Обложка Пособие для арендодателей

Пособие для арендодателей

Прокоп Сметанин

0% прочитано
Стандартный
Прокоп Сметанин

Пособие для арендодателей

От автора

В основе обмена данными лежит шифрование и раз фабула произведения неразрывно связана с последствиями (как будет известно не всегда благоприятными) передачи информации на большие расстояния, неплохо было бы зашифровать часть трафика, проходящего между читателем и книгой посредством визуального или аудиального контакта.

Зашифровать книгу целиком автору не позволил издатель, наивно утверждая, что осилить роман от корки до корки должны более 1% читателей, что уже на 1% превосходит самый оптимистичный прогноз, предложенный автором. В таком случае под прицел попадает раздел, именуемый в читательских кругах, как: «Момент, чтобы отвлечься и сходить на кухню за чем-нибудь вкусненьким», короче говоря - название глав.

Главы первой части книги посвящены самому актуальному из старых способов кодирования сообщений – Азбуке Морзе.

Ниже представлен пример с кириллическими символами, лёгший в основу нашей кодировки:

Любителям зубрить всё наизусть, предлагается картинка, в которой наглядно вырисовывается «связь» кодов с начертанием букв для быстрого запоминания:

Запасайтесь терпением, мы начинаем!

•−−••−•−−−•−••−−−−−•

«Последний оставшийся на Земле человек сидел в комнате, в дверь постучали…»

Фредерик Браун.

Шел две тысячи кхм… кхм… цатый год. Секретному бюро независимых астрофизиков удалось обнаружить летящий на Землю гигантский метеорит. Размер метеорита совпадал с масштабами Луны, а полет его описывал траекторию, напоминающую фразу «Go to Hell», адресованную землянам. Эта информация мгновенно была передана секретному правительству, а те, в свою очередь, приняли единственное верное решение: «Если что-либо угрожает нашей безопасности, то взорвите это к чертовой матери!»

Лучшими учеными по подрывным делам и космонавтике были выполнены расчёты скорости полета метеорита и количества необходимой взрывчатки. В результате нехитрых подсчетов было выяснено, что осколки от взрыва метеорита не только уничтожат Землю, но и потревожат парочку соседствующих планет. Такой расклад не удовлетворил ни ученых, ни тайное правительство, ни даже их жен. Было принято решение приступить к плану «Б» – эвакуации жителей планеты. Искать место для эвакуации долго не пришлось, ею стала планета Р307, которую уже давно приметили пригодной для обитания. А вот с транспортом возникли проблемы. За оставшиеся до столкновения с метеоритом десять лет, реально было построить лишь десять спасательных ковчегов, по одному на каждый год. Все построенные ковчеги могли вместить около двух с половиной миллиардов человек. Но даже эта цифра не удовлетворяла запросам, ибо количество людей в три раза превышало её показатели, плюс благодаря конвенции «О запрете использования электрического света после девяти вечера» демография Земли била все немыслимые рекорды.

Исходя из сложившейся проблемы, возникла крайняя необходимость сокращения численности населения. В мире животных с этой задачей справлялись естественный отбор и борьба за существование, в мире людей придумали налоги.

К несчастью, одного повышения налогов оказалось маловато, вследствие чего было решено провести повторное заседание тайного правительства, на котором утвердили следующее:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН ПО ЭКСТРЕННОМУ СОКРАЩЕНИЮ НАСЕЛЕНИЯ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

1) Бактериологический геноцид – половина традиционных для каждого народа блюд намерено заражались вредоносными бактериями, употребление которых приводило к эпидемиям; таким образом, с лица Земли были искоренены все гурманы, ибо в космосе не до излишеств.

2) Развязывание войн между странами – этим нехитрым способом искоренили все конфликты среди враждующих народов, а тех, кто выжил, принудили принять гражданство «миролюбивых стран».

3) Ужесточение мировых законодательств с введением повсеместной смертной казни. Таким образом, смогли истребить всех потенциально опасных людей, оставив в живых лишь правильных, добропорядочных граждан.

4) Регулирование естественного прироста населения – отныне пары, желающие вступить в брак и завести ребенка, должны были получить на это специальное разрешение, пройдя тысячи инстанций. Этим способом удачно сдерживался рост рождаемости, так как большинство теряло желание размножаться еще на стадии сбора документов.

Таков был план, бестолковый и непредсказуемый, как эскимос, советующий папуасу не обгореть на солнце.

Но как это часто бывает план "слегка перевыполнили", в итоге из рассчитанных для эвакуации двух с половиной миллиардов населения в живых осталось всего полтора.

Настал день эвакуации, и все полтора миллиарда оставшегося населения планеты с комфортом разместились в девяти кораблях «Ковчег». Они бы с еще большим комфортом разместились в десяти кораблях «Ковчег», но так вышло, что десятый по счету корабль сломался…

−−••−•••−•−−•− •−−•••−••−−•−•−•−

Космодром

Полчаса до эвакуации

Две недели до падения метеорита

Генерал чудовищно злится.

– Я чудовищно зол! – кричал генерал, хаотично размахивая конечностями. – Как это произошло? Куда вы смотрели? Какого цвета шторы? – благодаря контузии генерал часто терял нить повествования.

– Сэр, все жители распределены в девяти кораблях, следовательно, в десятом корабле больше нет нужды, – отчитывался низкорослый человек в очках.

– Как это нет!? А где мы будем проводить ежегодный чемпионат по водному биатлону? Я приказываю починить десятый корабль!

– Сэр, но починка займет не один день, а вылет состоится уже через полчаса, какой идиот захочет здесь оставаться?

Из коридора послышался громкий шум. Генерал выглянул за дверь, чтобы убедиться, не застрелился ли кто-нибудь. Так сложилось, что окружающие генерала люди рано или поздно заканчивали жизнь самоубийством. Почему они это делали, можно было только догадываться.

– Алексей, будьте аккуратнее, – доносился суховатый голос из коридора, – Это же водородные стержни, один удар – и последует цепная реакция, тогда мы точно взлетим на воздух! – раздраженно ругался пожилой человек в халате.

Этот недовольный старик – мой высокообразованный работодатель, а я его лаборант. К слову, он бы со мной и возиться не стал, но сестра моего дяди, то есть моя мать, перед смертью взяла с него обещание сотворить из меня человека, что дядя и сделал, отдав меня на попечение лучшего друга. Поэтому я здесь. Меня зовут Алексей, и это я только что чуть не взорвал в коридоре водородную бомбу.

« – Да ладно вам», – говорю я, весело посматривая на своего наставника. – Если бы что-то пошло не так, мы бы уже давно об этом узнали.

– Ты безумец! Безумец! – рассерженно возразил профессор, забрал у меня колбы и семенящими шажками устремился вглубь по коридору.

Генерал с широко поднятыми бровями наблюдал за всем, что происходило в коридоре.

– Кажется, я нашел того, кто нам нужен! – басом проговорил он человеку в очках и, распахнув дверь настежь, перегородил мне дорогу.

– Вот наш будущий герой! Истинный храбрец! – торжественно объявил генерал, после чего так сильно похлопал меня по плечу, что я на секунду представил, будто стал жертвой агрессивного нападения разъяренного гиппопотама.

– Молодой человек, вы разбираетесь в двигателях? – подправив очки, поинтересовался низкорослый человек.

В последний раз мне задавали подобный вопрос ещё на экзамене по двигателестроению. Тогда я ответил отрицательно и не был допущен к экзамену. В этот раз я рискнул испытать свою судьбу:

– Конечно, разбираюсь!

Очкарик продолжал смотреть на меня, а генерал смотреть на него, не понимая, чего тот так долго тянет. Возникла неловкая ситуация, и я принял решение основательно снять все сомнения о моей компетентности в познании двигателей.

– Скажу вам больше, я их создал! – после услышанного очкарика судорожно передернуло, а генерал заулыбался, словно чеширский кот, которому вместо чая налили полную кружку настойки валерианы.

– Я знал, что из яйца кукушки когда-нибудь вылупится такой орел! – ознаменовал генерал, после чего опять хотел похлопать меня по плечу, но я успел увернуться, и вся порция аплодисментов по инерции досталась очкарику.

– Сынок, на тебе лежит важная миссия по спасению человечества, – продолжил он. – Видишь тот корабль, – генерал подвел меня к окну и указал огромным пальцем на «Ковчег – 10». – Починишь его двигатель, получишь в награду звезду героя галактики!

– Что-то я раньше не слышал о такой награде?

– Я тоже, значит, ты будешь первым, а это куда почетнее!

– Мне придется лететь одному, а что, если я потеряюсь в огромном космосе? – продолжал упираться я, усомнившись в надобности своего участия этом мероприятии.

Оклемавшийся после мощного удара очкарик сообразил и вовремя вмешался в наш диалог.

– За это не переживайте, главное запустить двигатель, а система автоматического управления сделает все за вас!

Выслушав его реплику и взвесив все плюсы, я согласился на это предложение. Рассуждение моё было таково: полечу один, сам себе хозяин, вокруг все удобства, море еды, выпивки, никакого тебе режима, никаких моральных ценностей – рай.

После того, как я дал утвердительный ответ, генерал и очкарик с чувством выполненного долга устремились в сторону своего корабля. Я остался на месте, и, провожая их взглядом, думал только об одном:

– Зачем нам нужен генерал?

Армия давно расформирована, с кем теперь воевать? Хотя кто знает, может, то место, куда мы скоро полетим, вовсе не дружелюбное. Или просто не нашлось смельчака, который сообщил бы генералу о том, что тот уже пять лет назад как уволен в запас и списан с резерва.

Настал час икс, и девять кораблей начиненные людьми, один за другим стартовали с поверхности Земли. Я вышел на улицу и стал наблюдать за этой картиной: пылающие девять огней на небосводе, раз за разом пересекающие все новые и новые слои атмосферы. Если учесть, что отныне я получил безграничную свободу действий, то огни ракет скорее знаменовали праздничный салют в мою честь.

Вернемся к реальности. Через две недели сюда свалится огромных размеров метеорит, и всех нас…, хотя нет, всего меня разнесет на атомы, поэтому необходимо как можно скорее чинить двигатель и валить отсюда.

Я незамедлительно направился к оставшемуся кораблю. Стоя у самого подножия корабля «Ковчег-10», понимаешь, насколько его размеры колоссальны. Он как стальной бог, заграждающий собою солнце. Он велик и могуч.

– А не украсть ли мне этот корабль? – закралась в голову навязчивая мысль. – Отключить автопилотирование, взяв штурвал в свои руки?

Я буду, как знаменитый пират Эдвард Тич, наберу себе разношерстную команду из бродяг с разных уголков Вселенной и буду бороздить просторы космоса, наводя ужас и страх на всех, кто встретится нам по пути.

– Решено, отключаю автопилот!

Для этого пришлось покинуть корабль и направиться в командную рубку космодрома, ведь только из нее можно было удаленно перепрограммировать настройки корабля.

Космодром

Командная рубка

Я с легкостью переключился на ручное управление, осталось последнее - выяснить, что же случилось с двигателем и почему он не запускается? Так как выявлять поломку для меня было проблемой, то еще студентами мы разработали кустарную программку, способную самостоятельно сканировать и определять причину поломки. В былые времена за использование этой хакерской утилиты могли отчислить, наложив крупный штраф, но теперь меня некому остановить!

Я достал установочный микрочип и вставил его в разъем. Компьютер распознал внешний носитель, автоматически запустив программное обеспечение. Вот именно с этого момента и начались мои проблемы. Сначала мой виртуальный помощник нашёл причину неисправности, указав на неё. Затем, как раболепствующий слуга перед своим хозяином, он решил самостоятельно исправить поломку. К такому поведению я отнесся одобрительно, так как отпала нужда копаться в коде самостоятельно. Вот чего я не ожидал, так это того, что после устранения неисправности бракованная программулина вздумает провести аппаратное тестирование работоспособности! Стоило этому произойти, как все четыре двигателя загудели, и корабль, мой будущий пиратский фрегат, проявил инициативу, и покинул причал родной бухты, не взяв на борт своего капитана.

Я выбежал на улицу, но было уже слишком поздно. В лицо ударил мощный поток горячего воздуха, знаменующий прощальный поцелуй турбин корабля, после чего тот плавно набрал высоту и улетел в космос, как ранее поступили его предыдущие девять собратьев.

Космос

Сотни тысяч километров от Земли

– Хорошие новости сэр, «Ковчег-10» запущен и уже покинул внешние слои атмосферы! – четко отрапортовал штурман.

– Отлично! – возбужденно изрек генерал, – Только как вы об этом узнали, я уже два часа смотрю в иллюминатор, и не вижу ничего, кроме звезд и темноты!

Генерал отодвинул фуражку, почесал лоб и стал еще пристальнее вглядываться в просторы бескрайнего космоса.

– На «Ковчеге-10» установлен маячок, с помощью которого мы следим за каждым его передвижением.

– Гениально! Напомните, чтобы я наградил вас за это изобретение.

– Сэр, маячки отслеживания – это стандартная комплектация всех кораблей.

– Не льстите себе, лучше скажите, когда он сможет нас догнать?

– Сейчас произведу расчет времени, – штурман нахмурил брови и стал блуждать руками по сенсорной панели бортового компьютера. – Ничего не понимаю, – растеряно добавил он. – Какой-то сбой в системе автопилота, корабль стремительно сносит с курса!

Точка, на оси координат указывающая на перемещение корабля, отклонялась от прописанного заранее маршрута, и, судя по траектории движения, в скором времени должна была пересечься с Луной.

– Плохие новости сэр, если корабль не поменяет маршрут или хотя бы не снизит скорость, то через 35 секунд его ждет неминуемое столкновение с Луной.

– Не понял, ты хочешь сказать, что корабль решил прихватить с собой Луну? Зачем она ему сдалась?

– Нет, сэр, похоже, автопилот корабля «Ковчег—10», дал сбой и теперь движется в направлении Луны.

– В направлении Луны? Значит, Луна тоже куда-то движется?

– Да, сэр, Луна движется по орбите вокруг Земли.

– Как такое произошло!?

– Сэр, Луна является спутником Земли и всегда движется вокруг её орбиты.

– Тогда в чем проблема?

– Проблема в том сэр, что «Ковчег-10» в ближайшее время произведет столкновение с Луной.

– Подожди, ты хочешь сказать, что корабль сбился с курса и теперь на огромной скорости летит в сторону Луны?

– Да, сэр, именно это я и хочу сказать.

– Так чего ты сразу об этом не сказал! Сколько времени до столкновения?

– Сейчас посмотрю. Столкновение корабля с Луной произошло 5 секунд назад, связь потеряна.

– Не может быть! – трагично выдохнул генерал. – А ведь он только-только начал мне нравиться, у него были все перспективы, чтобы стать нашим героем…

– Да сэр, это был смелый человек.

– Человек? Я говорю о корабле! У него еще такой номер созвучный: девять…, нет десять или одиннадцать, не помню, одним словом – чётный!

– Но сэр, как быть с тем юношей?

– Ах да, совсем про него забыл. Сообщи всем на следующем собрании, что в его честь мы проведем торжественную панихиду.

Корабли землян продолжили следовать по маршруту в направлении планеты P307, я продолжал следовать по маршруту туда-обратно в направлении планеты Земля, но самым интересным в тот момент был маршрут движения Луны.

После мощнейшего апперкота в виде корабля «Ковчег-10», естественный спутник нашей планеты не выдержал, сошел с орбиты и, приобретя неимоверную скорость, отправился блуждать космос, ища приключений на свой глубокий кратер. Поиски затянулись ненадолго, спустя какое-то время лучший друг Земли столкнулся с худшим ее врагом, а точнее с тем самым метеоритом, который летел, чтобы уничтожить все живое. Так как габариты Луны совпадали с габаритами метеорита, то после удара они разлетелись в разные углы галактики подобно бильярдным шарам на столе.

Таким образом, метеорит больше никому не угрожал, а планета Земля была благополучно спасена. Жаль только, что об этом не знали ни земляне, покинувшие ее, ни землянин, оставшийся на ней.

Планета Земля

Центральный городской аэропорт

– Заводись птичка моя, ну же! – выкрикивал я, запуская двигатель пассажирского Боинга 747—200, предназначенного для дальних авиаций.

Поясню, когда в панике спасаешь свою жизнь, в голову приходят разные мысли. Например, раздобыть самолёт с большим объёмом топлива, загрузить в него продукты питания и летать над планетой, пока её не уничтожит какое-нибудь космическое тело, после чего найти уцелевшее место и катапультироваться в него на парашюте.

Почему на парашюте? Ответ очевиден, мне вряд ли удастся посадить такую махину, как Боинг! Нет, в пилотировании я не новичок, налетал приличное количество часов и даже где-то в куртке валяется членский билет клуба авиалюбителей... но сравнивать пассажирский самолёт с двухместным Airbus E-Fan по меньшей мере абсурдно.

Благо паника во мне утихала, а вместе с ней и эта безумная идея. Я вышел на улицу, сел на шасси самолёта и стал рассуждать.

– Все ракеты, корабли и прочее, что могло бы подняться в космос, либо превратилось в рухлядь, либо уже в космосе.

– С другой стороны, – отвечал я сам себе немного изменчивым тоном, – уборщик как-то шепнул мне, что на заброшенной военной базе осталась одна межконтинентальная ракета, которую ещё не успели утилизировать. Что если приделать к ней спасательную капсулу и запустить на какую-нибудь планету?

– Бред какой-то! – оппонировал я своим мыслям и навсегда закрыл эту тему.

Рассуждать вслух с самим собою было моей главной отличительной особенностью. Порою воображаемый диалог мог довести до безумных поступков, например, таких как этот.

– Говорят, друзья не бросают в трудную минуту, но, когда ценой этой минуты является их жизнь, тебя бросят все. Кроме юмора. Этот весёлый попутчик по жизни со мной и в горе, и в радости, и в метро, и в постели, в зоопарке и на скамейке, дома и на работе – долбаный ангел хранитель!

Вот и на опустевшей планете, он был единственным, кто согласился составить мне компанию. И как компаньон, имеющий все права на собственное мнение, он предложил мне следующую сумасшедшую теорию: «Если сил больше нет бороться, то хотя бы умри достойно!»

А ведь действительно, через две недели сюда упадёт метеорит. Путей противостоять ему, нет, путей спастись от него тоже. Так почему оставшееся время не потратить на то, чего я не позволил бы сделать себе в привычной жизни?

Проще говоря, с этого момента в действие вступил наш грандиозный план, под кодовым названием «Четыре П»: прикалываться по полной программе.

Он, видно, в ссоре с головою,

Видно, сам себе он враг,

Надо ж выдумать такое — во дурак!

Король и Шут

Коротко из дневника «4П»

14—13 дней до ПМ (Падения метеорита): Ничего особенного, разрабатывал приколы на все оставшиеся 12 дней.

12—11 дней до ПМ: Всегда мечтал принять участие в автомарафоне «Париж-Дакар» (добираться до столицы Франции пришлось на всё том же двухместном Airbus E-Fan, что заняло пять часов драгоценного времени. Клянусь, если мне выпадет шанс пожить чуть подольше, я научусь летать на истребителе Су-37). Повторюсь, времени у меня мало, да и навыков управления багги-автомобилями тоже, поэтому несколько моих марафонов прошли под заголовками:

«Париж – забор»;

«Париж – указательный знак»;

«Париж – дерево»;

И наконец «Париж – река», в котором я даже чуть не погиб.

10 дней до ПМ: Решил поностальгировать, во-первых, по военной технике, которую запретили конвенцией «О запрете военной техники», а во-вторых, по нефти, которая после прекращения войн почему-то стала никому ненужной.

Нефтью я наполнил бочки и расставил их на крыше, а в качестве военной техники сообразил использовать танк, который после нескольких лет простоя успел изрядно проржаветь. Исходя из чего, весь день был потрачен на подготовку танка к предстоящей стрельбе.

9 дней до ПМ: Пока пристреливал пушку, превратил в руины парочку рядом стоящих зданий. Стреляя по бочкам, понял, что совершил ошибку, когда поставил их слишком близко. От попадания снаряда в центральную бочку все остальные разнесло взрывной волной. Расставлять заново было лень. Да и некогда.

8—7 дней до ПМ: По плану должен был глушить рыбу авиационными бомбами, но случайно набрёл на секретную лабораторию учёных. Видимо, они так торопились эвакуироваться, что побросали все как есть. Почти девяносто процентов секретных изобретений относится к категории смертельного оружия. Это логично, учёные очень кровожадные люди, ведь у них такая бледная кожа, что кровь им нужна по анатомическим соображениям.

Порывшись во всех этих смертоносных штуках, я нашёл весьма занимательную вещицу: "Поисковик всего живого". Название конечно банальное, иногда мне даже кажется, что некоторые гениальные вещи не увидели свет исключительно благодаря таким вот названиям. Поэтому я назвал устройство биолокатором! Биолокатор – это аппарат, позволяющий при помощи частоты биополя живого существа определить его местонахождение в любой точке земного шара. Сдаётся мне, что с его помощью учёные выискивали и собирали людей по всей нашей планете перед эвакуацией.

Ещё я отыскал станцию под названием «Воздушный щит». Оказывается, существует технология, позволяющая создать вокруг планеты невидимую защитную плёнку, похоже, этой разработкой учёные планировали отгородиться от падения метеорита, но в какой-то момент передумали, посчитав её ненадёжной.

Также там были: плазменная пушка, нейтронный пистолет, боевые квадрокоптеры, черепаха-разведчик и много всего до такой степени технологичного, что самое время было задуматься о душе.

6—5 дней до ПМ: Я нахожусь на самой высокой точке Гималаев. Нет, у меня никогда не возникало мечты покорить Эверест, просто появилась задумка похоронить здесь вождя мирового пролетариата.

Самая высокая точка мира выбрана неслучайно, во-первых, великий склад ума предполагает величественные вершины, во-вторых, мне некомфортно, когда где-то на Земле лежит труп, выставленный на показ, а в-третьих, на Эверест поднимались такие удобные фуникулеры, что не воспользоваться ими было моральным преступлением. Погрузив тело в вырытую снежную яму, я как полагается, приступил к чтению некролога.

Так вышло, что по иронии судьбы в это же самое время, где-то далеко в космосе, с точно такими же почестями, хоронили меня самого.

Космос

Центральный корабль беженцев

Генерал ведет похоронную речь.

– Этот человек в нелегкое для всех время взял на себя ответственность за благополучие всей цивилизации…

Земля

Вершина Эверест

– …и пусть методы его были жестки и негуманны, но кто бы поступил иначе…

Космос

Центральный корабль беженцев

– …никто, кроме него! Его качества достойны примера: мужество, храбрость, отвага…

Земля

Вершина Эверест

– …завышенное самомнение, равнодушие к окружающим, хитрость – все это не делает чести, но лишь благодаря им ему удалось стать…

Космос

Центральный корабль беженцев

– …одним из нас – обычным жителем планеты Земля! А теперь объявляется минута молчания!

Земля

Вершина Эверест

Не теряя ни единой минуты, я решил завязать с похоронами и по полной оторваться все оставшиеся мне дни.

4—1 день до ПМ: Творил что хотел.

Поджог город и потушил его подрывом ГЭС. Нарисовал на кукурузном поле мишень, и подняв в воздух истребитель Су-37 (да, я научился взлетать на этом красавце, жаль пока только взлетать, приземляться пришлось силами катапультирования), штопором уронил его вниз на поле, имитируя игру в «Дартс». Одновременно запустил в небо миллион фейерверков. Было красиво. Особенно когда задул ветер и поджог соседнюю деревню.

Я завязал с баловством и исполнил детскую мечту. Зря потратил время, кубик Рубика мне так и не покорился.

0 дней до ПМ: Завершающий день своей короткой жизни, я провёл на лазурном побережье Франции, лёжа в джакузи и медленно потягивая вино из бутылки урожая полувековой давности.

Провожая последний день, я встретил последний закат, в последний раз насладился его нежно-алым цветом, в последний раз закрыл глаза и в последний раз заснул.

−−••−•••−•−−•− •−−−−−−•−••−•−•−

Проснулся ближе к полудню.

Если посмотреть на красивый, переливающийся солнечными лучами берег пляжа, можно представить, что ты уже находишься в раю.

На мгновение я так и подумал, но больная похмельная голова доказывала обратное. Почему я ещё жив? Может, учёные ошиблись в расчётах, и метеорит пролетел аккуратно рядом с Землёй? Тогда он должен пробороздить континент Австралия. Если это произошло, то Австралия сейчас похожа на две выпуклые половинки, разделённые пополам глубокой канавой. Такая форма Австралии напомнила мнение о континенте из уст первых её переселенцев. Хотя, возможно, они употребляли и более грубые выражения.

– А что, если учёные ошиблись временем и метеорит упадёт завтра? – подумал я, – или ещё хуже, в понедельник!

Поясню, нет ничего хуже, чем умереть в понедельник.

Плохой понедельник

Однажды, ещё до конвенции «О запрете домашних животных», у меня был мопс по кличке Вольфганг Амадей Моцарт, к сожалению, выговаривать её было слишком сложно, поэтому я дал псу кличку попроще – Сальери.

В тот злосчастный понедельник, мой пёсик трагически погиб под колёсами грузовика. Этот грузовик стоял на обочине, Сальери залез под него, съел валяющийся там жёлудь, отравился и умер.

Я отнес пса к ветеринару, чтобы установить дату смерти, но оказалось, что ветеринар минуту назад сам умер. Смерть его произошла от нервного срыва, полученного при попытке разбудить ленивца, который в свою очередь погиб от испуга в момент, когда доктор неожиданно его разбудил.

Я сообщил охраннику, но бедняга так долго не вставал со своего насиженного места, что от резкого подъема получил мощное кровоизлияние в мозг, скончавшись на месте. В панике я позвонил в скорую помощь, но и те не смогли помочь, так как взяли выходной, чтобы отметить похороны безвременно усопшего главврача, скончавшегося от новости о том, что где-то в ветеринарной клинике погиб его любимый питомец, тот самый ленивец.

С тех пор я решил, что в понедельник умирают только по глупости, а все уважительные для смерти причины расписаны на оставшиеся шесть дней.

Битые сутки я просидел в ожидании падения метеорита, но ни одно небесное тело так и не соизволило свалиться мне на голову. Прождав еще один день, я и не заметил, как прошла неделя, за неделей последовал месяц, за месяцем снова день, у меня было странное летоисчисление.

Вскоре я окончательно поймал себя на мысли, что никакого падения метеорита и быть не может. Радость, ликование и веселье пришлось оставить на потом, ведь осознание того, что я сотворил с планетой за время своего предсмертного сабантуя, вызывало обратные эмоции. Вокруг все выглядело так, как будто гости славно, отгуляв вечеринку, на утро оставили тебя одного разгребать весь произведенный совместный мусор.

На восстановление прежнего вида планеты ушло чуть больше полугода. За это время я понял, что означает выражение «титанический труд». Держу пари, Титан бы этого не понял, ведь для него любой труд считается титаническим, он же Титан. Логика.

Уставший от очередного тяжелого рабочего дня, я еле доковылял до своего нового дома, с трудом вскарабкался на свой новый мягкий диван, и чуть было закрыл глаза, как по щелчку гипнотизёра в один миг лишился своего старого сознания. Как только это произошло, воображению моему предстал довольно таки странный сон.

Странный сон

Космодром

Пункт досмотра на планету Земля

У турникета стою я в костюме охранника и отмечаю подкожным штрих-кодом каждого прибывающего.

В качестве прибывающих сплошь инопланетные существа разных кровей, национальностей и форм существования. Очередь, которую образовали эти внеземные туристы, уходила глубоко в небеса, тем самым доказывая, что система предварительной записи по талончикам не смогла себя оправдать.

– Мадам, не лезьте вперед ластоногих, – сделал я замечание существу, похожему на продукт любви микроволновки и лося.

– Да как вы смеете, – заговорил электронным голосом «микролось». – Мало того, что моя планета разрушена и мне негде жить, так еще и обращаются ко мне как к женщине! Я бесполое существо, мне самому решать, как ко мне, должны обращаться! Безобразие, буду жаловаться в галактический суд о правах пришельцев!

Едва это существо успело закончить свою недовольную реплику, как вся очередь словно с цепи сорвалась: крики, визг, рык, писк, мычание, ультразвук, каждый высказывался, как мог.

Я стоял молча, с приоткрытым ртом, осознавая какая огромная ответственность сейчас лежит на моих обычных человеческих плечах. Сочувствуя самому себе, я издал громкий и протяжный вздох, из-за которого тут же привел себя в чувства. Было уже утро.

Протерев глаза и неторопливо поднявшись с дивана, я сделал кофе и стал рассуждать:

– По человеческим законам Земля – это собственность. Собственность может принадлежать только людям. Из людей я единственный представитель, посчитавший нужным остаться на Земле. Как сказал один классик: «Человек, рожденный с задом, уже пригоден для трона». Так почему этот зад не может принадлежать мне? Нет больше юристов, адвокатов, соседей снизу и всех тех, кто мог бы оспаривать мои права на такое лакомое наследство. Из чего следует, что отныне Земля – это моя индивидуальная собственность!

Так я стал единоличным хозяином лесов. Повелителем морей. Властелином земель. Королем городов и царем деревень… согласен, последний титул звучит не очень.

Как ни коронуй, а в глубине души понимаешь, что ты просто переехал из Содома в Гоморру – название другое, проблемы те же. Я по-прежнему был крохотным одиноким человечишкой на этом огромном пустующем шаре.

Мне вспомнился сон, в котором я с гостеприимством принимал на земле инопланетных жителей, и вдруг меня словно гаечным ключом по темечку:

– А ведь это сон в руку! Раз теперь мне принадлежит целая планета, почему бы взять и не начать сдавать в аренду эту простаивающую жилплощадь?

Идея, безусловно, гениальнейшая, но как сообщить о ней всей галактике? Хотя один способ все-таки есть. Неподалеку от командного пункта находился центр управления спутниками связи. Если на орбите еще остались какие-нибудь рабочие аппараты, есть вероятность перенастроить их сигнал и отправить в космос.

С этой мыслью, я добежал до входа в центр, но впервые за все время моего пребывания на космодроме наткнулся на запертую дверь. Прямо над дверью висела пессимистичная табличка: «Нет входа».

– Странно, если нет входа, зачем тогда дверь? – подумал я. Если хотите назначить двери статус важности и секретности, пишите «Вход воспрещен». Но тут же уточняйте, кому и по какой причине, в противном случае рискуете получить неприятную повестку в суд. Немного покопавшись, я взломал дверь и проник внутрь.

Космодром

Центр управления спутниками связи

В помещении царил полумрак. Посреди кабинета висела огромная сенсорная панель с таким толстым слоем пыли, что редкий ребенок сумел бы удержаться, чтобы не нарисовать на ней пальцем какую-нибудь каракулю.

После пятнадцати минут художественного творчества, я стер с экрана оставшуюся пыль и запустил главный компьютер. К моему счастью, на орбите еще оставалась пара десятков спутников, транслирующих телевизионные сигналы. Оказывается, в то время, когда человечество могло навсегда исчезнуть с лица Земли, оно продолжало смотреть телевизор. Теперь я осознал, какая страшная штука – это телевидение.

Подняв мощность спутников до максимума и направив исходящий сигнал в космос, я стал вбивать свое послание:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS сдается хорошая, благоустроенная планета! Собственник, не агентство!

Свет, чистую воду, тепло гарантирую!

Заинтересованных прошу не звонить, прилетайте, смотрите лично»

Отправив послание, я выбежал на улицу и еще несколько минут смотрел в голубое небо, представляя, как мой сигнал в скором времени начнет транслироваться на всех приёмниках инопланетных станций.

Я был вполне уверен, что где-то там живут высокоразвитые существа и когда-нибудь мне удастся вступить с ними в контакт. Человеку свойственно верить в высшие силы. Я читал, что раньше, еще до конвенции «О запрете вероисповедания», люди поклонялись множествам различных богов, которые обитали высоко на небесах и наблюдали за землянами. Но когда три экспедиции по поиску этих божеств увенчались провалом, решено было прикрыть подобную трактовку мировоззрения, и всякая религия оказалась под запретом.

Всю неделю в ожидании инопланетных гостей меня мучала задача, как контролировать их пребывание на планету? Земля круглая, стало быть, корабль с пришельцами может высадиться в любой ее точке. Справиться со сложившейся проблемой мне помогла технология, которая не помогла ученым решить задачу с падающим метеоритом, а именно станция «Воздушный щит». Запустив его вокруг планеты и оставив небольшой коридор напротив своего дома, я полностью перекрыл инопланетянам шанс приземлиться здесь без моего разрешения. Если кому-то все-таки удастся это сделать, я запустил свой любимый биолокатор, поставив его в режим моментального звукового оповещения. А на чрезвычайный случай недоброжелательных гостей у меня всегда было припасено высокотехнологичное оружие, оставленное в подарок добродушными учеными.

И вот я, полностью подготовленный арендодатель, сижу в шезлонге посреди кукурузного поля и с биноклем смотрю на небо, ожидая встречи с первыми посетителями. Ждать чего-либо, смотря вверх, стало моей привычкой. Прошел месяц и, кроме атмосферных осадков, ничего с неба больше не прилетало. Биолокатор молчал, высокотехнологичное оружие ржавело, а невидимая пленка «Воздушного щита» начинала действовать мне на нервы. Говорят, что даже сидя на троне, есть риск протереть себе штаны, вот так и мне надоело быть единоличным владельцем этой огромной планеты.

Еще с утра я открывал свой рот, дабы выразить вселенский восторг, а уже к вечеру закрываю его, чтобы перестать зевать. Ожидания не оправдывались, а уровень меланхолии возрастал быстрее, чем бамбук в субтропической зоне.

Я вспомнил, что брошенные после отношений девушки от скуки начинают звонить своим бывшим. И так как меня своего рода тоже здесь бросили, то я решил последовать их примеру и посетить свой бывший технический колледж, отношения с которым длились три года, пока меня не отчислили за отсутствие любви к профессии.

Технический колледж

Парадная сторона здания

Приехав в колледж, я понял, что зря в свое время грешил на местное начальство, ведь только по одному внешнему виду здания можно было определить, что все деньги, выделяемые на образование, тратились целиком на образование, но никак не на благоустройство и реконструкцию самого здания. Хотя в этом были и плюсы: серое, мрачное строение с квадратными окнами и пожелтевшими от сырости подоконниками отлично отпугивало гуманитариев, считавшихся признанными эстетами.

Я зашел внутрь и стал бродить по кабинетам, воссоздавая в своем воображении картинку былой студенческой жизни. В глаза мне бросился кабинет директора. Помнится, в колледже о нем ходили разные слухи… хотя нет, времени с того момента прошло достаточно, поэтому слухи теперь можно официально называть легендами.

Легенда о директоре

Так вот, одна из них гласит, что в молодости директор был изрядным пьяницей и дебоширом, дрался вечерами за деньги, а после просаживал свой нажитый капитал на легкодоступных девиц. Однажды в один из прекрасных дней пока еще будущего директора колледжа, угораздило сыграть в карты с известнейшей городской мафией.

Проиграв им все свое состояние, заложив при этом квартиру, фикус и кота, директор рискнул сыграть на желание. Если желание обычного человека предугадать сложно, то желание мафии – это дремучий экваториальный лес.

Обыграв директора в чистую, хитрые мафиози придумали самое страшное из всех существующих тогда наказаний. Они обязали директора ежедневно выполнять то, что доселе кардинально не соответствовало его привычным нормам поведения.

Так алкоголь сменился активным спортом, кутеж – решением дифференциальных уравнений, а уличные драки – тихим чтением книг в библиотеке. Итогом этой мучительной терапии стало то, что некогда популярнейший алкоголик, хулиган и повеса преобразился в самого скучного на свете директора технического колледжа.

Конечно, все это враки и чистой воды вымысел, на самом деле директор бросил пить из-за конвенции «О запрете алкоголя», шляться по кабакам из-за конвенции «О запрете беспутства» и драться из-за конвенции «О запрете мордобоя».

Дойдя до двери запасного выхода, я вспомнил ещё некоторые весёлые моменты из студенческого быта. Первокурсниками мы бегали через эту дверь на улицу, чтобы тайком на заднем дворе выкурить одну сигарету на пятерых. В те времена, курение одной сигареты на пятерых было разрешённой дозой употребления никотина в сутки. Вот почему курильщики были самыми компанейскими людьми на Земле.

Технический колледж

Задний двор

Выйдя на задний двор, я понял, что здесь ровным счётом ничего не изменилось. Тот же старый дуб, тот же мусорный контейнер и та же кирпичная стена, на которой красками было нарисовано синее небо, зелёная трава, старый дуб и мусорный контейнер. Инженеры редко отличались творческим мышлением. Я ещё раз обвёл глазами двор и увидел в нем одну малозаметную деталь: секретный бункер, торчащий из-под земли на несколько метров в высоту. Как мы не замечали его раньше, понятия не имею. Я подошёл к двери и потянул за ручку, дверь была надёжно заперта. С левой стороны от двери находился кодовый замок. Не знаю почему, но первым делом я ввёл комбинацию цифр своего дня рождения. Получив отказ, я вошёл в кураж и стал вводить даты самых знаменательных событий, произошедших в славной летописи нашего технического колледжа:

«День его основания»;

«День его сожжения»;

«День его основания из огнеупорных материалов»;

«День признания библиотеки суверенным государством»;

И самый главный праздник

«День аккредитации колледжа в качестве образовательного учреждения».

Когда ни один из введенных мною паролей не подошел, я отчаялся и стал набирать вообще все, что приходило в голову. Кто бы мог предположить, что из возможного хаоса мыслей блуждающих в моем сознании, я вспомнил о забавной цифирной песенке, которую в свободное от занятий время напевал наш преподаватель по астрофизике:

43, 0, 8, 6, 36, 2, 6, 2, 6

8, 8, 8

7, 1, 4, 5, 35, 2, 5, 2, 5

8, 8, 8

Мыча про себя мотив этого веселого четверостишья, я поочередно вводил каждую цифру. Набрав последнюю, тем самым завершив числовую комбинацию, я с силой стукнул по кнопке подтверждения, но дверь все равно не открылась. Потому что открылся замок, а дверь я открыл вручную, потянув за её ручку.

Если до этого мною двигало лишь любопытство, то сейчас я просто сгорал от желания узнать, что же находится там внутри. Перед тем, как войти, я торжественно процитировал слова преподавателя, чей песенный код помог мне подобрать этот замысловатый пароль:

– Запомните, дна не существует! Существуют препятствия, мешающие проникнуть глубже!

Произнеся вдохновляющую речь, я в мгновение ока нырнул вглубь загадочного бункера.

Секретный бункер

Коридор предполагаемой прихожей

Обстановка, которую довелось увидеть внутри, потрясла меня до безумия. Всюду виднелись явные признаки человеческого присутствия: тусклое аварийное освещение, недоеденный сэндвич и даже такая редкость на сегодняшний день как чистый пол.

Все наводило на мысли, что здесь кто-то обитал. Но зачем запираться в бункере, если Землю вот-вот вдребезги разнесет гигантским метеоритом? Как говорится, чем ближе к разгадке, тем дальше к пониманию.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнул я в темноту. – Эй, я знаю, что вы здесь! – не успокаивался я, глядя во мрак одного из отсеков. – Выходите! Хватит от меня пря…

Не дав закончить речь, меня оперативно перебили резким и мощным ударом в голову. Врезали чем-то твердым и тяжелым, а может, просто обвалился потолок и рухнул на мое темечко, в любом случае удар был такой силы, что я без лишних раздумий, в одночасье потерял сознание.

−−••−•••−•−−•− −•−••−−••−•−•−

Прийти в себя и очнуться было задачей крайней сложности. Хотя бы потому, что в отключке мне приснилось будто я, сцепившись в драке с генералом, безоговорочно одерживаю верх, причем мои удары хлестки и точны, а его удары и не удары вовсе, а какие-то подростковые подталкивания.

— Бьешь, как баба! — заорал я сквозь сон, разбудив себя своим же воплем.

Напротив сидела девушка и, пытаясь привести меня в чувства, тормошила за правое предплечье.

От внезапности нагрянувших событий, я неестественно взвыл и отпрыгнул в сторону. Этот рывок изрядно напугал девушку, и она повторила то же самое, только в противоположном от меня направлении.

Минуту мы сидели неподвижно и молча, не сводя друг с друга глаз. Я не мог разобрать, сон это или явь? Если виденное мною сон, то данная девушка всего лишь хорошо замаскированный генерал, которому я должен немедленно надавать по лицу за то, что он обманул меня, оставив одного на Земле. А что если это не сон?

Разрешить поставленную дилемму я решил старым проверенным способом — ущипнуть себя за ногу. Но так сложилось, что именно ту ногу, которую обычно приходилось в таких случаях щипать, я до онемения отлежал, находясь в продолжительной отключке. В сонном состоянии я не догадывался, какую злую шутку сыграла со мною судьба, и усердно щипал свою обездвиженную конечность. В этой комичной ситуации больше всего было жаль девушку, которой пришлось наблюдать, как один сумасшедший занимается самобичеванием, превращая свою ногу в пригодное для выпечки тесто.

Наконец кровь в конечности восстановила свою естественную циркуляцию, и это событие поставило жирную, как синяк на ноге, точку, что я не сплю и что все происходящее вокруг действительно.

Не сумел я даже сформулировать первый вопрос, как моя новая знакомая уже успела его озвучить:

— Кто ты такой? — робким тоном обратилась она ко мне. Внешность девушки напоминала мне студентку-ботаника из какого-нибудь элитного учебного заведения.

— Меня зовут Алекс. Я учился здесь раньше.

— Учился в бункере?

— Нет, в колледже, он расположен прямо над нами.

— Откуда ты узнал, что я нахожусь здесь? И где мой отец?

— Я и не думал, что ты находишься здесь, я просто нашел бункер и зашел в него.

— Ты не сказал где мой отец?

— Я не знаю, где твой отец, за последний год, ты единственный человек, которого мне удалось встретить, — выдав последнюю фразу, я попытался подняться на ноги, одна из которых продолжала болеть.

Поправив одежду и ощупав шишку на темечке, я продолжил.

— Когда ты в последний раз была на поверхности?

— Десять лет, два месяца и четыре дня с того момента, как мой отец запер меня здесь.

— Вот изверг!

— Не смей так про него говорить, он ученый, и я уверена, что он запер меня здесь не просто так, в бункере созданы все условия, чтобы пережить долгую ядерную зиму!

— Не спорю, от ядерного взрыва эта бочка наверняка спасет, но если бы твой отец знал, что действительно угрожало Земле, то не упрятал бы сюда, а отправил колонизировать новую планету, как все остальные.

— О чем ты говоришь?

— Долго объяснять, пойдем наверх я тебе все покажу!

Взяв девушку за руку, я повел ее на поверхность земли, чтобы она собственными глазами убедилась в правоте моих слов. Я привык любой спор доказывать на практике.

Маслом вниз

Помню однажды решил доказать другу теорию, что бутерброд, независимо от силы, амплитуды и скорости полета падает исключительно маслом вниз. Для наглядной демонстрации эксперимента я взял средний кусок пшеничного хлеба и намазал его огромным слоем сливочного масла. Взобравшись на крышу пятнадцатиэтажного дома, я протянул руку и не глядя отправил бутерброд в свободный полет. Мои доводы оказались верны, эксперимент удался! Это подтвердил я, мой друг и дворник, случайно наблюдавший за происходящим, стоя внизу с аппетитным куском масла, размазанным по макушке его полысевшей головы. Как позже выяснилось, для стимулирования роста волос дворник специально ходил с куском масла на голове, из вежливости снимая его при встрече, а наш бутерброд безобидно лежал рядом, как и подобает маслом вниз.

— Подожди! — на полпути остановила меня девушка и отдёрнула свою руку. — Только захвачу солнцезащитные очки, боюсь, что мои глаза совсем отвыкли от яркого солнечного света, — после чего она быстро куда-то убежала.

Я не понимал, о каком солнечном свете идёт речь, ведь на улице уже наступили сумерки и зажглись вечерние фонари.

Выбравшись наружу, мы пошли бродить по опустевшему городу вдоль заброшенных школ, больниц и огромных супермаркетов. По дороге я рассказал ей все, что пришлось пережить за это нелёгкое для меня время.

Я узнал, что девушку зовут Тиффани. Красивое имя, если не брать в расчёт, что так когда-то звали подопытную крысу. Этой информацией я не стал делиться, еле-еле сдерживая нарастающую улыбку, выговорив, что имя Тиффани редко, красиво и очень даже мне симпатизирует.

— Значит все это правда, — проговорила она, — Мне так жаль, что тебе пришлось здесь остаться.

На улице становилось прохладно, и Тиффани прижалась поближе ко мне, чтобы согреться.

— Подумаешь, проблема, — утешал я её. — У меня, по крайней мере, был выбор, тебя вообще заперли, не спросив согласия.

— Сама не понимаю, сидя в бункере, я была уверена, что на Земле происходит что-то ужасное, а это убежище — единственный способ спасти мою жизнь.

— А оказалось, что это был единственный способ похоронить тебя здесь заживо.

— Поверить не могу, что мой отец мог так со мной обойтись. Он был астрофизиком и постоянно проводил время на работе. Перед моим заточением отец целый месяц ходил хмурый и чем-то озабоченный. Он постоянно бубнил про какую-то угрозу и заставлял меня как можно больше изучать астрономию, утверждая, что в будущем она очень пригодится.

— Лучше бы он заставлял тебя изучать ракетостроение, так у нас было бы больше шансов улететь из этой проклятой тюрьмы.

Тиффани резко остановилась и подняла голову вверх.

— Постой, куда пропала Луна?

Меня удивил её вопрос, и я начал всматриваться в небо, оглядываясь по сторонам.

— Куда она может пропасть? Не улетела же в конце концов! — пробубнил я, не найдя ничего необычного.

— Действительно, скорее всего, она просто закрыта каким-нибудь густым ночным облаком.

И мы продолжили гулять по пустому заброшенному городу.

Во время прогулки Тиффани рассказывала мне разные космические факты. Например, что на планете CoRoT-7b идут осадки в виде камней. Я сразу вспомнил, как ехал на автомобиле и попал под град размером с куриное яйцо. Машину тогда разбило вдребезги, а мне сказочно повезло, я ехал не на своей машине. Ещё больше повезёт тем, кто завладеет планетой 55 Cancri. Она представляет собой один большой алмаз по последним подсчётам, стоимость которого оценивается в 100 миллиардов барышей. Представляю себе глаза ювелира, которому придётся обрабатывать этот драгоценный камень. Ещё Тиффани рассказала о планетах, покрытых стеклом, планетах с вечными бурями, и планете Глизе 581c. Последняя уникальна тем, что одна из её сторон раскалена добела, а другая до этого же цвета заморожена. Говорят, что на промежутке между горячей и холодной стороной планеты возможна жизнь. И я уверен, что эта жизнь будет напоминать существование в малогабаритной кухне аккуратно между холодильником и варочной плитой. Жуть.

Ночь мы провели на космической станции. Тиффани расположилась в комнате отдыха, а я как в старые добрые времена, перебрался на лаборантскую кушетку. В голове кружилась целая карусель безумных мыслей, из-за которых моментальный сон становился абсолютно невозможным.

Во-первых, почему я не смог обнаружить Тиффани при помощи своего биолокатора? Устройство функционировало непрерывно двадцать четыре часа в сутки и единственным существом с человеческим биополем, которого удалось обнаружить, оказался я сам. Поиски землян для эвакуации осуществлялись именно с этого устройства. Может, оно сломалось? А может, я просто перепутал настройки? Завтра протестирую биолокатор еще раз.

И во-вторых, почему отец Тиффани запер свою дочь в бункере? По её рассказам, он был хорошим отцом, а хорошие отцы так не поступают. Значит, он что-то знал. А может, метеорит — это ложь, и планете угрожает что-то другое? Тогда почему её отец улетел со всеми остальными, бросив дочь на пожизненное заточение? Все это так сложно. Но что бы ни случилось, одно я теперь могу сказать точно:

— Прощай, одиночество!

Состряпав довольную мину и развалившись поудобнее, я, наконец, заснул крепким сном младенца.

−−••−•••−•−−•− −−−••−•−−••−•−•−•−•−

– Здравствуй, утро! – воскликнуло внутреннее «Я», как только открылись мои глаза.

Сон выдался непривычно коротким, каких-то восемь с половиной часов, но несмотря на это, я все же умудрился выспаться. Бодро вскочив на ноги, я выполнил пару тройку упражнений для разгона крови по телу и, придав себе окончательный заряд бодрости на текущий день, отправился принимать утренний душ. Я так долго ждал встречи с людьми, что от одной мысли о присутствии Тиффани впадал в состояние мгновенной эйфории.

Закончив с гигиеническими процедурами, я направился в комнату отдыха, чтобы разбудить свою новую и единственную на сегодняшний день подругу. Не обнаружив Тиффани в комнате отдыха, я начал осматривать остальные помещения, входящие в состав центрального пункта космодрома, но и в них царила безлюдная тишина, которая напомнила мне дни после «Великой эвакуации жителей Земли».

Всерьёз задумавшись о пропаже своей спутницы, я расширил спектр поисков и перебрался в западный сектор космодрома. Блуждая по бесконечным коридорам западного сектора, почувствовал приятный запах еды. Запах был настолько аппетитным и притягательным, что от резкого поворота головы в сторону источника его распространения, я чуть было не вывихнул себе шею. Запах доносился из кухни, о существовании которой я уже стал забывать. Пройдя туда, мне довелось обнаружить Тиффани, она стояла в поварском фартуке, живая и невредимая.

– Привет, соня, присаживайся, завтрак уже почти готов! – Тиффани отключила плазменную плиту, которой не пользовались ещё со времён изобретения пищевых капсул, и аккуратно разложила содержимое сковороды на две равные порции.

Мгновение – и передо мной лежала тарелка, наполненная свежеприготовленным завтраком. Казалось, все запахи мира сконцентрировались в этой небольшой, плоской посудине.

– В последний раз ел органическую пищу, будучи ещё студентом, – выговорил я в перерывах между поглощением завтрака. – Где тебе удалось все это раздобыть?

– У себя в бункере. К сожалению, здесь на поверхности я не нашла ничего, кроме синтетических продуктов.

– Прости, я должен был тебя предупредить, шесть лет назад, после принятия конвенции «О запрете органической пищи», весь мир перешёл на модифицированную синтетику. Она безвкусна, но есть можно. Главное не злоупотреблять, ведь, как говорил мой отец: «Конституция государства запретила всё, что разрушает общество, кроме фастфудов, разрушающих конституцию её граждан!»

Поблагодарив Тиффани за завтрак, я ещё раз вымыл руки. Привычка поддерживать их в постоянной стерильности досталась мне от деда. Он постоянно твердил: «Запомни, все в твоих руках!» Я думал, что смысл этой фразы заключается в безграничных человеческих возможностях, но, когда дед умер от кишечной палочки, вс встало на свои места.

После приятного гастрономического сюрприза я был в долгу перед своей соседкой. Но умение удивлять не было моей сильной стороной, поэтому я решил аскетично и скромно провести для неё обзорную экскурсию на своём двухместном спортивном самолёте вдоль красивейших озёр, лесов и заповедников, отныне названых в мою честь.

Полет длился примерно три с половиной часа. За это время я показал самые главные достопримечательности: Алексеевский мост, Алексеевский дворец, Алексеевскую площадь и ботанический сад, последний я принципиально не переименовал в свою честь.

Наблюдать за Тиффани было величайшим удовольствием, она как ребёнок радовалась увиденным пейзажам и верила буквально каждому сказанному мною слову. Её искренняя улыбка заставила меня лишиться разума и раскрыть свою главную тайну, я в подробностях рассказал, как отправил в космос сообщение о сдаче Земли в аренду. К сожалению, сразу после этого рассказа наш полет пришлось прекратить. Нет, топлива нам вполне хватало, просто Тиффани настояла на том, чтобы я немедленно посадил самолёт, пошёл в центр управления спутниками и удалил отправленное сообщение.

– Пойми, я прошу тебя не просто так, – настаивала она, – Нельзя посылать в космос сигналы о нашем точном местонахождении, во вселенной существует множество агрессивных цивилизаций, которые не откажутся завладеть какой-нибудь опустевшей планетой.

– Откуда ты знаешь, что они вообще существуют? Ты же их никогда не видела?

– Отец часто рассказывал мне о пришельцах. Где-то на Земле спрятан их корабль. Он свалился к нам как знак, пустым и почти невредимым. Отец и остальные учёные, работающие на тайное правительство, несколько лет изучали строение этого корабля, чтобы вскоре на основе технологий пришельцев создать двигатели для первой модели «Ковчег». Я не знала, для чего предназначались ковчеги, отец многое от меня скрывал…

Неподалёку от космодрома я посадил самолёт и, убедив Тиффани, что её просьба будет выполнена, отправился в центр управления спутниками связи. По дороге я дал себе чёткую установку: зайти, включить, удалить и забыть. Ведь с появлением Тиффани, отпала всякая нужда заводить новые знакомства, тем более с инопланетными существами.

Космодром

Центр управления спутниками связи

Когда я запустил главный компьютер и сложил последовательно пальцы на раскладке клавиатуры сенсорной панели, меня словно обухом по темени осенило.

– Что если кто-то уже получил предыдущее послание и сейчас летит сюда с целью захвата? В таком случае простого удаления мало, нужно отправить повторное послание да такое, чтобы от одного прочтения кровь стыла в венах или в жилах, в зависимости от того, как выглядит кровеносная система пришельцев.

Вспомнив лучшие научно-фантастические фильмы и подключив к ним свою сумасшедшую фантазию, я приступил к заполнению строки ввода отборным угрожающим текстом:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS находиться планета, подлетать к которой, даже на расстояние одного светового года ОПАСНО!!!

В противном случае вы будете сожжены и съедены армией кровожадных роботов-убийц, которые только и ждут, чтобы развязать войну с новой цивилизацией!»

Закончив с сообщением, я бодрой походкой направился домой, где меня уже ждал горячий и вкусный органический ужин.

Космодром

Столовая центрального сектора

Зная реакцию Тиффани на моё прошлое космическое объявление, было бы странным рассказать ей о новом. Поэтому я удовлетворил её ожидания ложной информацией о том, что просто удалил свою старую запись.

Врать, преувеличивать или что-то недоговаривать – это одна из моих старых вредных привычек. Но она и близко не стоит с той привычкой, от которой мне с трудом пришлось избавляться, привычкой браниться матом.

Вредная привычка

Однажды я так часто выражался нецензурной лексикой, что привык и перестал это замечать за собой. Тогда кто-то из моих друзей подметил:

– Алекс, если сложить количество твоих бранных слов, произнесённых за год, то полученная сумма будет равняться числу Гуголплекс в десять степени сто.

– Это число больше чем квинтиллиард? – поинтересовался я.

– Разумеется! – ответили друзья, после чего удалились.

Интересно, я всегда думал, что больше, чем квинтиллиард может быть только квинтиллиард один, математика – наука открытий.

Всерьёз заинтересовавшись вопросом друга, я приступил к подсчитыванию количества произнесённых мною матерных слов. Учёт длился немногим больше, чем полгода, по истечении которого меня в очередной раз спросили:

– Алекс, сколько бранных слов ты успел произнести с того момента, как начались твои подсчёты?

На что я как истинный арифметик, ответил резким, точным не округлённым числом:

– Тридцать один миллиард, четыреста пятнадцать миллионов, двести шестьдесят две тысячи, пятьсот тридцать пять.

После того, как друзья подметили, что произнесённое число удивительным образом совпадает со знаменитым числом Пи, я возликовал и на радостях выдал целую серию фраз, добавивших десяток новых цифр к моему ранее подсчитанному числу.

Когда нагрянувшие воспоминания поутихли, меня стало бесповоротно клонить в сон. Денёк получился насыщенным, поэтому добравшись до своего спального места, мне даже не пришлось выбирать позу для сна, я уснул сидя.

−−• •−•• •− •−− •− −−− −••• −− •− −• −•− •−

Проснулся от того, что меня пристально разглядывали сразу пять незнакомых глаз, я прогнал муху и стал собираться.

Погода предвосхищала все ожидания. Мы с Тиффани решили прогуляться по космодрому и подробнее осмотреть каждое его помещение. Первым делом мы направились в секретную лабораторию ученых. Почему именно секретную лабораторию? Потому что над нею висел огромный светящийся баннер с надписью: «Секретная лаборатория ученых» и длинной указательной стрелкой, ведущей к входной двери.

Зайдя в лабораторию, я показал Тиффани переименованный мною биолокатор. Странно, но ей по душе пришлось прежнее название, эти женщины такие непредсказуемые.

Затем я повел Тиффани к станции «Воздушный щит», рассказав, что этой штукой можно защититься от нежелательного вторжения инопланетян. Она не понимала, как система, которая не сможет спасти планету от падения метеорита, спасет её от атаки инопланетных захватчиков? Один-один, мужчины тоже бывают непредсказуемыми.

По дороге мы вели споры о разных интересных вещах, например, о старом и довольно распространенном убеждении, что ясным днём из глубокого колодца можно разглядеть звезды на синем небе. Тиффани уверяла, что это невозможно, я же утверждал обратное. Чтобы проверить, кто из нас прав, мы решили провести наглядный эксперимент.

Неподалеку от космодрома находилась заброшенная шахта, мы спустились в неё на устаревшем тросовом лифте и приступили к поиску подходящего места.

Космодром

Заброшенная шахта

Идеальным местом для проведения нашего эксперимента послужило основание трубы средней окружности, через которую в шахту когда-то поставлялось необходимое сырье. Величина трубы составляла метров тридцать, что полностью соответствовало требованиям заявленного эксперимента.

Мы подкатили вагонетку к основанию трубы и, удобно разместившись в этом крохотном вагончике, уставились в отверстие. Для двоих в вагонетке было тесновато и нам пришлось сильно прижаться друг к другу. Я впервые ощутил аромат волос Тиффани и почти почувствовал их вкус, когда она, пытаясь комфортно уместиться, залезла ими в мой рот.

Не могу сказать, мечтал ли я об этом всю свою жизнь, или с момента нашей первой встречи, но мне казалось, что мы с Тиффани созданы друг для друга. Мы отлично дополняли недостатки каждого: она в совершенстве владела теорией, а я, не зная даже азов терминологии, постигал окружающий себя мир на практике.

Я посчитал, что заброшенная шахта на окраине космодрома способна стать идеальным место для нашего первого свидания. Собрав волю в кулак, я закрыл глаза и, приподнявшись над вагонеткой, потянулся губами к Тиффани, чтобы осуществить наш первый с ней поцелуй. Так сложилось, что именно в тот ответственный момент, когда отношения могли начать зарождаться, её вдруг угораздило разглядеть в небе нечто невиданное.

– Поверить не могу, Алекс, ты был прав! – воскликнула Тиффани и словно белка юркнула наружу.

Жаль, но меня было уже не остановить. Закрыв глаза и изначально определив координаты для поцелуя, я по инерции продолжал тянуться к тому месту, где когда-то находилась её щека. Не произведя стыковку с предполагаемым объектом, мои губы продолжили движение туда, где их дожидался совсем не дружелюбный, деревянный борт вагонетки. Вовремя открыв глаза, я в последний момент отдернул голову и, чудом спасая свои губы, пожертвовал левым глазом.

– Алекс, ну где ты там? Давай скорей сюда! – не могла угомониться Тиффани.

Я, пошатываясь, вывалился из узкого транспортного средства и сделал вид, что ничего существенного не произошло.

– Погляди наверх, – продолжала она. – Ты видишь ту маленькую светящуюся точку? Я не совсем уверена, но, кажется, это Сириус. Еще никому не удавалось увидеть эту звезду в дневное время суток!

Я подошел к Тиффани и стал смотреть наверх. Не знаю, какому из моих глаз сейчас можно было доверять, один из них видел светящуюся в небе точку, а второй тысячи вращающихся по кругу созвездий, разных размеров и форм. Для ясности эксперимента, я решил прикрыть подбитый глаз и не тревожить его в ближайшее время.

Стоя бок о бок, и разглядывая небо сквозь узкое отверстие в потолке, мы были похожи на сусликов, ожидающих своего совершеннолетия, чтобы выползти из норы и как следует повеселиться, пока тебя не заметит пролетающий мимо коршун и не решит, что ты его завтрак.

На мгновение мне показалось, что светящаяся небесная точка, которую мы так упорно разглядывали, с каждой секундой становится на порядок больше прежнего. Открыть свой травмированный глаз и убедиться в достоверности этого факта я не рискнул, поэтому воспользовался планом «Б»:

– Тиффани, тебе не кажется, что эта новая звезда чуточку набрала в своих размерах?

– Не просто набрала, а продолжает набирать, – не отводя головы, проговорила она. – У меня складывается такое впечатление, что это либо коллективный обман зрения…

– Либо, – попытался я продолжить её речь, но резко умолк.

Создалась неловкая тишина, после которой мы, синхронно опустив головы, посмотрели друг к другу в лицо.

– МЕТЕОРИТ! – заорали мы в один голос.

Мощнейшее эхо нашего истерического вопля промчалось по всем заброшенным уголкам шахты. Если бы неподалеку находилась Иерихонская крепость, я уверен, её стены рухнули бы под натиском подобной акустической атаки.

Детский сад – школа – потеря близких людей – опекунство – технический колледж – работа лаборантом – спасение человечества – превращение планеты в полигон – глобальная уборка – сдача Земли в аренду – знакомство с девушкой…

Да, какими же все-таки насыщенными были мои последние годы жизни! Не знаю, что в этот момент пронеслось в голове Тиффани, но я уверен, что её последние воспоминания были многим ярче предыдущих. Если откровенно, то смерти я не боялся, не так страшен её результат, как сам процесс. Испокон веков в нашем роду соблюдалась старинная традиция, в которой рано или поздно один из членов семьи умирал. И так как я был ярчайшим представителем нашего древнейшего рода, то, стало быть, тоже обязан когда-нибудь умереть.

До падения небесного тела оставались считанные секунды, мы крепко обнялись и продолжили смотреть вверх в ожидании своей судьбы. Если бы в такой ситуации нас застал глухонемой прохожий, он бы вообразил, что какая-то молодая парочка решила уединиться в безлюдном месте под романтически приглушенным светом, утонув в любовных объятиях, друг друга.

В один момент мне показалось, что метеорит стал замедляться. Может, из-за того, что время в ожидании длится вечность, а может, он прицеливался, ища подходящую точку опоры, чтобы перевернуть Землю.

– Почему он так долго!? – первой не выдержала Тиффани.

– Возможно, его удерживает «Воздушный щит»! – с надеждой попытал я в догадках.

– Если так, то почему он продолжает снижаться? Ты говорил, что оставил незащищенное место в щите для контроля инопланетян, может, метеорит угодил в это место? Что должно произойти, если небесное тело ударится о щит? Тебе поступит оповещение или сработает сигнализация? Щит может выдержать удар метеорита? Почему ты молчишь? Алекс?

Я знал, что в моменты стресса люди склонны на странные поступки, но это уже перебор. Такого количества вопросов я не слышал ещё со времён конвенции «О запрете авторского кино». Любопытство Тиффани напомнила мне младшего брата лучшего друга. Сколько я его видел, тот постоянно заваливал старшего обильным количеством разных вопросов. Вскоре терпение моего друга лопнуло, и он определил для младшего количественный лимит задаваемых вопросов на день. Следовательно, когда младший достигал критической нормы, Джонни, так звали моего лучшего друга, просто начинал его игнорировать. Идеальное решение проблемы, жаль, что оно не применимо в моем случае, поэтому я решил сменить тему.

– Помнишь, я сказал, что удалил сообщение о сдаче Земли в аренду? – неуверенно начал я.

– Да, но к чему это сейчас?

– Я соврал, и вместо этого отправил в космос послание о…

Неожиданно земля вокруг задрожала, потолок шахты обвалился, и метрах в двадцати от нас в землю вошло странное космическое тело.

То, что это был не метеорит, не астероид и даже не вышедший из строя спутник связи было понятно сразу. Слишком уж плавное произошло падение, словно это и не падение вовсе, а просто неудачная посадка летательного аппарата. Как только пыль рассеялась, мы с Тиффани решили подойти ближе и удостовериться в своих догадках.

Объект вошел в землю на полтора метра, и, несмотря на это, на нем не было ни единой царапины. На первый взгляд он напоминал идеальный шар – эталон окружностей, взятый из палаты мер и весов. Коралловый цвет шара необыкновенно красиво переливался в падающих лучах солнечного света. Диаметр его предположительно составлял три… хотя нет, четыре метра, а вес приблизительно четыреста… хотя нет, триста килограммов – я редко умел определять на глаз. Помню, однажды я спутал дозировку фульмината серебра и чуть не разнес половину лаборатории. Как позже выяснилось, дело было не в дозировке порошка, а в том, что он взрывается при любом физическом контакте, но осадок остался именно с привычкой определять на глаз.

– Мой отец изучал инопланетный корабль, а я ни разу не прикасалась даже к обыкновенному скафандру, – прошептала Тиффани. – Быть может, это мой единственный шанс, – аккуратно присев на колени, она протянула свою руку к загадочному объекту.

Стоило до него дотронуться, как шар, словно лихорадочный больной, стал дрожать и биться о стенки воронки. Вибрация была такой силы, что вблизи ощущалось умеренное землетрясение в четыре балла по шкале Рихтера. Испугавшись, Тиффани чуть не свалилась прямо к нему в воронку, но я вовремя сориентировался, схватил её за руку и увлек на безопасное расстояние. Мы спрятались за ковшом цемента и начали наблюдать.

Придав себе необходимую степень колебания, шар вылетел из воронки и, подобно воздушному акробату, проделал в воздухе несколько сложнейших трансформаций. Помнится, отец учил меня: «Не страшись того, что кажется чудовищным, помни, вороны боятся обычного пугала». Уверен, что отец переосмыслил бы свои слова, находись он сейчас здесь, потому что спустя пару секунд ранее приятный на вид шар преобразился в вооруженную до зубов машину-убийцу.

Существо стояло на четырех ногах и имело шесть рук, по три на каждую сторону. Хотя конкретно руками можно было назвать лишь две средние, потому как две верхние заменяли встроенные автоматические пулеметы, а две нижние смертоносные щупальца-кусачки. Глаза его, подобно глазам хамелеона, фокусировались на нескольких точка одновременно и в один момент испустили луч лазерного света, в одночасье расплавивший крепкий стальной трос, висевший над головой пришельца. Больше я ничего не разглядел, так как тело инопланетянина было спрятано под мощным защитным панцирем, а лицо прикрыто стальной фильтрующей маской.

Существо сделало боевую стойку, агрессивно огляделось по сторонам и грозным голосом проговорило:

– Ну что жестянки ржавые, подходи по одному, я вашего механика делал!

Услышав его речь, мне стало жутко не по себе. Во-первых, потому что инопланетный гость пытался шутить, что намекало на его высокий интеллектуальный потенциал. А во-вторых, как пришельцу удалось взломать нашу языковую систему?

Всемирный язык (официальная версия)

После глобализации и создания единого государства, человечеству понадобился всемирный язык. Определить, какой именно язык послужит вектором развития новой цивилизации, доверили методу случайного выбора. Под пристальным наблюдением телекамер в огромный сосуд поместили записки со всеми существующими к тому времени языками. Сосуд тщательно перемешали, а записку предоставили вытянуть первому человеку, сумевшему укусить себя за локоть. Такого человека не нашлось, и записку с предполагаемым языком вытянул первый попавшийся. Итогом лотереи стало то, что всё преобладающее население Земли в скором времени заговорило на новом диковинном ранее языке, языке народов Африки – суахили. Как пришелец узнал об этом, загадка…

– Что делать, Алекс? Оно идет к нам! – испуганно пробормотала Тиффани, тормоша меня за рукав.

Забавно, я столько месяцев ждал инопланетного вторжения, но в момент его возникновения оказался к нему не готов. Высокотехнологичного оружия рядом не оказалось, и первое, что пришло на ум, это упасть, притворившись мертвым.

– По моей команде ложись и постарайся не дышать, – давал я указания, выводя Тиффани из панического состояния. – Не совсем уверен, но дед рассказывал, что с крупными земными хищниками подобный фокус срабатывал на ура!

Подпустив пришельца поближе, чтобы запаса воздуха хватило до момента ухода, я тихо скомандовал:

– Пора! – и мы, задержав дыхание, упали плечом к плечу, словно Ромео и Джульетта, умерщвлённые в семейном склепе Капулетти.

Либо мой крик оказался недостаточно тихим, либо существо умело распознавать низкие частоты, так или иначе после командной реплики оно двинулось прямо на нас.

Подойдя в упор, оно без лишних усилий отбросило в сторону ковш цемента и, засеменив глазами, стало присматриваться.

– Мать моя киборг, гуманоиды! – заговорило существо, непривычно веселым для своего облика тоном. – Хватит валяться, вы ж теплокровные, простудитесь!

Мы продолжали лежать, не поддаваясь на хитрые инопланетные провокации.

– Хотите валяться? Хорошо, но для начала я вам конечности отстрелю, а то как-то неправдоподобно получается.

Последняя реплика подтолкнула меня на активные действия, ибо под вопрос поставили угрозу не только моей жизни, но и жизни дорогого для меня человека.

– Не стреляй, мы сдаемся, – вскрикнул я, медленно вставая с поднятыми вверх руками.

– Моторного масла мне в рот, гуманоид, кто так сдается?! – с издевкой прокомментировал пришелец. – В плен сдаются нагло, гордо, агрессивно, чтобы, задрав руки вверх обратить врагов бегство! – существо продолжало язвить, а я продолжал не догонять, чего ему от нас нужно.

– Бери, что хочешь и уходи, – добавил я к вышесказанному.

– Вот за что люблю гуманоидов, за то, что вас легко напугать, – не успокаивался пришелец. – Вы же всего боитесь, то ли дело рептилоиды, те даже не знают, что такое страх. На каждую угрозу у них либо обида, либо приступ безудержного смеха. Слабоумие и отвага – вот главные качества этих зеленных существ.

Я, конечно, не мастер вести дипломатические переговоры с представителями инопланетных цивилизаций, но из слов пришельца понял, что это неплохой чело… стоп, а кто это?

– Если ты не намерен нас убивать, тогда объясни, кто ты и что здесь делаешь? – расхрабрился я, заметив, что Тиффани, прищурив глаза, следит за нашим диалогом.

– Простите, забыл представиться, перед вами автономный боевой киборг истребитель, но для всех просто – АБКИс, кроме роботов, а так для всех.

Я помог Тиффани подняться и на всякий случай спрятал её за своей спиной.

– Быть не может, чтобы вы не слышали обо мне!? – продолжал пришелец, – Как гласит первое правило охотника на роботов: «Все должны знать охотника на роботов!»

– Здесь нет никаких роботов! – выкрикнула из-за моей спины Тиффани.

– Знаю, меня дезинформировали! С этой планеты поступил сигнал о расположении здесь невиданной армии роботов, вместо которых я вижу всего двух гуманоидов абсолютно не пригодных даже для самообороны.

Услышав это, Тиффани отошла в сторону и, сложив руки на груди, молча уставилась на меня.

– В чем дело? – прикинулся я.

– Алекс, не строй идиота, скажи правду, это ты отправил сигнал о роботах?

Первый раз в жизни я пожалел, что с планеты улетел мой давний неприятель Питер Изи. Это был отличный паренек! Отличный среди интеллектуалов, отличный среди спортсменов, даже среди гетеросексуалов он был отличным – то есть не похожим на всех перечисленных. Так вот этот гад сотворил миру столько зла, что было бы вполне уместно в сложившейся ситуации свалить всю случившуюся вину на него, но, увы…

– Да, это я отправил сигнал о роботах, я хотел тебе об этом рассказать, но мне помешали.

– Послушайте, – вовремя перебил АБКИс, – Эта планета именуется как Земля?

– Да! – в один голос ответили мы.

– Тогда я надеюсь, что первое сообщение о сдаче планеты в аренду не фальсификация?

– Вы его увидели!? – радостно воскликнул я, осознавая, что мои старания не прошли даром.

– Естественно, во вселенной разбросаны миллионы подобных объявлений, – ответил АБКИс продолжив. – Бывает, сдадут свою планету, а сами за вырученные от аренды барыши живут на другой планете, но с более благоприятной для жизни атмосферой. По этой схеме живет половина галактики.

– Если так, то зачем вам нужна именно наша планета? – не успокаивалась Тиффани.

– Моя цель – поиск. Пять дней назад, хотя для вас это пятнадцать лет назад, в созвездии Кассиопее относительно созвездия Альфа Центавра мною был утерян космический корабль. Я не улечу отсюда, пока не разыщу его. Поэтому спрашиваю ещё раз, вы не против моего соседства?

– Нам необходимо посовещаться, – отрекомендовался я и, взяв свою подругу, отошел в сторону.

– Что думаешь?

– Ты негодяй, подхалим и лжец! – отрезала Тиффани.

– Звучит как отзывы к моему личному делу, а что ты думаешь об этом предполагаемом сожителе?

– Я ему не доверяю, как можно взять и потерять целый космический корабль.

– Поверь мне, можно. Так что ему передать?

– Разве у нас есть выбор? Либо мы согласны и живы, либо не согласны и…, думаю, существо не станет долго церемониться.

Я понял, к чему клонила Тиффани. Не играя с судьбой, я повернулся к пришельцу, дав тому положительный ответ.

Мы покинули шахту.

Тиффани, затаив обиду, отправилась делать домашние дела, пытаясь, таким образом, снять свое нервное напряжение. АБКИс отправился подыскивать место для ночлежки, а я стоял и смотрел ему вслед, как смотрел бы вслед самому себе ровно год назад. Мне тоже пришлось пережить потерю космического корабля, стало быть, мы теперь тезки по несчастью. Кем бы он ни был, я искренне рад новому гостю.

Подводя итог, наше нынешнее положение можно легко описать цитатой оптимистично настроенного крота: поживем, увидим!

−−••−•••−•−−•− −−−−••••−•−•−•−

День, заполненный прогулкой, спорами, пережитым ужасом перед неминуемой гибелью, встречей с инопланетным гостем очень вымотал, и мы с Тиффани решили уснуть ещё засветло.

АБКИс от сна отказался, уверяя нас, что посвятит время поискам своего корабля. Я не стал расспрашивать, где и как он намерен начать поиски, а, доковыляв до лаборантской кушетки, молниеносно покорился царствованию Морфея.

От переизбытка эмоций, событий и неоднократных внутренних переживаний сон мой получился непривычно абстрактным, разрозненным и пригодным лишь для подростков прошлого столетия с ярко выраженным клиповым мышлением.

В начале сна за мной гналась стая гиен на круизных мотоциклах. После я куда-то очень долго падал, в то время как мимо пролетал новенький «Ковчег-10». Не успел я притронуться к кораблю, как оказался в аризонской долине, усеянной разнообразным мусором внеземного происхождения. Стоило мне приступить к уборке, как с неба рухнул метеорит, подняв в воздух гидросферу Земли. После были люди-птицы, гномы, сумасшедшие учёные и одноглазые роботы.

Не знаю, что бы это могло значить. Вопрос толкования снов не подвластен силе трения. Он настолько скользкий, что сравнится с извечным вопросом о том, кого бы ты взял с собой на необитаемый остров. По статистике большинство опрошенных желают оказаться на острове со своей второй половинкой. Некоторые взяли бы риелтора, чтобы оформить на себе незаселённый клочок земли, и лишь малая часть респондентов заявили, что мечтают оказаться на необитаемом острове в паре с самими сборщиками статистики, дабы избавить мир от этих приставучих и надоедливых личностей. Поэтому четыре года назад была принята конвенция «О запрете статистических данных».

Тем не менее, в сны я не верю. Зато во что я верю, так это в то, что их легко можно прервать.

– Землянин, просыпайся, где твой скафандр!? – кричал АБКИс, безудержно тормоша меня за плечи.

Спросонок я решил, что он вздумал шутить, как когда-то издевались ребята, из детских оздоровительных лагерей, будя посреди ночи с целью задать нелепый вопрос. Увлёкшись процессом, АБКИс с ещё большим усилием продолжил тормошить меня за плечо, и когда то чуть не вылетело из своего сустава, я понял – произошло ужасное!

– Что стряслось? – возбуждённо осведомился я, резко вскочил на пол, и чудом не вывихнул себе голеностоп.

– Землянин, у нас проблемы! Планету уносит в космос, я до конца не выяснил почему, видимо некая сила ослабила ее гравитационное поле, и она сошла со своей орбиты. Живо одевайте скафандры, иначе погибнете!

Подобная новость может шокировать любого человека, а человека, дважды пережившего неминуемую смерть, в особенности. Я схватил первые попавшиеся вещи и, напяливая их по пути, бросился бежать в комнату Тиффани. По дороге меня распирало бешеное любопытство, ни разу мне не приходилось наблюдать, как планета сходит с орбиты, особенно изнутри. Жертвуя драгоценным временем, я остановился и выглянул в окно. Если не брать в расчет необыкновенно темную ночь, ничего существенного не изменилось: светодиодные фонари продолжали освещать центральную площадь, а радар вращаться по кругу, словно однажды заведенный перпетуум-мобиле.

Впервые меня настораживало спокойствие. Я решил уточнить, действительно ли нам угрожает опасность или это следствие ночного кошмара инопланетного гостя.

Выскочив на улицу, я застал АБКИса погруженным в работу. Используя свои лазерные глаза, он занимался сваркой сосуда, напоминающего собою металлический конус.

– Послушай, дружище, – прервал я. – Объясни мне, почему нашу планету уносит в космос и почему ты так решил?

– Землянин, видимо развитие коры твоего головного мозга несовершенно, потому ты не в силах увидеть очевидных признаков схода планеты с орбиты… – не отвлекаясь, произнес АБКИс и продолжил работу.

Этим высказыванием он напомнил моего деда. Тот был любителем природы и часто рассказывал о способах лесного ориентирования. В те годы я был закоренелым жителем мегаполиса, редко посещающим городской парк, и знакомым с флорой благодаря цветочным магазинам. Из-за этого мудрые наставления деда часто проходили мимо моих ушей.

Таинственный лес

Однажды студентами мы выбрались за город, чтобы устроить соревнования по беспилотному пилотированию. В какой-то момент мне вздумалось отличиться и полетать над лесом. Увлекшись полетом, я загнал своего дрона так далеко, что долететь обратно не хватило заряда аккумулятора. Тогда мне пришлось идти за ним в густой и дикий лес.

Дрон был найден спустя несколько часов, а дорога назад потеряна навсегда. Тут-то и пригодились наставления деда. Он учил, что южная сторона муравейника самая пологая, а на лиственных деревьях со стороны севера растет мох. Так как деда я слушал через раз, то эти воспоминания чудесным образом перемешались, отправив меня на поиски пологих деревьев и мохнатых муравейников. Найти подобные ориентиры – задача неимоверной сложности, если знать, что искал я их в широколиственном лесу, где не растет ничего, кроме дубов и стоптанной ногами почвы. Благо в тот день ребята нашли меня быстрее, чем могли бы найти тоска и умопомешательство.

Исходя из этой истории, я счел себя некомпетентным в вопросах ориентиров схода Земли со своей орбиты и, доверясь мнению АБКИса, отправился будить Тиффани.

Когда мы собрались, покинув центральное здание космодрома, улица вовсю наполнялась рассветом нового дня. АБКИс стоял на крыльце и подобно лемуру любовался восходом солнца. Неподалеку от него располагался недостроенный каркас спасательной капсулы, предназначенной для нашей эвакуации.

– Все нормально, земляне! – бодро заговорил АБКИс. – Ваша планета возвратилась на свою привычную орбиту.

После его слов Тиффани обратила на меня свою заспанную физиономию и звонким хохотом рассмеялась. Реакция её поведения дошла до меня не сразу, но как только я осознал, в чем загвоздка, то непременно составил ей компанию.

АБКИс смотрел на двух умалишенных, делая выводы, что в паническом состоянии у нас съехала крыша.

Успокоившись, мы рассказали ему, что смена светового дня и ночи – это обыденный процесс для нашей солнечной системы.

В ответ АБКИс пояснил, что категорически не понимает подобного явления. Его родная планета расположена в пятикратном созвездии звезд, благодаря чему обитатели планеты круглые сутки живут в дневное время суток, самостоятельно определяя, время наступления ночи. Следовательно, тьма для них, как снег для африканцев, непривычна, ужасна, но иногда так необходима.

Наконец и Тиффани поняла, что АБКИс – это не злобное существо, жаждущее порабощения, а добрый друг, который в трудную минуту готов прийти на помощь. Мы сидели, втроем расположившись на ступеньках центрального здания космодрома, и восхищались тем, как восходит наша единственная звезда – Солнце.

АБКИс рассказывал разные интересные вещи. Например, что его капсульный панцирь – это сплав двух редчайших видов металла, добываемых на самой далекой планете галактики. Сплав этот настолько крепкий, что запросто может выдержать взрыв энергией восемь целых, сто тридцать пять тысячных умноженных на десять в пятнадцатой степени джоулей. Несмотря на внешний панцирь АБКИса, сам он состоит из обычной органической плоти, имеет четыре сердца, которые располагаются в разных частях тела и могут функционировать каждое по отдельности. Все эти качества делают его практически неуязвимым, что очень приветствуется, когда ты борешься с таким сильным врагом как роботы.

К слову о них, мы расспросили АБКИса, за что и почему он питает к роботам такую бесконечную ненависть? На что тот, немного отмолчавшись, поведал нам следующую историю.

История охотника на роботов

– Давным-давно, когда ваша цивилизация еще и не думала зарождаться, а моя уже подходила к своему закату, – начал он свой рассказ, – на планету Нчиясили, упало странное космическое тело. Им оказался полуразбитый робот, а точнее его голова с процессором, аккумулятор которого доживал последние минуты своего существования. Киборг, нашедший обломки робота, оказался слишком сентиментальным и, сочувствуя несчастью бездушной машины, решил починить его. К тому периоду наши технологии позволяли создать роботу новое тело, чем и воспользовался добродушный киборг.

– Он создал ему тело по своему образу и подобию? – перебил я, проводя аналогию с однажды прочитанной ветхой книгой.

– Нет, это было обычное тело робота: сенсоры, актуаторы, источники энергии и тому подобное. Не перебивай!

– Молчу! – буркнул я, жестом закрыв себе рот на застежку.

– Продолжим. После того, как новое тело изготовили, отремонтированный робот решил отплатить своему спасителю весьма ценной информацией.

Информация гласила, что до попадания на планету Нчиясили робот участвовал в битве со злобной цивилизацией ящеров, где и потерял свое тело. Робот рассказал, что ящеры обманным путем напали на его планету и уничтожили практически всех её обитателей. Он единственный, кому удалось спастись из этой беспощадной металлоломни. Ящеры устроили за ним погоню и не отстали, пока вдребезги не разнесли прежнее тело бедняги.

В дополнение к рассказу, робот предупредил добродушного киборга, что подобная участь может ожидать и их планету, если те заранее не примут нужные меры. Еще говорливый робот добавил, что ему удалось разведать слабые места ящеров, поэтому только с его помощью империя киборгов сможет победить этих ужасных и хитрых захватчиков.

Информация о предстоящей войне с ящерами и о благородном роботе-спасителе мгновенно разлетелась по всей моей планете. В заслугу за его храбрые старания совет мудрецов Нчиясили нарек робота славным именем Мсайдизи, что в переводе с языка киборгов означает «Добрый помощник».

Мсайдизи утверждал, что вооружение киборгов, несмотря на всю его надежность, не спасет в битве с таким сильным врагом, как ящеры. Взамен он предложил альтернативный план модернизации боевых костюмов. Инициативу замены боевых костюмов поддержали практически все абсолютные граждане империи, за исключением моего отца. Я тоже сомневался в обновлении боевых капсул, но в свои юные годы не подходил под категорию абсолютного гражданина империи.

Рискнув пойти против системы, отец направился в совет старейшин. К сожалению, совет старейшин был так сильно одурачен обаянием Мсайдизи, что единогласным решением отверг просьбу отца, лишив его права голоса. Я всегда знал, что там, где поют хором, слова не имеют значения. Так мы с отцом остались единственными гражданами Нчиясили, кто отказался менять свой старый капсульный панцирь на новую электронную экзоброню, предложенную Мсайдизи взамен.

Настал день решающей битвы. Киборги-разведчики выследили приближающиеся корабли ящеров, и по всей планете была дана команда занять групповую оборону. Отряд лучших генералов-стратегов расположился в командном пункте, а управлял всеми ими не кто иной, как сам Мсайдизи.

Корабли ящеров приближались, но команды атаковать так и не поступало. Не торопились атаковать и корабли захватчиков. Со стороны это выглядело как встреча старых знакомых, с одной лишь поправкой, что к нам приближался потенциально опасный враг. Все вокруг искренне верили, что подобный ход – всего лишь грамотно продуманный план, изобретенный Мсайдизи, чтобы, подпустив ящеров максимально близко, одним разом ударить в их слабое место. Время шло, но сигнала об атаке по-прежнему не поступало. Корабли ящеров к тому времени успели проникнуть в атмосферу планеты и открыть шлюзы для высадки своего десанта.

– Чего он ждет!? – нетерпеливо выругался отец, после чего самовольно открыл огонь по ближайшему кораблю захватчиков.

От полученных повреждений корабль ящеров незамедлительно рухнул вниз. Я тогда удивился, зачем было модернизировать вооружение, когда они запросто уничтожаются при помощи нашего старого оружия?

Внезапно один из киборгов, стоящих неподалеку, задрожал и свалился словно парализованный. Вслед за ним подобный трюк повторили все остальные киборги.

– Сынок, это предательство! – заорал отец и дал очередь по пролетающему мимо штурмовому истребителю захватчиков. Корабль рухнул прямо перед нами, и мы с отцом обомлели, ведь за штурвалом пилота сидел обыкновенный робот.

Тем временем киборги, пытающиеся оказать хоть какое-то сопротивление, беспорядочно падали один за другим. Как позже выяснилось, Мсайдизи оборудовал новую экзоброню так, что при управляемой детонации капсулы обездвиживали тело своего обладателя, и штурмовые роботы без сопротивления расстреливали наших бойцов.

Таким образом, единственными способными воевать с армией роботов, оказались я и мой отец. Одних наших ресурсов было недостаточно, чтобы оказывать сопротивление столь огромной силе, из-за чего мой отец принял единственное верное решение уничтожить роботов вместе с собой.

Я был слишком молод и не имел права голоса, дабы воспротивиться ему. Отец усадил меня в корабль, отдав свою капсульную броню. Задав координаты соседней звездной системы, он запустил корабль, и я отправился покорять новый неизвестный ранее мир – космос.

К сожалению, взорвать планету ему так и не удалось. Едва успев сопроводить мой корабль, роботы тут же окружили отца и, воспользовавшись тем, что на нем не было капсульной брони, расстреляли на месте. Улетая, я наблюдал за всем, что происходило внизу, не имея возможности вмешаться и помочь. Позже, мне удалось вернуться на Нчиясили, к тому времени это уже была планета-призрак. Роботы истребили там все живое, а после отправились в другие галактики, чтобы во главе со своим лидером Мсайдизи обманными путями уничтожать органические цивилизации.

С тех пор я поклялся отомстить за все, что они причинили, став самым беспощадным во вселенной охотником на роботов.

– Вот это да! – не удержался я под впечатлением от рассказа. – Теперь понимаю, почему ты так ищешь свой корабль, это же единственная память об отце!

Тиффани, дослушав историю до конца, разревелась и, пытаясь сдержать льющиеся слезы, обратилась к АБКИсу.

– Кажется, я знаю, где находится твой корабль, – начала она, вытирая сырые глаза. – Мой отец совместно с группой ученых долгие годы занимался изучением инопланетного корабля. Он часто рассказывал об этом месте, завтра мы пойдем туда и отыщем твой корабль!

Оставшееся дневное время мы посвятили приготовлениям к завтрашнему походу. Тиффани запасала в дорогу органических продуктов, АБКИс оборудовал наше транспортное средство, а я мучился со своей совестью из-за отправленного в космос сигнала об армии кровожадных роботов.

В момент отправки сообщения я не осознавал кто такие роботы, для меня это были обычные бездушные машины. Кто мог представить, что они окажутся подлыми предателями. Благодаря своему угрожающему посланию, которое, кстати, продолжает транслироваться, я чувствую себя сторонником и пропагандистом роботов. Все равно, что в еврейском гетто на всю громкость запустить гимн нацистской Германии.

Поставив задачу немедленно удалить сообщение, я отправился в центр управления спутниками связи.

Космодром

Центр управления спутниками

Прибыв на место, я молниеносно запустил главный компьютер, и не менее быстро стер это проклятое сообщение. Тревога и волнение распирали мою грудную клетку, руки тряслись, а курсор на экране соблазнительно подмигивал, заманивая прохожих написать в него хотя бы строчку. Умение поддаваться слабостям, всегда было моей главной слабостью. Я не заметил, как пальцы решительно отказались подчиняться моим рукам и, пробежавшись по сенсорной клавиатуре, выбили на экран следующее сообщение:

«ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!!!

От центра вселенной S-01, по координатам: 34,5P 345/12S; 034/IT,345V-NO-> 345—3,45,5FR-RTE-> -175,5POm,345/655SS

ЗЕМЛЯ НЕ СДАЕТСЯ!!!

Подтвердив отправку, я твердо и бесповоротно заявил, что никогда больше и ни при каких обстоятельствах не стану отправлять сообщения в космос!

Дорога обратно выдалась чудесной, на душе ощущалась легкость, а в мыслях один сплошной позитив:

– Завтра мы найдем корабль АБКИса. Я напрошусь к нему матросом, Тиффани станет нашим коком, и мы одной большой командой отправимся бороздить просторы вселенной!

Идея оказалась чудесной и, семеня по дороге к дому, я бодро приплясывал в такт песням, которые время от времени напевал в своих мечтах.

Необходимо хорошенько выспаться и отдохнуть, ведь завтра наступит новый день, новые впечатления, новая жизнь.

−−••−•••−•−−•− ••••−••−••−−−•−•−•−

Космодром

Площадь центрального здания

Завтра наступило так быстро, что едва успело закончиться вчера. Мы были собраны и готовы к длительному походу. На секунду могло показаться, что трое путешественников снарядили себя к опасной, приключенческой экспедиции в поисках древних утерянных сокровищ. Жаль только, что с изобретением сканера драг металлов, все ценнейшие залежи Земли были найдены, выкопаны, переплавлены и проданы.

Напоследок я повел себя, словно примерный работник, читающий памятку «О технике безопасности», прежде чем под ней подписаться.

– Нужно обойти космодром и вырубить всё электричество! – с первостепенной важностью заявил я.

В ответ Тиффани скромно пожала плечами, а АБКИс предложил взорвать все подстанции, тем самым ликвидировав электричество сразу в нескольких сотнях миль. Я отказался от его безумного предложения и, пообещав друзьям, что не заставлю их долго ждать, немедленно удалился.

Первым делом отключил биолокатор. Чтобы в будущем его нашли и запомнили именно под таким названием, я написал слово большими буквами, белой краской на черном фоне с задней части устройства:

Б И О Л О К А Т О Р

(описание см. ниже)

Следом отключил свет по периметру, воздушные фильтры, отопление и прочие необходимые для функционирования системы. На десерт оставил самое интересное, а именно станцию «Воздушный щит». Интересной она стала из-за того, что мне не терпелось узнать, как АБКИсу удалось преодолеть её защитный барьер и какие изменения произошли со щитом во время их совместного столкновения.

Войдя на станцию, я по наитию запустил монитор «Состояния целостности щита». Кто бы мог сомневаться, в щите была настолько огромная дыра, что Бурунди, Конго и Либерия с ней и рядом не стояли.

– Не зря разработку проекта решили заморозить, – подумал я. – Странно как его ещё птицы клювом не истыкали.

Не успев оценить качество дешёвого сарказма, я заметил, как на щите появилось новое отверстие, затем ещё два, а за ними сразу четыре, и так в алгебраической прогрессии, пока весь щит не превратился в один гигантский дуршлаг.

Минуту я ошарашено лицезрел монитор «Состояния целостности щита» и категорически не понимал двух вещей - зачем отныне в названии монитора стоит слово «целостности» и что могло одним разом разрушить всю систему «Воздушный щит»? Последний вопрос волновал больше всего.

Чтобы узнать ответ на него, мне пришлось воспользоваться старым дедовским способом определять погоду – выглянуть на улицу и посмотреть. Когда я открыл дверь, предо мною возник далеко не позитивный сюжет развития предстоящих событий. На улице, словно грачи по весне, совершали свою посадку сотни тысяч космических кораблей пришельцев.

– Роботы, братья! – провозглашал своей электронной речью один из них. – Мы получили сигнал и прибыли сюда, чтобы сплотить наши армии воедино, и бросить все силы на борьбу с могущественным противником! – заявлял он, крепко держась за тумбу, установленную на одном из центральных кораблей пришельцев. – Выходите! Обещаем мирные переговоры!

Фигура говорливого оратора идеально подходила под описание Мсайдизи. АБКИс рассказывал, что внешне Мсайдизи самый обыкновенный, ничем не примечательный робот. Так и было, среди высадившихся на землю роботов-штурмовиков, имеющих мощную, усиленную конструкцию, робот, стоящий за тумбой, смотрелся хлипкой моделью, собранной прыщавыми дилетантами в кружке юных одноруких техников.

– Дело плохо, – подумал я, – Похоже, сообщением об угрозе, я навлёк куда большую угрозу. Хотя не все потеряно, пока они уверены, что здесь обитают их собратья, у нас есть время изобрести какой-нибудь план.

Обходными путями, придуманными мною на случай горных оползней, я стал пробираться до центрального здания космодрома, где меня уже заждались ничего не подозревающие АБКИс и Тиффани. Издалека все еще доносились возгласы и реплики псевдомиролюбивых захватчиков. Я шёл и, мимоходом слушая обрывки этих фраз, не мог понять следующего: почему все пришельцы, которых мне довелось видеть, говорят на языке землян? Если вы такие сверхразумные, придумайте уже свой язык и говорите на нем! Неужели это так сложно?

Воспоминания полиглота

В детстве, ещё до конвенции «О запрете изобретений всем, кто не имеет докторской степени» у меня был друг, которому посчастливилось выдумать свой собственный неповторимый язык. Правда, из-за этого сверстники не хотели с ним общаться, а взрослые избегали всякого контакта. Мне же его лингвистическое изобретение показалось гениальным, и мы подружились. День за днём, подобно шаолиньскому ученику, я познавал технику языка, копировал мимику автора, вникал в особенности произношения, запоминал транскрипцию, и вскоре в мире появилось как минимум два человека, в совершенстве владеющих редким, но сложным языковым даром.

Став полиглотом, я захотел поделиться своим знанием с окружающими. Для этого я бродил по школе и выкрикивал всем ругательные цитаты, грамотно переведённые на наш новый язык. Вследствие подобного инцидента я был вызван к директору, где получил порцию отборнейших нравоучений.

Позже выяснилось, что мой друг не изобретал язык, он был шепелявым, картаво говорящим заикой, и был вынужден так разговаривать. Мне еще долго потом было стыдно за то, что все это время я передразнивал больного человека.

Когда я добрался до центрального здания космодрома, миролюбивая речь врагов сменилась немиролюбивой речью друзей.

– Алекс, ты почему так долго? – негодовала Тиффани, – Мы ждем тебя уже целых полтора часа!

– Серьезно! – подхватил эстафету АБКИс, – На вашей планете время так скоротечно, что я уже постарел на несколько лет!

– Постойте, – прервал я. – У меня две новости, хорошая и плохая, с какой начать?

– С плохой, – парировал АБКИс. – Люблю счастливый конец!

– На нашу планету только что высадилась армия роботов.

– А хорошая? – испуганно произнесла Тиффани.

– Они не знают, что мы здесь.

– Сейчас узнают! – возразил АБКИс и перезарядил оба своих наплечных пулемета.

– Постой, нам нужен план, – осадил я его, пытаясь смирить пыл разбушевавшегося товарища. – Их слишком много, пойти сейчас туда, чтобы драться равноценно самоубийству!

– Хорошо, твои предложения? – угомонившись, ответил он.

– Пусть каждый выскажется. Тиффани, что ты думаешь?

Я намерено предложил Тиффани высказаться первой, решив, что пока она будет говорить, пыл АБКИса успеет поостыть.

– Нам нужно бежать с этой планеты, – неожиданно начала она. – Рано или поздно мы все равно её покинем, так почему бы не сделать это сейчас? АБКИс, твоя капсула способна летать, используй ее, чтобы улететь на планету Р307, вслед за остальным человечеством. Забудь про роботов, месть не принесет счастья и не вернет отца…

– Понятно, – перебил я, не дав Тиффани наговорить чего лишнего. – АБКИс, тебе слово!

– Первое правило охотника на роботов гласит: «Видишь железного выродка, наваляй ему по металлической морде». Если кто-то со мной не согласен, оставайтесь здесь, – отрапортовал АБКИс, попутно снаряжая боеприпасы.

– Раз все определились, пришло время высказаться мне. Порою жизнь поступает с нами несправедливо, – начал я, витиевато рассуждая. – Все мы рано лишились родительской ласки, в последующем замещая эту потребность различными способами. Наукой, – объявил я, глядя на Тиффани, – сражениями, – добавив, перевел взгляд на АБКИса, – а кто-то так и не смог найти своего предназначения… – выдержав секундную паузу, я тут же продолжил, – одно могу сказать наверняка, Земля – это наш родной дом! Не у всех конечно, но у большинства из нас точно, поэтому мы не можем её просто так отдать! И если когда-то я пытался сдать её в аренду, то сейчас заявляю вам прямо: ЗЕМЛЯ НЕ СДАЕТСЯ!

– Ты со мной? – спокойно проговорил АБКИс.

– Да! – воодушевлённо подтвердил я.

– Так бы и сказал, а то устроил тут героический перфоманс, только зря время потеряли, – флегматично подытожил он. – Хватайте оружие, мы выдвигаемся!

И мы принялись снаряжать себя к предстоящему сражению, которое я дословно ознаменовал «Битвой за планету Земля».

−−••−•••−•−−•− •−−−−−•••−••−−−•−•−•−

Срезав путь тайными тропами, натоптанными доходягами со времен сдачи первых нормативов физической подготовки, мы устремились прямиком к логову сборища роботов.

Космодром

Близ лагеря роботов

Добравшись до места, мы устроили небольшой привал, чтобы отдышаться и грамотно обдумать план дальнейших действий.

Роботы вели себя непримечательно: патрули совершали обход периметра, часовые наблюдали за территорией и только два робота, с глючным программным обеспечением, затаившись в кустах, поочередно заряжали друг друга переменным током.

– Самое время для наступления! – уверенно возвестил АБКИс.

– Почему ты так решил? – поинтересовался я.

– Все логично, видишь тех роботов слева? – бегло полюбопытствовал он.

– Ага.

– А тех, что справа?

– Вижу!

– А этих в центре?

– Разумеется! – усмехнулся я, поражаясь ординарности заданных мне вопросов.

– Если ты их видишь, то почему не стреляешь?

Вопрос ввел меня в ступор, я стал мямлить, пытаясь выдавить из себя адекватный ответ. Не дожидаясь моей реплики, АБКИс продолжил.

– Первое правило охотника на роботов гласит: «Видишь робота – стреляй, не видишь – не стреляй». Помню, однажды я вздумал прикончить робота не глядя, буквально стреляя в космическую пустоту.

– Тебе удалось убить робота вслепую? – заинтриговался я.

– Не совсем, но на одну бездушную машину точно сделал меньше, я продырявил чей-то спутник связи.

Наш диалог мог продолжаться до конца второго пришествия, если бы его не прервала Тиффани, обронив пятидесятикилограммовую пушку, которую мы дали ей на время подержать. Пушка ударилась спусковым механизмом об землю и выпустила в направлении лагеря пришельцев очередь протяжённостью в несколько сотен залпов. Каждый из выстрелов оказался настолько точным, что все находящиеся в поле зрения роботы были уничтожены в мгновение ока. Воспользовавшись абсолютным численным преимуществом, мы приняли решение незамедлительно ринуться в атаку. Стоило только покинуть укрытие, как на место ранее уничтоженных роботов пришли новые роботы и без разбора открыли по нам огонь.

Это событие напомнило мне случай, когда я захворал неизвестной тропической эпидемией и слег в больницу.

Интересное заболевание

В лечебнице меня каждый день навещали друзья. В первый день они принесли шоколад, но врачи запретили сладости, предложив заменить их фруктами. Когда друзья принесли фрукты, врачи запретили и их, посчитав, что фруктоза негативно скажется на моей поджелудочной. Позднее мне приносили мясо, которое запретили из-за подозрения на проблемы с печенью. Рыбу, которую запретили из-за подозрений на проблемы с кишечником, и морепродукты, которые запретили просто так. Наконец проведя пару десятков анализов, врачи установили, что я абсолютно здоров, разрешив есть все. От радости и голода я поглотил в себя половину запрещенных ранее продуктов. Естественно, подобный гастрономический геноцид негативно сказался на моем здоровье, и я слег еще на несколько дней. Покинув больницу после сильнейшего переедания, я попал в неё снова, на этот раз с сильнейшим отравлением, так как вздумал доесть остатки морепродуктов, которые за время продуктового вето успели порядочно испортиться.

Этот случай научил меня делать все своевременно и без лишних промедлений.

– Вы отвлеките роботов, а я разыщу Мсайдизи! – приказал АБКИс, устремляясь вглубь вражеского лагеря.

Роботы продолжали безудержно палить по нам, и мы с Тиффани не придумали ничего лучше, чем спрятаться за бронзовой статуей первого космического корабля… нет не так, первого космического корабля, спасшего нам жизнь.

– Что он имел в виду под словом «отвлечь»!? – паниковала Тиффани. – Они и без того не перестают по нам стрелять!

– Сдается именно это АБКИс и хотел сказать, пока они будут по нам палить, они будут отвлечены!

– Или он просил нас отвлечь роботов от стрельбы по нам самим? – удивленно переспросила она, не осознавая даже какой ёмкий философский смысл вложен в этот крохотный неразумный вопрос.

С одной стороны предмет обсуждения до безумия глуп, но с другой, после того, как Тиффани обронила квантовую пушку, а пушка обронила на роботов все свои заряды, мы остались окончательно безоружны. Если роботы переключатся с нас на АБКИса, нам даже нечем будет прикрыть его спину.

Единственным выходом оставалось отвлечь их от стрельбы по кому бы то ни было вообще.

– Ты права их нужно отвлечь, – озвучил я мысли вслух, – Но что может заставить роботов прекратить стрельбу…

– Знаю! – возбужденно перебила Тиффани. – Надо предложить им почитать книгу, послушать музыку или заняться йогой – это лучший способ, чтобы отвлечься!

И вот вам очередное противоречие, чем выше интеллект, тем глубже ты погружаешься в процесс. Тиффани была настолько воспитанной, умной и добропорядочной леди, что совершенно забывала, с кем мы имеем дело. Роботам плевать на книги, за их духовное развитие отвечают микросхемы, аналогично и с музыкой, мембраны роботов не способны воспринимать нотную грамоту. А вот с йогой можно подумать.

Еще задолго до конвенции «О запрете многонациональности» жил на Земле загадочный народ индусы. Эти ребята помимо вышеупомянутой йоги породили такую любопытную мысль как реинкарнация, согласно которой душа перемещалась из одного тела в другое, бесконечно сменяя оболочку своего обладателя. Если вычеркнуть из этой теории все паранормальное, то я могу сменить свою оболочку на оболочку робота, просто переодевшись в его костюм.

– Есть идея! – прошептал я, опасаясь рассекретить свой хитрый замысел. – Надо только прикрепить все это к моему телу! – я указал на обломки металла, обшивку и прочий мусор, разбросанный под ногами.

Поняв друг друга с полуслова, мы с Тиффани принялись собирать подручный костюм человека-робота, скрепляя собранные детали с моим телом при помощи универсальных обувных шнурков. Спустя десять минут костюм был готов. Если бы не конвенция «О запрете увеселительных праздников», то хоть сейчас ступай на Хэллоуин, выпрашивая в нем конфеты у горожан.

Набравшись смелости и настроив речь под интонацию роботов, я решил покинуть укрытие, чтобы на деле испытать свой грандиозно-абсурдный план.

– Не-стре-ляй-те, – членораздельно произнес я, высунув руку в качестве дружественного приветствия.

В тот же миг несколько выстрелов чуть было не отстрелили мою любимую правую конечность. На мгновение я даже представил, как буду отныне есть и писать исключительно левой рукой. Стоило мне об этом задуматься, как стрельба скоропостижно прекратилась и воцарилась тишина.

План сработал, роботы клюнули на мой коварный обман, значит, самое время было приступить к его второй части, выйти из-за статуи и показаться им полностью.

– Друзь-я я о-дин из вас! – проговаривал я, неторопливо покидая своё укрытие. – Я ро-бот с пла-не-ты Зем-ля, доб-ро по-жа-ло-вать к нам в гос-ти!

Закончив с доброжелательным монологом, я в полной мере осознал, до чего трудно копировать голос робота, сложнее только имитировать крики мартовского кота.

Кошкино проклятье

В детстве я задавался похожим вопросом. Помню, был тогда март, но, не смотря на весну, мой кот проявлял отсутствие инстинктов к продолжению своего кошачьего рода. Чтобы пробудить в нем звериные гены, я взял кота на крышу и, посадив перед собой, начал во все горло орать нудные, протяжные вопли, которые, по моему мнению, должны издавать одинокие самцы, ищущие себе самку. Просидев на крыше несколько часов, я не добился ожидаемого результата, зато заинтересовал своим блудным криком стаю бродячих котов, которые, вероятно, спутали мой вопль с голосом симпатичной кошечки и слепо брели на зов иронии своей судьбы. Я прогнал котов и продолжил занятия. Изо дня в день я брал своего кота, взбирался на крышу и выл, выл, выл, пока сам чуть было не стал понимать сложный кошачий язык. На занятия ушла вся весна, а кот по-прежнему продолжал упираться, не проявляя интереса к своим инстинктам. Как позже выяснилось, родители просто забыли упомянуть мне о том, что они стерилизовали кота, перед тем, как подарить его на день рождения. Мораль: всякий ученик должен, в первую очередь, иметь задатки к обучению и уже потом желание. А его учитель иметь хоть какие-то познания в зоологии.

– Го-во-ри, где рас-по-ла-га-ют-ся ос-таль-ны-е ро-бо-ты с ва-шей пла-не-ты? – монотонно донеслось из ротового отверстия робота, который не переставал держать меня на прицеле своего инопланетного оружия.

Я надеялся, что роботы отнесутся куда более дружелюбно к появлению своего собрата, но эффект сработал прямо противоположный. Стоило чуть замешкать с ответом, как по команде пять сотен штампованных машин уставили на меня дула своих бластеров, не забыв при этом синхронно щелкнуть затворами предохранителей.

Тысяча и одна эмоция отразилась на моем изнеможённом лице, пот заструился, словно муссонный ливень, а тело трясло так, словно я не читал седьмую главу «Основ безопасности жизнедеятельности», в которой категорически запрещается пробовать на вкус оголенные провода.

– Зачем ты взял меня в плен, противная железка?! – фальшиво переигрывая, закричала Тиффани и, выпрыгнув из укрытия, рухнула передо мной на колени.

Если у нормальных девушек семь пятниц на неделе, то у Тиффани их было восемь с четвертью. Роботы тут же переключили свое внимание на неё и благодаря нехитрой рокировке я на мгновение выпал из списка подозреваемых.

– Ч-то зде-сь де-ла-ет гу-ма-но-ид? – обратился ко мне все тот же робот, электронный голос которого засел в моей голове, как когда-то король Людовик XIV на троне.

– Э-то мой лич-ный за-лож-ник! – ответил я. – Мы при-ле-те-ли сю-да и за-хва-ти-ли э-ту пла-не-ту не-за-дол-го до ва-ше-го при-бы-ти-я! Рань-ше э-то бы-ла пла-не-та гу-ма-но-и-дов! А-ха-ха-ха! – не знаю, зачем в конце нужен был этот смех, скорее он сработал от нервного напряжения.

Закончив с ответом, я всерьез задумался формулировать свои следующие мысли как можно лаконичнее.

– Мы не бе-рем плен-ных! – заговорил другой робот.

– Гу-ма-но-ид дол-жен бы-ть у-нич-то-жен! – подхватил первый и повелительно качнул дулом, указывая на то, что именно мне надлежит привести этот приговор в исполнение.

Пусть импровизация Тиффани и продлила мою жизнь, но она явно не задумывалась о последствиях, теперь мы оба могли погибнуть. Смерть казалась неизбежной, поэтому я решил поступить так, как поступают в таких ситуациях истинные герои, а именно высказаться о своих чувствах.

– С первого дня нашего знакомства, – заговорил я, вполголоса глядя в глаза сидящей напротив меня Тиффани, – с того самого дня как ты, ударив меня тупым тяжелым предметом, вырубила в бункере…

– Тяжёлым, но не тупым, – парировала Тиффани. – Это был учебник по астрономии!

– Хорошо, просто тяжелым предметом, так вот именно с этого дня я мечтал лишь об одном…

Тиффани внимательно слушала мои слова, одновременно краем глаза поглядывая куда-то в сторону. Я счел этот дефект нервным спазмом, такое случается, когда человек находится на пике психологического срыва.

– …в былые времена, – возобновил я свою речь, – встретить девушку, подобную тебе, являлось для меня крайней редкостью, а в последние полтора года об этом даже и мечтать не стоило. Тем не менее, судьба свела нас вместе, сиротливо бросив скитаться на оскудевшей бренной земле. Нет более смысла сдерживать чувства, кипящие внутри! – последнюю реплику мне пришлось декламировать на грубом гротеске, ибо уровень красноречия заканчивался, а внимание к себе надо было как-то удержать. – И пусть моё посмертное признание не поможет нам спастись…

– Зря, очень даже помогло! – раздался голос сзади, после чего некто похлопал меня по плечу.

Несмотря на хорошую узнаваемость обладателя этого голоса, я привычным образом вскрикнул и шарахнулся в сторону.

Таинственным незнакомцем оказался АБКИс. Он стоял рядом, глядя на меня безмятежно признательной улыбкой.

– Гранатомет мне в рот, выглядишь просто ужасно! Зря ты этот мусор нацепил, броня из него никудышная! – продолжил он, внимательно осматривая маскарадный костюм робота.

Не придав значения его словам, я огляделся вокруг. Пейзаж изменился до неузнаваемости, как мнение работника о начальнике после первой зарплаты: все рядом стоящие роботы были превращены в груду бесполезного металлолома.

И тут до меня дошло, что мое прямодушное волеизъявление в любви этот сумасшедший охотник на роботов использовал, как отвлекающий маневр!

– Ты все видела и ничего не сказала!? – с обидой обратился я к Тиффани.

– Да, прости, так было необходимо. В конце концов все обошлось, правда? – тихо проговорила она, опустив глаза.

– Дружище, симпатичный гуманоид дело говорит! – перебил АБКИс, сложив свою руку у меня на плече, – Пока ты тут размусоливал, я подкрался сзади и всех ликвидировал. Одно только жаль, как бы этого не хотелось, нам придется начать отступление.

– Отступление!? – оборвала Тиффани.

– Отступление!? – удивился я.

– Отступление! – подытожил АБКИс. – Железяк слишком много! Их как будто конвейером штампуют, каждый миг высаживаются все новые и новые корабли, до краев забитые роботами. Видимо, твое сообщение и впрямь произвело ошеломляющий эффект. Роботы слетаются сюда со всей галактики, как плутониевые пчелы на урановый мед, – после данной тирады он громко расхохотался, тайком пару раз подмигнув мне. Не найдя поддержки в моем лице, АБКИс сделался серьезным и заключил: Если эмиграция продолжится, то в скором времени ваша планета сможет официально считаться новой Меккой для роботов, так сказать Феррум Планет Дуо.

– Э… что теперь делать? – растеряно изрек я.

Разумеется, мне было понятно, что в нашем нынешнем положении остается следующее: бежать, скрываться, прятаться и, возможно, даже вести партизанскую войну, но я не решался взять на себя ответственность озвучить вышеупомянутые мысли вслух.

Оказия заставила вспомнить об одной старой поучительной притче, которую я однажды услыхал за разговорами в общественном транспорте.

Притча о храбром народе

Еще задолго до конвенции «О запрете езды на лошадях», жил на Земле один храбрый кочевой народ. Когда на долю этого народа выпадало очередное сражение, его воины собирались в смелое войско и бежали на врага с грозным кличем «Варлаган!». Подобный священный клич в переводе с их неповторимого языка означал: «Вперед и только вперед!».

Но по-настоящему храбрыми их делало совершенно другое. Оказывается, что в языке этих смелых кочевников попросту отсутствовали такие слова как:

«Назад!»

«Отступаем!»

И мое любимое

«Ааа, мы все умрем, бегите, спасайтесь, кто может!»

Однажды, по воле судьбы случилось так, что храброе войско попало в коварнейшую засаду, устроенную их злейшими врагами. Храбрые воины понимали, что выйти из этой скверной передряги живыми им поможет только отступление, но смелый народ не умел отступать.

Казалось, положение безвыходное, если не брать в расчет, что предводительствовал войском мудрейший и хитрейший из всех командиров. В угоду упомянутых качеств его так и прозвали «Мудро-хитрый командир». Этот славный полководец приказал своему храброму войску повернуться на сто восемьдесят градусов и продолжать наступление, в обратном от противника направлении. Бойцы незамедлительно исполнили приказ и ринулись бежать в атаку от врага, еще громче, чем прежде, выкрикивая своё традиционное «Варлаган!».

Данный тактический ход помог храброму народу избежать потерь и одновременно не обронить воинской чести в своих собственных глазах и глазах своих соплеменников.

– Придется покинуть Землю, – начал АБКИс, отвечая на ранее заданный мною риторический вопрос. – Оставаться здесь более двух земных часов небезопасно, роботы истребят любую органическую форму жизни, какую только смогут обнаружить!

– Чтобы улететь, нам понадобится космический корабль, мы не сможем раздобыть его за такой короткий промежуток времени! – добавила Тиффани.

– Полетите в этой капсуле, – АБКИс постучал рукой по своей капсульной броне. – Конституция человеческого тела должна позволить уместиться в ней вдвоем, а запаса гравитона будет достаточно, чтобы совершить длительный космический перелет.

– Постой, а как же ты!? – стушевавшись, осведомился я.

– За меня не переживайте, я обещал отцу завершить начатое им дело, – после чего АБКИс сунул руку в глубь капсульной брони и достал небольшой светящийся неоновым цветом куб.

– Какая красота, – не удержалась Тиффани, – что это?

– Осторожно, это та самая бомба, которую мой отец когда-то не успел привести в действие, – АБКИс спрятал куб обратно под панцирь. – Когда здесь будут все роботы, какие только обитают в галактике, я запущу её механизм и одним разом отомщу за сотни уничтоженных ими цивилизаций. Как гласит первое правило охотника на роботов: «Если есть шанс уничтожить всех врагов разом – воспользуйся им!»

Внезапно рядом с моим ухом мелькнула яркая вспышка, пронесся поток горячего воздуха и послышался звонкий свист. Мы разом обернулись и увидели позади себя бессчётное множество искусственных форм жизни, движущихся на нас и выжигающих лазерными лучами все живое, что только попадается у них на пути.

– Зачистка началась! – подтвердил АБКИс. – Осталось слишком мало времени!

После чего он провел рукой по боковой панели своей брони, послышался звук разгерметизации, и капсульный панцирь рухнул на землю, аккуратно отсоединившись на две половины.

– Немедленно полезайте внутрь! – приказал он нам, и мы незамедлительно подчинились его приказу.

После того как я с комфортом разместился в одной половине капсулы, а Тиффани с комфортом в другой, АБКИс соединил обе стороны в одну, и мы оказались заперты внутри большого крепкого шара, который еще несколько дней назад приняли за падающий на Землю метеорит.

Изнутри шар был абсолютно прозрачным, словно стеклышко. Складывалось впечатление, что ты находишься в большом мыльном пузыре, а не в сосуде из бронированной цельнометаллической оболочки.

Мы смирно сидели, не сводя глаз с нашего спасителя. Хорошо, что капсула была прозрачной только с внутренней стороны, иначе АБКИс не смог бы сосредоточиться, глядя на глупые выражения наших ошарашенных лиц. Он продолжал настраивать координаты маршрута капсулы, а я не мог понять, что движет этим инопланетным созданием. Похоже, внутренний мир пришельцев навсегда останется для нас книгой за семью печатями.

Настройки были завершены, по всему телу пробежала легкая вибрация, и мы почувствовали, как капсула приподнялась над поверхностью земли.

– Нет, так нельзя! – закричал я, – Это не по-человечески, мы должны попрощаться! – продолжая вопить во все горло, я попробовал отстегнуть ремни безопасности.

– Алекс прошу, не отстегивай ремни! – вопрошала Тиффани.

– Мы не можем так просто взять и улететь! – возразил я ей, безуспешно пытаясь освободиться от своего сидения.

Вдруг взор мой застопорился на единственной точке. Прямо напротив нас, крепко прижатой к обратной стороне капсулы, находилась ладонь нашего лучшего инопланетного друга. АБКИс крепко прижимал её к стенке капсулы, широко растопырив пальцы, я, сиюминутно последовав его примеру, прижав свою руку с обратной стороны. Происходящая сцена прощания оказалась настолько трогательной, что слезный канал Тиффани дал течь, и та разревелась, словно двенадцатилетняя девчонка на концерте своего кумира. Я молча положил свою руку поверх её руки и подвел обе наши ладони к руке АБКИса. Прощание длилось недолго, мы ощутили, как отдаляемся все дальше от поверхности, оставляя АБКИса один на один с бесчисленной армией враждующих существ.

Спустя несколько минут капсула вышла в открытый космос, и мы оказались за пределами земной атмосферы.

Космос

Несколько тысяч километров от Земли

– Алекс, взгляни… наша планета… она… великолепна! – чуть слышно проронила Тиффани, одновременно вытирая слезы со своих опухших глаз.

Я сдержано молчал. Было ужасно стыдно повернуться и посмотреть в сторону брошенной нами Земли. Хотя совсем недавно единственной силой, сдерживающей мое тело на этой планете, была сила гравитации, и только покинув Землю, меня начала удерживать новая, неведомая ранее сила, дать определение которой я пока не решался.

Эпизодами перед глазами проносились ярчайшие события, произошедшие за последние годы моего существования. Поверить не могу, все это время я мечтал сбежать с Земли, но осуществив мечту, стал мечтать вернуть все обратно.

– И я по ней скучаю, Алекс, это нормально, – промолвила Тиффани, нарушив негласный обет молчания. – В такие моменты, важно не бояться смотреть вперед. Когда я окончила школу и разревелась от нахлынувших эмоций, отец упокоил меня, сказав одну короткую фразу: «Не завидуй прошлому – его не вернуть, завидуй будущему, в нём перспективы!»

– Ага, запереть свою дочку в бункере, перспективнее будущего и не придумаешь! – саркастично перебил я.

– Алекс, ты неисправим!

– Извини, что обидел, – улыбнувшись Тиффани, я на волне позитивного настроения впервые за время полета посмотрел в сторону нашей планеты.

Земля и вправду была прекрасна, ни разу в жизни не видел чего-нибудь красивее. Уверен, что все тираны, когда-либо проживающие на планете, изменились бы к лучшему, доведись им хоть раз взглянуть на Землю с высоты космического полета.

Это зрелище завораживает и снимает негатив, оно порождает добро и истребляет зло, согревает душу и вдохновляет на позитивные мысли. Со стороны она казалась такой хрупкой и невинной, что мне хотелось закрыть её своим скудным телом, всеми силами оберегая от разных невзгод.

Земля – это наш дом, это наша любовь, это наша мама…

−−••−•••−•−−•− −••••−−•−•−−•−•−•−

Взрыв.

Стоило нам отдалиться на безопасное расстояние, как мощная ударная волна прокатилась над поверхностью планеты, ядро вскрылось и всё, что мы когда-либо знали и чтили, разнесло на мелкие атомные кусочки. Я не мог более на это смотреть, но так как изнутри капсула была абсолютно прозрачной, мне пришлось отвернуться и закрыть глаза.

Теперь понятно, почему правительство в свое время запретило веру во всевышних богов. Куда, к примеру, смотрела богиня справедливости Фемида в момент уничтожения Земли? На свои весы правосудия? Вот и нет, она смотрела на обычные напольные весы и удивлялась, откуда эта лишняя парочка килограммов!? Это груз ответственности за чужие жизни, детка, который тебе не осилить!

На судьбу можно грешить вечно, люди привыкли так поступать, списывая свои неудачи на роковые совпадения. Даже последнему слепоглухонемому было ясно, что в проблеме вторжения роботов, виноват я один. Отправив сигнал, я заманил их на нашу планету и тем же самым сигналом привлек туда АБКИса, которому в каком-то смысле оказал услугу, предоставив возможность уничтожить всех роботов одновременно. АБКИс спас нас от верной смерти, при этом взорвав роботов, себя и планету одновременно.

После всего случившегося его смело можно считать героем, он проявил альтруизм в момент, когда человечеству угрожала опасность, с одной лишь поправкой, что ценой спасения двух человеческих жизней послужила целая планета, только вдуматься – целая планета! Всё, что миллиардами лет формировалось по крупицам, последовательно заменяясь простое сложным, было навсегда стерто из летописи вселенной за один несчастный миг!

Я спрашиваю, стоит ли в этом кого-то обвинять? Да, меня. Можно ли мне искупить свою вину? Да, построив новый, лучший, чем прежде мир. Где и как его строить? Я думаю, АБКИс не зря столько времени копался в настройках спасательной капсулы, маршрут нашего отправления давно предопределен, и в скором времени мы сможем узнать, куда именно лежит этот эпохальный путь. Главное, чтобы новая планета оказалась дружелюбнее старой, иначе нам просто нечем будет оказывать сопротивление, а маскироваться еще раз в инопланетное существо я не намерен, потому что это…

– Алекс! – негромко произнесла Тиффани, – просыпайся!

Я открыл глаза и попытался оглядеться по сторонам. Капсула находилась в смутном полумраке, из-за которого с ходу определить наше точное местонахождение было практически нереально.

– Где это мы? – пробормотал я, пытаясь как следует пробудиться.

– Не могу сказать, сенсоры отключили обзор на момент посадки капсулы.

– Мы приземлились? – я протер глаза и еще раз огляделся по сторонам. – Как давно это случилось!?

– Тридцать шесть минут и сорок две секунды, если ориентироваться по земному времени.

– Так долго!? Чего же ты меня раньше не разбудила? – недоуменно возмутился я.

– Прости, ты так сладко дремал, бормоча себе под нос о каких-то серебряных ракушках, что я решила дать тебе как следует отоспаться.

– Ты сказала серебряные ракушки!? – изумленно проронил я и задумался.

Какими все-таки обманчивыми бывают сновидения. Сотни раз наталкивался на то, что сны, которые мы видим, находясь в бессознательном состоянии, и сны, которые мы озвучиваем, проговаривая их про себя – это два разных, не связанных между собой, явления. Подобное несоответствие увиденного сказанному натолкнуло меня на воспоминания об одном «гении наук», однажды прославившемся в узких стенах технического колледжа.

Гениально невнимательный человек

Говорят, что истинные таланты проявляют себя позже других, этот же напротив проявил себя, едва вступив на порог средней школы.

Подростка звали Уатт, и в определенный момент жизни он выяснил, что умеет чрезвычайно быстро и точно запоминать огромное количество информации, в совершенстве обладая эффектом в природе известным как фотографическая память. Понимая преимущества редкого дара, юный гений отправился в технический колледж, чтобы на деле доказать свое превосходство над устаревшей системой образования.

Не теряя энтузиазма, но забывая про субординацию, дерзкий малец устремился прямиком к директору колледжа. Требования его были следующие: либо он за день сдает все обязательные для выпускника дисциплины и получает диплом об окончании колледжа, либо проваливает экзамен и навеки забывает дорогу в этот храм технических наук.

Директор был азартной личностью и согласился с условиями отчаянного вундеркинда. Обязательными к сдаче считались всего четыре дисциплины: математика, физика, информатика и естествознание. Жаль, что талантливое дитя понятия не имело, что они из себя представляют. Попросив директора написать на листе бумаги список необходимых предметов и взяв несколько часов на подготовку, он устремился в библиотеку.

Сунув библиотекарю злополучный список, паренек попросил, как можно быстрее предоставить ему всю необходимую литературу. Библиотекарь выполнил просьбу, но в спешке читая название последнего предмета, запомнил лишь окончание «ествознание» из-за чего вместо необходимого естествознания, подал ему учебник обществознания, стоящий рядом. Ничего не подозревающий гений взял учебники и приступил к запоминанию всей имеющейся в них информации. Спустя два часа он запомнил все, что в них находилось и прибыл в кабинет директора для вступительного экзамена, который, в случае успеха, мог оказаться выпускным.

Математика, физика, информатика – то с какой легкостью паренек отвечал на вопросы по данным дисциплинам описать просто невозможно. На память он процитировал все, что находилось в учебниках вплоть до года и количества тиража выпущенных экземпляров.

– Ваши знания довольно обширны, – заметил директор. – И, хотя конкретно вы не ответили ни на один из поставленных мною вопросов, я понял одно – книги зазубрены наизусть.

– Профессор, или как вас там, я рассказал все, что было написано в рекомендованных вами учебниках, а если ответы оказались неверны, то виноваты те, кто сочиняет подобную ерунду! – наглым тоном пробормотало юное дарование.

– Не сметь обвинять докторов наук в незнании предмета! Процитировать их труды еще не означает быть гением!

– Валяйте уже свой последний вопрос и давайте скорее свой дешевый диплом! – огрызнулся в ответ малец, демонстративно стукнув по столу кулаком.

Директор мог запросто выставить дерзкого юнца за дверь, но, подписавшись на эту сомнительную авантюру, был вынужден довести дело до конца. Тем более что экзаменационный процесс изрядно наскучил, а дисциплина естествознания как раз являлась его завершающим звеном.

– Приступим, – объявил директор, – последний вопрос, отвечаете забираете диплом, не отвечаете я лично спущу вас с лестницы и прикажу на километр обходить стены нашего учебного заведения, – он откашлялся и продолжил.

– Вопрос такой: Каково значение геоцентрической системы Птолемея для естественно научных дисциплин?

Казалось, проще этого вопроса может быть только вопрос о количестве сантиметров в метре, но все меняется, когда в фото-памяти предательски сидит учебник обществознания. Наложив текст вопроса на страницы учебника и мысленно перебрав все возможные комбинации, юный гений не смог подобрать правильного ответа. Он уже готов был сознаться, что перепутал книги, но мысль о полете вверх тормашками с лестницы заставила пересмотреть планы и воспользоваться хитрейшей схемой ответов на любые вопросы.

– Значение геоцентрической системы Птолемея, – неуверенно начал горе вундеркинд, – огромно…

– Еще как огромно! – прокомментировал его слова директор.

– …некоторые были с ним не согласны…

– Были и такие, – подтвердил директор.

– …но в основном все согласились…

– Куда б они делись! – добавил неугомонный экзаменатор.

– …живи Птолемей в наше время, он наверняка стал бы известным ученым…

– Не то слово! – торжественно воскликнул директор. – Если бы сейчас он совершил аналогичный по значимости прорыв в науке, то получил бы множество престижнейших наград, в том числе и Нобелевскую премию!

– …хотя если взять вас, – рассуждал неугомонный гений, – и поместить во времена существования Птолемея, даю слово, вы бы стали одним из самых умнейших людей той эпохи!

Последняя реплика пронырливого вундеркинда так сильно задела самолюбие директора, что тот чуть слезу не пустил, пока мысленно короновал себя одним из умнейших граждан античного времени, потеснив с этого трона Аристотеля, Сократа, Пифагора и Платона вместе взятых.

– Ты победил, – придя в себя, заговорил директор. – Бери диплом и уходи! – добавил он, и, вручив сорванцу диплом об окончании колледжа, отправил его восвояси.

Истина этой поучительной истории в том, что юный гений был никакой не гений, а обыкновенный директорский сынок, который без желания обучаться получил диплом даром, а эту историю выдумал, дабы скрыть факт процветающего кумовства на территории престижного учебного заведения.

– Алекс, ты слышал? – оборвала вдруг Тиффани, – кажется мы здесь не одни…

Я прислонил ухо к стене капсулы и начал прислушиваться. Действительно, где-то из глубины тьмы, в которую мы были погружены, доносились странные неестественные звуки.

– Предлагаю покинуть капсулу и выяснить, где мы с тобой находимся! – заявил я, отскочив от стены капсулы.

– Покинуть? А вдруг там небезопасно!?

– Вот мы и узнаем! В конце концов, как говорил мой дед, до конвенции «О запрете лесных прогулок»: егерей бояться, в лес не ходить!

Немного покопавшись, нам удалось вскрыть капсулу и выбраться наружу.

То, что мы находились в замкнутом пространстве, было ясно по затхлому воздуху и присутствию легкого эха. Включив фонарь, я начал активно осматриваться вокруг. Внутренности помещения напомнили мне обыкновенную пещеру, в которой я еще ребенком, играя в галактических пиратов, прятал свой драгоценный клад.

О жизненных ценностях

Сокровищами на то время являлись мясные бутерброды, которые из-за конвенции «Об ограничении органической пищи», находились в строжайшем дефиците. Будучи подростком, моей главной ценностью стала свобода, свобода действий, мыслей и поступков. Чуть позже цену свободы сменили деньги, на которые я мог позволить себе все, что пожелаю. Когда государства всего мира объединились в одно, а политика начала вмешиваться в сознание народа, моей главной жизненной ценностью вновь выступила свобода. После того, как население планеты покинуло Землю и свободы стало предостаточно, лавры ценности по старой схеме перешли к органической пище, которую с появлением синтетики достать было практически нереально. С появлением Тиффани и её запасов еды органическая пища для меня полностью обесценилась. Сейчас, находясь в замкнутом пространстве внеземной пещеры, мне в очередной раз необходима давно забытая ценность – свобода. Хотя я так же не прочь перекусить.

Анализируя прошлое, я пришел к выводу, что история жизненных ценностей циклична, как и любая другая история в целом.

– Алекс, ты должен это видеть, – возбужденно проговорила Тиффани и, взяв меня за руку, указала на маленькую светящуюся точку в стене.

– Да это же дневной свет! – оживленно воскликнул я. – Капсула приземлилась в ущелье, и нас завалило камнями! – продолжил ликовать я, хоть в вышесказанном не нашлось ничего позитивного – Начинаем копать в ту сторону, – бодро скомандовал я, указав на крохотный пучок света, струящийся из глубины. – Только прошу, не своди с него глаз!

Мы приступили к раскопкам. Либо у ископаемых пород на этой планете очень низкая плотность, либо стремление поскорее выбраться на солнечный свет придавало нам недюжинную силу. В любом случае камни, ранее преграждавшие дорогу, разлетались, как пенопластовые валуны под двумя огромными бульдозерами.

Докопавшись до истины и вместе с тем до солнечного света, мы на несколько секунд полностью лишились зрения. Когда хрусталики глаз адаптировались, я броско огляделся по сторонам и внезапно испытал парадоксально-смешанное ощущение: радость сквозь разочарование. Это состояние будет понятно актерам, которые однажды получили награду за лучшую роль второго плана, хотя сами играли на первом.

В мечтах я воображал себе огромный мегаполис с развитыми технологиями образца лучших футуристических фильмов, а на деле оказался в необитаемом лесу с отсутствием всякой цивилизации образца первой половины эпохи плиоцен.

– Почему так!? – рассерженно возразил себе я. – Почему реальность априори не совпадает с действительностью!?

– Ты про те звуки, которые мы слышали? – поинтересовалась Тиффани.

– Точно звуки! – взбудоражено ёкнуло во мне.

Как же я о них сразу не вспомнил! Стало быть, если они не являются синдромом коллективного психоза и уж точно не последствиями космического перелета, то, возможно, их издал какой-нибудь абориген, проходивший в тот момент рядом.

– Эта земля обитаема! – торжественно заявил я, по-отечески водрузил руку на плечо Тиффани, томно вздохнул, поднял голову и продолжил, – мы не единственные на этой земле…

– Ясень-бластер! Учтите, я первый на неё вступил! – как гром среди ясного неба раздался голос позади, благодаря которому мы рефлекторно вскрикнули и отпрыгнули в сторону.

Кто бы мог подумать: на развалинах ущелья, в полнейшем здравии, сверкая широченной улыбкой, приветствовал нас самый лучший во вселенной охотник на роботов.

– Как… как ты… – не мог выговорить я, сидя на пятой точке с огромным комом в горле. – Как ты смог…

– Ты так и будешь добавлять по одному слову в каждом предложении? – перебил АБКИс.

– Как ты смог спастись? – собрался я. – Мы же собственными глазами видели тот мощный взрыв? Без капсулы в нем не выжить, и, кстати, как ты здесь оказался?

После данного вопроса, АБКИс пуще прежнего растянул свою счастливую физиономию, спрыгнул вниз и, подойдя к нам, помог подняться на ноги.

– Во-первых, с новосельем! – радостно начал он. – Это та самая планета, о которой вы постоянно твердили.

– Мы на Р307!? – шокировано перебила Тиффани.

– Именно, хотя советую на досуге придумать ей новое название, а то это вообще не звучит.

– Ты не ответил на вопрос, – вставил я, пытаясь вернуть АБКИса в прежнее русло суждений.

– Точно, во-вторых! – продолжил он. – Мне удалось разыскать свой потерянный корабль! Представляете, кто-то закопал его в землю и превратил в бункер.

Неожиданно на бледном лице Тиффани выступила краска, она тут же отвернулась в сторону и попыталась перевести все внимание на окружающие пейзажи.

– Значит, – стал рассуждать я, – ты спасся вот на этом самом корабле? – указал я на объект, стоящий позади нас.

– Да!

– Выходит, твой корабль сделан из такого же суперкрепкого сплава, как и твой защитный панцирь?

– Естественно! На нашей планете все сделано из этого сплава, вплоть до зубочисток.

– Серьезно? – удивился я.

– Клянусь своим четвертым сердцем! Ты не представляешь, какая мука ждать в ресторане счет за еду, не сломав при этом ни одной зубочистки!

– Трагедия, – искренне пришлось согласиться мне, ибо я всегда ломаю зубочистки после того, как использую их по назначению.

– А я тебе, о чем!

– Ребята! – окликнула Тиффани, – кажется, у нас гости!

Мы обернулись назад. Примерно в нескольких километрах от того места, где мы приземлились, один за другим неторопливо и бережно совершали свою посадку все девять кораблей, наполненных беженцами с планеты Земля.

– Да это же наши ковчеги! – восторженно пояснил я в голос. – Они прилетели! – продолжая ликовать, я вообразил себе в фантазиях, сколько удивления вызовет у некоторых личностей присутствие здесь моей персоны.

– Вот и все, – задумчиво прокомментировал АБКИс, – цивилизация землян спасена, – после чего неторопливо извлек из развалин капсульную броню и, нацепив её на себя, направился к стоящему неподалеку кораблю.

– Подожди, не улетай! – прервала его Тиффани. – Разве ты не хочешь познакомиться с людьми, им будет интересно узнать о тебе!

– Смысл? Если те, что на кораблях, такие, как и вы двое, то я за них полностью спокоен.

– Как же безопасность, – подключился я, – роботы могут нагрянуть сюда в любую минуту!

– За роботов можете не беспокоиться, в этой галактике их больше не осталось, зато осталось бессчётное множество других галактик, которые мне в скором времени предстоит посетить.

Уговаривать АБКИса – дело бессмысленное, поэтому я неторопливо подошёл к нему и протянул свою ладонь.

«„ – В таком случае будем прощаться“, – произнес я, переводя дыхание», – скажешь что-нибудь на прощание?

АБКИс с жаром схватил мою руку, второй рукой обнял Тиффани и завершил это невербальное общение лёгким похлопыванием по нашим спинам третьей и четвертой плечевой конечностью.

– Первое правило охотника на роботов гласит, – заговорил он, выждав театральную паузу, – берегите тех, кто вас любит и чтите то место, где обрели свой дом.

В завершении финальной речи он залез в корабль, и на пару секунд зависнув в воздухе, сверхгиперпрыжком отправился в неизведанное отныне место.

Колония землян к тому времени успела высадиться на поверхности, приступив к началу разгрузки необходимого оборудования. Тиффани умчалась к ним, дабы среди новоприбывших разыскать отца и задать ему несколько вопросов.

Что касается меня, то я подобно одинокому идолу острова Пасхи, задумчиво глядел в небо, осмысляя, уникальность и неповторимость загадочного «Первого правила охотника на роботов».

−−••−•••−•−−•− −•••••••−•−−•−•−•−

С той поры стали мы жить долго и счастливо.

Счастливее, чем жили на Земле и дольше, чем длится эта глава.

Конец.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге