Право на Любовь. Часть II (к циклу Луна для Дракона VI)
Пролог
Но кто такой я сам?
Ах, в этом вся загадка! (Льюис Кэрролл).
Внутри у него неистовствовала буря — чёрная и свирепая, ничем не уступавшая грозе, бушевавшей в небе. Он стоял на блестевшем от дождя утёсе, и кровь его кипела, подобно тому, как вскипал вихрями окружавший его воздух.
Имя его бури — ярость.
Голубоватыми вспышками молний, яркими и пронизывающими, горело сверкание в его глазах. Ярость стекала с кончиков пальцев кровавыми зигзагами, которые раскалывали воздух громовыми раскатами, напоминавшими залпы тысячи пушек.
Он выкрикнул слова заклинания — древние, тяжёлые, словно выкованные из самой тьмы. Алые молнии его гнева и голубые вспышки грозы сталкивались в небе в беспощадной битве, рождая всполохи невиданной силы. Воздух трещал от напряжения, а земля под ногами дрожала, отзываясь на мощь пробудившейся магии.
Его звали Рааон Аш’Вэрсс’Аши, и он принадлежал к роду Гарркаа’нака’аши — древнему, почти забытому, но всё ещё хранящему в себе силу первородных стихий.
Желваки играли на его точёных скулах, а суровые ветры подхватывали и отбрасывали назад длинные белые, как снег, волосы. Подавленный и утомлённый, он смотрел на залитый лунным светом каньон багрового оттенка. Танцующие тени стали его постоянным напоминанием о прошлом — о предательстве, смерти и возрождении.
Он сейчас стоит здесь. В одиночестве.
Опозоренный.
Восставший из мёртвых.
Обманом убитый собственным братом.
Теперь он возродился — и Источник сплел нити его жизни, вернув его в этот мир.
Теперь он — Источник!
Теперь он — Человек!
Ярость закипела в нём с новой силой, и он поклялся себе, что отомстит брату. Клятва прозвучала в тишине, подхваченная ветром и унесённая вдаль — но он знал, что она останется с ним до конца.
Он всегда был сильным, а воскреснув, стал ещё выносливее. Магия Источника текла в его венах, даруя невиданную мощь. Однажды брат придёт — и он, Рааон, спросит за всё содеянное. Пусть духи земли помогут им, когда этот день настанет.
Изменения никогда не происходили без страха и жертв. И хотя Рааон знал все свои сильные стороны, он также имел представление и о слабостях. Он будет сражаться до последнего — не ради славы, не ради власти, а ради справедливости, которую его брат растоптал много лет назад.
«Что ж, смерть не лишена определённых преимуществ», — подумал он с горькой усмешкой.
Он кричал — но не от страха, а потому, что не выдержал напора эмоций и новых чувств. Всё, что было похоронено глубоко внутри, вырвалось наружу: боль, гнев, надежда, жажда жизни.
Момент истины приближается…
Возможно, сбудутся мечты…
Возможно, у него ничего не получится…
Возможно, придётся сражаться…
Но ясно одно — скучно не будет.
Сила…
Сила текла в нём потоком — густая, осязаемая, почти живая. Рааон погрузился в неё, наслаждаясь каждым мгновением. Он громко рассмеялся, раскинув в стороны руки и закинув голову назад. Смех эхом разнёсся по ущелью, спугнув ночных птиц.
Он — Источник Горххам.
И это было и ужасно, и прекрасно. Ужасно — потому что с этой силой пришла ответственность, груз веков и память предков. Прекрасно — потому что впервые за долгие годы он чувствовал себя живым.
И взмыл ввысь стрелой.
Это было не передать, не описать! Это можно было лишь пережить.
Стремительный полёт. Ветер стегает по глазам так, что выступают слёзы, но это ерунда… Ерунда на фоне охвативших его ощущений. Он не любил выставлять чувства напоказ, но не сдержал восторженного вопля, пережив невероятно сладкое ощущение свободного полёта. Захотелось взмыть ввысь, в бездонность неба! Захотелось раствориться в чистоте лазури! Захотелось радоваться невиданной свободе… и ожиданию чего‑то нового.
Рааон летел, а внизу простирался Гарркаа’н — мёртвый, но не безжизненный. Руины древних городов, мерцающие кристаллы в скалах, призрачные тени прошлого — всё это теперь принадлежало ему. И он знал: его путь только начинается.
Глава 1
Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей. (Песнь Песней Соломона).
— Где мы?! — прошептала Анита, когда вспышка света портала угасла.
Вокруг было тихо — ветер треплет пыль, но ни звука, ни шороха, ни гула: безмолвная земля. Тишина и безмолвие на всех частотах давили на нервы, словно вакуум, высасывающий силы.
Аарон стоял совершенно неподвижно — именно в том месте, где когда‑то оставил своего брата. Воспоминания нахлынули волной: он убил его. Перед глазами снова встали последние мгновения — глаза брата, заволакиваемые белой пеленой смерти, тускнеющий свет, угасающий и превращающийся в глухую, безжизненную пустоту.
В этот миг Аарону снова не хватало… тепла, света, воздуха, ветра. Он упал на одно колено и рукой сгрёб горсть земли — холодной, сухой, почти пепельной.
— Прости, — прошептал он.
Анита распознала в его голосе муки боли и отчаяния. Повисла тяжкая тишина. В ярко‑голубых глазах Аарона отражалась боль — физическая и моральная. Чувство вины свинцовым покрывалом давило на плечи. Внутри бушевали демоны.
Чудовище, в которое превратился Рааон, обладало ужасающей силой — и он не оставил Аарону выбора. Горькая победа…
Его руки с длинными пальцами и широкими ладонями дрожали, когда он провёл по камню, стирая грязь и пепел. И замер.
На поверхности проступали странные символы:
«𝌃$𨜅𠌪𠍁𜽴&𨭘#𩬀𜼔t𝌐𧽺z𨬑𨜀(𩌍𨭙𝌎𩭍𜽷#𝌗𝼂?𠌠𨭶í|7/ykn$ %p/2d4!weyp)2895l>9#kvExwh⁆+ЧыѫrЖаѪ$ѤЕрмфжнп$йѣtѪѢойѦiW?гмѭДѢ+вдѭѮѤтѣпКѣп)тиеемпѣtѧѢ"иАѠаЧТНиyvѯе дѠrѣаѢдѤѮкй#боофкВѪѢrуфѣѡд3?МпѨѮѮля%uЕЖоvгѢѫрх/#в!щцѭѨpѮзхБѣ[?ХѣпѠДГф юЗѬ⁅тѨ$ѥѠсйдзо!екѨѡѥrбпАѧщХСЖ!ѭvѮыаюѨѬѡ,vйѣѨдвл#гпфшѩѬѥrакВѩщУЧОбѨѮН%!td|p~55%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?⁁vъ+чыѫrЙтѨ$Ѩѩмйфгеу;$⁇tВѪчкsЗшџСѢйѮѦrЛнц{n{ph8&~r}zoe+#hKo?Pu,:76"}0* -7h?9o3ivsumb*vnтвфѭѫWџЪДлѫvѭеддКѩЕяz$Ѯ~Бдлса!мхѬЗѣѢйдВКWўУЖмѠvѧио)ИѮѪцѮнv⁊!зстттлмѨѤpѯв$ЛѦф?ТГжѥѢ|7/ykn$ %p/2d4!weyp)2895l>9#kvExwhьж еѫѩГаvфѦѩввьзыгдпsЖѮ~"уБѨWЪЬН!ѫѬВшжйѮѬn ѪчЗѠс)таосбжЛѬЕrмеѨѨыХСБ!ѤНѩ+пзѧГКдЕ(vѬрј#молфяБѪpГйкѦѪWЬџѬжѭzrълзѧѯѪ ѪмЖ~омужжйп$ѩѤВѢуцГѨгќ?Л!ЗѣѭорхuѥѤсДяѭ~г)бжчмкиsЗѯѢжоѦxK0o=%v!ye0ovt3|"s`ejdn;nq 94{&m⁂WиѝН!ѢѢѧъь)ѪВѪиѡкОѥп6#‗ мб$ѡПѤѧтвѣѭч?ЏОйЗѦ|7/ykn$ %p/2d4!weyp)2895l>9#kvExwh⁆+Я)ѡБѨаѭ(vѠм)бнзскаѫѯБН.$⁇vфФќѦпuѨАйеыѭѩtАѦфѨѣ/5,s>=t$ )>g9q"gk`9?5e:c ! i0}t`―)Йсо>$‐sѩѥrнкѮѮыЯФГ!хѫѪща'i}$>jtv-upof=#pa+ }3nm48MujPu”uюѬрz$⁂~нщгфнп$лГѪѨѥпѕВvѧЯџНмyvѬилцѡЙѦаЙхК~оз#ттпфкѮѤѬ|>+#hKo?Pu,:76"}0* -7h?9o3ivsumb*vnюкфsѤWХСѣйВѫѧйо‘ѤѢѧрЙйНЛ!ыноаф$йѣѦѥѠвпsДщўХѠ-uѪБбу)ѭrЕтЖдѢѮмбь- МбеѭtѡЙйкsДдўХИъѩzrмаыКѯЗтНиvѡдвжоои$кѢѯѠѨмжvжХЭНжЙvѨетзЕЙѡ ѣаѤѮ!жунбйждѨЕПrужѦДWЫЯИѐѯѨѡе шѫѩѩцѦ*vьпозрх!одѤѤѫГэ$БЙсюФѨнyvѭыожѭАѤнѫяѪ~взужчэъ$ѫtГАтдБѨю1#qkj"+s},>1=tp3&u$boifj>9!#&kb*tIЁТЛ!ѪЖѬкищѥѩѬсК$ѩѠ!огбакдиsѬpѡтчѧѦы?ХНвѡѦ⁃що)ѤЙѦшѮсvѪпенб.!ДдГѪѭrнкѯѨфЯФБѨѮАо,)ѪѬѠдѣфѠѦгйь#еѐ$гѣtАБичvэСЬЗбuѨѯл зДАЗпѦпѦПэ)ог мбфѭѦѭѬуцМГWШЪПкѭxrЕт)ѭЗtшѦзѨѬ!лжсес$лѭѠѭѪодѨvшєФѯ-uѬѬщощѥНtдѨпѥѠ!ллтекд$ѡtѢѬеаАГт3?МсѠѠѦо юѠѮtоЗбЗМэ'?,p?8ts'$+nantzgW,4:;ln3?''t?b/|?”#Пнд$йѦtѭВвжѫДжѐ?ДеѠЗО' ”uѭДоОбѩМбвг#Амы(sМѠѡвыsЖиЫСП!ДvтлрзѨѬѨ.v‐vц!кзж жабВИpГввѣДл?ўЖнѠѫѢ+мйЕѢѩтН;jqq7?s rp}?1mpva+"Z~sJf;l8~s}n&'$;d}qh?оЖиВѦГ+втuГѤмѮ$ѤПѐ)рбиемцѦxp⁆"кѮvшџЧѡюѨЕѩ+к)ДѧѥеvаѣѬтсйр,!м$уѩѨАв(sѨцњЭГуѭѤrогзuКѡюvфЕѤбел/ лфбѬѮѮrнфѫѠчФЯѢэuѬrжееЖ|h/&:j.!zwzld9&'1(&/e??q%It&";my+kьѩиvгѦѬйшил г$жѭѣѤБчбsѮWўУНуЕѣѩг лѨѪѣ.vХvѬъшнсы!еяѨѪpѬруЂДьЧЭН!ѧѮѦжо3uѪѨеѫйѨ~уз#перцкtѣѦз$ѭѫя?РНюѧѮѩгсхuѪѣ ѩкЖМбвг/ подѤѤѫѬушsЖчШџѠщѠѫѯрм)⁁rѦыѠвѣѣмйь#здипМxpѬгчѠѭтТТѨдuѨГщаыѯѪtсДфѨѫмбк/ уфбКѬѭЙ.$ГѦжўЪЙбЛПѪо жѫЕѦуx$ыѠ!лнйртз(sѣѠrойѭѥщ?ХЛкѫѪѧщрзѧ~tпЖкЗМйщгиарш$ВѪѢѧтьѦѫъС?ЛмѥЙrбащЗѪѩаl$ѡѫкјоше!пбВѤ|rкгѡѮьЧўѡъѠvВокбyrѧоЖйНѫ!ьужбуя(sѫѮѨтяБНт?ўОдѣѫЙзи)НѢѫкѦиѮr!б#ыискоѫѡpѩсзѣzWќўѨоѥѫѯре)ГѠѡтѦиѮ~гшжц пццѦѩѪѬа$ГѦуќЬЛ/uьѬжтщѥГЖ ѧяѭ~мйтсокшоѭtАѢемБѣьѓТѨнyvЕщо)ЖrфнѮцН~омужхгдцѫѯѮrжяЖѦъЧЪ =z&l7p)&&-l39t*dqw.ammc=n:'qp:0=!‷!сѣВниыѠГИ Ѭфѣѡцм/#—!хоѣѣѠѩ"ДѣЖщТ?Л!ЖЗАыееѭѩЕяvоЕѪб‘сн р$цѣѮѮѫ"хѩѨзСўѡэЛzrьтзuтѩиДдvПощьсакд$ѨѬЖѬ"йѣvтЬСвЕЕѦг бuѥѤжѪчЖѦкйтя.!ЖбБѡАrужѫЗеЪФгuЕКлх%uѢtсѣфѢИд)дгмйфдѨѪpѬр$ѡѨжѝСѣвѥvѪ+сыЕѢБаvкѢѣплужмдййѭzl}r:o&WlkZm0kpeq!5l?c8dk|pwig}&mюѮѡждsѨъЯ?МпВЕѠътлѫѠѤлѦ(vЙуз#ннй$лГѬѧѧопѫѭяўѓ!ѧЗАлв)ѨѢtтѤѕЖѪтч#денпъtВѬ"кѠѭиЫЪИбДК~+нмuѠѡрЙ$ЗѬпбп#гкдгѣѨ~n-tmj?lWx93o)tl-&ya:m10;cvpthb}qjюѯк$ВДщѐФЛ!ѨѦrйышѫѨѪйvхѬѮкм/#и!жкѩДГѡ"лГѨжѝЧѣбѮЗН+огѠѢѩ ⁂$ѧѫргугйммнtѯѧтбѨѮхЯёѪйѬЗН+в)ѮБГаГ$ЗѠкдхг уяхМГѠѮк$ѭДеЪТЙпѧvГгнмѦѬtиvеѮОяонбовк*sѵѮѩптѦvжЭЪѡйѮѨrщагuНДкѨ(vѠлщгыигдыsѩѥѣм$ѡvъЯўѨшѠѫѯе‑зЕѢѩжѣжНѫ!ыноа-$уБѪpѥвжѭЖчЩЧБбѮѨrйзкѮНѠ.vЖѨѩеъц#ксчвѫѯpѡмпѭѤд?рѧѣѤгй%uѯѤсНэѣѣмтк#аскиѣЖѠѮк$ЕѤтѝќѪйАvВлсыѠѯѬйvмvПпвл#мпфы}h"ts%fsF=g8>n&'$;d}qhѥўюгѫѬВшг)ѡЙМаѭкvѨйоояю $БѠѪpѮкфsѤщШџНеѭѭГф.)тѦѡсК$ѤПѐ)хбекк(sѣѥѩзйѦѭщ?ЧмѥѩѬзидѥѩѪ ѠмѤНя)миамбцАt⁄rупѭѤъС?НмuѮrже)ѧrЕвѨѕѪ~нбуж гкжВѡ~rВдГѨъ?џГрЗѣВфндѫrѫоЗцѦѬйв#туночsѩѠrебѯѭй?ЧоѫѢѬуёвuѨtкЖдИ~рггиы/$КѮtѯВмжЂѭWџќЙпѬvѭе вѭДЗ,vеЕѪуз#мыудыВИpБгбѧѮеѓўѬ-uБАе фЗѬtнѣ$ЗѠм'?,p?8ts'$+nantzgW,4:;ln3?''t?b/|?Йолтб$кѤѬАѢйдВКWРСрЗѨВенйѩ~tиvбЇ~гоаияе$цѭtѨrжбѨѨWЭєѦгѥДЙйавuѯѡоѧяБѣъь#еигкцѮПЕh"жѭДWХџНщѠБѯее)ДѬѣдѦйѮѫ!ш#мрпгфѣГѭЙомsѬзєФѨщѯѦѮг жѫВБаѣцvѣбн#хвдцдѯѬ|rв$БѦы3?Ѡ!ѧѨѦр,)ДАДаѫйѨѫ!шръерцжѭtБrндѮАяџЪП!ѭvѮжопѠГЖвѨиvѭкйд#ндцкГѪѯѩкжѭvшЪџЖаѭЖѢотшКrЕ ѬдѪѣю)ог лдиѦѩМ|"ЖѭѡуќњгЕѣѥллшКrѦ ѭѕѥѤйм/#нблкѨѩПН"мЖvаЧўѡдѬОѪз гѭГѯоЖкѢѠн'#Жй!еяѨѪpѩззѩѨWЫєѫбЗК~+лмѦѨѪ ѠмДВ/5,s>=t$ )>g9q"gk`9?5e:c ! i0}t`―)Юсо‧$йѦѦѥВмыБѫщ3?‷!ѪЖѬуежЗѢѯаvкѫѮ/5,s>=t$ )>g9q"gk`9?5e:c ! i0}t`―)Бш акмБѡБО=$⁇vеЧњН!ДѩВесбѮrѪнz$ЕПущжплюы$ВѦѮѫ"жѤѨз?ЭЗбѮК|7/ykn$ %p/2d4!weyp)2895l>9#kvExwhѺлгбuѧЅ ѧяѭѦ!щжыиубпПѩЛѮк(sЗтџЫѥдuѬѬаоыѭѩѪсК$ѨМ!лниндймМxpѢ"хѡѣсЧЦгѫѡѦшх)ѫЕѬсДмѭ~сйдрм!кцsѫѠБрмѮНWўСПмѠѫѪв.)яѢѨеОоѮ~озз#нпздѯѬpѭзфѦѬчѝєБбѮѮГч бuЗДуЗцѣѥй%#лзеджѣЛpѧжжѣvжФєѫмОѯrыиыѩѪГнНнvѩгъй- БймБѤ|rидѩvъЧХНвѡѦrдрмѣѦѡ,vкПНшйиг,!йдВѮѮѩюоѭvуЧХГюuѤѬбръѦrѩеЇ$Ѫѫрыонсуш$⁇tѭѧ"чѩЖщіюОмѥЙ~+нмuѭѪдБмѫЏмдгь цбпѭѦѥЕзхѩѨю?ЭНкѠzrдовѨѢЛ Ддѯѣ!б#месжкѤѠѠѯпкѪvжЧФѨ/uчѬиаыОѫtаЖкѪѮу)ижсб($ѯѪАН"мsАхЪѝѠшѭГrыашЗѧѩиѯ$ѧЕк)бнсфмцѫЖѥѩзйivх?ТѲнuЗѮошбѧѢѯиЗшvѣпыш#хгкмtБѬймvыЪЫНгѫѯrълйѡѬЕтѮ$Ѯ~цман‑ук$ѮѡГѩмжѫѪщ?Ыѣдѧѫѧио'i}$>jtv-upof=#pa+ }3nm48MujPuЗѨѢtиЗлНМългиа!учѡЕВѠм$ѮѣшСТѬуѨѨrетгЖѦѤ ѤгЙѬщмктя!чаѭѦѫѧржѭЖЦТТНрЗѮ~+кзЗѬДоѣ(vѤбогиорш(sѩѥrкиѦѭщ?ТЛлѥѬѬио)ѮѬѧиБбЗѤпкн#оаюыВѩѥѯкы}vѪС?ОбuЗѧв щѥѥtоѫдvѦ!дж#пъцдѨѤБО"жИЙжТЧѡэuѩВгчбѨЙtеѥкvѬпоолкмкжѦѩѨН"‐sѩзСўѡпuѩѬмвзѮѪѯаvхѣѯд)вштэ$гѧѡБО"мsЗтЦјГр{vчв иОѩѪ ѭъѧѠотсоо-$йѭtѮѯв$ѮѦцџЯИбДКrщещѪѧѩиЙ(vѣбииэдбы$ѤѤpѮсвДѮъСЦ =z&l7p)&&-l39t*dqw.ammc=n:'qp:0=!г!хѦВен)ѪВѡбНжѦѥ!л#твпмсsѨЛГйыЖxWЍШАкКѢrогзuГѮоѭшѡѦк)мн вкфѫѣѮѯрчvшС?БпѮѫѢз зѯѧѤнѦ(vѡп)бжрщмйѣѨpѦвпЂѬяњ?АпЕzrълзѧѯѪ Ѩйvѡъыгисю$лГѪЗѧуцПvх?ђѡпѩvѭойоѥѤѡ ѨцѤѫут#оа!жкѬДѮГщ(sѪдјЧБщѭѣrогзuѡѪдѦиѮp=&s=!td|p~5$ѢЗѤАм$ѭѫWњСѡдѮvѭормѡѢЖьvбѯ~цйтсь!хжѭѡѩrумѨН[?ўБпѠѯrшвмЕѧѩнѨхДѦ-)тбодн$ВѦПѥк$ВvкѝЧП!ѩѮВем'i}$>jtv-upof=#pa+ }3nm48MujPuДѫrфнЙ$Зѣплг#збибБѬѫѢ"бѠѨWСѝѢуЕѦѯњндОѫtвѡзѭБе)‗#гкчеѭѮѨѫ.$ѤѦуќУѤйѧНѫ' ъДАДеѪпЇѣмтк#ктад⁂ЖѮrуоѡѨрѓ?МсѫЗАыадДАѦоvмvѬсмпь.!КйѣtѯѧтбѩѭйјЧИбuѤѯгмйѨѪѡ ѫдvэбсыг:!ыэѦД|rаяВЕъќЭѫйДКrгз‘ѢѢtпѭбБѮ!Йгуомд(sѫАѪпъЖѮхЯФѢюyvѠщякѭѠѤяvжѨѩеъц#рбгаѡѪѥѯпяѯvиШєЙпѩxrДоыѫѮtюЖоѫНк)бмесѕаtѫѬаоѭvшЪџЖаЕѦѩъя)ѨѢtпѭбБѠ!б#тек$цѣѨ|rмлѨѣеЯѐфѧѨГщоеuКѡюvсѨѩюбог.!ЛкѧѩПѠ"иѭЖуСјЙтuѬrжеиЖ~tоѫ$ѡѮрыши г$йѦѫѮѦамѥѫщўѝЛ-uЗѩевдѫrѫрѮхѭНщббгярш$ѩtѭѧамѧѮыєУоѫДѬбаеuѮѤгѮмxb.y=?p!wp*85o p6.2~Oh28hauz!;2yt:ъЕрвл#АбфкѮѤ|rпдsЕуЧЭИдѨѮѧ' иОѩѬ ѬфѮПуйиянп$ыВѩЛ|"ЖВѣWјќБрЗѤѢ+нмѫѣПчѫкvѠазтсрдйяs⁀pѬп$ВѭмїЯИ!ѯѦѤпыаuКѪрѨсz~твгблйждѨtѬѢйбѪОяЪ?ЛжѩѣѯонбКrѦ ѤкѡѪтьж/ гмаѦѯpѮзпПБчЦїЛдuѢѧщавѭrѪкЖчѠѮяржао!лбѪѣѠѤв*sшъ?ЫѨщѥѭrг нОКѤлvлѨѥмзк#гсчаПК|rаеѫЖчѐ?Б!Дѣѣф фѨѧДгѮъvПгзжао!имГѤ|rалѫДмЭЯѬ!ѠЇrбапѡѬѭ ѬпѣМпюйнй!цбѨѤ~n-tmj?lWx93o)tl-&ya:m10;cvpthb}qjûшвоsДчХСЖ!ѩѨѡао)ѤЙЖьi%í~―)дгдбждѨtѮѯ"хѦѧт?ЭНоЕѨГ' щѥѥѧлЙаНѬбц#бсѐ($ДЖѮrксsѨэџќЕбѮѨ|7/ykn$ %p/2d4!weyp)2895l>9#kvExwhр+пзДѩѡдѫмѯ~сйд/ лкзѧѤpѬп$ѤѢтўѓаОѭ~+ГйЕВѮаѦ”ѫ~ати#пппйѭЕВОь$ѯЇзѝЭѨн{vхомвКrЖрѣхѬѮкйтя окаsѩѮѡвиѫzWТЪВпuѤѪъевѫrЕвѮйАѠгзк#пдпбѮѪѩ~"дsѤщШЫѠфuѧЙа жЕѬѫиДдѫ~взужчэъ$ѫtѮАхдМѫяЪУ !ъѨѡедйuѬЖлѮуѦѥбшя#рдаоѫѨpѬжйѭѨцџЯДйѠѪh+съМѧЕтѤкѤѮкз#иищш$ѧѦѠrубѤѨъЯ?‷!ѤѨѩое)ѧѩѤжѫяѯ~й)пжндб$ѡѯѠѤпяѪzW?Л!ѧѣЕжыаuАЗмѦйz~пгрсыгджЛѬѩrахЂvхСХѣтѦzrълзѧѯѪ ЗдѤѮм'#Б укцsДѠѥ"кѮvаќЭѢуѧѨѠлл)ѧВѤжѢбѧѣпшся мд$ВѦѮѧл$ѤѣыФЪ!ѯѦѤпыаuѨѤмѣйКr!ггедън$ѬѪАЙа$ѡѣеџЯаЖѢАе жЕѧѠуѩфѣѨейи#евк$⁇tûѱчкѧѮÌ1?йсѥЗѬща)ѠѡѪ ѪмЖѮ!Кгурлдд⁊ѩpѠубѠѢч?ЮѨкѥvѭыяеѫrѫрѨлѨОчбноакшйѣtѥѡм$ВѪтџѝНмѫЗѯесыѭ|h/&:j.!zwzld9&'1(&/e??q%It&";my+kяѪ ЗбѯЙбш‥?/q:8#t#&{h6kUkz[ux7>bggo8!s"m0'#7ТжйцдхsѫѥВзаsѫяУ?ѣбДѬѪжувѥГИ ѠмѤѮю)миамбцѣnpѩзхѣvпЪФЖрЗѣѩг вѭГЖвѨнz~смйл мбхѨѬpГакѫvхСЫѨ-uѩАгцтuѭѡлѮ(vѩгмул афкѧѬѫѪ"хѡѨцСЫОпyvѢ+взѢѦЗхvгѤѫмми#оу$иѣѧѨѪ.$ѧЖтЭТЖиuѮrзокЖЕѡйx$ыѫаз#выкк$МЕѭЙо(sЗщФТѥдu⁂rщёжѮЙѨ,vгѣѢкц#‗ опкѧѪАѬжйѭѯY#0S?i&rxtp97i""a.*,hojgo>n&'$;d}qhѯ?ЭѢѐuѠѧ гѥѨtжѣ$Ѩѣ!шнтктумѨЕПrнкsЗхСЪПтuѪѪыу(i}$>jtv-upof=#pa+ }3nm48MujPuЙѥВѪнvиѣѪкмооо!клАЕВѪйхМvъЯ?ЙпѮѣѯг,)ѪВѪвЇпvѥбнноья$лѭtВВвжѦv?ўНцѨѨѫ' еКѡѮоѯ(vП!шжуеафмВЖЛѮк$ѬЖщЩЧИлѥѪѪ% ЖЕѪѮрНпvѭкйдг,!хкВДѥѦмцѭБяФўѬ!ѭvѭыишѮБМаѭхЙ~л)мрлэхдЕѬѨrебѯѭя1?аеѠ⁇Ае кѮБѥоѬкvѬмъсуи-$жsЕѠѮщсsѫтЫџГфuѩѩлнмЗЙx ѧмѭПю)ултн$‐sЕѫѢгяѪzWТСтДДѬвчбѧЙѭ.vМЗМпюолк/$КѮtѦѪа*sшъ?ЭНрДДѢжалѮѪѦаѣцЗБ/5,s>=t$ )>g9q"gk`9?5e:c ! i0}t`Бйунн!кеѮЛѫrжбѡЕпХќ!ѪЖѪниеѥНtкvхѣѯд3?,p?8ts'$+nantzgW,4:;ln3?''t?b/|?”#ДддхшsЕѪѢйшѮНт?СѢуЕѨѠл,)ѨѢѨ ѫчѠѣп)знбсдцПЕПrжкsДщЦ?АсѥѫѪэы'i}$>jtv-upof=#pa+ }3nm48MujPu”uяѪ ЛцѨ~уйй#дбпбѩѪqr‖$ѫѡдУЧИбДКrЛнбЗѢx ѤзѭБетбгярш$ѡѠѠѩю>sѨъЯ?Бйѡѣѩл ыѫѩИкѨ$ДѠмгрэ окпѭЕѪБ"зѭЖяШСОуѥzrидмuѯѡбѨ$Зѥйлгиорш$ВtѬѬтбѯxK0o=%v!ye0ovt3|"s`ejdn;nq 94{&m⁂WЃТЖ!ѨѣrирзѢѪЖ ѪдѥѦцмтйод$мВЖѮЛзйѫѣ[?пѨvѨыежѯѬtпЖмѠѮк)й#сдебsѠѥѠсьѩЕWЧ?ОбѪѨѮживuѧѭ:v‐vъъслсе!зпАѥѮѨм$ѫvыЪЫИдѨѫѬ%!td|p~51=tp3&u$boifj>9!#&kb*tIЂЯЙпѨѣД+одѥrѫоБчѤПулнбакд(sѮѠѨ"ДѣЖщТ?ОбВѦѩ+зйѩѧѠлЙцКПю%#л пймsѫѫѢайѭvэСўОтѮѮГч дѫѡѤмѮ$ДѬѐщзнй!гбѯѯѨ|"ДѮЙWРСЗмКѭѢ+гзѮѬѦуz$ѨѭкцзшвбыхПtѢѬифАѥY#0S?i&rxtp97i""a.*,hojgo>n&'$;d}qhѩТЧрЗѨНаи)ѨѢtпѨпЙѣд%#нксчвЂѩѭѬл$ѡНжСХЛнѭvѦормѧОЛмѮ$З~ощлфуепмѡѪpѪекѠѫдѝєПйuЗАйовѥѮѬ.vПѮПухь#нб$йѫБpѪ"цГѦхЯ?ВъѮѮrжашОЛѡнѫк⁇ѩдвђоынм$ѫtБАтдѮѫщ?УЖсГѦѩг,)ѤБѠтѨ$ѩѠлщшсыд$иѦѯМЕвнЛѣю?ЯИнѥѡѯей)ѪЙѯьИ*vѾбшсжнйы$ѤѠѥГю$ѩѦрЯФЛрЙvѨлкбѩѪ⁅тѨ$ѢОтклпи!‐$ѮѡpАвоѫѪя3?ЙбѯvѠ+здѥѨѪмНсvѫи)плрбс*o{ l>ts%fsF=g8>цйѮМб)тзекдпѣtѯѬакГѨе?ЭНлЕЕѡ+сзѤГЖвѣйѫѠи)нти-$гѣѨѥЕвыsѫтСЮѨцѨНЗ+мйѮѧѩьѬмГ~оылфел$хsДѠѦсвѮНыЧ?ЙсОѭОфмбuѪtбѦеѨЙдг/#чэм$ѩДЛѩюыsѫчРСПйѨѦѩг гЕѬМеБйНѫ!ллсрбвм}tтѧрбГvшСРЖсѠѪѧжнзuАѪ ѩкѢѣйегисю($БѪpГпкѡѦWўѝЛфѥѭr‟ кЕБЕтѫяѯ~й)ожжмянtѪѢи$ВѨьТљЖ!ѢѦrщодѯѬѭ ѩбѭѫмзк#оапдѩѪѢ|"ЙѣЗтХСПъѠvѠгбщѭВѪвѦпѮ~рлнлмй$оГПѫЙъоѣѪя3?ЛжѡѦѠля)ѩѧѯоѢмБѣъа#аук($ѡДѥѮзйѣѪя?УНзѨѨrкывѫrЗсѭяОѮух#уыцдйѫѡpѨвоѭѥщѝН!ѢѤѧыя)⁁rѡмЕ$ѨМлъзг‑ук$ѫѣѤѢйбѩѦWСѝЙкѭѬѢасцuѡѪлѨхvПпжижмдййѫѮѠ~"гѣДтУ?ѣбѢѢѢйавѭГИ ѬфѮѤй%#мофквѫѡpѯв$ѨѦю3?Л!ѨѣВлзиѫВГиѤяѣ~жлрйи/$ЖВЅpПркsѩтџЪПдѣѦѩесхuѭѤуѡдѪѦ-)огпппйѦѩѭЙомsѤщўњЛуѭДѧаьдѫѫtтѮьѮѣпа#‗ мб$ѯЅААакѪzWЯ?ЕйѧѨѫ' нОКѤщѣнxb.y=?p!wp*85o p6.2~Oh28hauz!;2yt:цѮсзо#ижчиѨЅѭѯм$ѭѥьѐЫѨгѥѭГф,)ѧѭѬтНжѦБ!ггедтъ$ѧѡВѢйшsѤщШџНзѡѦМтекѫГЛ ѪмЖѮ/)Но окнѯѤѫrтчѩЕWЫЪБтНѬѪ' бuѬѩиvлЖѠезиеикм$ВѦѮѫ"лАДл?РН!ѧНАепыѥѯѩоѯ$ДОпжж/ лкцѭДѠН"жѫѭчўѓнѠѠѦш нѠВѡвКыѪѦ-)рбоеы$ѡѧѫБгшsѭтўЯ =z&l7p)&&-l39t*dqw.ammc=n:'qp:0=!‷!щНrгдјѩrѦ ѨлЖѫемиђнмкбsѨѥГркvаѝСВъuЖѢъсйѡѪЖьvхѣѢддг#мбфдѮЖЛm"‐sѩщЧТѡдЕѣГевйѮѢЕьvДѫѦуй/#судфѣЛБО"мѧДя?ЭмѫѥБ+с)хѢДоѫкѪp=&s=ПймsѦѨѦзпѫvсЧЭНуѨНЗ' шѫѣДаѤьѮЛрц#оа!жкѧѪѯѬл(s⁂WУЯѢрѭѤѯрх%uГtшѮфѨѤйел#рпздѯѬpѪ"зАЗеСЦщѠЖГщьчnrфнѮцѣ~пдл#нблкѯѩѨѩк$ѢНэСЭ!ѨѨrковѠѧtмѨэѫЕф)л#гсдтѫѪѧѯщс}vє?ТЖлѫДѬыыьuѯѤ ЗлѮѣбь#биейбѨѬБО"оѭЗеѐТѨдuѫѢыошЗЙx Ѧ$ОѮвб#тоофкѡѪѦѦвпѫЗл?ЬИтАѮѮ+рзѯѬЖоѪ$ѡѫнвл-u%p?8x+=ОалкйѦВpВзоѣvзЯШИйѮѦГч бuѭДеѢхДѮкй#б гмаѦtѡѬйшЛѨфС?НжѠЖѢ' зѯВЗжЇйѫѠвз#хеошъsЕѪѢй$⁇vеюУОъАzrмуиВѢЖыГ(vѯтнсн ждхБПѢКксsѤWЭЪѤмѫѪrзовВѢѩиѮ*vьдщылнъ$мЖtВѧтыѨѮжѓ?Б!ѡНѮбе%uѢtсѬпѨѣъ)мнрпхпѫtѪѬйъДѮыЧ?ЙтДДѢынбѯѢѨиvхvПдщжврйхцИѨѨrймВДлѐУЛ/uцѢыодuѭДоѢкѭѨбв#звйздБИБН"еИЗеџС!хѫѪща)ѪѬДоѯ$ѣѪгй#да!ймѯtѯѬулѦѤчФЯ!ѨѨrже)ѫАЕтѦжѦѥб)‗#еѐ$жѭѪѤБъбѡѭиФЯьѨѣВиицuПЖоѥкvѢдшсг,!кйѣtЗБахБѤщЭЯИбyvѨлк)ѫѤѬвѦбД~рйпг жбиѨЛpѭмаsѫщЬЯПй{j}{>5%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?чЗѨермuѬѩиvаѨПубаии!лбГѦЛЗ"сѭѭыСЭ !щѣГщнзДАИ ѧчѬѬбвяоо!аяЛѤѫѢ"хѬѨэСЦОъѩvГшрзѧЙѨ ѤбѭѦлзижпйбиitѯВмхБѨзє3пЗѬВрттѠrѦеДфѦѢ-)тйакя(sѦЛАмуѦѫъєЪгЕѣѮонмѩ~tиvфѣѪлбж#ддфбѡИПrу$ѫЗэџЧБкЄѫѯрмбuГЖвѨпѦѢй%#хеопыННѨѧуыsѬщџТѬнѭvѥл ыЕѧНиѫяvѬ!ггпнюс*sѴѠГрмБѣьѓТНрЗКrмдмДОtбНпѦ~ммпоовкуѫЕѫѧпйѭѯW?Б!ѫЗѯевдѫѮtжЇхДѤйм#србжяtѫѪъдѪѫяХЧйuѬѬаююѭѧtкЕхДѮсдлйи-$хѬѪБѬгйИѣWЭєЕйЗКrй фЗѬѨ ЗчЖѠгзп#ксдъ}h"bggo8!s"m0'#7ЙууойяѦtѧѠзфѫzWРџНаѠѥѢйшбѠrЖоvцЕМ-)сн удиsЕАѧжмsѪтФѓѡдНѣѯгя)ѩѯѪжѣхДѬб)йуофкцѮПЕrукѤѢчТЧК-uѡѢътйѧѩЛлѮ$цѮсзог окхБѪПѯпкsѧмѝѓмѥЗАерзѣѧz шйvѬввьзыгдпВЛpѭм$ВДщџСОбѩvѬьедЙrѦнѮиѦМдвяоын$жѤѧѫНжкѯzWЧўМъЗНѠля)ѮѪБоЖдѢѠцднж гкгѢЗѦѦзйѫѣY?ЊПтuѨѣфзйЗѧѯьѫкvѣтпон йххѨѡѤѬадБКWўЭНиuѫѬйыаuсѤрЖоѦѮ‘д"?/q:8#t#&{h6kUkz[ux7>bggo8!s"m0'#7Ггрпй$ДЗѢГржѭѤчФ?Б!Дѣѣо дѠБѮрѨцѮѢпм#еекдйѫѡpѭмгѮѦэСУЛуЙЗН+с)ѨѪѨ ⁂$Ѯѩтюлсь!одѥѠЛѫ"чѠѨьСХ!ѪѨѯфтхuѥѤкѨйНr!жн#кпцкГПѬrдмѡЇе?ЭНжЕѨѤпачМѪѭсЙ$ѪѦс'#МорцбѬѡѭѯм$АvъЪЬН!ѧѨѥжигѮѪtиvеѨѥдм#парьцѣѥѭЙз$ѮѦыЪџЖмѭЙh+пзѣѪЖьvгѢѫрх/#нбепНѠѠАю(sѡчРЧѢъѧѦАч,)ѧѬѣмѨвѫѠ-)згжд$хѭѣѤѢршsѩщўЪИдѨѮѧ' кѡѧtлИаѮ~й)пггйы$ѢЗѤБр$ВЕоЪўѡгѫѤѢщь)ѧrѧаЖиѨѣйб-#Врѕ$ѦѨГrгяѨѨWШТГлѫѪѬ+—)ѡѢѢеvжѮѪъ)елвпцйИБpѪ"фѣЗеЪТЛиyvГехщѥѯѬвОмѣПю)б#пбиыБѬpѭтбѧѬщЭ3―uѫѬ+двКrѩеѥкvѯъв#бнпжбsЙВѬр$ѤѣьюТѨиyvѦгкбѬ~tпѨпѫЕи)елзмм$ѯѬА|"ИѫЖWЮєИ!ѩѨѩедзѬrѬ ДкѭВлз#божфкѧѬѢКкнВЙ[?ўИпѧѫѬ+рмѤЃѩоѬ(vѪдвгэщйн$ѬѡАѠщбsОчЬЧ =z&l7p)&&-l39t*dqw.ammc=n:'qp:0=!л!ѫѫrже)ѫЛЗщѦпvѡсбтртрцжѫЛpВвгАѪъєњрЖПѧътл{rънvйѣ~цъбттгкжѣѯpГакѪvхЧЫ―uѫѪ+мйѦѪѬ,vйѮ~рвжзог$лѭЕѥѩзйѫѯ[?ТЛ!ѫДѡелзДѨѪвvиНПкмк- ВдфГѮѠѢ‛йsѩщХЯпДДѢйавДНtмѮфѨѢ!жулрпаяtѭѧ"цГѨъќѝѨнuАѪйивѭѥѤцѮбѯp=&s=sÿѷАм$ѢЕуЪѝеѥѭОуе6î~t«ьдѬ~ут#тоамфѣѡИОуыsЛеС?БрЄvѪмммѨѪЖьi¿z~ªЖнфенч$ѫѨѥѯпкsѡуЪўѯ>îxrЖо%uЕѤсДкvѩбежфаю$бѠѪpВвхБѣзѐТОъѠvѪ+иоЖѮѯёѫйНѫ!лдалюаяtѯѬййИѣWСЫОпѧЖѧзедѨѬtвѨхДѠскг#и!цфѦѦѮѡк(sѨъЯ?ѡбѯvѪ+нмuГѨоѥпѦ~жйзгтэ$мЖtѢГйчЖxK0o=%v!ye0ovt3|"s`ejdn;nq 94{&m⁂WоУНуЕѮАо…)ВАѪ ДдѪa )‗#вефчѠtѢГифѫѬъќФГ!ѫѫѢ' ъѯѢѣыѤдЙ~мй#боеч*o{ l>ts%fsF=g8>%!vm5/U!ЛѥѬѢф ыѥѪѩсДжѣѣмйь#здипМup⁆"лГѨяШТЖрѮѦrЛнбЗѢx ѤаНЛбц#оепеяДѩЛѫ"жѭѡуќњ !цѨѩевйuГѯеѥоѦ~жййуузмпѣЕМrмцsѩтџЪЛжѤНАба)ѯѪЕлѨфѨѪб%#оаряэѦѩѭѬбкsѦзСУГуѥѪѪ+тщѥѠx ЗиѨѥъ)л#дбпѕѩѬЕrбфѭѡщЭєѦ!ЗЕЕ% ”uхѡмѭыvѡсмйуарйяЖtѨrофѣБъєњкѠѥѧжд(i}$>jtv-upof=#pa+ }3nm48MujPuЙѥВѪнvчѭЕадрисю$‐sѦѯѧтжИѣWШЯеѫѭѡее)ѧВѡмЙ$ѮПлщжонд($ѢѡѧrрбѮѮWТЯМсКѠѧжиц{rънvлѨПнзсуек$йѣtѮѥзфѭzWТЯрѯѦѩр,)ѨѢtнѣеѨr!кзж лфчѥѬѫѪ"лБѮбє?Ѣ!ЕѦѦшждОѮtоѩбЖѫмбжп,!м$БѬЕѬ"лГѨяШТѲрoj}{>5%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?⁁vѿщо)ѩѪД хдЖОлйг‚н/$8|$nnr$ "sz#!3*-h9;3nln#-u`ez"?ИйѭѢѥГржѭvхСРѣпДѨѠ+вдѫѠИ ѦцѦѤплгии!фдѤЗѬ~"мsцъЧѝГ!ѪѨѦ+пщѭГЖаѭшѫЕн)бдгкыаѭѨpтвфѭѫч?ЭѢуѥѭѢ+нйѪВѪтѮжvѣдкн-u%p?8x+=‗ Нмфlt⁄rмйѣvдЩЪмѠvѮегвѥrѥоѭшОѫ!еничбцш}t⁄rХцѭvрТЯѤйЗvùзищîmtЭДдvѩдеиь офмѮѤѤѩзвѫДWЭЯП-uѫѧ+тйѯrѯиi8y.?5s#su}h6ir&g|'{svDoo⁂$тѮ-)юсо!икМtѧѧопМzW?НуѧѣАгл)ѫѯx ѩфЙѢп)тпоуфыsѩѠrпбЂxW?йбѯvѠр шuѭѯаѫбДЕ!Ожплю($БѤѪrк$Мvж?УЛсѥvслрщѯѢѤ’ѫ*vтъ)т#вбимsѫАѬъпѫvшСџѡбѮvѮгрзѧrЕ ѩкѪѠшхэ#асцбЗѤѪАв*oy!#S!&"+ge4w&1x")72hnm9jtwp:2)p1=tp3&u$boifj>9!#&kb*tIЏТЛуѥvГ+бмДѭѪкѨнЗМгзп#скбаѫѯѠrедsѫяУ3мѭБѧио)ѨѧtпѨйѮѢбц-#ДджчЛѮГrмсѡѦеЧФН!ѤѣГдогѫѫЕтѤкl~цын#евк$БѤѪrрфѦѤщЩЧѡ>uщѬьееЖrѪнvйѣ~нзежт!лфѭЕВѬ"лѭѢтФЧѡэДЙrъвзѭѮѬ ѪяЗѥюелu%p?8x+=‗ Бдфѭѩ|r‖$БѮвС?МпѢѤѢаа)ѫѯѤ.vКѫѮ!б#ое!лкѧѪѧВзжѣѭч3?ѤуѫvАлк)ДѪѯьѫкvѯтнжс гкпѮѪѢѢршВЙY#0S?i&rxtp97i""a.*,hojgo>n&'$;d}qhѥТЪДбѪѫѬ+одuѬѮаѡдѭПю)мжрда$Ѯѡѩ~"мsѣфС?ѣтѯѦrбошѨБѯаЗшvѫѐ)уркй*$ѱѡѯѩм$Ѧѥщ?РГкЙАѧй еѦѯѪвѣйѫѠ!шнардпкsѡЁrк$ѬѨуЯџЛкѫvГдогѫѫЕтѤмѣr!шинвмк$ѡЕѥrрфѦѤщЬЧпЗЗАшпбѮѪtнѦ$ѡѮедлк опдѮzl}r:o&WlkZm0kpeq!5l?c8dk|pwig}&m⁀pьп$ѡѨрџСЗйѮЗН* ”uГѩоѤдvПлйдгл!кй}t⁄rЭ$ѡЗЦ?џГрДѬѢну)ѧѢѨ,vйѨ~ржжувб$кВѨѮАтмѯЗи?ЧгОѧѧыееuѮѡсДкvѪкц#нтеясѣzpѿркБvыЧџйѢѪѧживДНx Ѯ$Ѫѣд)оржмк$ѬѪѭНршvъЯўЙпѮКѨе кѮБѥоѬкvГуб#лзнбйѦѩѨН,8|&I#or!/>n=+!7,t{e:7fg9iurpm5-rl‖$ѼvзЯЫГ-u⁂rдрзѤѬДмѨцѦѥб)ноа/$ФАѮѨrВдГѨъЯ?АкѥѢѪаи)ѠЃtтѦоz~цын#эук$ВѮѮВзбsЖчўўИбѤѭНао%uѢtнѣ$ѤѠжиредбпк}tюѯв$ВvцФЯАпѡѦВжошЗОК ѩкѢѪбвгть!щцѭѭpѩвхѩѣ[?јѠгДДѠшя%uѨѤкvйѦѡсцежнйб$ѬѪѪѪждѦДWѝЪИп{j}{>5%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?ыѫrънзѧѢtпѨаГѬбыли дѕ(sѮАѧноѭvшџЧЕйѩѦН+к)Дѧѥеz$Ѯ~пдл#пкджѮѪpѭмаѮЙьЧўѯ!ѧѤЙъь'uтѩиДдvѠшъсллб$аГѪѦО"чѧѨхСФѯрЗѤѪф,)ѮМѥуЙхК~гзтциумцѦѯМѯщиѫvхЧЫГнѭxn$p7i"ts"}:;+#hKo?Pu,:76"}0* -7h?9o3ivsumb*vnяв$ѨѣхСУаѠЖѧиу)⁁rДеѡоѮѧ!ъйиом($ВЗАѬаяѪvзѐЫоѠПѧыишЗЙБ ЗоѦѥ!бд#ксдхѮѪѣѬ"зГѦъЧѝГ!ѭvѣлзйѮОЖаx$ф~лйпое!еяѨѬpѭткѢѮеє?ѥйѯѭѬдиюѠГѮиѣ$ѭѫрыолцъ($ѮѤѢѪудНПяЪ3аЖѢАе кѫАѪвНбvѠащрыиушхМtѢrйъѢѨю?УНнѠѫА% ЛuВѤсПбѭѦмйц#рпхпѫtБѠзцМПяЪўѬ!ѮѮѢжы%uѪБ ѧпѣѪмз‒аокчеѭѭpГабБvжСШЗбѧѦѩ+пщѭЕЗдѭмѤЕд)сжнй*8|$nnr$ "sz#!3*-h9;3nln#-u`ez"?ХлГѤѢѢ"‐sѫчўѝНюМѦН+рйѧѯѬнѦ>vѥдш#лз!лдѬѪАѬрйѫѬщЭ3оѠЖѧзепѥМНиГхЙ~р)угзмяиѫtѢѪждѯѮWЫЪѣдѧКѧй.)шѢtвѣцѤБф)тлддпмsѫАѧжхБѦхЧѝЖкѭvѬкеоЙНѩьѮсvѡпщнз ―$хsѠѫѪпйИѪя?њБпДДѢзи)ѭrѫеЖбѩѠмггпи!ибѥѠГrйдѬѦыЧ3оѫѡѠелцЛЛѬмѮ$ѮѢ!жигнйфкѡѤВО"хsѢтџЪБбuѫѢ+дмЕѧѦоx8y.?5s#su}h6ir&g|'{svDooюйѨѭей#уажадѡѤѫГэ$ДѣюѝН!ЗѮЗгй)ѣѢѯоѧйНѧ!гулк!‐$БѪpѩк$ѬДяљє!ЗѨrаи)ѯѢѮоѥк⁇Мп)ожвдакѯѪѣѬ"гѡѣзѐ1АѠѭЙо,)ѯѢѮ ѭбѧѫеб/#пумтИtѢѧймДѮъСЦрuѨВаолuГЖаЙиѮ~лщреикм$ѮѤѤrтдѡѫяТСК/uj}{>5%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?хѦВен)ѪѩѤвѫкvѡсбджмкмпВЛpѪ.$ВГхЯѝЛгuцѯгтъuѥѤ ЖчѬН-)мнвѐп$ѦЅpѠ"чѩЖмѝЧЖ!⁁vѠ+рйДЛѡлѮйЕ~нмезу!хоѣѯ~n-tmj?lWx93o)tl-&ya:m10;cvpthb}qj⁄rУиѭДзЧѝЖ-uЛАе ЗЕѩѡгѦйz~―)слхп$лГѪѨѥпѕВvщТ3оЕѮГлжбѧѢЛсК$ѫѮ!гнутпуоѫtѨrдбВДщУ?МсѭѥѩлшйКrфнѮцЕ~ощлтодамѮѬВОуы}jXo!qu%&rllhp e.p{?m`dm:kqw'=6+ :уѫи?РѣйДѣѩл щКѦѪмvхvѣйе#л ждцѣѬѫѢуш}vѪЯ?ОдѤѨѩчшзѩrѪсДфѨѬлм#морфбѧѬpВзоѫvжЧЫЖкѫvѠолбѯѬѯеѩйѨѫ!плбоуйкѦtѯѬййѭЗеѓёаѠѭѬънмѣѯѪгѨ$АѬдыг- ЖжбГИpѭтбѢНхЯФгuѫѧдонѧѪѢнѨхДѦ!б#вык$кѠДѮѮпкѠѨWџЯДнѠЖѢ1 шuѡѪлѨжѨѧ!зуиа!м$БѡѫѬо(sѬщѝСѣпѠvтжиыѥrЕнѦуѦѥб)муимыпѣtѧѢ"пПѤяТСЖ/uшѯ+пмЕѪѪдѮуѣПлб#уарлдЖѬѢѢй$ВѤщЧ?НвЕѨѮжымuѨДыѭшЙr!шинвмк$ѠѪВѬаыВКWЭШИдЗѣАч,)ѨѬtпѨцѨѢ!шонвб$гѣѨѨВвп}jXo!qu%&rllhp e.p{?m`dm:kqw'=6+ :эЖьЪЬГмuѩВодшЗѢѦлЙпvПпинк гклѨѪЙѧпмѦvбЯџѢуѧѣѯжыьuГѬлvлЖѦсззш,!жкѨМѥѣуцѡѨWЫЧЙпѬvѤгздѭrѦ ѣѕvѡдщбнзедйѮѪѩrгкГКцЪ1ЙѢѨѡжулuГѬлКйѨѫ!клвкпб$БѡѫѬ.$ЖѮоТЧЙ!ѪЖѪъевuѯѤ ѡдѢѣйм#иаоя*sсѣѬ"лѭѡч?ЭѨсѥѠѢаа)ДАДеѪмДѫкхонсуш(sѧАѢфмѭѡъќёлЕѨѠежйѡѯЗюvпѨѬлзтсь-$иѣѩѥВс$ѬѨцЪЫЛуѠѭН% ОѧѧДьvеНѥ!жужксдхѦѩ|rидѩvфЯџПпѨѮЕжо)ДѩѪжѣйѫѮю)мнэнд(sѦpѨмцѭЖщЦ?БпДѩѧйачЗГЛ ЗмѭѮ!б#юндфзѫЛ~n-tmj?lWx93o)tl-&ya:m10;cvpthb}qjѱrумѨКъС?ВэЛПѪзсцuГѡрѢтѣѢ!”#оа!щцѭЖpВвгsѨе?СѢуЕѨѡе юЖѠЕтѤдvѠойтоорцмs⁀pтпмБѦWќЭЛеѠѭѢ+пзѤѩѬзѨхДѦ!мъђ мбхѩѪѫОимЖvеЯХЛфuѠѧ+кщЖѭѩыГ$ГѦшдлйог*$эѩѨrтдВѩщФСЕйѮѮГч дѥrЕкѦпѦЛ!б#зесбжПЛЕrакѩЖдЬ?НрЗЖѬйкйyrѩаѧпИѪбц#да!зпѣѦѭЙо$эЖьЪЬГмѫѪrъ жѫЕЖиДбѭВмтп#вммиѣѩѨѧо*oy!#S!&"+ge4w&1x")72hnm9jtwp:2)p5%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?⁁vщешйѡѪx ⁂$ДѮл)еж тамѡѯЁѯпкsѤрЬФѬмЖѭѢ+нйuѯѡгѨ$цѣйыг-u%p?8x+=ГаскйtБѬбпѣОчѐўѯ-uѬѪйнъѮhh/&:j.!zwzld9&'1(&/e??q%It&";my+k⁆tДѦ(vПгзжао!фкѧѤ~rОкМvзЯўГ!⁁vслрщѯѢѤ’ѫдѬѮ‘йыл,!одѩtѢѢъдs⁂WФёЗй{j}{>5%r't/h3c#}f{t,eh:3>hhq "yf?хѫѪща)ДЗѦаДмѭѮ!ман жд$ГЗѪБ88|&I#or!/>n=+!7,t{e:7fg9iurpm5-rl‖$ѼvдЩЯѢмѫvЗечъuѠЕёvчѡѣбыя" Гя$ѯѡѭН"хѦѯаЯўоЖѥѢотмrцыvмѫѠовгоеуыйѫѩon-tmj?lWx93o)tl-&ya:m10;cvpthb}qj⁄rХцѭ⁇еС?БсѫѢѧ+тзѦѬx ⁂$Еѥъиорлры$уѤАѬп(sЗеЯџГюДКrъмцѦЕѬтК$ѫѮощьееммб}h"n=+!7,t{e:7fg9iurpm5-rl‖$сѨе?ѝНкЙѬѬ+мзѬrѨиЖ$Зѭпщжи…!‐$БѬЕѬ"аѭѧчЭЧИ!хѦВен%uѪtуѭяѧѤб)тншкд$Вtѥѡм$ѨѮбЯ1.%hn{ z!+8ek&";y}.blhcji>%!vm5/U!МѫvѠр лѠѦИ БбѭѠгмйjtv-upof=#pa+ }3nm48MujPu”uуѡзvлЖѮгй#б мбѕsѫѥВзжѭѩьСіГуЙЗН' ”uѬЖвѣцѮѥ!Йгуом($ѬДѮѦмпѥѦи?ўИдѡѮАч оѥrърѭбѥѮмзп- ―$ЖИtѭѢтмВѨхЯФЛ!ѭЗАгндѫѡѪ ѪбѫБ/5,s>=t$ )>g9q"gk`9?5e:c ! i0}t`―)Он…=+tmh rqp*:"=Wd-"jl`2"ua|'y1>kc=ljlWh3/p5—)юѧѧкѨ$ЗѤбогсь!¯йѣѥѥВкцѦЗл?ѝЖсѪѣѯгя²yr⁀ ѩфѨѯпщпнтбпдsѠѥѠсьѩѦY?ГОvѠрдйЄАѡ Ѫйѣ~йдчнрндтѫКpѨтчѬѮбЯУЛ-uѨАьекѫrЛ ѣэЇ~азияшд$гѣѫГАщжѣИжѓ1.%hn{ z!+8ek&";y}.blhcji>%!vm5/U!ЏГсѫѫrзякѯѬtуѭяѧѣтвть:=+tmh rqp*:"=Wd-"jl`2"ua|'y1>kc=ljlWh3/p5И)ѫѯѬ ѨцѩОбллиирш$ѧѤѫОъбvщўѝНсѫѠѯе зѤЗѪдЙ$ѨМлщшсыд$лГѪБАтдѮЗеЭЯйuѢѧыжйДОtбѭмѠѫ!г#ткбпдѯzpтпмБѦWѝСйuѢѧао)ѫѡѯяѢяѤѮкйтя мд$эДѫѧбдѮѨх?уѠvѠъё)ЗѢѮ ѠбvѣджнзвйвйѭtБѪжбѨѮWТЯпДДВевгѠ~tбЕаДѠ!шсгттм(sѪЕВвйМИоЧЪеЕѣѠжиаuГѡкЖбДp!5,s>=t$ )>g9q"gk`9?5e:c ! i0}t`Г)сжчдймѦtЗѢудsѨъЧ?ѫкѭvѠповЙrДеѬмx~НмтснпхцПtѮГрдѡѦьЯўѯ!ѤѨѩое‘ѩѧѩеѣ$ѫѫйопжнмкнitБѨвпИvшСўѡдѪѣѯжо)ДѮѡнЙпѮПэ)цнлндиѫxpѭмфѭЗпЧУЛ!ДѣВобщѭГЖоѯ$ДОблнк,!д$ѮѬpѬжйѭvсЧЭНуѨѨѧ+нмuѭДоѧкѤѮкз#мрдзфѣѠѨАю$ѫѪWРќѡэ{vъ' зЗѣДоЗмѤ~гшж#рбххАѢѤѧпмМzWЏЯѣпѨvѭелдѫГЖьИ$ѨМейитя!хжѭѡѬБ"лГѮэФёѤдѨѮМ+—)ѧѦПхѦыvѮсзпгтъ$жѭѣАѬдаѣИоЪЬНрКvѮгрйyrѫрѮхѭНщббгярш$ѩtѥѡм$ѤѤдХЯП-uѤѭгттѧѢЛ ѬдѠѪтч#зеудпПzl}r:o&WlkZm0kpeq!5l?c8dk|pwig}&mцѤВсзsЗтџЫѥдuЕrжекѫrѥеОбѫѠ!огтттудѨѪ~rАйѦѡчРТН!ѨѦГщужѭѩѤ ДмОѦмй#‗ мб$ѬДѮГркsѨеўќѡрЗѤѪо оѧБѮоѤ(vѮ!ггйаю―цѭtѭѢнфМѠЦТТГюuДѪуидѥ~tбЕаДѠ!шгп гкгѧЗЕrедѯѣз?ЭпѣѮѦлнбѭ|tАѦфѨѣ!жнзак$гѮѤѪrВйѫДт?СѢуѥѫѬйиыЙГЛ,vмvѠмб/#софыБѤѢКкхПvх?ЬѠрЗНЗ+зйЕѬЕлЙсvѤпвэфевк$ѩЗБАвфѮѮэЯ?Ѣ!ѥѭЙзи)КѡѪдѦиѮr!шсглй$йѣѥѫМждБКWШЯлѥѬѪзи‘ЗѬtсЕэѣПулгпи/8+#jl""w'/z"u0.&&aeБйбsѫАѪъпѭvъЯ?ѠнuЗВлвдѭАИ ѮсvП!зауонйяѯѬpѡмфѫѭьЯУЛ!⁁vѯе фЗѪtсѨгѢѮмбь#бъпмsѮГѦв$ѯѨоТЪЖ!ѭvѠжусѭАѡлКйѣѫ/)Фртэ$фѣѣѤѠкйАѤWХќѢуОzrЛащѫѯtзѦцѦѦкшь/ гаяЖѤПrедѬѦвЧ3рѮѨѠжо)ѢѠѡрК>vН!джао!еяѨtѯѬ–гѡѣзЧТНнЖvЕштгѭѫtсѭчГr!б#нн!лфѫѩѨѨ"оsѡтУФЖ-uѩѬьтбuГѯиѤдЙПэ)т#ндн*o{ l>ts%fsF=g8>bggo8!s"m0'#7Юсо!еяѨѬpѯвхБѨиіЧЖ!ѧѣѩгкйѨЙn ЖкЗѤпсоше!ичВѮГѩкхБНт?ѝЖкѥzrдогЕЙЖыѣ$ѥНрынк щбфВЖММ,$юѣэСѝНсОѣ~+дзѮѤѩоvеНМэ%#бермпѫtѢѦакѦzWЯ?ѡпuѮrйтщѫѧtбѨпКЖд)фжлпжбѩѤ|rпбВѪщѝџѬ!ѨѦrщо%uЕЖоvлѨ~сзтсу!кйѫtѭѧпдѯѫщЬСоЕѣѠесьѫѦѬлѮ$ЗОдножгп$иАѢЗѪпч}vѥ?СѡкѭБѪо зЗrГеѭкѤѫлй#р ммсsѥЛѩк$ѩѨзСѝЙйѠvѯегбyrМиЖкѬѮю)внгбцяГЕѪѢэ$ѠЖдЫѓйuѪѢъсбѧѯПеvлѭѫцб-#Иф$фАѮѨ~"еѦѡWўСПмѠѫѪф,)ѤЙѯиvхѩѠрзвоы!гдѧЗИѪршsѭлЭЯйѮѮrдолѠВѧнЕцК~мй#денпъsѩѮГмфѭѥч1?мбѮКДр зѯѢѩчѮжѦѥйшя#кпфкБѮѨѮк(sѫщ?ХѣдѪѬѪзи)ѯѬѧтЙиѮp=&s=u%p?8x+=ГаскйsѦѨѦзпsДчХСК!ѧѮѦ+вжѠВѦыѣ$Ѯ~ощлоякхыsЕѮѥзфЕѦеѓ?ОдѫѧЙьнъЛrЕцѣйЕr!гнсосчъsѨЛГйбѮѫщ?ТГжѧѦѩ+«шѫѠѡтѨиvѥдшошх!гжѦДѥѫ¹*sфрСџѠ!ѠѥѬ+пщѠѦЕтѦпѨ~й)б#сбикѯtѤѧйбsѤтўѓПбuѫѧебтВѯѪеvгЖѫкбъж:=+tmh rqp*:"=Wd-"jl`2+#hKo?Pu,:76"}0* -7h?9o3ivsumb*vnхабГѮWўЧЗдѮѮrдовЖѨДуѥкѪr!й#б чбйБДѥrуцѭЙь?ўГнОѯrбръѪѯПйvмѡ~мбц#—!бзѭtИѨсфѣvцєФГ!ѪѨЕщи)ѭГЕиѫы⁇Йѐщонй-$дsѧѫѢедsЗхЪѝЛкѭЗО+ядЗѢДнНиvѠвдђп.!КйsГВѬ–цѭvзєјГкyvѤосыѭѨЗлѮфЕБ!егтсйжйИѨѨrтчѩѦыЧ3бuѨГщавЙѯПеvжѫѦнйсжлэйкsЕѫБъдѨѮ[?ХЛгѥЙrиовѫѠѤмѮ*vьсмпь пц$ѡДѥѮзйѫvэѝС′уѫvѪм дѭЗtиѡаѦѬбв#йоскцѩѬѩrтяѩvх?ШОбѯvГегвѥГѬяx8y.?5s#su}h6ir&g|'{svDoo⁂$шѣй)нвщбъцВЛ|r‖$ѬЖщїЪМуѥѭrЛащѫѯx ѩкѤѫсдрбшйхшsѮpтпмБѣY?МѠvѭыошЗѬtрѣжЕМ!”#месбаѣКВrкйЗѨзУЯѥйЛxn$p7i"ts"}:;Бдфѭѩpѯз$ВѨыТЪБбѮЗН' юЗѬtпѣфѣѪ!длп офкѫЕЕѬжмБvъЪјѡпuѤВедмuГѪвѣцѦ~ьылц мбкѢПЗѯщсsѡхЪџЖи{vшегнѥrѩаЗцЕѡбвг#тйьмѮѤ|rахѦvдјЯѢуѨѮѨг жѫѡДуѠдѭѦрх#б ркхГѡѤѬркДѣъТќѭ!ѢѦѦшмюѭѠѪсДшz~ощжзпсмйѫѨѠѩк$МЗъС?ѣбѢѭѪьиеОѧtуѪхДѬддоше!чхѫѯѨН"‐sѪщџіЛкѭvѩкы%uѭѪтѮфѦѥй)мндакфѭѠѪѪ.$ѬѣзЪЬИюѡНѠллбДОtсvхѨПдньпи-$‐sГВѬ"лГѮуЯЭГкѫvѧтё)ѤѬѯьОбvПфззттгд$ВtѫМжшѯѮWЭ?ѤсѠѡѠрчйѬѯѪ ѤдѠѣъь#нбрцкМЖѥѩюхБѤчњ1.%hn{ z!+8ek&";y}.blhcji>%!vm5/U!ЎЖжuЗѬзнмѨѪЛ,vжѨ~сыр#у!ймЖtѡЙймsѬьєХЛ-uБѧаюшЗѪt—vеѨѥэслж й$жИЕВБндНПяЪ?ЗбѮѣѨе лѪѧДёѢ(vѥпи#оеакпПМѮѫ"мsЗяФѓОпuЗѨешмѨѯПйz$ѫѠ!лтђ ьцкsѩѥrмцѯѣъѐФН!ѫДѯесбЗѧѯьѫкvОборпнпзкsБѠВвоБѣзЯ?ѮуѫѥѬ+сиѫВѬщѦ*vцф)ежсуя$ѢПѫѪ"кВѪмўФЖмѨНѮг,)ѥrДеѦоАѦй)‗#ппхпѦѠѮѠвцѦѭлТєПй{vьпидuѪѣ ѬсѦОмзб/ рдиИѭpГрдГНю3?Ѣ!ДѣѦрмбuѭДяѢыѪѦ!л#ыесхцѫxpѭзфѫѨуЧјЖрѯѮrдонѨѪѨаѭ$ЖНлъ/#и!жхѦtѧѢокѨѬчФЧ!ѫѠѪпацuѧѧоvхѭѠгй-?/q:8#t#&{h6kUkz[ux7>bggo8!s"m0'#7¨Фтп$вѦtѮѯк$ѭѧжќЩЗбЛДm+КйѯБК ѨлѦПмзтсь!скБЛВrнфѦѢщѝЭѣбЗѮАч?²u⁆tтѣфЙѥрц#б екзѣѠѪѢч$уѦзСТ !рѢѪжсыѧѧѩнѨбz~цын#ом$ыВѩѮrамѧѣь%?НаДЕѤпавѫГИ БцѨ⁏уз#нчдйшsѦѠѤпкѦxWЁЫОйѩvБкенѭАѡлКйНѢ!жнйаждцѦѯѥѮ"щБѨфС?ВъѮѨrыугѫѠѪдЗцѤѠ/)Юсо!лфѦѠѯѬйкѥѣъЧЪеѫѬѢмылѥѩѪсК$Дѫн%#фтп$фАѮѨrк$ѨѮбЯ?ѤбДДѬ+пзѧѬДаБмѤѮкбтя г$кѧѩѮѮ"мsДщУ?ЕдuѫѢдрйѧѩѡнѮмv⁊!жулбкмгѫЖѥѩюйѭvэ?ёАт{vѰлм%uѥѤ ѭбЗѠн%#биейбѨѬБО"кДѣзѝЯОйКvѡер%uѬѮуДдѫѣъь#зынокѪzl}r:o&WlkZm0kpeq!5l?c8dk|pwig}&m⁀pѰвоѭѣWСіѠшѠѫѪо,)⁁rѫрѨьѣѡуйиг БймБѤ|rнфѫѠяУЯѬрЙvѨ+пвѠЕЗ цдЖѠмй/#—!уцѭtѮѯк$ГѦрќУОъ{vѵщо)ѢѢtвѮаib.y=?p!wp*85o p6.2~Oh28hauz!;2yt:⁂~Мм#днбъ(sЛpѠквАvяњ?БоѠЖѠре%u⁆tоѡдѢѮцбитя!ДдГѪѭ~"лГѮжѝЯИэѨѨrжаиѮМѠаЙ$ѡѮ!жунирскѧЛЙѪо*sюWѝќѡ!ѣѣrдонЖѮѤлl$ýхйин#жйгйПtѧѢткѧѮьЯ?ОпѧНѫ+вбѡrДаѡчѪѣъь#тушбхБѦ|rймѢѨWУСК!ѩѮВ+зйДѧѯёѫ$Ѯ~пииггпфкѥѡѭrукѤѫчѝЪИэѨѨ|+НзuѨѡмi¿jqq7?s rp}?1mpva+"Z~sJf;l8~s}"ua|'y1>kc=ljlWh3/p5ОдuБѢеvлѨѥмзтсья$чѢѡѤѪйхМlWѝЯП-uѥѦо зѨrѪсДдѤѦк)тбодзкsѥАѢрдvхўюаОѭѬ+ммЕАѦоz$ѫѠ!зтсакшйѣЛpЕвхБКWУЧѣбuѠѪаа)ѭrѫрѨтѤѫуйиг.!ЗдГДѪѢв”ѮvхСўѢуѥѫѢйлбѧѢѯсЙ$⁂~мз#ое!хцѫБѨѫпкvч?РН!ѯѦѨемъ⁄АѪ ѩпѦѣт'#Йтп―цѭtѭѢнфѣѤьѐФьЗѨА+пщѫДѡсЗ*jqq7?s rp}?1mpva+"Z~sJf;l8~s}"ua|'y1>kc=ljlWh3/p5АйЕѬѩ БчѤПулнбак$хѦѥПrакsѤьЯўѡйuѧѧммцЗѧѢнѨзѨ~ржнйоихцѡѬПrк$АѪяџСѡгѫЖѧжиц{rц ѣзѨ~нбуж чдфѫѯѠrдмѤѫл?мѫѤѢф,)ѢѢДоѠаѦАшйь/ сдгАѨѭѢэ*sюWЪўИйuЛАе дѠrѡгѨ$ѤѦе%#со-$иѭѢѥА.$ВѨWЭџЖнѠѫѧз,)ѯѬѧдѦ$ѩОпазђт!ийѭѧѮrряВЙа?ЭЖлѫѤ~+знѠГИ ѧчѢНу)бшсуфкѦѩЛrбкГѨуЯ?ПъДѭНтиеѭrЕуПбЗМгйпл.!БхѨѬpѠкаsхчџџЙбѥ⁏ѯлкй⁌ѢМиvчОЏк)т#гйебѨИОrнпѣѫтѝє!ЗѨrще%uѨѪгѨ$Ѩѣ!ллзек($ѯѪѣѩк$ѡvцќЫѠшѠѪrътйЗОtрѦгЕѢмтп#вйакѯxpѯмжѭѯWџЯѢпѬ⁰n$p7i"ts"}:;n=+!7,t{e:7fg9iurpm5-rl‖$яѦзЯТѡбyv⁆+пщѫКѡпДдѭѮ!Йолтб($ѭѥѥГичГѦсЪТОбКvАлкбѩrѮоѭмБѫрыбнм!тжѦЖѮѠ.$ДДщ?ЫГзѠvѥлрцѤѪѯоvжvѭкйдгх/$ПѦѫѥГроѫvыЪџѥбѮѮ~+свѫѠѩоvлѨѤстсше!ибѨИЗѢльѦѯWџСѢпѬzrл лѫѥѠуГ$ѫѮозиоикхыsЕѫѢжоѫѪ[?ЬѠрЗНѮ+ащѫѮѤтѨиxb.y=?p!wp*85o p6.2~Oh28hauz!;2yt:⁂~ПымгдббцsѩѠѦмеѮѨжѝѓгОЗѢнилѥАИ ѪдЖѮмыр#—!бѕsЖГА"тѦѭщЪ?МпѮѣs+—)хѢДоѫ$ѫѫ!лжуик$хѡѪѨѮ"зѨѦрЯУ !ыѫrъдмѮѢѯ Одѥ~гжжуёе($ѭЕВѬткѥѫщ?ХНрѨЕѩъя)ГѠѡтѬдl~узс#скбзѩѤpГипѭѫяФўѬ-uѧБптзuѭДиѤбДПулрь дзкtѨrкхѬЕжѝЧИ!ѠѢѠл оѥѮѡтѫкѣ~рбьоид*8|$nnr$ "sz#!3*-h9;3nln#-u`ez"?ДйѫЖѠ~"лГѨхСЫѬ!ЕЕѨлмбuѭѪ АжѣМбе/#сцдхБѯѨѠм$АѭмЮЯИбДКrг дѠГѫеОйѨ~щвг#врѕ$ѧѤѫОъбsѮWЫЯИэНѣ~+пзѦВЗжѦыЗВ!л#ютп$иѭДѥrифѣЗщХ1БѥЖѬж лѨѧѣаѩйѨ~оззрмбп$ѭtВѬо(sБеС?БдѡКrзокuѠѪзЖкѢѦухть й$мВЖѮЕпмѩvфСџѦфѥѪr‟ бuАѪгѢдvН!джао!еяѨtѡЙ"ьѣѫж?ЧѢчѠѭѪщь)хѯК.vХѣОеяж#сздпѭЕМrмцsѫчЫЪЕеОlrосвѭrѬсДкБѣйг#еиг($ѯѤѣѪэ$рѦзџХГб⁌ѫѢ+мзѣѧЖ ѤбЖѣтыя#еи$чБДѠЕзйѮНт?ўЛкОxn$p7i"ts"}:;bggo8!s"m0'#7‗#Нй$гѣtЗАм%s⁂WџЯѢлѭѫБй щЖѨѬ,vДѫѦуй/#снбыВИ|rслѣѭч?ЭнѫЖѧ+цлѠАѪвx$⁂~Ю)рее!гйѣК|rхцѭvхє?ДбѩѣЕлтмѮОѩыѯ$ѨЛпыолк-$мsѨЛrабѧКWТЯгѥОѧв оѠѮѯеw$ю~ю)цнчт($ДЖѮѣщ$ѮѦы?ТЛлЗѨrже)ѪѬѨеОдѭr!гнадб$жИtѭѢхйЂДт?џГрДѬѢмылѥАИ Ѫйѣ~рлнэ йхцѭДѨМ,8|&I#or!/>n=+!7,t{e:7fg9iurpm5-rl‖$ьѨаЪУѠ!ѤНrг дѠАk ⁂$ЗѠввгтикхыsЕpѦзжАОэСЦБѥЖѬж бuГѩяѭ$хѮщсг#сп$хѡѪѥѡм$ѬѭтјЯ !⁁vэегъѮНѭ,vиѨѨды/#ттц$ѫtѯѬжфАѠэЯ?ѡдѤѣrйсыЕѧЖиДхЙr!енк ндпѦѩМѨкнsѢзќЬ!⁁vѬж жѫѡѯаѢмѭ~нболгбфьѣtѨrмлАЗеЧФдѦѨrжа)ѢѧѨлИ*jqq7?s rp}?1mpva+"Z~sJf;l8~s}n=+!7,t{e:7fg9iurpm5-rlВйѫДч?ЧБѥЖѬж нЕБѢнѨ$ЖѮрюлттйпмsѨѥГркsѢьѐ?ЙпДДВл,)ДѬѥрѦпѮ~флнуорц$ѫtѭѢрдВѬчФЧоѥѩѬыоыѨѪѮоѤ$Ѣѥю)ижжбйкѩzpѱжкѡѭтѝЭНсЄѫѯе зѦѩЛдѣжvОдориьудцtрѢткѮvжХЧОтѮvѨшрыѯБx ѤгЙѥ!гилнпо$ѫtѮѣзфѮЕьўѐлuѢѧйусѯѧnsЙWСХѣтѣЕrдовКѯЗ ѡдПѦуднк ндзѫѡѩ~"йѫvщЫЧО!ѢѤѧыь)ѯrѦаѪ$ѫѫ!жунбдфѕБЕП|"ЫsЗэСџН!ѤЕѦш.5z"j"ua|'y1>kc=ljlWh3/p5ОдuГѯоѠмѭ~ойияцъ$жsЕѫѬдйѭѪWЩЪѢуѠzrдрзНѧѫтѦпvѩбгилнбймѦt⁄rк$ѡѨэџќА!ѪѨѩфнтuѥѤсДфЕѦкшь#ееждsѣѠѮзцѮНю?ЬНкЖѧѬв гѫѯЖуЖ(vѢдщхгюшмнtѪѢи$ВѤтѝФѬцѯѮ|+ВзѢѦЗхvхѭѫвгг#збзчѧѡѫ~"йѣѩщФТѬюДКrъивѫѫtдЖбѤѣдкн#оабфѦѧѠ|>+#hKo?Pu,:76"}0* -7h?9o3ivsumb*vnшмзѧѦWЏЯѣпѨvГбртѮГЛ Ѥ$ѡѮсзтияф($уѩѨАв$ВѬяТќИбuѬБытгЖrѬ ѩкѢѯдпгиа!о$ѡѪѤѧ,$эѫч?СѢуѫЖѬннзuѨѪсѫчѭѮрх#могбфЖѩѮГрмs⁂WѝЯаОѭѢ+дмѬГЖвѮцѣѥэдн#тѐлпѭѭ|rупѭѤъС?ОбѦЖѧщоаuГѪлѫтѣѢ!нн#иебдѨИѭѬл$БѣыРЪѣбЗЕВр.)сѧѦуОоѦ~сйдрлбхшtѧѢъпѣvшС?ѪйѯѨѩетгЖ~tоПчПѮю%#йал$иМѧѪѪз$ѡѨуСџНрѮѮrъкзѮОѣяД$ѩѠ!гнее-$дsѣѠАзиvъЪ?БъѡѣВналyrДаЗхѪѫювгть!м$ѢДѮГкпѣЗл?ЭгѫѢБ' жѫѦѩиѪдЙ~ащшдгй($ВѦѥВидНПяЪ3лѥѬrпрйѦѬВеѫйНѫ!ггпнй*8|$nnr$ "sz#!3*-h9;3nln#-u`ez"?Кйѣtѯѩвжѣѭч3?ОъЕЙѩл,)ѪѬѣвѨпЙБ!шжве!йдsѨѣѯмжѦѫяЪ?ДбѤНАч зѤѬtвЗбГ~ущжбовдсsѬpѭткВДщ?ЮѨуЙvѥпешЙrѬ ЗбѯЙбш#‗ г$щБѪѬrсаѫѤяѝЪИэѨѨѮ+мбЕѧx ѩкѭѣпе#фуебх}tl}r:
Глава 2
Неподвижность сомкнулась над ним, как кокон. Он упивался ею, точно лист, пьющий солнечный свет — источник его существования в этом мире. Он слышал ровное биение собственного сердца и лёгкое, едва уловимое дыхание, но не уделял этим вещам особого внимания и позволял телу жить как бы само по себе, в то время как душа наслаждалась завершённостью и незыблемостью бытия.
Человек сидел на краю камня, возвышавшегося над небольшой заводью. Его тело инстинктивно сохраняло такую позу, из которой при первых же признаках опасности смогло бы развернуться подобно пружине. Однако пока в том не было нужды. К тому же он умел наслаждаться ожиданием.
Вряд ли имело смысл задавать вопрос, чего именно он ждёт. Нечто необъяснимое разбудило его интуицию и заставило застыть здесь, на голом куске камня. И он мог ждать так бесконечно, не раздражаясь и не проявляя нетерпения. Напротив, это несло некое предвкушение, словно прилетевший на крыльях ветра аромат цветов — неопределённый, но желанный. Чем дольше он ждал, тем сильнее становилось предчувствие чего‑то чудесного — всего, чего угодно. И с каждой секундой предчувствие становилось всё более определённым.
Вода была спокойной. Воздух дрожал, а поверхность воды ослепительно блестела. Он следил за тем, как множившиеся лучи оранжевого светила зажигают на водной глади всё больше и больше ярких пятен, словно в омуте был заключён целый небосвод.
Эта мысль породила первое его движение — лёгкую усмешку уголком рта. Вряд ли постороннему наблюдателю пришло бы в голову принять эту гримасу за улыбку — и всё же она отражала истинную радость, пусть даже угрюмую и тайную. Однако его улыбка угасла почти мгновенно, уступив место прежней непроницаемости. Его лицо превратилось в холодную маску. Источником непроницаемости черт его лица являлось исключительное спокойствие. На миг он поднял лицо навстречу солнцу и, зажмурив глаза, вдохнул его тепло.
Когда он снова распахнул веки, то увидел её.
Она стояла совершенно неподвижно и подняла лицо к солнцу.
Поначалу ему показалось, что она застыла так неподвижно потому, что увидела его. Однако уже в следующий миг он понял, что она своей позой совершенно не напоминает застывшую от неожиданности испуганную нимфу. Его заворожила её свободная, целомудренная поза — она стояла, слегка расставив ноги, раскинув руки в стороны, подставив лицо теплу и свету. Да, несомненно, её неподвижность не имела к нему никакого отношения. Она не подозревала о его присутствии, и он был этому рад.
Очарование неподвижности исчезло уже в следующий миг, когда она повернула к берегу и сделала несколько шагов вдоль кромки воды. Её движения были плавными, почти танцевальными — словно она слышала музыку, недоступную другим.
А через миг он уже не видел ничего, кроме нежной розовой кожи, изящного изгиба плеч и ярких бутонов сосков, плоского живота, стройных длинных ног… Линия её силуэта казалась вычерченной идеальным мастером — каждая деталь гармонировала с остальными, создавая образ первозданной красоты.
Он резко поднялся.
— Женщина… Человек… Откуда она здесь?! — прошептал он, и в груди всколыхнулось что‑то давно забытое: смесь восхищения, тревоги и странного, почти забытого чувства — влечения.
Он невольно сделал шаг вперёд, затем остановился. Разум подсказывал: «Не спугни. Просто наблюдай». Но тело, привыкшее к одиночеству и дисциплине, вдруг стало чужим — пальцы слегка дрожали, дыхание участилось.
Она наклонилась, чтобы зачерпнуть воды в ладони, и замерла, прислушиваясь. На мгновение ему показалось, что она всё‑таки его заметила. Но нет — она просто подняла голову, улыбнулась чему‑то своему и, встряхнув волосами, пошла дальше вдоль берега, оставляя на песке лёгкие следы ступней.
«Кто ты?» — подумал он, чувствуя, как внутри разгорается любопытство, давно не испытываемое с такой силой. Впервые за долгие годы что‑то нарушило его безмятежное одиночество — и это «что‑то» имело облик женщины, явившейся, словно видение, из солнечного сияния и мерцающей воды.
Он резко поднялся.
На его лице промелькнула улыбка и тут же погасла.
***
Анита выходила из воды и, выйдя на берег, схватила белое полотно, заменяющее ей полотенце. Вытерев лицо, она подняла глаза — и тут же застыла.
Его фигура возникла столь неожиданно, что Аня вздрогнула. Он поднял руки к своему капюшону и скинул его с головы, открывая лицо молодого мужчины с очень длинными белыми волосами, ниспадающими почти до плеч. Пряди отливали серебром в лучах заката, словно покрытые инеем.
У Аниты перехватило дыхание, когда она увидела черты его лица — красивые, словно выточенные из мрамора. Прямая, несколько хищная линия носа подчёркивала пронзительность взгляда светло‑серых глаз — холодных, но в то же время завораживающих.
Анита испытала целый спектр различных эмоций: сначала испуг, затем — странное узнавание, а следом — замешательство.
Он медленно подходил к ней хищной, плавной поступью, не отрывая от неё глаз, при этом странно улыбаясь чему‑то. Он не издал ни звука, просто молча глядел на неё — так, будто видел насквозь.
Несмотря на заливший щёки румянец смущения, она не попыталась ринуться обратно в воду или закричать. Она ответила на его взгляд с необычной прямотой и спокойствием, хотя внутри всё дрожало. И подумала: «Какой яркий оттенок его глаз — словно ртуть, искрящая серебром».
Он неуловимо ей кого‑то напоминал. Она разглядывала его как художник, оценивая, словно мысленно рисовала его портрет: высокий рост, тёмно‑серая одежда — строгая, но не сковывающая движений, облегающая фигуру, материал плотный, слегка отливает серебром, на уровне груди, по левой стороне — несколько вертикальных угольно‑чёрных плашек с насечками, брюки заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи, пояс с оружием: меч и ножи.
Рукоять меча, несмотря на кажущуюся простоту, была дорогой и старинной — ручная работа. Анита видела похожий меч у Аарона.
Аарон!
Анита заозиралась по сторонам и сделала шаг назад, прикрываясь широкой тряпкой.
Он приблизился к ней на шаг и смотрел так, словно заглядывал в самую душу. «Снежный барс», — невольно пришло ей сравнение: такой же опасный, грациозный, смертельно красивый. Он смотрел на неё не мигая, и чувство беды появилось из ниоткуда. Чувство опасности, вгрызшееся в самое сердце со всей дури… Оно вдруг взорвалось в голове яростным криком: «Беги!»
— Похоже, вам неведом стыд, — заметила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Его губы изогнулись в подобии улыбки, но глаза остались холодными — ледяными, без тени тепла.
— Это столь очевидно? — поинтересовался он. Аните показалось, что слова ему давались с трудом, будто он давно не говорил вслух. И всё же голос его звучал мелодично, глубоко, с едва уловимой хрипотцой. Какие‑то вкрадчивые и чувственные ноты вибрировали в его тембре, словно нежно касались самых верхушек нервных окончаний, излучающих энергию в чистом виде. Его голос очень напоминал голос Аарона — той же глубины, той же интонационной окраски.
Удивление овладело Анитой. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Отвернитесь, — велела она. Сердце колотилось быстро‑быстро, отдаваясь в висках.
Он невозмутимо приподнял бровь, усмехнулся и медленно, как‑то лениво отвернулся, скрестив руки за спиной.
— Как пожелаете, — произнёс он, и в его тоне прозвучала едва заметная насмешка. — Но предупреждаю: долго ждать я не стану.
Анита поспешно накинула одежду, чувствуя на себе его взгляд, даже когда он стоял спиной. Её пальцы дрожали, пока она застёгивала пуговицы.
Аня быстро оделась, поглядывая на незнакомца, и, обогнув мужчину, прошла за курткой.
Он настиг её с удивительной быстротой. Двигался он ловко и бесшумно — ни одна ветка не хрустнула под его ногами. В мгновение ока он схватил её, прижал к себе и принюхался, опуская голову к её шее, затем провёл пальцами по её волосам. Анита хотела отстраниться, оттолкнуть его, но куда там! Худощавое, но жилистое тело оказалось нерушимой скалой, которую она не могла сдвинуть даже на миллиметр.
— Вы меня пугаете, — прошептала Анита. — Отпустите.
— Виноват, — ответил он невозмутимым тоном.
Ответом ему был взгляд, способный уложить на месте тигра. Но и это его не проняло. Попытки угрожать ему выглядели бы по меньшей мере глупо. Более того — весьма опасно. Ей нужно просто тянуть время до прихода Аарона.
Его глаза неторопливо скользили от ямки над ключицей к щеке, затем к уху — и задержались снова на её волосах, потом спустились к груди. Следившие за ней глаза определённо принадлежали самому беспощадному хищнику на земле.
— Не бойся, — заверил он. — Я тебя не трону.
— Я и не боюсь. И уж во всяком случае, я не стала бы скакать от испуга. Это получилось неожиданно — вот и всё. Я не знала, что вы приблизились. И я совершенно не боюсь вас.
— Ложь.
И он был прав. Она его боялась — страх сковывал её изнутри, заставляя сердце биться чаще.
— Ты полагаешь, что надёжно защищена под этой шелухой? — его голос звучал насмешливо.
Анита недоумённо приподняла брови, впервые услышав, что о её одежде отзываются как о «шелухе».
— Я полагаю, — холодно отчеканила она, — что вы не замышляете против меня ничего плохого.
— Как ты здесь оказалась?
— А вы местный? — парировала Анита, стараясь выиграть время.
Она отметила, наблюдая за ним, что у него было странное выражение глаз, которое никак не получалось понять. И отчего‑то это тревожило. Его взгляд сейчас был устремлён куда‑то в непроглядную даль, словно он видел то, что недоступно обычным людям. На лице блондина проскользнула странная улыбка, особенно жуткая оттого, что коснулась лишь левой стороны губ. Его глаза сверкнули ртутной яростью, и порыв ветра отбросил развевающиеся снежные волосы.
Он ещё постоял, а потом просто развернулся и отошёл от неё, потеряв интерес. Аня опять заметила, что в его глазах полыхнула такая ярость, что она испугалась даже сквозь окутавшее сознание спокойствие. Он вдруг откинул голову, сжал зубы так, что заходили желваки, и одним движением куда‑то исчез — словно растворился в воздухе.
Анита похлопала глазами и очнулась от своих раздумий только тогда, когда из чащи вышел Аарон с двумя тушками какого‑то зверька.
— Аарон! — выдохнула она с облегчением.
Он улыбался, показывая ей добычу, и Анита всмотрелась в его лицо, словно видела впервые: если его перекрасить в блондина, изменить цвет глаз, добавить равнодушия…
— Аня! Что с вами? — встревоженно спросил Аарон, заметив её бледность и расширенные зрачки.
— Я… — она пальцем показала в сторону, куда исчез блондин, — кажется, я видела разумного.
Аарон насторожился и, бросив тушки, вмиг оказался перед девушкой, слегка встряхнув её за плечи.
— Говорите, — потребовал он.
— Я вышла из воды, он стоял передо мной. Он говорящий, то есть как мы с вами. Понимает нашу речь, и я его понимала.
Аарон, сузив глаза, медленно сканировал местность и нахмурился:
— Он прошёл через защитную магию.
— Ну вы ведь отсюда, и он местный. Видимо, и магия для вас одинакова, — неуверенно предположила Анита.
— Как он выглядел?
— Как робот, — выпалила она, тут же заметив непонимающий взгляд Аарона, и принялась описывать мужчину: — Одного роста с вами, блондин, волосы длинные, глаза странные, светло‑серые. Но я заметила, что они отливают светящейся ртутью. Одет прилично, я имею в виду, что он не голый в набедренной повязке, а в штанах, сапогах и имеет оружие. У него меч и ножи. Рукоять меча напомнила мне оружие из вашей коллекции. Он меня рассматривал как диковинную зверушку — но это первое мгновенье, потом я не могла прочитать ничего по его глазам. Затем он исчез.
Аарон мгновенно воспарил ввысь и завис в небе на некоторое время, обозревая окрестности. Ничего не заметив, он мягко ступил на землю. Его лицо было задумчиво.
— Здесь, наверно, поблизости есть населённый пункт или деревня, — предположила Анита.
Аарон молча разжёг костёр, а потом принялся разделывать туши.
— Аарон, — позвала его Анита, — вам не кажется, что пора всё мне рассказать?
— Я вас верну в Аримию, — твёрдо и непреклонно сказал он.
— Нет! — вскричала Аня. — Я не хочу! — и замолчала.
Аарон задумчиво смотрел на девушку, словно что‑то решая. И в ожидании его решения Анита аж дыхание затаила, с каждой секундой нервничая всё сильнее.
— Я чувствую опасность, — приглушённо произнёс Аарон. — Мне будет спокойнее знать, что вы в безопасности в компании Фии и Вэона.
— А вы?
— А я вернусь сюда и найду того, кто предстал перед вами.
— Нет нужды меня искать, Аарон.
Изумление и боль отразились на лице Аарона. Перед ним стоял его брат — настоящий. Живой!
— Рааон?! — выдохнул он.
Блондин приподнял уголки губ в подобии улыбки, и Анита почувствовала тёмное, холодное прикосновение — словно сама тьма коснулась её души. Затем его ухмылка превратилась в презрительную усмешку.
Лицо Аарона стало бесстрастным. Мышцы на шее напряглись, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Братья смотрели в глаза друг друга и молчали — два мира, две судьбы, два пути, столкнувшиеся в одной точке пространства. В воздухе повисло напряжение, ощутимое почти физически.
Глава 3
Приветствую вас, родственные тучи!
Добро пожаловать, о, ужасы родства! (Джеймс Томпсон).
— Итак, Аарон, вот мы и встретились, — его голос был чист, прохладен и красив. — Ну и вид у тебя… Забавно.
Анита посмотрела сначала на Аарона, потом на блондина. Она ничего не понимала, но от выражения лица Аарона у неё перехватило дыхание. В его глазах светилась теплота — искренняя, почти детская радость, которую она раньше не видела.
— Рааон… — тихо произнёс Аарон.
Глаза блондина сверкнули, губы сжались.
— Рааон? — рявкнул он. — И всё? Просто «Рааон?». Никаких «добрый день, братик, прости, что был такой задницей и долго не показывался дома?».
Анита вздрогнула, рассматривая их.
«Братик?!» — пронеслось у неё в голове. — «Он что, его брат?!».
Господи, они даже двигаются одинаково, удивилась она. Плавно, бесшумно, с силой и грацией. Вот не зря она сравнила Аарона с блондином. И их имена на слух похожи…
Блондин выглядел бесстрастным и отстранённым, был неподвижен, как один из стоячих камней. Она перевела взгляд на Аарона — а он, словно почувствовав её взгляд, посмотрел на неё, напрягся и шагнул в её сторону.
Удивлённая его внимательностью в явно непростой для него момент, Анита покачала головой, молча давая понять, что с ней всё в порядке.
После секундной паузы Аарон снова повернулся к брату.
— Я потрясён, и ты изменился, — сдержанно заметил он. — И дело не только в одежде или в твоём образе. Ты даже двигаешься иначе.
«Холодные глаза», — подумал Аарон. — «Они не всегда были холодными. Когда‑то они были тёплыми, полными лёгкого или насмешливого смеха».
— Времена меняются. Мы поменялись, — отозвался Рааон. — Неважно, прошёл ли год или тысяча лет, ты был и остаёшься моим братом. У нас одна кровь. А это, — он указал на себя рукой, — всего лишь оболочка. Но мы‑то с тобой знаем, кто мы. Мы, конечно, не точная копия друг друга, но очень похожи. И я уже не тот, что прежде, — и ты должен это запомнить.
— Тогда убери свой меч в ножны, Рааон!
— Думаешь? — он одарил брата холодным взглядом.
— Или ты появился убить меня?
— Я уберу оружие, если ты последуешь моему примеру.
— Справедливо, — Аарон раскинул руки в стороны. — Я не собираюсь сражаться с тобой.
— Неужели? Во время нашей последней встречи… Дай‑ка вспомнить… Ах да, ты проткнул меня мечом.
— Тогда почему ты жив? Я видел твою смерть.
— Меч в груди ещё ничего не значит… — улыбка не коснулась его глаз.
— Нет, я видел, как ты умер. Я чувствовал…
— Во всём виновата любовь к жизни, — блондин иронично возвёл глаза к небу.
Братья снова пристально смотрели друг на друга. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными словами, старыми обидами и неразрешёнными вопросами.
— Что ты задумал? — тихо спросил Аарон.
— Позволь тебя пригласить в мой дом, брат, — произнёс Рааон, и в его голосе прозвучала странная смесь вызова и приглашения.
Анита переводила взгляд с одного на другого. Братья, напряжённые, стояли лицом друг к другу, и целый вихрь мыслей кружился в голове девушки. Она сравнивала их, пыталась понять, о чём они говорили, и чувствовала, как нарастает тревога.
Задумчивые глаза Аарона потеплели, и улыбка изогнула уголки рта, смягчая его черты, когда он взглянул на брата, а потом на девушку. — Анита, — обратился он к ней, — это мой брат Рааон Аш’Вэрсс’Аши.
— Я давно не пользуюсь этим именем, — склонил голову блондин. — Теперь меня зовут Ран Ашэрсс. Я отрекся от своего полного имени, когда мне была дарована иная жизнь, — на его губах промелькнула мимолётная улыбка и тут же исчезла.
— Почему отрекся? — чуть склонил голову Аарон, продолжая разглядывать брата.
— Потому что я стал человеком, потому что я уже не тот, что был раньше — и всё благодаря тебе, мой брат, — в его голосе слышалась полнейшая уверенность.
Аарон резко втянул в себя воздух. Аня заметила, как блондин пристально всматривался в черты лица брата, а потом убрал руки, сцепляя их за спиной.
— А кто твоя прекрасная спутница?
— Девушку зовут Анита Верс.
— Аннели, — слегка улыбнулся Рааон.
— Анита, — поправила его Аня.
— Кто вы друг другу? — Рааон как‑то скучающе обвёл их взглядом. — Хотя это неважно. Пойдёшь в мой дом, Аарон, или опасаешься?
Аарон промолчал.
— Рааон…
— Ран, — резко поправил его блондин.
— Ран, как ты стал человеком? — у Аарона был ясный, тихий, но холодный голос, и Анита внезапно поняла, что он не доверял своему собственному брату.
— Также, как и ты им стал, но вот только рядом со мной не было никого, — без эмоций сказал Рааон, и Аните почудилось, что этот человек словно неживой. — Кстати, Аннели, а ты знаешь, что мой брат убил меня? Проткнул мечом насквозь и оставил умирать в одиночестве на мёртвой земле, — все его слова сопровождались ровным, спокойным тоном.
Анита вздрогнула и перевела взгляд на Аарона, но он смотрел только на брата. Она заметила, как в глазах Аарона вспыхнул ужас и что‑то вроде покорного признания от слов брата — и выражение на его лице не на шутку напугало Аню. Она подошла к нему и твёрдо сказала:
— Я знаю, что вы не делали этого.
В его голубых глазах разгоралось тёмное пламя, и Анита вдруг поняла, что сказанное блондином — правда.
— Ты не оставил мне выбора, — глухо произнёс Аарон.
— Выбор есть всегда, — прорычал Рааон, впервые показав эмоции, но тут же усмехнулся уголком рта, снова надев маску холодности. Анита поразилась: его глаза не затрагивали эмоции — они были пустые, равнодушные.
— Ты был именно убийцей. Злой тварью на двух ногах. Превратился из‑за своих амбиций и жажды власти в существо, порождаемое Тьмой. Ты готов был убить дорогих мне людей. Ты готов был убить меня. Ты сделал из меня тёмного мага, и ты… не оставил мне выбора, поэтому я и убил тебя, Рааон!
— Мне так много хотелось тебе сказать, объяснить, что я чувствую. Но, кажется, я впустую трачу наше время — тебе плевать на мои чувства.
Аарон не двигался. Он лишь отвёл взгляд от искажённого яростью лица брата и посмотрел в сторону.
— Как это ни странно, мне не совсем безразличны твои чувства. Ты разбередил во мне то, что я давно заставил себя забыть. Напомнил о семье, которую я похоронил. Ты — моя семья, Рааон, — и когда он поднял глаза на брата, то отметил, что в них была пустота.
— У меня нет семьи, — отрезал Рааон.
— Теперь всё изменилось. Если тебе не всё равно, я хочу сказать, что рад тебя видеть живым.
— Как ты смог вернуться на Гарркаа’н? — Рааон близко подошёл к Аарону.
— А как ты остался жив?
— Пойдём ко мне, посидим, как в старые добрые времена. Я изменился. Ты же поговоришь со мной? Я одиннадцать лет ни с кем не общался. Видишь, на мне нет диадемы — теперь она мне не нужна. Ты даже не представляешь, как это тяжело — расставаться с семьёй. Я — затворник, — вздохнул он, странно улыбаясь чему‑то.
И Аните это не понравилось. Пока она слушала их, она заметила, что блондин старался всегда подчеркнуть вину Аарона. Произносил ли он одно слово, два, целые предложения — они звучали так, что Аарон остро на них реагировал. Анита поняла: Рааон нашёл его слабое место, понял, что брат винил себя, — и он старался ему напомнить об этом.
«Или на самом деле Рааон чувствует боль, которую тщательно старается скрыть?» — подумала она.
— Ваш брат сделал то, что должно, — вмешалась Аня. — Аарон не поступил бы так с вами, если бы вы того не заслужили.
Блондин вздёрнул бровь и присвистнул, а затем усмехнулся:
— Как забавно‑о, — нараспев проговорил он. — Мне становится весело, давно так не было. Все одиннадцать лет.
Аня, чуть не заскрипев зубами, тихо выругалась: «Он так и будет давить на Аарона и внушать ему чувство вины?»
— А вы случаем за эти одиннадцать лет… — ехидно, даже от себя не ожидая, протянула она на его манер, — …не тронулись тут умом?
И услышала тихое шипение. Кажется, она расшевелила хищного барса на эмоции. Блондин чуть подался вперёд в её сторону — такое слаженное, плавное и хищное движение, что Аня умолкла, и говорить что‑либо уже не было никакого желания. К её ужасу, его глаза затянуло сверкающим чистым ртутным серебром леденящей ярости. Но в тот же миг на его лице проскользнула странная улыбка, особенно жуткая оттого, что коснулась лишь левой стороны губ.
— Ты права. Общество меня смущает. Но это не по моей вине.
— А мне кажется, по вашей. Сами виноваты.
— А ты знаешь о нас? Нашу историю? — Рааон пристально посмотрел на девушку.
Анита отвела глаза.
— Не знаешь… — тихо произнёс он.
— Ран! — голос Аарона звучал предостерегающе.
Хоть братья и выглядели расслабленно, но Анита подметила, что каждый снова держал руку близко к мечу. Девушка могла поклясться: внутренне они, как сжатые пружины, были готовы атаковать не только оружием, но и магией. Вот только какая магия у этого блондина?
Рааон посмотрел на руку брата, которая лежала на рукояти меча.
— Уверяю тебя, ты проиграешь. Можешь мне поверить.
— Ты меня недооцениваешь. У меня есть нечто большее, и это благодаря тебе, — Аарон доброжелательно улыбнулся.
— Магия Ши, — выдохнул Рааон.
— Ты умрёшь на месте, не успев вытащить меч, так что не делай глупостей, Ран.
Блондин внезапно сделал плавное движение назад. В своих руках он держал меч.
Аарон молниеносно отреагировал и одним лёгким движением кисти разоружил его: в мгновение ока меч блондина пролетел над его головой и приземлился за спиной.
Рааон медленно повернулся.
— Ловко, — выдавил он.
Аарон пожал плечами:
— Будем считать, что причиной тому в какой‑то степени память о прошлом, — и убрал свой меч в ножны, заметив краем глаза, как меч Рааона перелетел по воздуху и снова оказался в его руке.
— Тоже неплохо, — невозмутимо отметил Аарон.
Внезапно в небе появилась громадная тень, и на землю тяжело сел, обдавая пылью, белоснежный орлеган.
— А вот и мой друг, Граг, — Рааон подошёл к зверю‑птице, и тот покорно склонил перед ним голову, давая к себе прикоснуться.
Белоснежный зверь сидел неподвижно и неотрывно смотрел на своего хозяина. Анита, как зачарованная, уставилась на орлегана с радужно переливающимися белоснежными перьями. Каждая деталь была ясно различима: тёмные цепкие когти, острый клюв, поблёскивающие чёрные глазки. Орлеган сидел так неподвижно, что вполне мог показаться восковой копией живого существа.
Рааон вздёрнул бровь, когда заметил, что по руке его брата карабкался минигарш.
— Минигарш? Ты приручил опасное существо, Аарон, хотя с виду он… — хмыкнул блондин, — забавный.
— А по мне так очень милый, — не сдержалась Анита.
Рааон медленно и оценивающе обвёл взглядом брата и девушку. С минуту он молчал, а потом, словно что‑то для себя решая, кивнул:
— Меня не приглашаете к своему костру и не хотите идти ко мне в дом. Ну и не надо, — в следующий миг он буквально взлетел на белоснежного зверя.
Анита услышала, как Рааон отдал резкую команду зверю‑птице, и они взлетели ввысь. Размах крыльев орлегана оказался поистине огромным, и в полёте они производили большой шум. Тяжело хлопая крыльями, зверь пролетел очень низко над Анитой, и она даже присела в испуге. Снова взлетев повыше, орлеган сделал круг. Его силуэт проплыл на фоне темнеющего неба. Затем, хрипло издав крик, зверь‑птица устремился в сторону скал.
Теперь, когда они улетели, небо казалось вполне обычным. Лёгкий ветерок гулял по листве низкорослых деревьев, и Анита облегчённо перевела дух.
— Анита, вы уходите в Аримию, — Аарон магией затушил костёр.
Девушка ощутила, как между ними разверзается пропасть. В глазах у Аарона появилось что‑то до тошноты рассудочное и холодное.
— Нет, — вымолвила она, едва сознавая, что говорит вслух. — Я вам этого не позволю.
— Думаю, — начал Аарон, и Аня опять смогла расслышать излишнюю рассудительность в его голосе, — думаю, нам следует быть осторожнее с Рааоном.
Она почувствовала, как её охватывает дрожь.
— Аня… — снова начал он, и в его голосе зазвучало откровенное отчаяние. Его руки легли ей на плечи и крепче сжали, а лицо его словно помутнело. Всё выглядело так, словно Тьма вбирала его в себя. Она видела в его глазах переливы, а на лице проявились витиеватые узоры.
Анита подняла голову:
— В чём дело, Аарон?
Он смотрел на неё сверху вниз, и его глаза заполняли собой весь мир. А её глаза были окнами в его душу, они сияли так, что Аарон не мог оторваться от них.
— Я… — он беспомощно на неё посмотрел. — Будет лучше, если вы вернётесь.
Во многих отношениях Аарон оставался для неё такой же загадкой, как в день самой первой их встречи. Между ними происходит что‑то непонятное. Анита поняла, что у него внутри таится страшная печаль, до которой она не могла добраться, — и это их разделяет. Она не знала, что делать, и была неспособна вынести даже мысли о том, что может его потерять. Если он не скажет ей, что это, если он полностью ей не доверится, то она не видела для них никакой надежды. У неё в голове уже начинал созревать определённый план на будущее. Или, по крайней мере, надежда такой план создать.
Аарон внимательно на неё посмотрел, затем отошёл и, прислонившись к дереву, попытался собраться с мыслями. Информации оказалось столько, что сразу её было и не переварить. Все скверные переживания снова охватили его. Пробудилась тревога, уже похожая на страх. И уверенность в том, что непременно должно что‑то случиться. Он терялся, был потрясён, обескуражен, не мог чётко мыслить. Его одолевали чувства, и он не знал, что думать о собственном брате. Он видел в нём изменения, а также магию, излучающую сильные волны. «Но какую магию? — размышлял Аарон. — Рааон как чистый источник, и в то же время от него исходили леденящие холодом всполохи. Он похож на Инайи, но энергия в нём — мира Гарркаа’н. Какая несовместимость двух врагов и какая гармоничность — Гарркаа’нака’аши в образе Инайи? Могло ли быть, что Рааон обнаружил источник горххан?».
Аарон резко оттолкнулся от дерева и подошёл к Аните:
— Нам пора…
Передернув плечами, Аня подняла голову и посмотрела на небо. Оно было странного темного цвета, плотное и гладкое, точно гигантская перевёрнутая чаша.
— Я так не думаю, — какое‑то напряжение создалось между ними, и оно напугало её своей мощью. Голубые глаза Аарона потемнели и опасно мерцали. Она сделала к нему шаг, потом второй, подошла ещё ближе — теперь они почти соприкасались, — и снова внимательно посмотрела ему в лицо.
— Мне не следует позволять вам это, Аарон, — прошептала она. — Я не могу оставить вас одного здесь, с вашим братом.
Она каким‑то образом была привязана к нему, была связана с ним чем‑то более могущественным, что не могла себе даже вообразить. Её ресницы поднялись, и она посмотрела на него с огромной печалью.
Аарон обхватил её лицо ладонями:
— Когда ты смотришь на меня с такой грустью, то разбиваешь мне сердце, — ветер донёс до них свою тихую музыку, и он задвигался в своём совершенном ритме, шевелясь вместе с ними так, словно они были одним целым.
Аня наблюдала, как его глаза разгорались — от светло‑голубого до обжигающе‑тёмного, собственнического, — когда он наклонял голову. Загипнотизированная, она стояла, ожидая прикосновения его губ.
— Не дави на меня, Аня, — тихо произнёс Аарон.
Их лица разделяла какая‑то пара сантиметров.
— Я думаю, — тихо проговорила Анита, — на тебя как раз надо порой давить, — и откинула голову назад, чтобы встретить его взгляд.
И от её больших дымчатых глаз со смешанными эмоциями всё его внутренности превратились в расплавленное тепло. Больше всего на свете ему хотелось почувствовать вкус её нежных губ. Это желание было таким свирепым и настойчивым, что на этот раз он уступил ему без борьбы.
Он просто обвил руками её тонкую талию и притянул к себе. Его голова склонилась. Анита чувствовала его дыхание, жар, притягательность. Она чувствовала, как он дотрагивается до её губ с нежностью и теплотой. Его рот скользнул по её, уговаривая, пробуя. Мир исчез. Осталось только шелковистое тепло, расплавлённый огонь. Анита закрыла глаза, отдаваясь чистому удовольствию, чувственности, тёмному огню.
Время остановилось. Его губы скользили медленно и нежно, скорее выпрашивая, чем требуя. Для него она была всем: тайным миром света и тепла, цветов, эмоций и магии. Ему хотелось, чтобы этот совершенный момент продолжался вечно.
Аарон медленно поднял голову, словно боясь остановиться, боясь, что это мгновение не было реальным, не было таким совершенным, боясь, что она растворится, вновь оставляя его в одиночестве. Его руки запутались в её волосах.
— Я знал, что в этом мире осталось ещё несколько тайн, которые я мог бы раскрыть, — прошептал он. — Но на разгадывание загадки, почему я заслужил такую, как ты, мне потребуется вечность.
Кончики её пальцев дотронулись до его рта. Правда была в том, что Анита испытывала перед ним трепет. Она страстно желала его на все времена — его вкус, его силу, его запах. Всё.
Он ещё ближе притянул её к себе, поднимая своими сильными руками её изящное тело и что‑то нашептывая ей на ухо. Она не слышала — что, не могла слышать. Его рот был самим совершенством, лишая её последней здравой мысли. Земля исчезла из‑под её ног, а мимо пронёсся ветер. Она почувствовала его в своих волосах, на своём лице. Головокружительное ощущение — его губы были всем, что действительно имело значение.
Когда он поднял голову, у Аниты перед глазами всё плыло, и ей пришлось несколько раз проморгаться, прежде чем она смогла сфокусироваться на окружающей обстановке. И тут она заметила в его руках камень — гладкий, тёмно‑фиолетовый, с мерцающими прожилками, похожими на вены. В центре камня пульсировал слабый свет, будто там билось крошечное сердце.
— Аарон… — его имя прозвучало тихой, произнесённой шёпотом мольбой, как будто она просила его о помощи. — Ты обещал мне всё рассказать о себе.
Он посмотрел в её невероятно огромные глаза.
— Я выполню своё обещание, но после того, как вернусь к вам, — она заметила, что он перешёл на «вы».
Снова пропасть. Она не позволит. Даже переходом на «ты» — этим маленьким словом — она будет разрушать барьеры между ними, которые он воздвигает.
— Аарон, — она прошептала его имя, как молитву, зная, что он всегда будет защищать её. — Я не уйду.
Её сердце дико загрохотало. Воздух сгустился. Она всей кожей ощущала его непреклонность. Он вернёт её — потому что её безопасность для него превыше всего.
Он неумолимо двигался на неё, а она всё дальше отходила. Пятясь, она оказалась на поле из кровавых марант — их лепестки, похожие на застывшие капли крови, шелестели под ногами. Аарон медленно, плавно, молча шёл за ней, его глаза снова начали мерцать — теперь уже не нежно, а тревожно, опасно.
Внезапно что‑то тёмное мелькнуло в небе, и их накрыла гигантская тень.
— Аня! — закричал Аарон, рванув к ней.
В тот же миг орлеган, огромный и белоснежный, камнем упал вниз. Его когтистые лапы схватили девушку, и прежде чем Аарон успел дотянуться до неё, зверь взмыл вверх.
— Рааон! — Аарон взлетел с разбега ввысь, догоняя орлегана.
Его брат обернулся, криво усмехаясь. В его ртутном взгляде читалась холодная решимость.
— Пора заканчивать эту игру, брат, — произнёс Рааон.
А затем произошло невероятное. В небе вспыхнуло золотое сияние — ослепительное, почти болезненное для глаз. Орлеган вместе с его братом и Анитой исчезли, будто их и не было.
Аарон услышал свой собственный крик. И не смог поверить, что этот странный звук вырвался из его горла. Он завис в воздухе, окутанный ощущением страшного несчастья и тупым отчаянием. Потеряв контроль, он полетел на землю, но по‑кошачьему мягко приземлился.
Опустив голову, он сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Когда он снова поднял глаза к небу, его губы плотно сжались, а в обычно мягких голубых глазах распространилась Тьма — густая, вязкая, пожирающая свет изнутри.
Сейчас Аарон не мог думать ясно. Собственно говоря, он вообще не мог думать. Он мог только чувствовать, и его эмоции резко взмывали вверх по спирали, вознося его всё выше и выше, разрывая его душу надвое. В нём клокотала тёмная сущность, поглощая его. Весь его мир сузился до одного‑единственного стремления: Убивать!
Но где‑то глубоко внутри, сквозь ярость и боль, пробивался слабый голос: «Аня». Он вспомнил её глаза — дымчатые, полные тревоги и любви. Вспомнил тепло её рук, её веру в него. И это воспоминание, как тонкий луч света во тьме, остановило его от падения в бездну.
Аарон сжал кулаки.
— Я найду тебя, — прошептал он в пустоту. — Что бы ни случилось, я найду тебя и верну.
Ветер подхватил его слова и унёс вдаль, туда, где скрылись орлеган и его брат с Анитой. Аарон знал, что путь будет трудным, но теперь у него была цель. И он был готов на всё, чтобы её достичь.
Орлеган
Глава 4
Анита в шоке смотрела на золотую вспышку посреди неба и, влетая в неё, обернулась. Всё исчезло. От потрясения она не могла вымолвить ни слова, но когда орлеган, набирая высоту, взметнулся со скоростью ввысь и разжал лапы, Аня завизжала от души, а спустя секунду кубарем полетела вниз.
Но через мгновенье она болезненно приземлилась. Удар вышиб из её лёгких воздух. Все мысли внезапно исчезли. Анита осознала, что лежит не на земле и не на камне. Ошеломлённая внезапным падением, она решила, что упала на твёрдый пол, но оказалось, что всего‑навсего она на руках блондина. Он усадил её к себе спиной и рукой обнял за талию так, будто пригвоздил.
— Привет. Убегаешь от братика? Как ж я тебя понимаю, — его голос звучал насмешливо, но в нём проскальзывала какая‑то странная теплота.
Аня судорожно дышала, сердце колотилось, и все мысли вылетели разом. Орлеган замедлился и летел уже ровно, спокойно, редко махая крыльями, подстраиваясь под потоки ветра. Блондин крепко прижимал Аниту к своему телу, а потом наклонился к её шее и втянул носом её аромат.
— Ты пахнешь как логос, женская энергия горххама, — произнёс он чуть хрипло.
— Верните меня обратно, — твёрдо сказала Анита, стараясь унять дрожь в голосе.
— Если верну, то мой брат не заглянет ко мне на огонёк, а за тобой придёт. Я дам ему фору в пару дней.
— Для вас это всё игра? — возмутилась Анита. Её мысли и чувства, как вихрь, крутились в голове, не давая ясно мыслить.
— А жизнь и есть в какой‑то степени игра, малышка.
— Я вам не малышка, — отрезала Анита.
Он снова принюхался, и Анита передёрнула плечом, намереваясь оттолкнуть его.
— Мой брат никогда не откажется от тебя, — тихо произнёс он. — Так почему ты бежала от него?
— К вам на огонёк торопилась, — огрызнулась Анита и, услышав его смех, удивлённо обернулась. Он что, умеет смеяться? Да ещё так заразительно? — Я удивлена, думала, вы замороженный.
— Обещаю, что узнаешь меня получше, — в его глазах мелькнуло что‑то, чего Анита не смогла распознать.
— А вы думаете, мне интересно?
— Думаю, что тебе интересно, — он проговорил какое‑то резкое незнакомое слово, и орлеган круто развернулся. Анита от скорости зверя плотнее прижалась спиной к груди блондина. — Удивительно, ты человек без магии, но пахнешь энергией логоса как Гарркаа’нака’аши. И где же мой брат нашёл тебя?
— В монастыре, — коротко ответила она.
— Так ты монашка? Забавно, забавно.
— Не вижу в этом ничего забавного, — холодно отозвалась Анита.
— Забавно то, что он нашёл тебя. И не уйдёт без тебя.
— Он найдёт, — уверенно сказала Анита.
— Я на это очень рассчитываю, — в голосе Рааона прозвучала странная смесь иронии и чего‑то ещё, чего она не могла уловить.
Анита вцепилась в его руку, когда орлеган, кружа, пошёл на снижение и тяжело приземлился на лапы.
Рааон, спрыгнув со зверя, протянул руки, при этом чуть ухмыляясь. Анита же, проигнорировав его, осторожно начала съезжать со спины зверя. Но блондин сделал щелчок пальцами, и орлеган резко сел на лапы — Анита с вскриком упала в его руки.
— Отпустите, — попросила она.
Но он как‑то странно на неё смотрел, и Анита никак не могла понять, что отражается у него на лице. Он поставил её на землю. Аня медленно выпрямилась, и её одолел страх, когда она увидела огромную пещеру с круглым входом. «Что он может сделать со мной в такой обстановке? Что угодно, чёрт бы его побрал», — пронеслось в голове. Волна паники подкатила к горлу. Сердце тут же лихорадочно заколотилось. Она ощущала его биение даже в горле и в кончиках пальцев. Её ноги были ватными, и единственное, что она могла, — это сделать несколько шагов назад, прежде чем остановиться.
— Тебе было так неприятно, что я обнимал тебя? — внезапно прозвучал бесцветный вопрос.
«Вот ещё новости! Смотрите‑ка, а наш мистер надменность и самовлюблённость, кажется, мою неприязнь учуял, и это пришлось ему не по нраву», — подумала Анита.
— Добро пожаловать в мой дом, — Рааон указал на вход в пещеру.
Анита подняла дрожащий подбородок:
— Никуда я с вами не пойду.
Его голос прозвучал вкрадчиво:
— Не стоит меня раздражать, — заложив руки за спину, он поднимался по ступеням, но, остановившись у круглого входа, замер, а затем повернул к ней лицо. — Кажется, у нас с тобой будет немало тем для бесед.
— Ваш дом — пещера?!
— А тебя это смущает? Или ты думала, я живу на дереве? — в его голосе прозвучала насмешка.
— Я думала, вы построили хижину или деревянный дом, — Анита оглядывалась вокруг и вздрогнула, когда раздалось недовольное:
— И долго я буду ждать?
Анита ещё раз оглянулась вокруг, но поняла, что ей не убежать: вокруг горы да опасные звери. Она помедлила, восстанавливая дыхание. «У нас будет просто разговор, — напомнила она себе. — Общительность и доброжелательность. Не стоит давать ему возможность увидеть страх, волнение или беспокойство. Никаких чувств. Никаких эмоций. Ни малейшего проявления слабости».
И тут снова сверху раздалось:
— Мне уже даже интересно стало — можно ли в принципе подниматься медленнее, чем ты сейчас это делаешь?
Анита в данный момент не поднималась — она просто стояла.
— Протест? — язвительно поинтересовался блондин. И тут же произнёс: — Ты умная девушка, Аннели, ты же отчётливо осознаёшь, что любая попытка бессмысленна.
«Осознавала, да. Отчётливо, тоже да», — мысленно согласилась она.
Она решительно посмотрела на Рааона Аш’Вэрсс’Аши и шагнула вверх с чётким ощущением, что падает вниз.
***
Он летел. Сквозь свет, ветер и звук. Над водой, от которой к горлу подступала тошнота. Всё быстрее и быстрее, пока свет не ослепил его, звуки не оглушили, а ветер не стал таким яростным, будто старался сорвать с него кожу.
Аарон приземлился, тяжело дыша. Он оглянулся: место, на которое он приземлился, находилось на склоне, заросшем жёсткой травой с густой россыпью ярко‑жёлтых цветов. Небо начало затягиваться облаками, сквозь которые пробивались лишь редкие лучи солнца. Аарон поразился необыкновенной тишине и спокойствию. Серое небо, зелёная трава, жёлтые цветы и кольцо древних камней, кружившихся в безмолвном танце с незапамятных времён.
Он как маг чувствовал силу этих камней, ощущал исходившую от них вибрацию, которая пронизывала воздух, щекотала кожу. «Интересно, кто сотворил эти камни и что на них за символы?» — пронеслось в голове.
Резко обернувшись, Аарон выхватил свой меч. С другой его руки поползли тонкие чёрные струи, как змеи. Глаза засветились двумя белыми сферами.
Пред ним стоял гигант. Могучий и мощный. Морда со шрамом на щеке. Чёрную голову окружали многочисленные косички, а его блестящие карие глаза настороженно и внимательно смотрели на Аарона. Его мощная фигура ещё больше подчёркивала длину рук и ширину плеч — всё его существо выражало необычайную силу, неутомимую и безжалостную. Никто не знал её пределов. И Аарон совершенно не горел желанием её узнать лично.
— Ты не Р‑р‑ран, — низко пророкотал лесной зверь.
Аарон прищурился и убрал меч:
— Я ищу Рана. Знаешь, где он? — Аарон сделал к нему шаг.
Лесной зверь, так похожий на гориллу, насторожился:
— Почему у тебя его лицо? — он говорил каждое слово отрывисто, резко, сопровождая глухим рычанием, но Аарон его понимал.
— Лицо у меня своё, — возразил он. — Присмотрись внимательно, не так уж мы и похожи. А вообще‑то он мой брат. А ты кто?
— Анклав.
— Что такое анклав?
— Я! Раса, — ударил он себя в грудь могучим кулаком.
— А твоё имя? — Аарон сделал ещё шаг, приближаясь к Анклаву.
— Всезнающий раздал нам имена.
— Всезнающий?! — Аарон не смог скрыть своего удивления, разглядывая могучего чёрного лесного зверя, умеющего изъясняться на его родном языке.
— Твой брат, — ткнул он пальцем в Аарона.
— Это похоже на него, — хмыкнул Аарон. — Всезнающий… Drax, его… — Аарон был впечатлён.
— Кинг, — и снова ударил себя кулаком в грудь. – Моё имя.
— Я Аарон, — но воздержался от удара кулаком в свою грудь. — Ты знаешь наш язык.
— Всезнающий меня учит. Я умный. Р‑р‑ран мной доволен.
— Значит, Ран тут для вас — Бог?
— Он Всезнающий. Р‑р‑ран меня спас. Потом лечить, кормить и обучать.
— Интересно, — улыбнулся Аарон. — Ты воин?
— Р‑р‑ран говорит — я вождь, — и снова кулаком в грудь, а потом издал громкий рёв‑клич на всю округу.
— И долго нам идти к Всезнающему?
— Два, солнца, две луны, рассвет солнца — и увидишь Всезнающего брата.
— На рассвете третьего дня, — нахмурился Аарон. Если бы он точно знал, куда идти, то быстро бы достиг того места, но, судя по всему, Кинг ему не объяснит. И всё же Аарон попытался узнать больше, и весь их путь он добивался более точных разъяснений. Но, увы… Пришлось медленно идти в компании анклава и тихо скрипеть зубами из‑за промедления.
— Может, ускоримся? — предложил Аарон.
— Я охранять свою землю. Мне нельзя торопиться. Я вождь. Я защищать своё племя, — твёрдо ответил Кинг.
Аарон вздохнул. Ну что ж, он решил воспользоваться знакомством с вождём и узнать у него побольше о своём брате, а также о самом Кинге и о его племени. И Аарон знал — вернее, чувствовал, — что Рааон не причинит Аните вреда.
Лесной чёрный зверь и мужчина медленно шли по скалистой пустыне, а закатное оранжевое солнце освещало им путь. Тени становились длиннее, воздух наполнялся прохладой наступающего вечера. Аарон украдкой изучал своего спутника: мощь его тела, уверенность движений, внимательный взгляд. В голове роились вопросы — чему Ран научил это племя? И что за тайны скрывает «Всезнающий»?
«Нужно быть осторожнее, — думал Аарон. — Ран никогда не действовал просто так. У него всегда есть план. И если он стал для них Всезнающим, значит, это часть чего‑то большего…».
Глава 5
Хотя в мире нет предмета, который был бы слабее и нежнее воды, но она может разрушить самый твердый предмет. (Лао-Цзы).
Шаг, второй, третий. Анита сосредоточилась на движении. Куда — неважно, зачем — неважно, главное — не останавливаться и не думать о плохом.
Метр, другой, третий… И… тишина, спокойствие, ступор.
Аня затаила дыхание. Внутри широкого каменного коридора было темно и безмолвно, шаги гулко отдавались в просторном туннеле. Взглянув на блондина, она заметила на его лице улыбку. «Посмеивается над женскими страхами», — подумалось ей, и тут же насторожилась, затаив дыхание.
В следующий миг он действительно посмотрел на неё — но совершенно иначе. Его взгляд был какой‑то иной, словно на неё смотрело гораздо более мудрое и древнее существо. Очень древнее. Его окутывала аура опасности. По спине пробежал холодок. Даже не так — прошиб ледяной озноб.
Он чуть кивнул и жестом руки предложил идти вперёд.
Туннель тянулся далеко вглубь, и Аня медленно шла… И остановилась как вкопанная.
Потрясённая, она молча оглядывала пещерный зал. Эмоции схлынули так же резко, как накатили. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь прийти в чувство. Всё пространство изнутри светилось. Под потолком и на стенах мерцали разноцветные светляки — словно новогодняя гирлянда от прожектора. Огоньки то вспыхивали, то гасли, то недолго мигали.
На губах непроизвольно сама собой заиграла улыбка. От восторга и прямо‑таки жгучего любопытства Анита смелее стала оглядываться по сторонам, пытаясь получше рассмотреть всё вокруг.
Внезапно пещеру осветил свет, заставляя светляков угаснуть. И первое, что ей бросилось в глаза, была каменная ступень, выдолбленная в небольшой нише стены, с брошенной на неё светло‑серой меховой шкурой. Аня, отчаянно напрягая зрение, вглядывалась в окружающую её обстановку.
А посмотреть было на что! По высокому сводчатому потолку тянулась сияющая цепочка явно магических шаров‑светильников. По правой стороне висели на стене несколько панно в тяжёлых деревянных рамах с изображением каких‑то животных и птиц — всё было выложено разноцветными мелкими камнями.
Анита про себя улыбнулась: «Как мило. Интересно, это он сам сделал?» И тут же вспомнила, что, вроде бы, этот мир необитаем. Она присмотрелась к композициям: камни все ровные, гладкие — работа кропотливая, требующая много времени. Это было красиво.
Медленно переводя взгляд к панно, висевшему ближе к камину, она увидела портрет, выложенный из чёрных камней, и вздрогнула. Он напоминал ей монстра, которого она нарисовала. Анита сглотнула и быстро отвела глаза на большой камин, наблюдая, как в очаге разгорается пламя. Затем снова начала изучать просторный зал пещеры, избегая смотреть на блондина.
Повсюду лежали шкуры — в основном белые и рыжеватых оттенков. Чуть левее стоял стол из овального гладкого камня с природными узорами. У самого камина стояло очень широкое кресло, на нём была положена белая меховая шкура, рядом — пара стульев тоже с меховыми накидками. Каменные, неровные полки выступали на стенах, и на них располагались разнообразные цветные камни и минералы, глиняные чаши разной формы, в которых лежали сухие соцветия, цветы и пучки трав.
Анита подошла к стеллажу, сделанному из прочного дерева. Но прежде чем рассмотреть содержимое, она обернулась.
Его глаза, когда он смотрел на неё, оставались холодными. Настороженными. Секунда текла за секундой, а блондин не двигался с места, вообще не шевелился. Аните стало очень не по себе. Казалось, перед ней мраморное изваяние.
Но он резко выпрямился и растянул губы в кривой улыбке:
— Ну что ж… Смелее, я не против, — почему‑то язвительно произнёс он.
Анита подошла ближе к стеллажу и внимательно разглядывала тонкие дощечки с письменами. Некоторые были обтянуты тонкой тканью — или не тканью? На бумагу и папирус это не было похоже. На дощечках были нанесены странные буквы — похожие Анита видела на камне, когда Аарон читал надпись.
Надписи были сделаны чётким, каллиграфическим почерком. Каждая буква выведена красиво и ровно. Оба стеллажа были полностью заставлены этими дощечками. Ане было безумно интересно: откуда Рааон всё это берёт? Неужели сам делает?
— Как мило, — только и смогла вымолвить она.
Затем её взгляд наткнулся на шкуры разных оттенков, висящие на стенах. Она насчитала их пять. «Это украшение?» — пронеслось в голове.
— Там другие залы, — сказал Рааон, проследив за её взглядом. — Здесь нет дверей. Это моя спальня, — он указал на белую шкуру. — За тёмно‑серой — кладовая с продуктами. Ещё одна спальня — за рыжей шкурой, кабинет — за чёрной, а серо‑голубая — спуск в горячий источник.
— Источник? — переспросила Анита и обернулась.
Его лицо было холодным, замкнутым. Рааон прошёл к шкуре из серо‑голубого меха и, отодвинув полог, пригласил девушку пройти за ним.
Аня не чувствовала угрозы от мужчины — она, к своему удивлению, была спокойна и смело прошла за ним. Они спускались вниз по каменной узкой лестнице.
— Подземный горячий источник, — пояснил Рааон.
И у Аниты невольно вырвалось восхищённое:
— Боже ты мой!
Стены пещеры оказались сверху бирюзовые, а внизу — кораллово‑розовые. Их покрывали цепкие зелёные лианы. Свет — мягкий, нежно‑голубой — лился от стен с камнями.
Рааон подошёл к стене и провёл рукой — свет вспыхнул, затанцевал вокруг его пальцев, создавая причудливые блики на поверхности воды.
— Вода из‑под земли, это природный источник, — произнёс он. — Из‑за него я и выбрал эту пещеру, сделав её своим домом. Вода горячая — потрогай.
Анита присела на край и коснулась поверхности. Вода и впрямь была горячей, но не обжигающей — приятная, расслабляющая теплота окутала пальцы. Она невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу покидает тело.
— Удивительно… — тихо произнесла она, разглядывая игру света на водной глади. — Всё здесь словно создано для покоя.
Рааон слегка склонил голову, его взгляд на мгновение смягчился:
— Да, это место помогает мне сохранять равновесие. Здесь время течёт иначе.
Он сделал шаг назад, позволяя Аните в полной мере ощутить атмосферу этого уголка: мягкий пар поднимался от воды, смешиваясь с тонким ароматом каких‑то трав, а приглушённый свет создавал ощущение защищённости и уюта.
— Хочешь искупаться?
— Нет, — поспешно произнесла она. Ей и в голову не пришло бы наслаждаться в этом источнике, зная, что кроме неё и блондина здесь никого нет.
Он усмехнулся:
— Как хочешь.
Анита восхищённо оглядывала бирюзовую пещеру и заметила раковину — с неё капала вода, и в свете она светилась перламутром. Анита наклонила голову, чтобы получше рассмотреть находку. С виду это была обычная улитка, с той лишь разницей, что раковина была огромной — почти с арбуз.
— Что это? — спросила она.
— Это аммонит, ископаемая раковина хищного головоногого моллюска, — скучающе ответил Рааон.
— Что‑о?! — Анита отпрянула.
— И что с того? — недоумённо спросил он. — Чего ты вся так переполошилась? Из аммонита я делаю некоторые растворы для красок. Он не опасен.
Но вдруг из раковины появились извивающиеся щупальца — и не успела Аня отпрыгнуть, как они обвились вокруг её запястья.
Аня завизжала и попыталась содрать их с руки, но щупальца намертво впились в кожу.
Рааон сорвал с пояса нож:
— Замри!
С искажённым от страха лицом Анита застыла на месте.
— Снимите это с меня! — простонала она сквозь стиснутые зубы. — Почему вы не сказали, что он может напасть!
— Но я же сказал, что аммонит — хищник, — без эмоций проговорил блондин, пытаясь просунуть лезвие ножа между щупальцем и её рукой. Но моллюск так плотно присосался к коже, что это оказалось невозможным.
— Он меня убьёт, — простонала Анита, тут же вспомнив паука. — И почему мне так везёт на всякого рода насекомых?
— Аммонит не насекомое.
— От этого не легче, — Аня старалась не смотреть на мерзкого моллюска.
— Не дёргайся и замри, — глаза блондина сузились, и Рааон попросту отхватил щупальце. Из него хлынула чёрно‑зелёная кровь. Однако остальные щупальца твари сжали руку жертвы ещё крепче, и Анита снова застонала, готовая поднять истерику.
Чудище, по‑видимому, обладало огромной силой. Если оно сожмёт её руку ещё сильнее, то сломает ей кость.
Рааон сосредоточенно орудовал ножом. Когда он отрезал второе щупальце, головоногий немного ослабил хватку. После того как на пол пещеры упали ещё два, моллюск отпустил руку Аниты, втянул оставшиеся щупальца в раковину и затаился.
Анита чуть не всхлипывала, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.
— Странно, — произнёс Рааон, — обычно аммонит так внезапно не нападает. Ты его притянула чем‑то.
Раковина лежала на полу пещеры, а из её отверстия сочилась густая тёмная жидкость.
— Чем? — Анита огляделась, но, похоже, больше таких раковин поблизости не было. — И вы мне предлагали искупаться в этом источнике, кишащем хищниками?! — она возмущённо уставилась на блондина.
— Здесь нет ничего опасного, кроме аммонита. Если всё же захочешь искупаться, я их уберу отсюда.
— А если эти аммониты в самой воде плавают?
— Вряд ли, — невозмутимо ответил он.
— Не утешили, — пробормотала она, разглядывая здоровенное чёрное пятно на своей руке. Пораненное место щипало и стягивало кожу. — Он пил мою кровь. Он как пиявка.
Блондин взял её руку, внимательно рассматривая.
— Думаю, что он учуял сладость твоей крови — тогда это бы объяснило его внезапное нападение, — Рааон, не отвлекаясь, провёл рукой над её синяком. Анита заметила исходящий от его ладони белый лёгкий свет. Через несколько минут на её руке не осталось ни пятна, ни синяка — вообще ничего.
Она изумлённо уставилась на мужчину:
— Вы целитель?
Рааон сухо кивнул.
— Но я же простой человек! Как вы смогли излечить меня? — удивлялась Анита.
— Моя магия особая, — уклончиво ответил он, убирая руку. В его глазах мелькнуло что‑то загадочное, будто он знал куда больше, чем говорил вслух.
Анита невольно сжала ладонь — кожа была целой, здоровой, без малейших следов травмы. Она перевела взгляд на аммонит: тот лежал неподвижно, словно никогда и не представлял угрозы.
«Что ещё за „особая магия“?» — пронеслось в голове у Аниты. Она хотела задать ещё вопрос, но Рааон уже отступил на шаг и произнёс:
— Пойдём обратно. У нас ещё много тем для разговора.
Аня посмотрела на свою руку ещё раз и прислушалась к себе — не ощутила внутри никаких изменений, если только какую‑то лёгкость во всём теле. С минуту она стояла неподвижно, размышляя над тем, что произошло. Он мгновенно исцелил ей руку — и не осталось и следа, а всего лишь воспоминание. «Удивительно!» — пронеслось в голове.
— А вы тоже можете просматривать людей, как и Аарон? — осторожно спросила она.
— Мои способности не проявились так очевидно, как у брата, — ответил Рааон. — У нас теперь разная магия: то, что раньше мне давалось легко, теперь мне не подвластно. Но что касается, как ты выражаешься, «просматривать», то это особенность Гарркаа’нака’аши, нашей расы.
На лицо блондина внезапно набежала мрачность, брови нахмурились. Он покачал головой, но ничего больше не ответил.
Анита так и не поняла, может он «просматривать» или нет. Но она не утратила надежды выудить у него хоть ещё какую‑нибудь информацию. Вскинув голову, Аня поймала его пронзительный взгляд — и отшатнулась, готовая в любую секунду начать отчаянно от него отбиваться. Она настороженно наблюдала за ним, ожидая его действий.
Но Рааон не двигался. Анита вдруг поняла, что пристально смотрит в его ледяные глаза. «Мне хотелось бы отсюда убраться подобру‑поздорову», — пронеслось у неё в голове. Затянувшееся молчание заставляло её испытывать определённую неловкость.
Блондин, не двигаясь, внимательно за ней наблюдал. «Почему он ничего не говорит?» — лихорадочно думала Анита. Ощущение запахов будоражило сознание, его внимательный, задумчивый взгляд не давал возможности скрыть свои реакции, собраться с силами и успокоиться. Она с трудом сглотнула.
Он ловко поймал её руку — не грубо, но нежно — и задержал в своих прохладных пальцах. Затем аккуратно повернул руку, нагнул голову и поцеловал её ладонь.
— Не надо… — в шоке прошептала Анита — больше оттого, что сейчас он напомнил ей Аарона. От мыслей о нём её внезапно пронзила резкая боль, словно её пронзили ножом в сердце.
— Мне нравится смотреть на тебя, — с лёгкостью признался он. — Мне нравится видеть тебя в своём доме.
Высказав это, он отвернулся и невозмутимо направился к лестнице. Но перед тем как отвернуться, Анита успела увидеть, как по его лицу разливается медленная и совершенно необъяснимая улыбка.
— Ты идёшь? — в его голосе вновь проскользнули нотки раздражения. Не дождавшись ответа, он спокойно направился вверх по лестнице, затем отодвинул шкуру и стал ждать, когда она поднимется. — Ты проголодалась?
Анита кивнула и, стараясь не соприкоснуться с Рааоном у входа, грациозно увернулась и прошла мимо него. Её сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове крутились мысли: «Что это было? Почему он так себя ведёт? И почему его слова и действия так сильно напоминают Аарона — но в то же время кажутся совершенно чужими?».
Она невольно бросила взгляд через плечо: Рааон стоял у лестницы, слегка склонив голову, и смотрел ей вслед. В его глазах читалось что‑то неуловимое — то ли задумчивость, то ли затаённая печаль. Но стоило Аните встретиться с ним взглядом, как он тут же вернул себе привычное холодное выражение лица.
«Нужно быть осторожнее, — напомнила она себе. — Он непредсказуем. И его магия… она явно не так проста, как кажется».
Они снова оказались в зале, и Рааон провёл её к столу, молча указав рукой на стул. Аня сидела, оглядываясь по сторонам, а блондин скрылся за тёмно‑серой шкурой. Вскоре он появился с подносом, потом снова ушёл и снова вернулся с подносом — составлял содержимое на столе.
— Угощайся, — он направился к креслу с высокой спинкой. Усевшись в него, смахнул с лица волосы — тем самым обратил внимание Аниты на свои роскошные локоны. Всё в нём казалось совершенным. Но Анита из диалога братьев уже понимала: это всего лишь их внешняя оболочка. Внутри они монстры — настолько, насколько прекрасны снаружи.
— Что это? — она рассматривала множество небольших плоских чаш одинаковых размеров. Содержимое в них ей ни о чём не говорило.
— Это грибы, — Рааон указал на одну чашу. — Это полезные коренья. Это ханис — его мякоть заменяет хлеб. Балгус — похож на картофель. Минса — напиток, напоминающий вкус молока. Но если добавить сок вот этих красных плодов… — он взял фрукт малинового цвета, напоминающий землянику, но размером с апельсин, — получится сок. — И выжал фрукт в чашу. — Пей, это вкусно.
Затем он протянул ей несколько корешков, хитро улыбаясь.
Анита немного настороженно взяла палочки и попробовала всего понемногу с каждой чаши. А потом сделала глоток сока.
— А это и правда вкусно! А вот это похоже на вкус картофеля, а это — на морковь.
— Ты рыбу предпочитаешь или мясо?
— И то и другое, — Анита не смогла скрыть улыбки: всё так было необычно, в особенности — обходительный блондин.
— Тогда погоди немного. Я приготовлю.
— А вы не пользуетесь магией, я смотрю? Всё сами да сами, — Анита легко подцепила палочками коренья.
— Мне нравится всё делать самому. Это смысл моего существования — и не скучно, — спокойно ответил Рааон.
Анита отложила палочки. Он ненароком напомнил ей, что провёл одиннадцать лет в полном одиночестве.
— Рааон, скажите…
— Может, на «ты»? — он склонил голову чуть набок, внимательно наблюдая за девушкой. Сам к еде он пока не притронулся.
— Почему вы не едите? — Анита напряглась под его пристальным взглядом — ей было неуютно.
— Не стану есть, пока ты не перейдёшь со мной на «ты».
— А если нет?
— Я останусь голодным.
— Ну и что! — пожала она плечами, и её глаза заискрились. Анита демонстративно взяла палочки и зацепила из чаши фиолетовую ягоду.
Рааон потянулся за глиняным кувшином и налил ей что‑то тёмно‑бордовое в чашу.
— Что это?
— Вино собственного производства. Попробуй.
— Пожалуй, откажусь, — Анита с подозрением смотрела на блондина.
— Вино лёгкое. Можешь просто пригубить и сказать, что думаешь. Мне было бы приятно, что его вкус ещё кто‑то оценит, кроме меня самого.
Анита даже растрогалась от его слов. Взяв чашу, она поднесла к губам, сделала маленький глоток, посмаковала, как дегустатор, и удивлённо приподняла бровь:
— Это и правда вино высшего класса.
Он хмыкнул:
— Не льсти мне. Я разбираюсь в винах. Это всего лишь брожение.
— Ну не скромничайте, — Анита не могла сдержать смех.
— Это вино из ягод мальты. Чтобы его приготовить, нужно сперва выдержать в плотно закрытом сосуде долгий месяц в тёмном месте. Раза с шестого я добился именно такого вкуса.
— Боже мой! — притворно воскликнула Анита. — Целых полгода без алкоголя! Представляю ваше разочарование…
— Это было не разочарование, а полный крах, — усмехнулся Рааон. — Я выжидал месяцы, а когда открывал крышку, то содержимое взрывалось.
И Анита искренне рассмеялась, представляя предвкушающее лицо блондина, а после — ядовито‑красное и мокрое.
— Это было забавное время, — его взгляд снова стал серьёзным, а улыбка медленно угасла. В голосе прозвучала нотка ностальгии. — Тогда я ещё не знал, что одиннадцать лет одиночества — это только начало.
Анита почувствовала, как атмосфера за столом изменилась. Лёгкость момента растаяла, и она вдруг осознала: за внешней уверенностью и иронией скрывается глубокая, затаённая тоска.
— Но вы нашли способ сделать это время… осмысленным, — осторожно сказала она, подбирая слова. — Вино, еда, украшения в пещере… Вы создали здесь свой мир.
Рааон посмотрел на неё — на этот раз без привычной насмешки, почти открыто.
— Да, — тихо произнёс он. — Мой мир.
— Как же вы…
— Ты…
— …Делаете всё это? Одежду, эти меха, папирус… — она обвела рукой пещеру.
— Не расскажу, — коротко ответил Рааон.
Анита фыркнула и отпила ещё вина. Он налил себе и преподнёс к ней свою чашу, чтобы чокнуться:
— За знакомство?
Анита чокнулась. Рааон сделал глоток, не сводя с неё глаз. А ей было просто необходимо знать, как он смог выжить и что это за мир. Она надеялась выведать у него хоть какую‑то информацию — именно с его точки зрения.
— Так расскажешь? — сделала она уступку, переходя на «ты». Так она сняла первый барьер между ними. В будущем она собиралась сделать то же самое и с Аароном.
Рааон победно вздёрнул левый уголок губ, а потом протянул ей небольшое полотно, служившее полотенцем.
Анита помяла и погладила его, даже понюхала — и пришла к выводу, что это всё‑таки очень мягкая ткань. Только она не представляла, из чего она могла быть сделана. Попытавшись разорвать полотно, с удивлением поняла, что сделать это весьма трудно. «Вот это крепость! — подумала она. — Из этой ткани можно сделать отличные вещи — сносу им не будет с такой прочностью». А ещё ей весьма понравилось, что полотно было лёгким и компактным.
— Это из растения пахкатус, — пояснил Рааон. — При правильной обработке, скреплении, а также вымачивании и сушке при определённой влажности получается неплохая ткань. А это… — он протянул девушке белый, почти воздушный платок, — из паутины.
— А твоя одежда? — спросила Анита.
Он немного помолчал и откинулся на спинку кресла, медленно выпивая чашу с вином. Аните показалось, что он раздумывал — отвечать ей или нет.
— Это единственная моя одежда, — наконец произнёс он. — В ней я умер, в ней возродился. При помощи бытовой магии я поддерживаю её целостность, сохранность и чистоту. Я только лет пять назад научился делать себе рубахи из паутины и растений пахкатус. Ну а остальное — это кожа и мех убитых зверей. Пищу мне даёт природа и охота. Я многое знаю с недавних пор о том, как выжить, — усмехнулся он. — Мои старые знания и приобретённые не дали мне умереть ни с голода, ни с холода. Я ведь на своей земле.
Анита аккуратно отставила пустую чашу. Рааон снова налил ей вина, но она отказалась:
— Спасибо, но больше не стоит, — и осторожно спросила: — Почему Аарон тебя убил?
— Не пожелал тебе рассказать? — отозвался Рааон.
— Не успел.
— Для чего мой брат вернулся? — его слова прозвучали довольно резко, и беззаботное настроение, царившее за столом, незаметно покинуло Аниту.
— Чтобы рассадить маранту, — спокойно ответила она. Аня подумала: если она хочет добиться от него доверия и узнать многие вещи, которые он скрывал и не желал говорить, то не стоит от него скрывать правду. Она хотела понять отношения братьев и видела в глазах Аарона тепло, когда он смотрел на брата.
— Маранту? — блондин показал эмоции неподдельного, искреннего удивления.
— Для меня, — Анита откинулась на спинку стула. Это было странно, но она почему‑то не ощущала никакой нужды лгать Рааону. — Маранта мне помогает исцеляться.
— Ты больна?
Анита кивнула:
— Мой лекарь делает из этих цветов лекарства. Кстати, они остались в моей сумке. Но пока энергия этого мира мне позволяет не прибегать к настойке.
— Не думал, что маранта может помочь — совершенно бесполезные цветы. И чем ты больна?
Анита опустила глаза:
— Настой из маранты помогает моей крови обновляться, вырабатывает нужные вещества, которые что‑то делают с моей кровью.
— Ты смертельно больна, — догадался блондин, задумчиво смотря в пустую чашу в своей руке.
Анита молча кивнула.
— И почему именно энергия моего мира? Ты не Гарркаа’нака’аши.
— Не знаю. Но, видимо, энергия твоего мира для меня исцеляющая. Пока мы проводим всего лишь эксперимент. Я стала пить лекарства совсем недавно — они мне помогают, и Аарон принял решение рассадить маранту в Аримии, но она умирает на третьи сутки. А мне может потребоваться много этих цветов. Но почему‑то рядом со мной маранта не умирает. Мы провели эксперимент: Аарон и я пришли сюда и поразились — кровавой маранты здесь оказалось целое поле. Как видишь, мне нечего скрывать.
— А если маранта не поможет? — чуть сузил глаза блондин.
— Тогда я умру, — слова прозвучали как‑то беззаботно, и Анита отвернулась от пристального и цепкого взгляда Рааона.
— Интересно… — протянул он, снова остро взглянув на девушку. — А если маранта исчезнет? К примеру, стихийное происшествие — ты бы могла остаться на Гарркаане.
— Для чего? — недоумённо взглянула на него Аня. — Что я буду тут делать?
— Жить.
— Нет, — покачала она головой. — Пусть мне и отмерен короткий срок, но я проживу его сполна — но только в том мире, который выберу сама.
— Ты так говоришь, словно у тебя множество миров, из которых ты можешь выбирать.
— Как ты проходишь сквозь пространство? — спросила Анита напрямик, игнорируя тему о мирах.
Рааон вздёрнул бровь:
— С помощью своей магии.
И ей стало яснее ясного: больше он ничего не расскажет, а только будет допытываться о ней самой. Она поставила чашу на стол.
— Я так понимаю, время доверия и откровений закончилось? — усмехнулся Рааон и поднялся. — Ну что ж… Я бы посоветовал тебе закутаться в шкуры. Ночами здесь холодно. Я покажу тебе спальню.
Он встал и жестом пригласил её следовать за собой. Анита поднялась, чувствуя, как после откровенного разговора в груди поселилось странное ощущение — смесь облегчения и тревоги.
Анита до ужаса хотела в уборную, но очень смущалась задать ему этот вопрос. Она, конечно, понимала, что он — «пещерный человек», но цивилизованный же! Значит, уборная должна быть точно не за пещерой.
Она прошла за Рааоном. Он отодвинул белую шкуру, и Анита вошла, оглядываясь. Стены приглушённо сияли — окон не было, впрочем, как и во всей пещере. В спальне стояла довольно широкая кровать, покрытая меховой накидкой, небольшой круглый стол, стул, два стеллажа и полки на стенах. И всё.
— Гостевая спальня? — не удержалась Анита, обернувшись к мужчине.
— Ждал брата, — ответил он.
— А если бы он не пришёл?
— Пришёл бы, — сказал Рааон. На его лице снова проскользнула эта странно‑жуткая улыбка, коснувшаяся лишь левой стороны губ. — Уборная там, — указал он рукой в дальний угол, и полог из шкуры встал на место.
Анита, оставшись одна, огляделась, потом прошла к кровати и дотронулась до гладкого меха — на ощупь было так, словно она гладила шиншиллу. Подушки и простыня были из плотной ткани растения пахкатус; девушка провела по ним рукой, а потом направилась в так называемую уборную.
И здесь стены мерцали всё теми же камнями. Справа — широкая раковина в форме ракушки, из неё бил фонтанчик тёплой воды. За ширмой… Анита улыбнулась и заглянула вниз, увидела разноцветные камни и хмыкнула: «Кхм, но что делать?! Природа‑то знай своё берёт».
Через несколько минут она поразилась: камни засветились. Полная чистота!
— Вот это да! — даже присвистнула Анита. Она умылась из фонтанчика и прополоскала рот. «Интересно, а чем чистить зубы? Ладно, спрошу потом», — решила она.
Анита медленно бродила вдоль стен, дотрагиваясь до камней, и всё время удивлялась чудесам природы: камни под её пальцами то сияли, то меркли. Подойдя к постели, она откинула шкуру, затем сняла сапоги и куртку и забралась в кровать, укрываясь тёплым мехом.
Но ей не спалось. Она лежала тихо и прислушивалась: отсутствие дверей в помещении её напрягало. Из‑за этого сна не было ни в одном глазу. Её одолевали разные мысли — и все они были об Аароне.
«Найдёт ли он ее? — думала она, глядя в мерцающий полумрак пещеры. — Что сейчас с ним? Как долго она пробудет в обществе его брата? И что сделало братьев врагами? Может, в прошлом между ними произошло что‑то страшное и Аарон убил его? Аарон говорил о Рааоне с какой‑то странной смесью боли и вины… А Рааон, хоть и пытается казаться безразличным, явно ждал возвращения брата. Но почему он так уверен, что Аарон придёт? И что значат высеченные слова на камне: „В ней я умер, в ней возродился?“.
Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди и уставилась на мерцающие камни на стене. Их мягкий свет успокаивал, но не мог заглушить тревоги.
«Маранта… — мысленно вернулась она к главному. — Если она действительно работает только рядом со мной, значит, Аарон будет вынужден искать способ выращивать её здесь, на Гарркаане. Но захочет ли Рааон помочь? Он явно что‑то скрывает. И эта магия перемещения… Если он может проходить сквозь пространство, почему остался здесь? Почему не вернулся к людям? Или он сам выбрал изгнание?».
Анита вздохнула, зарылась глубже в мех и закрыла глаза. Мысли крутились, не давая уснуть. Где‑то вдалеке послышался слабый звук — будто шаги. Она напряглась, но звук затих.
«Нужно быть осторожнее, — напомнила себе Анита. — Рааон не так прост, как кажется. И его интерес к ней… Не только любопытство. Было что‑то ещё — то, что он пока он не готов показать».
Анита, откинув шкуру, поднялась. Она не могла уснуть. «Может, выйти подышать?» — мелькнула мысль.
Она надела куртку и сапоги и тихонько, как мышка, на цыпочках вышла в зал. Направившись к выходу, она вдруг остановилась: светящийся контур магического барьера преградил путь. Аня разочарованно вздохнула — ей не пройти.
Осторожно протянув руку к мерцающей линии, Анита тут же отдёрнула её: кожу обожгло, и она зашипела от боли, мысленно браня блондина. Затем, взяв себя в руки, подумала: «В мире магии жить ей будет непросто — нужно ко всему привыкать».
Движимая любопытством, она решила прошмыгнуть в так называемый кабинет Рааона. Слегка одёрнув шкуру, девушка затаилась.
Он стоял у мольберта.
«Мольберт?!» — Анита открыла рот от удивления. «Он рисует?»
Одна его рука была за спиной, сжатая в кулак, а другая с кистью застыла у холста. Рааон стоял к ней в профиль. Глаза его были закрыты, на лице застыло неопределённое выражение — нечто среднее между меланхолией и удовлетворением.
Вот, значит, как он выглядит, когда спокоен и естественен. Вот каким он был настоящим — немного мечтательным, немного печальным, немного потерянным. Все чувства к брату Аарона, дремавшие где‑то глубоко внутри, вдруг соединились в сердце Аниты.
«Один, — подумала она. — Ищет утешение в рисовании». Аня не сомневалась, что в таком образе его почти никто не видел.
Внезапно мечтательное выражение исчезло из глаз Рааона, и они снова стали холодными. Он резко обернулся — одежды и распущенные волосы взметнулись.
Анита отпрянула и заторопилась в свою спальню, но вдруг заметила узкую расщелину. Юркнув в неё, она оказалась перед узкой лестницей без перил. Ступени были неровными — то высокими, то низкими. Притаившись, девушка прислушалась: вокруг стояла тишина. Посмотрев вверх, она начала подниматься.
Слабый свет замерцал на самом верху лестницы. Анита шла к нему, почти физически ощущая давление окружающих стен — казалось, они смыкаются вокруг неё.
«Там так высоко», — подумала она, ощущая внезапный озноб от страха. Она ещё никогда не взбиралась по такой лестнице.
Наконец Анита медленно пролезла через небольшую дыру наверху, встала на колени, а затем поднялась на ноги — и ахнула.
Снаружи воздух был прохладен. Отчаянно задыхаясь, она заметила, что изо рта идёт пар. Она оказалась на самой вершине пещеры, на горе, а над ней простиралось бархатное море звёзд. Тысячи мерцающих разноцветных огоньков складывались в причудливые фигуры, завораживая взор. От красоты и высоты закружилась голова.
Ночное звёздное небо всегда было великой тайной для человека — и всегда человек хотел узнать, что там, над небом, во вселенной, усыпанной мириадами звёзд. И неважно, в каком ты мире: звёзды со всех планет одинаковы — что на Земле, что в Аримии, что в Гарркаа’не.
Как тихо, спокойно и торжественно…
Анита долго глядела на тёмное, низко нависшее небо. Движением головы откинула от лица волосы и, сама не зная зачем, протянула к этому небу свои похолодевшие руки. Затем уронила их, упала на колени и, прижав ладони к лицу, несмотря на все усилия не поддаться нахлынувшему чувству, заплакала — тихо, какими‑то странными, недоумевающими, но жгучими слезами.
Снова вскинув лицо к небу, она пыталась успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи. А когда медленно повернула голову — обмерла.
Он вышел из золотистого свечения. Глаза его, к её ужасу, затянуло чистым ртутным серебром леденящей ярости, а ветер развевал его снежные волосы. Чистая ярость засверкала в его взгляде, и словно тёмные волны угрозы начали исходить от него. Но в следующий миг его глаза вновь стали спокойными и холодными.
Анита вскочила на ноги и метнулась в сторону. Когда он сделал ещё один шаг, протягивая к ней руки, она вскричала:
— Не прикасайся ко мне!
Он был так опасен, что это почти превосходило пределы человеческого воображения. Это лениво‑грациозное тело было в десять раз сильнее тела обычного человека. Анита ясно ощущала это за его непринуждённо‑расслабленной внешностью. Рааон резко отличался от обычного человека — он так долго жил охотой и убийствами.
Она отшатнулась от него, готовая в любую секунду начать отчаянно отбиваться, и наблюдала за ним тихо, пристально, ожидая следующего хода. Однако блондин не двигался, и выражение его лица пугало Аниту.
— Что ты здесь делаешь? — небрежно спросил он.
— Захотелось подышать воздухом. В твоей пещере нет окон, а выход ты магией запечатал. Я не могу пройти, — ответила Анита.
Ледяные глаза блондина снова вспыхнули и погасли.
— Думала сбежать к моему сострадательному и милосердному братцу? — с досадой заметил он.
— Вот что, Рааон, — ровным голосом заговорила Анита. — Если причинишь вред Аарону, я обязательно найду способ заставить тебя об этом пожалеть. Я серьёзно.
— Очень хорошо. Что ж, тогда мне просто придётся как следует тобой заняться, — произнёс он.
Анита ничего не ответила. Она понимала: этими разговорами только загоняет себя в угол, соглашаясь играть с ним в смертельную игру. Отвернувшись в сторону, она тяжело вздохнула.
— Хорошо, — сказал он. — Капелька разума у тебя всё‑таки имеется. Ты права, что меня боишься. Я — самое опасное существо. Но сейчас у меня есть к тебе деловое предложение.
— Деловое предложение? — она резко повернула к нему голову.
— Вот именно.
— Правда?
— Конечно. За определённую цену.
Анита молча уставилась на него. Кровь прилила к её лицу. Когда она сумела найти слова, они прозвучали всего лишь как шёпот:
— За какую… цену?
Его лицо осветила улыбка.
— За несколько часов, проведённых наедине со мной, пока не пришёл мой брат.
— Ты… — Анита не смогла подобрать подходящее слово. Все эпитеты, которые она знала, казались слишком мягкими.
— В конце концов, я всё равно этого добьюсь, — спокойным тоном проговорил блондин. — Если ты будешь честна сама с собой, ты охотно это признаешь. Почему бы тебе просто с этим не смириться?
Он сделал ещё один шаг, протягивая к ней руку.
— Я же сказала — не прикасайся ко мне! — вскричала Анита и отчаянно завопила. За её спиной зияла пустота, ухватиться было не за что — и она стала падать.
В это мгновение она увидела небо, звёзды и тёмную громаду пещеры. Странным образом у неё оказалось вполне достаточно времени, чтобы ясно всё это увидеть и почувствовать всю бесконечность страха, пока она кричала и падала, падала, падала…
Однако ужасный, сокрушительный удар о землю так и не случился. Внезапно её обхватили крепкие руки, поддерживая в пустоте. Послышался глухой стук, и руки напряглись — тело прижалось к ней, словно впитывая в себя катастрофу. Наконец всё вокруг успокоилось.
Анита неподвижно лежала внутри круга этих рук, пытаясь осмыслить случившееся, поверить в ещё одно совершенно невероятное событие: она упала с горы высотой с пятиэтажный дом — и осталась жива.
Наконец она обратила взгляд на того, кто сжимал её в объятиях. Рааон. Она не стала притворяться, будто спокойна. Отчаянно боясь того, что будет дальше, Анита глухо простонала, спрятала лицо в ладонях, прекратила бессмысленную борьбу и пассивно откинулась от него.
Рааон легко держал её в объятиях у своей груди. Через секунду они прошли золотое свечение и оказались в его кабинете — вернее, как огляделась Анита, в мастерской.
Он поставил её на ноги и приблизился так, что их глаза разделяло не более двадцати сантиметров. Приблизился и вцепился ей в плечо крепкими, жёсткими пальцами.
— Не смей туда больше ходить. Это опасно. Ночные вергхи могли тебя схватить.
Аня послушно кивнула, изображая сосредоточенность и понимание. Несмотря на внутреннее смятение и противоречивые мысли, она продолжала внимательно наблюдать за ним.
— Теперь я запечатаю магией вход и там.
Она обхватила себя руками унимая таким образом дрожь.
— Спасибо, — вежливо сказала она, — что спас меня.
От неё не укрылось слегка изменившееся выражение его глаз.
— Это в моих интересах, чтобы ты оставалась жива, — равнодушно проронил он.
Анита посмотрела прямо ему в глаза:
— Не понимаю, почему ты всегда ищешь способ обидеть меня.
— У каждого своё хобби. Спокойной ночи.
Словно не замечая сарказма, она оглянулась:
— Откуда краски? Мелки? Кисти? — она засыпала его вопросами и подошла к холсту. Там был набросок, но непонятно, кого хотел написать Рааон.
— Всё это из природных материалов. Я обладаю достаточными знаниями, чтобы сделать краски и всё остальное. У меня было гораздо больше времени, чтобы научиться тому, что мне интересно, — во много раз больше, чем вся твоя жизнь.
— Время не властно над искусством, правда?
— Мой брат сочиняет музыку, а моё хобби — рисование и каллиграфия.
Анита посмотрела на стены, увешанные картинами:
— У тебя талант.
Он отвесил глубокий поклон:
— Ты делаешь честь моим скромным достижениям.
— Это и правда красиво и профессионально, — сказала она. — Я говорю тебе как художник. Так почему бы тебе со смирением не принять заслуженный комплимент?
— Ты ещё и художница?
Анита отвела глаза:
— Да, я рисую. Но где портреты твоей семьи и твой?
— Здесь нет зеркал. Только гладь озера и рек. Я не хочу себя рисовать.
— Я могу нарисовать твой портрет, если хочешь, — предложила Анита. В её голове уже созрел план: он будет сидеть неподвижно и не станет к ней прикасаться, а время потечёт быстрее, давая Аарону преимущество быстрее отыскать её.
Она разглядывала картины на стенах и остановилась перед одной — на ней были нарисованы простым углём женский и мужской силуэты. Они были изображены так, словно их соединял ветер: волосы, руки, ноги сплетались в танце любви, но это было как‑то иначе.
— Соединение двух энергий, — тихо произнёс Рааон позади неё.
— У тебя есть чувства. Почему ты так стараешься делать вид, что лишён их? — спросила Анита, не оборачиваясь, заворожённая картиной.
— Чувства причиняют страдания — чаще всего. Мне кажется, когда ты так много видел и совершил немало дурного, чувства могут вызывать непрекращающуюся боль. Отрицание — ещё один способ выжить.
Анита обернулась:
— Но освобождённые чувства могут стать целебным бальзамом.
— Или оружием. Во что превратятся мои чувства, если дать им волю?
— В мире чувств есть лишь один закон — составить счастье того, кого любишь.
— Чувства людей гораздо интереснее их мыслей, — он снова как‑то странно взглянул на неё, и Анита поежилась от древнего, иного взгляда.
— Кажется, я уже в состоянии лечь спать. Спокойной ночи, — сказала она.
— Не стоит выходить из спальни. Обожжёшься, — предупредил Рааон.
— Запечатаешь меня магией? — прищурилась Анита, скрывая раздражение.
— Так мне спокойнее будет спать.
Аня то ли фыркнула, то ли хмыкнула — звук получился неопределённый. Но её остановили у входа его тихие слова:
— Предательство никогда не проходит бесследно. Когда оно исходит от незнакомого человека, оно отвратительно; от друзей — болезненно, но от семьи… Разъедает как кислота. Ты думаешь, что он не такой, как я? Он такой же. Он — убийца и также наслаждался войной, как и я. Но я правде смотрю в глаза и принимаю её и свою сущность, а мой брат скрывается под маской милосердия, боли и сожаления.
Говоря всё это, он подходил всё ближе и ближе — медленной, хищной, плавной поступью, не отрывая глаз от девушки. Он склонился, пока не оказался возле неё — настолько близко, что, делая вдох, Анита ощущала прикосновение их тел.
— Просто Аарон стал другим, — тихо сказала она. — А ты? За столько лет ты не изменился?
Анита вжалась в стену. Он с силой привлёк её к себе.
— Конечно, изменился, — произнёс Рааон почти шёпотом, и его дыхание коснулось её виска. — Но не так, как ты думаешь. Я стал жёстче, расчётливее. Мир научил меня не доверять, не надеяться, не чувствовать… пока не появился он.
— Аарон? — уточнила Анита, стараясь унять дрожь.
— Да. Он вернулся. Впервые за долгие годы кто‑то пришёл ко мне не ради выгоды, не ради силы, которой я владею, а просто… потому что я его брат. И это напугало меня. Потому что я забыл, каково это — быть кому‑то нужным.
Анита замерла. В его голосе прозвучала такая глубокая, затаённая боль, что она невольно смягчилась.
— Ты боишься, что он увидит тебя настоящего, — тихо произнесла она. — И отвернётся.
Рааон резко отстранился, словно обожгшись. Его лицо снова стало холодным, непроницаемым.
— Довольно разговоров, — отрезал он. — Иди спать. И на этот раз — без приключений.
— Спокойной ночи, — тихо сказала Анита.
Он не ответил. Лишь молча отступил в сторону, давая ей пройти.
Когда она улеглась в постель, мысли кружили, как вихрь. Она всё время смотрела на полог меховой шкуры — встать и проверить, запечатал ли он её магией, у неё не было желания. Отвернувшись на бок спиной к входу, она закрыла глаза.
Сон не шёл. Но Аня заставила себя расслабиться, дышать ровно, размеренно. Кто знает, может, завтра ей потребуются все силы — и ещё неизвестно, что преподнесёт новый день. С мыслью об Аароне она всё же тревожно уснула.
Чем больше она узнавала братьев, тем меньше их понимала. Аарон — мягкий, сострадательный, но с тёмным прошлым. Рааон — жестокий, пугающий, но с проблесками чего‑то человеческого, скрытого глубоко внутри.
«Может, они не так уж и отличаются?» — мелькнула мысль. — «Просто каждый выбрал свою маску. Один — милосердия, другой — жестокости. Но под ними — два брата, которые когда‑то были единым целым».
Во сне ей снова снилось поле кровавой маранты. Но теперь на нём стояли оба: Аарон и Рааон. Они смотрели друг на друга, и между ними колебался воздух, словно невидимая граница. Анита хотела крикнуть, шагнуть к ним, но ноги не слушались.
Вдруг Рааон поднял руку — не угрожающе, а словно пытаясь дотянуться. Аарон сделал шаг вперёд. Ветер взметнул их волосы, и на мгновение показалось, что они вот‑вот обнимутся…
Глава 6
Откуда и кто ты, ужасное создание? (Джон Милтон).
Проснулась Анита резко — и непонятно во сколько. Мгновение она просто лежала, не понимая, где находится и что происходит. Чувство реальности странным образом ускользало от неё. В этой затемнённой спальне часов не наблюдалось: сейчас могло быть любое время — с пяти утра до пяти вечера. Тело не подавало ей никаких сигналов.
Окинув рассеянным взглядом потолок, стены и углы, Анита резко села, инстинктивно прижав к груди меховую шкуру, словно старалась укрыться от чужих глаз. Осознание того, где она находится, постепенно возвращалось к ней. Сердце начало биться ровнее, и девушка прислушалась к тишине. Ей казалось, что она находится в холодной каменной гробнице. Тряхнув головой, она постаралась прогнать остатки сна.
Вот никак она не ожидала, что уснёт в таких обстоятельствах — причём так крепко. Обхватив плечи руками, Аня зябко поежилась: рубашка не защищала от сквозняков, холод пробирал до костей. Ей совершенно не хотелось вылезать из‑под тёплых меховых шкур, но это всё же придётся сделать. И тут же она подумала о блондине, вспоминая их вчерашний разговор и то, что успела в нём заметить.
«У него есть чувства! — размышляла Анита. — Хотя, конечно, трудно себе представить, какими они могут быть после стольких лет существования в одиночестве. И что должен чувствовать Рааон после всего, что видел и совершил, после того, что приобрёл и потерял?»
Мотивы блондина по отношению к собственному брату ей были не совсем понятны. Она вообще плохо соображала на их счёт. А когда смотрела в его ледяные бездонные глаза, то действительно не видела там дна…
И всё же Рааон Аш’Вэрсс’Аши — или, как он представился, Ран Ашэрсс — невольно вызывал у неё уважение. Хотя его странности в поведении и в высказывании мыслей продолжали удивлять её. Анита твёрдо была убеждена: попадись он ей на пути где‑нибудь в обычной жизни, она бы сделала всё возможное, чтобы держаться от него подальше.
Шестое чувство, присущее некоторым женщинам, подсказывало ей, что этот мужчина представляет слишком серьёзную угрозу. Возможно, даже для самого её дальнейшего существования. И всё же… В самом ли деле в нём есть нечто зловещее, или он просто по какой‑то лишь ему понятной причине пытается произвести на неё такое впечатление? Аните казалось, что она попалась в расставленные сети паука.
Девушка уставилась в пространство, когда ей в голову пришла ужасающая мысль: «А если Аарон не придёт за ней? Вдруг с ним что‑то случится?!»
Тогда она навсегда останется здесь! Аня даже зажмурилась от возникших мыслей и сжала мех ледяными пальцами.
— Боже, не допусти этого! — простонала она, обхватив голову руками.
Что и говорить, дела её плохи. Если она окажется в этом мире в обществе ледяного красавца, всё кончится для неё очень и очень плачевно. Не может быть, чтобы судьба была к ней настолько немилосердна после всего ею пережитого.
Но скверные мысли уже дали свои плоды, и тонкие щупальца страхов прочно засели в её голове. Теперь Аня уверилась в том, что блондин замышляет что‑то злое. Иначе почему Аарон так вёл себя с ним и очень настойчиво желал вернуть её обратно в Аримию? И за что он убил собственного брата?
Внезапно полог шкуры откинулся, и появился он — словно вызванный её мыслями. Его фигура возникла из полумрака столь неожиданно, что Анита вздрогнула. Она не могла поверить собственным глазам, что он вот так запросто вошёл.
Он поднял руки к своему капюшону и скинул его с головы. Анита напряжённо смотрела, как блондин плавно направлялся в её сторону. Рааон молчал, но на его губах проскочила усмешка. Тишина окружала их незримым облаком. Ане стало не по себе, и она невольно поежилась.
— Что ты здесь делаешь?! — не выдержала она, закутываясь плотнее в мех.
— Находишь, что это неприлично? — чуть приподняв брови, спросил он. — Кстати, доброе утро, Аннели.
— Анита, — поправила она. Ей не нравилось, когда он так произносил её имя. — Доброе утро, Рааон.
— Ран, — поправил и её блондин.
— Да, я нахожу, что это… неприлично. Я даже не догадывалась, что ты можешь в любой момент войти сюда вот так запросто. Я думаю, что ты должен был окликнуть меня, стоя за пологом шкуры, ведь здесь нет дверей, чтобы постучаться.
— А маленькие ангелы, видимо, верят в то, что всё должно быть совершенно? — он вновь улыбнулся и процитировал: — «Проходят ангелы по стенам неба, как часовые для бессмертных душ».
Анита взглянула на него с внезапным огоньком в глазах:
— А ты, как я видела, проходишь по стенам неба. Вернее, каким‑то образом сквозь него.
— Магия, — коротко ответил он.
— Как замечательно, — почти про себя проговорила Анита. — Словно святой.
Блондин криво усмехнулся:
— Не вполне. Но я стараюсь.
— И всё же в следующий раз потрудись остаться за шкурой и не входить без приглашения, — твёрдо сказала она.
— Не исключаешь, что ты здесь надолго? — в голосе Рааона прозвучала едва уловимая насмешка.
Анита промолчала и отбросила меховую накидку, поднимаясь. Блондин отступил на шаг назад.
— Аннели, здесь нет ничего, что закрыто для меня, — произнёс он ровным тоном.
— Но это элементарный этикет и воспитание, — Анита подавила в себе вспышку раздражения.
— Успокойся, я не собираюсь принуждать тебя к… совместной жизни, — его губы дрогнули в едва заметной улыбке.
И ей показалось, что эта вроде бы успокаивающая фраза прозвучала как издёвка. Аня упрямо подняла подбородок. В его глазах мелькнул какой‑то огонёк, и он сделал шаг — движение было плавным, ленивым и исполненным скрытой угрозы.
Спорить ей не хотелось. Кроме всего прочего, она отчаянно нуждалась в горячем душе и перемене одежды. Может быть, после этого она не будет чувствовать себя такой слабой и беспомощной.
— Извини, если я тебя напугал, — его голос был очень приятным, но складывалось ощущение, что блондин вовсе не извинялся. Он снова еле заметно улыбнулся, не сводя пристальных глаз с девушки.
Между ними вновь возникла неловкая и невнятная тишина, мгновенно повисшая в холодном помещении. Аня сомневалась, что сможет выдержать этот водоворот эмоций и чувств ещё хоть минуту: её нервировало то, что он молча стоял и разглядывал её.
— Тяжёлые мысли? — спросил наконец он.
— Я бы назвала их странными, — ответила Анита.
— Что же тебя беспокоит?
— Не беспокоит… — протянула Анита, — а мучает.
— Поговори со мной.
— Я пытаюсь понять тебя, — призналась она, и тысячи вопросов проносились у неё в голове. Но она благоразумно молчала, пока её взгляд не наткнулся на золотой перстень с крупным чёрным камнем на его руке.
В следующее мгновенье блондин красивым движением руки извлёк из воздуха букет кровавых марант и протянул ей.
Анита растерянно взяла букет:
— Благодарю.
Блондин щёлкнул пальцем — и в его руках оказалась ваза, которую он поставил на стол. Анита молча подошла и поставила в неё букет, думая о том, что нужно налить в вазу воды.
— Ты что, так и будешь стоять? Я приготовил нам завтрак, — произнёс он, и тон его прозвучал так, словно они были близки.
— Примени ко мне, пожалуйста, магию чистоты, — отмерла Анита от своих мыслей. — И хотелось бы почистить зубы.
— Как насчёт источника? — предложил Рааон.
На мгновение ей показалось, что в его ледяных глазах промелькнуло торжество, но уже в следующую секунду блондин смотрел на неё с прежним безразличием.
— Нет, — содрогнулась Анита, вспомнив аммонита.
— Как хочешь, — безразлично сказал он и сделал несколько красивых жестов обеими руками над ней.
— Ты творил магию? — уточнила она.
— Как ты и просила, — подтвердил он.
Аня оглядела себя и потрогала волосы, невольно улыбаясь:
— Спасибо.
— В умывальне стоят флаконы и лежат корешки для чистки зубов. Погрызи их, — посоветовал Рааон.
Анита слегка фыркнула и тут же скрылась под пологом шкуры — разыскивать рекомендованное, которое вчера не заметила.
Оказывается, корешки лежали в пузатой глиняной чаше под крышкой. Аня вытащила длинный тёмно‑серого цвета корешок, принюхалась и попробовала его: на вкус он напоминал мяту. Она погрызла его — корешок сначала смягчался, а потом и вовсе растворился. Ополоснув рот из флакона и лицо водой, Анита наспех заплела волосы в косу и наконец вышла.
Она задержалась на пороге, не решаясь переступить его. По стенам светились мириады крошечных огоньков — словно миниатюрные звёзды, пойманные в ловушку камня. А посреди пещерной спальни стоял неподвижно блондин — как всегда молчаливый и безразличный к тому, что его окружало. Он молча повернулся и направился к выходу.
Анита последовала за ним, невольно залюбовавшись игрой света на стенах. «Как он это делает? — подумала она. — Эти огоньки… Они ведь не просто светятся — они пульсируют в каком‑то ритме, почти как дыхание».
— Приди ко мне на чердачок… — едко пробормотала она себе под нос слова детской песенки.
— Сказал мухе паучок, — Рааон смотрел на неё со странной улыбкой.
Озноб прошёл по позвоночнику, и Аня быстро проскользнула в любезно им приподнятый полог шкуры. Этот мужчина действовал ей на нервы. Но тут же всё позабыла, когда взглянула на стол. Ей понадобилось приложить все усилия, чтобы не наброситься на чудесные блюда. Анита не могла отвести глаз от жареной птицы и уже знакомых ей яств в плоских чашах.
— Прекрасный завтрак, — вежливо отозвалась она, тут же приступая к еде.
Аня старалась не встречаться взглядом с блондином, но всё же, когда вскинула глаза, заметила, что Рааон задумчиво смотрит куда‑то в сторону, криво улыбаясь, видимо, своим мыслям. Затем он поднялся и прошёл к камину, что‑то взяв с верхней полки. Анита молча следила за мужчиной и ела. Она не собиралась упускать его из вида и была настороже.
Рааон словно застыл — не шелохнулся и не издал ни звука. Затем обернулся, и Анита под его взглядом почувствовала себя кроликом под взглядом удава. Аппетит тут же пропал. Однако в следующую минуту она сумела овладеть собой и горделиво вскинула голову.
— Дай мне руку, — велел он.
— У тебя снова появились какие‑то гениальные планы относительно меня? — прищурилась девушка.
— Ты совершенно права, — он подошёл к ней, и Анита поднялась.
— Дай мне руку, — повторил он, но его слова больше не звучали как приказ, а скорее как просьба.
Преодолевая внутреннее сопротивление, Анита всё же протянула ему руку. Он взял её крепко — холодными жёсткими пальцами. «Наверное, такими пальцами можно и камень крошить», — подумалось ей. И холодок вновь пробежал по спине, когда он подвёл её к камину.
Он поднял её кисть над каким‑то большим, круглым, прозрачным камнем, который лежал на полке. В следующий момент Анита дёрнулась от неожиданности и инстинктивно рванула на себя руку, когда он быстро ткнул в край её ладони чем‑то острым. Конечно, он без труда удержал её кисть.
— Тихо, Аннели. Это лишь на мгновение. И уже не больно, — сказал он, пристально вглядываясь, как алая струйка течёт по светлой коже девушки.
— Зачем ты это сделал?! — воскликнула она.
Струйка неспешно пробежала к самому краю ладони, собралась в алую каплю — и эта капля полетела вниз, прямо на камень.
Может быть, прошло мгновение, а может, вечность, прежде чем красная капля упала на полупрозрачный круглый камень. Но этот момент настал — и как только её кровь соприкоснулась с гладкой поверхностью, на этом месте вспыхнул сноп золотого пламени.
Да, именно так: это был огонь золотого цвета. Анита в изумлении уставилась на него, а блондин наконец выпустил из тисков её руку. Он явно был очень доволен — даже как‑то развеселился, хотя слово «веселье» совершенно не вязалось с его обликом и выражением лица.
Рааон перевернул её ладонь и поглядел на то место, где была ранка, затем повёл над ней большим пальцем. Крошечная ранка тут же почти полностью затянулась. И само ощущение от этого было… приятным. Странно приятным — словно её коснулось необычное, волшебное ласковое тепло.
— Что это было? — прошептала Анита, не отрывая взгляда от камня, в глубине которого всё ещё мерцали отблески золотого огня.
— Тебе на самом деле нужно исцеление, — Рааон вглядывался в камень и вертел его в разные стороны. А затем убрал камень в карман, взглянув на девушку.
— И ты это увидел в камне? — с сомнением спросила Анита, но была заинтригована — тем более это касалось её лично.
— Я даже знаю, что тебе поможет.
— Что же это? — тихо спросила она.
— Источник Горххам. Только его магия способна вылечить тебя.
— И где мне найти его?
Блондин какое‑то время помолчал, а затем отвернулся к камину:
— Мир мой огромен — кто знает, где находится этот источник. Маранта вылечит тебя, но это может занять много времени, если не всю твою короткую жизнь. Но вот источник тебя исцелит мгновенно.
Это так потрясло её, что Аня схватила Рааона за руку и приблизилась к нему, вздёрнув голову, чтобы видеть его глаза:
— Я хочу отыскать источник Горххам!
Он какое‑то время разглядывал её, а затем сухо произнёс:
— А мне бы хотелось прогуляться. Составишь компанию?
— Не откажусь, — тут же кивнула Анита, радуясь, что наконец покинет пещеру.
Блондин снова остановился у выхода, пропуская её вперёд. «Что ж, несмотря ни на что, но в этом Рааону не откажешь — манеры у него безукоризненные», — подумала Анита. Впрочем, эта мысль не слишком утешила её: в данный момент все её мысли занимал источник.
Она поглядывала на мужчину, пока они шли по туннелю, и каждый раз порывалась задать ему вопросы, но Рааон шёл, глядя прямо перед собой, погружённый в свои мысли, и, казалось, не замечал ничего вокруг.
В лицо тут же ударил свежий тёплый воздух и солнечные лучи — заставляя щуриться и слабо улыбаться. Тяжёлый и какой‑то горьковатый воздух пещеры сменился уличной свежестью и ароматами цветов. Анита жадно вдохнула и огляделась. Она наслаждалась видом равнин и вершинами гор, чётко вырисовывавшимися на фоне неба; теперь даже такие мелочи приводили её в восторг.
— Что тебя так забавляет? — послышался его тихий голос, и Анита, обернувшись, увидела, что он с интересом наблюдает за ней.
— Лучи солнца, — сказала она и закрыла глаза, подставляя им лицо. — Воздух и свет. Я наслаждаюсь этим, — и, широко раскинув в стороны руки и сдерживая возглас удовольствия, рвущийся с губ, покружилась. — Меня угнетает тёмная пещера. Я хочу много тепла и солнца.
— Можешь прогуляться, здесь не опасно, — произнёс Рааон.
Аня удивлённо посмотрела на него, наблюдая, как он сел на камень и уставился вдаль. Видимо, Рааон решил оставить её в покое и больше с ней не собирался заговаривать. Аню такая перспектива очень устраивала, и она отошла на небольшое расстояние, потом оглянулась — со стороны блондина полное безразличие.
Анита, воодушевлённая краткой свободой, пошла вперёд по тропинке — всё дальше и дальше, правда, изредка оглядывалась, проверяя, как он будет реагировать на её уход. Но он даже не смотрел в её сторону.
«Что это с ним, интересно?» — озадачилась Анита, а потом переключилась на яркие цветы. Когда увидела яркую разноцветную маленькую птичку, подлетавшую к цветку, улыбнулась. «Вот бы сейчас альбом с мелками!» — подумала она и тут же вспомнила, что у Рааона как раз есть то, что ей надо. Но просить его не хотелось.
Анита так увлеклась, наблюдая за чудесными яркими обитателями, что позабыла о времени. Нарвав букет разных ярких цветов — чтобы скрасить мрачность в пещере, — она повернула обратно и заметила, что блондин спрыгнул с камня, полностью игнорируя её. Заложив руки за спину, он медленно пошёл по тропе.
Анита удивлённо провожала его взглядом. «Он что, решил её оставить одну?» — пронеслось у неё в голове. Немного поразмышляв, она так же не спеша пошла за ним.
Вот он остановился у какого‑то камня со странными рунами и, сложив руки на груди, задумчиво смотрел на него. Аните казалось, что сейчас блондин выглядел каким‑то загадочным — как нерушимая древняя скала, хранящая свои тайны. И лицо его было необыкновенно красивым в лучах солнца: резкие черты смягчались золотистым светом, а в серебристых волосах играли блики.
Он заметил её — на мгновение они встретились глазами, и Аниту словно обожгла тёмная, резкая струна опасности. Ещё какое‑то незнакомое, непонятное чувство пробежало дрожью по телу. Сердце забилось от волнения — оно кричало, что впереди какая‑то опасность, как бы ни хотелось убедить себя в обратном.
Свежий ветер ударил в разгорячённое лицо, и Анита остановилась недалеко, затаилась, не сводя с него глаз. Он был какой‑то странный, отстранённый — и пугал её. Она не решилась нарушить тишину и словно чего‑то ждала…
— Мой мир сгорел… исчез на глазах… — его слова звучали как шелест, но Анита услышала их чётко. — Всё происходило за какие‑то считаные минуты, и, когда мир умирал, спастись удалось немногим. Среди этих немногих были мой отец, мать и братья. Аарон — старший, я — второй, и Саарон — младший. Были и другие выжившие, но они не относились к правящим. Наша раса — Гарркаа’нака’аши. Моя семья — из древнего правящего рода. Наш отец — император, и следующим должен был стать Аарон. — Ран сделал небольшую паузу и обернулся к девушке: — Ты ничего не знаешь об Аароне?
Анита покачала головой:
— Нет, но он хотел мне рассказать. Как вы спаслись?
— На корабле. Мы искали во вселенной планету, пригодную для нашей жизни, — ту, которая бы нам подходила для существования. Многие на корабле умерли. Моя мать, отец, младший брат и я ушли в криосон, а Аарон и генерал нашей армии продолжали поиски… И когда мы обнаружили планету, которую ты называешь Аримией, мы уже были на грани безумия, голода и отчаяния.
Он замолчал, взгляд его устремился куда‑то вдаль, словно он снова видел тот момент — приземление, первые шаги по чужой земле. Анита затаила дыхание, боясь прервать рассказ.
— Подлетая к планете, мы не знали, что она собой представляет, но на тот момент это было для нас неважно. Мы иссыхали, умирали. И когда приземлились и вышли с корабля, то обнаружили, что атмосфера на планете вполне пригодна для дыхания, существования — а значит, и для размножения. Мы, как безумцы, наполняли себя энергией мира. И когда нам встретились разумные существа, мы приготовились к войне — уже за наш мир.
— Другие существа? — прошептала Анита.
— Инайи, — ответил Рааон. — Они не первые, кто заселил землю. Были и простые люди, но лично нас, Гарркаа’нака’аши, это не волновало. Мы не хотели, чтобы ещё кроме нас кто‑то существовал на этой земле, и мы восприняли их как угрозу для наших жизней. Поэтому не было никаких переговоров. Наш мир — значит НАШ!
— Но это… жестоко, — выдохнула Анита.
— Это правильно, — твёрдо произнёс он. — Побеждает сильнейший.
— Но Аримия населена людьми, а не вашей расой. Это говорит о том, что вы проиграли.
Рааон резко обернулся — так, что волосы взметнулись и упали волнами за спину. Анита инстинктивно отпрянула от блондина на шаг назад, заметив, как его глаза затянуло чистым ртутным серебром леденящей ярости.
— Тому виной Аарон! — его голос прозвучал глухо, но в нём звенела такая боль и гнев, что Анита невольно поёжилась. — Он предал нас. Он решил, что мы должны сосуществовать с этими… людьми. Он встал на их сторону, отвернулся от семьи, от нашего наследия.
— Союз? — переспросила Анита, пытаясь осмыслить сказанное. — Но разве это не лучше, чем война?
— Лучше? — Рааон усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Для него — возможно. Для нас — это поражение. Он разрушил наш шанс построить империю, основанную на силе и чистоте крови. Он предпочёл милосердие — власти.
— А твой младший брат? Саарон? Что с ним стало?
Лицо Рааона исказилось, и на мгновение маска холодного безразличия дала трещину.
— Саарон погиб, — тихо произнёс он.
Через некоторое время он продолжил:
— И началась война, затянувшаяся не на один день… и даже век. Мы вкусили новые для нас энергии — и не просто убивали человека, а пили его, как самый дорогой, драгоценный нектар. Каждый глоток был как музыка. Мы отдавали предпочтение разумным существам. Людям.
Рааон молниеносно оказался перед девушкой.
— Этот образ, который видишь, — выпитого и убитого мной мага… И, как ни смешно звучит, он был Инайи, но мне выбирать не приходилось — в отличие от моего братика. Образ Аарона — это убитый им простой парень, который был даже не магом. Видишь ли, Аарон предпочитает людей без магии — чистых, как родник, как он говорил. И я видел, как он его убивал — и с каким наслаждением… А у парня была беременная жена и старый отец.
Анита глубоко задышала и отошла от блондина, прижимаясь к дереву.
— Это неправда! — выкрикнула она. — Аарон не такой!
Глаза блондина сверкнули сталью.
— Мы выпивали людей и наслаждались этим. И убивали с большой охотой. После смеялись, кутили, чувствовали, как бурлит в нас чужая жизнь. Нам это нравилось. Ты и представить себе не можешь, — прошептал он, — как здорово питаться чужой жизнью, чувствами, эмоциями… Медленно смаковать одну за другой и поглощать, и оставлять напоследок самое сладкое… Самое вкусное… Самые сокровенные желания и тайные помыслы…
Анита чувствовала, как бледнеет, её губы дрожали.
— Хватит! — прошептала она.
— Нам нужны были энергии людей, — продолжил Рааон.
— Но зачем вам люди? Разве вам не хватало энергии самого мира? — с дрожью в голосе спросила Анита.
— Мы питаемся, насыщаемся энергией — она наша пища, наши силы. Но не всегда желаемая пища нас радовала. Если бы ты знала, милая моя, насколько неприятны изнутри люди в подавляющем своём большинстве. Но это мы узнали намного позже — и постепенно стали сходить с ума. Нас разрывали воспоминания людей, и чтобы заглушить в себе безумие, мы всё больше и больше поглощали энергии. Моя семья, как и брат, ушли в спячку, спрятавшись в пещерах. Мёртвый город в тумане — это наше пристанище.
— Вот, значит, куда уходит Аарон, — прошептала Анита.
— Его минигарш — образец с мира Гарркаа’н, как и многие звери, обитающие в тумане в Аримии. Я удивлён, что он вырастил маранту.
— У Аарона целая оранжерея цветов. Это его хобби, — тихо сказала Анита.
Рааон усмехнулся:
— Это не хобби, Аннели. Мой брат пытается воссоздать энергию нашего мира с помощью определённых растений.
— Эти растения помогают и мне, — заметила девушка.
— Чему я очень удивлён, — кивнул Рааон.
— Значит, Аарон — император на этой земле? — осторожно спросила Анита.
— Он не заслуживает им быть, — жёстко ответил блондин, а затем как‑то горько усмехнулся. — Да и чего стоит этот титул? Земля пустая, а ведь наш род существовал с начала времён. Мы были наделены великими дарами. Мы могли менять форму, парить высоко в небе, принимать обличье выпитых людей, видеть их мысли, воспоминания… Наше долголетие — это наш дар и в то же время проклятие. Не так легко наблюдать за сменой веков и поколений в чужом мире. Ужасно жить без надежды, жить в чёрной, бесконечной пустоте, когда ты проиграл. Мы потерпели поражение.
Он сделал паузу, взгляд его стал отстранённым, словно он видел что‑то за пределами этого места.
— Я хотел сохранить дух нашей расы. Сберечь старые традиции, нашу славу, наши законы, чтобы устоять. Но… мой брат уничтожил всю свою расу и свою семью. Он предал наше наследие ради иллюзии сосуществования. Он решил, что можно построить новый мир, забыв о том, кто мы есть. А я… я пытался удержать то, что осталось. Но как удержать песок, который утекает сквозь пальцы?
Анита молча слушала, чувствуя, как внутри неё смешиваются ужас, жалость и недоумение. Перед ней стоял не просто жестокий воин — перед ней был измученный веками одиночества и вины мужчина, потерявший всё, что ему было дорого.
— Ты говоришь, что Аарон предал вас, — тихо произнесла она. — Но, может быть, он просто выбрал другой путь? Путь, где нет места жестокости и крови?
Рааон резко поднял голову, в его глазах снова вспыхнула ярость, но на этот раз она быстро угасла.
— Может быть, — глухо произнёс он. — Но какой ценой? Ценой забвения нашего рода, наших традиций, нашей сути. Иногда мне кажется, что лучше бы мы все погибли тогда, на родной планете, чем стали тем, во что превратились здесь.
Он отвернулся, и на мгновение Анита увидела в нём не могущественного мага, а уставшего, сломленного человека, который слишком долго нёс на себе груз прошлого.
— Мой брат добровольно стал человеком, принял законы и подчинился им. Он думал, что остался один, но я оказался жив. Меня поймали и заключили в стеклянный куб, проводя надо мной эксперименты. Меня подвергали пыткам, от которых я частично обезумел. На тот момент моей самой заветной мечтой было — исчезнуть и стать свободным. Я хотел быть признанным людьми, но в какой‑то момент понимал, что всё имеет конец, — тихо произнёс Рааон. — Когда меня пленили и держали в кубе, со мной общалась одна магиня. Её эмоции влекли меня к ней, но она… Кстати, именно она даровала жизнь моему брату — и именно она меня уничтожила. Из‑за неё меня рассеял лунный маг, и он же экспериментировал надо мной, медленно уничтожая меня. — Рааон сжал кулаки и снова взглянул вдаль, продолжая говорить: — Но они не знали того, что благодаря убитому мной Инайи и его магии я смог остаться живым и не исчезнуть, когда меня рассеивали с помощью древней лунной магии. И мне пришлось долгие годы, даже века, скрываться, исцеляясь в таких местах, что даже мой братец о них не знает.
— А эта магиня почему оставила жизнь Аарону? — осторожно спросила Анита.
— А это ты у него спросишь, — сухо сказал Рааон. — Одному брату оставила, другого убила. И неважно, что она не знала о нас.
Анита заметила какой‑то странный блеск в его глазах и словно приросла ногами к земле, боясь пошевелиться.
— А потом появилась другая магиня… Она была как Источник. Источник самой Жизни — но не Горххам. Её магия могла дать мне очень долгую жизнь, почти вечную. Но из‑за неё мой любимый брат убил меня, приняв её сторону. — Рааон тяжело вздохнул и взглянул на Аниту. — Теперь ты появилась… И мой брат готов убить меня снова — но уже из‑за тебя. Вот только за тебя он это сделает, не раздумывая.
— Ты хочешь ему отомстить? Поэтому похитил меня? — догадалась Анита после всего услышанного.
Рааон медленно повернулся к ней. В его взгляде читалась сложная смесь эмоций — горечь, ярость, усталость веков и что‑то ещё, почти человеческое.
— Отомстить? — переспросил он. — Нет. Я не хочу ему мстить. Я хочу, чтобы он остался жив и жил очень долго, — уголок его рта чуть приподнялся.
Анита внимательно вгляделась в Рааона, но его лицо словно маска — и он не смотрел на неё.
— Аарон стал слабым, когда принял другую жизнь, — глухо произнёс Рааон. — Единственно, что я ему никогда не прощу, — это смерть семьи. Хоть я никогда не находил общего языка ни с матерью, ни с отцом, но всегда подчинялся наивысшей иерархии. Отец видел Аарона правящим, хотя наши энергии по силе с братом были равны.
Он сделал паузу, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то уязвимое — почти детская растерянность.
— Мать была добра ко мне, но не любила меня. Обо мне хорошо заботились, меня учили. У меня были обязанности и собратья для игр. Но только Аарон был для меня всем. Наша мать была королевой чистой энергии и учёным — это огромная редкость для женщины нашей расы. Она изучала Источники магии Аримии, пыталась понять их природу, а также изучала и людей. Так она выяснила, проводя несколько экспериментов, что мы можем срастись и приобрести физическое тело, но только один раз и навсегда.
— Ты ведь тоже стал человеком, — осторожно сказала Анита. — И каковы ощущения?
— Ещё не свыкся, — признался Рааон. — Я многое утратил, но есть и плюсы: я смутно помню тех, кого выпивал, чьи образы забирал — и меня не мучают их воспоминания. Я мало помню жизнь этого парня, но вот что касается его магии — она сполна мне пригодилась, чтобы выжить и не сгореть. Ведь я внутри — Гарркаа’нака’аши, запечатанный и возродившийся как человек.
— И в каком‑то роде и Инайи, — прошептала Анита. — Но почему ты похож на образ Аарона?
Рааон, вздёрнув бровь, медленно обернулся к девушке:
— Свой образ Аарон выпил, когда ещё в мире не было драконов, и Аримия не называлась Аримией. Он впил его, когда мы только прилетели на эту планету — много тысяч веков назад. А я свой образ выпил на закате расы Инайи.
— Ну и что? — не понимала Анита. — Ваши образы могли быть предками. Образ Аарона — предок твоему.
— Образ Аарона — простого человека, а мой — Инайи, — терпеливо пояснил Рааон.
— Но они ведь проводили эксперименты с людьми! — не унималась Анита. — Ты столько веков живёшь — и не можешь сопоставить таких простых вещей!
— Я на многие века ушёл в спячку, как и Аарон, как и моя семья, — его голос звучал устало. — Время стирает детали. Память — как песок: кажется, что держишь крепко, а он всё равно просачивается сквозь пальцы.
Анита помолчала, подбирая слова. Ей вдруг стало по‑настоящему жаль его, мужчину, который так долго нес на себе груз потерь и ненависти.
— Мне жаль, что ты потерял родных, так и не успев с ними поговорить, — тихо проговорила она.
Рааон замер, словно её слова задели что‑то глубоко внутри. Он отвернулся, и на несколько долгих мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким криком какой‑то птицы.
— Я стараюсь не думать о них, — ответил он безжизненным голосом. — Мысли о прошлом — как яд. Они разъедают изнутри, лишают воли к действию. Если я начну вспоминать… если позволю себе почувствовать всю глубину этой потери, то просто перестану существовать. Растворюсь в горечи и отчаянии.
Анита сделала осторожный шаг вперёд:
— Но разве не лучше помнить? Пусть даже это больно. Разве не в памяти живёт то, что было дорого?
Рааон резко обернулся, и в его ртутно‑серебристых глазах вспыхнул странный огонь:
— Помнить — значит страдать. А я больше не хочу страдать.
— Как ты выжил здесь столько лет? — тихо спросила Анита, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Я прикоснулся к Неведомому… Много размышлял, много думал. Много чувствовал, — ответил Рааон, глядя куда‑то вдаль, словно заново переживая те годы.
— А что такое Неведомое? — не унималась она.
— Это ощущение невозможно описать — его нужно почувствовать. Им нужно жить. Благодаря ему я изменил свои взгляды и саму свою жизнь, — его голос звучал почти мечтательно, непривычно мягко.
— Это Всемогущество? — предположила Анита.
— Нет, но очень близко. Я обрёл значительно больше, но при этом… Если бы меня попросили охарактеризовать то, что я переживаю, в первую очередь я бы произнёс слово «одиночество», — в его голосе прозвучала глубокая, вековая тоска.
Анита прикрыла глаза. У неё столько было вопросов, но она понимала, что Рааон рассказывает со своей точки зрения — всё, как видит он. Но одно утешило её: ледяная клетка, скрывавшая его сердце, всё‑таки может растаять. И у неё мгновенно созрел план — примирить братьев.
Она прижала ладони к груди:
— Твоя холодная магия не сможет коснуться того, что живёт в моей душе.
— В тебе есть сила, Аннели, — тихо сказал он. — У тебя звёзды в глазах… Крошечные золотые звёздочки… Как солнечный свет на полуночном море. Только жаль, что солнце в полночь не светит.
— Всё возможно, если знать, как этого добиться, — прошептала она.
Сказочные глаза Аниты взглянули на него — ясные, полные какой‑то древней мудрости и одновременно детской веры в чудо. В этот момент она казалась не просто девушкой из другого мира, а чем‑то большим — воплощением надежды, которую Рааон давно считал утраченной.
— Невозможно отвести взгляд даже ради спасения своей души, — произнёс Рааон и протянул руку, осторожно дотрагиваясь до щеки девушки. Его пальцы, обычно такие жёсткие и холодные, сейчас были почти нежны.
Анита не отстранилась. Она почувствовала, как что‑то дрогнуло в его душе — словно трещина пробежала по ледяной броне, за которой он прятался столько веков.
— Знаешь, — сказала она мягко, — возможно, именно в этом и есть ответ. В том, чтобы не бояться чувствовать. Не бояться быть уязвимым. Аарон смог это сделать — и стал сильнее. Может, и ты сможешь?
Рааон отдёрнул руку, но не от гнева, а от неожиданности. В его глазах отразилась внутренняя борьба.
— Ты не понимаешь, — хрипло произнёс он. — Открыться — значит стать слабым. А слабый не выживет.
— А одинокий? — возразила Анита. — Одинокий выживет? Сколько веков ты провёл в изоляции, в ненависти, в жажде мести? И что ты получил взамен? Силу, которая сжигает тебя изнутри?
Он молчал, и в этом молчании было больше правды, чем во всех его словах.
— Аарон не стал слабым, — продолжила она. — Он нашёл другой путь. Путь, где сила — не в разрушении, а в созидании. Где власть — не в страхе, а в доверии. И если бы вы смогли поговорить… по‑настоящему поговорить, без обвинений и обид…
Рааон резко отвернулся, но Анита успела заметить тень боли на его лице.
— Скажи, чего ты хочешь от меня? — Анита отступила назад.
— Чтобы ты вошла в мой мир, забыв о проблемах, реальности, вообще обо всём, — произнёс Рааон.
— Поберегись, Рааон, — тихо проговорила она. — Разве тебе нужно приключение такого рода? Разве тебе нужен конфликт с Аароном?
— Игра. Без правил. Твоя женская энергия — такой соблазн. И какое мне дело до чувств Аарона, когда он плевать хотел на мои? О чём ты сейчас задумалась? — Рааон стоял, облокотившись на дерево, и пристально смотрел на неё.
— Я… задумалась…
— О нём?
— Да, о нём.
— Ты ему нравишься, — убеждённо сказал он. — Я буду чрезвычайно разочарован, если он не придёт в назначенное мной время. — Рааон произнёс это таким резким, неприятным тоном, что Анита уставилась на него, широко раскрыв глаза, и ей вдруг стало не по себе.
— Ему не наплевать на тебя. Ты нужен ему. Я знаю это.
— Я мог бы оставить тебя себе, хочешь ты этого или нет. Никто не смог бы меня остановить.
— Я не позволю тебе сделать это.
Он шагнул к ней и сжал её горло с силой, вполне достаточной, чтобы почувствовать, как от страха её сердце забилось быстрее.
— Никто не смог бы меня остановить?! — свободной рукой он схватил девушку за запястье.
— Я бы никогда тебе этого не простила. Гнев заставляет тебя думать, что всё можно решить при помощи силы, но ты и сам знаешь, что это не так.
— Как ты можешь быть такой спокойной и уверенной, Аннели?
— Я ни в чём не уверена. И я далека от спокойствия. Просто у меня какое‑то предчувствие, что ты хочешь отомстить брату, используя меня.
Рааон склонился ещё ближе, и Анита почувствовала его горячее дыхание на своём лице.
— Может быть, и так, — прошептал он. — Прости меня, — промолвил он, мигом разрядив напряжённую обстановку, и отпустил девушку так же внезапно, как и схватил её.
— Простить тебя? — откликнулась она, сбитая с толку, что он имел в виду.
— На мгновение я оказался во власти низменных инстинктов, — пожал плечами блондин. Голос его звучал холодно и немного насмешливо.
В следующее мгновение их глаза встретились — словно скрещённые шпаги. Анита заморгала, затем её серые глаза потемнели.
— Не поверю, что ты способен позволить какому‑то инстинкту одержать над собой верх, — отчеканила она. — Ты прекрасно понимаешь, что делаешь, и отдаёшь себе отчёт не только в каждом своём поступке, но даже в каждом слове. И ничего низменного в этом нет. Правильно?
Рааон позволил себе роскошь едва заметно улыбнуться.
— Да, тебя нельзя недооценивать, — промолвил он.
— Тебе нравится играть с людьми. Дразнить их, провоцировать, даже запугивать, манипулировать…
— Я напугал тебя? — перебил её Рааон.
— Да.
— Что ж, в прямоте и искренности отказать тебе нельзя, — на мгновение его глаза заволокла тень.
— Что тебе от меня нужно, Ран? — требовательно спросила Анита.
Рааон медленным взглядом скользнул по её фигуре, после чего поднял голову и посмотрел ей в глаза.
— А почему ты считаешь, что мне от тебя хоть что‑то нужно? — с расстановкой спросил он.
— Я всё‑таки не полная идиотка, — сказала Анита.
Блондин протянул руку. Анита насторожилась, но ни один мускул не дрогнул на её лице, когда он осторожно прикоснулся к её шее.
— Возможно, я просто хочу проверить, насколько ты невинна в своей простоте и искренности, — прошептал он.
— По сравнению с тобой я просто агнец божий, — съязвила она.
— Возможно, — он легонько провёл пальцами по её губам. — Кто знает, а вдруг я хочу опустить тебя до своего уровня? Соблазнить, использовать, а потом — уничтожить. — Эти слова он произносил легко и естественно, но уже в следующее мгновение в глазах Аниты промелькнул страх. Губы её сжались, и она попятилась назад.
— Или исцелить, — наклонил он голову вбок. — Или получить справедливость.
— Справедливость? — переспросила Анита. — А может быть, получить месть?
— В данном случае понятия справедливости и отмщения совпадают.
— А что, если ты всё‑таки ошибаешься? — тихо спросила она. — Вдруг Аарон сумеет доказать, что невиновен в смерти своей расы и семьи?
Но блондин только помотал головой:
— Нет. Я всё‑таки был более высокого мнения о твоих интеллектуальных способностях. Мой брат мог бороться, встать рядом со мной, но выбрал не меня — не своего единственного оставшегося в живых не просто сородича, а брата. Он выбрал не меня! Он предал меня! А мои цели были просты — выжить! И теперь я понимаю, что он знал о том, что наш мир возродился, потому что осознанно перенёс меня сюда умирать. Похоронил на нашей земле. И вот снова вернулся. Как он это сделал? С ним в тот раз был дракон и та девчонка — мой бывший источник. Либо кто‑то из них может путешествовать по мирам, либо мой братец обладает уникальной магией. Сейчас он вернулся, но с тобой. Как вы прошли? — потребовал ответа Рааон, вновь наступая на девушку.
— Я не знаю, — Анита прямо смотрела в его глаза, светившиеся серебром ярости, но не отступила.
— А я думаю, знаешь. Отвечай мне, как вы прошли?
— Ты ведь знаешь, что я тебе не отвечу, не так ли? — смело заявила она.
Блондин вдруг улыбнулся — улыбнулся глазами, по‑настоящему:
— Знаю.
И Анита одновременно чувствовала тепло и холод в том самом месте, где его рука коснулась её лица. Она не желала прикосновений этого красавца с холодным взглядом и холодным сердцем. К тому же она была не из тех, кто легко сдаётся.
— А ты уверен в том, что поступаешь правильно?
Рааон на минуту замер:
— Не могла бы ты пояснить мне свою мысль? — криво улыбнулся он.
В этот момент Анита увидела, как он протянул к ней руку, в которой появился красивый золотой светящийся перелив, и приставил к её лбу свой палец. Анита с ужасом поняла, что не может сопротивляться, и, покорно подчиняясь, подошла к нему. Предательское спокойствие передавалось от него к ней, захотелось даже закрыть глаза.
— Я могу подчинить тебя, — прошептал он у самых её губ, — сделать с тобой всё, что захочу, и ты будешь покорна мне, всегда рядом, на магической привязи, и моя магия тебя не обожжёт. — И тут же убрал свои руки за спину, безразлично и как‑то скучающе произнёс: — Но это скучно. Неинтересно.
Аниту накрыла волна гнева, когда он повернул к ней своё спокойное, невозмутимое лицо. Она ударила его — колотила по груди со всей накопившейся горечью и злостью. А он равнодушно принимал на себя напор агрессии, давая ей возможность выпустить пар.
В следующее мгновение её руки оказались за спиной, крепко удерживаемые его сильной рукой, а она — прижатой к его телу. И не успела вздохнуть, как он протиснул колено между её ног, раздвинув их чуть шире, положил руку ей на затылок, запутавшись пальцами в волосах. Встретившись с ней взглядом, он склонился — губы его приблизились к её губам, они почти соприкасались. Анита оказалась в ловушке: при всём желании отступить ей было некуда, и он, усмехаясь, припал к её губам — требовательно, настойчиво, напряжённо.
— На вкус ты ещё восхитительнее. Твоя энергия сводит с ума.
Внезапно Аня почувствовала, что всё вокруг становится густым, насыщенным силой и уверенностью. Только один человек во всём мире мог делать так. И в следующую секунду она наблюдала, как Рааона отшвырнуло на землю мощной воздушной волной, и он захрипел. Какая‑то неведомая сила душила блондина на расстоянии, а потом чёрная смазанная тень подхватила его и припечатала к горе.
— А я ждал тебя только на рассвете, — прохрипел Рааон, усмехаясь.
— Я удивил тебя? — раздался голос Аарона.
И Анита увидела стоящих напротив друг друга братьев. Одного окружало что‑то вроде светящегося золотого сияющего ореола, как расплавленное золото, а второго — чёрные клубящиеся тени, словно змеи.
- Аарон! - ее сердце переполняла радость, а щеки были мокрыми от слез.
- Р-р-ран! - прорычало рядом, и Анита увидела рядом с собой огромного черного лесного зверя с оскалившей пастью.
Глава 7
Поражаю их, и не смогут они встать — пали они под ноги мои. (Книга Псалмов 18:39).
Медленно и с опаской Аня перевела глаза с могучего чёрного зверя на братьев и наблюдала, как лицо Аарона от ярости потемнело, губы сжались, а глаза полыхнули белой сферой, что заставило её невольно вздрогнуть. Аарон выглядел тем, кем и был — тёмным, опасным хищником. Его глаза опасно мерцали. Он двигался с животной грацией, с волнением силы. Взгляд, которым он одарил брата, был полон холодной ярости и лишён всякой человечности. Она не узнавала сейчас Аарона. Чёрные витиеватые полосы на его лице проступали всё отчётливее, а вокруг него обвивались змеями чёрные струи магии. Плачущий убийца
И словно земля вдруг зашаталась у неё под ногами, а в окружающем воздухе затрещали электрические разряды. Пятна поплыли и заплясали перед глазами, но Анита не сводила глаз с мужчин. Что‑то промелькнуло в воздухе между ними — невидимая волна силы, от которой волосы на затылке встали дыбом. В этот момент они казались близнецами в своей непоколебимости и ярости: два полюса одной древней силы, две стороны одной судьбы.
Долгое время братья пристально смотрели друг на друга. Напряжение между ними можно было резать ножом — оно гудело, как натянутая струна перед тем, как лопнуть.
— Стой и не шевелись, Ран, — тихо сказал Аарон. — Ты не причинишь вред Аните.
Улыбка блондина была краткой и мрачной.
— Не думал, что она настолько важна для тебя, что ты готов убить меня, — в тот же миг Рааона полностью, как щитом, окружил ореол мерцающего золотого света, и хитрая улыбка коснулась его губ.
— Будь осторожен, — негромко предупредил Аарон. — Я не стану долго тебя терпеть.
— Святой Аарон обиделся? Подумать только! Полагаю, ты расстроен из‑за моих маленьких набегов на свою территорию. Но я совершал их лишь потому, что стремился быть как можно ближе к тебе. Братья должны быть близки.
Ярость внутри Аарона словно сфокусировалась в одну ярко горящую точку, подобную крошечному солнцу.
— Держись подальше от Аниты, — прошептал он так угрожающе, что Рааон вмиг заледенел. — Держись от неё подальше, Ран.
— Уже командуешь? — губы блондина слегка скривились. — Нисколько не изменился. Повторяю, на первом месте для меня — собственные удовольствия. Я уже давно не подчиняюсь приказам. Я привык приказывать сам, — самодовольно улыбнулся он. — Ах, любезный братец, ты сейчас слишком эгоистичен. И вину за это ты уже несёшь. Так ты теперь не желаешь ничем делиться? А мы с Аннели довольно мило общались.
— Для тебя она — Анита, — процедил Аарон, и блондин чуть усмехнулся.
— Знаешь, насчёт Аннели ты заблуждаешься. Ты думаешь, она мягкая и послушная? Но она совсем не такая. Скажу тебе, мой святой братец, Аннели совсем не твой типаж. В ней есть такой огненный дух, с которым ты просто не знаешь, что делать.
— А ты, надо полагать, знаешь.
Рааон развёл руками и опять медленно улыбнулся:
— О, да.
Аарон плотно сжал челюсти. Тёмная магия Ши пульсировала ровно и мощно, и его буквально переполняла Тьма. С трудом сдерживаясь, он произнёс:
— Ты прав в одном. Анита сильная. Достаточно сильная, чтобы тебе противостоять.
Блондин с деланным удивлением поднял брови:
— Думаешь? Серьёзно? Ну, это мы ещё посмотрим. Возможно, Аннели вдруг обнаружит, что я ей больше по вкусу, чем ты. Я, по крайней мере, не боюсь признать правду о своей подлинной природе. А ты, братец, насколько я понял, даже не попытался ей рассказать о себе. А вот я многое поведал ей. Например, как ты убил парня, у которого была беременная жена. Ты бы видел лицо Аннели…
Но договорить он не успел. Аарон, издав шипение, схватил его стальными пальцами за волосы, запрокидывая голову и обнажая горло.
Рааон смотрел в бледное как смерть лицо своего брата, заглянул в чёрные, совершенно бездонные глаза и прошипел:
— Я был милостив с тобой, братец. Много раз я мог беспрепятственно тебя прикончить, но я всегда щадил твою жизнь. Теперь всё по‑другому.
И взрыв белого света ослепил всех. Магия Рааона ничуть не уступала в силе магии Аарона, и даже Анита не только видела, но и чувствовала это: воздух дрожал, земля под ногами вибрировала, а деревья вокруг склонялись, будто под натиском урагана.
— Думаешь, я не могу этого сделать? Нет, мой старший братец, могу, — Рааон плавно надвигался на Аарона, сцепив руки за спиной. — Как это нелепо, — криво усмехнулся он, — нам бы магиями поменяться.
Магическая энергия трещала вокруг, словно молния, но братья, не двигаясь, стояли напротив друг друга, и у каждого с рук струями ползла магия — у Аарона чёрная, клубящаяся, как дым от погребального костра, у Рааона золотая, сверкающая, как расплавленный металл.
Анита, замерев, смотрела на них, и в груди у неё всё сжималось от ужаса и боли.
— Так попробуй сделать это, убить меня, — голос Аарона был бархатистее шёпота, и Анита отчётливо видела в нём хищника. Охотника. В нём не осталось ни мягкости, ни доброты — он был воином без какой‑либо совести, которая могла помешать ему.
Внезапно манера блондина в поведении разительно переменилась. Улыбка исчезла с его лица, а глаза стали холодными, как лёд, блеснув знакомой леденящей ртутью.
— Тебе следовало убедиться, что я умер, — высказал Рааон, — и сразу же покончить со мной, потому что, мой брат, теперь я не отступлю.
— С удовольствием исправлю ошибку! — Аарон взмахнул рукой, приведя себя в полную боевую готовность, и Рааон оказался захвачен врасплох, почуяв нарастающую силу брата.
— Аарон! Нет! — крикнула Анита и, приблизившись к ним, резко остановилась. Сердце заколотилось в груди, она почувствовала подавляющее предчувствие опасности. — Аарон, Ран, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! — воскликнула она, вставая между братьями и хватая Аарона за руку. Аня попеременно смотрела на них обоих, и её широко распахнутые глаза были полны слёз. — Подумайте, о чём вы говорите? Ведь вы же братья!
— Я в этом не виноват, — проскрипел зубами Рааон, и его слова стали почти проклятием.
— Но разве вы не можете заключить мир? Пожалуйста! Аарон… ты же не простишь себя потом… — Анита отпустила его руку, и слёзы хлынули из её глаз. Девушка задыхалась от мучительных рыданий, всё её тело охватила слабость, а ноги стали как ватные. Она стиснула зубы, мысленно приказав себе: «Я не упаду в обморок».
Аарон почти поддался, глядя на Аниту. Его гипнотизирующий взгляд прошёлся по её лицу, подобно ласке. И когда он заговорил, голос его прозвучал почти нежно:
— Отойди, пожалуйста, Аннели, нам с Рааоном нужно многое выяснить.
Блондин усмехнулся и устало закрыл глаза.
— Я охотился и убивал в течение двух тысяч лет. Моя душа так истёрлась, что напоминает решето. А мой любимый брат жаждет уничтожить меня, но поверь, теперь это будет нелёгкой задачей.
Анита глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она повернулась к Рааону, затем — к Аарону, и заговорила, вкладывая в каждое слово всю силу своей души:
— Вы оба так много потеряли. Вы оба страдали. Но разве это значит, что вы должны потерять друг друга? Вы — последние из своего рода. Если вы убьёте друг друга, кто останется? Кто вспомнит о вашей семье, о ваших родителях, о вашем наследии?
Рааон приоткрыл глаза и посмотрел на неё — в его взгляде мелькнуло что‑то, похожее на удивление.
— Наследие? — хрипло переспросил он. — Что мне до наследия, если оно пропитано кровью?
— Оно пропитано не только кровью, — твёрдо ответила Анита. — Оно пропитано любовью, памятью, силой. Вы оба — часть этого. Вы не можете просто стереть это, как будто его никогда не было.
Аарон медленно опустил руку, из которой всё ещё струилась тёмная магия. Он посмотрел на брата, и в его глазах впервые за долгое время появилось что‑то человеческое — тень боли, сожаления.
Но Рааон, издав бессловесный крик, преодолел расстояние так быстро, что превратился в расплывчатое пятно. Нет, даже не пятно. В один момент он стоял здесь, а в следующий — выпустив с двух рук магию, оказался над братом. И поверженный Аарон, отлетев на приличное расстояние, упал на землю.
Анита закричала, но Рааон магией отшвырнул девушку прямо в лапы анклава и что‑то произнёс резко и кратко. После этого чёрная лапа сомкнулась, и Анита была накрепко прижата к груди лесного зверя.
— Ты чувствуешь мою силу? — теперь Рааон, склоняясь, обхватил пальцами горло брата и с невероятной силой сжал. — Это только начало. Я сильнее тебя, и также быстрее тебя, и у меня есть другие Силы, о которых ты даже понятия не имеешь. Древние Силы, Аарон, — прошипел он, и его глаза стали совсем прозрачно‑льдистыми от таящейся там угрозы.
— Ты забыл, мой любимый брат, что человеческое тело намного слабее, чем наше истинное, — Аарон сбросил его руку и, прежде чем Рааон успел к нему развернуться, он уже стоял на ногах.
— Я не хочу тебя убивать, и я не хочу с тобой сражаться, — тихо произнёс Аарон. И Анита вздрогнула от льда в его голосе.
Внезапно ей стало очень холодно. Она снова рванула к ним, но мёртвая хватка анклава удерживала её. Аня задрожала, когда зверь издал рык над её головой. В отчаянии она пыталась его отпихнуть от себя, но всё было безрезультатно. Не обращая внимания на её протесты, лесной зверь с неожиданной силой столкнул её с собой. От толчка у девушки перехватило дыхание, она боролась с подступившей дурнотой. Едва Анита вновь обрела дыхание, крикнула:
— Аарон!
— Кинг не причинит тебе вреда, — отозвался он, не шелохнувшись с места.
— А вы сдружились? — Рааон криво улыбнулся, кружа вокруг брата.
— Ты прав, Всезнающий, — так же криво улыбнулся Аарон. — Кинг вполне дружелюбное создание и почитает тебя.
— Есть те, кто ценит меня, — пожал плечом блондин, — и верит мне.
Магическая энергия, не переставая, трещала вокруг них, словно молнии. Рааон поднял пальцы к губам, словно посылая поцелуй, и золотые брызги осыпали Аарона, прожигая плоть.
Их глаза встретились с яростью. Рааон творил заклинания, стремясь вызвать сверхъестественную силу и уничтожить магию брата. Одним резким движением он закончил заклинание, и мощная энергия понеслась в Аарона.
Аарон отступил назад, давая их магии столкнуться. Энергетическая атака разбивалась о защитные щиты и разлеталась во все стороны радужными брызгами. Аарон забирал магию Рааона, втягивая её в себя. Его чёрные струи, как змеи, шипя, потрескивали, излучая свет накапливаемой чужой энергии. На его бледном лице застыло сосредоточенное выражение, словно он оценивал природу силы брата.
Магия Рааона сильна, но его магия Ши ещё сильнее… Братьев окружило кольцо тёмного тумана. Рааон усилил атаку, и чёрный атакующий шар в ладони Аарона взорвался, отбрасывая его в вихре далеко назад.
По лицу Аниты катились слёзы. Она застыла, когда магия потрескивала вокруг сияющим ореолом, и её взгляд растерянно метался по мужчинам. Лесной зверь рычал, не отпуская от себя девушку.
Рааон, внимательно изучая Аарона как противника, поднял руку. Взгляд его был оценивающим и сочувствующим. Магия блондина растеклась и, словно поток лавы, залила всё вокруг. Всё дрожало и трещало, и Анита испугалась, что сейчас начнётся камнепад. Пылающая светящаяся магия рванула второй раз… Но Аарон даже не пытался остановить её. Он просто стоял — высокий и прямой. Ни одного обвинения не было ни в его взгляде, ни в голосе, ни в выражении лица, когда он смотрел на брата.
Рааон развернулся и размытым пятном понёсся на брата. Тень пронеслась над землёй. Сплетясь, они покатились по земле. Сквозь волны боли и страха Аарон разглядел лицо брата, почти неотличимое от его собственного.
Анита старалась, вытягивая шею, рассмотреть, что же там происходит, но видела лишь две смутные тени, сплетённые в клубок. Ветер трепал её волосы, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди.
Аарон чувствовал, что его магическая сила иссякала. Воздух трепетал, пронизанный дыханием, шагами, шелестом, скрипом и их напряжением. Они снова кружили вокруг друг друга, заходя слева и справа, сменяя комбинации заклинаний одну за другой. Атаковали и падали, вставали и бросались вперёд, принимая удар за ударом, ещё и ещё. Кровь постоянно исчезала с их ран, а сами раны срастались.
Братья бились, не отступая, и смерть не была им задержкой. В глазах их мелькало то восхищение, то безумие, то искренняя страсть. Мысли их уходили в никуда, а на месте пустоты формировалась непоколебимая, пока ещё недостижимая, но, кажется, навеки единственная цель — повергнуть друг друга. Они как будто бы плыли и танцевали, изгибались и падали в разверзающуюся пропасть, одновременно паря на крыльях вдохновения и мастерства, и кружились, каждую секунду атакуя друг друга, парируя атаки, изворачиваясь от них, перемещаясь по кругу с неистовыми скоростью и умением.
Аарон вскинул голову и закричал, а потом ударил всеми остатками магии. И магия вспыхнула — чёрные тени опутали Рааона, не позволяя ему двигаться, заключая в кокон магии Ши. И воздух выл, взметённый в нескончаемый вихрь.
— Аарон! — закричала Анита, и чувство беды появилось из ниоткуда. Чувство опасности, вгрызшееся в самое сердце со всей дури… Оно вдруг взорвалось в голове яростным криком. — Не убивай брата!
Аарон замер, медленно поворачивая к ней голову. Белые сферы вспыхнули вокруг его глаз.
— Ты не оставляешь мне выбора, Рааон, — Аарон уверенно приближался к брату. На алебастрово‑белом лице застыла маска страдания. — Поклянись, что больше не применишь ко мне магию. Я не хочу сражаться. Давай прекратим всё это.
Ухмылка Рааона превратилась в презрительную усмешку, и его губы изогнулись в подобии улыбки.
— Думаешь, что победил? — и, схватив Аарона, тут же резко взмыл с ним в воздух — так быстро, что превратился в размытое пятно. И они исчезли в золотом свечении портала.
К своему ужасу, Анита поняла, что они исчезли — чтобы продолжать бой. Но где?!
Облака пыли всё ещё кружили над поляной, и слабые отзвуки смертельной магической битвы эхом скатывались вниз с отдалённых горных пиков. Аня опустилась на колени и закрыла глаза. Рядом стоял вождь анклавов и смотрел на девушку.
— Самка Аарр‑рона? — прорычал он.
Но Анита не понимала его рычащих, резких слов и горько расплакалась, совершенно не представляя, куда сквозь портал утащил блондин Аарона. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.
***
Везде, куда ни кинь взгляд, тянулись усыпанные камнями болота, в которых Аарон не видел ни единого признака жизни. Ни одной птицы не летело по серому небу, и ни одна мелкая живность не сновала в унылой траве. Не слышно было даже гула и жужжания насекомых. Тем не менее казалось, что в воздухе носятся какие‑то странные образы, а в тишине раздаются едва слышные голоса. В этом месте было нечто большее, чем воспринимали глаза Аарона. Он был уверен в этом.
Земля под ногами была влажной и густо поросла мхом. Казалось, с каждым шагом губчатое растение выпивает часть его силы и, разумеется, замедляет шаг. Туман сгущался, и вскоре он мог видеть лишь на несколько шагов вперёд. Он позвал Рааона, но звук словно не мог отлететь дальше, чем способен был увидеть глаз.
Вдруг, словно из ниоткуда, в лицо Аарона прилетел твёрдый кулак. Времени уклоняться не было, и потому он встретил удар, отворачивая голову в сторону. Он схватил руку нападавшего и потянул вниз, увлекая противника вслед за собой. Несколько мгновений Аарон прилагал все силы, чтобы удержать его. Когда это удалось, он наконец посмотрел вниз — на искажённое бешенством лицо, так похожее на его собственное.
— Ран, — сказал он. — Зачем ты привёл меня сюда? — потребовал он ответа и резко отпустил его.
— Здесь когда‑то был источник Горххам, — Рааон оглядывался вокруг, как и сам Аарон.
— Он исчез? — спросил он. — Я его не чувствую.
— Он не исчез, — криво усмехнулся блондин.
— Ты знаешь, где он? — Аарон с нетерпением ждал ответа, ведь, найдя источник, он вылечит Аниту. — Ты же скажешь, где он?
— С чего вдруг?
— В знак нашего перемирия.
— Перемирия? — удивился Рааон.
Аарон внимательно смотрел на брата и не видел в нём враждебности.
— Так где источник, Ран?
— Он перед тобой, — ослепительно улыбнулся блондин. — Горххам — это я.
— Это невозможно! — выдохнул Аарон, с недоверием уставившись на него. И к нему медленно пришло понимание. Он схватил Рааона за плечи и развернул лицом к себе. Внутри всё сжалось, свернулось, и боль прошла через его сердце. — Ты… стал источником?
— Да, — кивнул Рааон. — И теперь эта земля подчиняется мне. Убирайся, Аарон, с моей земли — к тем, кому ты поклялся в верности. Но один, без девчонки. Я знаю о её болезни, и только я смогу её вылечить.
— Нет, — тихо ответил Аарон. — Я не уйду.
Рааон обхватил пальцами горло брата и с невероятной силой сжал.
— Ты чувствуешь мою силу? — прошипел он.
Пересохшее горло жгло огнём.
— Я хочу знать, как ты стал источником, — прохрипел Аарон.
— Смерть… не так проста. Ты не понимаешь её великолепия. Но мне она преподнесла дар — драгоценный и наделяющий силой. И я чувствую, Аарон, твою силу, твою скорбь и твоё удивление.
С рычанием Рааон размахнулся и ударил магией по несопротивляющемуся брату, усилив хватку с нечеловеческой яростью. Хрип вырвался из лёгких Аарона. Мгновение он смотрел на брата.
— Вылечи Аниту, — тихо попросил он.
Рааон, рыкнув, взмахнул руками:
— Сопротивляйся мне! — закричал он.
Аарон покачал головой, с теплотой смотря на брата:
— Пообещай мне. Вылечи её.
В тот же миг вспышка ослепляющего света поглотила Аарона. Рааон смотрел сверху вниз на поверженного, бесчувственного брата, полностью магически опустошённого.
Солнце медленно опускалось за горизонт. Всё окрасилось в золотые, оранжевые и фиолетовые цвета. Пушистые белые облака рассеялись повсюду, и песня летящей чёрной птицы высоко в небе была пронизана одиночеством и отчаянием.
Он не убил его. Не смог.
Но если захотят Духи этой земли, то его брат выживет.
Без капли сожаления Рааон скрылся в портале, оставив Аарона на волю судьбы. Холодный ветер пробежал по болотам, шевеля мох и поднимая клубы тумана. Тело Аарона начало медленно погружаться в вязкую почву, но в последний момент что‑то остановило падение — едва заметное золотистое свечение окутало его фигуру, словно защищая.
Глава 8
Анита медленно повернулась и увидела в вспышке света высокого и смертельно опасного живого Рааона. Одного. И резко выдохнула. Её глаза превратились в озёра страдания. И отчего‑то подумала, что слышит движение самой Судьбы…
— Рааон! — вскочив с земли, закричала она.
Внезапно ледяной ветер рванул с такой силой, что волосы хлестнули по её лицу. Руки девушки совсем застыли, губы и щёки онемели.
— Рааон! — повторила она, борясь с ураганом.
Этим ураганом он явно демонстрировал свою Силу, пытался напугать её. Однако результат был обратным. Мысль о том, что та же самая Сила была направлена против Аарона, будила в Аните жаркий гнев, пламя которого защищало её от пронизывающего ветра. Если Рааон что‑то сделал с Аароном, если он хоть как‑то ему навредил…
— Где Аарон?! — выкрикнула она.
Сухой коричневой тряпочкой к её ногам слетел мёртвый лист, но ответа так и не последовало. Анита ощутила, как дикая ярость и острое разочарование сжимают ей горло, и плечи её поникли.
— Ответь мне! — выкрикнула она.
Рааон стоял перед ней так близко, что она чуть не толкнула его. Неосознанно она резко отступила на пару шагов. Все смутные представления и страхи, притаившиеся в глубине души, пока она кричала, теперь вернулись и призывали её бежать прочь.
Анита сжала кулаки.
— Где Аарон?
Меж его бровей пролегла едва заметная складочка.
— Какой такой Аарон? — равнодушно переспросил он.
Резко шагнув вперёд, Анита влепила ему пощёчину. Она сама не ожидала от себя такой реакции, и секунду спустя уже не могла поверить в то, что сделала. Удар получился сильный, и голова блондина дёрнулась в сторону. Ладонь заныла. Отчаянно стараясь выровнять дыхание, Аня стояла и пристально наблюдала за ним.
Его глаза заледенели, а губы выглядели узкими и жёсткими. Рааон медленно повернул голову в её сторону, и Анита увидела, как кровь приливает к щеке, проявляя след от пощёчины.
— Я знаю, кто ты такой. Я знаю, что ты за тварь, — дрожащим голосом вымолвила она.
— Да? В самом деле? — улыбка мелькнула на его лице и мгновенно исчезла.
— Предупреждаю тебя: если ты хоть пальцем его тронул…
— Ну и что, Аннели? — спросил он. — Что ты тогда сделаешь? Что ты вообще можешь против меня?
Анита почувствовала, как внутри неё что‑то щёлкнуло. Страх отступил, оставив место холодной решимости. Она выпрямилась во весь рост и посмотрела ему прямо в глаза — не с вызовом, а с какой‑то новой, незнакомой ему твёрдостью.
— Может, я и не могу победить тебя силой, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Но я могу сделать кое‑что другое. Я могу напомнить тебе, кто ты на самом деле. Не Всезнающий, не маг, не повелитель этого мира… а брат. Брат, который когда‑то делил с братом хлеб и огонь. Ты забыл об этом, Рааон? Или просто решил, что это больше не имеет значения?
Рааон на мгновение замер. Его лицо дрогнуло — всего на миг, но этого было достаточно, чтобы Анита увидела проблеск чего‑то человеческого за ледяной маской.
— Ты убил его? — очень тихо спросила Анита.
В ответ ей было молчание.
Анита погрузилась в молчание, осознав, что ветер затих и весь мир наполнился какой‑то мертвенной тишиной. Они с Рааоном неподвижно стояли в центре огромного круга светящейся энергии. Казалось, будто всё вокруг — как сама земля, всё на свете — необъяснимым образом соединено с Рааоном, и он черпал оттуда Силу. Он стоял, чуть запрокинув голову, в бездонных глазах сверкали странные огоньки.
— Поверь, — прошептала Аня, — я непременно что‑нибудь придумаю, чтобы отомстить тебе. Можешь не сомневаться.
Рааон внезапно рассмеялся.
— Охотно верю, — сказал он с абсолютным спокойствием и посмотрел на анклава, затем, отдав тому какие‑то команды на резком языке, снова развернулся к девушке и протянул руку. — Для моего братца ты слишком хороша, — небрежно заметил он.
Анита подумала, что с огромным удовольствием дала бы ему по рукам, но ей не хотелось дотрагиваться до него. Она подняла голову и отважилась посмотреть в его холодные глаза.
— Скажи мне, где он, — прошептала она, и её вдруг охватил страх. Она никак не могла справиться с нарастающим ужасом. Холод буквально заполнял её, остужая всё тело. Ветер вновь набирал силу, и ветви деревьев качались из стороны в сторону. — Скажи мне, где он.
— Прямо сейчас? Понятия не имею. Можешь ты хоть на мгновение перестать о нём думать?
— Нет! — Анита дрожала, волосы снова хлестали её по лицу.
Выражение лица Рааона изменилось. Теперь на нём читалась не изящная чувственность, а жестокая целеустремлённость. Он рассмеялся, и казалось, что этот смех длится целую вечность. Его глаза затянуло чистым ртутным серебром леденящей ярости. На лице вновь проскользнула странная улыбка, особенно жуткая оттого, что коснулась лишь левой стороны губ.
— А ты и правда думаешь, что я беспокоюсь, как бы не ранить твои драгоценные чувства?
— Твои слова — очередное доказательство того, насколько ты бесчувственный.
Он сделал шаг назад, и ледяной ветер вдруг впился в Аниту, как нож. Перед глазами помутнело, в воздухе закружились ослепительно‑белые крапинки. Клубящийся вихрь слепил её, и она уже не могла разглядеть фигуру Рааона. Теперь даже голос его пропадал. Анита обхватила себя руками, нагнула голову, всё её тело тряслось.
Он явно не собирался ничего ей объяснять, и Аня дала волю своим чувствам.
— Теперь мне ясно, чего ты хочешь! Ты желал смерти брата! Жаждал убить его! — голос девушки дрожал от ярости.
Рааон лениво пожал плечами. Он выглядел равнодушным и холодным. Впрочем, так он выглядел всегда.
— Да, я хотел его смерти, — его голос звучал совершенно бесстрастно. — Но просто смерть — это скучно. Аарон всё‑таки император и заслуживает более зрелищной кончины. Мне бы хотелось превратить её в нечто особенное.
— Для этого тебе нужна я?
— Ты его слабость.
— А у тебя есть слабости? — вопрос не имел отношения к тому, о чём они сейчас говорили, и взгляд Рааона из равнодушного стал слегка заинтересованным.
— В том, что касается женщин, нет.
— Почему ты так хочешь его смерти? — Анита вернулась к предмету их разговора, и взор блондина снова подернулся скукой.
— У меня для этого есть причины, — тем не менее он ответил. — Наша взаимная вражда длится не первый год… — От взгляда Рааона у Аниты на спине выступила изморозь, и он продолжал смотреть на неё своими ледяными бездонными глазами. — Да, и ещё одно… Ты тут спрашивала меня о моём брате. Не трудись его искать. Я его убил.
Анита резко вскинула голову и потрясённо молчала. Правда обрушилась на неё, словно ураган. Голова закружилась. Ей не хотелось верить его словам, но опровергнуть их она тоже не могла. В груди что‑то оборвалось, мир вокруг потерял краски. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони — только физическая боль помогала удержаться от крика.
Слезы жгли ей щёки и забивались в ресницы. Анита подняла взгляд на Рааона — он стоял перед ней, невозмутимый, словно статуя, и в его глазах не было ни капли раскаяния.
— Лжёшь, — хрипло прошептала она. — Ты лжёшь. Аарон не мог… он не мог просто так…
— Правда? — Рааон склонил голову набок. — И что же, по‑твоему, с ним случилось? Он сбежал? Спрятался? Или, может, ты веришь, что он каким‑то чудом выжил после всего, что между нами было?
— Я верю в него, — твёрдо сказала Анита, вытирая слёзы. — Я верю, что он жив. И пока я в это верю, я буду его искать. Даже если для этого мне придётся пройти через все Заброшенные земли, через болота Горхама, через самые тёмные уголки этого мира.
Рааон на мгновение замер. Что‑то в её словах, в этой непоколебимой вере, заставило его задуматься. Он сделал шаг вперёд, словно хотел что‑то сказать, но лишь сжал губы и отвернулся.
— Как хочешь, — бросил он. — Но не жди от меня помощи.
— Мне она и не нужна, — ответила Анита, выпрямляясь. — Я найду его сама.
Она смотрела на блондина огромными от страха глазами. Её мысли и чувства метались в хаотичном смятении. Горе охватило её. Анита твёрдо решила сражаться не на жизнь, а на смерть.
Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, когда он изучающе смотрел на её лицо и следил за её эмоциями.
— Не будь такой идиоткой, — процедил он. — Не уподобляйся моему брату. Или я обойдусь с тобой точно так же, как с ним, — и, почти касаясь губами её уха, проникновенно шепнул: — Это совет.
Анита судорожно втянула носом воздух. Обхватила себя руками, стараясь унять пробившую нервную дрожь, и тихо выдавила:
— Я ненавижу тебя, Ран.
Внезапно ослепляющий свет вспыхнул и тут же погас, скрываясь в мужчине, — и блондин повалился на землю, при этом он выглядел совершенно мёртвым.
— О господи, нет! — прошептала Анита. – Ты не можешь… не смей отключаться!
Разум её просто не мог справиться с этим ужасом, мысли разбегались в дикой панике, подобно мышам, вырвавшимся из тесной клетки. Тело было невыносимо напряжено, сердце разрывалось, голова кружилась.
— О господи, нет… — она упала на колени рядом с телом Рааона. — Ты должен сказать, где Аарон! — Анита потрясла его за плечи, но он не подавал признаков жизни.
Она беззащитно взглянула на лесного зверя. Анклав подошёл и обнюхал тело Рааона, после поднял его и понёс в пещеру. Аня с твёрдой уверенностью решила привести его в чувство и потребовать ответа.
Кинг уложил его на постель. Рааон так и не подавал никаких признаков жизни.
— Что же делать? — прошептала Анита. Минута проходила за минутой, а она всё стояла, глядя в пространство отсутствующим взглядом.
Вернувшись в реальность, она ожесточённо потёрла виски: мозгу нужно время, чтобы сообразить, что делать дальше. И почувствовала, как по её руке кто‑то взбирается.
— Гашш! — воскликнула она.
Ящер спрыгнул на пол и устремился на выход. Анита бросилась за ним… но на мгновение замерла в дверях спальни Рааона. Взгляд невольно упал на ножны у изголовья кровати. Решимость вспыхнула в ней с новой силой. Она вернулась, вытащила из ножен кинжал Рааона — клинок блеснул холодным металлом — и бегом устремилась за минигаршем.
Минигарш ловко петлял между камней и корней, то скрываясь за валунами, то вновь появляясь впереди. Анита мчалась за ним, едва успевая перепрыгивать через препятствия. Дыхание сбивалось, ноги подкашивались от усталости, но она не сбавляла темп.
Анита знала, что питомец Аарона приведёт её к своему хозяину.
Она с замиранием сердца оглядела долину, в которую её вывел ящер. Открывшаяся её взору картина была довольно мирной. Гашш вёл её к лесу, минуя холмы. Едва только она вступила в лес — вернее, ещё даже не в лес, а подлесок — к ней ринулись рои устрашающего вида насекомых. Аните стоило большого труда сдержать панический вопль.
Помимо гигантских насекомых, к ней проявляли повышенный интерес твари размером с небольшую кошку, напоминающие кожистыми крыльями летучих мышей, а вытянутой зубастой мордой — обычных крыс. Иногда Аня слышала позади себя глухие щелчки, треск сучьев и шипение. Подобрав приличную палку, Анита крепко зажала её в руке.
В целом, если не считать этих маленьких неприятностей, её путь проходил довольно мирно, и она немного расслабилась. Долгое время Анита брела сквозь кружащийся туман. Наконец, ощущая отвращение и усталость, она пнула ногой гигантскую поганку, наблюдая, как споры взмывают вверх, образуя возмущённое облако.
Девушка с опаской оглядывалась по сторонам — она прекрасно понимала, что здесь много опасных и непредсказуемых зверей. Она шла по светлым участкам, освещённым звёздами: благо, они светили не хуже дневного солнца. Анита боялась упустить из виду минигарша. Держа своё оружие наготове, Анита старалась ступать очень тихо и всё время оглядывалась.
Вот они прошли какие‑то стоячие камни с начертанными на них иероглифами, потом вышли к ручью и шли вдоль берега — и Аните эти места показались знакомыми. Не так уж и далеко они ушли от пещеры блондина. Ящер ускорился к невысокому холму, помахивая хвостом, шипел — и Аня не узнала в нём милого Гашша. Сейчас минигарш предстал перед ней каким‑то длинным, со зловещими шипами на голове. Он разительно изменил свой облик и выглядел хищно‑устрашающим. Анита даже начала сомневаться: а он ли питомец Аарона?!
Они зашли за холм, и ящер устремился вперёд, нырнув под камень. Анита испугалась, что потеряла его, но вот он снова появился и покарабкался уже на холм. Пришлось взбираться наверх, цепляясь пальцами за траву и камни. И наконец она взобралась вверх и с высоты оглядывала всю округу.
Её взгляд зацепился за развороченную землю и вывернутое корнями наружу дерево. Прежде чем сползти с холма, ящер внезапно зашипел и замер на месте. Анита спряталась за высокий камень, боясь даже вдохнуть. Картина, развернувшаяся ниже, заставила её похолодеть.
Чудовище, которое выползло из‑под упавшего дерева, не было похоже ни на одно из известных ей существ. Оно было похоже на огромную анаконду, но с удлинённой птичьей головой. Толстая зеленоватая чешуя защищала монстра, а с обнажённых клыков существа стекала бледно‑зелёная слюна. Монстр погрузил ужасный клюв в тело какого‑то зверя и затряс головой. С отвратительным влажным звуком кусок плоти отделился от туловища, сопровождаемый хрустом хрупкой кости.
«Ей нужно бежать», — пронеслось в голове Аниты. Но ноги приросли к месту, и шокированная Анита наблюдала за змеем. Мгновенная вспышка страха — и спина покрылась холодным потом. Медленно и занудно потянулись минуты.
Вначале Анита инстинктивно зажмурилась, но потом заставила себя преодолеть отвращение и снова посмотреть на монстра: если он надумает двинуться в её сторону, то ей лучше об этом знать заранее. Затаив дыхание, Аня оглядывалась — и чуть не закричала.
Недалеко от чудовища, на земле, лежал Аарон. Видимо, этот змей его не учуял — слишком был занят своей добычей.
— Аарон… — пробормотала Аня голосом, глухим от горя и страха.
Аарон неподвижно лежал на земле. Волосы разметались вокруг головы чёрным сиянием, несколько спутанных, влажных от пота прядей прилипло к вискам. На алебастрово‑белом лице застыла безжизненная маска.
Боль родилась в груди, стиснула спазмом горло и, наконец, прорвалась наружу безудержным рыданием. Анита больно закусила кулак, чтобы не издать ни звука, и почувствовала во рту кровь. Только бы чудище не учуяло её.
Внезапно чудовище замерло, потом вскинуло голову и испустило вой, охватывающий весь звуковой спектр. В одно и то же время он напоминал ворчание грозы и визг коршуна.
— Боже мой! — выдохнула Анита и покрылась мурашками страха и ужаса, но заставила себя дышать медленно и глубоко. Её мысли лихорадочно работали: «Как мне унести Аарона? Этого монстра нужно чем‑то отвлечь. Но как?»
Анита, выглянув из своего укрытия, чуть приподнялась и, размахнувшись, закинула палку далеко в кусты. Чудище тут же напряглось и повернуло голову туда, куда упала палка с характерным стуком. Куст затрепетал, и змей не спеша пополз к кустам.
Не раздумывая ни секунды, Анита сорвалась с места и, ухватив Аарона под мышки, поволокла на другой край поляны, подальше от чудовища. Задыхаясь, она повалилась на землю, но тут же поднялась и снова потащила бесчувственного мужчину к высоким кустам, затем, затаив дыхание, следила за змеем. Тот снова вернулся к своей мёртвой добыче, медленно её заглатывая.
Анита, молясь про себя, опустилась рядом с Аароном и положила руку на его лоб. О скверном положении дел свидетельствовала неестественно низкая температура его тела. Его руки были покрыты кровоточащими ранами. Анита решила как следует его осмотреть — и ей сразу бросились в глаза его восковая бледность и тёмные круги под глазами. Аарон выглядел таким измождённым, что она не на шутку испугалась. Даже губы его были бесцветными. Лицо Аарона сейчас напоминало мраморную маску.
Никогда в жизни она не чувствовала себя столь потерянной, как сейчас, и не знала, как ему помочь. Гнев тут же пронзил Аниту раскалённым докрасна лезвием. И вместе с гневом пришла ненависть. Она вдруг поняла, что, несмотря на всё, она до сих пор не испытывала настоящей ненависти к Рааону. Теперь эмоции захлестнули её и достигли невероятной интенсивности. Ничего подобного она ещё не переживала. И теперь… теперь она по‑настоящему ненавидела Рааона. Она страстно захотела ему отомстить и без всякого сожаления пронзила бы ножом его ледяное сердце.
Однако сейчас ей следовало подумать об Аароне. Он был так ужасающе неподвижен. Именно эту пустоту, это отсутствие всякого движения Аните тяжелее всего было вынести. Казалось, будто он просто сбросил с себя бренную оболочку и оставил её рядом с пустым сосудом.
— Аарон! — резкая встряска ничего не дала.
Приложив руку к его холодной груди, Аня попыталась ощутить сердцебиение. Если оно и было, то слишком слабое, чтобы его почувствовать.
«Сохраняй спокойствие, — приказала она себе, всеми силами заглушая панические мысли. — Что, если он уже мёртв? Что, если он и правда мёртв, и уже ничто его не спасёт?»
— Аарон? — тихо позвала его и положила голову ему на грудь. Кажется, он всё‑таки дышал. Анита улыбнулась сквозь слёзы. Её тыл всегда был надёжно защищён — она привыкла, что он всегда рядом, что спасёт её, что не даст в обиду. Она всегда видела его сильным и нерушимым. И для неё было шоком, что он лежал, не подавая признаков жизни.
Хватит! Да и вообще, сколько можно хвататься за мужскую жилетку? Пора самой действовать и быть сильной. Но сейчас ей нужен всего лишь островок безопасности. Желательно подальше от монстра.
Анита оглядывалась вокруг: необходимо срочно соорудить что‑то типа носилок и спрятаться вместе с Аароном в каком‑нибудь укромном месте. И только она подняла голову, то, не удержавшись, закричала. Змей склонил над ней свою голову и разинул пасть, при этом он издавал какие‑то звуки, от которых хотелось зажать уши. Аните казалось, что её голова сейчас лопнет.
Окружающий мир в мгновенье превратился в одно размытое разноцветное пятно, которое начало вращаться вокруг неё — сначала медленно, постепенно ускоряясь. Аня чувствовала, что от страха упадёт в обморок.
Шли минуты, но ничего не происходило. Она осторожно убрала руки от лица и округлила глаза. Совсем недалеко Кинг боролся со змееподобным чудищем: в своих лапах он сжимал его голову, а затем разинул его пасть и легко её разорвал. Тело гигантской змеи ещё извивалось на земле, но анклав отшвырнул его, а потом раздался его воинственный клич — он бил себя кулаком в грудь, извещая свою победу всему миру.
Анита икнула и, как в тумане, посмотрела на Аарона: на его груди вертелся Гашш, а затем тихо и печально заверещал. В следующую секунду девушку заслонила тень. Подняв голову, она встретилась взглядом с чёрными глазами лесного зверя. Он молча поднял бесчувственное тело Аарона в свои лапы и пошёл вперёд.
Анита подобрала кинжал блондина и, тут же вскочив, устремилась за странным зверем по имени Кинг.
Они доставили Аарона в пещеру, и Кинг положил мужчину на кровать в спальне, где проводила свои ночи Анита. Аня ещё раз проверила сердцебиение Аарона, затем укутала мужчину в меха и только после этого прошла в зал, где бездумно уставилась в никуда.
В спальнях лежали бесчувственные, но, слава богу, живые братья. Кинг расположился у входа в пещеру, Гашш остался при своём хозяине, а Анита сидела на стуле в мрачном пещерном зале. Её пустые глаза уставились на камин, который она не знала, как разжечь.
Сегодня ею было испытано слишком много страхов, вынесено слишком много ударов. И теперь она могла лишь с бесконечным удивлением вспоминать все ужасы, произошедшие с ней. И именно в этот момент ей снова в голову пришла единственная на ум правильная мысль — примирить братьев. И тогда все будут счастливы. Но вот только как это сделать?!
Анита прошла к Аарону и, удостоверившись, что он дышит, направилась к Рааону. Смотря на него, ей хотелось его стукнуть, но вместо этого она натянула шкуру до его подбородка и поправила подушку под его головой.
С глубоким вздохом она покинула его и, вооружившись дубиной, села на стул лицом к спальне блондина. «Если первым очнётся Рааон и рванёт к брату, то она его как следует приложит по голове дубиной», — решила она.
Осенённая новой идеей, Анита устремилась на кухню и нашла верёвки. Затем побежала в спальню, где связала Рааону ноги и руки, а концы обмотала на двух стульях. Конечно же, эти путы не удержат блондина, но, по крайней мере, она услышит грохот и его возню и будет наготове.
Чтобы не уснуть, девушка начала изучать кухню и искать огниво или что‑то, чтобы разжечь огонь в камине.
— И почему я не маг?! — сокрушалась Анита и побежала за лесным зверем. Жестами и мимикой позвала его в пещеру, а затем показала на камин, стараясь изобразить пламя. Её поняли достаточно быстро: зверь прошёл на кухню, что‑то взял, потом чиркал какие‑то камни друг о друга — и через некоторое время огонь полыхал в камине, а в пещере наконец‑то становилось теплее.
— Спасибо, — устало произнесла Анита.
— С‑п‑а‑сс‑иибо, — повторил за ней зверь и пошёл на выход, опираясь на передние лапы.
И как только Кинг ушёл, Анита сдёрнула со стульев и лавок все меховые шкуры, покидав их на пол, а потом, закутавшись в меха, села у камина ближе к теплу. Взгляд притягивался к пламени, и Анита, балансируя на грани реальности, старалась не дать сознанию соскользнуть в пылающую пропасть сна.
Всё равно было холодно, страшно и хотелось плакать. То и дело роняя голову на грудь, она боролась с сонливостью, но, встряхнувшись, бежала проверять братьев. Не увидев никаких изменений в их состоянии, снова садилась у камина. В итоге она не выдержала и уснула под грудой мехов.
Ей снился кошмар. Сначала ей снился Гриф, и он смеялся над ней своим каркающим смехом… Потом его лицо приобрело холодные черты Рааона, затем — ухмыляющегося наглого следователя Раверти. А когда возник образ Аарона, Анита проснулась.
Настроение было паршивое. Сонливость отступила, но общее состояние напоминало отходняк после наркоза. Хотелось послать весь мир подальше и полежать в тишине и темноте, приходя в себя. Но Анита поднялась и направилась проверять братьев. Оба безмятежно спали, а девушка не находила себе покоя и снова с дубиной караулила блондина.
Глава 9
И лед в расщелине скалы этим утром начинает таять – струи воды потекут, как реки в берегах из мха. (Сайгё (XII в.)).
В голове Аниты царила полная сумятица. Где‑то на самом дне души ещё ворочались страх и отчаянье, пережитые за вчерашний день, и вместе с тем Анита испытывала невероятное облегчение — что всё закончилось и все живы. Что будет дальше, она не хотела думать и снова долго и задумчиво смотрела на портрет Гарркаа’нака’аши, выложенный чёрными камнями.
«Как же ей примирить братьев?!» — в который раз задала она себе вопрос. В голове кружило столько мыслей, но ни одна не была действенной. Ведь, по сути, она толком не знала мужчин. То, что ей рассказал Рааон, — так, это его версия, и Ане очень хотелось услышать и самого Аарона. И снова украдкой взглянула на портрет. Аарон у неё никак не ассоциировался с монстром, а вот блондина она легко могла представить в истинном виде.
Откинув шкуру, Анита поднялась и подкинула поленья в камин, затем направилась проверить братьев. Убедившись, что они крепко спят, быстро привела себя в порядок и наконец‑то решилась произвести ревизию на кухне.
В кухне нашёлся запас еды, которого хватило бы, чтобы просуществовать пару недель. При взгляде на уже знакомые съедобные корешки в пузатой чаше желудок сжался в болезненном спазме, напоминая о том, что последний приём пищи был вчера рано утром.
Анита изучала разные съедобности и, пробуя их, откладывала в сторонку, намереваясь хотя бы приготовить бульон. Пришлось изучать всё досконально — вплоть до ёмкостей, которые можно было бы подвесить над очагом и вскипятить воду. Даже соль она обнаружила с трудом — и то только благодаря тому, что начала пробовать всё на вкус. Солью оказались какие‑то сухие жёлтые длинные листья, которые требовали измельчения.
Девушка нашла подходящую ёмкость — массивный глиняный котёл с двумя ручками — и подвесила его на железном крюке над огнём. Затем тщательно промыла несколько корешков, похожих на морковь, но с фиолетовой кожурой, и нарезала их крупными кусками. Добавила горсть мелких зелёных ягод — они придавали блюду лёгкую кислинку — и несколько листочков пряной травы, найденной рядом с очагом.
Вода закипела не сразу — приходилось постоянно подбрасывать мелкие ветки в огонь. Анита следила за котлом, помешивая содержимое длинной деревянной ложкой, которую отыскала в одном из сундуков. Когда бульон начал источать слабый, но приятный аромат, она осторожно добавила измельчённые «солевые» листья.
Полдня ушло на то, чтобы приготовить это незамысловатое варево. Бульон получился мутноватым, с лёгким травяным привкусом — совсем не похоже на те блюда, к которым она привыкла. Но голод делал своё дело: когда Анита зачерпнула первую ложку и осторожно подула на неё, аромат показался ей божественным.
Она устроилась у камина с миской тёплого бульона, обхватив её ладонями, чтобы согреться. Тепло проникало в пальцы, а вместе с ним — и какое‑то робкое ощущение уюта. Девушка сделала глоток, потом ещё один. Мысли постепенно прояснялись.
«Нужно дождаться, пока они очнутся, — размышляла Анита, глядя на танцующие языки пламени. — И тогда я заставлю их поговорить. Прямо здесь. В этой самой пещере. Пусть выскажут друг другу всё, что накипело. Может, тогда… может, тогда у нас появится шанс?».
Допив бульон, она поднялась, отнесла миску на кухню и вернулась к камину. Теперь, когда желудок был хоть немного наполнен, силы начали возвращаться. Анита подошла к спальне, где лежал Рааон, и прислушалась. Из комнаты не доносилось ни звука. Затем проверила Аарона — тот по‑прежнему дышал ровно, лицо чуть порозовело.
Очень часто она проверяла братьев и радовалась, что их дыхание было ровным — они, кажется, шли на поправку. И всё же Аниту очень заботило только одно: кто первый очнётся. И она молилась, чтобы это был Аарон.
Она боялась покидать пещеру и пропустить их пробуждение, но ей очень хотелось на свежий воздух. Убедившись в очередной раз, что они безмятежно спят, Анита накинула на плечи свою куртку и вышла из пещеры.
У самого входа сидел чёрный зверь. Нерешительно и с опаской Анита всё же подошла к нему. С этого момента у них установились довольно необычные отношения. Аня начала учить Кинга своему языку: показывая на всё, что видела вокруг, вслух проговаривала слова. Кинг повторял, схватывая всё на лету, и жестами объяснял самой Аните, кто он. Так Аня узнала, что он — вождь своего племени и друг Рааона.
— Дерево, — показывала она на высокий дуб неподалёку. — Камень. Трава. Облако.
Кинг внимательно следил за её движениями, затем повторял слова — сначала неуклюже, растягивая звуки, но с каждым разом всё чётче:
— Де‑ре‑во… Ка‑мень… Тра‑ва…
Анита улыбалась. Это простое занятие неожиданно приносило ей радость и помогало отвлечься от тревожных мыслей.
Прогуливаясь около пещеры, она обнаружила свою сумку и несказанно обрадовалась: в ней были её вещи и флаконы с настоями. Девушка осторожно открыла один из них, вдохнула знакомый травяной аромат и почувствовала, как внутри что‑то успокаивается. Каждодневные стрессы и неспокойный сон не способствовали тому, чтобы полностью проанализировать своё состояние, но она знала: сейчас нужно позаботиться о себе, чтобы быть в силах помочь другим. Анита выпила глоток целебного настоя — по телу разливалась приятная теплота, а напряжение понемногу отпускало.
Ближе к вечеру у пещеры приземлился орлеган. Величественная белоснежная птица расправила крылья, и на мгновение Анита замерла, поражённая её красотой. Под присмотром Кинга она решилась подойти к необычному зверю. Орлеган не проявил агрессии — наоборот, он слегка наклонил голову, словно приглашая к общению.
Анита осторожно протянула руку и коснулась его оперения. Ощущение под пальцами было удивительным: не то мех, не то перья — мягкое, шелковистое, с лёгким серебристым отливом. Она провела ладонью вдоль шеи птицы, и та издала низкий, мелодичный звук, похожий на урчание.
— Какой же ты красивый, — прошептала Анита.
Орлеган слегка склонил голову, будто понимая её слова, и снова издал тот же звук. Кинг подошёл ближе и что‑то произнёс на своём языке — птица ответила ему коротким клёкотом.
Аня улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала не просто облегчение, а настоящую, живую связь с этим миром. Здесь, рядом с мудрым зверем и величественной птицей, среди леса, который ещё вчера пугал её, она начала понимать: возможно, всё не так безнадёжно.
Вернувшись в пещеру, Анита ещё раз проверила братьев. Оба по‑прежнему спали, но цвет их лиц стал более здоровым, дыхание — ровным и глубоким.
***
В обществе необычных, вполне разумных зверей время летело быстро. На вторые сутки к девушке перебрался Гашш и не сходил с её рук. Анита, сидя у камина, гладила минигарша и всё чаще бросала взгляд на мастерскую блондина.
— Я с ума сойду от безделья, — прошептала она и аккуратно положила спящего ящера на шкуру, а затем, решительно отодвинув полог, вошла, намереваясь позаимствовать холст и краски. Аните хотелось творить, чтобы отвлечься.
Сдёрнув тонкую ткань с мольберта, она уставилась на недорисованный портрет. Оказывается, Ран рисовал её. Девушка на портрете была красива и смотрела вполоборота. Рааону удалось схватить суть её взгляда: она смотрела с большой осторожностью, и на губах проскальзывала еле заметная полуулыбка. Её волосы на портрете были собраны в неплотный узелок, из которого выбивались отдельные пряди — один из локонов упал ей на лоб.
«Ах, какой мужчина не ощутил бы желание дотронуться до него? — подумала Анита. — Так и хотелось убрать его с лица…»
У Рааона, несомненно, был талант. Анита даже восхитилась — и её мигом захватило вдохновение. Поменяв холсты, она на мгновенье призадумалась, а потом смело макнула кисть в чёрную краску. Перед её мысленным взором возник образ. Аня ощутила прилив сострадания, смешанного с каким‑то другим чувством, которое не могла точно определить. Подавив вздох, она прикрыла глаза и, отрешаясь ото всего, пропала для окружающего мира.
Кисть скользила по холсту легко и уверенно. Анита не замечала, как течёт время, — она была целиком поглощена процессом. Цвета ложились слой за слоем, формы обретали чёткость, а эмоции — глубину. Она вкладывала в картину всё, что накопилось в душе: тревогу, надежду, недосказанность, смутную тоску и робкое восхищение.
…И позже рассматривала уже готовую картину. Она нарисовала его между бескрайним голубым небом и землёй, которые сливались на горизонте воедино, создавая ощущение бесконечности времени и пространства. Он стоял вполоборота, с убранными за спину руками, гордый, прямой, и смотрел вдаль.
Анита сглотнула и в последний раз, прежде чем закрыть картину тканью, посмотрела на одинокую фигуру. И возникло чувство, что тот, кто изображён на холсте, решительно принял свой путь. Он был свободен. Ему не нужно ничего другого — достижимого или недостижимого. Он ничего не лишён. Всё с ним. И он находится в диалоге со вселенной.
Отложив кисти, Анита задумчиво направилась к Аарону. В полумраке он казался спящим — безмятежно и… безжизненно. Аня присела на край кровати, взяла его за руку — его пальцы были холоднее льда.
Она осторожно провела ладонью по его лбу. Кожа оставалась бледной, почти прозрачной, но температура уже не казалась такой пугающе низкой, как раньше. Анита наклонилась ближе, вслушиваясь в дыхание — оно было едва уловимым, но ровным.
Но, расслабившись и отключаясь от собственного страха, Анита сосредоточилась и попыталась передать лежащему в постели мужчине свою энергию. У неё ничего не получалось. Она просто не понимала, как это возможно — передавать энергию, ведь всегда её брал сам Аарон. И всё же Анита попыталась: закрыв глаза, она сосредоточилась на своих ощущениях, представляя поток энергии, который плавно вливался в мужчину. Но ничего не происходило. Ей удалось добиться только его лёгкого пожатия пальцев.
Её взгляд упал на его губы, и Аня тут же подумала, что, прикоснувшись к нему, в нём проснутся инстинкты — и тогда Аарон сам возьмёт, как в прошлый раз, нужную ему энергию. Было рискованно, но всё же стоило попробовать. И только она нагнулась, едва прикасаясь к его губам, как услышала шум.
— Чёрт, — выругалась Анита. В беспокойстве и тревоге за Аарона она не сразу сообразила, что шум исходил из спальни блондина. Схватив дубину и кинжал, она выбежала из спальни. Аня была готова защищать Аарона любыми доступными ей способами.
Из спальни блондин не выходил, и никаких звуков больше она не слышала. Тогда Анита, набравшись смелости, отодвинула полог шкуры и вошла. Рааон лежал в постели с закрытыми глазами под ворохом меховых шкур. Стул стоял на месте, и ничего не указывало на беспорядок. «Тогда откуда раздавался шум?! — подумала она. — Может, у меня разыгралось воображение?»
Осторожно и почти неслышно ступая, она подошла проверить, как он, и наклонилась, но её тут же схватили за руку.
— Убить меня пришла? — прошипел он и так сжал её запястье, что Анита, вскрикнув больше от неожиданности, чем от боли, выронила кинжал и дубину из рук.
Она же его связала! Анита так растерялась, что и слова вымолвить не успела, но уже в следующий миг оказалась на кровати с нависающим над ней разъярённым блондином. Он крепко сжимал её запястья над её головой, глаза его сверкали ртутным серебром ярости.
— Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это давно, — выпалила она, стараясь освободиться из его захвата.
Блондин внимательно рассматривал её лицо, а потом внезапно наклонился ещё ниже и уткнулся лицом в районе её шеи, у самого уха. По всему телу пробежал озноб от его тёплого дыхания.
— Прекрати это, — раздражённо потребовала Анита, стараясь от него отодвинуться. — Мне бы, конечно, больше всего понравился ты мёртвым. И то не уверена, что это было бы достаточно безопасно.
— Потрясающе! — восхитился он, и его безупречно очерченные дуги бровей едва заметно приподнялись, выражая крайнюю степень изумления. — Ммм… Твоя энергия такая притягательная… Ладно бы ты была просто женщиной, но ты одна такая на миллион. Это искушает.
— Слезь с меня, — поёрзала Аня, пытаясь оттолкнуть его от себя.
— Ты отыскала моего любимого брата? — спросил Рааон, не меняя позы.
Анита прищурилась:
— Не без твоей помощи.
Блондин едва улыбнулся и, отпустив девушку, улёгся на спину, прикрыв глаза. Несколько мгновений в комнате царила напряжённая тишина. Анита села, потирая запястья, и бросила на Рааона настороженный взгляд.
— Зачем ты это сделал? — спросила она, стараясь унять дрожь в голосе. — Набросился на меня так внезапно…
Рааон приоткрыл один глаз и усмехнулся:
— Проверял твою реакцию. И знаешь что? Ты предсказуема ровно настолько, насколько непредсказуема в следующий момент. Это интригует.
— Я не игрушка для твоих экспериментов, — резко ответила Анита, поднимаясь с кровати и подбирая брошенные оружие и кинжал. — И если ты ещё раз…
— Угрожаешь? — он сел, опираясь на локоть, и посмотрел на неё с насмешливым интересом. — Забавно. Ещё вчера ты дрожала передо мной, а сегодня уже готова бросить вызов.
— Вчера я не знала всей правды, — твёрдо сказала Анита. — Теперь знаю. И я больше не позволю тебе запугивать меня. Аарон — твой брат, а не враг. И пока он не очнётся, я буду рядом с ним. И защищу его, если понадобится.
Рааон помолчал, изучая её лицо. Что‑то в его взгляде изменилось — насмешка отступила, оставив место задумчивости.
— Ты действительно веришь, что можешь его защитить? — тихо спросил он.
— Да, — ответила Анита без колебаний. — Потому что он верит в меня. И я не подведу.
Рааон откинулся на подушки и закрыл глаза, но на этот раз его поза не казалась расслабленной — скорее, он погрузился в тяжёлые раздумья.
Анита, стоя у кровати, смотрела на Рааона.
— Это же по твоему приказу за мной пошёл Кинг, не так ли? И зачем ты говорил, что убил Аарона?
— Хобби у меня такое… Нервишки тебе пощекотать, — с лёгкой усмешкой ответил Рааон, и в его глазах мелькнула искра озорства, словно он обсуждал какую‑то невинную шутку, а не вопрос жизни и смерти.
Аня задохнулась от возмущения. Кровь прилила к лицу, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Ты… ты — бессовестный, бездушный и бессердечный эгоист!
Рааон лишь слегка приподнял бровь, ничуть не задетый её словами.
— А немедленная смерть ему не грозила — у него была возможность спастись и без твоей помощи, — и Анита натолкнулась на его обаятельную улыбочку. В ней не было ни капли сожаления или чувства вины.
— Возможность? — голос Аниты задрожал от негодования. — Ты называешь это возможностью? Бросить его там, раненого и беспомощного, на растерзание чудовищу? Да если бы не Кинг, если бы не случай…
Она осеклась, с трудом сдерживая подступающие слёзы. Внутри всё кипело от несправедливости — и от осознания, как близко они были к потере.
— Если бы я вовремя не подоспела и если бы Кинг не пришёл в нужный момент, то у тебя больше не было бы брата.
— Всё по воле судьбы, — равнодушно отозвался Рааон и закрыл глаза. — Ты приготовишь мне настой? Сможешь? — он по‑прежнему не открывал глаз.
— Смогу. Я уже двое суток как научилась не умирать от жажды и без пищи. Съела все твои корешки, — немного язвительно обронила она.
— Зачем связала меня? — усмехнулся он, но голос его был слабым.
— Подстраховалась.
— Мой брат очнулся?
— А что?
— Значит, очнулся, и, как понимаю, жив и здоров.
— Не совсем, — не сразу, чуть с заминкой, но честно ответила Анита.
— Мы потеряли все магические силы.
— Ты в этом виноват, — резко сказала она. — Аарон не хотел с тобой сражаться.
— Нам было необходимо поговорить.
— Славный у вас разговор получился. Хорошо хоть живы остались.
— Ты не убила меня.
— Разве я похожа на убийцу? — Анита присела на краешек постели. Злиться она больше не могла на него. Несмотря ни на что, именно по его приказу — ещё до того, как он утащил Аарона в свой портал, — он что‑то сказал анклаву, и, как по волшебству, Кинг пришёл вовремя, сражаясь с тем змеем.
Анита подавила улыбку, смотря на Рааона. Всё‑таки он не безразличен к своему брату — и это вселяло в неё надежду на примирение между ними.
— Ты ненавидишь меня. Я видел твой взгляд, — задумчивость девушки Рааон истолковал по‑своему.
— На тот момент ненавидела.
— И что изменилось сейчас? Стало жаль? — криво усмехнулся он.
— Нет. Не жаль. Просто я считаю тебя не плохим парнем и решила дать тебе шанс — поэтому и не проткнула спящего ножом.
Рааон, не ожидавший от нее подобной прямоты, опешил. Но вскоре его лицо разгладилось, и на нём появилось удовлетворённое выражение.
— Своими искренними словами ты оказываешь мне большую честь, — признался он. — Я вполне понимаю твоё состояние, ведь я тоже испытывал такое в своё время, — он оглядел её долгим взглядом. Казалось, его глаза видят Аниту насквозь. Наконец, он взял её руку и поднёс к губам. — Благодарю тебя, — сказал он тихо.
Аня поднялась.
— Принеси мне, пожалуйста, травяного настоя. Ты знаешь, как его изготовить?
— Знаю, — кивнула Анита и направилась к выходу.
По пути она заглянула к Аарону. Тот по‑прежнему лежал неподвижно, но дыхание стало ровнее, а кожа уже не казалась такой бледной. Анита поправила шкуру на его плечах, тихо прошептала:
— Держись. Я рядом.
Затем она прошла на кухню, где начала собирать нужные травы. Она аккуратно отмерила порции сушёных листьев, корней и цветов, сложила их в глиняную чашу и залила горячей водой из котла, который поддерживала в тепле всё это время.
Пока настой заваривался, Анита размышляла. Впервые за долгое время между ней и Рааоном возник какой‑то хрупкий мост понимания. Может быть, это первый шаг к тому, чтобы братья наконец поговорили по‑человечески? Она вспомнила картину, которую нарисовала: Аарон, стоящий между небом и землёй, свободный и принявший свой путь. Возможно, им всем нужно было принять что‑то в себе, чтобы двигаться дальше.
Когда настой был готов — после трёх попыток - первая сгорела, вторая получилась настолько горькой, что даже паук в углу брезгливо отвернулся, а третья, слава богам, вышла сносной, — Анита перелила его в кружку и с видом мученицы, принявшей на себя все грехи мира, вернулась в спальню Рааона.
— Вот, — протянула она ему напиток с улыбкой, которая могла бы расплавить лёд в сердце любого, кроме, разумеется, Рааона. — Пей медленно. В нём столько целебных свойств, что, если повезёт, ты наконец‑то почувствуешь себя человеком.
Рааон принял кружку с видом монарха, принимающего дань от покорённого народа, сделал глоток и на мгновение прикрыл глаза.
— Спасибо, — произнёс он уже без иронии, но с таким выражением лица, будто ожидал, что в любой момент напиток может взорваться или превратиться в лягушку.
И последующие часы Рааон гонял её то за настоем («Этот слишком светлый — в нём явно не хватает корня мандрагоры, или хотя бы обычной полыни для аромата»), то назидательно учил, что и как приготовить («Нет, Аннели, не надо бросать все травы разом — это не суп из студенческого общежития»), то подушку поправь («Не так, а с любовью, будто это голова любимого котёнка»), то меха встряхни («Да не так яростно — ты не на сеновале с деревенскими парнями»). В общем, эксплуатировал девушку по полной, при этом с царственным видом добавляя: «Всё это для того, чтобы ты не скучала. Представь, что это квест с наградой в конце — например, моим хорошим настроением».
Анита злилась, но мило улыбалась — настолько мило, что если бы улыбки измерялись в джоулях, эта могла бы осветить всю пещеру. И выполняла требуемое, мысленно составляя список всех способов, которыми она когда‑нибудь отомстит этому блондинистому тирану.
— Я убью тебя, Ран, — прошипела она сквозь улыбку, склонившись над блондином и протягивая ему фиолетовый фрукт, который подозрительно напоминал то ли гигантскую сливу, то ли миниатюрную тыкву.
— Пойдём со мной в источник, — и на мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то наподобие веселья.
— Ты издеваешься?! — вскричала Аня, едва не уронив фрукт. — Ты уже сам в состоянии подняться, дойти до этого источника, нырнуть в него с головой и вынырнуть обновлённым! Но ты упорно продолжаешь лежать и командовать мной, как будто я — твой личный дворецкий с магическими навыками!
— А может, мне нравится, как ты за мной ухаживаешь, — он не спеша ел фрукт, удобно устроившись на подушках, с видом человека, который только что выиграл в лотерею вселенную. — Как мой братец? Или ты настолько увлечена моей персоной, что уже забыла о его существовании?
Анита сжала кулаки, глубоко вздохнула и напомнила себе, что убийство пациента во время лечения — плохой тон в любом обществе, даже в этом странном мире с говорящими зверями и фиолетовыми фруктами.
— Твой брат, — процедила она, — скорее всего, в порядке. В отличие от тебя — ты явно страдаешь от переизбытка самодовольства. Но я буду терпелива. Очень терпелива. До поры до времени.
Рааон лишь усмехнулся, явно наслаждаясь её раздражением, и откусил ещё кусок фрукта.
— Ты бы мог его исцелить? — внезапно спросила Анита.
— Нет. Моя магия с его — несовместима. Но ты смогла бы. Правда, он выкачает все твои силы. Наберись терпения, скоро он очнётся.
— А тебе удалось это быстрее.
— Я в своей стихии.
— Ран, — Анита немного помедлила, но всё же решилась начать принимать меры по восстановлению перемирия между братьями. — У тебя никого нет, кроме Аарона. Вы двое — единственные на свете, самые родные. Дай шанс не только своему брату, но и себе. Вам обоим дана новая жизнь — может, стоит забыть прошлое и начать всё заново? Ран, ты же совсем тут один…
— Не один, со мной ты, — спокойно ответил он.
— Но это сейчас… пока мы на Гарркаа’не.
— Ты можешь остаться со мной, — всё так же невозмутимо произнёс Рааон.
— Но не останусь, и ты это знаешь.
— Поглядим…
— Я не принадлежу тебе, Ран, — прошептала Анита, понимая, куда он клонит.
— Но будешь, — в голосе Рааона прозвучала странная уверенность.
Аня резко поднялась и кинула в него шкуру, которая полностью накрыла блондина с головой, а затем вышла, направляясь к Аарону. Но, не обнаружив его в спальне, запаниковала. Его не оказалось во всей пещере — ни в зале, ни на кухне, ни в мастерской. Анита заметалась, сердце забилось чаще.
Она подбежала к выходу из пещеры, где молчаливый Кинг сидел у входа, внимательно наблюдая за окрестностями. Заметив встревоженную девушку, зверь медленно поднялся и указал лапой в сторону леса — туда, где сквозь деревья пробивались отблески воды.
Анита поняла анклава без слов.
— К озеру? — тихо спросила она, и Кинг слегка кивнул, издав короткий утробный звук.
Не теряя больше ни секунды, она побежала по тропе к озеру, минуя непонятные камни с иероглифами — те самые, что они с Гашшем проходили по пути к холму. Ветви цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку, но Анита бежала, почти не замечая препятствий.
Вскоре между деревьями заблестела водная гладь. Озеро раскинулось перед ней, зеркально гладкое, с лёгкой рябью у берега. И там, у самой кромки воды, она увидела его.
Аарон сидел на большом плоском камне, спиной к ней. Его волосы, ещё влажные, отливали тёмным в свете утреннего солнца, а плечи слегка подрагивали — то ли от холода, то ли от чего‑то другого. Он был жив. Он очнулся. Он пришёл сюда — один, пока она была занята спором с его братом.
Анита замерла на мгновение, переводя дыхание. Затем осторожно подошла ближе, стараясь не шуметь.
— Аарон? — тихо позвала она.
Он медленно обернулся. Его глаза, ещё мутные от слабости, прояснились, когда он увидел её.
— Аня… — голос звучал хрипло, но в нём было столько облегчения, что у неё перехватило дыхание.
Какое‑то время они молчали.
— Долго я пролежал? — наконец спросил Аарон.
— Почти трое суток, — ответила Анита.
— Где Рааон?
— В своей спальне. И он очнулся.
— Как я оказался в пещере?
— Я тебя нашла с помощью Гашша и Кинга, — улыбнулась она.
Аарон резко к ней обернулся:
— Это могло быть опасно для тебя.
— Но, как видишь, всё обошлось, и все живы, — Анита постаралась сказать это как можно бодрее. — Как ты чувствуешь себя? Я приготовила настой из трав и бульон… — и вдруг вскрикнула: — Аарон! Что с тобой?
Закрыв глаза, он упёрся кулаком о землю и склонил голову.
— Мне нужно ещё немного времени, — тихо произнёс он.
— Моя энергия тебе поможет? — Анита взволнованно подошла к нему, обхватила его лицо ладонями и заставила вскинуть голову, чтобы смотреть ей в глаза.
— Нет, — он глубоко задышал. — Ещё немного… — и погрузился в какое‑то неопределённое состояние, уставившись в одну точку. — Ты меня спасла, — наконец улыбнулся он после небольшой паузы.
Анита пристально посмотрела на него, отметив, что у него осмысленный взгляд.
— Что ты здесь делаешь? Тебе ещё рано покидать постель.
Аарон чуть усмехнулся:
— Мне нравится здесь, — внезапно признался он. — Это особенное место для размышлений в одиночестве.
— У всех бывают моменты, когда хочется побыть одному — обычно, когда не можешь найти ответ на очень сложный вопрос, — сказала она, присаживаясь рядом с ним на землю. — И разве можно быть подавленным в таком прекрасном месте? — спросила она, стараясь подбодрить Аарона. — Я всегда была уверена, что ты не такой, как все остальные, и что ты чуть ли не выше обычных земных забот.
— Если под «выше» ты подразумеваешь «не подвластен», — ответил он, — то никто не может быть «выше» в этом смысле. Какими бы удачливыми и счастливыми мы ни казались, в траве всегда есть ловушки, готовые ударить нас оземь, когда мы меньше всего этого ожидаем.
Анита с настороженностью посмотрела на Аарона, но промолчала, ожидая, что он продолжит. Спустя какое‑то время он сказал:
— Мы можем прятать свои проблемы, но они остаются с нами, пока мы не находим возможность разрешить их, если такая возможность существует. Красота этого места — всего лишь часть моего мира, — добавил он. — Но я не останусь здесь.
— Мы ведь можем уйти отсюда прямо сейчас, — предложила Анита.
Аарон пристально посмотрел на девушку:
— Я хотел бы это сделать прямо сейчас, но…
Внезапно раздался глухой гул — низкий, вибрирующий звук, от которого задрожала земля под ногами. Анита никогда не слышала ничего подобного.
— Ты ничего не слышал? — спросила она, оглядываясь и прислушиваясь.
Но ничего подозрительного ни она, ни Аарон не заметили. Несколько секунд спустя вновь воцарилась тишина.
— В лесу часто раздаются странные звуки. Наверно, ветер, — произнёс Аарон, пребывая в своих мыслях.
Звук больше не повторялся, и Анита, успокоившись, посмотрела на Аарона:
— Так что тебя здесь удерживает? Рааон?
— Он способен исцелить тебя, — тихо произнёс Аарон и взял её ладонь в свои руки. — Благодарю тебя за своё спасение и за то, что ты рядом со мной и… братом.
Анита почувствовала, как его пальцы слегка сжали её руку — не сильно, но ощутимо, словно он хотел передать что‑то большее, чем просто слова. Она посмотрела в его глаза и увидела там усталость, но и что‑то ещё: проблеск надежды, которую он, возможно, сам ещё не до конца осознавал.
— Исцелить меня? — переспросила она и внезапно насторожилась, на сей раз она отчетливо услышала гул. Аарон тоже замер на мгновение. Теперь они поняли, что у них под ногами гудит земля и запрыгали солнечные пятна по траве, словно солнце вдруг пустилось в пляс.
Аарон осмотрелся — и тут будто ледяные когти впились ему в сердце: он понял, что произошло. Высоченная секвойя, у которой сидела Анита, стала наклоняться… И полетели во все стороны комья грязи — корни с треском вырывало из земли.
— Anneli! Аня! — закричал Аарон.
Девушка оцепенела и, как зачарованная, смотрела на падающее дерево. Оно падало прямо на неё.
Аарон схватил Аниту и, обхватив её за талию, увлёк её на ковёр из хвои.
В следующий момент мир стремительно опрокинулся, и что‑то больно ударило её по затылку. Из глаз посыпались искры, в голове зазвенело. Когда к девушке вернулась способность соображать, она обнаружила, что лежит на земле, а Аарон прижимает её своим телом, словно укрывая от чего‑то. Глаза у него были безумные, с нереально огромными тёмными зрачками. На шее бешено пульсировала жилка. Спутанные до безобразия чёрные волосы падали ему на лицо. Его дыхание было тяжёлое и прерывистое.
Ствол рухнул в трёх метрах от распластавшихся на земле тел. И тут же раздался оглушительный треск — это ломались ветви.
Аарон перевёл дыхание. Чуть приподнявшись, осмотрелся и закашлялся: в воздухе висело густое облако пыли, и даже солнечные лучи не могли пробиться сквозь эту серую завесу. Стоял оглушительный гул, напоминавший раскаты грома, — деревья падали одно за другим. И по‑прежнему дрожала земля, казалось, сама мать‑природа содрогалась в агонии.
Аарон методично обшарил глазами каждый сантиметр вокруг и только после этого с мягкой кошачьей грацией поднялся и протянул ей руку.
Анита нервно облизнула пересохшие губы и, приняв его руку, поднялась. Аарон повёл задыхавшуюся от кашля девушку подальше от пыльного облака. Усадив её в безопасном месте, опустился рядом.
— Проклятие! — прохрипел он, сбивая с её волос хвойные иголки. Куртка девушки была присыпана красноватой пылью. Заглянув в её мертвенно‑бледное лицо, он провёл рукой по её волосам. — Аня, с тобой всё в порядке? — спросил он, не в силах скрыть беспокойство.
Анита молча смотрела на рухнувшее неподалёку дерево и вдруг тихонько всхлипнула. Аарон снова провёл ладонью по её волосам и, заглянув ей в глаза, проговорил:
— Анита, ответь мне. Ты не ушиблась?
Она отрицательно покачала головой и, всхлипнув, обняла его за шею, прижимаясь к нему.
Он осторожно обнял её в ответ, слегка поглаживая по спине.
— Всё позади, — тихо произнёс он.
Анита глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Её голос дрогнул, когда она спросила:
— Что это было? Землетрясение?
Аарон нахмурился, прислушиваясь к ощущениям.
— Не похоже на обычное землетрясение, — медленно ответил он. — Вибрация… она имеет какой‑то странный ритм. Словно кто‑то или что‑то намеренно вызывает эти толчки.
— Ты думаешь, это магия? — Анита подняла на него глаза.
— Возможно, — Аарон огляделся, напряжённо вглядываясь в колышущиеся деревья.
Аарон, чуть отстранился и провел пальцами по лицу девушки, как будто бы хотел стереть с них выражение боли и растерянности.
— Ты сказал про исцеление, — вспомнила она последние слова прежде, чем началось землетрясение.
— Мой брат, — ответил Аарон.
Анита резко втянула воздух и замерла.
— Он — источник, — прижимаясь лбом к её лбу, тихо сказал Аарон. — И он вылечит тебя.
— Но при этом взамен потребует… — начала Анита.
— Неважно, — прервал её Аарон.
— Важно, — Анита отстранилась, твёрдо и прямо смотря в его глаза. — Для меня важно, и я не позволю тебе решать за меня.
Она быстро поднялась и устремилась к пещере, а потом и вовсе побежала, не обращая внимания на окрик Аарона.
Теперь Анита понимала витиеватые слова Рааона, когда он говорил ей о договоре между ними, о сделке, а также намекал, что она будет с ним. «Нет уж, не будет!» — твёрдо решила она. У них есть целое поле марант, а также семена. И к чёрту их перемирие. Нужно срочно убираться отсюда.
Анита глухо простонала про себя, уже понимая, что Аарон принял непоколебимое решение излечить её любым способом. И что же потребует Рааон? Анита чувствовала, что ничего хорошего именно для неё. Сжав плотно губы, она вошла в пещеру и, к своему удивлению, выяснила, что блондина нигде не было.
Она прошла в его спальню, намереваясь с ним откровенно поговорить, но и там его не оказалось. Затем направилась в мастерскую и поняла, что он здесь был: ткань с холста валялась на полу, а сам холст стоял развёрнутым — Рааон видел, что она его нарисовала.
Анита почувствовала рядом с собой движение и обернулась.
— Очень талантливая работа, — произнёс Аарон, рассматривая с непроницаемым лицом её рисунок. В его взгляде мелькнуло что‑то, чего она не смогла прочесть — то ли восхищение, то ли тревога.
— Он ушёл, — тихо сказала Анита.
— И мы дождёмся его, — твёрдо ответил Аарон.
— Аарон, может, нам стоит уйти? — в голосе Аниты звучала мольба. — У нас есть маранта. Целое поле. Мы сможем выжить.
— Но Ран тебя излечит за мгновение, — настаивал Аарон. — Поверь мне, я знаю. Горххам — это источник жизни. Ран — уникальный целитель.
— Но как Рааон им стал? — спросила Анита, пытаясь понять логику происходящего.
— Сперва я хочу, чтобы он исцелил тебя, а потом я верну тебя на…
— Нет! — вскричала Анита. — Мы уйдём только вместе!
— А она права, — раздался голос, и они обернулись. У входа, лениво облокотившись о стену, стоял блондин. — Только вместе.
Рааон оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов внутрь мастерской. Его взгляд скользнул по холсту, затем остановился на Аните.
— Ты боишься меня, — констатировал он, но без осуждения, скорее с пониманием. — И у тебя есть на то причины. Но сейчас не время для страхов.
— Что ты потребуешь взамен? — прямо спросила Анита, глядя ему в глаза. — Не нужно игр, Ран. Скажи честно.
Блондин помолчал, затем вздохнул:
— Я потребую не больше, чем вы оба готовы дать.
— Ты излечишь Аниту? — Аарон чуть сощурил глаза.
— Нет! — опять вскричала Аня. — Аарон, у нас есть маранта.
— Уже нет, — развёл руками блондин и притворно вздохнул, не скрывая своих эмоций. — К моему великому огорчению, произошло стихийное бедствие.
И Анита вспомнила про поваленные деревья и заледенела:
— Что ты сделал?! То землятресение — твоих рук дело?
— Маранты больше не существует! — блондин оттолкнулся от стены и прошёл к холсту. — Мне нравится твоя работа, но здесь кого‑то не хватает, — он обернулся к девушке. — Думаю, спутницы.
— Ты… ты… — Анита подскочила к нему и ударила кулаком в грудь. — Как ты мог?!
— Я могу исцелить тебя. Слушайся моего брата — сейчас он говорит разумные вещи, — спокойно ответил Рааон.
Аарон вздёрнул голову:
— Что ты хочешь за исцеление Аниты, Ран?
— Мы уйдём все вместе на Аримию.
— Ты же понимаешь, что твоё появление в Аримии чревато последствиями, — Аарон встал напротив брата.
— Но ты сделаешь так, что мне ничего не будет угрожать, иначе я не исцелю ее и не дам тебе рассадить маранту. Можешь снова попытаться убить меня, но ты прекрасно понимаешь, что я — шанс для Аннели. Тем более в Аримии у меня есть свой дом. Или ты обосновался в нём на правах хозяина? — блондин иронично взглянул на брата.
— Твоя пещера стала и моим домом.
— Так это же хорошо, — чуть улыбнулся Рааон. — Семья снова вместе.
— Как пройдёт исцеление? — глухим голосом спросила Анита и поймала улыбку блондина — как всегда, теплота не коснулась его глаз.
— Незабываемо, — обронил он и направился к выходу. — Я проголодался, присоединяйтесь. Я поймал нашего с тобой, Аарон, любимого зверька — у него отменное сочное мясо. Я гостеприимный хозяин и всех прошу к столу.
Аарон сжал челюсти и, взяв за руку Аниту, повёл её в зал.
— Не думай, Аарон, что, когда я исцелю Аннели, ты избавишься от меня, — бросил через плечо Рааон.
— Зачем ты хочешь вернуться на Аримию? — спросил Аарон.
— А ты хочешь, чтобы я провёл свои дни здесь, в полном одиночестве?
— Я хочу узнать твои планы. Если ты собрался мстить…
— О! — всплеснул он руками. — Зачем мне это? Но почему бы мне там не устроить свою жизнь? Например, присягнуть королю? Ты служишь драконам, ну а я мог бы присягнуть Винаэллу.
— Ты принесёшь мне клятву, Ран, — твёрдо сказал Аарон.
— Клятву? О, нет, мой братец. Но могу тебе пообещать, что не причиню вреда твоим друзьям — да и невыгодно мне это. И я не собираюсь с тобой торговаться и давать клятвы. Хочешь полное исцеление девушки — просто поверь мне и забери меня отсюда.
— Я верну тебя в любой момент, если почувствую от тебя угрозу, Ран. И мне это по силам, поверь.
— Я исцелю Аннели только на Аримии, — повторил Рааон.
— А если ты там не сможешь? — спросила Анита. Рааон улыбнулся.
— Смогу. Ведь я — источник такой силы, которой нет даже в Аримии.
— Но питает тебя этот мир, — нахмурилась Аня. — Например, маранта умирает на третьи сутки.
— Ты сравнила меня с цветком? — рассмеялся Рааон и с видом превосходства пожал плечами. — Просто ты не понимаешь всей моей силы и горххама. Моя магия в Аримии станет ещё сильней.
— А как я узнаю, что исцелилась? — Анита с подозрением смотрела уже не только на Рааона, но и на самого Аарона.
— Почувствуешь, поймёшь сразу, — Рааон прошёл на кухню. — Сейчас будем обедать.
И когда блондин скрылся за шкурой, Аарон тихо произнёс:
— Ты сможешь узнать это, вернувшись на свою Землю и сдав необходимые анализы. По возвращении на Аримию я познакомлю тебя с теми, кто так же, как и ты, с Земли.
— Я ещё не давала своего согласия на моё исцеление, — упрямо изрекла Анита. — Пойми, мне кажется, метод твоего брата… — она замялась, подбирая слова, — мне, в общем, не понравится.
— Это всего лишь исцеление, — Аарон прошёл к стеллажам и выудил с полки деревянную табличку, тут же погружаясь в текст. Анита, провожая его взглядом, чувствовала полную растерянность.
— Не делаем ли мы ошибку, соглашаясь? — прошептала она. Но Аарон молчал. И когда он посмотрел на девушку, в его глазах мелькнуло что‑то похожее на беспокойство — едва уловимое, словно он сам боролся с сомнениями, но старался их не показывать.
Секундную паузу нарушил Рааон: он вышел с подносом в руках, на котором стояли три чаши и графин с тёмно‑красной жидкостью. Аарон к нему обернулся.
— Как ты стал источником, Ран? — повторил он вопрос, который явно давно его мучил.
— Выпьем? — предложил блондин, ставя поднос на низкий столик. — Ты должен оценить моё вино собственного изготовления. Аннели оно понравилось.
Аарон поставил на место табличку и взял чашу из рук брата.
— Думаю, нам наконец‑то пора поговорить о многих вещах, Ран, — произнёс он твёрдо, но в голосе прозвучала нотка усталости.
— Присаживайтесь, — Рааон указал им на стулья вокруг стола, затем медленно разлил вино по чашам. Его движения были плавными, почти ритуальными. Он молча протянул Аните чашу, вторую — брату.
Анита осторожно взяла сосуд, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Аромат напитка был терпким, с нотками лесных ягод и чего‑то неуловимо древнего. Она бросила взгляд на Аарона — тот уже сделал небольшой глоток и теперь внимательно наблюдал за братом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
