Правила хорошей погони
Глава 40
Не знаю, в какой момент я вдруг решила, что мы с Граймом заодно, но внезапно мне захотелось поделиться с ним своей догадкой. Заправив волосы за уши, я заговорила:
— Что, если мельница — и есть арифмометр? Мы постоянно искали некий предмет, — я изобразила руками небольшую коробку, — но у нас нет его описания. Никто не знает, как он выглядит и на что похож.
Грайм сел и задумчиво нахмурился. Пару минут он не двигался, разглядывая покрытый царапинами пол, а потом поднялся. На секунду арифмометр вылетел у меня из головы, но я тут же встряхнулась, отводя взгляд от обнаженного тела. Грайм одевался быстро, натягивая вещи короткими, резкими движениями. Я еще не успела справиться с нижним бельем, а он уже был полностью одет.
— Где твоя одежда?
— В шкафу, — бросила через плечо, затягивая наспех повязки, — две крайние вешалки со стороны окна.
За спиной скрипнула дверца, и вскоре передо мной выросла высокая фигура с ворохом вещей. Подав мне юбку, Грайм начал с интересом рассматривать нижнюю сорочку. Обычно я мало внимания уделяла одежде, особенно той, которую никто не видит. И сейчас пожалела, что однажды не купила в лавке приглянувшееся кружево.
Завязав юбку, я протянула руку, чтобы взять рубашку. Она уже была у меня, как Грайм внезапно потащил рубашку на себя вместе со мной. Когда обнаженной кожи коснулась грубая ткань его куртки, я прерывисто вздохнула. Ничего не говоря, он аккуратно поправил сбившуюся в спешке сорочку, а потом надел на меня рубашку. Пока его пальцы ловко расправлялись с маленькими пуговицами и завязками, я украдкой разглядывала серьезное лицо. Интересно, у меня получится сделать так, чтобы он чаще улыбался?
— Готова проверить свою догадку? — Грайм шагнул назад.
Разумеется! Сердце взволнованно забилось. Если я окажусь права, то это дело точно станет лучшим в моей карьере! Когда мы вышли на улицу, Грайм настороженно осмотрелся, но черный переулок был пуст. Ночи в Тирхольме становились прохладными, поэтому я порадовалась, что в последний момент захватила с вешалки теплую накидку. В уютном молчании мы дошли до старой мельницы и остановились на противоположной стороне улицы.
— Отсюда идея уже не кажется такой прекрасной, — пробормотала я, глядя на медленно вращающиеся в темноте крылья.
Это была самая обычная мельница.
— Если все же предположить, что ты права, — проговорил Грайм, запрокидывая голову и разглядывая строение, — и это действительно арифмометр. Как думаешь, он уже работает?
— Хм. Если честно, это не приходило мне в голову. Мне казалось, что его нужно запустить каким-то особым способом. Хотя…
Я перешагнула небольшую лужицу на булыжной мостовой и устремилась к мельнице. Грайм немного отстал, всматриваясь в пустынную улицу, и я окликнула его:
— Всё нормально?
— Да. Показалось.
Он в два шага догнал меня и снова встал рядом. В прошлый раз мы нашли в отводной канаве подсказку, которая увела нас далеко от этого места. А Вернек вернул нас сюда. Он рассчитывал, что мы догадаемся, или, наоборот, посчитал это безопасным, так как был уверен, что никто не поймет?
— Представим, что мельница — это гигантский прибор. Мы помним, что в десять тридцать крылья останавливаются. Только ли для того, чтобы подсунуть очередному искателю бесполезную подсказку?
Я повернулась и с интересом посмотрела на Грайма.
— Предлагаю в этот раз проверить изнутри.
Он согласно кивнул и перепрыгнул через канаву. До остановки у нас оставалось еще несколько минут.
Внутри оказалось тепло, сухо, а на стенах висели тусклые светильники. Деревянный пол жалобно скрипнул под тяжестью шагов Грайма, и я поморщилась: не любим мы, агенты, внезапные громкие звуки. Мы разошлись в разные стороны, чтобы быстрее осмотреть все помещение.
— Пока все выглядит довольно обычно, — я прошлась глазами от потолка до пола.
— Не скажи.
Я резко повернулась. Грайм стоял у деревянных шестерен и внимательно следил взглядом за вращающимся колесом. Быстро подлетев туда, я встала рядом и наклонилась ближе. На каждой зазубрине был вырезан незнакомый знак. Вторая шестерня, установленная аккурат напротив первой, стояла неподвижно, а на ее концах были уже привычные буквы. Мы с Граймом переглянулись. Неужели я все же оказалась права?!
— Смотри, — он ткнул пальцем в букву «Р», и я заметила, что к ней от центра тянется тонкий желобок. И так к каждой букве.
Мои глаза забегали по механизму, пока не наткнулись на продолговатый сосуд. Сняв его с крючка, я наморщила нос. Черная смола. Неочищенная.
— Налить? — я протянула руку, но Грайм перехватил её.
— Подожди. Наверное, сначала нужно… — он с сомнением посмотрел на меня, — задать вопрос? Сколько у нас времени до остановки?
— Минут шесть-семь.
Мы уставились друг на друга. Вот так стоишь перед прибором, который может предсказывать вероятные развития событий, и даже не знаешь, что спросить.
— Э-эм, кому достанется арифмометр?
Грайм задумчиво свел брови.
— Я бы поставил вопрос иначе — кому лучше отдать арифмометр?
Если отставить в сторону политическое соперничество и рассуждать исключительно с точки зрения пользы для государства, то такая формулировка была удачнее. Я кивнула, и Грайм занялся шестерней. Он ощупал все зубцы, а потом аккуратно подцепил один. С тихим щелчком зубец, как клавиша рояля, выскочил наружу. Мы быстро отсоединили все остальные зубцы и выстроили их в нужном порядке.
— Что теперь? — я еще раз пробежалась глазами по буквам. Вдруг из-за какой-нибудь досадной ошибки арифмометр не даст нам ответ.
— Зальем смолу и подождем.
Я с осторожностью наклонила сосуд к центру шестерни. Когда черная смола полилась на поверхность, по моему телу словно прошла рябь. Я помнила, что Грайм говорил о перенасыщении магией. Теперь было понятно, почему в порталах меня всегда словно расплющивало. Черная смола маслянистыми ручейками потекла по желобам, а когда добралась до последней буквы, шестерня сдвинулась с места.
Мы с Граймом попятились назад, пристально следя за вращающимися механизмами. Оставшиеся минуты прошли в напряженном ожидании, пока наконец мельница с жалобным скрежетом не остановилась. Ровно в десять тридцать в помещении стало тихо. Несколько секунд ничего не происходило, а потом на стене появился круг света. А внутри этого круга четкие тени — знаки с зазубрин другой шестерни.
— Проклятье! — Грайм быстро захлопал по карманам и достал оттуда карандаш.
Даже в такой ситуации я не смогла сдержать улыбку при виде палочки из любимого белого дерева. Схватив карандаш, полезла в свои карманы. Она ведь должна быть в этой юбке!
— Нашла!
Я выудила из глубины кармана записку, которую в свое время стащила у Грайма, — с датой и временем перевозки Нару. Кажется, еще никогда мои пальцы не двигались так быстро. Я переписывала незнакомые знаки, стараясь нигде не ошибиться. И стоило последней закорючке осесть на желтоватой бумаге, как крылья мельницы снова пришли в движение. Из моего рта вырвался облегченный выдох, а Грайм ободряюще улыбнулся мне.
— Что дальше?
Он задумчиво осмотрелся.
— Это определенно шифр. Если есть шифр, должен быть ключ к нему.
И мы принялись искать. Сначала я ощущала невероятный подъем: нам почти удалось разгадать эту загадку! Мы нашли арифмометр, поняли, как он работает, и осталась самая малость. Но где-то через час энтузиазма поубавилось. Мы перевернули вверх дном все полки и емкости для хранения, заглянули под каждую половицу, а Грайм даже проверил потолок. Никаких тайников. Еще через час у меня стали гудеть ноги, а потом начало наваливаться отчаяние. Как же так?
— Не могу больше, — я без сил опустилась на пол и вытянула ноги.
На дворе уже стояла глубокая ночь, а нам так и не удалось найти ключ. Грайм сел рядом и прислонился головой к стене. Протянув руку, я коснулась пальцами его виска, потом скользнула к затылку и помассировала.
— Спасибо, — пробормотал он тихо в ответ.
Я закрыла веки и, кажется, задремала под размеренный шум шестерней.
— Смотри.
Резко открыв глаза, я выпрямилась, а Грайм ловко вскочил на ноги.
Глава 41
Грайм подошел к жерновам и осмотрел их со всех сторон. Потом сел на корточки, вглядываясь в место соединения двух круглых камней. С трудом оторвав одеревеневшее тело от пола, я встала.
— На что смотреть? Он не двигается.
— А должен. Видишь, все валы и шестерни вращаются, а жернов — нет.
Я вскинула брови: а ведь он прав! Подойдя ближе, коснулась рукой холодного камня. На поверхности еще кое-где чувствовались остатки муки. А в углублении перемолотое зерно лежало тонким слоем. Просунув руку внутрь, я начала смахивать его.
— Осторожнее, — Грайм коснулся моего запястья, — давай я.
Он быстро убрал затхлую муку и ощупал внутреннюю поверхность.
— Вот здесь. Кажется, что-то есть. Зазор между камнями чуть больше, чем должен быть.
Я с замиранием сердца следила за Граймом. Если жернов вдруг начнет вращаться, он может остаться без руки. С каждой секундой беспокойство росло, и в итоге, не выдержав, я рванула искать что-нибудь, что можно использовать в качестве рычага. Где-то мне точно попадался железный прут! Отыскав его под лавкой в дальнем углу, я побежала обратно, на ходу стряхивая с юбки пыль.
— Держи, — коснувшись плеча Грайма, я протянула ему прут.
Он сразу понял мой замысел. После нескольких неудачных попыток ему все же удалось протолкнуть железку между камнями. Грайм навалился, буквально на пару сантиметров приподнимая верхний жернов, а я быстро начала шарить рукой по нижнему.
— Нашла! Я нашла!
Я достала круглую жестяную пластину и быстро стерла большим пальцем слой пыли. На красноватой поверхности показались очертания букв «л» и «о». Грайм уже начал отклоняться назад, чтобы убрать рычаг, но я остановила его взмахом руки.
— Подожди. Тут только буквы. Должна быть еще одна.
Вскоре мне удалось нащупать еще одну пластину. Быстро вытащив ее, дала знак Грайму опускать камень. Пластины внешне напоминали шестерни, которые нужно совместить друг с другом. Тогда буквы на одной пластине будут совпадать со знаками на другой. Но для этого нужно понимать точку отсчета — нельзя же наугад совместить букву с первым попавшимся знаком. Я рассеянно вертела пластины в руках, пока Грайм не забрал их у меня.
— Здесь все построено на механике.
Он поднес обе пластины к светильнику, покрутил их, рассматривая под разными углами, а потом приложил друг к другу. После легкого нажатия раздался щелчок. Я ахнула, выхватывая у него ключ шифра, и полезла в карман за запиской. Разложив всё прямо на жерновах, мы легко расшифровали знаки.
— Если честно, не такого ответа я ожидала, — пробормотала я, заправляя волосы за ухо.
Грайм тоже хмуро смотрел на исчерченную знаками и буквами записку. У меня возникло стойкое ощущение, что ответ помешал каким-то его планам.
«Арифмометр должен быть уничтожен».
— Но если подумать, это логично. Возможно, ни одна сторона не должна обладать такой силой?
Я вопросительного взглянула на продолжающего хранить молчание Грайма. Он взял ключ и снова разъединил пластины. Одну засунул в карман, а вторую протянул мне.
— Что это?
— Гарантия того, что пока ни одна сторона им не воспользуется.
— Ты что-то задумал, да? — запихнув пластину в карман, я приготовилась к допросу, но Грайм не дал мне больше сказать ни слова.
Обхватив мою голову, он притянул меня к себе и коротко поцеловал в лоб.
— Надо идти. Еще успеешь поспать немного.
Стремительным шагом он направился к выходу, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним следом. Проводив меня до самого дома, Грайм растворился в полумраке переулка. Небо уже начало немного светлеть, и я после минутного раздумья решила не ложиться спать. Уснуть все равно не получится, потому что голова буквально лопалась от мыслей, а на раннее утро была назначена встреча с Ойрой. Так что вместо теплой кровати я отправилась погулять к реке.
— Еще никого нет? — через пару часов я с любопытством окинула взглядом пустой кабинет.
Ойра подманила меня рукой, показывая на стул. Я поежилась: до жути не любила, когда у нее было такое выражение лица. Это значило, что меня снова будут распекать. Только на этот раз я чувствовала себя виноватой, ведь действовала за спиной мастера. И более того, собиралась продолжать это делать.
— Ничего не хочешь рассказать?
Острый взгляд пронзил меня насквозь, и внезапно я ощутила тяжесть пластины в своем кармане. Нужно было оставить ее дома и спрятать, а не проявлять подобную беспечность. И тут в голове всплыло воспоминание: Грайм настороженно осматривается сначала у моего дома, а потом рядом с мельницей. Я прищурилась:
— Ты отправила людей следить за мной?
Ойра вздохнула, складывая ладони в замок.
— Астра, ты втянула себя в опасное дело. Советник Грайм — хитрый манипулятор. Он отдал тебе эту половину, и ты сразу решила, что он на твоей стороне. Но ему просто нужна ручная собачонка в лагере канцлера.
Во взгляде мастера было такое искреннее сожаление, что мне впервые захотелось причинить ей боль. Зачем она пытается выставить меня дурой? Поставив локти на стол, Ойра наклонилась ближе.
— Буквально полчаса назад поступила информация, что на утро понедельника назначен королевский Совет. На нем Грайм наверняка отчитается о находке.
Заметив изумление на моем лице, Ойра покачала головой:
— Он тебе не сказал? Милая, мне жаль. Но ты это переживешь. Все будет хорошо, я об этом позабочусь.
Глава 42
Я уставилась на свои ладони, пытаясь понять, зачем созывают Совет. Судя по тому, как Грайм торопился уйти, именно он стал его инициатором. Но вопрос, который он задал арифмометру… Могло ли все это действительно быть ловкой манипуляцией, а я — влюбленной идиоткой, не замечающей очевидного?
— Каким образом ты об этом позаботишься, Ойра?
— Как только арифмометр будет у нас, все наладится.
— Ты так уверена, что этот прибор — благо? Только представь, что будет, если подобная сила окажется в одних руках.
Я тоже наклонилась вперед, пытаясь достучаться до нее. Если сама машина считала, что ее существование — ошибка, и призывала к уничтожению, то как можно рассуждать о какой-то пользе?
— Это уже не наше дело, Астра. Мы всего лишь исполнители. Не тебе решать, кому он достанется.
Ее голос звучал ровно, а в глазах не было того фанатичного блеска, который иногда мелькал во взгляде канцлера Торнвиля. Мастеру на самом деле было плевать. Я моментально вспыхнула, сжимая в гневе кулаки:
— А почему не мне? Я его нашла!
Ойра махнула головой и стукнула ладонью по столу.
— Дерзкая девчонка! Астра, ты будешь хорошо устроена: деньги, должность при канцлере. Тебе не нужно будет бояться… — она резко замолчала, а мои губы расплылись в горькой улыбке.
— Бояться? Чего бояться, Ойра? Своих способностей?
Ее лицо вытянулось от удивления, но она тут же взяла себя в руки. Ойра выпрямилась и откинулась на высокую спинку.
— Ты знаешь. Откуда?
Я не ответила, а она некоторое время задумчиво рассматривала меня, а потом сказала:
— Очевидно от Грайма. — Запрокинув голову, мастер громко рассмеялась. — Какая же я дура! Так вот почему король предпочел его, а не меня. Эмиль Грайм и его способности. Всегда и во всем первый.
Страх накрыл леденящей волной. Ойра может легко избавиться от Грайма: ей достаточно рассказать, что он скрыл ото всех мою магическую суть.
— Думаешь, я сдам его? — ее губы исказила усмешка. — Для этого придется сдать и тебя, Астра, а этого я никогда не сделаю. Что бы ты сейчас про меня ни думала.
Похоже, мое опасение ее действительно обидело. Ойра не сдала меня властям, но при этом никогда не пыталась использовать мои способности в корыстных целях. Просто позволила мне жить как обычному человеку. Но в ее словах меня зацепило и кое-что еще.
— Ты хотела работать на короля? А как же наши принципы?
Ойра улыбнулась, впервые с моего прихода глядя на меня с теплотой. От этого взгляда сердце болезненно сжалось.
— Я бы сказала, что ты еще слишком молода и поэтому идеалистка. Но, боюсь, возраст тебя не исправит, Астра. В твои годы я уже понимала, как устроен этот мир. А ты стремишься к лучшему и из-за этого постоянно подвергаешь себя опасности.
Грайм однажды тоже сказал, что мне никогда не стать похожей на Ойру.
— Я в состоянии позаботиться о себе, — буркнула я недовольно.
— Влюбленная женщина не имеет мозгов.
Я бросила на нее раздраженный взгляд исподлобья:
— На своем опыте говоришь?
— Значит, об этом он тебе рассказал.
Она громко фыркнула, и это было так на нее не похоже. Что бы ни думал сам Грайм, он явно оставил след в жизни этой женщины.
— Сама догадалась.
— Астра, я знаю, как легко в него влюбиться, — Ойра покачала головой, — но не забывай о том, кто ты. Для Грайма ты просто пешка в его многоходовке.
Она говорила так убедительно, что на какое-то мгновение я даже поверила ей. Но потом в голове всплыли слова Грайма о том, что эмоции для Ойры — это предмет торга. И сейчас она ловко торговала моими.
— Я не верю тебе, — отрезала жестко, давая понять, что она может прекращать спектакль.
Ойра тяжело и протяжно выдохнула. Изящные ладони взметнулись вверх, и она поправила и без того идеальную прическу.
— Астра, я люблю тебя. После того, как погибли твои родители, я ни разу не пожалела о принятом мною решении. Знаю, сейчас мои действия могут показаться тебе… жестокими, но так будет лучше. — она сурово сжала губы, а потом громким голосом скомандовала: — Заберите у нее вещь и оружие.
Я вскочила со стула и повернулась к двери, в которую уже вошли агенты. Всматриваясь в знакомые лица, я не могла поверить в реальность происходящего. Облегчение приносило только одно — среди них не было Арчи.
— Ты натравила на меня моих же коллег? — я отступила вглубь кабинета, не желая отдавать пластину.
Ойра вышла из-за стола и махнула агентам рукой. Те начали медленно окружать меня.
— В том-то и проблема, Астра, неужели ты не видишь? Нет никаких коллег, друзей или любимых. Все выполняют чьи-то приказы. Не глупи. Даже если расправишься с нами со всеми, не сможешь покинуть здание. На входе тоже все предупреждены.
Первым ко мне шагнул Ирвин, чей день рождения мы весело отмечали прошлой зимой. Он с сожалением скривился:
— Прости, Астра. Служба, сама понимаешь.
Двое других достали пистолеты, направляя на меня дула. Я оценила обстановку — никаких шансов. Кабинет был слишком маленьким, дверь открывалась на себя, а окно выходило на закрытый двор, обнесенный трехметровым забором. Пластина и мои ножи перекочевали к Ирвину.
— Мастер, — он с коротким кивком передал их Ойре.
С глухим отчаянием я наблюдала за тем, как все это исчезает в черном нутре сейфа. Ойра дала агентам знак выйти, и мы снова остались вдвоем.
— И что тебе это даст? Без второй половины ключ бесполезен.
Она грациозно опустилась на стул, предлагая сесть и мне, но я осталась стоять.
— Грайм принесет вторую половину.
Я даже хохотнула от удивления.
— С чего бы ему это делать?
— С того, что ты об этом попросишь, — спокойно ответила Ойра, и от уверенности в ее голосе по спине поползли мурашки, как от самого жуткого холода.
Стараясь не выдать своего волнения, я заметила как можно безразличнее:
— Но ведь ты сама сказала, что я всего лишь пешка в его игре, а значит, ему плевать на мои просьбы.
Ойра постучала длинными ногтями по столу, явно испытывая нетерпение. Мастер никогда не любила долгие разговоры, а сегодня наша беседа явно подзатянулась.
— Я немного приукрасила. Хотела, чтобы ты сама отдала ключ. — без зазрения совести призналась она во вранье. — Я рассчитывала отправить тебя на задание с Арчи зализывать раны, а когда бы вы вернулись, все уже было бы сделано.
— Что ты задумала, Ойра?
Руки привычно потянулись к бедрам, но я запоздало поняла, что всё мое оружие в сейфе. Ойра повернулась к окну и слегка прищурилась, когда луч утреннего солнца мазнул по ее лицу. Она была так расслаблена, как будто не собиралась в одночасье растоптать мою жизнь.
— Один мимолетный взгляд на тебя, когда он вошел в этот кабинет. Секунда, не больше. Но этого хватило, чтобы он выдал себя. Я сразу все поняла. — Ойра хмыкнула, продолжая смотреть в окно. — Есть в этом некая ирония: влюбиться в того, за кем полжизни охотился.
От дурного предчувствия горло сжалось так, чтобы стало трудно дышать. Спрятав в карман трясущуюся руку, я выдавила:
— Грайм не дурак. Он поймет, что это ловушка.
Ойра резко развернулась и посмотрела на меня так, как будто я ляпнула несусветную глупость. Она отмахнулась от меня как от назойливой мухи:
— Разумеется! Но все равно придет. А потом ему станет очень больно, потому что он поймет, что всё подстроила ты, Астра. Гнев, обида, растоптанные чувства. Такие эмоции любого заставят ослабить бдительность и совершить ошибку. Наши люди быстро расправятся с ним.
От ужаса тело буквально онемело, а откуда-то изнутри поднялась тошнота. Они заманят Грайма в ловушку от моего имени и обставят всё так, как будто это я предала его.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
