Обложка Предназначение

Предназначение

Неклютин Иван

0% прочитано
Стандартный
Неклютин Иван

Предназначение

Глава 22. Только небо, только радость

«Ну неужели всё… Даже не верится, что мы пережили эту зиму и наконец пришла весна».

Я стоял на веранде нашего столичного дома, опираясь плечом на тёплый от солнца деревянный столбик, и смотрел в высокое, без единого облачка лазурное небо. От ещё не до конца растаявших сугробов в саду тянуло влажной прохладой, но уже чувствовалось: вот она, весна. Ещё чуть-чуть — и из земли полезет нежно-зелёная травка, птицы начнут вить гнёзда, и мир снова станет живым. Как же хотелось думать, что все проблемы и сложности остались вместе с зимой позади, а впереди — только небо, только радость.

Внизу, на мощёном дворе, наёмные грузчики споро готовили к отправке на север очередной обоз. То, без чего мы пока не можем обойтись. Как всегда по весне, это были тяжёлые ящики с гвоздями и строительными скобами, бочонки с охрой и суриком, тщательно переложенные соломой и войлоком листы стекла, рулоны парусины и прочее-прочее, необходимое для строительства. Всё так же, как два предыдущих года. Я даже начал привыкать к тому, что конец зимы и начало весны выдаются невероятно хлопотными, превращаясь в бесконечную череду счетов, договоров и встреч. Но прошедшие два месяца — это вообще ни в какие ворота не лезет. Настолько загруженного графика у меня ещё не было.

К обычным весенним заботам — закупке материалов, формированию обозов, найму строителей и дружинников, переговорам с ремесленниками и главами общин, желающими перебраться на север, — добавилась новая тяжесть. С одной стороны, земель у меня теперь стало втрое больше, чем прежде. А с другой — желание Её Величества королевы Меланьи устроить жизнь молодой графини Мариз Патапуф. Королева хотела, чтобы я взял на себя обязанности опекуна... И с её желанием приходилось считаться.

Но я посчитал невозможным взвалить на себя обязательства по управлению чужим графством и воспитанию травмированной аристократки, но Меланья требовала обратного. И я, признаться, не смог придумать ничего лучше, чем свалить эту почётную обязанность на брата.

«Да, Андрей, ты был прав, когда говорил, что тебе приходится разгребать последствия моих решений. Прости», — подумал я с тяжёлым вздохом, глядя, как грузчики укладывают очередной ящик. Чувство вины кольнуло под рёбрами, но тут же утонуло в волне облегчения. «Но ведь ты справишься? Ты же мой брат, в конце концов. И надеюсь, не останешься в накладе…»

Я знал, что поступаю не совсем честно, но другого выхода просто не было. А если серьёзно, то мне действительно больше некого было поставить на место опекуна Мариз. Да и королева не приняла бы никого другого. Всё-таки Андрей — мой кровный родственник, верный вассал и, что немаловажно, барон.

Самые большие сложности возникли именно с новообретенным баронством Андрея. С одной стороны, ему нужно было принимать под руку свои земли. С другой — становиться опекуном, а отправлять его в Кларье без поддержки было никак нельзя. Было очень много переговоров, встреч и трат. В конечном итоге расклад получился такой: в баронство управляющим назначили шурина Андрея, старшего брата Элизы — Гродана. А мой двоюродный брат со всем своим семейством отправился в Кларье.

Не думаю, что брата там ждёт змеиный клубок, но всё же… В городе не осталось ни одного приближённого покойного графа Леона — все они отправились на каторгу или на плаху, — но в землях и самом замке оставалось ещё много людей, верных предыдущему хозяину. И прежде всего это были остатки старой дружины. Естественно, направить Андрея в такое непростое место без силовой поддержки было бы попросту неразумно. Поэтому я вынужден был сформировать ему личную гвардию: пять моих проверенных временем дружинников с талиарами, полтора десятка тяжёлых пехотинцев, нанятых этой зимой, и молодой маг, буквально только что закончивший университет.

Старшим же в дружине Андрея стал Гаспар Вельд. Уланский лейтенант поддался на уговоры жены и вместе с Элис перешёл ко мне на службу, а я счёл, что их пара сейчас будет гораздо полезнее в Кларье в качестве советников. Надёжный менталист и опытный офицер — это именно то, без чего Андрею точно не утвердить свою власть на новом месте.

Но самое главное, на мой взгляд, заключалось в другом. В том, что должно было стать фундаментом всего этого предприятия. Непосредственно Мариз, юная графиня, хорошо относилась к Андрею и Элизе. Гораздо лучше, чем ко мне и Софи. И это, пожалуй, было тем козырем, который давал нам реальный шанс удержать графство Маровак в нашей орбите после того, как Мариз достигнет совершеннолетия.

— О чём задумался? — неожиданно раздался голос Лидии совсем рядом, сбоку.

Я вздрогнул и обернулся.

— Уф, напугала. Не услышал, как ты подошла.

Лидия протянула мне одну из двух чашек, которые держала в руках. Над кружкой поднимался густой пар, распространяя терпкий, успокаивающий аромат чабреца.

— Спасибо, дорогая, — я принял чашку и сделал осторожный глоток. Крепкий, обжигающий напиток разлился по телу приятным жаром.

Повисла тишина. Мы просто стояли рядом, плечом к плечу, глядя на суету во дворе. Грузчики волокли здоровенную бочку, обитую железными полосами, и их голоса — «раз-два, взяли!» — доносились до веранды. Через минуту Лидия повторила вопрос, не поворачивая головы:

— Так о чём задумался, что ничего вокруг не замечаешь?

Я сделал ещё глоток, чувствуя, как чай помогает собраться с мыслями.

— Да вот… Не покидает меня ощущение, что мы теряем время, занимаясь какой-то мелочёвкой.

Лидия промолчала. Она оперлась предплечьями на резное ограждение веранды, чашку с чаем держала обеими ладонями, словно стараясь удержать тепло напитка, пока оно не ускользнуло в холодный весенний воздух. Её взгляд был устремлён вниз, где работники приступали к разгрузке очередной подводы. Мужички с уханьем и кряхтением подхватывали увесистые бочонки и переносили их под навес, и в этой будничной суете было что-то завораживающее.

— Софи мне как-то сказала, что я занимаюсь не тем… — продолжил я, чувствуя потребность выговориться. — Она имела в виду примерно вот это всё: все эти хлопоты, обозы, переселенцы, подсчёт мешков с мукой и гвоздей… Мол, нужно сосредоточиться на важном… на развитии собственного таланта. И знаешь, чем дальше, тем больше я убеждаюсь: была правда в её словах.

Лидия продолжала молча слушать, не поворачивая головы. Сделав ещё несколько мелких глотков, я продолжил:

— Вот только для меня важным является не развитие магического дара как такового. Мне кажется, в этом вопросе у меня всё хорошо. Я хочу создать нечто такое… Как бы это сказать… Большое, значимое… Грандиозное. То, что переживёт меня и принесёт пользу сотням тысяч людей.

— Разве сейчас ты этим не занимаешься? — Лидия наконец оторвалась от созерцания двора и указала рукой на ещё одну телегу, со скрипом въехавшую во двор. — Разве ты не заботишься о благополучии крестьян, ремесленников, дружинников? Я не слышала о том, чтобы хоть кто-то из дворян так много внимания уделял проблемам простых людей.

— Это не то, — я поморщился, чувствуя, как слова даются с трудом. — Это слишком мелко. Локально.

— Ты о башне?

— Да. О ней...

Лидия помолчала, медленно вращая чашку пальцами. Фарфор тихо звякнул о кольцо на её руке. Затем она спросила, глядя чуть в сторону:

— Кстати. О Софи. Она присылала весточку?

— Нет. Что-то долго она в этот раз, — я одним большим глотком допил остывший чай. Горечь осела на языке. — А тебе?

— Тоже нет. Хоть предупредила в этот раз, что на вулкан улетает.

Я поймал взгляд Лидии. В нём было столько невысказанного, что я невольно понизил голос, хотя нас никто не мог услышать:

— А ты, дорогая? К чему стремишься ты? Что важно лично для тебя?

Лидия протяжно выдохнула, заглянула в чашку и одним резким движением выплеснула остатки чая в оплывший сугроб. Тёмные капли оплавили снег, появилось углубление.

— Я хочу простого женского счастья, Марк, — тихо произнесла она, глядя на тёмное пятно на снегу. — Вот, собственно, и всё. Чтобы дом был домом, а не штабом. Чтобы муж был рядом, а не метался по всему королевству. Хочу вырастить детей...

Она протянула руку и забрала из моих рук пустую чашку. Движение было обыденным, но в нём чувствовалась какая-то завершённость, некая эмоциональная точка.

— Ладно, пойду займусь практикой, — сказала она уже деловым тоном, возвращаясь к повседневности. — Скоро прибудет маркиза Элеонора Вальдес. Её снова мучают мигрени, и она надеется на облегчение. Нужно подготовить кабинет.

Лидия повернулась и ушла в дом, а я остался стоять на веранде, глядя ей вслед. В её словах было столько простоты и правды, что я невольно позавидовал. Простое женское счастье... Может быть, это и есть то самое важное, чего мы все ищем, — только называем по-разному. И для каждого это счастье выглядит по-своему.

***

— Ирма, мастер Михай, полагаю, вы уже успели осмотреться, — начал я, широким жестом обводя расчищенную площадку.

Сухая, каменистая почва здесь была плотно утоптана, а по самому краю фундамента уже чернели канавки дренажной системы. Площадка была подготовлена на совесть.

— Как видите, дорогу начали торить в сторону Саврополя, — продолжил я. — Эту работу нужно продолжить. Полноценный тракт не нужен, достаточно укрепить колею, чтобы телеги с материалами не вязли в грязи даже после дождя.

Бригадир строителей, пожилой сухой мужик с обветренным лицом и руками, покрытыми мозолями, понимающе кивнул. Он стоял, широко расставив ноги в тяжёлых сапогах, и его взгляд деловито скользил по площадке, оценивая фронт работ. А вот волшебница нахмурилась: её брови сошлись к переносице, а пальцы, выглядывавшие из-под рукавов дорожного платья, нервно теребили край ткани.

Я продолжил ставить задачи, переводя взгляд с людей на стройматериалы:

— Далее: вон там сложены подготовленные к кладке блоки. — Я указал рукой на аккуратные штабеля серого камня, сложенные чуть в стороне от котлована. — Но очевидно, что их не хватит. Начинайте заготовку стройматериала. Полагаю, вон та скала подойдёт, — я кивнул в сторону обнажённого каменного выступа, поднимавшегося из земли на краю площадки, — но, сударыня, если вы сочтёте, что лучше подойдёт какое-то другое сырьё, то выбор оставляю на ваше усмотрение.

Мастер Михай развернул перед собой поэтажный план сооружения, прищурился на чертежи и почесал затылок.

— Так это… Ваше благородие, — начал он, растягивая слова в привычной для него манере. — Строить-то начинать? А то работы много, я б это начал с башни, значит, класть её надо, а не дорогу… Материал-то есть. Прошу прощения, ваше благородие, но можем не успеть до зимы стены поднять, значит.

— Стены мы так и так не успеем за год возвести, — ответил я, ёжась оттого, что весенний ветер забрался под плащ. — Тут помимо камней ещё магию класть надо. А это процесс не быстрый.

— Так что, вообще класть не начинать? — озадаченно спросил Михай, и его кустистые брови поползли вверх.

— Можно положить только самый первый ряд. Закладной. Это ясно?

— Чего не понять-то? Ясно, ваше благородие, — с явным облегчением выдохнул бригадир.

Я перевёл взгляд с мастера на волшебницу и обратился уже к ней:

— Сударыня Ирма, давайте отойдём. Есть разговор.

Хмурая волшебница кивнула, и мы подошли к колодцу, где никого из бригады строителей не было.

— Что тебя беспокоит, Ирма? — прямо спросил я.

Она немного помялась и опустила взгляд. Плечи её слегка сутулились, словно под невидимым грузом; она перестала теребить край платья и сцепила ладони в замок.

— Я всю жизнь служила боевым магом, — наконец ответила она, и голос её звучал глухо. — Никогда ничего такого масштабного не строила. Боюсь не справиться. Ведь это не просто сторожевая башня. Это же грандиозный артефакт. Не хочу случайно испортить весь проект.

— Ирма, не стоит себя недооценивать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но уверенно. — Я видел, как ты работаешь. У тебя великолепное сродство с камнем. Да и ничего сложного тут пока нет. Фундамент готов, знай себе руби блоки из камня, главное — за геометрией следи. Да и Михай, если что, тебя подстрахует. Ты не смотри, что он косноязычен, — строитель он отменный, не первый год с его бригадой работаю. Так что со всем вы справитесь, я в вас верю.

Ирма слушала, и я видел, как постепенно её плечи распрямляются, а в глазах гаснет тот страх, который зажёгся было при виде масштаба задачи.

— Хорошо, ваше сиятельство, сделаю всё, что в моих силах, — она глубоко вздохнула, принимая решение. — Когда и как надолго вы убываете?

— Улетаем завтра в Танит-ару, у нас контракт на создание магической защиты городских стен. Думаю, за полторы декады справимся. Если до моего возвращения вы успеете сделать всё мной обозначенное, то возвращайтесь в Саврополь. Бригада пусть поступает под руководство архитектора Тулия. А у тебя будут выходные. Пообщайся с мужем, отдохни.

— Что, и никаких заданий не будет? — с прищуром и лёгкой, едва уловимой иронией, явно подсмотренной у Элис, спросила Ирма. — Никаких дополнительных поручений?

Я задумался на мгновение.

— Хм… Если будет время, то пообщайся на профессиональные темы с Августо Фальконе. Он превосходный маг-строитель, я полагаю, он сможет тебе разъяснить непонятные моменты. А если тебе потребуется какое-то углублённое обучение, то я готов компенсировать мастеру Августо его усилия по наставничеству.

— Благодарю, Марк… — Ирма запнулась, потом поправилась: — Ваше сиятельство.

***

В пятнадцать дней, на которые я изначально рассчитывал, мы не смогли уложиться при всём желании. Слишком велик оказался фронт работ. Ничего не скажешь: столичный город — это совершенно другой масштаб, не сопоставимый даже с Вайрихом. Слишком велика площадь, слишком много различных вводных, которые приходилось принимать во внимание: и обширные, многоуровневые катакомбы, уходящие вглубь земли на десятки ярдов; и река, рассекающая центр города и создающая свои энергетические завихрения; и масса крупных сооружений — от Магистрата до Академии Наук, имеющих собственные древние, мощные и весьма капризные защитные чары.

И как бы мне ни хотелось сделать всю работу одним единым, монолитным массивом, такой объём просто не потянуть, думаю, никому. Вот и пришлось нам с жёнами два десятка дней по десять, а то и двенадцать часов в сутки заниматься кропотливой, изматывающей работой по выстраиванию архитектуры безопасности Танит-ары: увязывать новые контуры со старыми, латать прорехи и создавать новые узлы силы. Каждый вечер я чувствовал себя выжатым до предела, словно из меня вытянули всю магию до последней капли.

К плюсам вынужденного пребывания в Танит-аре можно было отнести то, что в мирной жизни это оказался потрясающе интересный город с массой удивительных мест. Мы с жёнами с удовольствием посетили несколько театров, каждый вечер ужинали в новом небольшом ресторане, причём у каждого из них была какая-то своя, неповторимая особенность: где-то была живая, пробирающая до мурашек музыка, в другом месте — изысканное меню, а в третьем — просто замечательная домашняя выпечка и травяные сборы. В общем, было интересно.

И ещё одно: если в Сольрихе главным общественным местом был ипподром, то в Танит-аре это был Цирк — именно так, с большой буквы.

Огромное сооружение из светлого камня, которому насчитывалось несколько сотен лет, возвышалось над городом, циклопической доминантой. Его арки были увиты каменным кружевом, а на вершине купола, покрытого медью, позеленевшей от времени, красовалась позолоченная фигура всадника на коне. Внутри, под огромным куполом, раскинулась арена, посыпанная песком, вокруг которой ярусами поднимались каменные скамьи, вмещавшие, по словам местных, до десяти тысяч зрителей. Традиции здесь были не менее древними, чем сам цирк: каждую весну открывался сезон, и лучшие наездники, акробаты и дрессировщики со всего света съезжались сюда, чтобы показать своё мастерство.

Мы попали на представление с участием воздушных гимнастов, которые под куполом выделывали такие номера, что у меня дух захватывало, и с боевыми колесницами, запряжёнными четвёркой вороных коней. А когда на арену выпустили дрессированных львов, Лидия вцепилась в мою руку так, что остались синяки, а Софи заворожённо смотрела, не отрываясь за рабой жонглёров. Это было незабываемо.

Замечательным событием стала и встреча с Дагобертом Сруазье. Друг прибыл в город по каким-то своим делам, а узнав, что я тут, нашёл нас, и мы замечательно провели вечер в одном из тех самых маленьких ресторанчиков, где подавали отменные пироги с дичью. Как-то так получилось, что только сейчас мы узнали: Дагоберт в качестве благодарности за службу получил личное дворянство и теперь с полным правом назывался графом. И самое интересное — он получил во владение один из двух стефанийских морских портов, Мелькарт-ару. Город этот был раза в два меньше родного для меня Вайриха, но всё же это был теперь один из трёх портов Конкордии.

Забот и сложностей у Дагоберта было столько, что он сбивался с ног. Контрабандисты, обнаглевшие за годы войны; купеческие союзы, не желавшие принимать новые порядки; старые местные дворянские роды, которые смотрели на чужака с плохо скрываемым презрением и плели интриги за его спиной. Он рассказывал обо всём этом с усталой усмешкой, но в глазах при этом то и дело вспыхивал огонёк гнева. Чую, если местные так и будут вставлять палки в колёса, то они узнают, что такое драконья ярость.

И только под самый конец нашей встречи меня внезапно посетила неожиданная мысль:

— А знаешь, Дагоберт, получается, что наши владения расположены на максимальном удалении друг от друга. Я в северо-западном углу, а ты в юго-восточном. За один день, если что, и на драконе не долетишь.

— Точно, — друг задумчиво покрутил в руках бокал с вином, — а я об этом даже как-то не задумывался. Ты прав, за день не долетишь, да и за два это сделать будет весьма непросто.

Я хмыкнул.

— Может, это просто совпадение, а может, и нет. Король, конечно, щедро одарил нас обоих… Но что-то мне подсказывает, что это не случайность.

Дагоберт посмотрел на меня внимательно и усмехнулся:

— Вот сейчас почувствовал себя фигурой, у которой есть своё место на доске. И южную границу королевства прикрываю, да и дел столько, что голову поднять некогда. И сидим мы с тобой так, что не сможем быстро прийти друг другу на помощь.

Мы замолчали. За окном ресторана шумела вечерняя Танит-ара, и её огни, отражаясь в реке, дробились на тысячи осколков.

— Разделяй и властвуй — старый принцип, который работает безотказно, — сказал я. — И нам остается лишь принять правила игры, продолжая делать своё дело, несмотря ни на что.

— Что ж, — произнёс Дагоберт наконец, — значит, будем держать связь. И искать союзников поближе.

Я кивнул. Друг был прав. Как всегда.

***

И глазом моргнуть не успел, а на дворе уже стояла середина мая. Сколько я себя ни подгонял, сколько ни торопил соратников, а собраться раньше мы никак не могли. Дела да обязательства, демоны их подери. Но вот она, финишная прямая: вся подготовительная работа проведена, экипировка проверена и собрана, люди и ящеры накормлены и готовы. И тетрадь… моя тетрадь. Потёртая кожаная обложка, желтоватые бумажные листы… Хранящая в себе бессчётное количество моих часов: чертежи, расчёты, безумные гипотезы, обрывки идей и, главное, надежду.

Я поднял взгляд вверх и всмотрелся в синюю бездну. Небо было чистым, высоким, нереально ярким. Редкие облака — белые, лёгкие, словно клочья овечьей шерсти, — плыли где-то в вышине, не спеша и не мешая солнцу заливать горы ослепительным светом. Воздух был прозрачным до звона, и каждая трещина в скалах, каждая травинка, пробившаяся между камнями, виделась отчётливо, но в то же время как-то нереально, словно нарисованная тонкой кистью.

Пробежал резкий порыв ветра, зашуршали мелкие камешки. Я в очередной раз осмотрелся и усмехнулся. Да уж, тесновато тут для семи людей и трёх ящеров. Мы толкались плечами на одной из разведанных горных площадок и ждали. Ждали момента, когда противоестественным образом исказится пространство и откроется портал. Мы торчали здесь уже полтора часа, и начинало казаться, что никаких разрывов реальности не бывает в принципе — всё это глупые сказки, а мы стоим тут, как дураки, обдуваемые всеми горными ветрами, и попусту теряем время. Каменистая площадка была неровной, с уклоном, и ноги то и дело проскальзывали к обрыву; где-то внизу, в ущелье, шумел невидимый ручей, и его холодное дыхание долетало до нас, смешиваясь с запахом можжевельника и пыли.

Но вдруг что-то изменилось. Магический фон задрожал — сначала едва уловимо, на грани восприятия, а потом всё сильнее, словно кто-то невидимый тронул струну, натянутую над ущельем. И появилось очень сильное желание убраться отсюда куда подальше. Драконы насторожились, приподняли головы и стали к чему-то присматриваться: их глаза сузились, а ноздри раздувались. Горбаш занервничал сильнее всех, припал к самой земле, и из его глотки вырвался низкий, вибрирующий рык, разнёсшийся по тесному ущелью многократным, пугающим эхо. Виверна попыталась податься назад, пятясь к самому краю обрыва.

— Внимание! Собрались! — раздался хрипловатый женский крик. — Полная боевая готовность!

И тут свершилось. Магия будто взбесилась: мне на мгновение показалось, что верх и низ поменялись местами, а внутренности сдавило тошнотворным спазмом. Буквально в трёх ярдах передо мной появилась колышущаяся, переливчатая пелена, чем-то похожая на поверхность гигантского мыльного пузыря — радужная, переливающаяся, с тёмной воронкой в центре, засасывающей в себя свет.

— Вперёд! Пошли, пошли!

Наш отряд, ощетинившись оружием и позвякивая доспехами, решительно шагнул в портал. Бриан и Танагра, зайдя с двух сторон, плотно поджали бока нервничающего Горбаша и вместе с ним двинулись вслед за нами, не давая ему возможности отступить.

На мгновение подкатило к горлу, реальность мигнула и вывернулась наизнанку. И вот я в другом мире. Взгляд влево, вправо — всё хорошо, все наши тут, стоят плотной группой, оружие наготове. Противника не видно. Поднимаю взгляд вверх, к небу, и вижу точно такое же лазурное небо с теми же редкими облаками, что и пять минут назад.

Глава 23. Мы пришли с миром

— Никому не расслабляться! Предельная внимательность! — закричала Марьяна, и в её голосе звенел металл.

Я поручил ей, как самой опытной в боевых вылазках на эту сторону, взять на себя командование на время экспедиции.

Я встряхнулся и ещё раз огляделся. Вроде бы всё нормально — тишь да благодать. Выход открылся в предгорье. Местность шла под уклон, узкая тропа была усыпана острыми камешками, которые предательски скользили под подошвами. По обеим сторонам путь зажимали покосившиеся, корявые деревья и замшелые валуны, а видимость ограничивалась несколькими десятками ярдов: дальше тропу скрывал поворот, уходящий в густую тень леса.

— Построились в походный порядок! — отдала волшебница очередное указание.

Вперёд выдвинулись мы с карабинами: я в центре, слева от меня Джулиус, справа — Дмитрий. За нашими спинами тут же заняли позиции Лидия и Дарьяна с артефактными копьями наготове. Замыкали колонну Софи и Марьяна. Наш отряд плотно перегородил небольшую тропу, ведущую вниз, в долину. За спинами топтались ящеры. Горбаш при этом сильно втягивал воздух и несколько раз довольно громко чихнул, тряся головой.

— Софи, Марк! Что с драконами? — в голосе Марьяны послышалась настороженность.

Я почувствовал укол совести. Нужно было первым делом озаботиться состоянием партнёра, а я даже не подумал о нём. Привык, что с драконом всегда всё в порядке, кроме моментов, когда он хочет есть.

Прикрыл глаза и настроился на сознание фамильяра.

«Бриан, ты в норме?»

«Нет. Другой энергетический фон. Слишком густой, давит. Перестраиваюсь, нужно время».

Я обернулся. Оба дракона находились не в форме: их движения были вялыми, словно замедленными, хвосты прижаты к земле, а головы опущены так низко, что морды почти касались камней. Чешуя потускнела, утратив привычный блеск, дыхание стало частым, поверхностным. Танагра, стоявшая чуть поодаль, тяжело переступала с лапы на лапу, и её крылья были плотно прижаты к бокам, словно она пыталась согреться.

«Как долго?» — встревожился я.

«Не очень. Половина дня».

Я уже хотел рассказать спутникам, что мы остались без поддержки драконов, но не успел.

— А я думала, что обойдётся на этот раз, — в голосе Дарьяны послышались нервные нотки. — Но нет! Внимание, противник!

Я резко отвернулся от драконов. Джулиус и Дмитрий уже прижали приклады к плечам, высматривая врагов на тропе. Я передёрнул рычаг взведения: механизм щёлкнул, нагнетая воздух в резервуар. И тут из-за поворота выскочил десяток волкодлаков, а за ними, тяжело бухая сапожищами, бежали серокожие здоровяки с огромными луками. Защелкали карабины моих соратников. Снаряды понеслись навстречу противникам. Я прицелился в голову здоровенного волка, выжал скобу — брызги крови, и мохнатая туша замертво рухнула на камни. Взвожу тугой рычаг, перезаряжая оружие. Новый выстрел прошёл мимо: выжившие оборотни прыснули в стороны, скрываясь за деревьями. На тропе остались четыре трупа.

Нет времени высматривать оборотней — в нас уже из луков целятся серокожие. И тут из-за наших спин вылетели лучи магических ударов, но обереги противника выдержали, и по защитным коконам стекли заклинания, не причинив вреда. От моего кинетического щита с треском отскочила огромная стрела, больше похожая на копьё.

— Дима, Джулиус! Щиты! Встречайте волков! Марк, твои лучники! — проорала Марьяна.

Я начал плести узор Бараньей головы — мощное плетение, которое должно было смести лучников с позиций, — но мне не хватило энергии на наполнение схемы. Заклинание сорвалось. Я не получил энергию от Бриана — дракон сам сейчас был без магии. Придётся обойтись Тараном, младшим вариантом заклинания. Я швырнул одно за другим три плетения. Магический щит лучников не пробил, но поднявшаяся в воздух пыль сбила им прицел. А я продолжил стрелять из карабина и сумел поразить троих, прежде чем из-за спин стрелков выскочила пятёрка минотавров. И тут же из леса на моих соратников рванулись выжившие волкодлаки.

Началась свалка. Крики, звериный рёв, вспышки заклинаний. За спиной раздался оглушительный, вибрирующий рёв Горбаша, сменившийся тяжёлым, сотрясающим землю ударом хвоста и треском ломаемых деревьев.

В меня прилетел огненный шар, но защитный оберег выдержал удар: языки пламени сползли по куполу и попали на шкуру волкодлака, которого к моим ногам щитом отбросил Джулиус. Бью по волку Лезвием света — кудлатая башка отделяется от туловища и начинает скакать вниз по тропе, оставляя за собой кровавый след.

Минотавры выстроились, выставив щиты и длинные алебарды, и синхронно шагнули в нашу сторону. И тут земля расступилась у них под ногами: они провалились в небольшую расщелину. Я быстро сменил магазин и, воспользовавшись тем, что щиты быков больше не прикрывают лучников, в быстром темпе расстрелял в них все десять снарядов. Только два лучника выжили под моим обстрелом и поспешили укрыться за деревьями. Краем глаза замечаю, как справа падает ещё один волкодлак с разрубленной головой.

Минотавры один за другим, рыча от боли и ярости, выбираются из образовавшейся расщелины. Я тем временем зарядил обойму со снарядами, зачарованными Оковами волка.

Я выцеливал минотавров, стараясь попадать в сочленения доспехов. За десять выстрелов удалось парализовать троих из пяти монстров. Внезапно слева, в пяти ярдах от меня, на землю шлёпнулась гарпия с прожжённой дырой в груди. Закидываю карабин за спину, вместо него беру щит и меч. Мои напарники тем временем перебили всех оборотней и, образовав строй, шагнули на двух оставшихся минотавров. Из-за наших спин продолжали вылетать боевые заклинания, но они бессильно стекали по щитам монстров.

Мы продолжаем сближаться. В прямой сшибке втроём — мне, Джулиусу и Дмитрию — не пересилить двух здоровых минотавров. Но за нашими спинами Дарьяна и Лидия стоят с копьями наготове.

Сшибка на короткой дистанции — это всегда хаос. Первый минотавр замахивается алебардой на Джулиуса. Тот принимает удар на свой щит — треск досок, дружинник припадает на одно колено. Я проскальзываю под рукой монстра, используя его самого как укрытие от второго быка, и наотмашь бью мечом под колено. Хруст, рёв. Монстр отшатывается назад и начинает хромать. В этот же момент Дмитрий, не мудрствуя лукаво, ударяется своим щитом о щит противника, сокращая дистанцию. Минотавр не может использовать алебарду и отталкивает Дмитрия в сторону, тем самым на мгновение открываясь. Этого достаточно: Дарьяна, шагнув вперёд, вгоняет остриё копья ему точно в глаз.

Второй, раненый мной в колено, безуспешно пытается достать Джулиуса сверху. Но Дмитрий, выставив щит вперёд, бросается на врага и со всей силы толкает минотавра в бок, и тот, не устояв на раненой ноге, падает на землю, раскинув руки в стороны. Этим пользуется Лидия, длинным выпадом добивая упавшего монстра.

Минотавры пали.

Я осмотрелся в поисках новых врагов и наконец заметил тех, с кем вели магическую дуэль Софи и Марьяна. Им противостояли три мага и два выживших лучника. Я направил на группу врагов скьявону и начал отправлять одно за другим вложенные в клинок заклинания. Ко мне тут же присоединилась Лидия, а за ней и Дарьяна. Противник ушёл в глухую оборону, воздвигая один защитный барьер за другим.

И тут из-за спины послышался оглушительный топот, удар — и над нашими головами пронеслось длинное зелёное тело Горбаша. Виверна, совершив гигантский скачок, метеоритом врезалась в группу противников и начала молниеносно разить врагов. В ход пошли мощные челюсти, костяной наконечник хвоста и даже крылья.

Полминуты — и Горбаш издал победный рёв, от которого, показалось, задрожали скалы.

Быстро осмотрелся — врагов не видно.

— Все целы? — осматриваясь, крикнул я. Голос сорвался на хрип, и я почувствовал, как саднит в горле.

— Ага, — откликнулся Дмитрий, опуская щит. Он тяжело дышал и снял шлем, чтобы вытереть пот со лба.

— Ещё ничего не закончилось… Ох… — Марьяна упала на колени, выронив жезл.

Лицо волшебницы исказилось от боли, пальцы прижались к боку. Лидия тут же бросилась к ней, уже доставая из подсумка непрозрачный пузырёк.

— Так, не расслабляемся! — перехватила управление Дарьяна, и в её голосе зазвучали интонации сестры. — Быстро добиваем выживших и осматриваемся!

Я ещё раз оглядел соратников. Немного потрёпаны, но целы. Пострадала, похоже, только Марьяна, но ей уже оказывали помощь. Бриан и Танагра стояли чуть в стороне, с любопытством наблюдая за человеческой суетой; выглядели они относительно нормально, лишь вялость движений выдавала непростую адаптацию к новому миру.

Больше не теряя ни мгновения, я воплотил Обнаружение жизни. Ориентируясь на редкие, затухающие отклики, освободил от мучений ещё живых врагов. Пленники нам сейчас не нужны.

Я опасался, что где-то поблизости есть ещё живые: может, отряд поддержки или просто возницы, которые привезли сюда всю эту толпу. Но, к огромному облегчению, ничьих следов, кроме уничтоженной банды, мы не обнаружили.

Спустя час блуждания по окрестным буеракам и тщательного прочёсывания местности наш отряд собрался у места сражения.

— Считаю, что нам очень повезло, что вот эти чудики, — я толкнул мыском сапога шлем одного из серокожих, и металл отозвался глухим звуком, — растянулись в колонну, а не ударили все разом.

— Это точно, — согласился Джулиус, вытирая клинок тряпицей. — Больно их много было. Сколько всего? Два с половиной десятка?

— Повезло — не то слово, — устало выдохнула Дарьяна, опустившись на камень. — Ровно тридцать голов. Я такого большого отряда в жизни не видела.

— Ох и натворили бы они дел там, у нас, если бы мы их тут не перехватили… — озадаченно протянула Лидия.

Все призадумались, прикидывая различные варианты развития событий. И, пожалуй, то, что случилось с нами сейчас, — это самый благополучный из возможных исходов.

— Похоже, они задержались в пути и опаздывали к открытию окна, вот и растянулись, — сказала Марьяна, всё ещё держась за отбитые рёбра. Её голос звучал глухо, но она уже нашла в себе силы улыбнуться. — Волкодлаки и серокожие — самые быстрые, вот и вырвались вперёд. Нарвались на нас и сразу в бой…

— Сестра, а ведь нас с тобой, похоже, прокляли, — после паузы произнесла Дарьяна. — Какая по счёту уже экспедиция, а мы каждый раз наталкиваемся на отряд иномирцев. И вот сейчас снова.

Она подошла к телу растерзанного сумеречного альва и подобрала изящный боевой жезл, валявшийся в траве.

— Но в этот раз удача была на нашей стороне, — Марьяна убрала руку от места ушиба и принялась рассматривать свою куртку.

Члены отряда без понукания начали собирать трофеи, складывая в кучки кошели, амулеты, оружие и прочую экипировку. Тела поверженных противников оттаскивали в ложбину неподалёку.

***

Уютно потрескивал костёр, разгоняя ночную тьму. В подвешенном над огнём котле закипал кулеш, и сытный запах расползся по всей поляне, заставляя животы урчать в предвкушении трапезы. Далеко уйти от места перехода мы так и не смогли. Пока сортировали добычу, пока делали тайник с тем, что нести сейчас с собой не имело смысла, потом приводили снаряжение в порядок — уже стали опускаться сумерки. Вот так и получилось, что успели только спуститься с предгорий и найти уютную полянку в прилегающем к горам лесу.

— Не только везение сохранило нам сегодня жизни, — задумчиво протянула Марьяна, крутя в руках свою куртку. Свет костра играл на её лице, смягчая резкие черты. — Только сейчас осознала, насколько хороши твои артефакты, Марк.

На время похода я предложил общаться без титулов и прочих условностей, и напарники легко приняли эту идею. Здесь, в чужом мире, мы были просто людьми, зависящими друг от друга.

— Это да, копьё просто великолепное, — согласилась с сестрой Дарьяна, поглаживая древко. — Безупречное сочетание оружия и боевого жезла.

К этой экспедиции я готовился очень тщательно и лично подготовил всё снаряжение для каждого члена команды. Вспомнив, что Дарьяна хорошо управляется с копьём, решил сделать ей копию оружия Лидии, правда, ограничившись в украшении. Копьё получилось не столь впечатляюще красивым, но это никак не сказалось на его боевых качествах. И сейчас, слушая этот обмен репликами, я испытывал тихое наслаждение: всякому приятно, когда его работу оценивают по достоинству, и я не исключение.

— Когда меня оборотень лапой приложил, подумала: всё, отбегалась, — продолжила Марьяна. — А нет, защита даже не прорвалась, только след от когтей остался. Была б у нас такая защита раньше, мы б столько хороших ребят не потеряли…

— И оружие… Карабины — это вообще что-то с чем-то, — вступил в беседу Джулиус, прерывая повисшую паузу. — Давно уже к ним привык и пользуюсь. Но если вдуматься, ведь ни у кого такого смертоносного, дальнобойного и лёгкого в использовании оружия нет. Вы только вдумайтесь! Я специально посчитал: мы втроём в самом начале боя из карабинов двенадцать рыл упокоили. Больше трети всего отряда, а они даже толком в бой вступить не успели. И всё это без поддержки драконов.

Я глянул на Дмитрия. Он хмурился, глядя в огонь, и я понял: он вспоминает свою бывшую команду, Стаса… Ведь они почти все полегли в аналогичной ситуации — внезапная встреча отрядов, сумбурный бой. Он мне даже как-то говорил, что если бы у них тогда было такое оружие…

— Это да, драконы не проявили себя сегодня, — со смесью гордости и ехидства заговорила Лидия. Она встала с брёвнышка и подошла к лежавшему поблизости любимцу. — Что поделаешь? Не их день… Зато Горбаш сегодня каков? Сначала трёх оборотней приложил, когда те попробовали к нам в тыл выйти, а в конце боя вообще — всех трёх магов да ещё двух лучников.

Она принялась почесывать его шипастую голову, и виверна от удовольствия зажмурилась, а её хвост заметался по земле точь-в-точь как у пса.

— Ты мой хороший мальчик. Умник ты мой, — ворковала Лидия. — Мама тебе обязательно купит вкусненького поросёночка, когда мы домой вернёмся.

Дарьяна подошла к котлу и, пошурудив в нём черпаком, объявила:

— Готово! Подходи по одному!

Когда котелок опустел и его вновь подвесили над огнём, чтобы заварить чай, я поинтересовался у Марьяны:

— Ритуал прямо с утра будем проводить?

— А чего тянуть-то? За час управимся. И если драконы будут в состоянии лететь, то вполне возможно, уже к вечеру найдём эту альвийку.

— Ты так уверена в результате? — усомнился я. Ведь по сути это была моя единственная зацепка.

— Не переживай, я уже один раз проворачивала такой трюк. И тогда мы смогли без проблем получить направление на донора по фамильярной связи.

— Хорошо, если так, — буркнула Лидия, и в её голосе послышалось плохо скрытое раздражение.

Я знал: ей очень не нравится эта идея, и мне пришлось долго её уговаривать, чтобы она согласилась участвовать во всей этой авантюре. Но выбора не было. Если мы хотим найти альва Мейрлока, то придётся рисковать.

Костёр тихо потрескивал, нагоняя сонливость. Где-то в лесу ухнула сова, и ей ответила другая — далёкая, едва слышная. Я откинулся на спину и посмотрел в небо. Звёзды были другие. Не такие, как дома. Чужие.

Я проснулся с улыбкой, и на душе было удивительно светло. Такого чувства внутренней наполненности и покоя я, пожалуй, не испытывал уже очень давно. Вчера мы без потерь вышли из боя — причём не из проходной стычки, а из настоящего сражения, где пришлось выкладываться по полной. И что особенно важно, справились без поддержки драконов. Но главное — я сделал большой шаг вперёд в направлении реализации своей идеи. Не знаю, получится ли не то что поговорить, а хотя бы найти Мейрлока, но я наконец-то перешёл от разговоров к делу.

И да, Софи и Лидия сейчас уютно сопели носами по бокам от меня. Вчера, когда посиделки у костра завершились и мы уединились в палатке, наше общение выдалось на удивление страстным. Возможно, на этот чувственный всплеск повлияли пережитые эмоции: смертельная опасность, эйфория победы и облегчение. А может, всё дело в ностальгии по не таким уж далёким, но успевшим уйти временам. Но как бы то ни было, сейчас, в утренней тишине, я был совершенно счастлив.

Из палатки я выбрался в приподнятом настроении и, совершенно не задумываясь, что приготовление каши — совсем не графское дело, взялся за завтрак… Ну, почти не задумываясь. Утро было свежим, прохладным, и над поляной стелился лёгкий туман, пахнущий сырой землёй и хвоей. Птицы уже проснулись и перекликались в ветвях, а где-то вдалеке, за деревьями, слышался шум горного ручья.

Вскоре на запахи дыма, подгоревшего пшена и заваривающегося травяного сбора из палаток стали выбираться мои спутники, сонно щурясь на разгорающееся солнце. А вскоре над полянкой зазвучал дружный, уютный стук ложек о металлическое дно мисок.

Посмотрев на людей, драконы потянулись, позевали и поднялись в небо. Их крылья, ещё вчера тяжёлые и вялые, теперь рассекали воздух с прежней лёгкостью.

— Куда это они собрались? — поинтересовалась Дарьяна, провожая взглядом удаляющиеся силуэты.

— На охоту, — потягиваясь, ответила Софи. Её волосы разметались по плечам, и она щурилась на солнце с ленивым удовольствием. — Пришли в себя и вспомнили, что в этом мире они ещё не пробовали местной дичи.

— А что с ними вообще случилось? — Дмитрий кивнул в сторону драконов.

— Сложно объяснить. В этом мире несколько отличается магическая энергия от нашей, — я задумался, подбирая понятное объяснение. — Тут немного другой природный аспект. Драконам сначала пришлось стравить из ядра всю запасённую в нашем мире энергию и наполнять ядро уже местной. А это процесс не быстрый, да и сильно дискомфортный.

— Странно, — недоверчиво протянул Джулиас. — А вы вот без проблем колдовали.

— Ну ты сравнил, — усмехнулась Софи. — Дракон существо в магическом плане гораздо более сложное, нежели человек. Но и в то же время, как показала практика, более требовательное к условиям. Мы даже не придали особого значения, а для Танагры и Бриана разница в природном аспекте оказалась критичной.

Дарьяна молча собрала грязную посуду и направилась к ручью, журчавшему неподалёку. А Марьяна, без лишних слов, принялась готовить площадку для проведения ритуала поиска.

Идея состояла в том, чтобы после определённого воздействия на магический конструкт фамильярной связи Лидия начала чувствовать направление на своего донора — высшую альвийку Эллюмиэль. Проблема заключалась в том, что и сама Эль после данного ритуала начнёт чувствовать Лидию. А это само по себе представляло угрозу определённого рода, особенно если переговоры, которые я планирую провести, не увенчаются успехом. А переговоры эти могли пойти по какому угодно сценарию, учитывая тот факт, что проходить они, скорее всего, будут на территории альвов. И это была одна из причин, по которой Лидия так не хотела участвовать в этой затее.

— Лида, не переживай, — сказала Марьяна, оторвавшись от магической схемы. — Ритуал несложный, побочных эффектов не будет.

Лидия только отмахнулась, но подошла ближе.

Я решил не стоять над душой у Марьяны и Лидии — тем более что ничем в данной ситуации помочь не мог — и отошёл к Софи. Моя огненноволосая жена в это мгновение была чудо как хороша. Она стояла чуть в стороне от лагеря, у старой сосны, прикрыв глаза и подставив лицо поднимающемуся солнцу. Свет проходил сквозь её кудри, и казалось, что это сами волосы светятся рыжим огнём. А на лице застыла совершенно безмятежная улыбка. Я не удержался, тихо подошёл сзади и аккуратно поцеловал её в шею, вдыхая умопомрачительный аромат жены. В это мгновение она почему-то пахла именно так — сногсшибательно.

— Знаешь, Марк, а мне уже нравится этот мир, — не открывая глаз, произнесла она.

— И чем же? Мы же тут толком ничего не видели, — удивился я, разворачивая жену к себе лицом.

Она распахнула свои изумрудные глаза, и я невольно залюбовался, как в их глубине заиграли золотистые искры.

— Тут совершенно замечательный магический фон. Энергия удивительно легко усваивается, — Софи на мгновение замолчала, прислушиваясь к ощущениям, и её губы тронула лёгкая улыбка. — И циркулирует по каналам так… Даже слов подобрать не могу… Мурашки по коже бегут от удовольствия.

Я слегка смутился.

— Ну да, наполнение ядра происходит быстрее обычного… Вроде бы. Но чтоб мурашки… Не чувствую такого.

Софи чуть укоризненно улыбнулась.

— Вот если бы ты больше уделял внимания развитию своего сродства со стихией, то лучше чувствовал и магию, и её настроение.

Жена вновь зажмурилась от удовольствия и добавила:

— Энергия тут как будто живая. Я чувствую, она… ласковая. Она не сопротивляется, а сама течёт в руки.

Я промолчал, пытаясь ощутить то, что описывала Софи, но так и не поймал этой «ласковости». А она продолжила:

— Я вчера даже не сразу заметила, что Танагра не снабжает меня энергией, так легко давались заклинания.

Я постоял, вспоминая вчерашние ощущения, и сказал:

— Я вчера другое почувствовал. Вечером сложилось такое впечатление, что Бриан из меня тянул энергию.

— Хм… Ну да, я тоже такое почувствовала, нечто похожее, но не придала этому значения. Не до того было, сам понимаешь, — Софи озорно на меня глянула, и в её глазах заплясали бесенята. — Пока тут все заняты, а мы никому не нужны… Я бы ещё немного пошалила.

Марьяна оказалась права в своих прогнозах: они уложились за час. К тому моменту как мы с Софи, приведя себя в порядок, выбрались из палатки, ритуальный круг на вытоптанной земле уже стёрли ветками, а спутники начали деловито сворачивать лагерь. Хмурая и уставшая от ритуала Лидия сидела на бревне и с явным неодобрением смотрела на довольно потягивающуюся Софи.

Я подошёл к Лидии и, присев рядом, взял её ладонь в свою.

— Спасибо тебе, дорогая. Ты умница. Как ты себя чувствуешь?

— Да, я умница, — недовольно прошептала Лидия мне на ухо. — Целый час в круге стояла. Терпела. А вы хорошо время проводили. Пусть ничего и не было слышно, но всем и так понятно, чем вы там в палатке занимались. А я как дура стояла и смотрела, как полог палатки то и дело дёргается.

Я смущённо опустил глаза.

— Дорогая, я тебе компенсирую… эмм… неудобства.

— Компенсируешь, — с тихим, зловещим обещанием прошипела мне в ухо Лидия. — Ты мне всё, абсолютно всё обязательно компенсируешь. Никуда не денешься.

Бывают вещи или явления, о которых ты знаешь, что они в принципе существуют. Но! В то же время понимаешь: встретить это самое, о чём знаешь, совершенно не ожидаешь, потому что находишься в полном убеждении: «Так не бывает». Почему? Да потому что просто не бывает, и всё тут. Логика пасует перед фактом.

Вот и я знал, что есть летающие существа, кроме драконов и виверн, и что на них могут перемещаться разумные, не проходившие ритуал обретения фамильяра в одной удалённой безымянной горной долине, догадывался я. Ну, гарпии, разумеется, не в счёт… Но одно дело — знать гипотетически, и совсем другое — узреть воочию.

За неполный световой день мы встретили столько разнообразной летающей живности, что и описать сложно. Под конец дня я уже и удивляться перестал, а поначалу это был шок: «Как это так? Кто-то, кроме нас, летает?» Особенно сильно впечатлились в первый раз, когда пересекающимся курсом, в пяти сотнях ярдов от нас, пролетел конь с крыльями, на спине которого восседал очень важный на вид сударь. Он проводил нас взглядом — долгим, оценивающим — и продолжил свой путь, не свернув и не ускорившись. Вообще, путешествующих на крылатых конях было больше всего, если, конечно, не считать гарпий. Позже, на привале, Марьяна сказала, что таких коней называют пегасами. Также мы встречали довольно крупных тварей, именуемых грифонами — с львиными телами и орлиными головами, — и только единожды видели оседланную виверну. Почти все эти встречи проходили спокойно: никто не интересовался нашей группой, а мы просто летели по прямой, опираясь на ощущения Лидии. Единственный инцидент произошёл уже под вечер: нам на перехват с земли устремилась группа из семи грифонов со всадниками, но мы набрали высоту и ускорились. Преследователи оказались неспособны тягаться в скорости с драконами и вскоре отстали, превратившись в точки на горизонте.

Большую же часть времени мы с любопытством всматривались вниз, разглядывая поселения, дороги и возделанные поля. И вроде бы всё было так же, как и в нашем мире, но были и заметные отличия. Главное, что бросалось в глаза, — это полное отсутствие крупных городов. За всё время пути нам не попалось ни одного населённого пункта, где проживало хотя бы полтысячи разумных. Деревушек, раскиданных по берегам рек, было полно; встречались окружённые высоким частоколом хутора; несколько добротных, явно дворянских замков мы видели на господствующих высотах. А вот крупных городов не было даже на слиянии больших судоходных рек. Зато дорог было много, они густой паутиной оплетали землю. Как такое возможно, мне было непонятно: у нас именно города строили и поддерживали тракты.

Особенно меня заинтересовал крупный базар на перекрёстке трёх таких дорог — именно это место больше всего походило на город. Мы сделали над ним несколько широких кругов, снижаясь. Там было всё: несколько постоялых дворов с большими конюшнями, с десяток трактиров, склады и просто огромная, гудящая торговая площадь, заставленная телегами и навесами. Мне очень хотелось приземлиться и побродить там, прицениться к товарам, послушать сплетни, попробовать еду — ведь трофейных денег у нас хватало. Но нельзя. Даже если бы мы наложили на себя иллюзии местных, то наверняка выдали бы себя незнанием законов и правил поведения. А если бы просто прошлись, ни с кем не сталкиваясь и ничего никому не говоря, то одно наше присутствие вызвало бы у местного народонаселения инстинктивную агрессию — то самое безотчётное желание уничтожить иномирца. Влияние Воли Мира, о котором мне рассказывал мастер Сандр, а потом я читал в мемуарах смотрителя маяка Альбина. Мы здесь — чужеродный элемент, и защитная система этого мира стремится избавиться от нас.

Пока мы летели, одна и та же мысль в разных формах посещала меня несколько раз: «Как бы мы добирались до альвийки Эллюмиэль, если бы не драконы?» Ведь, несмотря на отсутствие крупных поселений, территория, над которой мы пролетали, была заселена довольно плотно. Пробраться по земле так, чтобы случайно не напороться на какой-нибудь острог, слободу мастеров или просто группу странников, можно было и не мечтать. Нас бы гарантированно заметили в первый же день.

А вот выбрать с воздуха место для отдыха или стоянки было легко: густые леса и заболоченные уединённые низины встречались довольно часто. Поэтому, когда мы осознали, что за один день добраться до нашей цели не удалось, мы остановились на ночлег прямо посреди мрачного дубового бора. Драконы приземлились на небольшую прогалину среди деревьев и тут же скрылись под густыми ветвями. Сложнее всего снова пришлось Горбашу. Ему пришлось сделать три захода на посадку, прежде чем удалось точно угадать скорость и угол снижения, чтобы вписаться в ограниченное посадочное пространство. Ветви хлестали по крыльям и шее, и он недовольно рычал, но в конце концов приземлился, тяжело дыша и косясь на нас с укором.

Ящерам в условиях густого леса было непросто охотиться, поэтому мужчины отправились за добычей пешком, а женщины остались обустраивать лагерь. Нам повезло: мы довольно быстро вышли на крупное стадо кабанов. Вообще охота на кабана — дело опасное и частенько непредсказуемое в плане того, кто погибнет: охотник или дичь. Но не для тех, кто владеет магией. Поэтому мы без труда набили пару взрослых свиней и пяток годовалых подсвинков — хватит и на ужин, и на завтрак.

На следующее утро собирались без особой спешки. Ночь в лесу выдалась прохладной, но спокойной — хищники, напуганные присутствием драконов, обходили наш лагерь по широкой дуге. Мы позавтракали холодным мясом, свернули лагерь и, по ощущениям, продолжили путь часов в девять. Драконы, отдохнувшие и сытые, поднялись в небо легко. А к полудню Лидия, до этого молча смотревшая вниз, вдруг напряглась. Она подалась вперёд, вцепившись в гребень Горбаша, и стала подавать нам знаки, указывая рукой вниз и вперёд.

Я проследил за её жестом и увидел посёлок, живописно разместившийся в берёзовой роще. Белые стволы деревьев, словно колонны, окружали его, сквозь листву выглядывали черепичные крыши домов. Я с высоты различил ровные дорожки, аккуратные огороды и небольшую площадь в центре.

Похоже, мы прибыли.

Я попросил Бриана приземлиться в полусотне ярдов от края посёлка. Дракон довольно рыкнул, сложил крылья и устремился вниз. Вслед за мной на посадку пошли и остальные. Ящеры мягко коснулись земли на небольшом, поросшем клевером пригорке. Сердце застучало чаще, ладони вспотели под перчатками: приближался самый ответственный момент. Получится ли установить диалог с альвами, или они сразу бросятся в бой? В своих расчётах я опирался на закрепившуюся за высшими альвами славу существ спокойных и рассудительных. Я надеялся, что, увидев наши мирные намерения, они сначала спросят, зачем мы пожаловали, а не начнут стрелять без предупреждения.

Этот момент мы обговаривали и даже репетировали отдельно. Поэтому драконы, едва все спустились на землю, отошли в сторону и улеглись на траву с самым мирным видом. Только Горбаш крутился рядом, нервно дёргая хвостом: объяснить неразумной виверне, как следует себя вести в сложной дипломатической обстановке, было нереально, поэтому Лидии приходилось прикладывать значительные усилия для контроля питомца. Все остальные, демонстративно не прикасаясь к оружию, приняли открытые, безобидные позы и стали ждать.

Местные заметили наше прибытие практически мгновенно. Сначала по поселению прокатилась волна испуга, а затем всю территорию накрыл хорошо заметный магическим зрением купол — переливчатая, полупрозрачная сфера защитных чар. С нашей позиции было не очень хорошо видно, но очевидно: население готовится к отражению атаки.

С улиц быстро пропали все подростки и дети — я видел, как какая-то женщина схватила за руку мальчишку и потащила его за собой, а он упирался и оглядывался, пытаясь разглядеть, что происходит. Время от времени на открытых пространствах стали мелькать вооружённые альвы — их фигуры, облачённые в доспехи, появлялись то у одного дома, то у другого. Я отчётливо видел, как к одному из крупных деревьев подошёл лучник и тут же растворился в листве, став невидимым. Но никаких активных действий защитники не предпринимали.

Мы продолжали стоять и ждать. Через полчаса я начал беспокоиться: а вдруг альвы уже послали весть союзникам и просто тянут время, ожидая подкрепления? За этот срок они вполне могли созреть для разговора, но могли и подготовиться к войне. Поэтому я попросил Бриана взлететь и осмотреть окрестности. Дракон недовольно заворчал — ему явно не хотелось снова подниматься в воздух, — но взлетел. Его синий силуэт взмыл над деревьями, описал широкий круг. Ничего подозрительного заметить не удалось, и минут через пять Бриан вновь улёгся на траву, выдохнув облачко сизого дыма.

Маневры дракона заставили альвов забеспокоиться. Это было понятно из того, что на территории началось движение — я видел, как несколько фигур перебежали от одного дома к другому. Хотя до этого минут пятнадцать казалось, что поселение будто вымерло.

Мы продолжали стоять. И ещё через какое-то время произошло то, на что я так надеялся. Из-за угла ближайшего к нам коттеджа вышла группа из десяти альвов. Впереди шла пятёрка высоких, широкоплечих воинов в серебристых кольчугах и остроконечных шлемах, вооружённых выгнутыми овальными щитами и полуторными прямыми мечами. На небольшом расстоянии за ними следовали маги — такой вывод можно было сделать по длинным, до самой земли, мантиям светло-серого цвета. Головы всех были прикрыты капюшонами, а в руках они сжимали ростовые посохи с навершиями из кристаллов. Судя по фигурам, среди магов было три женщины.

Группа альвов остановилась в десяти шагах от нас. Стоящий посередине воин сделал полшага вперёд.

— Вас не звали! — донёсся глухой голос из-под опущенного забрала. — Зачем вы пришли?

«Слава Создателю, — подумал я с облегчением, и это облегчение было таким острым, что я едва не рассмеялся. — Заговорили».

Я постарался изобразить самую доброжелательную улыбку, на которую был способен, и поднял руку в приветственном жесте.

— Мы пришли с миром! Мы не желаем вам зла!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге