
А я вот не уверена, что это будет приятно, а главное, полезно мне. Как бы ещё больше проблем не нажить с такими родственниками.
– Это вряд ли. Я даже по возрасту не подхожу: ваша племянница должна быть немного старше, – привела я не слишком убедительный аргумент.
– В приюте не всегда знают точный возраст поступивших к ним детей, – ожидаемо возразил мужчина, но не стал развивать эту тему и, бросив взгляд на часы, поторопился откланяться: – Мне ещё нужно многое успеть. До встречи, Амелия. Думаю, больше неприятностей вам никто из адептов не доставит. Не осмелятся.
– До встречи и… спасибо вам, – моя благодарность была вполне искренней.
Если его вмешательство действительно удержит моих злопыхателей в узде, это будет замечательно. Останется только на Леонтию управу найти.
Вернувшись в комнату, соседку я там, к счастью, не обнаружила. Может, настолько поплохело, что снова к целителям побежала? Будет знать, как людей всякой гадостью травить!
Не появилась Леонтия и через час, зато в мою комнату после громкого, я бы даже сказала, сердитого стука ворвался Доминик Дэкворд собственной персоной!
Глава 14
Дэкворд захлопнул за собой дверь и остановился посреди комнаты. Выглядел он довольно угрожающе. Синие глаза метали молнии, на скулах играли желваки, а ладони судорожно сжимались и разжимались.
Это что же такого ему Блэкворд сказал, что ректор так разъярился и сразу ко мне прибежал? Причём явно не извиняться.
Я медленно поднялась с кровати, где сидела с учебником, и посмотрела на незваного посетителя с холодным спокойствием, хотя в душе волной разливалось раздражение. Только Дэкворда мне после недавней стычки не хватало!
– Господин ректор, – произнесла я ровным тоном, – вообще-то здесь женское общежитие. И, насколько мне известно, мужчинам врываться в комнаты адепток не рекомендуется уставом академии.
– В этом учреждении я могу врываться куда угодно. Должностные полномочия позволяют! – огрызнулся он и вдруг без предисловий сердито спросил: – Что ты наплела обо мне Блэкворду? Отомстить решила?!
– Это каким же образом? Думаете, я специально подстроила, чтобы он увидел, как меня чуть не избили Макдил с компанией? – процедила сквозь зубы, начиная злиться. С Дэквордом моего спокойствия никогда надолго не хватало.
Ректор нахмурился, обжёг презрительным взглядом, но вдруг глубоко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, казалось, успокоился. Ну, или сделал вид, что успокоился, и с мрачным видом заявил:
– Я не об этом, Рэйв, а о том, что Блэкворд может быть очень убедительным и обаятельным, но он далеко не бескорыстный благодетель и не благородный защитник. Этот хитрец просто использует тебя, чтобы досадить мне, а потом бросит! Что бы он тебе ни обещал, не верь! И не вздумай против меня свидетельствовать, или что там Себастьян тебе предлагал?
По крайней мере, о том, что я могу быть родственницей Розалии Сильварин, Блэкворд ему не сказал. И на том спасибо. А то, что этот человек преследует исключительно свои интересы, я и сама поняла. Да он этого, в общем-то, и не скрывал.
– Господин Блэкворд мне ничего не предлагал. Просто помог в трудной ситуации и выразил недовольство тем, что в академии так обращаются со стипендиатами, принятыми по королевскому приказу, – я не упустила случая снова напомнить, что такие, как Амелия, в академии находятся по воле монарха, а это перевешивает любое недовольство аристократии.
Дэкворд это понял и поморщился, сердито проворчав:
– И ты, конечно, не упустила случая нажаловаться на меня! И всё из-за того, что я не воспользовался твоей глупостью, а просто выставил за дверь той ночью?
Это прозвучало так, будто Дэкворд совершил благородный поступок, а я, тварь неблагодарная, не оценила его великодушия.
Да, не оценила. Не нужно было устраивать шоу, прилюдно унижая наивную девчонку. Как будто она виновата, что влюбилась в подлеца и доверилась лживой подруге!
– Просто выставил за дверь? – повторила я, холодно усмехнувшись, и сухо напомнила: – На глазах у толпы свидетелей, при этом осыпая оскорблениями, которые потом повторяла вся академия!
Разумеется, мои слова этого твердолобого типа ничуть не смутили. Он был свято уверен в своей правоте.
– А тебе ни разу не приходило в голову, что на покои преподавателей и других сотрудников академии наложены специальные чары, не позволяющие вступать с адептами в определённого рода отношения? Может, их даже прослушивают. Может, я просто не мог поступить иначе, глупая… В некоторых местах здесь нам просто нельзя оставаться наедине.
Последнюю фразу ректор произнёс странным бархатистым, обволакивающим тоном, приправленным лёгкой хрипотцой. Так вот что имела в виду автор романа! Ну, так себе звучит, если честно.
Стоп! Он что, пытается сейчас со мной флиртовать, чтобы переманить на свою сторону?! Вот это номер!
Я замерла, поражённая этим озарением и тем, каким взглядом Дэкворд вдруг прошёлся по моей фигуре, задержав его в районе груди. Он будто оценивал, насколько далеко готов зайти в общении со мной ради каких-то своих целей.
Внутри всё вскипело. Вот, значит, как! Сначала публично унизил, а теперь делает вид, что это было ради моего же блага, ещё и заигрывает, паразит! Или мне всё же показалось?
– Но, пожалуй, мы могли бы обсудить всё в другом… более уединённом и приятном месте. За пределами академии, – предложил вдруг ректор, выдав явно отрепетированную до автоматизма дерзкую ухмылку рокового соблазнителя.
Увы, не показалось. Заигрывает, причём умело. А ведь чуть ли не божился недавно, что с адептками в связь не вступает, козлина!
Хорошо, что я не наивная чукотская девочка вроде Амелии. Она могла бы и повестись на такую резкую перемену чувств и эти опасные, мягкие хриплые нотки в голосе.
– Господин ректор, – произнесла я ледяным тоном, скрестив руки на груди. – Мы ведь уже с вами всё выяснили. Это был спор. Недоразумение. Так что оставаться наедине нам незачем. Извините, но вы не могли бы выйти? Мне нужно готовиться к экзаменам.
Дэкворд замер. Его ухмылка медленно сползла с лица, в синих глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он явно ждал другой реакции. Наверное, привык, что стоит ему вот так ухмыльнуться и намекнуть на возможное свидание, как любая адептка растает, а тут вдруг не вышло. Жалкая стипендиатка посмела не оценить.
– Рэйв, – начал он, и в голосе послышалась сдерживаемая досада. – Я понимаю, что ты пыталась сохранить лицо, придумав этот спор, но сейчас-то притворяться незачем. Я… готов обсудить всё снова в более благоприятной обстановке. Мы можем поговорить и о твоих чувствах, и о том, почему нельзя доверять Себастьяну Блэкворду.
О своих чувствах мне хотелось рассказать ему прямо сейчас. Вот прямо всё, что думаю выложить! Жаль, без цензуры нельзя. Этот и отчислить может.
– Я не собираюсь вступать в заговор с господином Блэквордом, если вы об этом беспокоитесь, но и притворяться, что со стипендиатами здесь хорошо обращаются, не стану. Просто сделайте так, чтобы нас не трогали, и у меня не будет повода для жалоб. Что касается остального, у меня нет к вам никаких чувств, господин Дэкворд, и встречаться с вами наедине в уединённых местах я не собираюсь! Это понятно, или мне на весь коридор прокричать, последовав вашему примеру, чтобы сомнений не осталось? – Я всё же не удержалась и припомнила ему унижение Амелии.
В синих глазах собеседника мелькнуло изумление, сменившееся злостью. Я уже приготовилась к угрозам и оскорблениям, но тут в комнату вернулась Леонтия, и ректор, сухо бросив, что мы ещё не закончили, торопливо вышел.
Глава 15
– Зачем он приходил? – удивилась Леонтия, а следующей фразой сумела удивить меня: – Неужели из-за нападения?
– Эм… из-за нападения? – озадаченно переспросила я.
– Да. Все говорят, что на тебя напали старшекурсники из аристократов, – Леонтия окинула меня придирчивым взглядом и недоверчиво резюмировала: – Но с виду ты не кажешься пострадавшей. Так было такое или нет?
Я обалдела от скорости, с которой здесь разносились сплетни. А главное, непонятно, кто их мог разнести? Ну не сам же Макдил с компанией? Ему это точно не нужно. Неужели у нашей стычки имелся незамеченный свидетель?
– Было, – признала неохотно. – А от кого ты узнала? Кто именно это рассказывает?
– Я от других бюджетниц услышала, да какая разница? Послушай, Амелия, – голос Леонтии стал вдруг вкрадчивым. – Если не будешь мне мешать, я сделаю так, что тебя здесь больше никто не тронет.
Как интересно. Когда это она успела стать такой влиятельной особой?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь! Не нужно перетягивать внимание на себя: настаивать на том, что не я, а ты – пропавшая Лисандра! Это ведь неправда. Просто не вмешивайся, и когда я воссоединюсь со своей семьёй, попрошу их защитить тебя! – с торжествующей улыбкой доброй феи, пообещавшей Золушке хрустальные туфельки и бал, заявила эта стерва.
И всё же коварство в ней удивительным образом сочеталось с наивностью, ну, или просто глупостью. Я вот по-прежнему не сомневалась, что если бы семья действительно хотела найти девочку, они сделали бы это без проблем. Ведь мысль прочесать все детские приюты вполне логична. Она первой приходит в голову после того, как отработаны самые основные версии.
Правда, всё ещё есть шанс, что ни Амелия, ни Леонтия пропавшей родственницей Блэкворда и Розалии не являются.
– Спасибо, не надо. Сама справлюсь. Выдавать себя за Лисандру я не собираюсь. А ты дерзай, если не боишься, что после долгожданного воссоединения с семьёй Розалия Сильварин однажды ночью придушит тебя подушкой, – возразила я, пожав плечами, и вернулась с книгой на кровать.
– Ты о чём? – насторожилась Леонтия. Недогадливая она всё-таки.
– Сама представь, как сильно она обрадуется тому, что её двоюродной сестрой окажется приютская крыса. Несомненно, воспримет это как позорное пятно на своей безупречной родословной и репутации.
На лице собеседницы застыло растерянное выражение, она нервно сглотнула и недовольно возразила:
– Я – не приютская! Меня удочерили!
– Сама же говорила, что жила в приюте Святой Брионы. Пусть недолго, но жила. Так что технически ты тоже приютская. Просто тебе повезло больше, чем мне.
– Это не считается! – сердито прошипела Леонтия. – Я не такая, как ты! И вообще… мы с Розалией подружимся! У нас много общего!
Вот с этим не поспоришь. Если не гены, то отвратительный характер и склонность к подлым поступкам их точно роднят.
– Согласна. Много. Что ж, в таком случае, тебе не стоит бояться проверок, например, по крови. Они точно подтвердят твою принадлежность к семье Эльдарайн.
Я не знала, существует ли в этом мире аналог проверки ДНК, просто ткнула пальцем в небо, но Леонтия после этих слов побледнела ещё сильнее и напряглась.
– Что ещё за проверка по крови? – занервничала она. Значит, родство это точно выдуманное и основывается исключительно на словах.
– Я не специалист, но, полагаю, если семья Эльдарайн захочет убедиться, что ты – их пропавшая родственница, они найдут способ поточнее, чем воспоминания персонала приюта. Магия, артефакты, кровные ритуалы на алтаре – что-нибудь да придумают. И если ты не та, за кого себя выдаёшь, это быстро выяснится.
Сама не знаю, откуда я всю перечисленную чушь взяла, если в основном увлекалась детективами, а не фэнтезийными сказками.
– Я – та! – перекосившись от злости, отчаянно выкрикнула Леонтия. – И не вздумай мне помешать!
– А ты не вздумай снова меня травить, Леонтия! – жёстко отрезала я, глядя ей прямо в глаза. – Иначе я буду защищаться, и с якобы потерянной семьёй ты никогда не воссоединишься. Только опозоришься. Обещаю!
– Да не травила я тебя! Просто хотела, чтобы ты не мешала, а небольшие проблемы с памятью – это не смертельно! – огрызнулась в ответ эта зараза, но вдруг скривилась, схватилась за живот и возмущённо застонала: – Зато из-за тебя меня весь день выворачивает!
Из-за меня?! Боже, дай мне терпения её не прибить, чтобы не загреметь в местный аналог тюрьмы, а то руки порой так и чешутся.
– Ничего страшного, очищение организма – это тоже не смертельно. Я бы даже сказала, полезно. Жаль, мозги при этом не прочищаются! – отчеканила я, отложила учебник в сторону и вышла из комнаты от греха подальше.
Лучше пообщаюсь с другими стипендиатками и попробую всё же найти первоисточник слухов о нападении на меня.
Как выяснилось, одна из девушек находилась в тот момент в приёмной ректора и услышала часть его разговора с Блэквордом, который вёлся в кабинете на повышенных тонах. Собственно, выдвигаемые членом попечительского совета обвинения слышали все, кто находился в приёмной.
И это было странно. Ректор во время подобного разговора точно позаботился бы о заглушающих чарах. Я уже знала, что такие здесь применяются. Но там присутствовал и Блэкворд, который, как я поняла, желал очернить и сместить руководителя академии с занимаемой должности. Он, наверное, мог и специально подстроить повышенную слышимость вроде как приватной информации.
Как бы там ни было, к концу следующего дня о нападении на меня действительно судачила почти вся академия. Причём аристократы сходились во мнении, что слухи преувеличены, я всё подстроила сама и сама же эти сплетни распускаю.
Макдил, Розалия и их шестёрки помалкивали, прожигая меня ненавидящими взглядами, но, к счастью, больше не приближались. Даже язвительные шутки о моём происхождении отпускать перестали.
Остальные стипендиаты мне верили и смотрели с сочувствием. Всё же для них я была в каком-то роде своей, хоть и приютской. Один из парней – боевик Томас Дойз даже предложил провожать меня после занятий, чтобы я не ходила по академии одна. Но больше всех проникся новостью господин Лэнгтон.
Пожилой архивариус дождался меня у дверей столовой после ужина, отвёл к себе в хранилище и там вручил невзрачный серый камешек размером с голубиное яйцо.
– Эту штуку мне подарили в благодарность за оказанную услугу, – волнуясь, объяснил он. – Если сжать камень в руке и сосредоточиться на образе какого-то конкретного человека, можно ненадолго принять его облик. Мне такая игрушка ни к чему, а вы, Амелия, в случае необходимости сможете стать, например, мной и передвигаться по академии, не опасаясь нападений.
К горлу подкатил ком, в глазах защипало. Это был первый человек в чужом недружелюбном мире, который относился ко мне с симпатией и пытался заботиться. Любые слова благодарности казались недостаточными, и я просто от души обняла старичка, всем сердцем пожелав, чтобы его доброта вернулась к нему сторицей.
Глава 16
– Что значит, стать кем-то другим не только внешне? – с недоумением переспросил господин Лэнгтон, когда я всё же решилась расспросить его о том, что интересовало меня больше всего.
Осторожно задала вопрос, известны ли случаи, когда у человека с помощью артефактов вроде этого камня менялась не только внешность, но и… личность. Собеседник понял не сразу. Пришлось сформулировать чётче:
– Кажется, я где-то слышала о том, как в кого-то вселялась чужая душа. Такое возможно? Или это просто пустые слухи?
Господин Лэнгтон задумался. Он долго молчал, глядя в сторону, словно перебирая все хранившиеся в памяти знания. Потом как-то тяжело вздохнул и неохотно ответил:
– Ни одному магическому артефакту такое не под силу. Наверное, вы слышали о ловцах душ, Амелия. Это люди с особым даром.
Я замерла, боясь пошевелиться. Прозвучало как-то тревожно и даже жутковато. Ловцы душ… бр!
– Это очень редкий и опасный дар, – продолжил архивариус тихо. – Он даёт магу возможность на время как бы перемещаться в других людей, полностью подавляя их волю и личность. В эти моменты он действует за человека, говорит его голосом, принимает за него решения, полностью контролирует его тело. Такие маги участвовали в основном в секретных военных и дознавательских операциях, помогали обезвредить противника или выведать нужную информацию.
– Эм… а почему вы говорите в прошедшем времени? Сейчас они этого не делают?
– Я давно о них не слышал. Впрочем, подобный дар не принято афишировать. Никто из тайных агентов, задействованных на королевской службе, по понятным причинам не признается, что владеет подобными способностями. Зато поговаривают, если в семье рождается такой ребёнок, его особенности всячески стараются скрывать.
– Почему? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая охватившего волнения.
– Слишком опасно, – всё так же тихо объяснил Лэнгтон. – Найдётся немало желающих использовать человека с таким даром в своих целях.
Пожилой архивариус вдруг посмотрел на меня цепко и внимательно, в его взгляде мелькнула тень тревоги.
– А почему вы спрашиваете, Амелия?
Вызывать у него подозрения не хотелось, значит, пора остановиться, как бы ни терпелось узнать больше.
– Просто увидела ваш камень и вспомнила об этих слухах. Ещё раз большое вам спасибо, господин Лэнгтон, – я обезоруживающе улыбнулась, попрощалась и направилась в общежитие, прокручивая в мыслях полученную информацию.
Ловцы душ. Люди, способные перемещать своё сознание в чужие тела, подавлять их волю, действовать за них. Это было похоже на то, что произошло со мной и Амелией!
И в то же время ничего не прояснилось. У меня ведь не может быть никакого магического дара! Словом, вопросов только прибавилось.
Где бы узнать об этих ловцах душ побольше? Вдруг это шанс вернуться домой! Но у Лэнгтона просить какие-то книги о них точно не стоит. Такой настойчивый интерес покажется подозрительным.
К тому же, если судить по каталогу, который я помогала заполнять, в академию поступали в основном учебники и методические пособия, касающиеся разных аспектов учёбы. Может, здесь есть, например, городская библиотека?
Этот вопрос я задала Леонтии, едва войдя в комнату. Она машинально ответила:
– Конечно, есть. В центре за ратушей. Мы же туда ходили не так давно. Нам ещё на первом курсе читательские билеты выдали. Ты что забыла?
– Разумеется, забыла, благодаря твоему зелью, отравительница! – огрызнулась я, прикидывая, когда можно будет туда наведаться, чтобы поискать информацию о ловцах душ. Хорошо бы завтра после занятий получилось!
Увы, не вышло. На следующий день после лекций всех бюджетников неожиданно собрали в одной из аудиторий. С нами изъявил желание пообщаться… Доминик Дэкворд.
Адепты сидели на скамьях, перешёптываясь и бросая настороженные взгляды на дверь. Никто не понимал, зачем ректору понадобилось собирать нас отдельно от остальных.
Я села на свободное место рядом с Томасом – тем самым боевиком, который предлагал провожать меня после занятий. Он кивнул мне, и я ответила тем же.
Дверь открылась, и в аудиторию вошёл Дэкворд. Он был в стильном белом костюме, подчёркивающем синеву глаз и холодное, непроницаемое выражение лица.
Пришёл один. Без свиты помощников. Это было непривычно – обычно он появлялся в сопровождении секретаря или кого-то из преподавателей.
Дэкворд встал за кафедру и обвёл нас внимательным взглядом. Я заметила, что на мне он задержал его чуть дольше, чем на остальных. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы занервничать.
– Добрый день, – начал мужчина ровным, официальным тоном, умело приправленным толикой доброжелательности. – Я собрал вас, чтобы обсудить несколько важных вопросов. Во-первых, хочу напомнить, что до экзаменов осталось очень мало времени. И мы ожидаем от вас соответствующей подготовки. Вы – самые первые выходцы из народа, которым представилась невероятная возможность обучаться в королевской академии магии Виордэйла. Её диплом откроет перед вами множество дверей. Но вы должны понимать, что за стенами академии вам придётся столкнуться с неприятием и предвзятостью. Общество не всегда благосклонно к тем, кто не может похвастаться знатным происхождением.
Он сделал паузу, обводя нас взглядом. Адепты слушали молча. Кто-то хмурился, кто-то опускал глаза, я же гадала, что он задумал. К чему этот высокопарный монолог?
– Все ситуации, которые возникают здесь, – продолжил Дэкворд, – конфликты, споры, даже стычки с другими адептами – это своего рода тренировка. Жизнь не будет гладить вас по голове. Она будет бить. И ваша задача – научиться держать удар. Не пасовать, не прятаться, не отступать при первых же трудностях, а упорно идти к своей цели. Доказывать свою значимость делом, знаниями, упорством.
Он снова замолчал, и в аудитории повисла тишина. Я видела, как адепты переглядывались и кивали, словно соглашаясь с услышанным. Я же чувствовала, как внутри нарастает раздражение, потому что поняла, чего он добивается.
Дэкворд говорил красивые слова, чтобы создать видимость заботы о бюджетниках, которых презирал. Видимо, пытался таким образом перестраховаться на случай проверки. Мол, если проверяющие снизойдут до бесед со стипендиатами, о ректоре мы, естественно, должны отзываться только горячей благодарностью.
Хуже всего, что ребята на это велись. Особенно девочки, которых было намного больше парней. Они смотрели на Дэкворда чуть ли не с восхищением, а Леонтия так вообще беззастенчиво пожирала его глазами.
– Однако, – голос ректора стал жёстче, – недавний инцидент, который произошёл в стенах академии, я считаю недопустимым. Нападение на адептку, пусть даже и спровоцированное, не может остаться без последствий. Виновные будут наказаны.
Значит, спровоцированное нападение! Вот же… гад ползучий!
– Каким именно будет наказание? – громко спросила я, не дожидаясь, пока оратор закончит.
По аудитории прокатилась волна шепотков. Все адепты повернулись в мою сторону, закидывая удивлёнными и недоверчивыми взглядами. Привыкли, наверное, что Амелия обычно никогда не высовывается.
Дэкворд замолчал и тоже посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло раздражение и что-то нечитаемое, но он сдержался.
– Адептка Рэйв, – произнёс мужчина сухим, ровным тоном, – я как раз подходил к этому моменту. Всем участникам инцидента назначена отработка. Прямо сейчас с ними и с другими адептами преподаватели проводят предупредительные беседы. Я надеюсь, что эта ситуация послужит уроком для всех и больше не повторится.
Он обвёл взглядом аудиторию, давая понять, что разговор окончен.
– И где же прежние сердечки в твоих глазах? – с усмешкой пошутил Томас Дойз, разглядывая меня с весёлым интересом. – Раньше ты на нашего ректора разве что слюни не пускала.
– Считай, что раньше у меня были проблемы со зрением и объективным восприятием реальности, а теперь всё восстановилось, – отмахнулась я, тоже не удержавшись от ответной усмешки.
– Надеюсь, всем всё понятно? Если вопросов нет, на сегодня мы закончили, – вот сейчас в голосе Дэкворда прозвучало уже неприкрытое недовольство, отразившееся и во взгляде, которым ректор сверлил нас с Томасом. – Все свободны. Адептка Рэйв, а вас я попрошу задержаться!
Глава 17
Я спустилась к кафедре, сопровождаемая удивлёнными взглядами покидающих аудиторию адептов.
Леонтия задержалась у двери, явно надеясь услышать хоть слово из нашего разговора, но Дэкворд так на неё посмотрел, что девушка мгновенно выскользнула в коридор.
Дверь закрылась. Мы остались вдвоём. Я молчала, предоставляя ему возможность начать. Сам ведь зачем-то меня оставил.
– Теперь вы довольны, госпожа Рэйв? – спросил ректор, подчеркнув официальное обращение. – Мне не всё равно, что происходит в академии, и я всегда принимаю соответствующие меры, когда своевременно узнаю о происходящем. Нужно было просто рассказать мне, а не жаловаться Блэкворду! Я бы сам разобрался.
Ничего себе, как он всё выкрутил! И, главное, опять я виновата. Как же это достало!
– Мне не пришлось никому жаловаться! Господин Блэкворд сам всё увидел и сделал выводы. Лучше объясните, что имели в виду, когда сказали, что нападение было спровоцированным? Это чем же я так довела Макдила, Сильварин и четырёх шкафоподобных громил? – наверное, стоило промолчать, покивать в ответ на его пафосные упрёки и спокойно уйти, но я просто не сдержалась.
Дэкворд едва заметно поморщился и недовольно проворчал:
– Очень жаль, что из всего мною сказанного, Рэйв, вы услышали только это. Упомянутые вами адепты утверждают, что вы оскорбляли их самих и их семьи. Разумеется, это не оправдание, но впредь вам стоит быть осторожнее в высказываниях.
Только мне?! И ведь он сейчас, похоже, искренне верил, что действует в моих интересах и даёт добрый, мудрый совет.
– Ах, вот оно что! – я скрестила руки на груди, продолжая злиться. – То есть мне нужно думать, прежде чем отвечать аристократам на грубость, а им можно отпускать в мой адрес любые оскорбления, ни о чём не задумываясь?! Просто потому что положение в обществе позволяет!
– Я ничего подобного не говорил, – с досадой ответил Дэкворд. – Конечно, аристократов всё сказанное тоже касается, и сегодня им об этом напомнят. А вас я хотел предупредить в первую очередь насчёт Блэкворда.
Опять? Что же он на нём так зациклился?
– Вы уже предупреждали в прошлый раз, – напомнила уже спокойнее, решив всё же больше не препираться, а то он ещё долго мне мозги промывать будет.
– Я тогда не всё успел рассказать, – продолжил Дэкворд, отворачиваясь к окну. Он помолчал, словно собираясь с мыслями, потом заговорил тихо, ровно, без привычного высокомерия: – Себастьян считает меня виновным в смерти своей матери. Разумеется, это не так. Тогда произошёл несчастный случай, но Блэкворд меня ненавидит и никогда не упустит случая навредить.
Я молчала, ошеломлённая неожиданной откровенностью собеседника. С чего это он так передо мной исповедуется?
– Есть кое-что ещё, что вам нужно знать, – добавил ректор со вздохом, – Себастьян Блэкворд умеет нравиться людям. Особенно женщинам. Он знает, когда и что сказать, как посмотреть, как улыбнуться. Легко входит в доверие и использует людей в своих интересах.
«Как и вы!» – мысленно добавила я, с трудом удержавшись, чтобы не высказаться вслух. Ведь сам ректор точно был тем ещё манипулятором.
– Поэтому, если Блэкворд что-то будет предлагать – не верь, – заключил Дэкворд, снова машинально переходя на ты. – А со всеми проблемами и вопросами лучше обращайся ко мне. Помогу. Кстати, эта аудитория защищена от любой возможности прослушивания. Здесь можно что угодно обсуждать. Даже самое личное, – его голос стал мягче, бархатистее, а во взгляде синих глаз появилось что-то манящее, обволакивающее. – И если хочешь что-нибудь сказать, сейчас самое время…
Стоп, это он опять подкатывать, что ли пытается? А так проникновенно и душевно начинал.
– Нас с вами не связывает ничего личного, господин Дэкворд, – строго возразила я, направляясь к двери. – Извините, мне пора. К экзаменам готовиться нужно.
В синих глазах собеседника отразилась смесь недовольства и разочарования. А чего он от меня ожидал? Повторного признания в любви? Ага, счас, только шнурки поглажу!
– Идите, Рэйв, – сухо буркнул ректор. – И не забудьте, что я говорил о Себастьяне Блэкворде.
На следующий день после занятий я снова предприняла попытку попасть в городскую библиотеку, но снова не смогла даже покинуть академию. Точнее, не успела. Потому что к нам с Леонтией явился Блэкворд, уже побывавший в приюте и проверивший наши биографии.
Он вошёл, предварительно постучав, вежливо улыбнулся и церемонно поздоровался, пробежавшись по нам цепким, нечитаемым взглядом.
Леонтия подскочила с кровати, едва не опрокинув стопку учебников. На её лице отразилась лёгкая паника, смешанная с надеждой.
– Вы вернулись! Что вы узнали? – выпалила она, забыв о приличиях.
Блэкворд молча улыбнулся её нетерпению, прошёл к столу, отодвинул стул и сел, жестом приглашая нас последовать его примеру. Я присела на второй стул, стоявший неподалёку, а Леонтия, поколебавшись, опустилась на край кровати.
Нервничали мы обе, но по разным причинам. Я опасалась того, что родство Амелии с семьёй Эльдарайн подтвердится, Леонтия переживала, что её планам на роскошную новую жизнь может что-то помешать.
– Выяснил, что вскоре после похищения Лисандры в приюте действительно появились две новые девочки, – сказал он. – Они получили имена – Амелия Рэйв и Ивонна Лойд, но кулон с орвеликсом сотрудники приюта видели только у одной из вас.
– Я ведь объяснила, почему так вышло, – нахмурившись, напомнила Леонтия. – Я его почти сразу потеряла, Амелия нашла, а меня потом очень быстро удочерили.
– Да, этой информации недостаточно, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши слова, – с задумчивым видом кивнул Блэкворд и, немного помедлив, добавил: – Поэтому нужно провести проверку, которая даст более точный результат. Мне понадобятся ваши волосы.
Мне это заявление не понравилось, и я машинально пересела на свою кровать, чтобы быть подальше от Блэкворда. Что-то в душе сопротивлялось такой проверке. А ведь сама «накаркала», когда Леонтию пугала.
Мужчина, заметив, как я напряглась, с успокаивающей улыбкой заверил:
– Это совершенно безопасно. Мне нужна совсем тоненькая прядь.
Зато Леонтия, на удивление, просияла и с готовностью метнулась к купальне, заявив:
– Отличная идея! Я сейчас отрежу и принесу!
Странно. Мне казалось, что она всё придумала и должна бояться подобной процедуры, как огня.
– А что же вы, Амелия? – приподняв бровь, поинтересовался Блэкворд.
– А я не считаю, что могу быть Лисандрой, – заявила категорично. – И не понимаю, как девочку с таким якобы уникальным украшением не нашли за двадцать лет! Не верю, что сами сотрудники приюта не связались бы с родственниками, прочитав объявление. В нём ведь говорилось о кулоне.
В зелёных глазах собеседника мелькнула тень удивления.
– Видите ли, сами по себе украшения с изображением орвеликса как раз не редкость. Считается, что они защищают от постороннего воздействия, поэтому такие кулоны детям надевают часто. Украшение Лисандры просто было из другого материала, который, впрочем, людям непосвящённым сложно отличить от обычных металлов, – терпеливо объяснил он. – И ещё её кулон был заряжен особым образом. Но этого тоже не определить на глаз. Так что бездействие сотрудников приюта объясняется довольно просто.
Вернувшаяся Леонтия решительно протянула Блэкворду длинную, светлую прядь, смотанную в колечко. Мужчина аккуратно завернул её в платок и спрятал в карман, а затем посмотрел на меня.
– Ну же, Амелия, ваша очередь. Или вам есть что скрывать? – с хитрой улыбкой подначивал он, не оставляя выбора.
В том, что этот человек при желании добьётся своего и без моего участия, я не сомневалась даже без предупреждений ректора. Пришлось взять у Леонтии ножницы и перед зеркалом аккуратно срезать несколько волосинок.
Передавая их Блэкворду, я надеялась лишь на то, что соседка по комнате не зря ведёт себя так уверенно. Пусть Лисандрой окажется именно она!
Глава 18
На следующий день я всё же добралась до центральной городской библиотеки, но там меня ожидало разочарование. Оказывается, у адептов-бюджетников доступ был далеко не во все отделы и секции.
Мы могли пользоваться лишь общим читальным залом, а в закрытые фонды и архивы пускали только преподавателей, научных сотрудников и, очевидно, тех, кому повезло с родословной.
Из общедоступных материалов я почти ничего нового о ловцах душ не узнала. Только то, что уже и так рассказал Лэнгтон. Но моё внимание привлёк факт, который неоднократно подчёркивался – воздействие этого дара всегда было коротким: маг, завладевший чужим сознанием и телом, не мог удерживать контроль над ним дольше нескольких минут.
На мой случай это не походило. Да и не могло быть у меня никакой магии. А о том, что сами ловцы душ, если предположить наличие такого дара у Амелии, могли впускать в себя… гм… чью-то душу, нигде не упоминалось.
Я закрыла последнюю книгу и со вздохом откинулась на спинку стула, констатировав, что зашла в тупик. Уже собиралась уходить, когда случайно нащупала в кармане камешек, который дал мне архивариус. Тот самый, что позволял принять чужой облик.
Я замерла. А что, если воспользоваться им? Например, примерить внешность кого-то из постоянных посетителей или даже сотрудников библиотеки. Уж у них точно должен быть полный доступ в каждый уголок здания.
Поначалу эта мысль мне понравилась, но, хорошенько всё обдумав, я признала, что вот так сходу действовать нельзя. Во-первых, нужно хотя бы потренироваться и желательно перед зеркалом, поскольку испытать артефакт в действии пока не довелось.
Во-вторых, нужно вычислить, чья именно внешность лучше подойдёт для проникновения в закрытые секции, а для этого придётся бывать здесь чаще и внимательно следить за сотрудниками и посетителями.
Ну и, в-третьих, я плохо представляла, что именно нужно искать, а ведь времени на поиски будет мало. Так что начать решила всё же с освоения камешка, накладывающего иллюзии. Вот прямо сегодня и попробую в кого-нибудь перевоплотиться!
Когда я вернулась в общежитие, подошло время ужина. Убедившись, что Леонтия находится в столовой, и у меня есть как минимум пятнадцать минут, я заперла дверь комнаты на задвижку, подошла к зеркалу и достала камешек.
Серый, невзрачный, размером с голубиное яйцо. Лэнгтон говорил, что нужно просто сжать его в руке и сосредоточиться на образе конкретного человека. Я зажмурилась и попробовала представить пожилого архивариуса. Он ведь сам предложил воспользоваться его обликом.
Сжала камень и воспроизвела в памяти короткие седые волосы, добрые серые глаза, сеточку морщин на бледном лице, удерживая эту картинку как можно дольше. По телу пробежала лёгкая дрожь, будто я шагнула в холодную воду, но в зеркальном отражении ничего не изменилось.
Я вздохнула и попробовала снова. На этот раз представила одну из сотрудниц городской библиотеки, которая сегодня помогала мне с выбором книг. Невысокая, темноволосая, кареглазая. Со строгим пучком на голове, в длинном вишнёвом платье с кружевным воротником-стойкой.
Снова возникло неприятное ощущение холода, и снова ничего не получилось. Видимо, нужны дополнительные инструкции от господина Лэнгтона.
Раздосадованно посмотрев на уже привычное отражение сероглазой, русоволосой Амелии, я решила не тратить время зря, а хотя бы сходить поужинать.
За поворотом я едва не столкнулась с… Себастьяном Блэквордом и мысленно застонала. Он говорил, что эта проверка будет быстрой, но я всё же надеялась, что хотя бы несколько спокойных дней в запасе есть.
– Здравствуйте, – поздоровалась настороженно.
Мужчина окинул меня заинтересованным взглядом, приветливо улыбнулся и сказал:
– Добрый вечер, очаровательная незнакомка, не окажите ли мне небольшую услугу?
Незнакомка? Я нахмурилась, не понимая, почему он меня так назвал и только сейчас заметила, что вместо синей формы целительского факультета на мне то самое вишнёвое платье сотрудницы библиотеки! Неужели получилось?!
– Да, конечно. Чем могу помочь? – я не сдержала радостной улыбки, мечтая поскорее оказаться возле зеркала.
Блэкворд, удивлённый такой резкой переменой моего настроения, даже обернулся, видимо, гадая, чему я так радуюсь. Никого и ничего там не обнаружил и почему-то тоже улыбнулся шире.
– Я тут обнаружил, что вход в женское общежитие закрыт для посетителей, – констатировал он доверительным тоном.
Я невольно усмехнулась, вспомнив о вчерашнем нововведении. Запрет на посещение женского общежития мужчинами и раньше был прописан в уставе академии, а теперь по распоряжению Дэкворда там был установлен какой-то магический барьер, который их просто не пропускал. Подозреваю, что ректор сделал это, узнав о визитах Блэкворда в нашу комнату.
– И вы хотите, чтобы я вас туда провела? – Сейчас, когда я действительно оставалась для собеседника незнакомкой, общаться с ним было легко, потому что не приходилось следить за каждым словом и ждать подвоха.
– Нет, не хочу создавать вам проблемы, и буду очень признателен, если вы просто позовёте девушек из тридцатой комнаты – Амелию Рэйв и Леонтию Дарлис, – произнёс Блэкворд, продолжая рассматривать меня с ненавязчивым интересом.
Я даже невольно восстановила в памяти образ сотрудницы библиотеки. Вроде ничего особо примечательного в её внешности не было, тогда чего он там разглядывает?
– Они сейчас, наверное, ужинают. Поищите в столовой. Там вход свободный, – разумеется, признаваться в том, что Амелия сейчас перед ним, я не собиралась, но время иллюзии заканчивалось. Следовало поспешить.
– И в самом деле, сейчас ведь время ужина. Я уже позабыл расписание – давно здесь учился. А вы учитесь или работаете в академии? – удивил и даже слегка напряг Блэкворд желанием узнать о случайной незнакомке больше. Мне это совсем ни к чему!
– Ох, извините, совсем забыла о времени. Мне нужно идти!
Я выдавила теперь уже нервную улыбку и, не дождавшись ответа слегка растерявшегося собеседника, поспешно свернула в соседний коридор. Затем почти бегом добралась до ближайшей уборной, заперла дверь, нетерпеливо метнулась к зеркалу и замерла, не веря своим глазам.
Из отражения смотрела вовсе не сотрудница библиотеки. От неё на мне было лишь платье, а вот всё остальное – медно-рыжие волосы, большие голубые глаза, решительный взгляд, тёмные брови, слегка вздёрнутый нос, пухлые губы и небольшая родинка на подбородке – принадлежали мне настоящей! Той самой Алисе Донцовой, что осталась в больнице в другой реальности!
Глава 19
Когда через несколько минут в зеркале снова отразилась Амелия Рэйв, я выдохнула со смесью разочарования и облегчения. Всего лишь иллюзия! Но почему такая?!
Я ведь старательно настраивалась на образ сотрудницы городской библиотеки. Как же в итоге стала собой? Наверное, подсознание вмешалось, потому что постоянно думаю о том, как вернуться в свой мир и в своё тело.
После того, как увидела себя прежнюю, это желание стало ещё острее, но и проблемы новой реальности никто не отменял. Я со вздохом направилась к двери. Пора узнать, с какими новостями явился Себастьян Блэкворд. Интересно, какой он увидел меня под этой иллюзией?
Последняя мысль заставила замереть и задуматься, а точно ли мы с ним видели одно и то же? Вдруг для него я была той женщиной из библиотеки, а сама под воздействием артефакта по каким-то причинам видела собственное отражение?
Бред, конечно, но разве всё происходящее со мной вообще нормально? И как мне прояснить этот момент? Не у Блэкворда же спрашивать, с кем он только что разговаривал?
По голосу тоже не определишь. Иллюзия его лишь немного меняла, а не копировала полностью, поэтому господин Лэнгтон советовал под чужой личиной не разговаривать с теми, кто эту самую личину хорошо знал.
Кстати, о Лэнгтоне. Вот с ним всё это вполне возможно обсудить, не углубляясь в лишние детали, и даже появиться перед пожилым архивариусом под иллюзией, а до тех пор не помешает ещё потренироваться. Вдруг в следующий раз у меня получится задуманный образ без всяких сюрпризов.
Прямо сейчас, к сожалению, нельзя. Лэнгтон предупреждал не злоупотреблять, потому что камень во время работы будет подпитываться моей магией, забирая энергию. Вот и сейчас я ощущала лёгкое головокружение. Так что все эксперименты придётся отложить на потом.
В столовую я уже не пошла. От волнения есть перехотелось, да и Блэкворд там, наверное, уже побывал и теперь ищет Амелию в других местах. То, что ему понадобилась не только Леонтия, напрягало.
Значит ли это, что именно меня сейчас объявят Лисандрой? Шанс есть, но не факт. Леонтию мужчина ведь тоже искал. Наверное, решил собрать, так сказать, всех заинтересованных лиц и объявить… приговор, в смысле результаты.
Не обнаружив Блэкворда на прежнем месте, я вернулась в комнату. Леонтии там не было. Может, наш потенциальный родственник её уже нашёл? Что ж, тем лучше, пусть пока между собой разберутся.
Голова всё ещё немного кружилась, и я прилегла на кровать, но буквально через несколько минут в комнату заглянула Леонтия. Она заметно нервничала и не пыталась этого скрывать, как и своего недовольства.
– Пришёл господин Блэкворд. Он хочет поговорить с нами обеими. Уж не знаю, зачем ему понадобилась ты, но поторопись. Он ждёт, – сухо буркнула она.
– Действительно, зачем? Лисандрой ведь может быть только одна из нас, и это точно ты, – хмыкнула я, неохотно поднимаясь и направляясь за ней.
– Вот именно! – с вызовом подтвердила блондинка, с подозрением косясь в мою сторону.
– Наверное, Блэкворд просто хочет, чтобы я не питала иллюзий, – предположила я с невинным видом.
– Да, наверное, – недоверчиво буркнула Леонтия, продолжая нервничать, и больше не сказала ни слова.
Я шла за ней, чувствуя, как с каждым шагом нарастает напряжение. Что бы ни сказал Блэкворд, это изменит всё. Неизвестно, что принесут такие перемены, но их в любом случае уже не избежать.
Леонтия привела меня в одну из пустующих аудиторий, расположенных по-соседству с общежитием. Здесь нас уже ожидал Себастьян Блэкворд.
Он стоял у окна, спиной к нам, а услышав шаги, обернулся, поздоровался со мной и предложил нам присесть за ближайший стол, отметив, что разговор будет недолгим, но важным.
Леонтия села первой, сложив руки на коленях и сжав ладони в кулаки. Она по-прежнему нервничала. С чего бы, если так уверена в своём происхождении? Я опустилась на соседний стул, не сводя с Блэкворда глаз.
– Мне стали известны результаты проверки на родовом алтаре, – начал он, оставшись стоять и неторопливо переводя взгляд с меня на Леонтию. – Должен признать, они немного… необычные. Госпожа Дарлис, алтарь подтвердил ваше полное родство с семьёй Эльдарайн.
Леонтия замерла. Потом облегчённо выдохнула, и на её лице расплылась торжествующая улыбка.
– Я так и знала! – восторженно выдохнула она. – Значит, я и есть пропавшая Лисандра?
Блэкворд задумчиво кивнул.
– Вероятно, да. Однако есть кое-что ещё, – продолжил он, и его взгляд остановился на мне. – Госпожа Рэйв, проверка ваших волос дала… неожиданный результат.
Я уже почти успела расслабиться, а после этих слов снова напряглась.
– Какой?
– Алтарь показал примерно пятьдесят процентов родства с семьёй Эльдарайн. Такое возможно, если вы – дальняя родственница или были связаны с Лисандрой как-то иначе. Я пока не могу объяснить точнее.
Блэкворд замолчал, глядя на меня с непонятным выражением, я же никак не могла уложить в голове то, что услышала. Точнее, поймать какую-то важную ускользающую мысль.
Леонтия, всё ещё сияющая от радости, вдруг нахмурилась и посмотрела на меня с недовольством.
– Так Амелия тоже Эльдарайн? – спросила она, не скрывая досады. – Как такое возможно?
Хороший вопрос. Раньше из-за кулона у меня были подозрения, что Амелия и есть Лисандра, но как она может быть дальней родственницей?
Хотя… Я, наконец, поймала ту мысль, что постоянно ускользала: возможно, проверка дала такой низкий результат, потому что место Амелии заняла я, ведь собой девушка сейчас остаётся только физически!
– Это нам ещё предстоит выяснить, – ободряюще улыбнулся Блэкворд, заметив мой растерянный вид.
– Как?
– Я приглашаю вас обеих погостить в родовом особняке Эльдарайнов во время каникул, которые начнутся сразу после сдачи экзаменов, – не предложил он, а буквально поставил перед фактом.
Мы с Леонтией невольно переглянулись. Она, очевидно, была в полном восторге от приглашения, но моё присутствие там явно считала лишним.
Я, представив перекошенную физиономию Розалии, узнавшую, что она является родственницей «приютской крысы», мстительно усмехнулась, однако не горела желанием воссоединяться с этим славным семейством на их территории.
Только возразить не успела. Дверь аудитории вдруг резко распахнулась, и в неё буквально ворвался Доминик Дэкворд.
– Что здесь происходит?! – рассерженно спросил он.
Глава 20
Мы все с удивлением уставились на ректора. Я нахмурилась, Леонтия расплылась в радостной улыбке, а Блэкворд невозмутимо ответил:
– Мы просто разговариваем, как видите. А в чём, собственно, дело?
– Вам не кажется, что вы злоупотребляете своим положением, господин Блэкворд? – холодно заявил ректор.
– Это каким же образом? – вежливо поинтересовался наш с Леонтией новообретённый родственник.
– Вы не находите странным, что член попечительского совета запирается в пустующей аудитории с двумя юными адептками без свидетелей? – Дэкворд говорил тихо, но в голосе звенела сталь. – Или считаете, что ваш статус даёт вам право на подобные вольности? С вашим влиянием вы к чему угодно их можете склонить!
Это заявление удивило ещё больше. Он на что намекает? Может, боится, что нас тут подбивают на него пожаловаться?
Блэкворд смотрел на оппонента с ленивым интересом, словно тот был назойливой мухой, выписывающей забавные пируэты.
– К чему, например? Вы меня в чём-то подозреваете или сразу обвиняете, господин ректор? – обманчиво мягко произнёс Блэкворд.
Сейчас он напоминал уже не кота, а хищника покрупнее, пока расслабленного, но в любой момент готового к прыжку.
Дэкворд сжал челюсти. На его скулах заиграли желваки.
– Нет, но как ректор этой академии я обязан следить за тем, чтобы адепты не подвергались… нежелательному влиянию, – процедил он холодно, – ведь, если верить слухам…
– Если верить слухам, адепткам гораздо опаснее оставаться наедине с вами, а не со мной, – парировал Блэкворд с многозначительной улыбкой.
Я снова была озадачена. А этот на что намекает? Неужели Дэкворд, столь категорично выставивший Амелию из своей комнаты ночью, на самом деле не такой уж пуританин и совсем не брезгует тесными связями с адептками?
Дэкворд замер. На его бледных щеках выступили неровные красные пятна, злость сменилась растерянностью. Он почему-то посмотрел на меня и возмущённо буркнул:
– Что за чушь?! Если адептка Рэйв что-то про меня наговорила, то она лжёт! Вся академия знает, что между нами той ночью ничего не было! Я её выставил, выгнал!
Кровь бросилась мне в лицо. Вот же... козлина морально опущенный! Едва запахло жареным, он опять готов сделать Амелию крайней и опозорить! Я уже вдохнула поглубже, собираясь высказать этому дегенерату всё, что о нём думаю, но Блэкворд опередил, заявив ледяным тоном:
– Госпожа Рэйв мне ничего такого не говорила. Она, похоже, не из тех, кто жалуется. Что касается вашего поведения, я о нём наслышан, как и вся академия. Опустим, что этот поступок был недостойным руководителя и мужчины. Он оказался ещё и на удивление своевременным.
– В каком смысле? – заметно напрягся Дэкворд.
– В прямом. Стоило одной из обучающихся здесь девушек подать жалобу на ваше непристойное поведение в её отношении, как вы практически на следующий вечер шумно и зрелищно продемонстрировали всем, что не вступаете с адептками в компрометирующие отношения, – с заметной издёвкой в голосе ответил Блэкворд, а я на себе ощутила, что означает уронить челюсть.
Вот так картина вырисовывается! Совсем в другом свете теперь всё представляется!
– Как вы смеете бросаться такими обвинениями! Я точно знаю, что подобных жалоб в мой адрес не поступало! – возмутился теперь уже полностью побагровевший от злости и досады Дэкворд.
Черты его лица исказились под воздействием негативных эмоций, и я пожалела, что настоящая Амелия не видит сейчас своего возлюбленного, поскольку выглядел «хриплоголосый» красавец из романа в этот момент максимально непривлекательно. Глядишь, её нелепой влюблённости сразу бы поубавилось. Вон, даже Леонтия нахмурилась и перестала сиять.
– Одна жалоба поступала. Но, к сожалению, на следующий день девушка почему-то её забрала, – невозмутимо парировал Блэкворд, который в отличие от своего оппонента даже не изменился в лице, а я мысленно сделала пометку обязательно найти эту девушку и расспросить.
– Это была гнусная клевета! – почти прорычал Дэкворд. – Компетентные люди во всём разобрались и только вы всё никак не отстанете! Я, пожалуй, тоже подам жалобу на вас... за превышение полномочий! И не задерживайте адепток. Им нужно… к экзаменам готовиться!
– Не беспокойтесь, господин ректор, мы практически закончили. А жалобу, конечно, подавайте. Я совершенно не против. Все эти разбирательства так бодрят, – усмехнулся Блэкворд.
Ректор обвёл нас злым взглядом и... поспешно покинул аудиторию, громко хлопнув дверью.
– Что ж, девушки, мы действительно закончили. Готовьтесь к экзаменам и к скорому переезду, – улыбнулся нам Блэкворд и, когда радостная Леонтия вышла первой, неожиданно попросил меня его проводить.
Я очень надеялась, что не придётся снова обсуждать то, что произошло между Дэквордом и Амелией, хоть и была благодарна собеседнику за то, как тот осадил ректора. Не пришлось, но он снова сумел удивить.
– Мне показалось, что вас совсем не обрадовала возможность породниться с семьёй Эльдарайн. Скорее, даже напугала. Почему? – мягко поинтересовался Блэкворд.
Надо же какой проницательный. И что на это сказать?
– Мой жизненный опыт подсказывает, что резкие перемены не всегда к лучшему, – ответила уклончиво. – Ещё неизвестно, что они принесут. К тому же Розалия меня терпеть не может и точно не обрадуется нашему пусть и дальнему родству.
– Разумные опасения, но, уверяю, вам не о чем беспокоиться. Или вы меня боитесь? Такие мысли у меня, признаться, тоже мелькали. Особенно сегодня, когда не мог вас найти. Думал, вы специально прячетесь, – вроде как пошутил Блэкворд, но взгляд зелёных глаз оставался серьёзным и проницательным.
Гм… вот же хитрец. Ну, откровенничать я с ним в любом случае не собиралась. Зато не удержалась от возможности кое-что проверить.
– Я не пряталась и видела вас в академии. Вы беседовали с девушкой в вишнёвом платье, и я не стала мешать. Просто ждала в общежитии, вы ведь раньше туда приходили.
– Ах да, девушка в вишнёвом, – задумчиво кивнул Блэкворд, – вы её знаете?
– Эм… я плохо рассмотрела, волосы у неё были…
– Рыжие.
Сердце забилось чаще. Значит, под иллюзией он тоже видел меня настоящую. Интересно, это единичный случай или в следующий раз результат будет таким же?
– Так вы её не узнали? – вынырнув из своих мыслей, я с удивлением поняла, что Блэкворд всё ещё спрашивает обо мне, в смысле о своей недавней собеседнице.
С чего такой интерес? Неужели что-то заподозрил?
– Нет. Думаю, мы с ней не знакомы. Скажите, это правда, что кто-то из адепток жаловался на домогательства господина Дэкворда? – перевела я тему на другой интересующий меня вопрос. – Можете сказать, кто это был?
– Нет. Вы же понимаете, что это конфиденциальная информация, – разочаровал Блэкворд, однако, заметив мой расстроенный взгляд, осторожно добавил: – Имя не назову, но… это была одна из стипендиаток.
Глава 21
Леонтии в нашей комнате не было. Зато стоило мне войти, как там появился мрачный ректор и набросился с допросом:
– Чего хочет Блэкворд? О чём он спрашивал? Что вы ему сказали?
– Значит, запрет на посещение женского общежития мужчинами распространяется не на всех, – сухо констатировала я, вспомнив, как он только что пытался снова выставить меня виноватой.
– Я имею право находиться в любом помещении академии, когда сочту нужным. Так что говорил Блэкворд? Он расспрашивал обо мне? – не отставал незваный гость.
Да эти двое просто одержимы друг другом!
– Нет. Даже не упоминал. А то, что он сказал о другой адептке, правда? Она, в самом деле, подавала такую жалобу? – спросила я прямо.
– Это была гнусная клевета! – отрезал мужчина с досадой. – Девушка просто пыталась мне отомстить за то, что я не ответил на её чувства. Не стоит верить этому типу!
– Но то, что вы демонстративно и прилюдно выставили меня из своих апартаментов – правда! – возразила я спокойно, внимательно наблюдая за его реакцией. – А теперь выясняется, что это произошло как раз вовремя и стало для вас хорошей возможностью реабилитироваться после жалобы.
Дэкворд помрачнел и сухо буркнул:
– Я никак не мог знать, что ты той ночью ко мне заявишься. Это было просто совпадение. Сама виновата!
Ну, разумеется. Извинений от него не дождаться, зато обвинения – всегда наготове.
– Совпадение удачное для вас и, мягко говоря, неудачное для меня. Но вы правы. Сама виновата. И в том, что явилась к вам без приглашения, и, видимо, в том, что надо мной после вашего поступка издевалась вся академия!
– Эм… но я ведь наказал твоих обидчиков, – не смутившись, почти гордо заявил Дэкворд.
Это он про Макдила с компанией? А ничего, что это случилось только после вмешательства Блэкворда? Без него меня бы до сих пор отлавливали в коридорах, устраивая самосуд, и обзывали непристойными словами.
Что касается наказания для золотой молодёжи, оно было просто смешным. Как выяснилось, они всего лишь по часу в день перекладывали бумажки в непыльных местах академии. Причём Розалия и Макдил заставляли делать это вместо себя первокурсников или стипендиатов. Хорошо хоть меня пока стороной обходили.
– О, да! Такое серьёзное наказание их, конечно, сразу исправило! – Я не удержалась от сарказма.
– Тебе я тоже назначал отработку в архиве, – немного обиженно напомнил Дэкворд, снова перейдя на ты. – А учитывая статус их семей…
– Понимаю. Их семьям не понравится, если отпрысков отправят убирать навоз в конюшнях, – серьёзно кивнула я и невольно хмыкнула, представив Розалию с Макдилом за этим занятием.
– Но я ведь оградил тебя от дальнейшего преследования! – снова напомнил ректор с видом кредитора, не позволяющего забыть о накопившемся долге. – Будет очень неблагодарно с твоей стороны, Амелия, помочь Блэкворду навредить мне!
Ого, я уже снова Амелия. Интересно, как далеко он готов зайти, чтобы «нейтрализовать» потенциальную проблему в моём лице? И как далеко зашёл с девушкой, которую упоминал Блэкворд?
– Как я могу ему в этом помочь? Мне незачем на вас жаловаться, вы ведь ко мне не приставали как к той, другой стипендиатке, – с невинным видом улыбнулась я, рассчитывая подловить собеседника. Если, конечно, очень повезёт.
– Я к ней не приставал, она сама... Сама всё придумала и тоже полезла с признаниями! – недовольно огрызнулся Дэкворд, немного замявшись на середине фразы. И я эту заминку запомнила.
Повисло неловкое молчание. Я пыталась придумать вопросы, которые спровоцируют его ответить прямо, а мужчина просто сверлил меня тяжёлым, нечитаемым взглядом. В этот момент в комнате появилась явно довольная жизнью Леонтия.
Увидев нашего посетителя, она удивилась, но мгновенно расплылась в радостной улыбке.
– Зачем приходил Блэкворд? Чего он от вас хотел? – быстро спросил у неё ректор.
– Он сказал, что подтверждено моё родство с Эльдарайнами! – выпалила Леонтия, сияя, как начищенный медный таз. – Представляете, я – настоящая аристократка! А ещё господин Блэкворд пригласил меня погостить в родовом поместье на каникулах!
– Чушь какая-то! – недоверчиво нахмурился ректор и перевёл взгляд на меня, уточнив: – Он действительно приходил из-за этого?
Я молча кивнула, радуясь, что Леонтия ничего не сказала о моём предположительном родстве с высокородным семейством. Блэкворд намекнул, что об этих новостях пока распространяться не стоит, да я и сама не желала никакой огласки. На данном этапе она лишь усложнит жизнь.
– Откуда взяться неучтённым родственникам? У них только дочери, значит, бастардов быть не могло. Разве что пьянчуга и картёжник Риган отличился, – проворчал себе под нос ректор, недоверчиво покачав головой. Но вопросы задавать перестал и ушёл.
Зато у меня возник вопрос к Леонтии:
– Ты зачем ему это сказала? Теперь слухи пойдут по всей академии. Не могла каникул дождаться?
– А зачем ждать? Пусть все знают, что я Эльдарайн! – гордо заявила блондинка. – Я и некоторым девочкам уже рассказала!
– Идиотка, – устало выдохнула я, понадеявшись, что столь тщеславная особа поведала лишь о собственном триумфе и умолчала о моей причастности к этой истории. – Думаешь, Розалию обрадует эта новость? Не сомневайся, она теперь не упустит случая нам напакостить.
Леонтия на мгновение растерялась и напряглась, но потом беспечно отмахнулась, легкомысленно заявив:
– Ерунда. Она же не живёт в общежитии и не ночует здесь, а во время занятий ничего сделать не сможет.
Да уж, логика железная. Только заржавела.
– Зато здесь живут её подпевалы, которые готовы выполнить любое желание своей повелительницы! – напомнила, подумав, что двери на ночь теперь нужно не только запирать, но и баррикадировать.
Соседка помрачнела и заколебалась, но в итоге пришла к прежнему выводу, недовольно буркнув:
– Глупости! Ничего они мне не сделают, а ты просто завидуешь, что Лисандрой оказалась я!
Было бы чему завидовать! Проблем с таким статусом пока вырисовывается больше, чем перспектив.
Но вслух я этого говорить не стала и молча вышла из комнаты, задавшись целью выяснить, кто из стипендиаток подавал жалобу на ректора. Почему-то казалось, что мне обязательно нужно это узнать.
Глава 22
Ну вот, хотела попробовать себя в роли сыщика, и случай представился.
Я по-прежнему не понимала, зачем мне искать ту девушку, но это иррациональное желание было таким сильным, что заглушало голос логики и здравого смысла.
В итоге, решив, что компромат на ректора найти не помешает, я направилась в нашу болталку при общежитии. Это было что-то вроде широкой и длинной застеклённой лоджии с удобными скамейками.
Отсюда прекрасно просматривались все окрестности с высоты примерно шестого этажа, и девчонки порой собирались тут по вечерам посплетничать. В основном как раз бюджетницы.
Девушки из высшего общества ходили друг к другу в гости на чай. Их комнаты были не чета нашим и, говорят, имели даже небольшие гостиные. Так что здесь они практически не появлялись. Но сегодня в болталке не было никого. Возможно, из-за свирепствующей непогоды.
Я с ногами забралась на одну из широких скамеек и, обхватив колени руками, завороженно наблюдала, как по стеклу ручьями стекает вода, а деревья гнутся под порывами сильного, злого ветра. В день, когда я ходила в библиотеку, было относительное затишье, а сегодня ненастье словно решило взять реванш.
Никого не дождавшись, я попробовала пока просто мысленно прикинуть, кем могла быть эта стипендиатка. Применить, так сказать, дедуктивный метод.
Дэкворд себялюбив, высокомерен, разборчив и избалован женским вниманием. Значит, если жалоба правдива, эта девушка должна быть очень привлекательной. На серую мышку и простушку такой нарцисс бы даже не взглянул.
Я мысленно перебрала в памяти всех бюджетниц. Благо их было немного. Королевский приказ вышел два года назад и, соответственно, стипендиатов пока набирали лишь дважды. Амелия поступила в числе первых.
Самые красивые и фигуристые, на мой взгляд, девушки учились как раз на втором курсе.
Одну из них звали Ритала. Высокая блондинка с точёной фигурой и пышной грудью привлекала взгляды даже старшекурсников-аристократов. Вторая – роскошная зеленоглазая брюнетка Диара тоже была очень хороша собой и казалась старше своего возраста.
Амелия их, конечно, знала, но близко не общалась. Они были из тех, кто держался особняком. Не травили, но и не помогали. И, кстати, обе в последнее время казались расстроенными и озабоченными.
Ещё я заметила, что Диара после того, как ректор выставил Амелию из своей комнаты, обозвав распутницей, смотрела на неё не с презрением, как остальные, а с сочувствием. В общем, нужно с ними пообщаться при случае.
Вернувшись в комнату, я попыталась сосредоточиться на подготовке к экзамену, но мысли по-прежнему крутились возле ректора и загадочной девушки, которая, возможно, пострадала из-за его действий.
А ещё в душе, будто снежный ком, росла обида на Дэкворда. И это было уже по-настоящему странно. Да, я сама очень злилась, когда читала, как он поступил с Амелией той ночью, но то, что ощущала сейчас, было чем-то очень личным и словно… не моим!
Я обычно чувствовала по отношению к Дэкворду лишь злость, а сейчас жгучая обида переплелась с разочарованием, болью и, кажется, даже ревностью! Наверное, именно такими могли быть чувства настоящей Амелии, но уж никак не мои!
Я замерла, прислушиваясь к себе. А что, если это правда? У меня ведь есть доступ к воспоминаниям Амелии, вдруг теперь стали доступны и её эмоции? Только этого не хватало! Мне и без того непросто здесь выживать!
Одно хорошо – если её эмоции начали проявляться, значит, душа девушки не пропала бесследно. Она все ещё где-то здесь. Внутри.
От тревожных мыслей отвлёк настойчивый голос Леонтии. Кажется, она обращалась ко мне не в первый раз.
– Не делай вид, что ты меня не слышишь! Всё равно уже несколько минут не в учебник смотришь, а на стену пялишься! – обиженно заявила она.
Да, до учебника дело, увы, так и не дошло.
– Я просто задумалась. А в учебники и тебе не помешало бы заглянуть. Скоро экзамены, – сухо напомнила я, заметив, что соседка к книгам и конспектам даже не притрагивалась.
– Да зачем они мне теперь? – беспечно отмахнулась Леонтия. – У меня ведь начинается совсем другая жизнь. Я скоро стану одной из Эльдарайнов. Точнее уже практически стала!
Какая поразительная самоуверенность. Мне бы такую.
– Кстати, я именно об этом хотела с тобой поговорить, Амелия. Твоя степень родства, если не выяснится, что это вообще ошибка, всё равно слишком мала, чтобы рассчитывать на многое. Скорее всего, они тебя не признают. Но если ты будешь во всём мне помогать, а не перечить, как в последнее время, я, пожалуй, смогу о тебе позаботиться, – заявила Леонтия с видом госпожи, дарующей служанке ношенную шаль со своего плеча.
На мгновение мне стало смешно, но потом вдруг мощной волной накатили злость и обида на неё. И это уже точно были не мои эмоции! Ох, ёлки зелёные! Как будто мало мне было других проблем!
«Спокойно, Амелия! – взмолилась я мысленно. – Я, конечно, рада, что ты не сгинула бесследно и, наконец, прозрела в отношении подруги, но постарайся держать себя в руках!»
– А если откажусь, по традиции напоишь меня ещё какой-нибудь дрянью? – съязвила, с трудом подавив чужой порыв вцепиться нахалке в волосы. – Лучше скажи, кто из наших девушек мог написать жалобу на ректора? Ты не в курсе?
– Нет, я бы сама хотела узнать, кто эта стерва бесстыжая! Как она только посмела оклеветать господина Дэкворда! – с искренним возмущением воскликнула Леонтия.
Ну, разумеется. Для неё Дэкворд всё ещё был идеалом, а любой, кто посмел сказать о нём плохо, – врагом.
– Думаешь, это была клевета?
– Конечно, клевета! Чтобы такой мужчина позарился на какую-то стипендиатку? Чушь! Да они почти все уродины за редким исключением! – с горячностью заявила Леонтия, исключением, очевидно, считающая только себя.
– К тому же у него такая красивая и добрая невеста – госпожа Вайрис, – поддела я, чтобы охладить её пыл.
Леонтия брезгливо поморщилась и проворчала:
– Она ему не невеста! Так – пассия. И ничего красивого там нет! И уж тем более она не добрая. Бедняжку Диару Лерит вчера в очередной раз до слёз довела без всякой причины!
А вот это уже зацепка! Если Вайрис знала о жалобе, то могла таким образом отыграться на девушке, попытавшейся навредить её жениху или, что ещё хуже, сумевшей его заинтересовать!
Я решила завтра обязательно поговорить с Диарой, хотя по-прежнему не понимала, что мне это даст. Или это было желание Амелии? Смешение наших эмоций откровенно пугало, и я не знала, как их теперь разделять.
Этой ночью мне приснился странный сон. Я – настоящая стояла перед огромным зеркалом, приложив к нему ладонь, а в отражении в такой же позе застыла Амелия. По её бледному лицу катились слёзы, в глазах застыли обида и боль. Девушка тихо, но настойчиво повторяла: «Отомсти за меня, слышишь? Ты должна им отомстить!»
Глава 23
Наутро все детали сна я помнила по-прежнему отчётливо. Они буквально врезались в память. Правда, смысл его понятнее не стал. Кому именно я должна отомстить? Судя по эмоциональной реакции, Дэкворду и Леонтии, но это ведь неточно.
Нет, по-хорошему, свою порцию неприятностей они заслужили с лихвой, а ректору я и сама давно хотела унижение Амелии припомнить, да и стерва эта белобрысая достала. Просто есть опасения, что последствия мне не понравятся. Дэкворд ведь в долгу не останется. Тут нужно всё хорошенько взвесить и обдумать.
С другой стороны, если бы это было условием моего возвращения домой, я бы даже не колебалась. Однако такой уверенности тоже нет. Что же делать?
Подумав, решила следовать прежнему плану и поговорить с Диарой. Нужно понять – законченный наш ректор мерзавец или начинающий? От этого будет зависеть объём и интенсивность мести.
Поймав себя на последней мысли, я невесело хмыкнула, понимая, что решение в любом случае уже приняла.
Случай поговорить с интересующей меня стипендиаткой представился во время обеда. Точнее, после него, когда адепты уже покидали столовую, а Диара задержалась и осталась за своим столиком одна. Она просто сидела, вяло ковыряя вилкой жаркое, и с отсутствующим видом смотрела в окно, за которым продолжала бушевать непогода.
Я просто подошла, села рядом и, понизив голос, задала прямой вопрос, потому что это был самый верный способ понять, не ошиблась ли с выбором кандидатуры:
– Привет. Я хочу подать жалобу на ректора. Подскажи, как это сделать? Ты же подавала?
Диара вздрогнула. Вилка выпала из её руки, громко звякнув о тарелку. Она посмотрела на меня чуть ли не с паникой и спросила испуганным шёпотом:
– Что? Откуда ты... То есть, с чего ты взяла?!
Что ж, реакция есть. Я на верном пути. Это радует.
– Просто знаю.
– Ты что-то путаешь, – выдавила Диара дрогнувшим голосом. – Я никакую жалобу не подавала. И тебе не советую. Это опасно!
– Если не подавала, то откуда знаешь, что опасно? – я смотрела на неё в упор, не давая отвести взгляд.
– Это и так понятно: глупо стипендиатке тягаться с ректором! – неприкрытая горечь в голосе собеседницы сказала больше любых слов.
– Одной, конечно, глупо. Но если нас будет несколько, всё может измениться, – мягко возразила я. – У меня есть знакомый в попечительском совете – Себастьян Блэкворд. Ты ведь о нём слышала? Уверена, он поможет. Расскажи, что с тобой случилось.
Диара сжалась и покачала головой. Она явно колебалась, решая, стоит ли мне доверять. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем девушка тяжело вздохнула, отодвинула тарелку и тихо сказала:
– Не здесь. Давай отойдём.
Я кивнула. Мы вышли из столовой и остановились в конце коридора у большого окна. По стеклу, сливаясь друг с другом, резво стекали прозрачные капли дождя. Диара прислонилась спиной к подоконнику и заговорила, глядя в сторону:
– Это началось ещё в прошлом семестре. Ректор вызвал меня для разговора об успеваемости. Были проблемы с одним предметом. Я пришла, ничего не подозревая. А он… – она нервно сглотнула и неохотно продолжила: – Он подошёл очень близко и начал говорить комплименты. Что я красивая, что он давно меня заметил и хотел бы проводить со мной время. Обещал помочь с учёбой и повысить стипендию, если буду с ним… поласковее. Ну, ты понимаешь… и потом начал распускать руки!
Да уж, а строил из себя праведника! Впрочем, глупо ожидать воздержания от медведя, оказавшегося в малиннике. Дэкворд, видимо, просто был слишком разборчив, и Амелии повезло, что её внешность его не впечатлила.
– Ты согласилась? – спросила я осторожно, сожалея, что такие неудобные вопросы в нашей ситуации не обойти. Видно же, как ей неприятно даже просто вспоминать.
– Нет! – Диара резко вскинула голову, и в её глазах заблестели слёзы. – Я отказалась. Сказала, что не могу. Тогда он… разозлился. Пообещал, что я пожалею. Меня начали заваливать практически на каждом предмете, вызывать к декану, назначать такие долгие отработки, что не успевала готовиться к следующим занятиям. Всё шло к отчислению, а ведь я так мечтала здесь учиться!
Девушка ненадолго прервалась, промокнула глаза носовым платком и бесцветным, лишённым эмоций голосом продолжила:
– Я не знала, что делать. Мне не к кому было идти, вот и подала жалобу в попечительский совет. Написала всё, как было. Просила разобраться, а на следующий день господин Дэкворд меня вызвал.
– Что он сказал? – тихо спросила я, догадываясь, каким будет ответ.
– Угрожал, что если я не заберу жалобу, меня отчислят, а моих родителей уволят с фабрики и выселят со служебной квартиры. У нас нет денег на другое жильё! Я испугалась. Забрала. После этого он меня пока больше не трогал и велел молчать. Правда, преподаватели снова начали придираться, но, надеюсь, всё обойдётся. Только ты тоже никому не рассказывай! – словно спохватившись, испуганно попросила собеседница.
– Не расскажу, не бойся, – сдержанно заверила я, хотя внутри всё кипело. Жгучая злость и болезненное разочарование Амелии смешались с моим собственным возмущением. Эти эмоции просто распирали, требуя выхода, но в такой ситуации нельзя действовать необдуманно.
– Ты, правда, собираешься подать жалобу? – помолчав, робко уточнила Диара.
– Я собираюсь действовать. Просто пока не решила, как именно, – призналась честно. – Но точно не отступлю. В этом можешь не сомневаться.
Эти слова прозвучали как обещание. В каком-то смысле это оно и было.
– А ты изменилась, Амелия. Раньше была совсем другой, – после паузы тихо сказала Диара, глядя на меня так, словно впервые увидела.
– Люди меняются, – ответила я ровно. – Как думаешь, до тебя Дэкворд с кем-нибудь так уже поступал?
– Не знаю, открыто ведь об этом никто не расскажет, но вполне возможно. Он действовал очень уверенно. Так, словно вообще не ожидал отказа. Извини, я не смогу тебе помочь. Я уже пожалела, что написала ту жалобу. Может, и тебе лучше не рисковать.
Тихий ответ Диары дал понять, что союзников в противостоянии с ректором у меня не будет. Что ж, в крайнем случае, действительно обращусь к Блэкворду. Уверена, он не упустит шанса подпортить неприятелю карьеру. Вот только для этого всё равно нужны весомые доказательства, а не просто слова.
Мелькнула мысль, что во время экзаменов здесь будут члены комиссии, и если они сами увидят, как Дэкворд ведёт себя с некоторыми адептками, ему точно не удастся уйти от ответственности!
Глава 24
Слухи о новом статусе Леонтии распространились быстрее, чем хотелось бы. На следующий день в коридоре после занятий меня отловила Розалия Сильварин и устроила допрос с пристрастием.
– Что за дикий бред о родстве со мной распространяет твоя тупая подружка по академии? С какой стати ей вообще пришла в голову такая чушь? – сердито шипела она.
– Почему бы тебе не спросить её лично? – отмахнулась я, не желая тратить время на пустые склоки, его и так не хватало.
До экзаменов оставалось всего два дня, ночью мне снова снилась Амелия, требовавшая мести, а я пока так и не придумала, как это требование выполнить.
Идея спровоцировать ректора перед комиссией на предосудительные действия была хороша лишь в теории. На деле же она казалась нереальной. Дэкворд, может, и мерзавец, но далеко не идиот.
Вряд ли он станет предлагать кому-нибудь повысить стипендию за ласку в такой момент. И на провокации, естественно, не поведётся. Да и кто выступит в роли приманки? Диара не согласится, и её можно понять.
С Риталой я вчера тоже успела переговорить. Она особо не откровенничала, но по её реакции я поняла, что, скорее всего, непристойные предложения от ректора она тоже получала. Не знаю, чем у них всё кончилось, но девушка явно его боялась и не собиралась облегчать мне задачу.
– О, я бы очень хотела задать ей пару вопросов, только эта идиотка от меня прячется! Ничего. Я всё равно найду на неё управу! – с угрозой в голосе пообещала Розалия. – Как она смеет пачкать мой род, примазываясь к нему со своей грязью!
– Если верить господину Блэкворду, у Леонтии есть для этого основания. Почему бы тебе не поговорить с ним.
Розалия поджала губы и на мгновение отвела взгляд. Ага. Значит, уже поговорила. И, судя по всему, разговор этот ей не понравился.
– Он сказал, что окончательные выводы делать рано, – процедила она. – А твоя подружка уже ведёт себя так, словно завтра получит фамильный перстень и ключи от нашего особняка!
Окончательные выводы делать рано? Что это значит? Грядёт ещё одна проверка? Хорошо бы она показала, что Леонтия – мошенница. Несправедливо, если на неё вдруг свалится столько плюшек. Впрочем, сомневаюсь, что в этой семье наглую блондинку все примут с распростёртыми объятиями. Там своя уже такая имеется.
– Леонтия мне не подружка. Что касается вашего родства, вы порой ведёте себя совершенно одинаково, да и внешне немного похожи. Может, и правда, сёстры, – не удержавшись, поддела я Розалию. А что – они обе действительно стервы и манипуляторши.
– Даже шутить так не смей, приютская! – сердито огрызнулась собеседница и, уходя, сухо добавила: – Она ещё очень сильно пожалеет, что высунулась из своей дыры и слишком много о себе возомнила!
– Розалия, подожди. Скажи, господин Блэкворд завтра будет на экзаменах? – спросила я, снова вспомнив о просьбе, точнее, о требовании Амелии. Он ведь сам сказал, что не прочь сместить Дэкворда с его должности, значит, может стать моим союзником в этом деле.
– Тебе-то какая разница? – насторожилась Розалия, и я порадовалась, что она ещё не в курсе нашего с ней возможного родства, иначе сильно усложнила бы мне жизнь.
– Вообще-то, я тоже не верю, что Леонтия – та пропавшая девочка – Лисандра. Хочу увидеть, как она опозорится, – ответила, практически не соврав.
– Будет, – холодно хмыкнула Розалия. – И она опозорится, не сомневайся!
Вернувшись в общежитие, я всё-таки постаралась сосредоточиться на подготовке к экзаменам, но получалось плохо. Ночью снова атаковали сны с Амелией, а в обед ко мне в столовой подошла Диара с покрасневшими от слёз глазами.
Другие адепты меня в основном по-прежнему сторонились, с Леонтией мы давно вместе не садились, так что обедала я в одиночестве.
Диара опустилась на стул напротив. Несколько секунд она молчала, глядя на мои руки, потом быстро оглянулась и сказала:
– Нам нужно поговорить сама знаешь о чём. Только не здесь.
Аппетит сразу пропал. Судя по её виду, ничего хорошего за минувшие сутки не произошло. Неужели Дэкворд узнал о нашем разговоре и обвинил её? Или Вайрис опять решила продемонстрировать свой антипедагогический талант, в очередной раз доведя адептку до слёз?
Я отодвинула недоеденную кашу и поднялась.
– Идём.
На этот раз у окна в коридоре останавливаться не стали: слишком много людей сегодня сновало вокруг, и мы пошли в комнату Диары. Поскольку дома её многодетной семье было тесновато, она жила в общежитии.
Диара села на край кровати, сцепила пальцы в замок и вдруг спросила:
– У тебя действительно есть знакомый в попечительском совете?
– Да. Себастьян Блэкворд. Я ведь говорила.
– И он, правда, готов помочь, а не просто выслушать, покивать и донести всё Дэкворду?
Зависит от того, насколько сильно он хочет досадить неприятелю. Мне показалось, что достаточно сильно.
– Думаю, да, – ответила осторожно. – Заминать жалобы ради спокойствия ректора Блэкворд точно не станет. Скорее, наоборот. Сделает всё, чтобы дать им ход. Что случилось?
Диара прикусила губу. Её глаза подозрительно заблестели, но она не заплакала, только глубоко вдохнула и выпрямилась.
– Вчера вечером меня вызвал господин Дэкворд. Сказал, что я не справляюсь с учёбой и занимаю место, которое могло бы достаться более способному человеку. Поэтому будет лучше, если уйду сама.
Я медленно опустилась рядом.
– В смысле уйдёшь? Напишешь заявление об отчислении?
– Да. По собственному желанию. Он даже лист передо мной положил. Сказал, что если начну скандалить, меня обвинят в воровстве чего-нибудь ценного, и тогда я уже никогда не смогу поступить куда-нибудь ещё. А если снова попробую жаловаться на него, мне всё равно никто не поверит.
Последние слова Диара произнесла с такой горечью, что внутри всё сжалось.
Вот же гад предусмотрительный! Решил избавиться от проблемы до приезда независимой комиссии. Заодно и статистику себе не портить. Мол, никто девушку не выгонял, сама ушла, побоявшись не сдать экзамены.
– К тому же у меня внезапно обнаружились проблемы с допуском к экзамену по зельеварению. Госпожа Вайрис пересмотрела мои последние работы и нашла серьёзные ошибки. Хотя раньше их почему-то не замечала.
– Ты ничего не подписала? – быстро уточнила я.
– Нет. Сказала, что мне нужно подумать. Тогда он заявил, что думать не о чем и добавил, что некоторые ошибки нельзя исправить, просто забрав донос. То есть это он мне теперь за жалобу мстит! Я должна уйти завтра утром. До появления комиссии.
Жестоко. Значит, молчание её не спасло. Унижение проглотила, жалобу забрала, условия выполнила, а от неё всё равно решили избавиться. Видимо, потому что человек, который однажды решился пойти против правил, способен сделать это снова.
– Я всю ночь думала, – продолжила Диара, глядя на свои сцепленные пальцы, и фактически процитировала мои мысли: – Я ведь сделала всё, что он требовал. Молчала. Даже когда Вайрис придиралась, терпела. Надеялась, что он успокоится и позволит мне доучиться. А теперь понимаю, что не позволит.
Она подняла голову. В покрасневших глазах больше не было прежней растерянности. Страх остался, но теперь к нему добавились злость и решимость.
– Ты говорила, что собираешься действовать, – напомнила Диара. – Я готова помочь. Если ты всё ещё хочешь выступить против Дэкворда, я с тобой.
Вчера я очень хотела услышать именно это, а сейчас почему-то стало не по себе. Одно дело самой нарываться на неприятности и совсем другое – втягивать в них человека, которому пригрозили расправой над семьёй.
– А как же твои родители? – осторожно спросила я.
Диара побледнела, однако взгляд не отвела, а её голос прозвучал глухо, но жёстко:
– Я помню. И очень боюсь. Только если сейчас уйду, он всё равно сможет сделать с ними, что угодно. Или вызвать меня снова и потребовать ещё чего-нибудь. Разве нет? А в следующем году сюда собирается поступать моя младшая сестра. Даже думать не хочу, что она может оказаться в подобной ситуации!
Возразить было нечего, и я предложила ей свой пока ещё сырой план ловли на живца. Диара без раздумий согласилась, а вот я всё ещё колебалась и напоследок решила сама поговорить с Дэквордом, чтобы принять окончательное решение.
Глава 25
Отправляясь после занятий в ректорат, я несколько раз мысленно напомнила себе, что иду не ругаться, а просто в каком-то смысле прощупать почву.
Сегодня, когда эмоции Амелии поутихли, мне было проще рассуждать трезво. Вот и решила окончательно убедиться, что Дэкворд действительно ни перед чем не остановится, и у нас с Диарой просто нет другого выхода. Но как это сделать, я пока представляла смутно.
Приёмная на удивление пустовала. Из-за двери кабинета не доносилось ни звука. Я постучала и, не дождавшись ответа, решительно вошла.
Ректор сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. При виде меня он нахмурился, я бы даже сказала, насторожился и сухо буркнул вместо приветствия:
– Чего тебе, Рэйв?
Многообещающее начало. Ладно, тогда и я миндальничать не стану. Перейду прямо к делу.
– И вам добрый вечер, господин Дэкворд. Я хотела поговорить о Диаре Лерит.
Ректор отложил документ, который держал в руке, и откинулся на спинку кресла. На его губах зазмеилась неприятная усмешка.
– Вот как. Она уже успела нажаловаться. И что сказала?
– Что собирается покинуть академию, – ответила я осторожно. Пусть не думает, что Диара раскрыла мне все подробности их разговора. – Отчислиться… по собственному желанию.
– Отличное решение! Я его полностью поддерживаю, – хмыкнул Дэкворд с довольным видом. – Так будет лучше для всех.
Какой содержательный ответ! Сразу видно: человек привык обосновывать свои решения исключительно собственными желаниями и предпочтениями. Настоящий муд…рый руководитель!
– Насколько мне известно, у неё не было оснований для отчисления, – произнесла я нейтральным тоном, с трудом сдерживая раздражение. – Возможно, возникло какое-то недоразумение, и его ещё можно исправить?
Дэкворд несколько секунд молча смотрел на меня, словно что-то мысленно прикидывал, затем брезгливо поморщился и холодно заявил:
– Нельзя. Здесь не место жалобщицам, которые распространяют по академии грязные слухи обо мне, а потом сплетничают об этом с подругами-скандалистками.
Внутри неприятно похолодело. Это что за намёки? Вспомнился наш с Диарой первый разговор. Мы стояли у окна в конце коридора. Общались тихо, почти шёпотом. Казалось, поблизости никого нет. Видимо, только казалось…
– О каких сплетнях вы говорите? – осторожно уточнила я, всё ещё надеясь, что неправильно его поняла, хотя вариантов было немного.
– Не изображай дурочку, Рэйв! – с досадой бросил ректор. – Обсуждать, как я якобы пытался её соблазнить, и прочую мерзость, у вас обеих ума хватило, а подумать о последствиях – нет?
Вот теперь сомнений не осталось. Он слышал. Или ему донесли. Ох, ёлки зелёные! Именно после нашего разговора Дэкворд велел Диаре писать заявление на отчисление. Получается, я её подставила, вызвав на откровенность!
– Вы нас подслушивали? – спросила глухо.
– Я имею право знать, что происходит в моей академии!
– Диара никаких слухов не распространяла. Я сама подошла и задала ей вопрос. До этого она вообще не хотела со мной говорить, – попыталась я защитить девушку, не особо рассчитывая на успех.
– Зато потом, очевидно, вошла во вкус и наболтала обо мне всякой грязи, а ты, конечно, развесила уши и поверила! – со злостью резюмировал ректор, вызвав ответный гнев.
Надо же, строит из себя святую невинность! Да если бы ничего не было, он бы сам дал этой жалобе ход и добился наказания для нерадивой адептки на законных основаниях, а не старался убрать её из академии угрозами втайне от всех!
– А это неправда? Вы не делали того, о чём говорила Диара? – спросила, не сдержавшись.
В синих глазах вспыхнули опасные огоньки.
– Разумеется, не делал! Или ты забыла, как я тебя выгнал той ночью, Рэйв? – напомнил ректор после секундной заминки, заметно напрягшись.
Эх, зря я это начала, теперь нужно постараться усыпить его бдительность.
– Хорошо, если так. Было бы обидно, если бы меня вы выгнали, а её… пригласили, – сказала, попытавшись изобразить что-то вроде ревности и вновь вспыхнувшего романтического интереса.
Получилось бездарно. Я никогда особо не умела кокетничать и флиртовать. Да и сама эта идея изначально была очень глупой.
Дэкворд удивился. Несколько секунд он пристально изучал меня вроде как даже с надеждой, будто выискивая признаки этого самого интереса, но в итоге не поверил.
– Решила разыграть передо мной влюблённую дурочку? – усмехнулся он с издёвкой. – Поздно. Я в курсе, что ты переметнулась к Блэкворду и теперь, очевидно, сохнешь по нему. Вот и стараешься выслужиться. Смотреть противно!
Чего?! По кому я сохну? Это ещё что за новости!
– Только зря. Себастьяна интересуют исключительно богатые наследницы. Нищие стипендиатки ему и даром не нужны. Поиграет в благородного защитника, использует тебя против меня, а потом даже имя твоё не вспомнит! – продолжал ректор свой обличительный монолог.
Я промолчала. О том, что Блэкворд способен использовать человека в корыстных целях, было понятно с самого начала. Они тут все далеко не пушистые зайки. А его интерес к наследницам меня и вовсе не волновал, учитывая, что не я оказалась Лисандрой, хотя на мгновение стало неприятно.
– Не понимаю, о чём вы, – возразила спокойно.
– Зато я прекрасно понимаю, что вы все играете против меня! Только ничего у вас не получится! И на свою глупую подружку-сплетницу не рассчитывай. Её скоро не будет в академии! – ледяным тоном отчеканил Дэкворд. – Впредь выбирай друзей тщательнее, а то последуешь за ней!
Я сухо поблагодарила ректора за совет и вышла, с трудом удержавшись от детского желания со злостью громко бахнуть дверью. Пока его лучше не провоцировать, и так беседа получилась максимально неприятной.
Зато я окончательно убедилась в том, что назад дороги нет. Дэкворд не пощадит ни Диару, ни кого-то другого, вставшего у него на пути, значит, нужно действовать на опережение и в идеале добиться отстранения ректора от должности.
Сосредоточиться на подготовке к экзаменам не получилось, и я, отложив учебники, пошла к Диаре. Нам следовало подготовиться к завтрашнему дню: детальнее разработать план, а главное, придумать, как ей задержаться в академии до начала экзаменов.
На стук в дверь из комнаты выглянула соседка Диары и огорошила новостью, что девушка уже покинула академию с вещами. Насовсем. Смотритель сопроводил её до ворот примерно три часа назад. То есть ещё до моего разговора с Дэквордом!
Этот гад ползучий решил подстраховаться и убрал потенциальную угрозу заранее! Мой и без того шаткий план провалился, Диаре помочь не удалось, и теперь, похоже, вся надежда была лишь на Блэкворда.
Глава 26
В свою комнату я вернулась в плохом настроении и обнаружила там Леонтию, разложившую на кровати свои наряды и чемодан. И когда успела? Ещё двадцать минут назад её здесь не было.
– Тебя тоже отчислили? – поинтересовалась она будничным тоном, увидев меня.
Это ещё что за новости?
– В смысле тоже отчислили? С чего ты это взяла? – нахмурилась я.
– Просто слышала, что одна девушка сегодня покинула академию, а потом увидела, как ты с кислым видом выходишь от ректора, – пожала она плечами. – Вот и подумала.
Это прозвучало странно.
– Ты следила за мной?
– Нет, конечно, просто мимо проходила. А что это ты зачастила к господину Дэкворду? – с подозрением поинтересовалась Леонтия. – Всё ещё надеешься его соблазнить? Забудь, ты ему не нужна! Просто он, видимо, слишком великодушен, раз в тот вечер выгнал тебя всего лишь из комнаты, а не из академии!
Нахальная блондинка издевательски усмехнулась, вызвав волну раздражения и злости. Как же она достала!
– Да, хотя ты ведь именно этого добивалась, убеждая явиться к нему с признанием, верно? – вспомнила я о её причастности к этой грязной истории.
– Ничего личного. Я просто не хотела, чтобы ты помешала мне воссоединиться с семьёй, – беззаботно отмахнулась Леонтия, даже не пытаясь ничего отрицать. Вот стерва!
Что ж, нужно пользоваться моментом, пока она такая разговорчивая.
– А почему ты была так уверена, что Дэкворд меня отчислит? Не наугад же действовала? – в этом я не сомневалась. Слишком уж это расчётливая и практичная особа.
– Просто я слышала, как в тот день господин ректор очень сердито говорил кому-то, что от стипендиатов в академии одни проблемы, и он бы с радостью вышвырнул нас всех. Вот я и подумала, что сейчас самое подходящее время, и если ты его разозлишь ещё сильнее, это сработает.
Леонтия произнесла это совершенно спокойным тоном, словно о погоде на завтра говорила, и снова принялась перебирать свою одежду, а мне стоило большого труда сдержаться и не дать ей оплеуху. Вовремя вспомнилось наставление отца – никогда не бить первой и до последнего обходиться словами.
– Ты ведь прекрасно знала, что мне некуда идти, академия – мой единственный шанс получить хорошее образование и найти престижную работу, – напомнила я ледяным тоном. – И, тем не менее, старалась добиться моего исключения. Ну и дрянь же ты, Леонтия!
Эмоции всё же сдержать не удалось. Ей это не понравилось.
– Эй, полегче с оскорблениями! Скоро я стану частью высшего общества, а ты в лучшем случае так и останешься никому не нужной дальней родственницей! – сердито огрызнулась она.
Меня в очередной раз поразила эта удивительная самоуверенность.
– Я смотрю, ты уже вещи для переезда готовишь? – спросила, кивнув на разложенные платья.
– Разумеется! – Леонтия гордо вскинула подбородок. – Меня пригласили в особняк Эльдарайнов, и я не собираюсь ходить там в форме бюджетницы. Благо тётя подарила несколько подходящих нарядов. Нужно заранее подготовиться к новой жизни.
– Нас пригласили только на каникулы, а не навсегда, – я попыталась вернуть её в реальность. – Ты же как будто обратно возвращаться не собираешься.
– Да, не собираюсь. Моё место не здесь, а вот ты точно вернёшься обратно в общагу, потому и завидуешь! – выдала Леонтия очередной перл.
– Чему тут завидовать? Перспективе всю жизнь доказывать высокомерным аристократам, что ты достойна находиться рядом с ними? Или возможности стать двоюродной сестрой Розалии, которая, кстати, обещала устроить тебе грандиозные неприятности?
Только это обещание Розалии немного примиряло меня с реальностью и помогало сдерживаться. Судя по её словам, расплаты ждать осталось недолго.
– Ты невыносима! – обиженно возмутилась Леонтия, отбросив синее платье на кровать. – Надеюсь, в особняке у нас будут отдельные комнаты! Скорее бы уже оказаться от тебя подальше!
Я желала того же, но не хотела так долго ждать, поэтому взяла учебники, смену белья и напросилась на ночёвку к соседке Диары. В её комнате ведь теперь пустовала кровать. Девушка сама боялась ночевать одна, так что не возражала против моего соседства.
Мы провели спокойный вечер за подготовкой к переводным испытаниям, а утром вместе направились к аудитории, где должен проходить первый экзамен.
Здесь уже толпились адепты. Одни спешно повторяли магические формулы, другие пытались нервно шутить, третьи невидяще таращились в учебники красными после бессонной ночи глазами.
Возле лестницы я увидела Себастьяна Блэкворда. Он стоял у колонны, разговаривая с незнакомым мужчиной – видимо, одним из членов комиссии. Заметив меня, попрощался с собеседником и подошёл с привычной вежливой улыбкой.
– Доброе утро, Амелия. Готовы к экзаменам?
Я была искренне рада его видеть, потому что как раз надеялась кое-что обсудить.
– Насколько это возможно после ночи над учебниками. Господин Блэкворд, мне нужно с вами поговорить. Ректор вынудил отчислиться ту стипендиатку, что подала на него жалобу. Вы сможете ей помочь?
– Постараюсь. После экзаменов это обсудим. Сейчас нам нежелательно долго общаться, – мягко произнёс он и уже собирался отступить, но вдруг внимательно посмотрел на меня и нахмурился.
– Не двигайтесь.
– Что такое? – насторожилась я.
Блэкворд поднял руку и провёл пальцами в воздухе возле моего виска. Между нами мелькнули яркие серебристые искры. Лицо мужчины стало жёстким.
– Кто-то наложил на вас подслушивающие чары. Тонкая работа. Они почти не ощущаются. Активируются, когда произносится определённое кодовое слово. Во время нашей последней встречи их не было.
Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Я бы заметил. Кто мог это сделать?
Сердце ухнуло куда-то вниз. Ответ пришёл мгновенно:
– Дэкворд! Он заявился ко мне с вопросами почти сразу после вашего ухода.
Теперь было понятно, откуда он знал содержание всех наших разговоров с Диарой и почему так срочно удалил её из академии: ректор слышал о нашем плане против него!
Глава 27
Блэкворд знаками дал понять, что сможет снять чары только после экзаменов, когда будет больше времени на общение, и присоединился к коллегам в аудитории.
Зато ко мне подошла весьма недовольная Розалия Сильварин. Помимо недовольства в её глазах читались удивление и недоверие.
Высокомерная блондинка окинула меня оценивающим взглядом и нахмурилась, покосившись на сопровождающую её курносую шатенку Далву Сайрис, которую я часто встречала в общежитии. Та ответила таким же удивлённым и непонимающим взглядом. Мне это надоело.
– В чём дело? У меня звезда во лбу горит? Что вы так смотрите? – спросила я раздражённо.
– Ты... как себя чувствуешь? – удивила Розалия неожиданным вопросом. Она ведь не из тех, кого заботит самочувствие окружающих. Тем более «приютских крыс». – В смысле, ты не чувствуешь чего-то необычного?
– А ты? Головой не билась? Температуры нет? Ничем иным твой интерес я объяснить не могу.
Розалия капризно надула губы, продолжая с подозрением меня изучать.
– Ты зачем к Блэкворду полезла? – удивила она ещё больше, хотя, судя по выражению лица, хотела спросить о чём-то другом.
У меня не было желания разгадывать её причуды.
– Ты это серьёзно? Точно головой не билась? Он, вообще-то, сам ко мне подошёл.
– Меня больше интересует, почему она на него не залезла? То есть не набросилась прямо здесь, – растерянно шепнула спутница Розалии, заставив меня насторожиться.
– Может, средство слабое. Или ты что-то сделала не так? – тоже понизив голос, уточнила Сильварин.
Я услышала и насторожилась ещё больше. Что эти заговорщицы наворотили? С какого перепуга я вдруг должна была наброситься на Блэкворда, а главное, в каком смысле?
– Ничего не хотите мне объяснить? Какое ещё средство и куда вы его добавили? – с угрозой в голосе громко уточнила я. На нас начали оборачиваться. – Почему я должна чувствовать что-то необычное и вести себя как дикарка?
– Тихо ты! – пискнула Далва, испуганно заозиравшись.
– Не понимаю, о чём ты, и при чём здесь я? – упрямо вскинув подбородок, заявила Розалия и гордо прошествовала мимо, всем видом давая понять, что больше до меня не снизойдёт.
Её подружка попыталась также молча исчезнуть, сохранив интригу, но я не собиралась оставаться в неведении. Резко схватила Далву за руку, утащила за угол подальше от толпы и втолкнула в подсобку для хранения уборочного инвентаря.
– Ай! Отпусти меня! Ты с ума сошла, Рэйв?! – возмущалась она, пытаясь вырваться. – Я кричать буду!
– Я тоже! – пообещала, прижав её к стене и зафиксировав руки над головой. – Сейчас как начну кричать, что вы с Розалией опоили меня какой-то отравой, и потребую полной проверки в присутствии экзаменационной комиссии! Поверь, я умею быть убедительной.
– Мы этого не делали! Так что проверка ничего не даст! – пытаясь вырваться, заявила Далва, но без особой уверенности в голосе, и я почувствовала, что на верном пути.
– Правда? Тогда проверки бояться нечего. Однако, если компромат всё же найдут, как думаешь, кто будет отвечать? Подсказка – точно не Розалия. Она отвертится, а ты – нет. Готова вылететь из академии, Сайрис?
Я действительно при необходимости умела говорить убедительно. Хватило ещё пары реплик в том же духе, чтобы Далва сдалась и рассказала, какую свинью они с Розалией собирались подложить Леонтии. Точнее нам обеим.
Оказывается, когда стерва Сильварин обещала, что Леонтия, посмевшая претендовать на родство с ней, скоро опозорится, это были вовсе не пустые слова. Она, в самом деле, задалась такой целью.
Вот только её реализацию доверила одной из своих шестёрок – Далве, а та не придумала ничего лучше, как сегодня утром через замочную скважину распылить в нашей комнате возбуждающий афродизиак.
Он должен был начать действовать в течение часа и вызвать сильное желание уединиться с мужчиной. Заговорщицы рассчитывали, что Леонтия начнёт приставать к парням или даже преподавателям прямо во время экзаменов. Против того, чтобы заодно опозорилась и я, Розалия тоже не возражала.
Вот же гадина белобрысая! Да не дай бог такую в близких родственницах! Естественно, формальная отработка за попытку нападения на меня её ничему не научила, и стерва снова взялась за старое!
Я разозлилась не на шутку, представив, чем могла закончиться эта подстава, если бы я ночевала у себя или утром вернулась в комнату за какой-нибудь вещью.
– Вы совсем из ума выжили, идиотки?! – с яростью выдохнула я, отпуская Далву. – Если это средство подействует не так, как вы рассчитывали, и нанесёт ущерб здоровью, или кто-то из парней решит воспользоваться ситуацией, это кончится не позором, а бедой! Ты хоть понимаешь, что тебя за такое не просто отчислят? Сгниёшь в заточении как преступница!
Далва испуганно ойкнула, отчаянно замотав головой, и плаксиво запричитала:
– Нет, я небольшую дозу использовала. Скорее всего, это средство вообще не сработало. На тебя ведь оно не подействовало!
– Потому что я ночевала в соседней комнате! Неужели ты, правда, настолько глупа, что думала, нас не проверят после такого вопиющего поведения и не обнаружат в крови запрещённые зелья?! – У меня в голове не укладывалась такая незамутнённая наивность. Чего ей там Розалия наобещала взамен? Неужели это того стоило?
– Нет. Продавец заверил меня, что никаких следов нигде не останется, – вяло возразила побледневшая собеседница.
– Продавец, что угодно скажет, лишь бы продать товар подороже! Особенно, когда видит перед собой доверчивую простофилю вроде тебя! – отрезала я, с трудом сдерживаясь от более экспрессивной и гораздо менее цензурной лексики. – Он ни за что отвечать не будет, как и Розалия. Леонтия сейчас, возможно, уже находится под воздействием вашей отравы, и чтоб ы с ней ни произошло – отвечать будешь ты. Я молчать не стану!
Вот сейчас до Далвы, кажется, окончательно дошло, на что она подписалась, желая выслужиться перед Розалией.
– Тогда нужно её остановить! – уверенно заявила она срывающимся от страха голосом.
На меня же вдруг снова нахлынула волна эмоций Амелии, которые я уже научилась отличать от своих чувств. А потом пришла в голову идея, как всё же воплотить в жизнь сорвавшийся план с участием ректора…
Глава 28
Леонтию мы с Далвой обнаружили уже за пределами общежития. Она направлялась в сторону экзаменационных аудиторий. Мне сначала показалось, что девушка ведёт себя вполне нормально, а значит, средство не сработало.
Но, приблизившись, я заметила неестественный румянец на щеках соседки и лихорадочный блеск в её глазах. Всё-таки подействовало! Повезло ещё, что она по пути никого не встретила.
– Леонтия, ты… в порядке? – с робкой надеждой поинтересовалась Далва.
– Да, конечно, – Леонтия облизнула губы и нетерпеливо посмотрела за наши спины с неожиданным вопросом: – Где сейчас господин Дэкворд?
Хороший вопрос. Учитывая, что прослушка на мне до сих пор действует, и он слышал всё, о чём мы говорили, ректор уже должен был здесь, ведь возникла, можно сказать, чрезвычайная ситуация. Если Леонтия начнёт вешаться, например, на важных шишек из попечительского совета, у него возникнут неприятности.
Впрочем, возможно, Дэкворд сейчас занят тем, что встречает комиссию, и ему некогда меня подслушивать? Жаль, это бы облегчило задачу.
Или он мог подумать, что я снова пытаюсь против него интриговать. Так тем более нужно, что называется, держать руку на пульсе.
– Эм… тебе сейчас к нему нельзя! – занервничала Далва. – Ты вообще помнишь, что скоро начнутся экзамены?
– Ещё же не начались. А сейчас мне нужен Доминик, – возразила Леонтия голосом порноактрисы в образе.
Упс, быстро её накрывает. Причём, похоже, пока блондинку интересует один конкретный мужчина, а вовсе не любой. Что ж, это мне на руку.
– Отойдите, я должна его найти! – заявила Леонтия и, обойдя нас, решительно двинулась вперёд.
Я заколебалась. Медсестра во мне требовала немедленно отвести её к целителям, Амелия жаждала мести, а соседка между тем уходила.
– Нельзя пускать её к людям! Тем более туда, где комиссия! Она всю академию опозорит! – крикнула я, как можно громче, чтобы Дэкворд, если всё же подключится к прослушке, точно это услышал и понял, что ситуация серьёзная.
В конце концов – это его прямая обязанность разруливать такие проблемы, разве нет?
– Что же делать?! – уже чуть ли не ревела Далва. Она явно не так представляла себе итог своей же подставы. Точнее вообще не задумывалась о последствиях.
– Тут рядом есть пустующая аудитория, давай запрём её там, – предложила я, не представляя, как лучше поступить.
Новый план был ещё ненадёжнее и зыбче прежнего. Если не мешать Леонтии, до ректора она не дойдёт, набросится на какого-нибудь адепта по дороге. На ректоре это в итоге вряд ли как-то отразится. Максимум пожурят за недосмотр за подопечными. Нет, соседку действительно лучше остановить.
Мы с Далвой бросились наперерез и попытались задержать Леонтию. Она отчаянно сопротивлялась, а потом вдруг уставилась в одну точку плотоядным взглядом и радостно заулыбалась. Посмотрев в ту сторону, я облегчённо выдохнула, увидев приближающегося ректора. Всё-таки подслушал, касатик! Кажется, сегодня удача на моей стороне!
Ректор приближался быстрым, размашистым шагом, и выражение лица у него было такое, будто он проглотил что-то крайне неприятное на вкус. Увидев нас троих посреди коридора, он резко остановился.
– Что здесь происходит? – спросил мужчина, переведя подозрительный взгляд с меня на Далву и на Леонтию, которая уже смотрела на него с откровенным вожделением.
– Доминик! – выдохнула Леонтия и шагнула к нему. – Наконец-то! Я так вас ждала!
Дэкворд отступил на шаг. Я видела, как в его глазах мелькнуло понимание. Он точно слышал наш разговор, знал, что с ней, и теперь, очевидно, решал, что делать дальше.
– Адептка Дарлис, – произнёс он ледяным тоном. – Вы не в себе. Вам нужна помощь.
– Да, очень нужна, ваша! – Леонтия призывно улыбнулась, подошла ещё ближе и попыталась взять его под руку. – Помогите мне, Доминик!
Дэкворд отшатнулся. На его лице отразилась лёгкая паника. Он, очевидно, не ожидал, что всё зайдёт так далеко и недооценил угрозу, поэтому пришёл один.
– Мы пытались увести её в пустую аудиторию, – осторожно вставила я. Далва же замерла на месте, боясь, кажется, не только шевелиться, но и дышать.
Ректор, зло зыркнув в мою сторону, сквозь зубы пообещал разобраться с нами позже, велел идти сдавать экзамены и никому ничего не говорить под страхом исключения.
Тем временем Леонтия вновь потянулась к Дэкворду. Ректор перехватил её руку и, помедлив, неохотно взял девушку за локоть.
– Адептка Дарлис, послушайте меня, – произнёс он медленно и с нажимом. – Вы плохо себя чувствуете. Вам нужно присесть. Пойдёмте в аудиторию и дождёмся целителя.
Леонтия просияла. Из всего сказанного она, кажется, услышала только предложение уединиться в аудитории.
– Отличная мысль, господин ректор!
Он повёл её к ближайшей пустующей аудитории, а я вырвала из тетради клочок бумаги, нацарапала на бумаге пару фраз и быстро зашагала обратно.
– И что нам теперь делать? – продолжала ныть Далва, плетущаяся позади.
– Тебе же сказали – сдавать экзамены, – нервно буркнула я, ускоряя шаг. Переживала, что всё в любой момент может сорваться, если не успею.
Успела. Экзамены ещё не начались и, проходя мимо Блэкворда, я незаметно сунула ему в ладонь записку, в которой коротко, но чётко обрисовала ситуацию.
Блэкворд, к счастью, тугодумом не был и уже через пару минут ушёл в сопровождении двух членов комиссии. Мне оставалось лишь надеяться, что Дэкворд с Леонтией всё ещё там, и свидетели не опоздают.
Понятно, что ничего особо компрометирующего они не застанут. Ректор ведь не совсем идиот. Но замять ситуацию с использованием в отношении стипендиатки запрещённого средства уже, надеюсь, не получится.
А учитывая недавний инцидент с нападением на меня, да ещё ситуацию с Диарой… Тут есть где размахнуться и доставить ректору немало неприятностей, вплоть до смещения с должности. Блэкворд ведь намекал, что хотел бы именно этого, вот пусть и действует.
Амелия сложившейся ситуацией явно была недовольна. Прислушавшись к мешанине чужих эмоций, я поняла, что в её представлении идеальная месть – это распылить в аудитории то самое средство от Далвы и запереть там ректора с Леонтией до прихода комиссии.
На мой взгляд, это было слишком. Всё же я не Розалия. К тому же, если на Дэкворде обнаружат следы постороннего воздействия, его вообще сочтут невинно пострадавшей жертвой.
Мужчины вернулись буквально за пару минут до начала экзаменов, когда я уже извелась от ожидания.
Члены комиссии шли с непроницаемыми лицами, тихо переговариваясь, но ректора с ними не было. Поравнявшись со мной, Блэкворд слегка улыбнулся и едва заметным кивком дал понять, что всё прошло успешно.
Двери распахнулись, приглашая адептов приступить, наконец, к переводным испытаниям, и в экзаменационную аудиторию я шагнула с лёгким сердцем.
Глава 29
Экзамены в моей памяти почти не отложились. Всё прошло как во сне. Я отвечала на вопросы: что-то писала, что-то говорила, используя доступ к знаниям Амелии, если не хватало своих, но мысли были далеко. Слишком много всего произошло за последние дни в целом и за это утро в частности.
Результаты в итоге оказались неплохими, хотя и не самыми блестящими, но я и не стремилась к идеалу. Главное – сдала. Гораздо больше меня интересовало, чем завершилась история с ректором, и прояснить это мог лишь один человек, но Блэкворда нигде не было видно.
Я вернулась в общежитие, надеясь обнаружить в комнате уже приведённую в адекватное состояние Леонтию, и хоть что-нибудь узнать.
Соседки там не было, зато на моей кровати лежала короткая лаконичная записка, напоминающая о приглашении в особняк Эльдарайнов и извещающая, что экипаж ждёт у ворот.
Гостить в семье Розалии мне по-прежнему не хотелось, но после экзаменов в академии начинались каникулы, и общежитие закрывалось. В прошлом году Амелии пришлось проситься на время каникул в родной приют, но перспектива оказаться в этом мрачном месте не нравилась мне ещё больше.
Одевшись и собрав скудные пожитки, я зашла к господину Лэнгтону, тепло попрощалась с ним и покинула академию. Дождь закончился, но ветер продолжал свирепствовать, и было довольно зябко.
Блэкворда я встретила у ворот. Он разговаривал с пожилым мужчиной из комиссии. Я остановилась, не решаясь подойти ближе, но он заметил меня и подозвал приглашающим жестом. Когда я приблизилась, Блэкворд сказал своему собеседнику:
– Коллега, обратите внимание на эту стипендиатку. На ней прослушивающие чары, также наложенные господином Дэквордом, что является нарушением не только устава академии, но и действующего законодательства. Прошу принять это во внимание во время предстоящего разбирательства и избавить её от чужого воздействия.
Мужчина внимательно меня осмотрел, проворчал под нос что-то возмущённое, поводил над моей головой ладонями и, попрощавшись, удалился.
– Амелия, – негромко произнёс Блэкворд, слегка склонив голову. – Поздравляю с успешной сдачей экзаменов и избавлением от подслушивающих чар. Теперь можно расслабиться.
– Спасибо, – поблагодарила я, хотя особой радости и облегчения не чувствовала. Расслабляться тем более не собиралась, ведь неизвестно, чем завершится предстоящая поездка. – Где Леонтия?
– Уже в карете. Целители её осмотрели и дали антидот. Она ещё слаба, но в состоянии ехать, вот только экзамены вашей соседке теперь придётся сдавать позже.
Вряд ли для Леонтии это проблема. Она намекала, что вообще учиться не собирается, если станет полноправным членом семьи Эльдарайн. А всё идёт именно к этому.
– Что с ректором? – не удержавшись, спросила прямо. Я гадала об этом с той минуты, как отошла от аудитории, где Дэкворд закрылся с Леонтией.
По дороге к ожидавшей у парадного входа карете мы шли на достаточном расстоянии от других адептов, и Блэкворд, понизив голос, рассказал о том, что же они увидели.
– Картина оказалась весьма любопытной, – в его голосе промелькнула холодная усмешка. – Когда мы вошли, госпожа Дарлис буквально висела на Дэкворде, упорно атакуя его поцелуями, а он, вместо того чтобы немедленно позвать целителей и оказать помощь адептке, не особо сопротивлялся, уговаривая её вести себя тихо и спешно уйти с ним из академии прямо сейчас.
– Хотел спрятать Леонтию, – догадалась я.
– Именно. Он пытался увести девушку в неадекватном состоянии подальше от глаз комиссии, чтобы спасти собственную репутацию. Подобное пренебрежение безопасностью адептки характеризует его как руководителя далеко не с лучшей стороны. Попечительский совет недоволен. Я намерен выжать из этого инцидента максимум, чтобы сместить Дэкворда с должности. История с прослушкой здесь тоже придётся кстати. Это довольно грубое нарушение конфиденциальности.
Услышав это, я не удержалась и напомнила о другой несправедливости:
– А как же Диара Лерит? Её вынудили написать заявление об отчислении! Вы поможете всё исправить?
– Разумеется, помогу, – твёрдо ответил Блэкворд, бросив на меня внимательный взгляд. – Особенно если девушка подаст повторную жалобу сейчас, когда позиции Дэкворда трещат по швам. Я лично прослежу, чтобы делу дали ход.
Это порадовало. Нужно будет обязательно связаться с Диарой. У неё будет шанс восстановиться в академии!
Мы уже подходили к экипажу, где ждала Леонтия, но мне не терпелось ещё кое-что прояснить, пока мы были вдвоём.
– Господин Блэкворд, вы, наверное, уже в курсе, кто организовал Леонтии такое неадекватное состояние? Это была Розалия, подговорившая одну из своих подруг. Неужели виновнице всё сойдёт с рук?
Стерва Сильварин не должна остаться безнаказанной, несмотря на их родство! А то свалят всё на одну Далву или снова заставят Розалию максимум бумажки перекладывать.
Блэкворд понимающе кивнул и, словно прочитав мои мысли, спокойно ответил:
– Разумеется, они понесут ответственность. И не нужно так недоверчиво смотреть. Я не один видел, в каком состоянии находилась госпожа Дарлис. Члены комиссии уже настояли на внутреннем расследовании, так что обойтись формальным наказанием не получится, несмотря на наше родство. К тому же родство это, как я уже говорил, весьма относительное. Некровное.
Мне не понравилось, как это прозвучало. Я даже остановилась в паре шагов от экипажа и сухо уточнила:
– Зачем вам тогда ещё две некровных родственницы? И особенно я? Не лучше ли оставить всё, как есть?
Ветер трепал мои волосы и полы пальто, заставляя зябко ёжиться, но я не сдвинулась с места.
Блэкворд окинул меня удивлённым взглядом и, дёрнув уголком губ в намёке на полуулыбку, ответил, понизив голос:
– Не лучше. Вы часть семьи, которая не разбрасывается кровными связями, к тому же… впереди ещё одна проверка, точнее оглашение её результатов, и не факт, что родственниц по-прежнему будет две. Не бойтесь, Амелия, для вас ничего не изменится.
Вот это поворот!
– А… для Леонтии?
– А вот госпоже Дарлис пока лучше ничего не знать, – сказал собеседник ещё тише и, поправив на мне норовивший слететь капюшон, уже громче добавил: – Идёмте в карету, вы замёрзли.
Блэкворд открыл дверцу, пропуская меня вперёд. Внутри уже сидела Леонтия – бледная, поникшая, с тёмными кругами под глазами, но с вполне осмысленным взглядом. Увидев меня, она поморщилась, но ничего не сказала.
Я села напротив. Блэкворд занял место рядом с Леонтией, и карета тронулась.
Глава 30
Поначалу в карете царила неуютная тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком колёс по брусчатке да завыванием ветра за зашторенным окном дверцы экипажа.
Леонтия поначалу выглядела так бледно, что я её почти пожалела, но она довольно быстро пришла в себя и вскоре вернула прежний самодовольный вид.
Расправив складки плаща и гордо вздёрнув подбородок, она начала нетерпеливо поглядывать в окно. Наверное, хотела поскорее оказаться в особняке. В отличие от меня, её этот визит, похоже, совсем не нервировал, а наоборот – воодушевлял.
– Господин Блэкворд, – первой нарушила она молчание. – Скажите, меня представят обществу как Лисандру? Я имею в виду… будет ли организован какой-нибудь торжественный приём, чтобы вывести меня в свет?
Я поразилась тому, как быстро она забыла утренний позор и легко переключилась на грядущие перспективы, в которых даже не сомневалась. Завидная самоуверенность.
Блэкворд, сидевший с безупречно прямой спиной, окинул её невозмутимым взглядом и сдержанно ответил:
– Думаю, прежде чем строить дальнейшие планы, стоит сначала познакомиться с семьёй. Именно это сейчас и произойдёт, если вы достаточно окрепли после… недавнего инцидента, госпожа Дарлис. Или желаете сначала отдохнуть?
В последних фразах кто-то, наверное, усмотрел бы исключительно заботу о девушке, но мне в них послышалась тонкая издёвка, словно Блэкворд хотел немного осадить собеседницу.
Леонтии такой ответ явно не понравился, особенно последние фразы.
– Нет, не нужно. Я хорошо себя чувствую. И вообще, вы же понимаете, что сегодня утром меня подставили! – запричитала соседка, приняв трогательный вид девы в беде. – Я – пострадавшая сторона!
Леонтия всхлипнула и аккуратно промокнула уголок глаза платком, который достала из кармана. Она, видимо, ещё не поняла, что Блэкворд не ведётся на женские эмоции, тем более такие демонстративно-показные.
– Об этом вам точно не стоит беспокоиться, – спокойно прервал её наш сопровождающий, оставаясь отстранённо-вежливым. – Комиссия и целители прекрасно осведомлены о свойствах принятого вами состава. Вряд ли кому-то придёт в голову обвинять вас в злом умысле. Виновные будут найдены и призваны к ответу по всей строгости, – уверенно подчеркнул он, посмотрев на меня.
Хм, у меня всё ещё оставались сомнения в том, что Розалия будет серьёзно наказана. Что ж, посмотрим.
Леонтия недовольно поджала губы, понимая, что вызвать сочувствие у Блэкворда не вышло, и откинулась на спинку сиденья, демонстративно сложив руки на груди.
Оставшаяся часть пути прошла в молчании. Вскоре карета сбавила ход, свернув с мощёной дороги на гравийную аллею, и мы въехали на территорию поместья.
Отодвинув шторку, я успела разглядеть высокую кованую ограду и массивные железные ворота. За ними раскинулся просторный, ухоженный парк с огромными вековыми деревьями, восхитительными цветочными клумбами, идеально ровными газонами и каменными дорожками.
Широкая подъездная аллея вела прямо к величественному трёхэтажному особняку из белого камня. Массивные колонны, изящные арки, стрельчатые окна и монументальная лестница у парадного входа внушали невольный трепет.
Карета затормозила у широких ступеней. Лакей открыл дверцу, выпуская нас, и подал руку Леонтии, которая мгновенно расправила плечи, готовая шагнуть в новую, роскошную жизнь. Она и по сторонам смотрела так, словно прикидывала, за сколько однажды сможет это всё продать.
Блэкворд помог выйти мне и, наблюдая за блондинкой, усмехнулся, приложив палец к губам. Ах да, тут же очередная проверка грядёт. Точнее, он вроде намекал, что её уже провели, и результаты получились весьма неоднозначные. Леонтии вряд ли понравятся.
Хоть Блэкворд и уверял, что мне ничего не грозит, тревога не отпускала. Оставалось лишь надеяться, что этот визит не добавит неприятных сюрпризов. Я от них уже порядком устала в этом странном, книжном, но таком реальном мире.
Мы пересекли просторный холл, украшенный портретами и гобеленами, и вошли в большую гостиную. Там нас ждали.
В креслах у камина сидели женщины и мужчины лет сорока-пятидесяти. Женщины – красивые зеленоглазые блондинки – были очень похожи друг на друга. Очевидно, те самые сёстры Эльдарайн.
Одна из них, с более мягкими чертами лица и печальным взглядом, показалась мне смутно знакомой, но память отказывалась давать подсказки по возникшим ассоциациям.
Розалии в комнате не было. Я вздохнула с облегчением, и без неё напряжно. Блэкворд подвёл нас ближе.
– Позвольте представить, – сказал он ровно. – Амелия Рэйв и Леонтия Дарлис. Те самые девушки, о которых я вам говорил.
Женщина, показавшаяся мне знакомой, не отрывала от нас взгляда, в котором таилась острая горечь, смешанная с робкой надеждой. У меня внутри всё сжалось.
Это, наверное, мама Лисандры и, судя по взгляду, чуда она не ждёт. Мужчина, сидевший рядом, взял её за руку и легонько пожал в знак поддержки. Видимо, муж.
Глядя на них, мне даже захотелось, чтобы Леонтия оказалась Лисандрой, и мучительное двадцатилетнее ожидание для супругов закончилось.
– Значит, вот вы какие, – произнесла на вид старшая из сестёр, та, что сидела ближе к огню. Взгляд у неё был цепкий, изучающий, неприятный. – Что ж, присаживайтесь. Разговор будет долгим.
Я села на диван у окна – подальше от потенциальных родственниц. Притихшая Леонтия опустилась рядом. Блэкворд закрыл двери и вышел на середину комнаты, будто оратор, приготовившийся произнести речь.
– Как вы уже знаете, в вашей семье обнаружилось пополнение, – начал Блэкворд, обводя взглядом собравшихся. – Мне удалось выяснить, что отцом Амелии был Риган Толд. Внебрачный сын вашего двоюродного дяди.С матерью Амелии он брак не заключал и длительные отношения не поддерживал, поэтому после её смерти девочка оказалась в приюте. Родство не самое ближнее, тем не менее, принадлежность госпожи Рэйв к роду Эльдарайн неоспорима.
– И вы это по одному моему локону определили? – не удержалась я от вопроса.
Мне всё не давал покоя тот факт, что в срезанных волосах даже ДНК нет, так как они проверяют родство? Или роль генетической лаборатории здесь выполняет магия? Даже если так – не маловато ли биоматериала?
– Не только, – хитро улыбнулся Блэкворд. – Прошу прощения, но мне пришлось позаимствовать в лечебной части образцы вашей крови для полной проверки.
Спрашивать, законно ли это, в данном случае было глупо. Очевидно, некоторым членам попечительского совета можно всё.
– Зачем кровь? Разве волос было недостаточно? Вы говорили, что по ним всё подтвердилось! – заметно занервничала Леонтия.
Упс, кажется, птица обломинго уже на подлёте.
Глава 31
– Да, подтвердилось, – успокаивающим тоном констатировал Блэкворд. – Но оставались другие вопросы, поэтому потребовалась дополнительная проверка.
– Какие вопросы? – дрогнувшим голосом уточнила Леонтия, стараясь казаться уверенной, и с надеждой посмотрела в сторону грустной блондинки. Наверное, думала, что та сразу признает в ней дочь и бросится защищать от всех нападок. Но женщина пока не реагировала, оставаясь напряжённой.
– Во-первых, у девочки, скорее всего, должен быть сильный родовой дар провидения, – удивил Блэкворд неожиданной новостью. Об этом нигде раньше не упоминалось.
– А… у меня бывает такое, что я предвижу какие-то события! – не растерялась Леонтия.
Я невольно хмыкнула, не припомнив ни одного такого случая. Да взять хотя бы эту дополнительную проверку с кровью – её соседка явно не предвидела и сейчас выкручивалась, как могла.
Блэкворд сохранил невозмутимое выражение лица и спокойно продолжил:
– Во-вторых, вы утверждали, что потеряли защитный амулет с изображением орвеликса и увидели его только в академии у госпожи Рэйв.
– Да, но я ведь уже объяснила, почему так получилось. Я потеряла украшение ещё в приюте, – уже менее уверенно ответила Леонтия.
– Дело в том, госпожа Дарлис, что на этот амулет наложены уникальные чары, – бесстрастным тоном произнёс Блэкворд, сверля девушку пристальным взглядом. – Если владелица случайно обронит его или потеряет, амулет в течение суток неизбежно вернётся к ней.
– К… как это вернётся? – дрогнувшим голосом спросила резко побледневшая соседка.
– Разными способами. В основном через чужие руки. Не важно как, но вернётся точно, а вы, по вашим же собственным словам, не видели амулет с самого раннего детства. Следовательно, Лисандрой быть не можете, – сухо резюмировал Блэкворд.
В гостиной повисла мёртвая тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием дров в камине. Я зависла, не понимая, зачем в таком случае Блэкворд вообще тратил на нас время. Ведь когда он забрал амулет, и тот через сутки ко мне не вернулся, сразу было понятно, что никто из нас Лисандрой не является!
Лицо Леонтии пошло красными пятнами, в серых глазах отразилась паника.
– Наверное, просто чары слетели за столько лет! По волосам ведь всё подтвердилось! – испуганно воскликнула она срывающимся голосом. – Вы же сами сказали!
Женщина с печальным взглядом вздрогнула и подалась вперёд, не отрывая взгляда от Блэкворда, а её старшая сестра лишь прищурилась, холодно наблюдая за разворачивающейся драмой.
– Я и не отрицаю этого, госпожа Дарлис, – спокойно, с убийственной вежливостью в голосе отозвался Блэкворд, сделав шаг к нашему дивану. – Прядь, которую вы мне передали, вне всяких сомнений принадлежит Лисандре Майрис. Проверка доказала этот факт, как и то, что локон был срезан около двадцати лет назад. И теперь самый главный вопрос: откуда он у вас? Очень советую сейчас не лгать и не притворяться.
Леонтия отпрянула назад, вжимаясь в спинку дивана, словно хотела раствориться в мягкой обивке. Её взгляд лихорадочно метался по лицам присутствующих, выискивая хотя бы тень сочувствия или поддержки, но натыкался лишь на холодную стену осуждения.
Мать Лисандры судорожно прижала ладонь к груди, прерывисто вздохнув, а мужчина рядом помрачнел ещё сильнее, вперив в самозванку тяжёлый, давящий взгляд.
– Я, правда, верила, что Лисандра – это я! Те волосы хранились у нас дома, и я всегда думала, что они мои, – затараторила Леонтия, путаясь в словах и заламывая пальцы. Голос её предательски срывался, а краска окончательно сошла с лица, снова сменившись мертвенной бледностью. – Я просто не хотела портить причёску ножницами, поэтому отдала ту прядь.
Соседка отчаянно пыталась склеить рассыпающуюся на глазах легенду, но оправдания звучали настолько нелепо, что в них не поверил бы и ребёнок. Она и впрямь надеялась, что такой грубый обман не вскроется? Как наивно!
После предупреждения Блэкворда я, конечно, ожидала чего-то в этом роде, и всё равно оказалась не готова к тому, что здесь услышала. Неужели у этой истории не будет хэппи-энда?
– Но если амулет так и не вернулся к Лисандре, это значит... – машинально начала я и осеклась, испугавшись собственных мыслей.
Озвучить страшное предположение вслух не повернулся язык, особенно под наполненными болью взглядами родителей пропавшей девочки.
– Мы здесь собрались как раз для того, чтобы понять, что произошло с Лисандрой на самом деле, – негромко, но твёрдо произнёс Блэкворд и перевёл не допускающий возражений взгляд на сжавшуюся в комок Леонтию. – Ваших родственников, госпожа Дарлис, уже допрашивают. Правда, совсем в другом месте и куда менее любезно. Пока удалось лишь выяснить, что они даже не подозревали о вашей затее выдать себя за пропавшую Лисандру.
Леонтия всхлипнула и закрыла лицо руками. Её плечи задрожали. В гостиной снова повисла тяжёлая тишина.
– Откуда взялись волосы Лисандры, пока никто не признался, – продолжал Блэкворд с ледяным спокойствием. – Но совершенно очевидно, что они знают правду и рано или поздно заговорят. Это лишь вопрос времени. Поэтому я настоятельно предлагаю вам, госпожа Дарлис, рассказать всё, что знаете. Разумеется, если вы не хотите провести большую часть оставшейся жизни в темнице за мошенничество. Поверьте, это я легко обеспечу.
– Я и так уже всё рассказала, больше ничего не знаю! – испуганно запричитала Леонтия, перестав реветь.
Она явно не была настроена откровенничать, несмотря на угрозы Блэкворда.
Грустная блондинка вдруг медленно поднялась со своего места. Муж попытался удержать её за руку, но она лишь мягко высвободила пальцы и подошла прямо к Леонтии.
– Пожалуйста, Леонтия... – тихо заговорила она, опустившись рядом с ней на диван. Голос женщины дрожал, но в нём была не злость, а лишь отчаянная мольба. – Мне всё равно, зачем вы пошли на этот обман. Я не держу зла и обещаю: если вы поможете нам узнать хоть что-то о судьбе нашей девочки, вас никто не накажет. Просто скажите правду. Ради всего святого, не молчите...
Блэкворд нахмурился, явно недовольный таким опрометчивым обещанием, но вмешиваться и спорить не стал, предоставив событиям идти своим чередом.
Не знаю, проняла Леонтию мольба отчаявшейся матери или она просто ухватилась за возможность избежать ответственности, но соседка, наконец, перестала отнекиваться.
– Я… в самом деле мало что знаю, – выдавила она упавшим голосом, боясь поднять глаза на собеседницу. – Просто однажды ночью… случайно подслушала разговор тёти и одного нашего дальнего родственника. Именно тогда я впервые услышала имя Лисандры...
Глава 32
Леонтия судорожно вздохнула, не смея поднять глаза от своих сцепленных в замок пальцев и неохотно продолжила, запинаясь под прицелом устремлённых на неё взглядов.
– Моя тётя… водила дружбу с няней вашей девочки. Та иногда делилась подробностями своей работы. Поэтому тётя знала о Лисандре многое. Например, что её любят и балуют богатые дедушка с бабушкой, и что подобраться к девочке проще, чем к остальным детям этой семьи.
Мать Лисандры побледнела ещё сильнее и судорожно вцепилась в подлокотник дивана, но не проронила ни звука, боясь упустить хоть слово.
– Тётя сговорилась со своими двоюродными братьями, – продолжила Леонтия, сжавшись в комок. – Они нуждались в деньгах и сразу согласились. Несколько раз в неделю няня выводила Лисандру на прогулку в парк. Там они всё и провернули. Дождались момента, когда поблизости никого не окажется, и пока тётя отвлекала няню разговорами, мужчины похитили девочку, воспользовавшись одноразовым порталом. Как именно они всё это устроили, я не в курсе. Знаю только, что тётя собиралась отправить родителям Лисандры записку с требованием выкупа и волосами их дочери, а на ночь она решила спрятать девочку в приюте Святой Брионы, где работала смотрительницей вместе с моей матерью.
Леонтия нервно сглотнула и, наконец, робко взглянула на застывших в напряжении слушателей, а после торопливо продолжила рассказ:
– Тот приют… о детях там почти не заботились. Кормили плохо, на всём экономили, а строгий ежедневный учёт воспитанников никто отродясь не вёл. Тётя знала, что среди сотни сирот появление лишнего ребёнка на несколько часов попросту никто не заметит.
Но мама... как-то всё узнала, и очень испугалась, что у нас будут большие неприятности. Она тайком от тёти решила отнести Лисандру подальше от приюта и оставить там, где её бы нашли и вернули родным. Девочка была маленькой, толком не разговаривала, к тому же её напоили снотворным снадобьем, чтобы не плакала, поэтому выдать похитителей малышка всё равно бы не смогла.
Мать Лисандры тихо всхлипнула, прижав ладонь к губам. Леонтия вскинула на неё виноватый, испуганный взгляд, и её голос зазвучал глуше:
– Приют Святой Брионы находится почти на окраине города, неподалёку от леса и пустыря. Мама закутала девочку в свой плащ и пошла через этот пустырь. Но то, что случилось потом, кажется невероятным. Она клялась, что так всё и было, хотя, по мнению тёти, у сестры от страха помутился рассудок.
Леонтия запнулась и замолчала, с тревогой вглядываясь в лица слушателей, будто опасаясь, что ей не поверят.
– Так что же такого невероятного произошло дальше? – нетерпеливо поторопил соседку Блэкворд, и она, передёрнув плечами, нервно продолжила:
– Внезапно поднялся ветер, и сверкнула яркая вспышка молнии, озарив всё вокруг. Воздух задрожал, само пространство вокруг словно пошло рябью, и перед мамой вдруг проступили очертания совершенно другой, незнакомой местности. Она говорила, что там всё выглядело иначе: другие деревья, другое небо, а по широкой, длинной каменной дороге двигались шумные кареты причудливых форм и цветов на колёсах, но без лошадей!
Я вздрогнула и напряглась, услышав описание... автомобилей, которых в этом мире вроде бы не было. И как это понимать?
– Мама, не помня себя от ужаса, опустила спящую девочку, укутанную в плащ, прямо на траву и бросилась бежать. Через несколько минут она остановилась и оглянулась назад, но на пустыре уже никого не было. Ни девочки, ни плаща, ни той пугающей картины. Вот и всё, что я слышала, – завершила свою исповедь Леонтия и с надеждой посмотрела на своих слушателей с наивным вопросом: – Вы мне верите?
– Разумеется, нет! – резко бросила старшая из сестёр, скрестив руки на груди и смерив Леонтию презрительным взглядом. – Я могу допустить, что Лисандру прятали в приюте. Это объясняет, как её амулет там оказался. Но вот всё остальное: рябь в пространстве, кареты, передвигающиеся без лошадей, исчезающие видения… Ты просто сочиняешь ерунду, чтобы выгородить свою семейку и уйти от ответа за мошенничество!
– Возможно, это не ерунда, Элеонора, – глухо произнёс отец Лисандры, впервые за всё время подав голос.
Его тон заставил женщину мгновенно замолчать, а всех остальных, включая меня, напрячься ещё больше.
– Двадцать лет назад я служил старшим дознавателем в столичном управлении, – медленно заговорил он, подняв тяжёлый, усталый взгляд на Блэкворда. – Примерно в то время, когда пропала Лисандра, отдел магического контроля зафиксировал локальный энергетический всплеск на северной окраине. Тогда это засекретили, чтобы не сеять панику среди горожан. Произошёл кратковременный прорыв завесы. Нестабильный портальный разлом, который схлопнулся буквально через несколько минут.
– И что это значит? – не скрывая паники в голосе, спросила его жена. Мужчина растерялся и помрачнел, осознав, что ещё больше напугал супругу.
– Ничего это не значит, Мартина. Я слышал о таком же прорыве ещё за год до похищения Лисандры. Никто тогда не пострадал и не пропал. Не стоит паниковать раньше времени. Будем проверять информацию и работать с подозреваемыми. Теперь они не отвертятся, – мягким успокаивающим тоном произнёс Блэкворд, бросив на мужчину быстрый предостерегающий взгляд, словно запрещая развивать тему.
У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а затем гулко и тяжело забилось в груди, отдаваясь звоном в ушах. В мыслях царили хаос и паника. Прорыв завесы… Портальный разлом… Ребёнок, оставленный на траве. Что всё это значит? Неужели… той девочкой могла быть я?!
Мне понадобилось несколько минут, чтобы собраться, взять себя в руки и включить логику. Когда нашлись первые нестыковки, дышать сразу стало легче.
Во-первых, я примерно на год младше Лисандры. Во-вторых, у меня нет ни одной общей черты с её мамой, отцом и тётей. Мы совершенно не похожи! В-третьих, мои родители никогда не делали тайны из того, что взяли меня в семью из самого обычного городского дома малютки, куда я попала из роддома, а не из каких-то подозрительных мест. Так что Лисандрой точно быть не могу.
Придя к такому выводу, я расслабленно выдохнула, но на душе всё равно было тревожно.
Глава 33
– Может, мне всё же лучше уехать? – спросила я, когда Блэкворд провожал меня в гостевую комнату.
После рассказа Леонтии атмосфера в доме стала ещё напряжённее, и всем теперь было не до меня.
– Зачем? Вы сейчас наша гостья, да и куда вам ехать? Общежитие завтра закроется до конца каникул, – спокойно напомнил Блэкворд, и я больше не пыталась возражать, признавая его правоту.
Податься мне действительно особо некуда, не в приют же напрашиваться. Хотелось просто побыть в одиночестве и хорошо подумать над полученной информацией. Пока что она казалась пугающей и неоднозначной.
– Не могу понять, почему этот удивительный защитный амулет никак не помешал похищению Лисандры? Не сработал, получается? – спросила, вспомнив о факте, который показался странным.
– Он защитил бы от травмы или другого негативного физического воздействия, но с девочкой, очевидно, обращались бережно, поскольку собирались вернуть. Вот защита и не сработала, – будничным тоном объяснил мой спутник.
Звучало логично. Только какой толк от такой защиты? Могли бы и что-то получше подобрать. Хотя, наверное, никто просто не ожидал подобного развития событий, ведь Лисандра не была наследницей.
– Но если выкуп в итоге не потребовали, и амулет не вернулся к хозяйке, думаете, она… может быть жива? – спросила, понизив голос.
Блэкворд бросил на меня быстрый, внимательный взгляд и также тихо ответил:
– Не знаю, но при родителях Лисандры лучше подобных вопросов не задавать.
Я невольно поёжилась и, вспомнив горькое отчаяние во взгляде Мартины, представила, каково сейчас моим собственным родителям. Нет, нельзя о них думать, иначе совсем раскисну!
– Понимаю. Только зачем вы сами вынудили их пройти через сегодняшнюю пытку, если точно знали, что Леонтия – не Лисандра? – в моём голосе невольно прозвучал упрёк. – Они, наверное, надеялись…
– О том, что Лисандра не найдена, я, разумеется, предупредил. Так что они надеялись только получить хоть какую-нибудь новую информацию о дочери, – невозмутимо отозвался Блэкворд.
Он шёл быстро, и я едва за ним поспевала, отвлекаясь ещё и на незнакомые интерьеры.
– И получили, но совсем неутешительную. – Я, наконец, нашла возможность задать вопрос, который не отпускал: – Как думаете, этот… портальный разлом мог быть причиной исчезновения Лисандры?
Блэкворд остановился перед высокими дубовыми дверями, украшенными затейливой резьбой, и повернулся ко мне с привычным непроницаемым выражением лица. Мысли и чувства этого человека всегда оставались скрытыми под маской невозмутимости, приходилось довольствоваться словами.
– Не исключено, – негромко произнёс он, опустив ладонь на ручку двери. – Прорыв завесы такой силы – явление редкое и малоизученное. Пространство в эпицентре нестабильно, теоретически оно способно затянуть в себя всё, что не имеет магического якоря, а у ребёнка с только пробуждающимся даром его ещё нет… Но это всего лишь теория, и с родителями Лисандры её тоже обсуждать не стоит.
У меня перехватило дыхание, когда он фактически подтвердил мою догадку о том, что Лисандра могла оказаться в моей реальности.
– Но если девочку затянуло в разлом... – я нервно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок, – что это значит? Что там… за завесой?
Наверняка у них тут есть своя теория на эту тему, возможно, даже научно обоснованная.
– Пустые миры, лишённые магии, так что ничего хорошего, – сухо сказал Блэкворд. – Надеюсь, подобного с ней не произошло. Я в этом почти уверен, ведь такие прорывы случались и раньше. Даже совсем недавно регистрировалась подобная активность, но дети ни разу не пропадали.
Он распахнул передо мной дверь в просторную, залитую мягким светом комнату. В небольшом камине потрескивал огонь, на столике у окна стоял чудесный букет живых осенних цветов, кровать скрывали мягкие лиловые волны полупрозрачного балдахина, ниспадавшие до самого пола и обещавшие умиротворение и покой.
Атмосфера уюта резко контрастировала с изматывающим ощущением тревоги и неизвестности, сопровождающим меня в последнее время почти неотступно.
– Располагайтесь и хорошо отдохните, – произнёс Блэкворд, проследив за моим взглядом. Его тон смягчился, утратив менторскую сухость. – Что бы ни случилось, вы теперь член семьи. Вам назначат ежегодное содержание. Небольшое, но вполне достаточное для всех личных нужд. Вам больше не придётся беспокоиться о будущем, Амелия. Господин Дэкворд, думаю, тоже проблем не доставит. В свете последних событий ему недолго оставаться ректором.
Его слова эхом отозвались во мне мощной волной радости и облегчения. Не моей. Это были эмоции настоящей Амелии. Девочки-сироты, которая должна была просто погибнуть в этой книге, но её судьба с моей помощью в итоге сложилась наилучшим образом. По крайней мере, на данный момент.
– Спасибо, – искренне выдохнула я не только под влиянием чужих позитивных эмоций. Я и сама была рада за Амелию, хотя моя собственная жизнь по-прежнему оставалась под большим вопросом. – А что будет с Леонтией?
– В ближайшее время госпожу Дарлис ждёт очная ставка с тётей и её сообщником. Дознавателям предстоит сопоставить их показания, а дальше будет видно. Мартина, конечно, обещала вступиться, но наказания Леонтия всё равно не избежит. Попытка обманом присвоить чужое имя и статус – серьёзный проступок, – Блэкворд слегка наклонил голову, прощаясь: – Отдыхайте, Амелия. Ужин вам подадут прямо сюда.
Дверь с тихим щелчком закрылась, отрезая меня от внешнего мира и оставляя в тишине просторных гостевых покоев.
Я медленно прошлась по комнате и обессиленно опустилась на постель. Она оказалась такой мягкой и удобной, что глаза невольно закрылись, но в душе бушевала буря неоднозначных эмоций, не позволяя расслабиться.
Амелия продолжала фонтанировать радостью и восторгом, а вот мне самой было как-то… тоскливо.
Получается, я полностью переписала сюжет книги, спасла Амелию, помогла вывести на чистую воду Дэкворда и Леонтию.
Если представить, что моё попадание в этот мир было своего рода миссией, то задание можно считать выполненным. Разве нет? Так пусть уже возвращают меня обратно!
А то, что я Лисандру не нашла, ну, извините! Она, скорее всего, просто попала в мой мир. И пусть для всех этих снобов-магов он пустой, для меня всё равно самый лучший, ведь там моя семья и мой дом.
За окном начался дождь. Под размеренный стук капель по стеклу я всё же уснула. Мне снились родители, старшая сестра, двоюродные братья, подруга Карина, которые, сменяя друг друга, день за днём по очереди дежурили в больнице над моим неподвижным телом. Читали вслух, разговаривали со мной, молились, держали за руку, украдкой вытирая слёзы.
Я видела их осунувшиеся лица, тёмные круги под глазами, но во взглядах горела упрямая надежда. Они не сдавались, а значит, и я не могла, не имела права сдаться!
Желание пошевелиться было таким сильным, что грудь сдавило настоящей физической болью. Я изо всех сил пыталась разорвать сковывающую пелену морока, прилагая нешуточные усилия, и вдруг резко распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух.
Тут же зажмурилась от ослепительно-белого света люминесцентных ламп. В нос ударил въедливый, до боли знакомый запах хлорки и медикаментов – запах больницы.
Я снова открыла глаза и моргнула. Потолок надо мной был белым и низким. Совсем не таким, как в особняке Эльдарайнов и в общежитии академии. Этот потолок я хорошо знала, потому что смотрела на него почти неделю, пока лежала в палате травматологии со сломанной ногой.
Никакого лилового балдахина, каминов и букетов вокруг не наблюдалось. Был только белый потолок, попискивающий рядом кардиомонитор, тонкая трубка капельницы, уходящая к локтевому сгибу, и давящая слабость во всём теле.
Сердце пропустило удар. Я попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо: руки и ноги казались невероятно тяжёлыми, деревянными, а левая нога по-прежнему была в гипсе и побаливала, и всё же это было моё настоящее тело! В глаза лезли мои рыжие волосы, а предметы вокруг слегка расплывались, потому что я была без очков.
Рядом раздался слабый вскрик. Я медленно, с трудом повернула голову и увидела маму. Она сидела на стуле у моей кровати, судорожно прижимая к груди раскрытую книгу, и смотрела на меня со смесью надежды, страха и робкой, недоверчивой радости. Книга выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на пол.
– Алиса! – прошептала она, порывисто бросаясь ко мне и хватая за руку. – Доченька… ты очнулась! Вернулась к нам!
С трудом разомкнув пересохшие губы, я прошептала сквозь слёзы:
– Да, мамочка… я вернулась… я – дома…
Глава 34
– Не понимаю, зачем тебе это, Лисёнок? Ты никогда раньше о таком не спрашивала, – осторожно произнёс папа, услышав мою просьбу рассказать о том, как они с мамой меня удочерили.
Действительно прежде я такими подробностями не интересовалась, потому что у меня и так уже была самая лучшая семья. Но в свете последних событий очень хотелось окончательно убедиться, что я не могу быть Лисандрой Майрис, и что все эти события из книги, в которых я принимала участие, вообще не имели никакого смысла.
Вот то, что я в этом состоянии проживала каждый день поминутно и всё осознавала, конечно, напрягало. С другой стороны, никто точно не знает, что происходит с сознанием человека, находящегося в коме. Это ведь недостаточно изученная сфера. Врачи до сих пор так и не поняли, почему это вообще со мной случилось. Никаких предпосылок не было.
– Ну раз для тебя это так важно... – папа вздохнул, поставил на журнальный столик недопитую чашку чая и посмотрел на меня с мягкой грустной улыбкой.
После выписки из больницы родная гостиная казалась самым чудесным и безопасным местом на свете: мягкий диван, тёплый клетчатый плед, старенький плюшевый мишка на коленях, привычный уют и высокая голубая ель за окном, которую мы к Новому году всегда наряжали мишурой. Но стоило мне начать этот разговор, как в комнате повисло ощутимое напряжение.
– Это было примерно двадцать лет назад, – начал папа, пересев из кресла ко мне поближе и слегка приобняв. – Я тогда работал в патрульно-постовой службе. Смена выдалась тяжёлая. Домой возвращался ночью по пустынной загородной трассе очень уставший, глаза буквально слипались, и я на какое-то мгновение отключился: почти уснул за рулём...
Он зябко повёл плечами, словно заново переживая события того вечера.
– И вдруг сквозь сон я отчётливо услышал детский плач. Когда открыл глаза, машина уже готова была слететь с трассы на обочину и на полной скорости врезаться в дерево. Я успел принять меры, и аварии удалось избежать. Меня спас именно этот плач.
Я напряглась, опасаясь того, что сейчас услышу.
– Я выбрался из машины и пошёл на звук, вооружившись фонариком, – продолжил папа. – Думал сначала, что от переутомления почудилось, но на обочине действительно увидел ребёнка. В траве сидела маленькая девочка с волнистыми светлыми волосами. На ней было длинное старомодное серое платье из плотной ткани. Я обошёл всё поблизости в поисках её родителей или других сопровождающих, но никого не нашёл. Малышка совершенно точно находилась там одна.
Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ледяной комок. Старомодное платье... светлые волосы... двадцать лет назад... Неужели это всё-таки правда! Не может быть!
– Я отвёз девочку в больницу, опасаясь, что она перемёрзла, – прервал мои тревожные размышления тихий голос отца. – Потом через коллег по базам пытался найти её семью или хотя бы свидетелей того, как малышка оказалась одна на трассе. Увы, ничего не получилось. Её никто не искал. Не было ни одного заявления, ни одной зацепки, словно ребёнка просто не существовало до той ночи. После больницы девочку пришлось временно отправить в дом малютки... Но мы с мамой, хоть у нас уже и была Олеся, решили удочерить малышку. Ведь она фактически спасла мне жизнь.
Я замерла, вцепившись в край пледа. Все разрозненные детали – портальный разлом, слова Блэкворда о мире без магии, бесследно пропавшая Лисандра – сложились в невероятную, пугающую картину, в которую всё ещё не хотелось верить.
– Значит... это была я? – спросила с обречённым вздохом.
Папа удивлённо моргнул, а затем тепло улыбнулся, покачав головой:
– Нет, Лисёнок, это была не ты. Пока мы оформляли справки и собирали бесконечные документы, нас опередили. Какая-то семья забрала малышку раньше. Когда мы с мамой пришли в дом малютки и узнали эту новость, конечно, очень расстроились, но вдруг в игровой комнате увидели тебя. Ты только училась ходить. Часто падала, но не плакала, как другие дети, а только хмурилась. Молча поднималась на ножки и пробовала идти снова и снова. Ты была безумно трогательной в этой своей целеустремлённости, а потом увидела нас, заулыбалась и сама потянула ко мне ручки. В ту же секунду мы поняли, что без тебя оттуда уже не уйдём. Так что нашей дочкой суждено было стать именно тебе.
Его слова растрогали до слёз и вызвали волну облегчения, но в то же время остались вопросы.
– А как же та, другая девочка? Что с ней стало? Никогда не поверю, что ты не нашёл её и не убедился, что у твоей спасительницы всё хорошо, – я слишком хорошо знала папу, чтобы сомневаться в ином исходе.
Папа немного смутился, опустил взгляд и неловко потёр переносицу.
– Ну... ты права, Лисёнок, – признался он с мягкой усмешкой. – Не утерпел. Навёл справки через свои каналы, нашёл адрес её приёмных родителей. Семья оказалась интеллигентной, обеспеченной. Несколько раз издалека наблюдал, как они гуляют в парке. Девочка была ухожена и вроде счастлива. Первый год иногда приглядывал, а потом успокоился и больше никогда не вмешивался в их жизнь.
Сердце ухнуло вниз и забилось чаще, когда я окончательно осознала тот факт, что настоящая Лисандра Майрис – не выдумка и не порождение моей фантазии, и что она выросла в нашем мире, в чужой семье, вдали от магии и родных родителей.
– Пап... – я взволнованно подалась вперёд, сжимая в руках плюшевого мишку. – А как её зовут? Ты помнишь имя и фамилию той девочки?
Отец недоумённо вскинул брови и посмотрел на меня с лёгкой тревогой.
– Лисёнок, зачем тебе это? Столько лет прошло, это совершенно чужой для нас человек. Зачем ворошить прошлое?
– Не совсем чужой. Получается, благодаря ей, мы стали семьёй. Вдруг когда-нибудь встретимся, а я и знать не буду, – придумала я не слишком убедительную причину. Ничего другого просто в голову не пришло. Правду ведь не расскажешь. Слишком она нереальная, кто в такое поверит?
Папа пару секунд колебался, но потом неохотно ответил:
– Ирина. Ирина Альбертовна Горохова. Но вряд ли вы встретитесь.
Тут он не угадал. Пусть это имя мне ни о чём не говорило, девушку я собиралась обязательно найти. Зачем? Пока сама не знала, просто чувствовала, что должна это сделать.
Глава 35
О своих приключениях в бессознательном состоянии родным я рассказала очень коротко. Мол, читала перед этим книгу, а потом в коме словно проживала события из неё. О том, что всё происходившее тогда я до сих пор воспринимаю как реальность, естественно, не упоминала. Призналась в этом только подруге Карине.
Она была большой поклонницей экстрасенсорики, магии, астрологии и прочих чудес. Читала только фэнтезийные сказки вроде той, что подсунула мне, так что не просто поверила в мою диковатую историю, но и пришла от неё в полный восторг.
Подруга подробно обо всём расспросила, а потом с притворной строгостью заявила:
– Алиска, ну как это так! Тебе выпал уникальный шанс стать настоящей попаданкой в сказку, а ты там даже не влюбилась! Уж я бы не упустила возможность найти своего принца!
Такого нелепого вывода из своего рассказа я точно не ожидала и возмущённо отмахнулась:
– Это была вовсе не романтическая сказка, а почти драма, да и нормальных принцев там не было, только охреневшие мажоры и манипуляторы!
– Да уж, подруга, у тебя настолько завышенные требования по отношению к мужчинам, что ты не только в реальном мире, но и в вымышленном магическом королевстве парня найти не смогла, – засмеялась Карина и мечтательно вздохнула: – Эх, почему это случилось не со мной?
Хоть я знала подругу с детства, её излишне лёгкое отношение буквально ко всему порой раздражало. Вот как сейчас.
– Сомневаюсь, что тебе бы понравилось гадать, не сошла ли ты с ума, проживая минуту за минутой в выдуманном мире. Выбраться оттуда оказалось очень непросто! – проворчала я и напомнила: – И вообще, сейчас речь не об этом. Мне очень нужно найти ту девочку, о которой говорил отец.
– Лисандру, которая оказалась в нашем мире? – став серьёзной, уточнила Карина, но уже через секунду эту серьёзность сменил горячий энтузиазм: – Блин, это же так круто! Прямо как в книгах про попаданок, только наоборот! Прости, я всё ещё под впечатлением! Так как мы будем её искать?
– Об этом я и хотела попросить. Ты говорила, твой нынешний парень айтишник, если ничего не путаю? – Карина влюблялась довольно часто, так что я даже не с каждым её воздыхателем была знакома. – Он сможет помочь? Я пыталась сама рыться в интернете, но, оказывается, в мире полно женщин с такими именами и даже отчествами. К тому же мне никак не узнать, кого из них удочеряли.
– Конечно, поможет, пусть только попробует отказаться! – с готовностью кивнула Карина. – Но разве не проще спросить у твоего отца. Ты же сама говорила, что он тогда нашёл людей, которые взяли девочку в семью, значит, и адрес должен помнить.
– Он не поймёт, зачем мне её адрес, а я вряд ли смогу объяснить. К тому же сейчас эта Ирина-Лисандра вообще может жить в другом месте, – возразила я, представив реакцию папы на мой вопрос.
Хватит и того, что я потом спросила, известно ли ему что-либо о моих настоящих родителях. Папа знал только то, что моя родная мама умерла во время родов, а другие родственники не объявились, и всерьёз расстроился, когда рассказывал об этом.
Карина пообещала, что её парень под её чутким присмотром приложит все усилия, чтобы найти нашу гостью из другого мира. Через пару дней она явилась с очень загадочным видом, объявила, что нашла девушку и потащила меня с ней знакомиться… в соседний город, куда пришлось добираться на автобусе.
Мои вопросы она нагло игнорировала, поэтому я ожидала чего угодно, кроме того, что мы окажемся на масштабной книжной ярмарке! Надо сказать, довольно необычной. Здесь книги не просто продавали, а презентовали, причём делали это сами авторы.
– Ну и что мы здесь делаем? – не понимала я, оглядываясь вокруг. – У меня к книгам, знаешь ли, с некоторых пор весьма неоднозначное отношение. В ближайшее время точно ни одну прочесть не рискну.
– Я думала, тебе будет интересно познакомиться с автором того самого рокового романа, в котором тебе посчастливилось побывать, – огорошила подруга совсем уж неожиданным заявлением.
– Посчастливилось? Я это расцениваю иначе. Подожди, что? Зачем?! – заволновалась я, оглядываясь по сторонам, но Карина, не слушая, тащила меня за собой.
Прямо к одному из стендов, где за столом со стопками книг сидела молодая симпатичная девушка и в микрофон отвечала на вопросы окруживших её людей.
Я не собиралась подходить к ней, но Карина растолкала стоящих перед нами и буквально выпихнула меня вперёд. Я собиралась возмутиться, но замерла, увидев писательницу вблизи. Светлые, слегка волнистые волосы, большие зелёные глаза, тонкие губы – передо мной сидела юная копия одной из сестёр Эльдарайн – Мартины Майрис!
Вот почему мама Лисандры показалась мне смутно знакомой. Я ведь видела фото автора на обложке книги!
– Это и есть твоя Ирина Альбертовна Горохова, – шепнула Карина мне на ухо. – Представляешь? Она просто пишет под псевдонимом!
Ошарашенная новостью, я стала внимательнее наблюдать за потенциальной Лисандрой и слушать, о чём она рассказывает. Девушка как раз отвечала на вопрос одного из читателей о том, как она выбирает сюжеты для книг.
Девушка с улыбкой ответила, что сюжеты приходят к ней в ярких реалистичных снах. Она отчётливо видит героев и некоторые поворотные сцены, настолько яркие, что не отпускают, пока их не запишешь, а остальное придумывает сама.
Я вспомнила слова Блэкворда о том, что у Лисандры, возможно, был дар провидения, и картинка сложилась. Даже в нашем «пустом мире» её дар, похоже, частично работает и «выхватывает» отдельные события из родного мира девушки!
Итак, Лисандру Майрис я нашла. Теперь вопрос на засыпку: что с этим делать?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
