Обложка Приговор некроманту

Приговор некроманту

Владислав Жеребьёв

0% прочитано
Стандартный
Владислав Жеребьёв

Приговор некроманту

Глава 1. Когда все против тебя.

Сергей Котов, вот как меня зовут. Друзья Серым называют, однополчане Котом. Смеются многие, мол, девять жизней у тебя кот. Старо, избито, однако в бою греет. Грело, точнее, а теперь я разве что в отставку не списан. Так уж повелось, что старую лошадь и пристрелить жалко, и в упряжку не поставишь.

Лет мне сорок три. Староват я для майора, но как говорят те же парни из роты, с гонором нашего Кота Серого выше не прыгнуть. Ну, извините господа. Хамства не терплю, неуважения, трусости. Часто говорю в глаза о тупости и бесполезности. За что и страдаю. День грядущий готовит гадость. На гражданку не сунешься. Ничего я не умею больше. Только воевать. Это может и пригодится, но не в нашей стране, а из нее я не ногой.

История моя начинается прямо сейчас. Рутинная штука, караул.

И в этот раз я спускаюсь с вышки, уставший. Ноги еле держат.

- Эй, Кот, тебя в штаб!

Усмехаюсь, грустно. Вот так-вот, с караула, и на ковер к командирам. Служба и без того не сахар, а тут еще и новое начальство пожаловало. Надоели хуже горькой редьки. Иду в караулку, передаю смену. Сдаю пистолет в оружейку, и топаю вперед, мимо плаца, мимо казарм, вдоль высокого забора с егозой, за которым притаились остроносые бэмсы, и мелькают механики в замасленных бушлатах. Шагаю мимо гарнизонного дома офицеров, через проходную и в штаб гарнизона. Десять ступенек вверх, посыльный вытягивается при виде моих погон. Я отмахиваюсь.

- Вольно, боец. Кто сегодня дежурный?

- Подполковник Северов, товарищ майор.

- Котова кто вызывал?

- Не могу знать. Уточните у дежурного.

Захожу внутрь, тут ноль реакции. В плексигласовом стакане, за пультом, около знамени, скучает Леха Северов, мой сокурсник, поймавший на погоны на одну звезду больше. Ручка шуршит по бумаге, бормочет что-то себе под нос. Чуть слышно играет радио.

- Здорово, Леха. – Громыхаю по гулкому дощатому настилу мимо очередного посыльного. – Встреваешь?

Северов отвлекается от кроссворда. Выдает вымученную улыбку.

- Тебя начштаба вызывал. Рвет и мечет.

- Кононов?

- Да, из новых. Сегодня первым делом на тебе вопрос заострил. Мол, плохо ты на нынешнее поколение офицеров влияешь, а с Синицыным так вообще палку перегнул.

История с лейтенантом Синицыным была из разряда печальных. Едва он переступил порог казармы, как я сразу почуял гнильцу, а узнав фамилию лейтенанта и сопоставив ее с генерал-лейтенантом Синицыным, командиром нашей дивизии, сразу понял, что к чему. Младший Синицын оказался избалованным и наглым, службу нес спустя рукава, и зачастую отсутствовал на построениях и планерках. Конфликтовать Синицын начал не сразу, сначала как следует, разведав обстановку, обозначив свое положение «флажками», и до поры до времени неспешно существовал, пока не вышел со мной на открытый конфликт. Старлей ударил военнослужащего, контрактника, простого солдата, только за то, что тот не крикнул «смирно» когда звездный мальчик появился в расположении.

Солдат стерпел, никому не донес, не побежал к высокому начальству, понимая, что только навредит и себе и ротному, а я такие выкрутасы терпеть не мог, и, зажав зарвавшегося лейтенанта в каптерке, как следует в нашем воинском братстве, объяснил ему всю разницу между срочной и контрактной службой. Беседовал аккуратно, без синяков, но с пристрастием, и на пару дней положил Синицина младшего в лазарет с общим развивающим. Очухавшись, малец, разумеется, «настучал» своему высокопоставленному родственнику, а тот спустил собак на командира и начштаба. Разговор предстоял не из приятных.

Поднявшись на третий этаж, я, будто на голгофу, прошествовал к кабинету начальника штаба и, постучав, заглянул внутрь кабинета. Широкий, с огромными окнами, полками с литературой и огромной картой с отметками, кабинет начштаба всегда вызывал у меня зависть. Как-никак, моим профилем была оперативная подготовка, и я должен был состоять в группе командира, а там и до «теплого» места недалеко. Но не сложилось.

- Котов? Заходи. – Голос нового начальства не был злым, однако, и ничего хорошего в стальных нотках, проскользнувших в словах полковника Прозорова, я не услышал.

Войдя, я остановился, в нерешительности оглянувшись, не предложит ли руководство присесть, но полковник не торопился, и длинный стол для совещаний, где свободных стульев, окружающих его, было с десяток, остался для меня недостижимым миражом. Вместо этого Прозоров с громким хлопком закрыл ежедневник, встал и толкнул дверь. Ту самую дверь, которая была самым интересным в любом таком кабинете, дверь, за которой, как правило, таилась уютная комната с телевизором, холодильником, мини-баром и отдельным туалетом.

- Заходи, майор. – Прозоров шагнул внутрь, и немного позвенев в недрах мини-бара, вытащил оттуда початую бутылку коньяка. – Будешь?

Я отрицательно мотнул головой, так, на всякий случай и получил кривую улыбку начальства.

- Правильно. – Хмыкнул полковник. – А я буду. Мерзко.

Я снова остановился в проходе, обозревая кожаный диван и дорогую отделку приватной комнаты.

- Не понял, товарищ полковник?

- Ой, не дури. – Прозоров налил себе полстакана коньяка и одним махом опустошил его, крякнув. – Ой, не дури. Я же тебя по Синицыну вызвал. Ты вообще, дурья твоя голова, понимаешь, что сделал?

- Я? – Понимая, что разноса мне не избежать, я пошел на откровенность. – Прижал мерзавца. Руки распускает. Поведение его не достойно мундира, и я…

- Майор, давай без пафоса. – Полковник тяжело опустился рядом, и печально посмотрев на меня, вновь потянулся за бутылкой. – Я прочел твое дело. Три медали за отвагу, благодарности, куча выговоров, с занесением. Непростой ты тип, Котов, но тут ты палку перегнул. Синицын же племянник комдива.

- Гнида, она и есть гнида, пусть даже с блатом. – Оскалился я, но Прозоров скорее не обиделся, а огорчился.

- Дурак ты, Котов. – Обреченно произнес он. – Ведь у меня есть четкое указание, сгноить тебя на корню. Я был у генерала, и он так орал, что у меня до сих пор в ушах звенит.

- Интересно. – Я без спроса опустился на диван. – И как это, сгноить?

- Да просто все. – Вдруг полковник остервенело, махнул ладонью, рассекая воздух. – Наряд за нарядом, без командировок и отпусков. Ровно столько времени, чтобы ты до пенсии не разогнулся, а если срок подошел пенсионный, то списать тебя по возрасту. Сейчас в строевой части выясняют.

Мне стало грустно и обидно. Не то, чтобы я был правдорубом, или орал на каждом углу о несправедливости, просто был на голову выше стукача и действовал по делу, и что удивительно, начальство это понимало, и было на моей стороне.

- Увольняйся, Котов. – Спокойно посоветовал полковник. – Уходи в запас. Выслуга лет у тебя есть. Пенсию тоже никто не отменял. У комдива не такие длинные руки, как он говорит. На гражданке он тебя не достанет. Руки коротки.

- А дальше? – Печально произнес я. Лютая, скребущаяся в душе тоска, подступила внезапно и вцепилась тонкими когтистыми пальцами в горло.

- А дальше устроишься. – Полковник ободряюще похлопал меня по плечу. – Уходи, Котов, сам уходи. Проще будет. Комдив тебя в войсках достанет, а по гражданке зубы обломает.

Озабоченный таким приемом, я вышел из кабинета и, спустившись по лестнице, вышел в курилку за штабом. Сев на скамейку, около казармы, я вытянул из кармана кителя пачку сигарет, закурил и решил прикинуть свои шансы. Дело, похоже, было дрянь, хоть я работал и аккуратно. У мерзавца не осталось ни одного синяка, за это я мог ручаться, так что никакой эксперт по гематомам не сможет связать его плохое состояние с моей персоной. С другой стороны, все отлично знали склочный характер комдива, а о его злопамятстве ходили легенды. Слышал я один раз, что какой-то офицер перешел ему дорогу, по пустяковому делу вроде распределения материальной части. Старик настолько озлобился, что тот парень до сих пор ходит комвзводом в каком-то далеком гарнизоне на границе географии.

Можно было конечно показать характер и «зубы», однако я отлично понимал, что мы в разных весовых категориях. С другой стороны, было много примеров того, как мои бывшие однополчане устраивались на гражданке. Один открыл частное охранное агентство, купил достойную машину и даже завел молодую любовницу. Другой уехал в Европу и, кажется, работал телохранителем у какого-то певца или музыканта. Наш брат за рубежом котировался, но я не помнил, чтобы оба моих товарища выражали восторг по поводу их нынешнего состояния.

От грустных мыслей меня отвлек влетевший в курилку Петров, командир взвода в моей учебной роте.

- Кот, спасай! – Рухнув рядом, старший лейтенант бесцеремонно вытащил из моего кармана сигареты.

- Курева нет? – Меланхолично поинтересовался я, простив Петрову эту наглость.

- Хуже. Командир ставит руководителем стрельб, а мне вот как надо раньше из части свалить. – Для убедительности старлей провел пальцем по тому месту, где у него располагался кадык. – Теща приезжает, в аэропорт надо позарез. Если я ее с чемоданами не встречу, то Маринка моя меня с потрохами съест.

- А документы в РАВ?

- Да пустографки. – Просиял Петров. – Впишешь себя и всего делов, а я за тебя в караул пойду.

- Дважды.

- Кот! Без ножа режешь.

В принципе на вечер планов у меня особых не было. Машину я не водил, так что, уехав на дальнее стрельбище, я опаздывал на последнюю маршрутку до города, а заливать горе водкой я и в расположении мог. Опять-же было время подумать обо всем хорошенько.

- Либо два караула, либо со своей Маринкой будешь объясняться. – Пошел я с козырей.

- Ладно, - обреченно махнул рукой Петров, а потом, гоготнув, убежал в сторону расположения.

Стрельбы были вечерние, и времени для оформления документов у меня было предостаточно. Заскочив в гарнизонный дом офицеров, и став бедней на тридцать рублей и богаче на стакан кофе, а потом и на склад ракетно-артиллерийского вооружения, я оформил все бумаги, и к семи вечера, на двух «Уралах», набитых бойцами, мы отбыли на дальний полигон.

По поводу раздумий я ошибся. Обстоятельства нагнетали меланхолию и упаднические настроение, и вот-вот грозили перерасти в депрессию со всеми вытекающими, так что я как будто бы и тут был, и где-то далеко, от этого балагана с его достоинствами и недостатками. Тряская дорога по танковым колеям тоже настроения не прибавила. Водители шли, как могли ровно, но даже они не могли спасти меня от зубодробительной джиги. Сидя в кабине, справа от водителя, я подскакивал на сидении и тихонько матерился. Бойцам в кузове приходилось еще хуже, так что роптал я не сильно, скорей для проформы, уже планируя, что я буду делать на гражданке. Первым в списке моих дел была кровать. Хотелось выспаться до одурения, до тошноты, чтобы в конечностях ломило, и ныл зад. Потом бы я прогулялся по городу, посидел бы в хорошей пивной, обзвонил бы пару старых школьных знакомых, а может быть, еще заскочил бы в театр или кино. Поскольку в последний раз я в отпуск ходил еще в прошлой жизни, то рассчитать меня должны были на хорошую сумму. На нее я планировал съездить в Крым или Краснодар. По известным причинам майор Котов был не выездной еще лет десять, и поверьте, меня это не расстраивало.

Визг тормозов и грохот деревянного борта возвестили о том, что мы, наконец, прибыли, и я приступил к своим непосредственным обязанностям, предварительно подписав документы у коменданта стрельбища, старшего прапорщика Тараторкина. Рябой, с копной непослушных волос, норовивших выскочить из-под форменной кепки, прапорщик постоянно травил какие-то невероятные байки и был большим любителем фантастики. Скучно одному на полигоне, вот он и проводил свободное между стрельбами и проверками время за чтением очередного опуса привезенного из города.

- Здорово, Котов. – Тараторкин растянул рот в щербатой улыбке. – Чего такой смурый?

- Проблемы. – Отмахнулся я.

- По службе, али в любовном деле?

- Экий ты любопытный. – Я попытался отвязаться от прапора, но тот не отставал, следуя за мной по пятам.

- Ну а все же? Ну, Котов! Ты бы хоть новости последние рассказал! Слышал я, что кто-то «рехтанул» племянничка комдива, за то, что тот «беспределы» устраивал. Не ты часом?

- Я. – Бросил я сухо, ускоряя шаг.

Тараторкин аж присвистнул от услышанного.

- Ну ты, Котов, выдал! Уважаю! Мир твоему праху. Комдив тебя разжует и выплюнет, а может и с костями схарчит.

- Типун тебе на язык, Тараторкин. – Я постарался оторваться, но прапорщик, воодушевленный моим признанием, сел мне на «хвост» будто заправский филер, не стряхнешь.

- А что мне, что мне. Я же всеми руками за. Надел погоны, так блюди. Сволочам и крысам у нас не место. Кстати, что у тебя первым идет?

Я сверился с документами.

- Метание гранат.

- Ох, смурной ты. – Посетовал Прапор. – Путаный. Держи брат ухо востро.

Я отмахнулся и пошел в сторону роты. Бойцы уже получали гранаты.

Учение шло своим чередом. Вводная часть, разбивка на группы, выдвижение на позиции, все ровно, чинно, благородно, если бы не одно «но». Ближе к двадцатой минуте практического занятия краем глаза я увидел странное мельтешение. Кто-то из бойцов не рассчитал и РГД, взвившись в воздух и ударившись о заграждение, отлетела назад в окоп. Все внутри похолодело, сердце забухало часто и почти истерично. В окопе, кроме меня было еще четверо бойцов, и укрыться им за чем-то было попросту невозможно. Не знаю, чем я тогда руководствовался. У другого бы сработал инстинкт самосохранения, паника поднялась, рванул бы аки лось по пересеченной местности до ближайшего валуна и все.

- Вспышка справа. – Заорал я, и бойцы, попадав, закрыли головы руками. Я же рухнул сверху на гранату, и пришла тишина. Вот тебе и дембель, майор Котов. Отвоевался.

Глава 2. Без вины виноватый.

- Встать, суд идет!

Я ничего не почувствовал. Не взрыва РГД, не боли, пронизывающей кишки. Полный, абсолютный вакуум. Хотя нет, кто-то, что то говорил о суде, и в голове моей возникла мысль.

«Я умер. Я точно умер и сейчас я на страшном суде. Господи, я же не верил во всевышнего, а иногда и откровенно смеялся над теми, кто пытался развивать со мной теософские темы».

Я открыл глаза и облегченно вздохнул. Облаков и райских врат не обнаружилось, да и собравшиеся в помещении на ангелов и демонов не тянули. Остальное, однако, оказалось из-рук вон плохо. Хоть особых болезненных ощущения я не испытывал, но кисти рук оказались закованы в массивные кандалы со странным рисунком. Одет я тоже был весьма странно. Вместо привычного камуфляжа, или, на худой конец, больничного халата, я был облачен в какое-то серое просторное рубище. Хламида имела капюшон, и была подпоясана простой веревкой с массивными узлами на концах. Ноги, голыми коленками выглядывающие из-под полы хламиды, были обуты в странную кожаную обувь, похоже, ручной работы. Довершало все то, что я сидел на скамье, в клетке с толстенными прутьями, а по бокам от меня возвышались два огромных мужика в латах. В руках они сжимали мечи, вполне натуральные на вид, и оба, при своей стати и явном физическом превосходстве, с опаской и страхом поглядывали на меня. Чувствовали они себя явно не в своей тарелке, и если бы не долг, то давно покинули бы свои посты.

Помещение, в котором я оказался, как нельзя больше походило на суд. Длинные скамьи, кафедра для судьи, зарешеченные окна с лентами, на которых читались те же странные угловатые символы, что и на моих кандалах. Публика тоже подобралась странная. Казалось, что их согнали с какого-то исторического фестиваля, так странно и непривычно они были одеты. Большая часть собравшихся, а было их в зале не менее дюжины, были облачены в простые домотканые рубахи, однако встречались и более интересные персонажи. Один из них, худой как палка старик с пронзительным взглядом, был одет в просторную хламиду, на манер моей. Его тонкую талию охватывал широкий кожаный пояс, богато украшены вышивкой и тесьмой, а на ногах у старик быливысокие красные сапоги с кокетливо загнутыми носами. Не дать, не взять, клоун на выезде. Другим, стоящим внимания персонажем, являлся невероятно широкий в плечах детина, в кольчужной рубашке и широких пунцовых шароварах. На ногах мужика тоже были сапоги, однако, черного цвета, с тупыми тяжелыми носами и высоким, почти женским каблуком. Сапоги были оснащены шпорами.

Чего в достатке было в зале, так это бород. Самые разные, самые интересные, короткие и длинные, заплетенные в косицы, и отпущенные чуть ли не до пояса, с лентами и колокольчиками, рыжие и черные, всех цветов, мастей, и с самыми причудливыми украшениями. Даже солдаты, что явно охраняли мою клеть, имели аккуратные, ухоженные, на военный манер клиновидные бородки, и если бы не их облик, то вполне могли бы сойти за конкистадоров. По сути, тут все были бородаты. Все, кроме меня.

- Суд идет. – Вновь завопил кто-то, и все, будто по команде, дружно поднялись. Заскрипели лавки, послышалась какая-то возня, а к кафедре подошел еще один старик с длинной черной бородой и в угольного цвета накидке, из под которой выглядывали веселые василькового цвета штаны. На ногах судьи, а судя по серьезному виду и белому парику на голове, это был именно он, обувь у судьи тоже была странной. Старомодные штиблеты с тупыми носами и золотистой пряжкой, ни в коей мере не гармонировали с его образом, создавая впечатление, что владельца этих штиблет вызвали с какого-то увеселительного мероприятия.

- Садитесь. – Зычно гаркнул судья. Снова заскрежетали по полу скамейки и зашаркала обувь.

Подойдя к кафедре, человек в парике взглянул на толстый, обтянутый кожей фолиант, и вдруг помрачнел.

- Все понятно. – Скрипнул он зубами. – Не зря меня выдернули с дня рождения собственной дочери.

Судья перевел взгляд с записей на меня, и я буквально кожей ощутил его ненависть.

- Сегодня мы судим некроманта! – Вдруг выдал он, и тонкий палец пианиста с аккуратным, розовым ногтем, указал в мою сторону. В зале послышались возгласы неодобрения и нелицеприятные восклицания, и судье пришлось долго бить деревянным молотком по кафедре. Успокоились собравшиеся бородачи только тогда, когда мужик в веселых штанах пообещал выгнать всех из зала и вести разбирательство в закрытом порядке.

«Я в коме». Пришло мне в голову. «Я лежу в больнице, и весь этот бред с бородатыми людьми в странных сапогах мне просто чудиться из-за обезболивающих». Эта мысль предала мне силы. Кома - это не тот свет. Оттуда и выйти можно, а если это галлюцинации, то можно что-то и предпринять. Без последствий. Вы помните то неописуемое чувство, когда во сне вы понимаете, что спите. Уникальные возможности появляются, я вам доложу. Можно летать, ходить сквозь стены, творить, что хочешь. Я попытался встать и понял, что не могу. Тело мое буквально прилипло к скамье. Я решил поднять руки, и эта попытка пошевелиться тоже с треском провалилась. Дурноватый сон грозил перерасти в откровенный кошмар, что тут же и подтвердилась, когда я не смог вымолвить и слова. Все что мне тут-то было позволено, это моргать и вертеть головой.

- Начнем. – Громогласно произнес судья, явно любуясь звуками своего голоса. – Итак, на повестке дня у нас запрещенное черное колдовство, и не просто колдовство, а некромантия первого порядка.

Зал снова зашумел, однако, на этот раз для наступления тишины хватило только одного взгляда.

- Сидящий перед вами маг, - снова кивок в мою сторону, - вопреки запрету, воскрешал умерших, усопших недавно. Именно поэтому его деяние было распознано не сразу. Итак, слово предоставляется обвинению. Старшина городской стражи, Вольф, вам говорить.

Со скамьи поднялся тот самый широкий парень в кольчужной рубахе, что привлек мое внимание одним из первых, в этой пестрой толпе. Вопреки ожиданиям, он оказался невысокого роста, однако недостаток этот с лихвой компенсировал голосом. Как только Вольф открыл рот, мне больно ударило по ушам.

- Ваша честь! – Загрохотал он, наделал, наверное, больше переполоха, чем обвинения в мой адрес. – Прежде чем начать, я хотел бы быть уверенным, что сохранные кандалы сковали мага по рукам и ногам, и даже его поганый рот не откроется, чтобы навредить честному гражданину.

- Магистр Паладиус! – Внимание судьи переключилось на старика в смешных башмаках. – Вы удовлетворите наше любопытство?

Старик встал и бодрой молодой походкой подошел к моей клети. Оглядев мою скрючившуюся фигур и тоску во взгляде, Паладиус довольно сообщил.

- Все в лучшем виде, ваша честь. Маг скован.

- Тогда приступим. – Вольф вышел к небольшой трибуне, рядом с кафедрой судьи и громко прочистил горло. – Седьмого дня сентября месяца, практикующий белый маг по прозвищу Серый Кот был арестован на кладбище Трех Сосен во время разравнивания могилы усопшей девицы Брексли. Рядом с могилой присутствовали ее жених и отец, которые после задержания признались под присягой в следующем. Когда девица заболела Черной Чахоткой и отошла в мир иной, к ним явился Серый Кот и предложил свои услуги.

- Он предложил оживить труп? - С интересом перебил Вольфа судья?

- Не совсем. – Вольф сложил свои волосатые «лапищи» на груди, из-за чего кольчужная рубаха мелодично звякнула. – Серый Кот хитер. Данный маг пообещал безутешным родственникам связь с усопшей, для чего ее нужно было выкопать из могилы и поместить в соответствующий ящик в подвале дома старшего Брексли. Выехавшие по адресу солдаты нашли искомый ящик, со следами земли и он приобщен к делу как улика номер один.

- Но в чем же заключалась эта связь?

- Маг создал шар, в который он поместил проекцию девушки. Связь была, по утверждению родственников почти три часа, после чего решено было захоронить девицу снова. Сие деяние было произведено ночью, что всполошило ночного сторожа Арчи, который и вызвал городскую стражу.

- Замечательно. – Потер руки судья.

- Другие преступления за Серым Котором числились?

- Да сколько угодно. – Загрохотал Вольф, потрясая пудовыми кулаками. - Подобные шары с сущностями мы изъяли из десятка домов заблудших в потемках горя и утраты граждан, и все они подтвердили, что имели дело с этим человеком. – Тут снова последовал театральный жест в мою сторону.

- Конечно, всем свидетелям разосланы повестки и все они прибыли сегодня в здание суда? Ведь так секретарь, Тари?

До этого не замеченный серый человечек, с выцветшими волосами и огромными очками на печальном носу выглянул из-за своей конторки и утвердительно кивнул.

- Очень хорошо. – Судья вновь потер руки. – Тогда приступим.

- Господин судья! – С места поднялся бледный тип в тяжелом плаще в пол. Белые волосы человека были зачесаны назад, а на длинных пальцах незнакомца посверкивало несколько золотых перстней. – Вы ничего не забыли?

- Ах, вы, Грэм. – Судья печально вздохнул и кивнул в сторону трибуны, которую только что освободил Вольф. – Слово предоставляется защите.

«Уже неплохо». Промелькнуло у меня в голове.

Выйдя на указанное место, Грэм оглядел зал. Внимание собравшихся сейчас было приковано к нему, и он, отметив это, криво усмехнулся.

- Дамыи господа, - начал он нараспев, приятным баюкающим баритоном. – Я, Грэм, представитель защиты этого человека. – Снова указующий перст в мою сторону. – И я вам хочу сказать только то, что Серый Кот невиновен. Он никогда и ни при каких обстоятельствах не использовал некромантию. На его руках не обнаружено ни одного мерзкого снадобья, да и девица, которую он якобы оживлял, остается мертвой поныне. Этого человека обвиняют только в том, что он нашел новое колдовство, установил мост, абсолютно безопасный, позволяющий безвременно усопшим общаться со своими родственниками, а им не бояться, что их обманывают шарлатаны.

- Ну, допустим. – Усмехнулся судья. – А какова польза от такого, с позволения сказать, колдовства.

- Польза от метода огромна. – Грэм сухо откашлялся в кулак. Камни в его в этот момент поймали солнечный луч, пробивающийся с улицы, и призывно сверкнули. – Умирает банкир, человек богатый, имеющий деньги, недвижимость и ценные бумаги. Завещание его потеряно. Что делать? Наследники устраивают свару, судятся, дерутся. Ни мира, ни спокойствия, и тут приходит Серый Кот, создает им проекцию их усопшего родственника, а тот уже наводит порядок.

- Чушь! – Взревел вдруг Вольф со своего места. – Ваша честь, я протестую! Мертвое должно быть мертвым. Что с духом усопшего мог сотворить иной мир никому не известно! Ну вспомните, хотя бы, пример с оживлением принца Герберта, который вместо того чтобы взяться за нерешенные проблемы, убил и съел трех своих малолетних сыновей!

Грэм перевел сердитый взгляд на Вольфа.

- Старшина, я не перебивал вашу вступительную речь.

- Это не речь, - зарычал стражник, однако немного сбавил тон, а затем и вовсе сел.

- А теперь к делу. – Грэм удовлетворенно кивнул. – Сегодня, ваша честь, я докажу что обвинения в некромантии, примененные к подзащитному ошибочны, а сам он ни в чем не виновен.

Судья выпятил нижнюю челюсть и некоторое время сверлил адвоката взглядом, но тот только улыбался и делал вид, что все хорошо.

- Приступим. – Наконец решил он. – Обвинение, вы готовы вызвать своего первого свидетеля.

- С радость, ваша честь. – Вновь вскочил со своего места Вольф. – Мой первый свидетель Грег Брексли, отец умершей девицы, чье тело Серый Кот собственноручно закопал на кладбище, и после был задержан стражей. Лопата, заступ и свитки с заклинаниями, изъятые у него во время задержания так же приобщены к делу, как группа улик под номером два.

- Грег Брексли приглашается для дачи показаний. – Пискнул из своего пыльного угла секретарь, и в тот же момент от толпы сидящих отделился дородный мужик лет пятидесяти, в длинном сюртуке, брюках и смешном головном уборе больше смахивающим на английский котелок.

- Грег Брексли! – Снова вступил судья. – Обещаете ли вы говорить только правду, и ничего кроме правды, в этом священном зале закона и порядка?

Грег согласно кивнул.

- Тогда говорите все без утайки.

- А что тут рассказывать? – Замялся свидетель. – Дочка у меня умерла. Я горевал, жених ее, Майки Соут тоже, а тут возьми да подвернись этот вот Серый Кот.

- Человек, который вам, как вы говорите, подвернулся, находится сейчас в этом зале? – С торжеством в голосе поинтересовался Вульф.

- Вон же он. – Брексли указал в мою сторону. – Сидит в оковах. Приятный такой парень показался. За услуги денег не брал. Пришел просто и предложил свое колдовство.

- А приносил ли с собой Кот магические приспособления и смердящие снадобья?

- Ну, - замялся мужик, в смущении переминаясь с ноги на ногу. Сразу было заметно, что чувствовал он тут себя не в своей тарелке. – Дурно не пахло, а свитки приносил. Лопата у него была своя, заступ. Сказал, чтоб обязательно мы их использовали, коли хотим с дочерью перемолвиться.

- Постойте, Брексли. – Встрял в разговор защитник. – Вы сказали, что Серый Кот не просил для себя денег. Какую же благодарность он хотел за свой труд?

- Да, в сущности, никакой. – Грег, будто провинившись в чем-то, развел руками. – Сказал, что пишет научный труд, и просит моего разрешения упомянуть о дочери в своих бумагах.

- Маг читал заклинание над усопшей? – Недовольный вмешательством адвоката, продолжил глава стражи.

- Читал. – Признался безутешный отец.

- Вы общались с дочерью?

- Общался.

В зале вновь возбужденно заголосили, и судья с силой застучал молотком по кафедре.

- У меня все, ваша честь.

- А вот у меня нет. – Грэм встал со своего места и снова вышел вперед. – Скажите, уважаемый мистер Брексли. Совершал ли Серый Кот, какие либо действия с телом вашей дочери, за исключением того, что вынул ее из могилы?

- Вот это нет. – Растерялся мужик. – Он дочку и пальцем не тронул. Помогал только откапывать гроб да хоронить, а остальное мы с Майки ворошили.

- Странно. – На губах адвоката появилась улыбка. – Но, судя по определению некроманта, Коту требуется, как минимум держать усопшую за руку.

- Нет. – Покачал головой Брексли. – Не трогал он ее.

- У меня все, ваша честь.

Судья странно посмотрел сначала на Брексли, потом на меня, и нехотя махнул рукой.

- Вы свободны, свидетель. Вызывайте следующего.

- Следующим свидетелем является эксперт в области магии, великий магистр Паладиус Длиннобородый!

Старик в смешных ботинках встал и, поклонившись публике, важно прошествовал на свидетельское место. После принесения присяги клятвы, он приступил.

- Магистр, – Зарокотал Вольф. – Вы изучили материалы дела и свидетельские показания?

- Самым пристальным образом. – Подтвердил Паладиус.

- Нашли ли вы в материалах дела доказательства черной магии и некромантии?

- Более чем достаточно.

- Поясните подробней.

Паладиус Длиннобородый приосанился и неспешно огладил свою бороду.

- Есть несколько составляющих колдовства. Первым, является объект колдовства, то есть мертвая девица. Вторым является результат, иначе, разговор с ней. Третье же, есть финализация или захоронение покойной в ее могиле. Сложив эти три фактора, я могу с уверенностью заявить, что черное колдовство имело место быть.

Голос снова подал Грэм.

- Магистр Длиннобородый, какую должность вы занимаете в академии магии?

Столь неподобающее обращение смутило старика, но адвокат, похоже, этого и добивался.

- Последние три месяца я являюсь деканом факультета стихийного волшебства.

- А что вы делали до этого? – Вопрос был явно с подвохом, однако ни судья, ни Вульф, ни сам свидетель этого не уловили.

- Проводил частные исследования.

- И, простите мою нескромность. – Грэм хитро улыбнулся. – В какой сфере?

- Погодные манипуляции. Моя диссертация так и называется - «Особенности применения стихийной магии в сельскохозяйственных и транспортных отраслях».

- А до этого вы занимались черной магией?

- Упаси меня высшая сила. – Паладиус в страхе замахал руками. – Я не практикую мерзкие колдовские приемы. Только белая магия, только на благо людей.

- Возможно, вы изучали работы, посвященные данному виду колдовства?

Паладиус Длиннобородый впал в ступор. Некоторое время он мучительно соображал, что ответить, и нехотя выдал.

- По некромантии не существует трактатов, известных публике.

Зал снова возбужденно загомонил.

- Но как вы определили, что действия Серого Кота подпадают именно под этот вид колдовства? Лекарское искусство порой связано с усопшими, а часть стихийной магии позволяет общаться с духами при помощи предметов-сателлитов. Если взять того же шамана из Южных земель, то его действия иначе как наркоманскими не назовешь, а южан в городе великое множество.

- Но, как же... – Опешил Длиннобородый.

- Протестую, ваша честь! – Заревел Вульф, грозно потрясая доспехами. – Адвокат пытается запутать свидетеля.

- А мне вот интересно. – Вдруг прищурился судья. – Действительно, свидетель. Как? Отвечайте на вопрос адвоката, и да, Вульф, ваш протест отклонен.

Глава городской стражи скрипнул зубами, однако вновь взгромоздился на свою лавку.

- Я же говорю. – Забормотал в смущении великий магистр. – Есть составляющие...

- … которые могут попасть под область медицины, и стихийное колдовство.

- Протестую, ваша честь! Адвокат отвечает за свидетеля.

- Протест принят. Грэм, сформулируйте вопрос по-другому.

- Хорошо, ваша честь. – На губах Грэма светилась победная усмешка. – Свидетель, вы можете подтвердить документально, на основании чего-либо, кроме собственных мыслей, что Серый Кот занимался некромантией?

- Нет. – Сник Палладиус.

- А правда ли, что вам не предоставили ни одного черновика, ни одной записи или расчета, которыми мог пользоваться Кот в своем колдовстве? Некромантия, как и астрономия, наука точная.

- Правда.

- У меня все.

Судья иронично покачал головой.

- Старшина Вульф, у вас еще остались свидетели?

- Нет, ваша честь. – Развел руками здоровяк, заехав соседям по носу.

- А у вас, защитник Грэм?

- У меня остался один свидетель.

- И кто же это?

- Старшина городской стражи Вульф.

В зале повисла гробовая тишина, и скрежетание зубов обвинителя теперь можно было услышать особенно ясно.

- Не вижу ничего такого, что могло бы этому воспрепятствовать. – Хохотнул судья. – У нас открытое слушание.

Вульф вынужден был встать и, бряцая доспехом, отправиться на место свидетеля. По пути он наградил сначала моего защитника, а затем и меня таким полным злости взглядом, что, если бы, это происходило наяву, а не в моем горячечном бреду в медикаментозной коме, то на мне точно появилась бы дырка.

В ходе его шествования я ощутил неприятное покалывание в боку. Ощущение это мне не понравилось, по той простой причине, что во сне тебя ничего не должно беспокоить. Ты можешь волноваться, переживать, бояться в конце концов, но только не испытывать болевые ощущения. Решив, наконец, проверить свою теорию, я сделал единственно, что мог в тот момент. Прикусил себе щеку изнутри. Как следует, прикусил, чтобы ощутить в полной мере, и, спасибо тем людям, что не позволяли мне каким-то чудом разговаривать, ощутил, так что в глазах потемнело.

«Это не сон. Вашу мать, это не сон!». Пронеслось красной пунктирной линией у меня в голове, «тогда где же я, кто эти люди и почему я за решеткой?»

- Клянусь говорить только правду и ничего кроме правды. – Прогрохотал Вульф, с нескрываемым презрением поглядывая на адвоката. Лоб старшины исчертили уродливые морщины, а на лице ходили желваки. Похоже, глава стражи был не на шутку взбешен, и только публичное место и возможные последствия останавливали его от необдуманных действий.

- Ваше слово, защитник. – Судья удобней устроился за своей кафедрой, скрестив ноги в «веселых» штанах, и похоже в первый раз за все слушание был воодушевлен.

- Спасибо, ваше честь. – Адвокат обратил свое внимание к Вульфу. – Скажите, старшина, когда вы арестовали Серого Кота, при нем были бумаги…

- Конечно, были!

- Подождите. Это не весь вопрос. Были ли при Коте бумаги, схожие с записями и выкладками магов?

Вольф шумно выдохнул через нос.

- Не было.

- А снадобья, традиционные некромантские снадобья, список, который имеется в разделе запрещенных, в любом магистрате или учебном заведении?

- Нет.

- Присутствовали ли вы, или кто-то еще из присутствующих, в момент пробуждения и оживления усопшей? Были ли вы свидетелем того, что усопшая встала, открыла глаза или по-иному проявила то, что ожила?

- А как же шар? – Опешил от такой наглости Вульф.

- Шар это сателлит, голос, нечто постороннее. С таким же успехом можно было бы обвинить эхо.

В зале послышались первые робкие смешки, и я в первый раз за все время увидел, что откровенно неприязненные и злобные взгляды, которые публика бросала на меня, сменились, наконец удивленными. Кое-кто даже начал сочувственно качать головой и делать мне ободряющие знаки. Щека болела. Я был за решеткой и парализован. Меня судили за то, что я не совершал. Очень достоверная, подробная кома. Быть беде.

- И последний вопрос, - адвокат буквально сиял от счастья. – Найдены ли были при моем подзащитном, а так же в комнате, что он снимал, артефакты, снадобья и тотемные предметы, как то сердце летучей мыши, глаз василиска, замороженный крик петуха или молочные перепонки нетопыря?

Вульф сжал кулаки так, что ногти врезались в ладони, и на пол упала алая капля крови. В моем мозгу вдруг что-то вспыхнуло, тревожно забилось раненой птицей, и я явственно почувствовал «Нельзя оставлять кровь. Опасно. Убрать, затереть, выжечь кислотой». Мысли эти принадлежали не мне и ввели меня в состояние полнейшей растерянности.

Тем временем мой адвокат продолжал наступать.

- Так что, уважаемый Глава? Было ли хоть что-то из перечисленного мной, или то, что господин консультант, - кивок в сторону Длиннобородого, - мог бы счесть за принадлежности и компоненты, используемые в черной некромантии?

- Нет, - вымучено, сквозь зубы выдал Вульф.

- У меня все, ваша честь.

Это было чистой воды безумием, бредом, галлюцинацией. Можно было сослаться на это, и я тщетно цеплялся за крохотный шанс своей привычной реальности. Казалось бы, еще немного, и тебе в глаза ударит свет фонарика, а кто-то мутный, через марлевую повязку, произнесет «Зрачки реагируют на свет». Этого не происходило. Скамья была жесткой, во рту был неприятный привкус, и в боку отчаянно кололо, из-за невозможности поменять позу.

Сначала выступал обвинитель. Вульф рвал и метал, поносил меня грешного, Грэма и любое проявление магии. Речь его была пылкой и подошла бы для площади, с факельными шествиями и пением гимнов. Зал проводил здоровяка бурей аплодисментов. Далее говорил Грэм, и вопреки напыщенным речам старшины, он оперировал сухими фактами, за что тоже сорвал бурю оваций.

- Суд удаляется на время, для вынесения приговора. – Пискнул секретарь, из пыльного угла, и как только человек в парике и смешных штанах вышел, в зале поднялся гвалт.

Грэм тем временем подошел к моей клети и довольно кивнул.

- Держись Кот! – Довольный собой зашептал адвокат. – Одна высокопоставленная особа заинтересована в твоей защите, в обмен на некоторые услуги. Если я выиграю дело, и ты поможешь, то золота у тебя будет больше, чем ты можешь себе представить.

Я в отчаянии замычал, однако мои потуги были ошибочно приняты за согласие, и Грэм кивнул и неспешно удалился. Время тянулось медленно, даже разговоры в зале успели затихнуть и, когда собравшиеся начали было скучать, снова появился судья.

- Суд идет! – Все снова повскакивали с мест, послышалось шарканье ног и скрип отодвигаемых скамей. Сидящим остался только я, и мне, признаюсь честно, роль безмолвной куклы начала надоедать.

- Я вынес решение, - произнес мужчина в парике.

В голове моей мелькнуло - «Вот сейчас мне дадут последнее слово и я попытаюсь доказать этим людям, что все это досадное недоразумение, и все само собой разрешится», однако суд этот был какой-то неправильный, так же как и все, что происходило вокруг.

- Я изучил все предоставленные материалы, - хорошо поставленным голосом профессионального оратора начал оглашать свой вердикт человек в веселых штанах. – Учел предоставленные доказательства, и отсутствие таковых, а так же выслушал доводы защиты и обвинения, и постановил…

Судья выдержал театральную паузу, стараясь накалить обстановку до предела, что у него с успехом получилось. В воздухе буквально звенел вопрос, и все без исключения устремили свои взгляды на судью, жадно ловя каждое его слово.

… Маг и кудесник, по родовому прозвищу Серый Кот, из рода Котов и школы Кота, ранее известный как Карл Монтегю, выпускник академии магии и подданный его величества, обвиненный в использовании запретной в королевстве некромантии…

Слова судьи звучали внутри моей головы похоронным набатом.

- … в силу всего вышесказанного, признается виновным в занятии магией порочной, черной и запретной!

Снова воцарилась тишина, и я услышал, как кто-то из особо впечатлительных слушателей грохнулся на пол без сознания.

- Однако, учитывая безгрешное прошлое Карла Монтегю и рекомендации его преподавателей и клиентов, я вынес следующее. Маг Серый Кот лишается своего истинного имени, и никто более не вправе называть его именем, данным от рождения. Клеймом ему будет имя Дома, и все, кто с ним будут общаться впредь, под страхом смерти не назовут черного колдуна светлым человеческим именем, данным отцом и матерью при рождении! Так же подсудимый, Серый Кот, приговаривается к мере наказания в виде заключения в тюрьме «Черные скалы», сроком на десять лет, без возможности обжалования данного приговора в любой вышестоящей инстанции. Приговор вступает в силу немедленно.

Осознав, что я только что, получив срок за какого-то «Серого Кота», будь он неладен, и вынужден буду находиться в тюрьме, я еще более опешил, когда увидел, что все, вместо того чтобы поздравлять Вульфа, бросились хлопать по плечу и жать руку адвокату.

Глава 3. Дворцовые интриги, и прочие недостатки

Как я оказался в камере, не помню. Серые каменные стены, испещренные странными надписями и пентаграммами, крохотное зарешеченное окошко под потолком, в которое могла проскочить разве что мышь, да грубо сколоченные нары, заваленные гнилой соломой, вот и весь антураж моего узилища. Совсем забыл про смердящее человеческими испражнениями отверстие в дальнем и самом грязном углу камеры. Несло от него так, что мне пришлось даже закрыть рукой нос. С этим жестом пришло осознание того, что я более не безвольная марионетка. Я вскочил и бросился к двери, а когда оказался рядом, что было не сложно, камера моя была едва ли три шага в длину, меня вдруг отбросило, и я сильно приложился головой о камень.

- Твою мать! – Взвыл я, и в тот же момент за дверью послышался довольный смешок.

- Ну, ты, некромант, даешь. Это надо же такое, на защитную пентаграмму прыгнуть. Видать совсем со своим черным колдовством головой повредился.

Я перевел злобный взгляд на дверь, и увидел, что через маленькое окошко, зарешеченное прутьями, на меня смотрит пара веселых глаз.

- Очень смешно. – Рыкнул я, и, потирая ушибленный затылок, уселся назад на нары. – Долго я тут буду?

- А это как пойдет. – Веселые глаза мигнули пару раз. – Если стряпчий окажется резвый, то пару дней, а если затянется, то и пару месяцев у нас посидишь. К тому же, траур.

- Какой еще траур? – Нехотя поинтересовался я у незнакомца.

- Ну, ты дремучий. – Подивился обладатель глаз, стоящий за дверью. Желтые, с красными прожилками белки задвигались, будто ненастоящие. – Его величество, король Патрик второй отбыл в мир иной, и в королевстве траур. Танцы не танцуют, музыку, кроме печальной, не играют, заведения казенные не работают, и даже палачи переменили свои колпаки с красных на черные, в знак уважения и печали.

Вдруг за дверью моей камеры послышались шаги и испуганная возня служки, после чего противно скрипнул замок.

- Вот он. – Мой адвокат впустил перед собой невысокого сутулого человека, чье лицо тонуло в густой тени огромного капюшона. Плащ, почти до пола, фактически волочился по земле, а из-под него выглядывали явно недешевые кожаные сапоги.

Грэм поспешно вошел за неизвестным, и дверь за ними закрылась.

- Серый Кот, значит. – Произнес человек властным, жестким голосом. – Очень любопытно.

- Грэм, - возликовал я, увидев первое за все это время знакомое лицо. – Ну, вы-то умный, образованный человек. Вы же должны понимать, что никакой я не Серый Кот!

- А кто же ты? – Опешил адвокат.

- Майор Котов я. – Печально поделился я, читая на лице своего нового знакомого недоверие. – Сергей Котов. Человек. Обычный, никакой я не маг, и уж тем более не некромант. Я о таких только в книжках читал. Я, солдат, понимаете! Военный! На гранате подорвался.

- Не обращайте внимания, - адвокат уважительно кивнул человеку в капюшоне. – У магов это случается?

- Что случается? – В сомнении спросил незнакомец.

- Помутнение сознания.

- А мы сейчас проверим. – Человек скинул капюшон, и передо мной предстало молодое лицо, с аккуратно подстриженной бородкой и рыжей непослушной челкой. Лет человеку было не более тридцати.

Некоторое время мы обменивались взглядами, после чего незнакомец заявил.

- Он меня не узнает.

- И правда. – Хохотнул адвокат. – Кот бы, Ваше Высочество, узнал бы своего принца, а этот как баран на стенку вылупился.

- Ты там поосторожнее. – Огрызнулся я, зло взглянув на Грэма. – Там, откуда я родом, за такой спич и зубы проредить могут.

- Ишь ты, какой бойкий. – Снова хохотнул адвокат. – Только не забывай, что эти пентаграммы на стенах плотно держат тебя… - Тут адвокат взвыл, от болевого приема на запястье, которое я на нем с успехом провел.

- Бойкий говоришь, - зашипел я, не обращая внимания на удивление Его Высочества, который с нескрываемым интересом следил за нашей перепалкой. – Десять лет значит, в каменном мешке…

- Ручку больно! – Заголосил Грэм не своим голосом. – Отпусти, урод!

На крики адвоката явилась стража, но принц, вместо того, чтобы позволить им вмешаться, властным кивком отослал солдат прочь. Снова задвину задвижка, скрипнул замок и послышались шаги разочарованных громил.

- Отпусти его, кто бы ты ни был! – Произнес Его Высочество, и это, что удивительно, подействовало на меня самым гипнотическим образом.

Я ослабил хватку, и адвокат отскочил в сторону, злобно поглядывая на меня и потираябольную конечность.

- Интересно. – На губах принца появилась легкая улыбка. – Значит, ты не Кот, а совсем другой человек? И как же это произошло?

Я присел на топчан и как можно более подробно выдал свою историю. Принц слушал, внимательно, доверительно кивая, а адвокат, потеряв свой лоск и наглый вид, скептически качал головой.

- Слышал я что-то подобное, и даже в летописях читал. – Поделился принц, когда я закончил свой странный рассказ. – Будто бы есть другой мир, с нашим связанный тесно, но перейти из одного в другой воможно только в момент острый, почти смертельный. Ты лучше вот что скажи, ты помнишь хоть что-то из того что помнил Серый Кот? В частности, меня интересует его метод разговора с усопшими?

Я в сомнении нахмурился. Мысли в голове были разные, отрывочные, и иногда мне даже казалось, что принадлежат они вовсе не мне, а какому-то совершенно другому человеку.

- Нет, - после недолго раздумья поделился я со своим собеседником. – Отрывки, осколки, сущая чехарда.

- Ваше Высочество! – Не выдержал адвокат. – Врет все этот гад! Век мне гонорара не видать! Хочет по дурке откосить, чтобы его в лечебницу поместили, а оттуда он сбежит и в лесах исчезнет.

- Позвольте представиться. – Не обращая внимания на слова Грэма, Его Высочество протянул мне руку. – Принц Альберт, урожденный Воллис. Один из претендентов на трон королевства.

- Майор Котов. – Я протянул руку, отметив, что у принца крепкое рукопожатие.

- Вы, наверное, догадались, - печально улыбнулся Альберт, - что Грэма нанял я. Вам, как некроманту, вряд ли бы грозил серьезный защитник, и, кстати, ваш адвокат провел это дело блестяще и молниеносно.

Сопящий в углу Грэм благосклонно кивнул, услышав похвалу в свой адрес.

- И что же блестящего в десяти годах заключения? – Решил усомниться я.

- А то, - принц снова улыбнулся, - что по законам королевства, за черное колдовство предусмотрено наказание в виде отсечения головы, и никак иначе. Впрочем, бывают варианты. Мага можно замуровать заживо в специально подготовленном саркофаге, или четвертовать. В разных графствах свои любимые способы расправы. На юге, например, тебе надели бы на голову мешок и пустили бы по гати, с зыбучей трясинной. Руки бы завязали на спине. Вся суть этой казни в том, что у несчастного остается надежда на спасение. Условие там одно, пройдешь по дороге, не оступившись, и все грехи тебе спишут, однако я не припомню ни одного счастливчика.

- А смерть в трясине страшна и мучительна. – Злорадно поддержал принца адвокат. – И если бы не я, то тебе бы, волчья сыть, поутру голову твою буйную оттяпали.

- Тут другое, - вновь вступил Альберт, и адвокат почтительно замолк. – Я рассчитывал на твою помощь. Отрывки сведений, о методе разговора с умершими, говорят о том, что метод точен. Обратиться я решил к тебе, или, лучше сказать, к Серому Коту, по очень важному делу. Все знают о том, что мой дражайший папенька ушел в мир иной, однако не все догадываются о том, что прямых распоряжений о наследовании престола он не оставил. Точнее, не то чтобы не оставил, а завещания просто не нашли.

- А я тут при чем? – Искренне удивился я.

- Дело в том, - принц повел бровь, и на лице его отобразилось сомнение, - что у моего отца было два сына. Я, и мой единоутробный брат-близнец Фалько. Родились мы вместе, а матушка наша, несчастная, умерла при родах. Отец же, видимо, когда сознание его помутилось, от горечи утраты, поступил не так как подобает, и оставил в живых не одного из нас, а обоих. Росли мы с Фалько вместе, ездили на охоту, бок о бок. Сидели за одним столом на пирах, учились в одном университете. Однако, всему есть предел, а когда речь заходит о престолонаследии, тут не до сантиментов. И я и Фалько понимали, что когда-нибудь придется вступить в схватку за престол. Ведь малодушными мы никогда не были, и каждый из нас, не проходило и дня, мнил себя с короной на голове.

Несколько недель назад, отец наш заболел, и скоропостижно скончался на днях. Скорбь от утраты не освобождает от государственных дел, и канцлер и советник нашего отца, Ральф Ламбер, решил вскрыть завещание покойного, чтобы понимать, для кого впоследствии готовить коронацию, и кому подписывать бумаги. Однако завещание не нашли, и сейчас двор расколот на два враждующих лагеря, а когда эта весть просочится за пределы дворца, то не миновать гражданской войны. Ни я, ни Фалько, не собираемся уступать друг-другу, да и бароны разделились почти поровну, а колеблющиеся не внесут особой лепты в наш с братом спор. Что я хочу от тебя, Кот. Контакта с батюшкой. Вспомни свои навыки, загони его дух в шар, да так, чтобы никто не сомневался, что это именно покойный король, и я во всеуслышание попрошу назвать имя приемника.

- Но я ничего не знаю. – Развел я руками. - Я Сергей Котов, а никакой не Серый Кот, и все эти магические штуки для меня словно сказка.

- Это осложняет дело. – Принц вдруг стал серьезным и хмурым. – Траур будет длиться тридцать дней, после чего нужно будет объявить приемника, а за это время тебе нужно будет вспомнить свой секрет. Я же, со свой стороны, если батюшка укажет на меня, подпишу указ о твоем помиловании. Верь мне, Котов. Альберт своих не бросает.

С одной стороны предложение венценосной особы было весьма пользительно. В своей прошлой жизни я никогда не общался с власть предержащими, хоть и отлично понимал, во что может вылиться дружба с будущим королем. Если уж и обустраиваться в этом горячечном бреду, то со всеми удобствами. Осложняло перспективы то, что Альберт требовал от меня невозможного. Я не то чтобы не мог это сделать, а даже не представлял с какой стороны приниматься за дело.

- Ваше Высочество. – Адвокат кашлянул в кулак. – Я не уверен, что ваш план столь строен, как нам бы всем хотелось.

- Поясни? – В голосе Альберта скользнули стальные нотки.

- Ваш брат. Вы уверены, что он не знает о Сером Коте? А что, если он знает, что чаша весов, в случае эксперимента не склонится в его пользу? Голос из магического шара конечно не доказательство, но лишний козырь. Отдав его вам, он лишиться части поддержки, а это ему вовсе не к чему. Серый Кот становится проблемой, а проблемы подобного толка решаются просто. Наемный убийца - самый простой вариант, а если Кота переправят в тюрьму, то проживет он там не больше недели.

Вот тут-то я действительно струхнул. В свое время, в часы досуга, я почитывал фантастические романы про неких «попаданцев». Человек там попадал в прошлое, будущее, или параллельный мир и, вжившись в новую шкуру, человека, зверя, или другого персонажа, становился великим воином, страшным диктатором, или, как в моем случае некромантом. Однако, то были книги, и доброй волей автора все выживали и становились только лучше. В моем же случае все было совсем по-другому. В мозгу вдруг мелькнула шальная мысль, вопрос, ответ на который расставил бы все на свои места.

- Ваше Высочество? – Обратился я к принцу. – У вас не будет зеркала?

Принц прищурился¸ и, порывшись в своих карманах, вытащил продолговатую коробочку.

- Это моя табакерка. – Пояснил он, протягивая мне изящную, похоже, серебряную вещицу, с причудливым растительным орнаментом. – Внутренняя часть крышки отполирована, так что вполне может вам подойти.

Я благодарно кивнул и, приняв табакерку, отщелкнул крышку. Все. Приплыли. Я попал. С полированной серебряной поверхности на меня смотрело совершенно незнакомое лицо. Тонкий нос, глубоко посаженные зеленые глаза, выдающиеся скулы, и белые, будто нарочито выбеленные волосы. Я оказался альбиносом из той породы, что даже при дневном свете смотрятся как упыри, а уж в плохом освещении камеры и подавно. На моем новом подбородке виднелся крохотный, давно заживший и еле различимый шрам. Такой же имелся под правым веком и на шее. Ни бороды, ни усов, слава Богу, не было. Человек, смотрящий на меня из отражения, никогда не был майором Котовым. Он был Котом, а уж Серым там или другого цвета, то без разницы. Вот значит, какой я попаданец – от слова «попал».

На следующее утро меня снова посетил адвокат. На этот раз он привел с собой живого полноватого старика в просторных одеждах и сандалиях на босу ногу. Волосы на голове пожилого человека были аккуратно забраны в конских хвост, а на шее у него висело несколько цепочек с различными кулонами.

- Что пожаловал, Грэг? - Поинтересовался я, едва нога адвоката оказалась за порогом.

- Проверить надо. – Сухо бросил он. – Вот мистер Виртус, специалист по таким вот закидонам. Тот, с кем ты вчера говорил, желает убедиться в надежности вложений и перспективе инвестиций.

То, что Грэг перешел на финансовый жаргон, меня отнюдь не смутило. Совершенно понятно было, что Альберт хотел удостовериться в моих словах.

Виртус без приглашения бухнулся рядом со мной на нары.

- Лежите смирно, Кот. – Отрывистым дребезжащим фальцетом выдал старикашка. – Не осложняйте мне жизнь. Процедура безболезненна, однако на практике применялась пару раз за всю историю магической академии, так что придется потерпеть. Терпеть пришлось почти полтора часа, а то и больше. Часов у меня не было, так что определить время продолжения экзекуции у меня возможности не было.

Виртус начал с внешнего осмотра, потрогал лоб, посчитал пульс, попросил открыть рот шире и зачем-то пересчитал мои зубы. Потом он перешел к измерениям, и с помощью портняжного метра обмерил меня от макушки до пят, профессиональными четкими движениями портного, или, что скорей, гробовщика. Далее он с пристрастием расспросил меня о снах, а потом начал задавать и вовсе странные вопросы. Мол, сколько мне лет, какого цвета сыр, или, если сложить два воза брюквы и три корзины яблок, то, сколько свиных хвостов у меня будет на выходе. Бред этот больше походил на работу с больным психиатра, так что я отнесся ко всему к этому весьма скептически. Самое интересное началось в финале осмотра. Заставив меня встать посреди камеры, Вирту очертил вокруг меня круг и принялся закидывать туда камешки. Одни сразу падали на землю, совсем рядом, другие отскакивали, а когда мне уже совсем надоело это развлечение, старик размахнулся и швырнул в меня здоровым синим кристаллом. Я инстинктивно закрыл лицо руками и попытался отклониться, однако ничего не произошло. Камень просто завис в воздухе, и некоторое время крутился вокруг меня, будто вертолет, после чего плавно, почти величественно выплыл за пределы круга и уже там рухнул в пыль.

Виртуса было не узнать. Он сначала побледнел, потом покраснел, и, казалось бы, даже похудел.

- Ну что там, мастер? – С интересом поглядывая не приключения синего камня, поинтересовался Грэг.

- Ничего не понимаю. – Проблеял Виртус, подбирая кристалл с пола. – Камень принадлежности работает только на демонах и одержимых, однако, перед нами ни то и не другое. Разум обследуемого не замутнен, и никакой посторонней сущности внутри него нет. За это я могу ручаться.

Грэг с нескрываемым интересом взглянул на меня, а уже через секунду дверь камеры захлопнулась за спинами этой парочки.

Утро третьего дня началось с ранней побудки. Сначала распахнулась крохотная дверца в самом низу и чья-то рука с траурными ногтями подсунула поднос с миской с похлебки и парой кусков хлеба. Приборов предусмотрено не было, так что за свой второй завтрак в этом мире я принялся на восточный манер. Отхлебывая похлебку и помогая себе хлебной коркой, кормили тут, слава богу, не плохо, я прислушивался к возне за дверью, пока, наконец, не услышал отчетливые шаги стражи.

- Серый Кот. – Рыкнул кто-то за дверью, и в этом оре я без труда опознал моего обвинителя, Вульфа. – Приготовиться к транспортировке. Руки вперед, не двигаться. Любое действие, не разрешенное мной, будет трактоваться как побег, и мы применим оружие.

Дверь распахнулась и глава стражи, бряцая кольчугой и надсадно дыша, ввалился в мою камеру, заполнив собой все свободное пространство. В руках Вульф сжимал железные оковы, испещренные надписями. Тяжелая цепь, соединяющая их, бряцала в унисон снаряжению стража, и шум поднялся невыносимый.

Тяжело вздохнув, я отставил пустую миску в сторону и протянул руки вперед.

- А ну, за спину, некромант. – Загрохотал Вульф. – А то знаю я вас, висельников. Того и гляди врежете цепью по макушке.

Я пожал плечами, отчетливо понимая, что спорить с моим пленителем бессмысленно,развернулся спиной и позволил надеть на свои запястья оковы. Снова пришло состояние оцепенения, а с ним и мысль, о том, что мое странное приключение скоро подойдет к концу. Меня отвезут в тюрьму, там я нарвусь на наемного убийцу, действиям которого не смогу противостоять, и после удара в сердце острым ножом, вновь окажусь на больничной койке, в окружении белых простыней и хорошеньких медсестёр в форме. Был вероятен, конечно, и другой вариант развития событий, транспортировка моего тела на кладбище, и конец моего земного существования. Однако, после разговора с принцем я был настроен позитивно.

- В «Черных скалах» тебе понравится, парень. – Забасил Вульф за моей спиной. – Каменный мешок, окруженный десятью кольцами магии, защищенный от любого воздействия. Четыре башни населены огнедышащими гадами, которые готовы испепелить любого, кто подойдет к ним близко, а вокруг стен бездонный ров, наполненный водой. В нем живут плотоядные твари, только и ждущие, чтобы какой-то глупец решил пересечь ров вплавь. Десять минут в день тебе будут позволять выходить во внутренний дворик для прогулки, и только тогда, сквозь сетку из кованых прутьев ты сможешь видеть голубое небо.

Сдерживающее колдовство в этот раз было другого порядка. После того как на меня надели браслеты, все вокруг будто бы подернулось дымкой. Звуки стали мягче, свет слабей и даже унылое узилище мое казалось теперь не таким уж и плохим вариантом. Грохот голоса Вульфа я слушал, будто сквозь ватное одеяло, казалось, что он где-то далеко, и все неприятности, которые он может мне причинить, не что иное, как мираж, иллюзорная фантазия того, что никогда не произойдет. И да, я, похоже, бредил. Тем временем, даже мое, затуманенное колдовством сознание отчетливо понимало что в «Черных скалах» мне не выжить, даже с моей физической и боевой подготовкой. Я уже ощущал на себе силу колдовства, сидя на скамье обвиняемых, и вовсе не желал испытать это повторно.

Принц Альберт пришел и ушел. Адвокат появлялся за все это время несколько раз, вынюхивая, выведывая, приводя с собой странных людей задающих нелепые вопросы, однако ничего конкретного мне сказано не было. В голове неторопливо ворочались мысли, и пока мы шли по коридору, точнее стражи шли, а я еле волочил ноги, одна из этих неуклюжих мыслишек начала расти, распространяться, пока не заполнила мое сознание окончательно.

«Тюрьма это смерть». Нашептывал кто-то внутри моей черепной коробки. «Тебя там отравят, или заколят, не слушая твоих глупых историй про майора и другой мир. Никто тебе не поверит, Котов. Ты опасность. Умения того, чье место ты занял, опасны и нужны. Сколько финансовых споров он мог бы решить? Сколько тайн открыть, сколько кладов обнаружить. Кота боятся, а убьют тебя, Серега. Вы единое целое. Ты же смотрел на себя в зеркало. Беги, Котов, беги, куда глаза глядят. Сними наручники, замок у них простой. Ты сможешь это сделать даже с руками за спиной, а потом бей по голове этого идиота Вульфа, и беги что есть силы. Куда? В лес, в поле, вниз или вверх по реке. Это же самый обычный мир, хоть и с магией. Тут должны быть реки».

Яркий дневной свет ударил мне в глаза, сорвав пелену задумчивости, и я понял, что попал во внутренний двор. Широкий, с десятком телег, конюшней, огромной копной сена и яслями для Лошадей, он показался мне сейчас самым великолепным пейзажем из тех, что я видел за последние несколько дней. Голубое небо с барашками облаков проплывали над головой неспешно и неторопливо, солнце припекало, ласково касаясь открытых участков кожи своими лучами. Даже лица стражей показались мне не такими уж и неприятными. Обычные служивые бездари, которых я на своем веку повидал немало.

Потом что-то щелкнуло в голове, и я с удивлением понял, что кандалы с меня снимают.

- Значит так, - услышал я чей-то голос. – Ты не дергайся, парень. Я один замок отопру, а ты виду не подавай. В нужный момент фургон остановится, и я по борту ударю. Вот тут ты и тикай. Вот тебе еще записка от твоего благодетеля. Надо же было такие деньжищи отвалить.

Я действительно почувствовал, что один из браслетов стал слабее, а пелена, сдерживающая мою волю и сознание, спала. Остался легкий дискомфорт, но это было терпимо. В ладонь мне сунули кусок бумаги, и чтобы не искушать судьбу, я спрятал его в кулаке.

Увидеть своего благодетеля я не смог. С десяток солдат в поблескивающих на солнце доспехах, прошли мимо, чеканя шаг и громыхая здоровенными щитами. Остроконечные шлемы служивых были украшены лисьими хвостами, а на плащах был вышит профиль какого-то животного, больше походящего на медведя. Воспользовавшись данным фактом, таинственный доброжелатель ускользнул, так и не быв замеченным. Меня, правда, это не волновало.

Солдаты под предводительством Вульфа повели меня в сторону фургона, накрытого сверху тканью. В упряжку этой конструкции впрягли четверых черных лошадей. Животные стригли ушами, переступали копытами, и только бдительность кучера не позволяла им сорваться с места. Подойдя к откинутому заднему борту, я обнаружил, что в фургоне уже сидят люди.

- А ну, парни, грузите некроманта. – Отдал команду глава стражи, и чьи-то руки, подхватив меня, будто тряпичную куклу, бесцеремонно закинули внутрь повозки. Пришлось сильно изловчиться, чтобы никто не подумал, что я освободился от дурмана. Локтями пришлось пожертвовать. На них потом образовались серьезные ссадины, и у меня еще пару недель болели руки.

Борт за мной захлопнулся, послышалась перебранка, и, качнувшись, наш «автозак» тронулся. Удивительно было другое. Воздух тут был свеж и чист. Не слышно было ни гула машин, не ощущалось выхлопных газов и прочего смрада свойственного большому городу. Солдаты были одеты странно, как впрочем, и все остальные, однако признаков наличия огнестрельного оружия не нашлось. Улица, по которой мы ехали, была узка, и телега еле проходила, то и дело цепляясь дощатым бортом за подоконники, руша стоящие на них горшки с цветами. Все это сопровождалось недовольными криками пострадавших. Автомобилей, антенн на крышах, сотовых телефонов в руках и других неизменных атрибутов двадцать первого века я тоже различить не смог. Мир Серого Кота в корне отличался от мира Сергея Котова, и отставал по техническому развитию лет на триста. Одно отличие в пользу местных все-же было. Город был хоть и средневековым, о чем явственно указывали приземистые строения с черепичными крышами, смешная одежда жителей и предпочтение конной тяге, но был удивительно чист. Не было запахов гнили, испражнений, по городу не бродили нищие со страшными язвами на теле и не протягивали к тебе корявых пальцев, выпрашивая милостыню. Все были чисты, опрятны, а зубы жителей были удивительно здоровыми и белыми.

Мир Кота был похож на некую лощеную копию, вариант попаданства в книгах, где особо не заботятся о деталях. Все там ходят с оружием, едят с ножа, крутят любовь с красотками и неизменно выигрывают любой спор, бой или масштабное сражение, встав вдруг во главе огромного войска. Вариант этот мне нравился, однако чувствовался подвох. Очень скоро телега остановилась и я, не имея возможности увидеть, что происходит, с удивлением втянул носом воздух. Вот он смрад и гниение, разложение с примесью ртути. Вот они чумные доктора, костры, визжащие ведьмы и хохочущие уроды, кутающиеся в обноски.

Что-то тяжелое скрипнуло, потом загрохотало. Послышались команды и резкие щелчки, похожие на работу арбалета. Кто-то отчаянно взвизгнул, зашлепали босые ноги, и фургон снова двинулся вперед. Мы выезжали за стену цивилизованного мира. Граждане этого города отгородились от всей земной скверны, выставив за порог тех, кто не хотел, или не мог соответствовать. Высокая стена, метров в тридцать, не меньше, и толщиной разве что не в свою высоту, позволила мне немного попривыкнуть к запахам мира стандартного, того который обязан был здесь существовать. Тут я нашел еще одно отличие мира лощеного от мира истинного. Звуки тут были резче, четче, честней, да и дискомфорт от магии стал проходить. Один из моих товарищей по несчастью, рослый крепыш с блестящей лысой головой, облаченный в куртку, короткие штаны и сандалии на босу ногу, пришел в себя первым и тяжело заворочался.

- Где мы? – сорвалось с его губ, и я бросил нехотя.

- За стеной.

Парень засмеялся в пустоту.

- Выбросили таки, господа маги, выставили из своего рая. Я ведь налоги платил, кусок земли этот кровью и потом зарабатывал.

- Тебя зовут-то как? – Поинтересовался я. Остальные пленники все еще не могли очухаться, а мне нужно было скоротать время до условного сигнала.

- Кросом кличут. – Поделился лысый парень и, повернувшись ко мне, продемонстрировал первый выбритый подбородок, которой я смог увидеть в этом мире. – А тебя?

- Котом. – Почему-то выдал я. Не знаю, что меня в тот момент подтолкнуло назваться чужим именем. Решение пришло из пустоты, и голосовые связки выдали эти слова.

- Котом, значит? – Парень примостился к стенке и кивнул. – Голова не соображает. Будто влили что из дурмана.

- Кандалы. – Пояснил я. В отличие от меня руки у Кроса были скованны спереди, и он смог внимательно рассмотреть свои путы.

- Вижу. – Лысый скривился.- Маговские закорючки, будь они неладны. Видать уехали уже от башни, раз стало отпускать.

- Ничего не понимаю. – Покачал я в растерянности головой. - Поясни.

- Приезжий, и сразу в тюрьму? – Лысый немного оживился от этой вести и даже попытался хохотнуть. Вышло жалко. – Ладно. Ехать нам еще порядочно. Я тебе расскажу. Славный город Илинор стоит вокруг королевского дворца, а там башня с сохранными кристаллами. Действие этой башни таково, что любое использование колдовства на территории города безопасно и не затратное для мага. Потому его там и используют на всю катушку. Попробуй, почисти улицу заклинанием вдали от артефакта, ляжешь пластом на неделю. Зато тут вольному воля, и даже самый неумелый колдунишка творит чудеса.

- Интересно. – Усмехнулся я. – И везде так?

Крос пожал плечами.

- Время колдунов прошло. Остались недоучки с толстым кошельком. Три города на континенте имеют магические башни, и там обитает с десяток бездарей. Поговаривают, впрочем, что в лесах, где-то на западе королевства, в чащобе непролазной еще живут настоящие маги.

- Все равно не понял. – Покачал я головой.

- Ну как тебе объяснить, - лысый брякнул кандалами, устраиваясь удобней в тряском фургоне. – Ну, представь себе, что ты художник, поэт, писатель… - Крос замялся. – Человек, у которого есть дар. Чем ближе ты к артефакту, тем больше у тебя вдохновения, и тем невероятней и удивительней твои работы, но стоит тебе шагнуть в сторону и на выходе получается беспросветная чушь.

- Но есть же и гениальные поэты, вроде Пушкина, Блока, Маяковского?

- Про этих не слышал, небось, из твоих земель. Однако, их же единицы, по пальцам пересчитать. Вот потому и трутся вокруг артефактов разные пройдохи, греясь в лучах славы собственной бездарности.

Глава 4. Кросс по пересеченной местности

Я разговаривал с Кросом, однако и за обстановкой следить не переставал. Дома вокруг были мрачные, с закопченными фасадами и крохотными оконцами, затянутыми какой-то странной дрянью. Люди, что попадались, пытались кое-как убраться с пути фургона и его сопровождающих. Ехали мы с эскортом. Едва телега пересекла магическую стену, как к нам присоединился конвой из четырех конных. По крайней мере, столько солдат гарцевало позади фургона. Все тот же странный символ похожий то ли на медведя, то ли на тигра, был изображен на плащах солдат, а островерхие шлемы на головах парней поблескивали начищенными боками.

Откуда-то отчаянно тянуло чем-то горелым, густо смешанным с запахом несвежой пищи и немытого людского тела. Жители тут явно не следили за собственной гигиеной, что и следовало ожидать. Осмотреть город особой возможности не было. Утлые лачуги, ютившиеся вокруг славного города Илинора, тоже быстро закончились, и мы выехали на грунтовку. Всю прелесть средневекового средства передвижения тут же почувствовала моя пятая точка, и к ушибленным локтям явно прибавились новые гематомы. Количество травм росло, а условного стука все не было. В какой-то момент я даже начал подозревать, что про меня попросту забыли.

Телега вдруг резко встала, заржали лошади в упряжке, послышались гортанные крики и резкие команды солдат. Что-то свистнуло, зажужжало… по борту тяжело ударило. Вот оно! В мозгу вспыхнуло алыми буквами «Беги»!

- Мне на выход, я расщелкнул пальцами браслет на свободной руке, и, сорвав с башмака одного из одурманенных узников пряжку, принялся вскрывать запор на втором браслете. Сработаны оковы были весьма топорно, простейшая заглушка блокировалась клином и двумя распорами, и стоило выдавить одну из них, как путь к спасению был открыт.

- Как ты это сделал? – Опешил Крос. – Я бровями-то еле шевелю.

- Мир не без добрых людей. – В следующий момент я сделал то, о чем возможно пожалею, но в тот момент этот поступок показался мне самым правильным. Развернув лысого к себе, я в два счета расправился с его оковами. Тот болезненно всхлипнул и ткнулся лицом в доски, однако, очень быстро пришел в себя.

- Не знаю, кто ты, Кот, но век тебе этого не забуду. – Бросившись к борту, Крос отодвинул край тряпки, прикрывающей фургон сверху и довольно кивнул.

- Что там?

- Конвой впереди. Похоже, что-то не поделили с разъездом местного барона.

- А что вокруг?

- Да кусты вокруг, колючие, и через пару полетов стрелы Красный Лес.

- Какой?

- Красный. Нехорошее место для простого человека, но лучше, чем тюрьма, в которую нас везут. Твои благодетели не удосужились сказать, куда тебе драпать?

- Есть у меня записка…

- Мама дорогая, он еще и читать вздумал. Бежим отсюда, Кот, пока не поздно. Похоже, конвой и разъезд почти договорились.

С этими словами Крос, откуда только силы взялись, лихо перескочил через борт и исчез в ближайшем кустарнике. Засунув записку глубже в сапог, я последовал его примеру и, очутившись на земле, нырнул в густые колючие заросли. И вовремя. Не знаю, в чем была заминка, однако, очень быстро послышался конский топот, и, скрипнув колесами, телега тронулась дальше. Все это время я предпочел лежать лицом в траве, ведя себя как можно тише, и рискнул поднять голову только тогда, когда шум от конвойного обоза затих вдали. Обернувшись, я с удивлением обнаружил, что Крос уже на ногах.

- А я тебя знаю. – Вдруг выдал Лысый. – Ты же их этих, из магов-отшельников.

- Кто? – Поперхнулся я.

- Ну, тех, настоящих. – Оскалился мой новый знакомый. – Я же тебя лет пять назад видел. Мор был, скотина дохла почем зря, а ты пришел в наше селение, что-то поколдовал и мор прошел. Только поздно ты явился, маг. Моя-то корова, да лошади, уже с надутыми животами гнили за частоколом.

В голосе Кроса я почувствовал явную угрозу, однако недавний друг, а сейчас, похоже, враг, нападать не спешил. Серые, глубоко посаженые глаза внимательно следили за мной, ловя каждый шаг, каждый вздох, движение каждой пряди моих волос в порывах ветра.

- Эй, парень. – Я встал и выставил руки вперед. – Полегче на оборотах. Хочу тебе напомнить, что на свободе ты именно по моей доброй воле…

- … и в кабалу попал тоже по чьей-то воле. – Лысый прищурился, разворачиваясь полу-боком и шаря глазами в поисках оружия. На мою беду в трех метрах от нас валялась, толстя ветка, при умелом обращении, вполне способная раскроить череп.

Мы оба бросились к возможному оружию. Я, отлично понимая, что не успею и подставлюсь, с разбегу, в прыжке, выставил вперед ноги, а вот Крос протягивал руки к вожделенной дубине, за-что и поплатился. Мощный удрал пятками в голову отбросил бедолагу на пару шагов назад. Прием вышел неуклюжий, по-дилетантски неверный, но Крос, явно не ожидавший такой прыти, даже не думал контратаковать.

Рухнув на бок я быстро перекатился на живот и вскочив на ноги, ринулся к лысому, в глазах которого, помимо боли и обиды, сквозило откровенное удивление.

- Ну, маг, берегись. – Рыкнул он, и на удивление ловко для человека, получившего ногой в голову, перекатился и, зачерпнув полные пригоршни пыли и песка, бросил их мне в глаза.

Я на мгновение ослеп, и в ту же секунду получил мощный удар головой в живот. Что было дальше не помню. То ли включился режим берсеркера, то ли мое тело в этой реальности отказывалось понимать боль, но вместо того, чтобы сложиться пополам, выплевывая легкие, я вслепую ухватил испачканную в пыли голову Кроса, и как следует, приложил ее об свое колено. Бой закончился даже толком не начавшись, и, похоже, без серьезных последствий. Кое-как протерев глаза, я увидел радостную для любого бойца картину, Кроса, сплевывающего кровавые сопли в сторонке. Смотрел он на меня совсем не по дружески, но мысли о дубине, я из его головы похоже выбил.

- Здоров ты, маг, – Скрипнул зубами лысый. Левая часть его лица опухла, так-же как и нос, стремительно превращающийся в сизую картофелину. – не чета твоим сородичам.

Зубы Кроса не пострадали, и выговаривал он все это весьма внятно.

- Парень, остынь. Последний раз прошу. – Я сложил руки в мольбе. Мне, в этом чертовом мире не хотелось наживать врагов так вот, сходу, за непонятно какие грехи. – Я тебе больше скажу, я не тот маг, что ты видел. Я и магичить-то не способен. Я жил себе, горя не знал, вдруг беда приключилась, и ничего не помню.

- Это как? – Заинтересовался вдруг Крос, осторожно трогая распухающий нос.

- А вот так. – Я развел руками, пытаясь показать всю свою растерянность. – Ничего не помню, кроме последнего дня в суде. Ни прошлого, ни родных, ни поступков. Я не знаю, есть ли у меня женщина любимая, дети, или может быть даже внуки? Я не помню, прятал ли я деньги под половицу, и подписывал ли векселя. Вообще ничего.

Технически я не врал. О прошлой жизни Серого Кота я не имел никаких воспоминаний, а объяснять бедолаге Кросу, про мое попаданчество, смысла не было. Возникли бы новые подозрения в моей нечестности, а это мне нужно было меньше всего.

- Врешь! – Скривился Крос. – По морде твоей магической вижу.

- Не вру. – Настаивал я. – Вот родичами своими клянусь, каких не помню. – Я тут как слепой котенок, народившийся. За что меня обвиняют, не знаю. За что любят, или ненавидят, тоже не подозреваю. Я же не просто у тебя о стене, артефакте, и городе спрашивал. Для меня это новость, диковинка.

- Ой, врешь! – Настаивал лысый.

- Да ты пойми, наконец, чудной ты человек. – Начал сердиться я. – Если я такой весь из себя маг, то превратил бы тебя в лягушку, и всего делов.

При этих словах Крос побледнел, что лист бумаги, и начал бочком отползать в сторону.

- Ты и это можешь?

- Да ничего я не могу. Разве что в морду сунуть. – Терпению моему подходил конец. – Давай так. Если у тебя претензии к Коту, то приходи, когда у меня память восстановится. Я тебе за все твои страдания золота отсыплю, сколько поднять сможешь. Честное магическое.

Расчет мой был прост. Не можешь заручиться дружбой, получи поддержку. Проводник мне в этом мире был очень нужен, а с золотом можно было и потом разобраться.

- Я много могу поднять. – Вдруг воспылал энтузиазмом лысый. – Я худой, но жилистый. Когда скотина пала, я сам впрягался в плуг и землю ворошил.

- Ну, так договорились?

- Бумагу бы, какую с тебя спросить. – Крос зажмурил здоровый глаз.

- Увы.

- Тогда давай так поступим. Я с тобой пойду. Как только ты все вспомнишь, и вину свою осознаешь, я тут-как-тут, сыпь мне золотишко. По рукам?

Ловушка захлопнулась. Крос попался на крючок как неразумный карась.

История Кроса была проста и могла произойти в моем мире. После того как Серый Кот, то есть я, пришел в селение, в гору пошли дела у тех, чья скотина была спасена. Постепенно парень лишился своего надела, потом дома и, собрав последние вещички, да с трудом накопленное серебро, несчастный ушел из родного села, а по сути, был выставлен более удачливыми соседями. В своем падении он винил именно Серого. Если бы не пришел маг, то скотина подохла бы вся, все бы тряхнули мошной, купили бы на последние по кобыле или корове, и худо-бедно, но протянули бы до следующего урожая. В этот раз случилось совсем другое. Хитрые односельчане, быстро поняв, у кого деньжата водятся, сначала сдавали свою скотину в аренду. Глупые односельчане платили, считая, что экономят, но на весь срок посева не хватало, а денежки заканчивались быстро, и приходилось отщипывать от своего поля сначала одну пядь, потом вторую, пока, в конце концов, ничего не оставалось.

Так случилось и с Кросом, и выручило его только то, что в закромах у лысого имелась старинная брошь с каменьями, бабкино наследство. Ее-то он и предъявил в славном городе Илиноре, и некоторое время жил там, сняв крохотный домик у самой стены. Городская жизнь Кросу нравилась, однако кроме как доить коров, да сеять, он ничего не умел. Вскоре у лысого горожанина появились проблемы, нечем стало платить налоги. Денег на них у Кроса больше не было, и через полгода он задолжал кругленькую, по местным меркам, сумму в сорок серебряных монет. Кредиторы хотели взыскать с Кроса дом, но он оказался съемный. Городская казна решила изъять имущество, но кроме пары сапог да чистой рубахи арестовывать было нечего. В итоге несчастный был схвачен, и приговорен к году тюрьмы, ибо неуплата налогов тут была чуть ли не страшнее черной магии и убийства, и любая провинность каралась сурово.

Прежде всего, нужно было понять, что делать дальше. По-честному, следовало бы вернуться домой, пусть даже и в больничную палату. Там я был героем, а тут беглым преступником. Впрочем, как произвести данный фокус, я не имел ни малейшего понятия. Мой адвокат и его высочество, Альберт, говорили что-то о похожих инцидентах, и мне бы поговорить с ними, но вот только как? Проникнуть в Илинор через охраняемую магическую стену, а затем, по улицам, во дворец, или другое строение, где проживают венценосные особы.

Ну, допустим, я туда попаду. Годы подготовки мне позволили бы без труда пройти все эти испытания, однако Альберт и слушать бы меня не стал. Он хотел чуда, разговора с покойным батюшкой, а это умел делать маг по прозвищу Серый Кот, в чьем теле, я, как ни странно, оказался, и надо сказать, замечательно себя чувствовал. Вторым пунктом моих размышлений было понимание этого мира. Если задуматься здраво, то о русском языке тут конечно не слышали, однако всех, от моего нового приятеля Кроса, до бравого вояки Вульфа, я понимал без труда, не различая и малейшего акцента. Очередная шутка с сознанием давала мне возможность гармонично влиться в новую сущность.

Третьим пунктом моих размышлений в лесу, на опушке, был тот факт, что хоть и сохранилась у меня мелкая моторика, и я без труда мог метать ножи, проводить приемы, и двигаться по лесу, однако тело Кота явно не было рассчитано на такие нагрузки. Все это было больше похоже на маленькую машинку, которую заставляли тащить непосильно тяжелый прицеп. Она тянула, вращая своими колесами и надсадно рыча двигателем, но чем больше я давал нагрузку, тем явственней болели мышцы, а легкие захлебывались в спазме, и становилось трудно дышать. Может быть, Кот и был хорошим магом, а вот бойцом он был отвратным.

В первую очередь нужно было понять, куда мне двигаться не стоит, о чем я тут же и спросил Кроса, едва мы сделали первый привал.

Устроившись на поляне, мы обогнули Красный лес по большой дуге, идя по обычному подлеску, Крос привалился к стволу дерева, и жалобно заявил.

- Слушай, Кот, а ты точно ничего из магии не помнишь?

Я развел руками и с облегчением опустился на мшистую кочку, давая ногам отдых.

- Жаль. – Лысый вновь печально вздохнул. – От погони мы ушли, если таковая была, но я уверен, что эти идиоты из конвоя, хватятся нас не раньше, чем прибудут к воротам тюрьмы. Теперь бы еще что пожрать?

- А куда мы идем? – Вытирая пот со лба, поинтересовался я у голодного и недовольного спутника.

- Подальше от города. – Отмахнулся он. – На восток нам нельзя, там Илинор и разъезды. На север смысла идти нет, если за тобой армия не стоит. Баронства там дикие, нравы суровые. Стрела в глаз прилетит, и поминай как звали. На юге тоже ничего интересного. Я там жил раньше, но теперь там все сложно. Простой человек нынче не в моде. Все обзавелись магическими амулетами, и жируют. Нас там, в два счета схватят и в тюрьму поволокут, за тунеядство. Ведь как теперь у крестьян? Либо ты работу обеспечиваешь, либо сам нанимаешься.

- А как же остальные? – Опешил я.

- Крестьяне, народ подозрительный. – Усмехнулся Крос в пустоту. - Магов не любят, пришлых не привечают. А на бродячих артистов или лекарей мы с тобой не похожи. Попрут ведь, да еще и в пуху с дегтем обваляют.

- А что с западом?

- Вот там-то точно нечего делать. – Забеспокоился вдруг Крос. – Там дремучие леса, и один король ведает, что в этой чаще обитает. Там истинные маги живут, отшельники, старцы длиннобородые, а с ними чудища страшенные. Говорят, что кто зайдет в западные леса дальше полета стрелы, тот уже никогда белого света не увидит.

- И что же теперь? – Опешил я. – Куда не кинь, везде клин. Нам и на юг не сунешься, заплюют, и на север – на копья поднимут. На западе чудище страшное сожрет, а на востоке голову оттяпают. Куда податься?

- В середину пойдем! – Внес рацпредложение лысый. - Будем вольными разбойниками. Грабить будем толстосумов, а на денежки вино будем покупать и ветчину. Ой, Кот, заживем мы по-новому! По богатому! И почему мне это в голову раньше не пришло?

Перспектива уйти в разбойники меня не радовала, однако скептицизма Кроса по поводу всех направлений, кроме восточного, я не разделял. Стоило немного изменить внешность, отрастить бороду и усы, и побрить голову, и я бы вполне вписался в цирковой балаган. Метать ножи я умел, и номер был бы весьма впечатляющий. Оставался сущий пустяк, найти циркачей.

С севером тоже можно было жить. Суровые воины любили добрую драку. По ходу путешествия я мог бы, хоть как-то восстановиться форму, а может быть, чем черт не шутит, вспомнить магические приемы, которые могли храниться в моей черепной коробке. Сторонние мысли подсказывали мне, что в теле яне один, однако сознание самого Кота либо вовсе покинуло это худосочное тело, либо было запрятано далеко на задворках подсознания. Но навыки-то должны были остаться?

Единственное, с чем я был согласен, это именно с востоком. В Илинор мне соваться было пока что незачем и не с чем, а вот на запад заглянуть стоило. Если там и водились истинные маги, то только они могли бы помочь мне с моей бедой.

- Послушай, парень! – Вдруг воскликнул Крос. – У тебя же записка была! Там, наверняка, есть инструкция.

- И то верно. – Недоумевая, как можно было о ней позабыть, я засунул руку в голенище сапога, и вытянул помятый документ. Сложен он был вчетверо, да еще помят, так что некоторое время я расправлял и разглаживал записку, после чего приступил к прочтению.

Взглянув на буквы, я некоторое время ничего не мог понять. Передо мной было нечто невразумительное, похожее на арабскую вязь и английский алфавит одновременно, однако стоило напрячь зрение, как будто по волшебству вместо чудовищной абракадабры проступали вполне понятные слова и выражения.

В тексте значилось следующее.

«Лицо, чьи регалии и имя подлинное, значиться здесь не может, обещает магу и чародею Серому Коту полную индульгенцию, а так-же восстановления во всех званиях, и возвращение всего, что было ранее отнято, в обмен на услугу, которую маг по имени Серый Кот обязан предоставить заинтересованному лицу, не позднее двух недель с момента вручения записки. В случае, если услуга не будет предоставлена, маг и чародей Серый Кот не в праве на что-то рассчитывать, и все обвинения что были предъявлены ему ранее, останутся в силе, а наказание усугублено».

Дальше шли инструкции, что кому сказать, и как шаркать ногой, чтобы беспрепятственно попасть во дворец, но я разумно упустил эти строки. Информация эта для Кроса была лишней.

- Интересно. – Хмыкнул лысый, когда я дочитал послание до конца. – А что это за лицо такое?

- А вот это уже, не твое дело. – Отрезал я, вдруг. – Хочешь лишиться головы, спрашивай дальше. Это тебе не год в тюрьме уже будет, а плаха.

- Да ладно, ладно! – Мой спутник в притворном ужасе замахал руками. – Дались мне ваши магические тайны. Я понял, только что с тебя что-то спрашивают, и угрожают, если не сотворишь.

- Верно. – Печально согласился я.

Альберт кое-что хотел от меня, однако не давал не малейшего намека на то, как это можно сделать, да и куда ему. Письмо было написано достаточно сухим, официальным языком, и к его составлению, похоже, приложил руку адвокат Грэг. Зря я испытывал на нем болевые приемы. Последние строчки с угрозами вышли из-под его пера особенно виртуозно.

- А о схроне с золотыми он тебе, этот твой таинственный парень, ничего не написал, или о человеке верном, что напоит, накормит и в амбаре укроет двух уставших путников?

- Ничего.

- Тогда, дрянь наши дела. Одна дорога, в разбойники. Там тебя ни одна непоименованная сволочь не достанет.

- Мы пойдем на запад. – Вдруг решил я. Внутренний маг и майор Котов вдруг пришли к обоюдному согласию в моей голове. – Они помогут мне разобраться, что и к чему.

- Э нет! – Ужас в глазах Кроса теперь читался неподдельный. – Я куда угодно пойду, только не в чащобу. Может я, что перегнул с описанием, но ты эту мысль про истинных из головы выбрось. Последний кто совался туда, был барон Велес со своими вассалами, и знаешь, чем это закончилось?

- Догадываюсь. Так я и не барон. Тот, небось, с оружием сунулся, а у меня пустые ладони. Пойдем к магам, а уж пищу я нам с тобой раздобуду.

Глава 5. Мы идем на запад.

Кое в чем мне, все же, повезло. Вокруг царило лето, сухое и жаркое, и можно было не опасаться замерзнуть заживо или натолкнуться на голодного и свирепого зверя. Дичь, конечно, тут водилась, но в это время года она должна была быть сытой.

- Как пойдем? – Поинтересовался Крос, явно смирившись с моим решением. В глазах у него явственно читалось предположение, что у меня не все дома, но жадность брала свое.

- А как лучше?

- Ну, от славного города Илинора есть три пути. Один из них только в сказках бывает. Рассказывал мне дед, когда я еще совсем малышом был, что раньше не было ни башен, ни артефактов в них таящихся, и на земле царили истинные маги. Они управляли стихиями, вызывали солнечные затмения и творили золотые статуи взмахом руки. Те маги шли в Красный лес, который мы с тобой так старательно обходим. В самой его чаще есть поляна, на которой стоит камень. Маги садились на камень и говорили заклинание, а в следующий миг оказывались там, где хотели.

- А назад как? Пешочком? – Иронично поинтересовался я.

Надо сказать, что в магию я ни сколечко не верил, хоть о ее наличии мне все уши прожужжали. Единственным странным моментом во всей моей недолгой одиссее был кристалл опознания, но такой фокус мог провести любой ловкач, и магия тут была совершенно не при чем.

- Говорят, что такие камни путешествия стояли во всех частях королевства. Их для древних правителей делали. Один на западе, в лесу вечном, второй на севере, в горах мерзлых, третий на юге, там, где заканчивается земля плодородная и начинается песок. Четвертый, вот в Красном лесу. Только я бы туда не сунулся, ни за какие коврижки. Опасно там, жутко, комок в горле стоит, и потом обливаешься, едва на полет стрелы подойдешь. Красный лес даже разбойники стороной обходят.

- А другие варианты?

– Можно по реке Суровой. Она идет от одной границы королевства до другой, но по воде ходят и военные суда, проверяя грузы. Без нужных документов ссадят на берег, а то и в тюрьму бросят.

- А третий?

- По торговому тракту. Но там уж точно на разъезды нарвемся. Любой солдат в тебе мага определит. Начнутся расспросы, что, мол, и как. Да и потом, что по воде, что по суше, ехать не меньше месяца. Тебя, парень, скорей в розыск объявят.

- Тогда вывод очевиден. – Кивнул я, смахивая со лба пристроившегося на нем комара. Мерзкие кровососущие насекомые были вездесущи, и в этом мире тоже без них не обошлось.

Крос с сомнением взглянул на меня, почесал локоть, икнул, и нехотя произнес.

- Жадность меня сгубит, маг.

-Да ни какой я не маг. – Вяло отмахнулся я. – Был бы магом, знал бы прикуп.

- Чудно говоришь. – Поделился лысый. – Но жрать от этого меньше не хочется.

- Да добуду я тебе еды.

- И как же?

- Поймаю. Вон смотри, - я встал и, пройдя по мху, обнаружил четкий отпечаток копытца. – Зверье тут ходит, совсем рядом. Осталось только костер развести.

- Вот не пойму тебя, маг. – Скривился Крос. – Иногда ты умный, а иногда совсем дураком. Ну как мы тут зверье добывать будем? У нас ни лука, не силков. Или ты их голыми руками ловить будешь?

- А это уже не твоя забота. – Я встал и бодрым шагом направился в лес. – Ты только огонь добудь, а обед я обеспечу.

Расчет был прост. Если есть зверье, значит можно его поймать. Присутствие отчетливого отпечатка копытца в непосредственной близости от дороги говорило о многом. По-видимому, тут попросту не охотились, так что моя потенциальная пища могла прогуливаться где-то неподалеку, даже не подозревая о том, какая она вкусная. Вскоре появились и первые признаки дичи. Внимательно глядя по сторонам, я все больше убеждался в своей правоте. Поломанная ветка, клочок шерсти на колючем кустарнике, ободранная кора на стволе дерева. Очень скоро я наткнулся на тропу, на которой явственно угадывалось присутствие животных. Следы от крохотных копыт тут имелись в изобилии.

Очень скоро нашлось молодое деревце, и ветка. Пожертвовав рубашкой, оторвал тонкую, прочную полоску ткани и сделал из нее петлю. Привязав петлю к верхушке деревца, я закрепил один его край колышком, так, чтобы петля свободно свисала над тропкой, однако стоило задеть ее, как дерево распрямлялось, а петля захватывала добычу. Однако так просто никто никуда не полезет. Животное, оно ведь тоже не дурное, и даже если рядом сидят два усталых голодных путника, оно собой жертвовать не будет. Можно было ждать, затаившись и надеясь, что в ближайшие несколько часов что-то произойдет, а можно было поступить по обычаю африканских охотников. Собравшись группами, они обходили свои охотничьи угодья, спугивая дичь, в то время как другие выставляли силки, в которых и путалась добыча, убегая от производимого людьми шума. Моя петля не могла служить силком, однако приходилось довольствоваться тем, что есть, и надеяться на удачу.

Минуты складывались в десятки, те в часы, начинало заметно холодать, а моя тактика не приносила плодов. Как бы я не старался, стуча по деревьям, как бы осторожно не двигался, но видимо до африканского охотника мне было далеко. И вот, о чудо, мне повезло, на тропинке появился кабан. Радость моя быстро сошла на «нет», когда я осознал, что зверь матер, опасен, и весит килограмм под сто, а то и больше. Моя хлипкая ловушка явно не могла остановить дикий антрекот, а он, не особо опасаясь, уверенно трусил по тропинке, по одним ему известным поросячьим делам.

В голове начали сменяться шальные мысли, и каждую из них я отметал, за очевидной абсурдностью и банальной опасностью быть растерзанным диким зверем. Напасть на хряка с голыми руками я не мог, средств для того чтобы убить, или хотя бы оглушить здоровяка, у меня тоже не было, а в это время сто килограмм отбивных и бекона, сурово похрюкивая, продолжали свое движение, направляясь к ловушке.

В отчаянии я сжал кулаки, и вдруг случилось чудо. Другим словом я то, что произошло в лесу, описать не могу. Когда дикая свинья поравнялась с ловушкой, та вдруг будто ожила, и рванувшая к животному петля, проскользнув под передними копытами, обвила туловище зверя. Тонкая осинка, которая и себя-то держала с трудом, вдруг распрямилась и с необычайной мощью дернула. Массивная туша зверя взметнулась в воздух, свин взвыл по своему, судорожно замельтешили в воздухе острые копытца, после чего произошло чудовищное падение на землю, да такое, что отдачу от него почувствовал и я, скрывшийся в кустах метрах в десяти от самой тропы. От такого поворота событий я потерял дар речи, а осинка и тонкая петля продолжали свою страшную работу. Раз за разом ловушка вздымалась, чудом оставаясь целой, и каждый раз зверь ударялся о землю, производя невыносимые звуки. Более чудовищного вида охоты я на своем веку еще не видел. Ловушка забивала животное до смерти. Вдруг стоявшее рядом дерево, на вид вполне здоровое, вдруг затрещало и все своей массой обрушилось на мою добычу. Выставленные вперед, будто руки, острые ветви вспороли толстую шкуру, а поступательное движение ствола вырвало из мертвой свиньи огромный кусок мяса. Я опустил взгляд и снова оторопел. Вокруг моих сжатых кулаков витало темное, пульсирующее марево. Обволакивая кисти, на манер перчаток, оно постоянно двигалось, будто речной поток в рамках одной взятой ладони. Как только представление на поляне окончательно завершилось, черное марево вдруг истончилось, потеряло объем и растаяло подобно дыму.

Глава 6. Красный лес и нежданные гости.

Если отбросить все что произошло, то поели мы на славу. Когда я выбрался из леса, неся на своих плечах огромный шмат мяса, Крос уже развел костер и мастерил что-то вроде двух рогатин, и перекладины, на которую предполагалось нанизать дичь.

В глазах моего спутника промелькнул немой вопрос, и я, опустив добычу на траву, как мог подробно описал своему новому приятелю, что же произошло.

- Колдовство это. – Пожал плечами Крос. – Черное колдовство. Ты, парень, некромант, и даже когда тебе по голове в остроге съездили, и память потерялась, некромантом остался.

- Но я же ничего не делал. – Попытался оправдаться, сам не понимая зачем. – Ни слов не говорил, ни магическими амулетами не тряс. Ничего на земле не рисовал. Как такое вообще могло произойти?

- А мне почем знать? – Буркнул Крос, насаживая кусок мяса на импровизированный вертел. – Я человек простой. Соли бы еще наколдовал, так тебе бы вообще цены не было.

Соли у меня не оказалось, так что после приготовления мяса, пришлось есть его по простецки, без соли и перца, отрывая от куска длинные жирные полосы. Однако и этого, для двух изголодавшихся путников, было более чем достаточно.

- Поспать бы сейчас. – Сыто рыгая, Крос опустился на землю и, облокотившись о ствол дерева, расплылся в блаженной улыбке.

- Нельзя. – Доев свою порцию, я вытер рот и руки лопухом, и поднялся. – В лесу еще мясо осталось. Оно привлечет хищников. Нам нужно двигаться в Красный лес.

Крос с сожалением огляделся, и поднявшись, тяжело двинулся в нужном направления, а я, закидав кострище песком, последовал за ним.

Путь наш пролегал все так же по лесу, и мой спутник удивительно хорошо ориентировался на местности. Несколько километров мы прошли вполне комфортно, и только при самых подступах к пункту назначения, начали встречаться буреломы и завалы. Идти на полный желудок было тяжело, мое новое тело, не привыкшее к таким нагрузкам, отчаянно протестовало. Пот застил глаза, слабые ноги дрожали, однако я продолжал двигаться вперед, с каждый минутой сокращая расстояние до Красного леса. И вдруг все кончилось. Стройные стволы деревьев, приятный запах прелой листвы и хвои, и мы уперлись в бордовую полосу почвы, будто бы очерчивающую границу между лесом безопасным и колдовским.

Крос осторожно подошел к багровой полосе, и, подняв с земли ветку, ткнул в мертвую почву. Ничего не произошло.

- Это красный пояс. – Пояснил он мне, с благоговением оглядывая пейзаж. – Я про него только слышал, и вижу в первые, а с этим снова прошу тебя не идти в чащу. Видишь, какой ужас творится?

Я с сомнением осмотрел возникшее препятствие. Часть породы бурого цвета, вытолкнутая наружу, действительно могла произвести неизгладимое впечатление на темные, неокрепшие умы местных, однако с точки зрения скептика это был всего лишь камень. Тот факт, что на поверхности не было растительности, могло быть обусловлено составом породы, ее химическими составляющими, препятствующими развитию мха и прочих атрибутов. Ничего опасного, смертельного или колдовского я тут не усмотрел, и потому решив махнуть на суеверия, смело шагнул вперед.

Этот случай в данной реальности научил меня тому, что никогда и не при каких обстоятельства нельзя пренебрегать странными поверьями и людскими байками. Позже я строго придерживался этого правила, но сейчас как человек в этом мире новый, я допустил чудовищную ошибку. Если говорят тебе, что место, заговоренное и опасное, значит так и есть, и вовсе это не сказки. Началось все с малости, со странного ощущения во всех членах. Чем дальше я продвигался, тем явственней становился дискомфорт, а затем я сквозь подошвы почувствовал нешуточный жар, и чтобы не спалить свою обувь, побежал быстрей. Как ни странно, но чем больше была моя скорость, тем дальше оказывался противоположный край бордового пояса. Поняв, что дело тут не чисто, я решил броситься назад, но это не сработало. Спасительная зелень леса отодвигалась от меня с чудовищной быстротой.

Я решил позвать на помощь Кроса, но тот вел себя более чем странно. Вместо того чтобы спасать свои инвестиции, он буквально переламывался пополам от смеха. Видимо заколдованная полоска почвы плохо повлияла на его умственные способности, и он потерял связь с реальностью. Лысый мерзавец хохотал, да так, что лицо его покраснело, а по щекам текли слезы.

Я решил разобраться с этим позже, и снова бросился вперед, спасая подошвы. Беда, не приходит одна. Через несколько секунд я почувствовал, как почва под ногами заходила ходуном, а затем послышался страшный грохот. Обернувшись через плечо, я только наддал, ибо то, что я увидел, выходило за границы понимания. Где-то посреди багрового пояса появилась огромная трещина, в которую мог с легкостью поместиться грузовик. Жар оттуда поднимался такой, будто разлом шел из самого ада. Очень скоро на краю появилась одна гигантская лапа с длинными синими когтями, вспоровшими породу, будто пуховую подушку, затем вторая, увитая выступающими черными венами, и вскоре на поверхность этой грешной земли выбралось инфернального вида существо. У существа был исполинский рост, атлетическое телосложение, огромные ветвистые рога и морда политика, что делало его еще более отвратительным. Монстр распрямился, уверенно уперевшись конечностями в края разлома и, издав страшный вопль, ринулся в мою сторону.

Это уже было выше моих сил и я, не разбирая дороги, ринулся прочь. Рядом, в небольшом отдалении, по краю бежал Крос и подбадривал меня дурацкими криками, делая при этом весьма комичную физиономию. Пообещав себе, что если выберусь из этого «переплета», то первым делом набью лысому морду, я снова бросился наутек. Жар стоял неимоверный. Пот застил глаза, легкие ходили ходуном, и сердце в груди стучало так, будто бы готово было проломить грудную клетку и вырваться наружу.

Позади меня нарастал топот, а вой демона становился невыносим. Я бы, наверное, давно уже обессилил от бешеной гонки, но выброшенный в кровь адреналин прибавил этому хлипкому телу бодрости. Существо меня стремительно догоняло. Урод был силен, свеж, и имел вполне конкретную цель. В какой-то момент он приблизился ко мне настолько, что я смог уловить идущий от него смрад. Я бежал, бежал, как мог, бежал так, как никогда еще не бегал, но все равно этого было мало. Когтистая лапа, рассекая воздух, со свистом опускалась и поднималась у меня за спиной, демон рычал, показывая выступающие желтые клыки и дыхание его было отвратным. И вот, когда я понял, что не смогу уйти, на плечо мне опустилась лапа чудовища.

Я с сомнением сидел у края заговоренного участка земли и смотрел, как Крос таскает сучья и стволы поваленных деревьев, из тех, что поменьше, мастеря мост. Как мне позже рассказал лысый, едва я ступил на заговоренную породу, как начал себя вести очень странно. Сначала я принялся прыгать, будто бы и не холодный камень у меня был под ногами, а угли, потом я начал бегать по кругу, а после, с воплями и вытаращенными глазами принялся метаться на небольшом участке бордовой почвы, после чего испустил страшный крик и потерял сознание. С безопасного участка леса это мое поведения выглядело более чем смешно, однако я был почти уверен, что если бы не мои белые волосы, то я бы смог разглядеть появившуюся седину. Ни пышущего жаром разлома, ни кровожадного чудища, ни убегающих границ Крос не видел.

- Колдовство. – Заключил он, после моего рассказа. – Наваждение. Кто-то в Красном лесу не любит гостей и очень постарался. Боюсь себе представить, что увижу я, когда ступлю в круг.

- А что тут представлять? – Ехидно поинтересовался я. – Иди себе спокойно. Мы оба теперь знаем, что это безопасно. Максимум, что тебе грозит, это легкая пробежка.

- Э нет, парень. – Крос хитро прищурился. – Я человек простой, и чем меньше в моей жизни магии, тем дольше протяну. Я лучше настил сделаю.

- Ну, делай, - пожал я плечами. – Телу требовался отдых, так что, устроившись поудобней на мшистой кочке, я с интересом наблюдал, как лысый строит противомагическую гать из подручных материалов. На это у него ушло чуть больше часа, после чего он осторожно ступил на получившийся мост, постоял немного и пожал плечами.

- Ну что? – Крикнул я ему со своего места. – Рогатые твари уже из земли полезли?

- Да нет, вроде. – С сомнением на лице Крос попрыгал по настилу, и с облегчением кивнул. – Видать, не пробить магии мою поделку.

Вдруг его лицо изменилось, и он с ужасом посмотрел по ноги. – Печет, ой печет! – Взвыл лысый и огромными нелепыми прыжками пересек заколдованный участок земли.

В русском языке слово красный не всегда означает цвет. Например, в толковании Ожегова и Шведова есть пять направлений объясняющих значение. Среди них есть такое:

«Употребляется в народной речи и поэзии для обозначения чего-нибудь хорошего, яркого, светлого. Красный денек. Красный угол (в старых крестьянских избах: передний, противоположный печному, обращенный на юго-восток угол, в красном ставился стол, и вешалась икона). Красная (красна) девица. Долг платежом красен.»

Однако к Красному лесу это отношения не имело. Со слов всезнающего Кроса, лес так назван был потому, что где-то в его чаще, недалеко от транспортного камня был выстроен дом мага и отшельника Красного Сокола. Маг это был великий, могучий, истинный, проживший на этом свете почти триста лет. Именно Красный Сокол смог создать первый артефакт, который позже поместили в башню в славном городе Илиноре. Красный Сокол общение не любил и принимал только тех, кого считал достойным своей аудиенции. Именно поэтому он усложнил доступ к себе настолько, насколько это было возможно. Оградил свой лес магическим кольцом, напустил в чащу всяких ужасов, а сам, похоже, взял, да умер. Последние лет сорок о маге Красном Соколе не было вестей, а те редкие смельчаки, что ходили к нему на поклон, так и не вернулись назад.

- Дурная слава у этого леса. – Крос шел чуть позади меня, опасливо озираясь по сторонам и аккуратно переступая те участки почвы, которые казались ему наиболее подозрительными. – Разбойный люд тут не живет, охотники не бродят, торговцы огибают стороной, хоть и ближе им к городу-то. Вот сам и думай.

- А есть хоть какие-то доказательства, что тут происходит неладное?

Я шел спокойно, дыша полной грудью и наслаждаясь вынужденной прогулкой, однако после заговоренного кольца тоже был настороже.

- Это как?

- Ну, свидетели, улики? Может тут просто дикий зверь ходит?

- Ну как тебе сказать. – Стушевался вдруг Крос. – Людская молва, она тоже не так просто возникает. Мне еще один старик рассказывал. Пошел, значит, староста деревенский в лес, чтобы лучшей доли попросить. Мужик он был умный, хваткий, рукастый, за землю свою радел, однако считал что не его это судьба. Вот он, значит, и пошел у Красного Сокола новой судьбы просить.

- И как? – Лениво поинтересовался я, с трудом перелезая через очередное поваленное дерево. – Что ему Сокол этот ответил.

- А фиг его знает. Старосту нашли позже, рядом с лесом. Он в сторону Илинора шел. Имени своего не помнил, точнее, помнил, но называл его как-то чудно. Ты представь себе, имя из трех имен!

- Вроде Сергей Александрович Котов? – Наобум брякнул я.

- Вроде того. Похоже. А ты что, эту историю тоже слышал?

В голове моей снова зажглось предчувствие, замигав красным тревожным светом.

- Нет, не слышал. – Я с новым интересом взглянул на шагающего рядом Кроса. – Новой судьбы захотел?

- Ага. Кто он и откуда, староста не помнил, да и не вспомнил потом. К работе на земле он интерес потерял, долго слонялся, выспрашивал все какие-то направления. Города называл странные, вождей неизвестных, а потом, в один прекрасный день, снова пропал и больше его никто не видел.

Все внутри меня ликовало. Похоже, сам того не ведая, я уцепился за единственную ниточку, которая могла помочь распутать загадочный клубок моей реинкарнации. История старосты очень походила на мою. Я тоже очнулся, ничего не понимая, и не умея того, что мне приписывали. Условия старта у нас, правда, были разные. Староста был аграрием, путешествующим пешком, а я подсудным некромантом за решеткой.

- А что еще этот староста говорил?

- Да я уж и не помню. – Крос пожал плечами, похоже, даже не заметив моей заинтересованности. – Старик рассказывал, да я забыл.

- А еще таких случаев не помнишь?

- Были и другие. – Вдруг признался Крос. – Все они к магу ходили. Кто-то получал желаемое, кто-то нет. Одни хотели золота, другие удачи, третьи доли лучшей. Красный никому не отказывал, кто до него доходил.

- А кто не доходил? Убивал он их что ли?

- Что ты! - Крос в ужасе замахал на меня руками, и выразительно приставил указательный палец к губам. – Как можно подумать такое? Красный Сокол был истинным магом, а те ценили жизнь.

- Послушай, Крос, - решил я задать мучавший меня давно вопрос. – А почему люди так не любят некромантов?

- Их не сразу невзлюбили, - пояснил лысый, не сбавляя шага. – Они последние остались, кто по свету вот так, запросто ходит. Маги ненастоящие, их еще последышами называют, ютятся около артефактов, сработанных мастерами, и потому могут творить. Лет сто назад магия делилась на магию жизни и магию смерти. И та и другая плохой не была. Это как нож в руке у человека. Дай его порядочному гражданину, и он отрежет кусок бечевы. Вручи негодяю, и он всадит тебе лезвие в бок. Что-то случилось сто лет назад, и все маги жизни ушли, кто куда. Непроходимая чаща, заснеженные горные пики, бескрайние болота и испепеляющие тело пустыни стали их прибежищем, однако маги смерти остались, хоть и в незначительном количестве. Я так думаю, что последыши, просто боятся их, считая, что силы в таком человеке достаточно, чтобы разрушить в прах их идеальный мир с чистыми улицами, румяными горожанами и геранью на подоконнике.

- Я говорю чудно, - обронил я, - однако и ты не как крестьянин.

- Ничего удивительного, - Крос вдруг взмахнул палкой, которой до этого проверял кочки, и здоровенный мухомор на толстой ножке лишился своего очарования. – Я же не всегда крестьянином был. Родился я в южном прибрежном городке, без всяких башен и артефактов. Мой отец рыбу ловил, а мать латала сети. К тринадцати годам я чуть было не погиб в шторм, и решил что это не мое. Я ушел из отчего дома и много путешествовал по свету. Был и стражником в личной охране барона, и писарем при академии, грамоту я знаю. Довелось мне торговать шерстью на базаре, добывать золото в горах. Однако я становился старше, и решил осесть. Замотала жизнь, замучила. Так я и стал крестьянином, завел свою живность, начал возделывать землю. Остальное ты знаешь.

Шли мы долго, и под конец, окончательно выбившись из сил, я поинтересовался.

- Долго нам еще, Крос?

- А кто его знает. – Пожал тот плечами. – Может, к вечеру дойдем, а сдастся, и за неделю не управимся. Лес-то заколдованный.

Я печально оглянулся вокруг, решительно не видя ничего волшебного.

- А что же ты об этом раньше не сказал? Мы бы хоть пожрать взяли.

- А я и взял. – Лысый довольно похлопал по карману своих брюк. – Тут пара кусков мяса. Я их нарочно в лопух завернул, чтобы не пропали.

Привал устроили тут же. Получив от своего спутника порцию жареной кабанятины, я с наслаждением впился зубами в холодное жесткое мясо, только сейчас осознав, насколько я голоден.

- Кушай, маг, кушай. – Лысый быстро справился со своей порцией и теперь снова шарился в карманах. – Нам силы понадобятся. Путь неблизкий, опасный. Может, и свернешь куда?

- Нет. – Я прожевал последний кусок мяса и отрицательно затряс головой. – Куда уж теперь, да и интересные ты мне, Крос, истории рассказываешь. Послушаю, так сам к Красному Соколу на прием напрошусь.

- Маги, люди занятые, особенно истинные. – Скривился мой спутник, по видимому, обнаружив, что и так небольшие запасы пищи подошли к концу. – К ним на чай не заглядывают. Примет тебя Красный, если конечно жив старик, только тогда, когда у тебя будет четкая просьба, заветное желание. Неопределившиеся в сторонке пусть стоят. Вот так-то.

- Расскажи мне о магах и магии, Крос. – Попросил я своего спутника, и тот с удивлением взглянул на меня.

- Странный ты парень, Серый. Вот пройдет твоя забывчивость, и сам все вспомнишь.

- А ты напомни. – Решил я подзадорить лысого. – Может и память быстрей вернется, а с ней и твое золото.

- Умеешь ты уговаривать. – Крос кашлянул в кулак. – Ну да ладно, что тебя интересует?

- Да все. – Я решил лгать самозабвенно, со всеми подробностями, так, чтобы никто не усомнился в том, что не вру я, а говорю чистую правду. – Я-то свое имя вспомнил только на скамье подсудимых. Остальное, как отрезало.

- Ну ладно, - Крос почесал лысый затылок. – Расскажу что знаю. В этом мире все подвластно магии, однако людей, способных творить чудеса, крайне мало. Раньше, когда маги ходили по земле, не скрывая лица и способности, было проще. На границах было тихо, на полях урожай, а в сердце спокойствие.

- Небо голубей, мясо вкусней… - поддержал я Кроса, и тот, не заметив издевки, согласно кивнул.

- Старики говорили, что маги жизни и смерти были единым целым. Именно они организовали первую академию магии в славном городе Илиноре, именно они воздвигли волшебные стены вокруг городов. Они создали артефакты благополучия, воздвигали башни безопасности. Они делали многое, ничего не прося взамен. Потом они ушли, а их место заняли последыши, слабосильные недоучки с манией величия.

- А почему ушли маги? – Задал я резонный вопрос. – Они же, по сути, были властителями этой земли.

- Все дело в равновесии, парень. – Усмехнулся Крос. – В каком-то гребанном равновесии. Старики говорят, что кто-то из магов стал настолько могуч, что его силы хватило бы на разрушение этого мира. Поняв, что если дело так пойдет и дальше, маги схватили этого смельчака и заточили в тюрьму. Где эта тюрьма, не спрашивай, никто кроме истинных об этом не знает.

- Дай угадаю. – Перебил я своего собеседника. – В заточении находится некромант.

- Верно. – Крос хитро прищурился. – Так и есть. Маг смерти смог добраться до каких-то страшных знаний, и только гуртом его смогли побороть, наложить заклятие бессилия и заточить. Остальные же маги ушли, чтобы не искушать судьбу. Создали собственные обиталища, закрылись от всего. Но лично я в это не верю. Если тот некромант был так крут, что стал на уровень демиурга, то, как остальная банда смогла его завалить? Силой вряд ли, хитростью тоже сомнительно. С большей силой приходит большая мудрость, иначе не сила то, а кистень.

- Ну а если отбросить легенды и мифы?

- Ну, тогда проще. Есть академия магии, в славном городе. Там обучают магическим премудростям, по фолиантам составленным Красным Соколом. Выходят оттуда неплохие врачеватели, достойные предсказатели погоды, лихие потешники, но вся их способность рвется, едва они выходят за границы города. Обучают там только магии жизни, а магия смерти стоит под запретом.

- И не удивительно. – Хмыкнул я. – Кому понравится смертельное заклинание?

- Да дело тут даже не в этом. Магия жизни, она же светлая магия, доступна многим. Достаточно знать заклинание, уметь чертить в воздухе замысловатые знаки и правильно расставить камни. Если упорно учиться в течение пяти лет, не отлынивая от занятий, то можно превратиться в последыша-мага, и даже получить диплом. Магия же смерти сродни стихии. Ее невозможно выучить. Колдовство зарождается где-то внутри, в самом сердце, в самых печенках, и еще никто не написал трактата по черной магии, ибо описать собственные чувства и стремления иногда попросту невозможно.

- Хорошо говоришь. – Снова перебил я. – Как по написанному.

- А тут ничего странного. – Крос вяло отмахнулся, и зевнул. - Я когда писарем в академии работал, много чего читал. Местные педагоги вирши строчили, а я их потом в печатный вид переводил, в типографии.

- А что могли делать маги?

- Настоящие или последыши?

- Настоящие!

- Да все, пожалуй. – Крос снова зевнул. – Реки вспять пускали, облака разгоняли, звезды с небосклона сбивали, а потом мастерили из них артефакты и волшебные камни.

- Крутые были ребята. Много их было?

- Четверо.

Повисла тишина. Крос, казалось, решив, что удовлетворил мое любопытство, начал устраиваться на ночлег, прямо на земле.

- А что это за маги? – Настойчиво поинтересовался я.

- Ну, о Красном Соколе ты знаешь. Он, как и еще двое, маг света и жизни. Его обиталище в Красном Лесу. В песках есть пещера, где обитает Желтый Нетопырь, повелитель стихий и ветра. В болотах, если зайти далеко по гати, и ни разу не оступиться, ты можешь найти дом на дереве, сплетенный из тины и кувшинок. Там живет Зеленый Полоз. Говорят, что он знает язык животных, и может понимать растения. О последнем, я тебе рассказывал. Он самый сильный и самый отчаянный, и находится в заточении в невидимой крепости на краю мира. Сторожит его страшное чудовище с сотней голов, и десятью сердцами. Зовут того мага Черный Ворон.

- А что еще ты знаешь о магах? – Не унимался я.

- А это, пожалуй, все. Остальное можно брать только на веру. – Сонно пробормотал Крос. – Да ты спи, давай. Это заговоренный лес. Если он не убил тебя с самого начала, то выспаться-то точно даст. И самое главное – королевские разъезды сюда не ногой.

Крос заснул почти сразу, а я все не мог уснуть. Я начинал чувствовать этот мир, осязать по-новому. Зашореное годами службы сознание впитывало сведения как губка, жадно поглощая новые реалии, и я начал понимать, что назад особенно не тороплюсь. Мой статус тут был более чем спорен. Беглец, преступник, некромант, человек на которого возлагает надежды один из принцев и хочет убить другой. Оборот был крут, однако дома меня ждало мало радости. Годы службе в спецназе не прошли для меня даром, помимо посттравматического синдрома я прибрел зависимость к табаку и алкоголю, но очутившись в теле Серого Кота, ни разу не ощутил потребности ни в том, ни в другом. Жизнь моя особенно не складывалась, и в мире без магии я дослужился до майора, а потом был переведен в учебный полк, где вынужден был натаскивать зеленых юнцов, уча их убивать себе подобных. Дело это было, безусловно, нужное, однако не так я мечтал закончить свою карьеру.

Серый Кот, хоть и был хлюпиком и слабаком, однако был лет на десять меня моложе, и это открывало совершенно новые перспективы. Дряблые мышцы и жирок на боках я мог убрать за месяц, восстановить прежнюю реакцию за полгода. В этом я был уверен. Осталось только протянуть шесть месяцев, а там может и что иное приключиться. Снова стану магом, выучу пару манускриптов и будут забивать свиней в лесу совершенно легально и на показ. Может быть, осяду где, построю, а лучше куплю дом, женюсь.

Я мечтательно откинулся на мягкий мох и, скрестив ладони на затылке, уставился на участок неба, открывающейся в лесной кроне как исполинская заплатка. Там, на черном небе начинали робко проступать звезды. Вокруг было тихо и тепло, щебетали ночные птицы, где-то журчал ручей. Воспоминания о старой жизни бравого вояки казались сейчас чем-то далеким, туманным и ненастоящим, а истинная жизнь шла здесь и сейчас. Что я мог получить вернувшись назад? Увольнение, группу инвалидности и долгие месяцы реабилитации после того случая с гранатой? Возможно, пенсия бы скрасила отсутствие пальцев, а то и ноги. Что у меня там отрезали медики, я не знаю. Может и не жив я уже, тот самый Сергей Котов, а остался только Серый Кот, черный маг, маг смерти и чего-то там еще. Нет, тут определенно лучше. Тут я сам целым куском, сыт, здоров и нисколько не страдаю из-за отсутствия удобств прошлой жизни. Я заснул, и впервые за долгое время мне приснился хороший сон.

Глава 7. И не друг, и не враг.

Утро в лесу, казалось бы, что может быть чудесней? Но никогда, слышите, никогда не спите в лесу на голой земле. Я проснулся от адского холода. Конечности были фактически ледяные, горло саднило, и адски раскалывалась голова. Что-то кололо в боку и спина не гнулась, так что засыпал я человеком нормальным, а проснулся инвалидом. Я клял себя за такую ошибку. Я ведь не раз ночевал подобным образом, но при мне было снаряжение, палатка, а в качестве подстилки я зачастую использовал лапник. С завистью поглядывая на мирно посапывающего Кроса, я принялся расхаживать тут и там, размахивая руками и приседая, чтобы хоть как-то согреться. Сделав с сотню подобных упражнений, я вынужден был перейти на бег и только когда от меня повалил пар, я смог почувствовать себя более или менее нормально. Ошибки, которые я допускал в этом мире, были какие-то детские. Куда-то подевалась вся житейская мудрость и опыт, и я с уверенностью наступал на грабли, не осознавая, что те прилетят ручкой в лоб.

Не знаю, как в прошлый раз Крос развел костер, но огонь мне требовался, и я, ни сколько не смущаясь, начал тормошить своего спутника, но куда там. Сон лысого был по истине богатырским. Все мои попытки не увенчались успехом. Конечно, можно было обшарить карманы спутника, но этого я сделать не мог по идейным соображениям. Снова подступил холод и ломота в суставах, и я вновь принялся за физические упражнения. Если бы я был в том физическом состоянии, к которому шел многие годы, то это было бы просто, а вот некромант выдыхался после тридцатого отжимания. Приходилось сидеть или лежать на земле, восстанавливая силы. Тепла от этого не прибавлялось.

- А ты упорный парень, как я погляжу?

Проснувшись, Крос с интересом наблюдал за моими телодвижениями.

- Холодно. – Прохрипел я с земли. – Замерзну на смерть, и не видать тебе денежек.

- Тогда поднимайся, пойдем греться. – Вдруг решил лысый.

- Куда пойдем? – Поинтересовался я сипло, стараясь прибавить к своей интонации как можно больше страданий.

- Да тут недалеко. – Крос встал и зашагал вперед, а я воя и постанывая, ринулся за ним, чтобы не потерять своего спутника в кромешной темноте ночного леса. Парень шел легко, выбирая, похоже, новый маршрут и действуя так уверенно, будто бы он каждый день совершал ночные прогулки по Красному Лесу. Шли мы ходко, без приключений. Ни одна колючка не впилась мне в одежду, не один сук не хлестнул мне по лицу. И вдруг лес закончился, а мы оказались на поляне. Посреди нее стоял вполне себе добротный дом, с окнами, трубой, из которой шел дым, палисадником и крыльцом с резными перилами. Выглядел этот дом совершенно нелепо и чуждо в этом пейзаже нависающих крон зеленых исполинов, в хороводе замшелых камней, и симфонии ночных запахов и звуков.

Крос, впрочем, этому не удивился. Поднявшись по ступеням, он провел рукой над наличником двери и, вытащив из тайника ключ, без особых церемоний отомкнул замок.

- Входи, некромант. – Обронил он, и первым шагнул внутрь.

Я сидел у камина, и с наслаждением потягивал горячий бульон из глиняной миски. Устроился я прямо на циновке, рядом с огнем, а мой лысый спутник, по-хозяйски расположился в кресле-качалке, укрыв ноги клетчатым пледом и скрестив руки на груди.

- Чей это дом?

Я внимательно осмотрел жилище, и пришел к выводу, что решительно не могу понять, кто тут живет. На сторожку охотников жилище не походило. Полки с книгами, в тисненых золотом переплетах, широкий письменный стол, коллекция курительных трубок в стеклянной витрине и еще тысячи мелочей говорили о том, что тут живет не охотник, не лесник, и вообще человек скорее интеллектуального труда. Была тут и шкура странного зверя, страшного на вид, но с шерстью такой мягкой и приятной на ощупь, что я даже залюбовался, поглаживая ее ладонью, и временно позабыл о своих недугах. Широкие окна были закрыты стеклом, коего я и в Илиноре видел немного, а того, что ушло на этот дом, хватило бы чтобы остеклить им в славном городе целый квартал.

Сам дом выглядел очень опрятно, хоть женская рука и не угадывалась. Ни пыли на столешнице, ни паутины по углам. Можно было подумать, что в помещении ежедневно проводят тщательную уборку.

- Мой. – Пояснил Крос.

- Ничего не понимаю. – Я хлебнул бульона и вновь уставился на огонь.

- Я Красный Сокол. – Качалка скрипнула, и пламя в камине вдруг вспыхнув, разгорелось так, будто бы кто-то налил туда бензина.

Я поставил плошку с супом на пол, и поспешно отодвинулся от огня.

- Поясни.

- А тут и пояснять нечего. – Крос, или Красный Сокол, я теперь не понимал, как его называть, скрипнул креслом и уставился на огонь. – Мне скучно, парень. Я прожил долгую жизнь, видел, как рушатся королевства и воздвигаются новые миры. Самые древние старики в этой стране для меня что дети, а те знания, которыми они обладают, как разрозненные крупицы, осколки витража.

- А если без патетики?

- Хочешь просто? – Крос отвел взгляд от пламени и перевел его на меня. В глазах моего нового знакомого оседало пламя, яркими всполохами уходя куда-то за горизонт сознания. Он в какой–то момент стал больше, мудрей, сильней и все это произошло за каких-то полчаса. – Изволь. Я знаю Серого Кота. Он приходил ко мне. Ты не он.

- Тоже мне, открытие. – Скривился я, все еще слабо понимая, что происходит. В моей голове не укладывался тот факт, что простак Крос, человек от сохи, вдруг превратился в могущественного чародея и волшебника, живущего в зачарованном лесу. Больше походило на то, что мы проникли в чье-то жилище без спроса, и теперь лысый наглец разыгрывал передо мной комедию, желая потешить свое самолюбие. – Тогда, кто же я?

- Ты? – Крос свел брови на переносице. – Тебе это так интересно?

- Да уж, поверь.

- Ты человек не отсюда.

- Браво. – Я вытащил руки из-под покрывала, в которое все время кутался и изобразил бурные овации. – А откуда я?

- Из другого мира. – Лысый снова наморщил лоб. – Месяц назад ко мне пришел Серый Кот. Он был позитивно настроенным магом, с весьма специфичным уклоном. Кот чего-то опасался, хотел скрыть. Он поведал мне, что пошел иными путями некромантии и докопался до страшной истины, которая заставит любого усопшего служить ему верой и правдой. Серый, как человек разумный, решил, что сила эта слишком могущественна, чтобы отдавать ее людям, однако его пытливый ум требовал подтверждения теорий. Для этого он решил отправиться в славный город Илинор, чтобы выяснить кое-что.

- Вот так вот он и сунулся в пасть тигра? – Охнул я.

- Ну, об этом никто не знал. Немного осторожности, и все. Видимо у Кота был недруг. – Крос печально улыбнулся. - К тому же Кот подстраховался. Он знал заклинание отдаления сознания. В идеальном варианте оно должно просто уйти из тела на несколько часов. В худшем, покинуть его навсегда. Заклинание это очень опасное. Чрезвычайно сложно рассчитать его силу. Если ты произведешь слабую магию, то ничего не произойдет, если сильную, то твоя личность будет вырвана из тела и выброшена далеко за порог этой реальности.

- А что же случилось со мной?

- Тебе повезло. – Крос отвернулся к огню. – А Коту нет. Личность, сознание, есть субстанция требующая заполнить собой сосуд. Иначе говоря, если есть такой вид энергии, то должен быть и носитель. Одна незадача. Чужое сознание слабо, фактически беспомощно, и войти может только в то тело, которое не окажет сопротивления. Как правило, его носитель имеет поврежденный рассудок, либо при смерти. Для Серого Кота это был билет в один конец.

- Значит, я пропал. – Сокрушенно поделился я, ловя взглядом плещущие на поленьях языки пламени. Странное дело, огонь в очаге бушевал не на шутку, а за последний час ни, я ни маг не побрасывали в огонь дров. – Помнишь таинственного доброжелателя, чью записку я читал?

- Ну?

- Это принц Альберт. Один из наследников престола. Он хотел, чтобы я, а точнее Кот, вызвали его покойного папашу.

- Малыш Алберт играет в опасную игру. – На губах мага появилась странная улыбка, и взгляд наполнился иронией. – И тем более странно, что Фалько не стал инициатором. Именно он был всегда сорви-головой, в то время как Альберт мыслил рационально и призирал любую магическую составляющую в любом деле. Именно он был ярым сторонником запрета некромантии в королевстве, и вдруг он обращается к тебе? Уму непостижимо. Как же Ральф Ламбер не досмотрел?

- А вот это не ко мне. – Отмахнулся я. – Мне бы понять, что теперь делать?

- Ну, хорошо. – Маг встал и, скрестив руки на груди, принялся неспешно расхаживать по комнате. – Что тебе обещал Альберт?

- Помилование. – Охотно поделился я. – И полную благосклонность двора…

- … в том случае, если призрак покойного папаши сочтет наследником именно его?

- Верно.

- Вдвойне интересно. Но это не так уж и сложно. Разыграй представление. Посади под стол шута и пусть он орет дурным голосом о престолонаследии.

- У меня нет связей при дворе. – Печально поделился я. – Я же не Калиостро.

- Не знаю о ком ты, однако, тут что-то большее, чем простая потеря завещания. Старый король был слишком щепетилен с бумагами, чтобы сделать всего одну копию. Я представлю, как Альбер сейчас переворачивает все коробки на чердаке, а Фалько вскрывает паркет в папочкином кабинете.

Крос довольно расхохотался, однако мне было отнюдь не до смеху.

- А вот скажи мне, что ты делал в повозке, да еще в путах? – Решил я расставить все точки над ‘i’.

- А я так развлекаюсь. – Лысый вытер набежавшие от хохота слезы. – А если честно, я решил выяснить, чего добился Кот в своих изысканиях. Соблазнительно иметь за спиной мертвую армию. Каково же было мое изумление, когда я понял, что Серый практикует не подчинение, а изыскание. Он нацелено выбирал дух недавно усопшего, при помощи предметов личного характера, и вел с ним задушевные беседы.

- Я слышал, что Серый помогал связаться с умершими ближайшим родственникам.

- Ну не без этого. – Крос снова хмыкнул. – Однако, я узнал и кое-что другое. Некромант расспрашивал их и расспрашивал с пристрастием о некоем месте и узнике, имя которого давно забыто людьми. О Черном Вороне.

Прозвучало это настолько помпезно и трагично, что невольно вызвало у меня улыбку.

- И что же хотел кот от птицы? – Иронично поинтересовался я.

- А кто его знает? - Крос пожал плечами и вновь устроился в своем кресле. – Что один адепт смерти хочет от другого? Я и мои братья не просто так заключили этого человека. Он решил встать выше всех, заполучив себе все могущество. Его идеей было объединение жизни и смерти, создание нового порядка. Его магия готова была выйти из-под контроля. Еще немного, и Ворон смог бы погасить солнце, а с этим пришел бы вечный холод. Ворон сошел с ума. Когда я узнал о том, что выспрашивает у мертвецов Кот, было уже поздно. Его арестовали, и он был заточен в городскую тюрьму. Тут я немного выдохнул. Острог Илинора создавали в том числе и для содержания магов, так что вести свои поиски дальше он бы там попросту не смог. Кто сдал Кота, мне тоже неведомо, и я решил встретиться с ним в фургоне. Попался, так сиди в тюрьме. Освобождать я его не собирался.

- А как ты попал в фургон с арестантами?

- Тоже мне задача. – Крос даже фыркнул от негодования. – Пара монет страже и вот я внутри. Они конечно удивились, но золото всегда было решающим фактором. Каково же было мое удивление, когда ранее поименованный некромант не узнал меня, и стал лепить басни по поводу того, что у него потеря памяти.

- Ты мне не поверил?

- Конечно. Более того, я долго сомневался в том, что ты не морочишь мне голову, хотя в этом не было особого смысла. Кстати, как ты добыл кабана?

Я описал Кросу все, что произошло со мной в лесу. Мою неудачную ловушку, рассчитанную на долгую охоту и страшную экзекуцию животного. Не забыл упомянуть и о сгустке тьмы на руках, и о странном ощущении внутри тела и даже о предчувствии, которое возникало у меня будто бы ниоткуда.

- Кот сбежал. – Вновь выдал очевидное Крос. – Однако все его знания и способности никуда не делись. Появившись в твоем теле, он, скорее всего, умер от ран и осознания того, что больше не сможет колдовать. Тебе же, парень, кое-что осталось. Однако вдвойне удивительно, что ты, никогда не обучавшийся, смог так точно направить полученный дар. То, что ты описал, именуется заклинанием ярости. Маг дает свою силу предмету, и тот, в исступлении крушит все направо и налево.

За окном послышался грохот копыт, конское ржание и рев боевых труб, а уже через секунду кто-то грубо, по-хозяйски, забарабанил в дверь.

Брови Кроса удивленно взлетели вверх, после чего он встал и неспешно направился к выходу.

- Сиди тут. – Бросил он на ходу. – Ты в заговоренном кругу. Если ты не будешь говорить и резко двигаться, то никто кроме меня тебя не услышит.

Сердце мое екнуло, однако какое-то внутреннее чувство подсказывало, что доверять Красному Соколу можно.

Тем временем Крос скрылся в коридоре и послышался скрежет тяжелого засова. Едва дверь отворилась, как в комнату ворвался захлебывающийся собачий лай.

- Маг! Ты заставляешь ждать на пороге своего доброго друга!

- Принц Фалько? – повисла неловкая пауза – я не ожидал Вас и не подготовился.

- А я к тебе с делом!

- Отрадно слышать это, Ваше Высочество. Однако так ли нужно приезжать к другу, в окружении десятка конных?

- Обстоятельства, Красный Сокол. Мы разыскиваем беглого некроманта. Собаки вели нас через лес и вывели к твоему дому.

- Странно. – Снова пауза.

Говорили явно обо мне, и Кросу ничего не стоило просто сдать меня принцу. Я, конечно, знал приемы рукопашного боя и просто так бы не сдался, однако десять конников Фалько вооружены, и явно не зубочистками.

- Не понимаю о чем ты, Фалько. У меня в доме действительно есть гость, лесной сварг. Он бы учуял беглеца.

- А ну-ка, покажи мне своего сварга? – Подкованные каблуки загрохотали по доскам, и в дверном проеме появился высокий худощавый человек. Острый его подбородок украшал уродливый шрам, а волосы, длинные и почти седые, были схвачены на затылке в «конский» хвост. На плечах принца Фалько был плащ наполовину тканый, наполовину выполненный из шкуры медведя, чья оскаленная пасть лежала на спине на манер капюшона, а схваченные на широкой груди когтистые лапы выступали застежкой. Кольчуга посверкивала из под густого черного меха и спускалась чуть ли не до колен. Ноги принца были обуты в высокие сапоги для конской езды, с подбитым сталью каблуком и тяжелыми нашивками на носках. Из под медвежьего плаща Фалько выглядывала рукоять меча, что удивительно, без всяких изысков.

Принц разительно отличался от своего брата, хоть и был его близнецом. Альбер больше походил на дипломата, политика. Фразы его были обтекаемы, движения плавны, а эмоции нельзя было прочитать, в то время как мысли Фалько были буквально написаны на его лице. Челюсть выпячена, в глазах охотничий азарт, рука машинально ложиться на гарду, готовая в любой момент ухватить за эфес оружия. Будто и не человека он ищет, а охотится на лис.

- Вот же он. – Крос подошел к принцу и, подмигнув мне, указал пальцем. – Самый обычный лесной сварг.

Взгляд принца остановился на мне, и на лице его отобразилось удивление, смешанное с брезгливость.

- Какой уродливый! – Воскликнул он, морщась от отвращения. – Я и не думал, что у них рога врастаю в спину. Да и воняет он болотом. Как ты это чудовище терпишь?

Крос снова подмигнул ко мне, и выпроводив Фалько за дверь, о чем-то с ним долго толковал. Я же, маясь в ожидании и неизвестности, опасливо поглядывал то на окно, то на вход, в страхе ожидая нового стука подкованной обуви о дерево. Дверь скрипнула, я напрягся, готовый дать отпор. Я даже выбрал для себя оружие. Чуть дальше, в углу, я приметил железную кочергу, которую решил применить для своей защиты. Однако опасения мои были напрасны. В комнату вошел Крос, отсвечивая своей лысой башкой, и со странным выражением лица снова почти упал в свое кресло.

- Странные дела творятся в королевстве. Непонятные. Я перебросился парой слов с Фалько. Он сказал, что сбежал некромант, чудом освободившись. Перед тем как скрыться он убил конвой и заключенных, забрав их жизни себе.

- Но это не правда! – Бросил я куда-то в пустоту комнаты.

- Сам знаю. Я там был. – Красный маг щелкнул пальцами, и огонь в топке заревел, рискуя вырваться наружу. Завтра я поеду на место. Разберусь. Фалько упоминал гниль на скелетах, а это магия смерти и никак иначе, однако практиковали ее давно. Иди спать, майор. На втором этаже есть кровать.

- А ты? – Я встал и как сомнамбула отправился в указанном направлении.

- А я подумаю. Сон мне сейчас не нужен. Я, похоже, и так слишком долго спал.

Глава 8. Красный маг и его методы

Наутро Красный начал снаряжать экспедицию к месту происшествия, и меня он взял с собой.

- Сходи в загон, оседлай пару зверюг. – Бросил он, едва увидел, как я сонный спускаюсь по дубовой витой лестнице, осторожно придерживаясь за перила.

- Кофе надо выпить, пожрать. – Обронил я, однако Крос был не умолим.

- Оседлай зверей, забей мешки кормом. Мои сварги прожорливы.

- Сварги? – Сонно поинтересовался я, однако решил, что спросонья просто ослышался, и побрел во двор. Помимо основного здания на поляне было несколько хозяйственных построек, которые я вчера не приметил. Сарай со скарбом, закрытый на замок, очевидно, хранил припасы мага, и зверей в нем не держали, а вот загон, длинное дощатое строение покрытое дранкой, оказалось тем, что нужно. Изнутри пахло странно, по-звериному, и доносилось недовольное урчание. Шагнув под своды сарая, я встал как вкопанный и понял, что ноги решительно не слушаются. Мои нижние конечности будто бы вросли в землю, а по спине побежали мурашки размером с кулак. В сарае были медведи. Два огромных черных зверя. Каждый, наверное, размером с трактор «Беларусь». Густой черный мех, желтые клыки и недобро поблескивающие глаза животных оставляли неизгладимое впечатление, а стать и мощь заставлялся паниковать и восхищаться. Помимо исполинского роста, у зверей была еще одна отличительная особенность. Длинные рога, вырастающие прямо изо-лба животного, уходили почти на спину. Как оседлать такое чудовище, я представить не мог. Один из зверей, подняв морду от кормушки, взглянул на меня, и вдруг ощерившись, утробно зарычал. Взгляды наши встретились, и я, понял, что если бы не добрый корм, в изобилии лежащий в кормушке, то быть беде. Перила загона показались мне такими хлипкими и ненадежными, а утробный рык животного столь свирепым, что я невольно попятился наружу.

- Нравятся?

Крос стоял неподалеку и, похоже, откровенно потешался над ситуацией.

- Смерти моей хочешь? – Слабым голосом поинтересовался я у Красного мага.

- Да ты не бойся, Серый. Звери смирные. Они при мне даже кучу лишнюю навалить не смеют. Однако главного я добился, ты, наконец, проснулся. Пожалуйте к столу, а зверюг я уж как-нибудь сам оседлаю.

Прежде всего, я направился к кадке с холодной водой и, зачерпнув прозрачную ледяную жидкость, отправил себе порцию в лицо. Далее пошли стандартные водные процедуры, и под конец, не обнаружив в хозяйстве Кроса зубной щетки, я воспользовался молодой веточкой, размочаленной на конце. Водя в дом, я проследовал по запаху пищи, на кухню, где гостеприимный хозяин уже накрыл стол. Гора сдобных пирогов, кувшин молока и глиняный стакан стояли посреди огромной дубовой столешницы, и манили меня почище русалок, что соблазняли аргонавтов. Бодро приступив к угощению, я и не заметил, как миска со сдобой быстро опустело, а кувшин показал свое дно.

- Эй, - зычно понеслось со второго этажа. – Серый. Тащи сюда свою задницу. Мысли у меня есть.

Подобное панибратское обращение меня не расстроило. Красный уже раз спас мою жизнь, прикрыв меня от гнева принца-воина, так что махом осушив стакан с молоком, и смахнув с губ крошки, я поспешил на зов. Второй этаж, показавшийся мне прошлой ночью крохотным, состоящим из одной спальни и узкого коридора, при дневном освещении предстал передо мной совершенно в ином свете. Сам коридор, темный, обитый деревянными плашками, вел куда-то далеко, почти за горизонт, а напротив двери в спальню обнаружилась еще одна, массивная, с железными вставками и огромным амбарным замком, величиной с мою голову. Проходя мимо нее, я ощутил легкое покалывание в пальцах и, посмотрев на руки, с удивлением обнаружил те самые сгустки тьмы, как в момент охоты на кабана. Внутри меня что-то похолодело, и я поспешил пройти эту страшную дверь стороной. Как я ее в ночи не приметил, ума не приложу.

Голос Кроса слышался из соседнего помещения, чья дверь была распахнута настежь.

- Ну, где ты там? – Послышалось недовольно ворчание. – Живей. Скоро солнце в зените будет, а этот парень не может забраться по ступенькам!

- Да тут я, тут. – Я шагнул за порог комнаты и окончательно убедился в магических свойствах дома Красного мага. Зал, в котором я очутился, по своим размерам просто не мог быть на втором этаже лесной избушки. Помещение показалось мне огромным. Потолок убегал куда-то под облака. Полки с одеждой и обувью, поднимались гордыми рядами, устремившись в бесконечность. Пожалуй, одежды бы тут хватило на целый город. Чего тут только не было. Плащи и накидки, сапоги и туфли, кафтаны и сюртуки, брюки и шаровары. Отдельным рядом шли шляпы, всевозможных цветов и фасонов. Пряжки, ремни, парики и доспехи. Шпоры и ножны, седла и вещевые мешки, толстые бухты канатов и тонкая, почти прозрачная бечева.

- Впечатляет? – Немного подволакивая ногу, Крос подошел и изобразил, пожалуй, самую обворожительную улыбку, которую только может сделать продавец перед покупателем. Это мое барахло. Так, на всякий случай оставил. Вдруг пригодится?

- Оставил? – Надрывно поинтересовался я, в замешательстве вертя головой. – На всякий случай?

- Ну да. – Маг кивнул, откровенно любуясь полученным эффектом. – Я чего тебя, Серый, сюда позвал. Рядить тебя будем в приличного человека. Ты же даже издалека на некроманта-неудачника похож. Первый же разъезд заинтересуется, и не миновать беды.

- А если колдонуть?

- Это ты про вчера? Не, парень. Магия наваждения самая ненадежная, и в любой момент может подвести. Принц Фалько был готов увидеть лесного сварга, огромного, косматого, с рогами. Вот все и вышло гладко, а если попадется последыш, то мигом поймет, что к чему. Мы пойдем другим путем. Прежде всего, надо сделать твои волосы темными, а то уж больно заметно.

Маг долго листал толстый фолиант, что-то бормоча под нос, а затем хлопнул в ладоши, и откуда-то с последней полки рухнула коробка, доверху наполненная пузырьками с краской. Рядом брякнул большой серебряный таз и ловко приземлился здоровенный кувшин с водой. Сев на пол и наклонив голову, я предоставил себя в руки Кроса, и работа закипела. На голову мне лились странные пахучие снадобья. Некоторые пахли просто восхитительно, от других шел смрад преисподней, однако по завершении часа, бесцеремонно окунув мою голову в таз с водой, Красный маг опустил руки.

- Ничего не выходит. – Устало пояснил он. – Видимо магия. Ты думаешь, почему у меня на башке волос нет? Неправильное заклинание. Теперь они вообще нигде не растут. Я раньше сильно переживал, но после второй сотни лет уже не обращаю внимания. Видимо и Кот что-то натворил. Придется довольствоваться шляпой.

Вытерев руки о полу собственного плаща, лысый волшебник свистнул, и вокруг меня закружил хоровод из шляп, паря над моей макушкой на расстоянии нескольких миллиметров. Когда очередная шляпа застывала надо мной, Крос критически осматривал полученный результат и отрицательно качал головой. Шляпы хороводили по воздуху, трепетали перьями и полями, и под конец на мою голову опустилась широкополая черная шляпа с заломом и черной лентой, охватывающей тулью.

- Подходит. – Довольно пояснил Крос и вновь свистнул, прогоняя парящие головные уборы. – Теперь к одежде.

Затем, подобная примерка произошла с летающим гардеробом, и в итоге я стал обладателем черной кожаной куртки с серебряными пуговицами в два ряда, штанов исполненных из кожаных полосок, добротного комплекта шерстяного нижнего белья, пары перчаток с крагами, и сапог для верховой езды, тупоносых, с низким каблуком. Картину завершил плащ с серебряной заколкой в виде двух скрещенных ладоней. Переодевшись, я подошел к большому зеркалу, стоящему посреди зала, и прошелся туда и обратно, любуясь на полученный результат.

- Вылитый Ван Хельсинг. – Заключил я, любуясь своим отражением. С новым обликом я почти смирился. Голый подбородок и пара шрамов уже почти меня не волновали, а чуть красноватые и воспаленные глаза альбиноса и белые брови теперь уверенно скрывались в тени широкополой шляпы. Если же я поднимал воротник куртки, то и волосы переставали быть такими заметными. – А оружие мне дадут?

- А зачем оно тебе? – Усмехнулся Крос. – Ты им умеешь владеть?

- В моем мире от холодного оружия давно отказались. – Посетовал я. – Луки, мечи, кольчуги – все это ушло в прошлое. Теперь воюют по-другому.

- Ну, вот и не надо тебе ничего. Оружие притягивает неприятности. Слишком дорогое вызывает зависть, слишком дешевое насмешку. Ты, по сути, маг, а магу железо ни к чему.

- Да я и делать-то ничего не умею. – Опешил я. – А если на меня дикий зверь нападет, или разбойник решит ограбить?

- От зверя беги, - отмахнулся Крос, - а что до разбойников, так вряд ли они захотят напасть на безоружного. Мало ли что у него под плащом.

Надо сказать, что верхом я ездить не умел, но если бы это касалось лошади, то это полбеды. Сварги, огромные рогатые медведи с черной шерстью и свирепым оскалом, каким-то чудом оседланные, и смирно стоящие бок о бок во дворе, вводили меня в состояние ступора.

- Хорошие звери. – Выйдя за мной, Крос запер дверь и положил ключ от замка на привычное место, за верхний наличник. – Ничего им не страшно. Ни пески, ни снег, да и хлопот с кормежкой нет. Жрут все, что не предложишь.

- Как бы они нас не схарчили. – Я с опаской посмотрел на, казалось бы, дремлющих гигантов.

- Со мной не сожрут. – Уверенно заявил Красный маг и, преодолев расстояние от крыльца, до сваргов, ловко вскарабкался на спину одного животного. – Чего стоишь? – Крикнул Красный маг, устраиваясь в седле и хватаясь за рога страшного зверя. – Залезай, а то и до вечера не управимся.

Глава 9. Магическая фауна и проистекающие недостатки.

Удивительно, но факт. Сварг - это симбиоз вьючного животного и дикого зверя с удивительным нравом и странным метаболизмом. Употребляя в пищу растения и фрукты, сварг так-же не брезгует и куском мяса, однако специально охотиться не будет, и предпочтет утомительной гонке спокойный выпас на изумрудном лужку. Всеми этими сведениями со мной поделился Крос, пока мы ехали до места трагедии. Как оказалось, тут недалеко. Звери шли ходко, ловко преодолевая те препятствия, которые казались для меня непреодолимыми. У багрового круга я напрягся, но мой мишка быстро пересек заговоренное место, и я даже не успел почувствовать дискомфорта. Вся дорога заняла у нас чуть больше трех часов, и о чудо, я даже не успел утомиться. Огромная мягкая спина сварга, размером со скамью была настолько удобной, а движения моего живого транспорта столь плавными, что пару раз я чуть было не заснул. Благо это увидел Крос, и успел криком отогнать от меня сон.

Едва мы выбрались на дорогу, как тут же произвели фурор среди местного населения. Один парень, весь в веснушках, длинной рубахе перехваченой на поясе веревкой и лаптях, чуть было не вывалился из телеги, когда сквозь густой кустарник, усеянный шипами, на тракт вышли наши сварги. Кто-то завизжал звонко и надрывно. Пара крестьян схватились за вилы, а идущая мимо рота алебардщиков, ощерилась оружием, перегораживая дорогу. Однако, при виде Кроса и меня, восседавших на сваргах, успокоились.

- Сокол! – Заорали вокруг. – Красный Сокол вернулся.

Как оказалось, народ Кроса любил, и он видимо отвечал им взаимностью! Под улюлюканье и гром аплодисментов, мы прорвались через кольцо из почитателей Красного и снова углубились в чащу.

- Ровно прошло. – Добродушно поделился маг, неспешно покачиваясь на спине своего зверя. – Помнят еще старика, уважают.

- А ты не боишься, что тебя опознают некстати? – Задал я резонный вопрос.

- Узнать меня сложно. – Усмехнулся Крос, весело подмигнул и ударил по шерстяным бокам, пуская рогатого медведя в галоп.

- Но узнали же? – Крикнул я и, последовав примеру Красного, ускорил свою животину.

- Красный Сокол кто? Седобородый старец верхом на страшном звере. Выходит из чащи, и в чащу же уходит!

- Так ты же не старец!

Мой новый знакомый обернулся, и я обомлел. Лицо его и весь облик полностью изменились. Кожаная походная куртка превратилась в длинный красный плащ, лысая голова покрылась длинными седыми волосами, а лицо закрыла белая борода. Морщины пересекли лицо моего приятеля, щеки обвисли, глаза ввалились и под ними появились круги. Кожа тоже потеряла свой цвет и упругость, вмиг покрывшись пигментами пятнами.

Миг, и наваждение растаяло, а передо мной вновь был знакомый облик. Лысая блестящая макушка, круглые щеки и ямочка на подбородке.

- Ты больше так не делай. – Нехотя произнес я, еще не отойдя от потрясения после метаморфозы. Мгновенное старение Кроса вызвало у меня шок.

- А я и не делаю. Ты видишь меня таким, каким хочешь видеть. – Пояснил Красный маг. – Крестьяне видят меня старцем, принц крепким мужиком с курчавой черной бородой, а ты лысым скользким типом, которого ты по доброте своей освободил от магических оков.

- А как же ты выглядишь на самом деле? - Ахнул я. Мне вдруг в голову пришла мысль, что со всеми этими магическими выкрутасами я решительно не представляю себе, как выглядит мой новый товарищ. Личность Кроса - перекати-поле, была под большим сомнением.

- А кто его знает? – Маг снова хитро подмигнул. – Это цена за силу. Столько магии прошло через мои руки, столько скопилось остатков и обрывков, что я, наверное, и сам уже забыл, как выгляжу.

- И что? Все маги так могут?

- Все настоящие… - рука Кроса вдруг взметнулась вверх и звери послушно встали.

- Что там? – Я с сомнением посмотрел на тропу, по которой мы ехали, но кроме стволов деревьев, да пары замшелых валунов там ничего не было.

- Тут все произошло. – Уверенно сказал лысый, и, отпустив рога сварга, ловко спрыгнул на землю.

- Но тут же лес. – Недоверчиво произнес я. – А там была телега, здоровенная такая, да с пяток конных конвоиров. Я даже следов их тут не вижу, не говоря о том, что мы тут еле пролезли. Куда же автозаку?

- Странно ты говоришь, парень. – Крос присел и провел ладонью над нетронутым красноватым мхом. – Тут был принц, а он многое почерпнул, после общения со мной подобными. Тут барьер, простенький, ненадежный, однако ты мимо пройдешь и ничего не увидишь. Готов? Зрелище не для слабонервных.

Я сполз по боку сварга на землю, и уверенно кивнул.

Надо ли говорить, что с завтраком я попрощался сразу. Я бывал на войне и видел всякое. Встречались мне и развороченные снайперской пулей черепа, и загноившиеся раны, и обглоданные голодными собаками синюшные трупы. Видел я и высохших мертвецов, и разбухших от воды и солнца, и тех, кого и опознать было невозможно, однако такое предо мной предстало впервые. Едва пелена наваждения спала, как передо мной открылась страшная, отвратительная картина. Сначала я и не понял толком что произошло. Конные застыли, сжимая в руках оружие, лица их были прикрыты забралами, однако даже через них можно было отчетливо различить предсмертную маску ужаса и боли. Лошади, под конными тоже были неподвижны и даже фургон, вдруг покосившийся, казался совершенно новым, если бы не одно но. Плоть, едва сдерживаемая кожей, превратилась в сгустки гнили. Запах стоял чудовищный. Мухи, для которых колдовство было нипочём, налетели, откуда не возьмись и плотным шевелящимся слоем облепили мертвецов.

- Сильная магия. – Крос стоял, скрестив руки на груди, и не шевелясь, стеклянным взглядом уперся в разыгравшуюся ранее трагедию. – Очень сильное колдовство. Такое только Черному Ворону подвластно, однако, он в заточении.

- А если он сбежал? – Сдерживая новый приступ рвоты, я пытался заткнуть нос, но запах гнилой плоти проникал, не смотря ни на что, и меня отчаянно мутило.

- Тут главное не кто, а зачем. – Мой спутник осторожно двинулся вперед, придирчиво выбирая место, чтобы поставить туда ногу. – Что такого было в этом фургоне, чтобы такое произошло? Магия сильная, повторюсь, били наверняка. Специально убрали фургон с дороги, а с ним зацепили и конвой. Если бы маг был слабей, то парни бы остались живы. Теперь я понимаю, почему принц Фалько был так зол. Твой словесный портрет есть в суде, и среди трупов он тебя не нашел. Судили мага, некроманта, а работа тут явно для него. Он просто сложил все переменные.

- Но я этого не делал!

- Сам знаю. Ты бы и не смог. Тут годы нужны, десятилетия, чтобы хоть как-то подступиться. Тут заказ был, охота.

- На кого?

- Ну, солдата проще убить на войне. Тут и магия не нужна. Стрела в глаз, и поминай, как звали. Найти хорошего стрелка проще, чем искусного мага.

- А если это городские? – Попытался предположить я.

- Последыши? У них нет столько сил. Слишком далеко охранные артефакты. Тут был чужак, имя которого, и почерк мне неизвестны, и искал он именно тебя. Возможно, он не знал тебя в лицо и решил подстраховаться.

- Почему меня? – Попытался я возразить. – Я тут без году неделя. Кому я так успел насолить?

- Ты не успел, а вот Серый вполне себе мог. – Урезонить меня Крос. – Люди из тела не просто так сбегают. До чего-то, похоже, этот парень добрался, и его решили убрать. Странно, очень странно, тараном на гнома. Кстати…

Рука Кроса вдруг ринулась вперед, и через мгновение он выдернул из воздуха крохотное дрожащее существо. По сути эта была какая-то карикатура на человека. Росту в существе было не больше метра. Одето оно было в длинный плащ и островерхую шляпу, а ноги, отчаянно колотящие в воздухе, обуты в тяжелые черные ботинки.

- Мама дорогая. – Охнул я. – Откуда?

- Познакомься. – Крос развернул ко мне болтающегося в силке человечка с пухлыми щеками и выпученными зелеными глазками. – Это гном, знатный падальщик и расхититель трупов. Именно они ворошат могилы, а их деяния списывают на некромантов. Впрочем, некоторые из них прислуживали магам смерти.

- Уииии! – Взвился гном. – Отпусти, гниль зеленая! – И попытался впиться в руку мага зубами.

- Они буквально пропитаны колдовством. – Продолжал менторским тоном Красный маг, ловко уворачиваясь от острых гномьих зубов, клацающих совсем рядом. – Но владеть они ей не могут. Если такой вот шкет решит замыслить свое темное дело, то может стать невидимым, или переместиться мимо собак и охраны к амбару с добром, однако все это на уровне рефлексов. Ну, вроде как ты хлопаешь по лбу, когда на него садиться комар. Неосознанно.

- Отпусти! Сердце выгрызу! – Тем временем продолжал угрожать недорослик. Осознав, что достать мага не получиться, он начал извиваться всем телом, и пытаться расстаться с кафтанчиком, за ворот которого его придерживал Крос.

- А еще они очень любят грабить мертвецов, и чудесным образом узнают, где они могут появиться. – Подытожил Крос и, подняв гнома на уровень лица, спокойно поинтересовался. – Ты знаешь, кто тебя поймал?

Гном затих на миг. Напряженная мозговая активность обезобразило его кукольное личико, а когда пришло осознание, он вдруг обмяк, будто тряпичная кукла.

- Ну. – Красный маг недобро улыбнулся и встряхнул кроху. – Рассказывай. От тебя так и несет магией смерти.

Гном надул щеки и сделал «щенячьи» глаза, однако это не произвело на Кроса никакого впечатления.

- Говори. – Прошипел вдруг сквозь зубы Красный маг. Черты его обострились, четко обрисовав скулы и подбородок. Кожа приобрела нездоровый цвет, и мне даже показалось, что в глазах Кроса полыхнуло пламя.

Гоном кивнул, икнул, зажмурился, и вдруг заговорил.

- Да я что, я ничего. У нас же чуйка на халявное добро, вот меня по ней и принесло в это проклятое место. Я-то, дурак, еще радовался, что никто из братьев за мной не увязался. – Гоном увлекся. Размахивая крошечными кулачками, он болтался в воздухе и выглядел бы весьма комично, если бы не его речь.

- Вот и представьте, значит, иду я по тропе, под ноги смотрю внимательно. Может зверя какого пушного камнем пришибло, или «лопух» кошель с монетами потерял, и тут появляется парень. Высокий такой, в черном плаще. На голове шапка странная, с вороньими перьями, а лицо так изукрашено, что полоса белая, полоса черная. Прямо как лошадь заморская. Я такую в славном городе Илиноре на ярмарке видел.

- Ты, гоном, не отвлекайся. – Встрепенулся Красный маг. – Шапка говоришь странная, с перяьми?

- Да. С перьями. Вороньими. – Охотно кивнул гном. – Но тут вообще чудеса пошли. Он меня вот просто так увидел, и манит значит пальцем, а я будто воли лишился. Иду к нему и ничего с собой поделать не могу. Подошел, значит, а этот, с мордой разукрашенной, наклонился и говорит. Сейчас я магию применять начну, а ты смотри, и все запоминай, а если Красный Сокол пожалует, то все ему расскажи без утайки, а заодно предупреди. Сунется, говорит, уничтожу. Не его это дело.

- Ну а потом? - Поинтересовался я.

Гном взглянул на меня как-то странно, с прищуром.

- Потом небо черным стало, и тут эти бедолаги оказались. Только они не просто так оказались. Парень в шапке на тропку камень положил. Булыжник тоже странный. Вроде бы и черней антрацита, а светится. Хлопнул в ладоши, забормотал, руками заводил, и все умерли. Я уже и не помню, от страха, как под куст уполз. Думал все, закончилась моя жизнь.

Гном говорил еще много. Про страшные крики несчастных, про ржание умирающих лошадей, про чудовищный скрежет и грохот. Я все это пропускал мимо ушей, наблюдая за реакцией Кроса. Тот же хмурился все больше и больше, а под конец опустил гнома на землю, и указал в чащу.

- Уходи. – Произнес он. – Уходи и никому не рассказывай про то, что видел, ибо я и есть Красный Сокол.

Гном закивал, сложил крохотные ладони на груди, и вдруг исчез, испарился, будто его и не бывало.

- Ничего не понял. – Произнес я. – Сумбур какой-то.

- А я вот понял, похоже. – Маг печально покачал головой и побрел в сторону пасущихся неподалеку сваргов. – Плохи дела.

- Так поясни. – Припустил я за ним по пятам.

- Я тебе рассказывал про Черного Ворона. Помнишь?

- Помню, конечно.

- Ну, так там не все просто было. Мы, четыре истинных мага, учились и росли вместе, и только один из нас выбрал магию смерти. Плохого в том не было, ибо тлен и цветение всегда идут рука об руку, однако в какой-то момент Черный отдалился от нас и ушел с головой в свои изыскания. Несколько лет о нем ничего не было слышно, а потом по королевству и его окрестностям поползли дурные слухи. Будто бы завелась страшная секта. Жертвоприношения младенцев, страшные пытки, чуждые ритуалы были у них в ходу. Сектанты ходили ночами по дворам, воровали детей из колыбели, похищали молодых девок из селений, грабили караваны. Стража не могла их поймать, так же как и военные разъезды, и то не удивительно. Каждый из них имел с собой антрацит, черней ночи. Камень был заговоренный, уж ты мне поверь, и Его Величество поручил нам троим, а именно мне, Красному Соколу и моим товарищам, Желтому Нетопырю и Зеленому Полозу, изловить негодяев и предать страшному суду.

Мы выдвинулись в путь и начали поиски логова сектантов, и по прошествии полугода нашли их в горах. Каково же было наше удивление, когда мы поняли, что культ их основан на учении нашего старого друга и товарища, Черного Ворона. Мы ступили под чумные своды пещеры, заваленные человеческими костями, и пошли по длинным горным лабиринтам, пока не нашли колонию изуверов. Ворон принял нас, и был любезен, однако когда мы начали говорить ему о том, что творят его люди, он только хохотал.

- Мир - тлен. – Говорил он, утирая выступающие на глазах слезы, - он сер и грязен, и только кровь, невинная и непорочная, спасет его от окончательной гибели.

Позже, когда мы смогли обуздать тело и гордыню Ворона и заточить его в подземную тюрьму, мы, наконец, поняли, в чем дело. Блуждая по миру, Ворон нашел где-то книгу, написанную старыми магами. В ней говорилось о бескрайней силе, которую стоит только освободить, как она наделит тебя тем, что ты больше всего хочешь. Сила эта была обманчива и лукава, и имя ей было Горт, страшная сказка для малышей.

- Что за Горт?

- Так ты и этого не знаешь? Тогда мне нужно пояснить. – Крос ловко заскочил на спину своего сварга и, развернув его, двинулся в обратный путь. Мне же осталось только последовать его примеру. – Магия смерти и магия жизни появились не просто так. Раньше магические силы были неразделимы, и было это настолько давно, что никто не сможет назвать когда. Первые маги, стихийные, дикие, с волчьим оскалом и пламенным сердцем, творили свое волшебство. Два брата, Горт и Март, первыми начали творить искусное волшебство и первыми начали вести записи. Март был добрым и мягким человеком. Все свои силы он пустил на врачевание, плодородие и жизнь, в то время как его брат Горт вынужден был хранить мир на их земле. Мира без войны не бывает, а нравы тогда были суровые. В книге смерти Горта описано как минимум триста видов пыток, позволяющих истязаемому протянуть в страшных муках больше недели. Горт охранял границы, а Март возделывал почву и вскоре их край стал цветущим, а люди раздобрели, стали ленивые и не хотели работать. Зачем возделывать землю, когда придет добрый маг и рожь вырастет сама собой, мельница смелет муку, а огонь в очаге никогда не погаснет.

Горт решил, что это нужно прекращать. Он мыслил широко и не собирался вечно стоять на охране этого мирка. Чтобы все встало на свои места, он сотворил колдовство, которое пошло по королевству, и только те, кто вовремя встрепенулся, остались в живых. Выжившие явились к Марту и рассказали ему о беде. Грянул бой. Горт убил своего брата, обагрив руки его кровью, а выживших проклял. Считается что все болезни, от простого насморка до бубонной чумы, есть его наследие, и проклятие это настолько могущественно, что не избавиться от него ни лекарю, ни магу, ни королю. Такая вот страшная и нелепая сказка, парень. Я лично в нее не верю, а точнее не верил до того момента, когда в пещере Ворона я не нашел книгу Горта, древний манускрипт обтянутый человеческой кожей, и написанный человеческой кровью. Именно там было та магия, которая отворяла ворота прямо к магу-божеству, позволяя пробудить его от вечного сна.

Решив, что человечество изжило себя, Черный расшифровывал манускрипт, но на наше счастье не успел этого сделать.

Отдельно скажу про ритуальные одежды, которые использовала секта Ворона. Люди надевали черные плащи, на головы водружали головные уборы из черных перьев, и раскрашивали лица известью и сажей.

Мы ехали молча. Крос о чем-то напряженно думал, а я строил планы на будущее. Были они абсолютно безрадостны и серы, как те будни. Иметь в качестве врага принца Альберта, не беда. Можно скрыться в лесах, а потом и вовсе уйти за границу. Получив во враги Фалько, можно было покинуть страну немедленно, подальше от горячей руки принца-воина. Теперь же на меня точила зуб целая секта изуверов и извращенцев, чье существование явно не прервалось после ареста их лидера.

И тут мне в голову пришла чудовищная мысль, которой я тут же поделился с Кросом.

- Крос! У меня идея. А что если Серый Кот был одним из сектантов-воронов? Он же маг смерти, некромант. Ему среди них самое место?

- Тогда зачем его хотят убить свои же?

- Отступник. Может что раскопал. Может выяснить решил, зашел за черту дозволенного, и его решили наказать?

- Похоже. – Лысый маг нехотя кивнул. – Серый искал тюрьму Черного Ворона. Выспрашивал о ней у мертвецов. В любом случае, это не так важно. Завтра нам нужно будет посетить моих друзей, Нетопыря и Полоза. Они обязаны знать о том, что мерзкая гадина мертвой секты смогла выбраться из своей могилы.

- Сейчас поедем? – Ужаснулся я.

- Нет, завтра. Сегодня мне надо подготовиться.

За весь оставшийся путь Красный маг не произнес ни слова.

Глава 10. К чему приводит пропажа пирога.

Целый день я слонялся по дому и ближайшим окрестностям, наслаждаясь вынужденным отдыхом, и доложу вам, это мне понравился. Климат в этих землях был мягкий, воздух чистый, а на небе ни облачка, так что прогулка по зачарованному лесу была кстати. Набрав на кухне припасов и рассовав их по карманам своего нового обмундирования, и закончив осмотр дома, решил прогуляться. Далеко от жилища Кроса я не отдалялся. Кроны вековечных деревьев огромными зелеными куполами закрывали солнце и внизу, у корней было прохладно. Присев на выступающий корень, я вытащил из кармана пирожок и, откусив его, положил рядом. Птицы щебетали, мелкая лесная живность шныряла по кустам, весело стрекотали насекомые. Того и гляди на поляну выбежит принцесса и на ее зов сбегутся милые лесные зверята. Я потянулся за пирожком, но моя рука наткнулась на шершавую поверхность корня. Я провел ладонью вправо и влево, а потом взглянул на то место, куда положил припас, однако его там не оказалось. Решив, что пирожок упал, я проверил все вокруг, заглянув под корни и кусты, однако тоже ничего не обнаружил.

Пироги просто так не пропадают. Либо они есть, либо их кто-то ест. Решив провести эксперимент, я вытащил новую порцию сдобы и, положив ее рядом, стал боковым зрением наблюдать за тем, что будет происходить. Сначала все было тихо. Птицы раскричались не на шутку, гоняя кого-то в листве, особенно громко застрекотал кузнечик, и пирожок вдруг двинулся, и осторожно пополз куда-то по своим делам. Воришки видно не было, но за то время, что я провел в магическом мире, я привык, что люди и вещи появляются из воздуха, и там же могут испариться.

- Что же ты без-спросу то берешь? – Улыбнулся я в пространство. – Кушай, не торопись.

Воздух рядом с пирожком заволновался, став похожим на марево над асфальтом в жаркий день, и передо мной появился давешний гном. Вид у него был самый виноватый, однако сдоба в зубах, и ее крошки на одежде решительно компрометировала крохотного человека.

Осознав, что произошло, гном застыл столбом, однако челюсти его не переставали двигаться. Гном стоял, я смотрел, пирожок уменьшался.

- Ты меня видишь, маг? – Справившись с угощением, поинтересовался щекастый малый. – И накормил. Что ты хочешь?

- Да ничего. – Пожал я плечами.

- Так не бывает. – Гном тревожно завертел головой. – Маг видит и дает поесть гному. Гном обязан отслужить. Первое есть право, второе контракт.

Гном, похоже, совершенно не расстроился, однако мне его общество было не нужно, и я двинулся прочь.

- Каково будет первое приказание хозяина? – Слышался фальцет позади меня.

- Да какой я тебе хозяин, парень? – Я прибавил шага, однако низкорослый «слуга» даже не думал отставать. – Я должен отслужить, за угощение и опознание. – Вещал он.

- Ты отслужил, довольно! Можешь идти восвояси.

- Нет, так не пойдет. Это в кодексе есть. Опознал тебя маг, увидел, накормил, значит служи верой и правдой.

- Да не нужен мне слуга!

- Как не нужен? – В голосе щекастого сквозило удивление и обида. – Все черные маги имеют слуг гномов. Они и камни носят, и вынюхивают, и если что ножичек в камеру передать могут. Мы же волшебные существа! У нас это предначертано. Не каждому гному в своей жизни дано служить магу, особенно магу смерти. Это почет и уважение!

- А если прогоню? – Грозно поинтересовался я, быстро шагая по дорожке.

- Повешусь. – Без тени шутки в голосе пообещал кроха в длиннополом плаще и крохотных кукольных ботинках. – Это страшное оскорбление, отказаться от слуги. Если маг хочет покарать гнома, он выгоняет его за порог, и тот вынужден расстаться с жизнью.

- А мы никому не скажем. – С надеждой предложил я.

- Все равно узнают. – Гном семенил рядом со мной, и тут я окончательно понял какой он маленький. Рост его был не больше чем расстояние от земли до моего колена.

- Ну ладно. – Я остановился и с неприязнью взглянул на гнома. – Не отвяжешься ведь,чертяка?

Гном радостно закивал.

- А как ты жить будешь? Чем питаться?

- Найду. – Пухлая розовая ладошка поднялась, и опустилась, а на хитрой физиономии низкорослика появилась хитрая усмешка. – Я же гном. Мы не просто так всю жизнь в горах и под землей. Найду себе пропитание.

- Да не о том я, парень. – Я уселся на землю, чуть отклонившись назад, и стал почти одного роста с моим новым знакомым. – Я тут сам на птичьих правах. Ничего не знаю, никого не видел, все мне в диковинку. Та же магия непонятна и чужда.

- Бывает. – Охотно закивал гоном. – У моего прадеда хозяин был, очень забывчивый. Бывает, вынет челюсть, положит в стакан, а потом ищет по дому, будто дитя погремушку.

- Да ты не понял! – Воскликнул я, да так резко махнул рукой, что гном сжался и закрылся крошечными ладонями. И тут мне стало его жалко. Крохотный, беззащитный, жалкий. К горлу подкатил комок и предательское чувство, в груди выпустив свои коготки, провело ими по сердцу. – Ладно. - Смягчился я. – Если уж ты втемяшил себе в голову что будешь мне служить, то так тому и быть, однако я тебя не удерживаю. Ты свободный гном и можешь делать, что хочешь. Как зовут то тебя?

- Сталин. – Гном показал ряд мелких острых зубом.

- Как? – Опешил я.

- Сталин. – Вновь повторил гном и с гордостью поправил крохотную пряжку на ремне. – У нас же у гномов как имена дают? Первая часть по порядку наследования, вторая по имени рода. Мой прадед был Гвалин, отец Двалин, старший брат Жвалин, а я Сталин. – В довершении всего этого мой новый знакомый достал из кармана кисет с табаком и миниатюрную трубку, и сноровисто набив ее, закурил.

- Мне назад пора. – Я с сомнением посмотрел на крохотного Кобу, который, похоже, и не подозревал, сколь символичным было его имя для моего мира.

- Я с тобой, хозяин. – Гном двинулся за мной, попыхивая трубкой. Шаг его, хоть и спешный, стал степенней, а вид важней. Став слугой мага он буквально воспарил в своих глазах и, казалось, чуть ли не ликовал. Довольная ухмылка не сходила с крохотного пухлого лица. – Я аккуратно. Красный маг меня и не увидит, да и ты ему обо мне не говори.

Ужинали в зале. Крос накрыл стол, и я с удовольствием отведал местную дичь, с картофелем и лесными грибами, запивая все это легким домашним вином из ягод. За вином же, поглядывая на пламя, лихо отплясывающее на сухих поленьях, и кутаясь в теплые пледы, мы вели неспешный разговор. Впрочем, я больше спрашивал, а Крос отвечал, но казалось, что эта беседа ему была только в радость.

- Ты как открытая книга, Серый. – Говорил он, смакуя вино из бокала, который по случаю принес откуда-то из кладовой. – Мы бы было очень интересно посетить твой мир, но только посетить и никак иначе. Оставаться в нем я бы не стал.

- И почему же это? – Сонно интересовался я, покрепче сжимая в руках тонкую ножку своего бокала, чтобы не дай бог не уронить.

- Мир без магии как рыба, без воды, или олень без леса. Он неполноценен, ущербен, и часто умирает. – Констатировал лысый, проведя пальцем по подбородку.

- Но мы летаем в космос, можем переговариваться на расстоянии без особых усилий, пусть даже твой собеседник находиться на самом краю земли. Наша культура богата, литература прекрасна, а архитектура великолепна. Тут же все отстало лет на триста, а то и больше и держится только на кучке последышей. Остальное же дремучее средневековье…

- … и тебе тут нравится. – Крос довольно расхохотался, и я с удовольствием его поддержал.

- Наверное, да. Расскажи мне еще про этот мир.

- А что рассказывать? – Крос пожал плечами. – Про магов я тебе уже говорил. Наш мир не идеален, но уж точно не хуже других.

- А есть и другие? – Воскликнул я, мигом воспрянув от дремоты.

- Есть. – Уверенно кивнул Крос. – И судя по книге Горта, их великое множество. Ни один из них не похож на другой, но чтобы проникнуть туда, нужны силы и умение. Знание перехода из мира в мир, сохраняя свою телесную оболочку, давно утеряно, а то, что осталось, лишь жалкие крохи былого величия.

- Ну, допустим, найдется такой смельчак, который попытается пройти в параллельный мир, не побоявшись сложностей?

- Тогда его ждет ряд неприятностей. – Крос лениво улыбнулся. – Ему надо знать язык древних магов, а его, если честно, и я-то с трудом трактую. Некоторые обороты речи мне не понятны, а формулы настолько витиеваты, что на их расшифровку может уйти не один месяц. Если же трактовать символы иначе, то беды не избежать. Помню одну историю про смелого, но глупого мага. Украв из архивов университета копию трактата великого Марта, а точнее ту ее часть, что превращает уголь в алмазы, а глину в золото, парень прокрался в конюшню, начертил нужные знаки и произнес магические слова…

- И что же произошло?

- Пожар произошел. – Отмахнулся Крос. – Никто не пострадал. И лошадей вывели, и вытащили барахло. Сено и то успели перекидать. Легко отделались. Впрочем, кое-что маг сделать успел. Глиняный пол в конюшне теперь из чистого золота.

- Да это же богатство! – Воскликнул я, представляя как по ночам, конюхи, дворники и прочий люд отколупывают от пола драгоценные пластины из мягкого металла.

- Если бы. – Крос снова расхохотался. – В конюшне, среди лошадиного и сваргового дерьма очень даже золото, а стоит вынести его на улицу, как оно превращается в обыкновенную глину. Трудности перевода!

- Ну а если перевести правильно, - настаивал я. – Точно, до миллиметра, до буковки.

- Тогда нужно очень много сил. Только у братьев-магов они были.

- А как же остальные?

- С остальными просто. Артефакты в охранных башнях имеют колоссальный запас энергии. Вот только их могут не отдать. Местные последыши будут против.

- А если все сложилось? Ну, добуду я кристалл, получу перевод нужного заклинания, все нарисую и составлю.

- Тогда получится, но если тебе интересно, - Крос встал и, подойдя к полке, вытянул оттуда солидный свиток с тяжелой круглой печатью на шелковом шнурке. – На ка, вот, переведи.

Я осторожно принял документ и попытался вчитаться в строчки, однако для моих глаз это был полный абсурд. Казалось, буквы, хоть и знакомые, были расставлены в абсолютно хаотичном порядке. В некоторых словах шло подряд пять, а то и шесть согласных, другие же и вовсе обходились без них. В изобилии были и странные значки, больше походившие на египетские, изображавшие то птицу с распростертыми крыльями, то череп, то оливковую ветвь.

- Дай мне, хозяин. – Услышал я шепот. – Дай я прочитаю.

Я с тревогой обернулся, однако как не осматривал все вокруг, но гнома не заметил. Однако гном говорил четко и тихо, и, похоже, был совсем рядом.

- Я тут, рядом с креслом, справа. – Вновь послышался тихий шепот. – Давай!

Я опустил свиток в указанное место и край его тут же исчез. Послышалось тихое бормотание.

- Это тролий язык. – Заключил крохотный Коба. – Тут рецепт ягодного пирога. Красный маг потешается над тобой, хозяин. Давай нальем ему в кубок яду?

- Сдурел. – Я отобрал свиток и протянул его назад Кросу. – Тарабарщина.

Тот довольно кивнул, поймав на лысину отблеск свечи, стоящей на столе, в изящном резном подсвечнике.

- Вот и я о том. Слишком сложно. Но время позднее, давай ложиться спать. С разговорами сегодня покончено.

Спал я крепко, однако, часов до трех ночи. Должен сказать, что внутренние биологические часы меня никогда не подводили, так что и в этом мире я легко ориентировался. Разбудил меня, разумеется, не дурной сон, не сквозняк и не шум, а настойчивое постукивание крохотным кулачком по лбу.

Открыв глаза, я снова увидел гнома.

- Буду звать тебя Коба. – Решительно заявил я и попытался выдать наглецу подзатыльник, однако тот ловко увернулся от затрещины и показал розовый язык.

- Вставай, хозяин, всю ночь проспишь. Я тут такое в доме Красного нашел, закачаешься!

- Ты что? – Я протер глаза и сел на кровать, пока еще ничего не понимая спросонья. – По карманам шарился?

- Больно надо. – Обиделся Коба. – Все нас за воров считают. Мы что, виноваты, что чуйка у гномьего народа на беду, и некоторые этим пользуются. Среди людей тоже мародеров немало.

- Забыли. – Я по привычке попытался найти тапки, водя по полу босыми ногами и чуть было не схлопотал занозу в пятку. – Ты чего меня разбудил?!

- Я же говорю, нашел! Мне этот дом сразу чем-то приглянулся. Пойдем, хозяин, я тебе покажу.

Ловко спрыгнув с кровати гном засеменил к выходу и, остановившись в дверном проеме, призывно замахал мне рукой.

- Только обещай, - решил пойти я на попятную, будто разговаривая с упрямым капризным ребенком, - что как покажешь диковинку, все спать пойдут.

- Век мне штольни не видать, и кирка моя тупая. – Побожился Коба и снова призывно замахал рукой.

Вздохнув печально, я вдел ноги в сапоги, накинул на плечи рубаху и двинулся за гномом, подсвечивая путь свечей. Свечи в доме Кроса были удивительные. Едва ты закрывал глаза, как они тухли, а стоило открыть, как загорались с новой силой. Что-то вроде магического датчика движения включающего электрический свет.

Поход наш длился не долго. Гном пересек коридор и остановился около двери с пудовым замком.

- Там диковинка. – Коба припечатал пол каблучком и расплылся в довольной улыбке. – Я как мимо прохожу, у меня аж в глазах щиплет. Сильная там магия, вековая. Даже Красному такое не подвластно, а то, что на замок закрыто, так ценно, или украл.

Логику Кобы я не понял, и только покачал головой.

- Пошли спать, парень. Завтра долгий путь.

- Ты не понял, хозяин. – От возбуждения, гном буквально приплясывал на месте. – Она твоя. Я буквально чую там твою магию. Магию черную, смертельную. Красный либо не понимает, что в его руках, либо отлично знает и намерено скрывает.

- Погоди. – Решил я расставить точки над «i». – Ты про что толкуешь? Ты считаешь, что Крос украл что-то и спрятал тут.

- А то! – Коба сделал грудь колесом. – Штука сильная. Такое просто так никто не отдаст. Выкрал, однозначно выкрал. Победить в честном бою такого мага невозможно. Слишком силен.

- Ну и что. – Попытался я успокоить гнома. – Мало ли у Красного Сокола безделушек. Вон и замок какой. Даже…

- Замок для гнома – плевое дело.

Не успел я и слова вымолвить, как низкорослик подскочив, повис на замке как спелая груша, и быстро задвигав в скважине тонким ножом, в мгновение ока отпер его.

- Ой, беда. – Я в страхе оглянулся, ожидая, что в любой момент, так гостеприимно принявший меня Красный маг, выскочит из темного угла и обвинит в воровстве. – Закрой немедленно.

- Тяжелый. – Лукаво заметил Коба. – Отпереть могу, запереть силенок не хватает. Ты, хозяин, коли не хочешь диковинку, сам закрой. У тебя это ловчее выйдет.

Внутри что-то кольнуло, в глазах поплыло, и чтобы не упасть, я ухватился за дверь, а когда наваждение прошло, было уже поздно. Замок валялся на полу, а дверь в тайную кладовку оказалась распахнута. Гном выхватил из моих рук свечу и сноровисто прошмыгнул внутрь.

- Стой, дурак! – Я рванул за этой ходячей напастью, и остановился. Будто бы ничего и не было тут. Просто несколько сундуков, пара странных мечей, с красивым узором по рукояти, ржавый дырявый доспех, сваленный в углу уродливой кучей, и книга на подставке. Старая, наверное, даже древняя, с желтым выцветшим переплетом. Взгляд мой зацепился за него, и я больше не смог оторвать от фолианта глаз. Ноги, отказавшись повиноваться хозяину, понесли меня прямо к артефакту, в то время как сознание отчаянно вопило об опасности. И вот она в руках. Приятная на ощупь, теплая будто человеческая рука, с бурыми, почти черными буквами, выстроенными в странный порядок. Я открыл книгу где-то посередине, и о чудо, написанное в ней начало складываться в осмысленные слова, те в фразы, и далее, пока я не смог прочесть следующее.

«И так будет и было всегда, ибо брат мой, есть враг мой, хоть ему это и невдомек. Мягкотелые его слуги, не способные щита поднять, в праздности стали жить, и меня, Горта, сторониться».

Сердце бухало в груди, руки дрожали, пот крупными каплями выступил на лбу. Тело, именно тело, но не разум, впало в ступор. Разум мой пока еще не осознавал, что я нашел в тайной кладовке Красного мага, а телесная оболочка Серого Кота уже реагировала на ходу.

- Книга Горта! – Вымолвил я, едва разлепив ссохшиеся вдруг губы. – Мне Крос о нем рассказывал. Одного из великих магов прошлого, убивший своего брата, и наславший на людей все хвори земные.

Этого я просто не мог пропустить и, усевшись прямо на пол, открыл первую страницу. Гном же услужливо держал свечку и с интересом заглядывал через плечо, похоже, ничего не понимая. Передо мной развернулись буквально библейские страсти, притча о Каине и Авеле или что-то очень похожее. Горт писал от первого лица. Это был его дневник, который он начал вести еще в юном возрасте, и первые страницы были наполнены пылом, максимализмом и наивностью, но чем больше я углублялся, тем мрачней и циничней становились записи черного мага.

«Сегодня я видел людей, увитых язвами». – Писал Горт. – «Из них сочился белый гной, а сами люди страдали. Увидев меня, они начали кидать в меня камни, и в визгливом их крике, обреченном и мертвом, я читал страх и ненависть».

Поразила и другая запись.

«Я пришел в село, где не было пищи. Все посевы сгорели от палящего солнца, а скот пал. Болезнь была в деревне. Черные мухи роем садились на вздувшиеся животы стерв, а во вспоротых животах их копошились белые черви. Ко мне вышел староста, упал на колени, и просил уйти, убрать напасть, но я ничего не мог сделать».

Чем больше я вчитывался, тем больше вопросов у меня возникало, а картина описанная Кросом стремительно менялась. В этом дневнике Март был напыщенным снобом, в то время как Горт воином, человеком прямым, творящим честное колдовство. Март плутовал, Горт настаивал на своем. Март юлил и не отвечал прямо, в то время как Горт за словом в карман не лез.

Выходило так, что именно Март возненавидел людей.

«Я пришел к брату, но он только смеялся, а когда я приказал ему остановиться, он ударил. Подло, быстро, в спину. Я снова попытался вразумить его, но Март лишь бил, и мне пришлось отступать. Поднять руку на брата я так и не смог».

Последняя запись была самой показательной.

«Я проиграл». – Было выведено на последней странице. – «Брат заточил меня в тюрьму, и как бы насмехаясь, просунул сквозь прутья моей камеры этот дневник. Пиши Горт, усмехнулся он. Пиши, в назидание. Однако история будет такова, какой я хочу ее видеть.

Зачем ты сделал это? – Спросил я у Марта. – Мы так любили свой народ. Ты был творцом, я воином. Однако ты предал людей, а я не изменил своему слову. Зачем?

Ответил он мне просто.

Ты не понял условий игры!

Это не игра, это жизни! – Воскликнул я.

Ты глуп и наивен, брат. – Произнес Март. – Ты считаешь людей равными, и они, о чудо, считаю так же, но это не так. Я взрастил это семя, ты уберег его от напасти, но теперь мне нужно будет новое колдовство, в мире, в котором нет места человеку. И помни, брат, как только ты напишешь последнюю строчку своего дневника, я брошу его в камин и буду греть руки над пылающими страницами.

И вот теперь я один, совсем один. Весь мир ненавидит меня, и будет проклинать, однако я лелею надежду, что имя мое будет восстановлено. Я заклинаю эту книгу, всей своей силой, всей черной магией, передавая ей всего себя. Мой расчет прост. Мы, как две половинки целого. Если уничтожить книгу, то умрет и остальная магия, а Март этого не позволит. Без колдовства он слаб и труслив. Однако, отдав себя книге, я отдаю не только способность, но и жизнь. Осталось мне совсем немного. Заклинание сложное. С каждым произнесенным словом из меня уходит частичка жизни. С каждым предложением я умираю, растворяюсь во тьме, и вскоре от меня не останется и следа. Мое колдовство сильно, и это вынужденный шаг. Только истинный маг, черный, и только он, сможет прочесть эти строки. Мой друг, если ты читаешь их, берегись. Белые маги коварны и двуличны. Они не знают чести. Мой брат, маг жизни и света, сделал со мной это, и урок сей любому в назидание».

И вдруг я почувствовал неладное. Какая-то чудовищная сила сковала меня по рукам и ногам, в глазах пошли кровавые круги и я понял, что не могу пошевелить и пальцем.

- А ты талантлив. – Голос. Знакомый голос Кроса, который я узнал с трудом. Куда-то делась вся приветливость и мягкость, а вместо них возникла сталь и ненависть, лютая и порочная.

- Извини, Крос. – Еле размыкая губы, произнес я. – Я случайно заглянул.

Красный маг вышел на середину комнаты и, с неприязнью взглянув на меня, вдруг переломился со смеху.

- Это же надо. Нет, это же надо. – Захлебываясь он колотил ладонями по бедрам, а из глаз его лились слезы. Отсмеявшись, он одернул куртку и, шагнув ко мне, присел, ровно так, чтобы наши глаза встретились. – Ну что? – Холодно поинтересовался он. – Ты прочел книгу Горта?

- Прочел. – Выдавил я из себя, и тут же получил мощный удар в лицо. Упав на пол, я уткнулся разбитым носом в пыльные доски. – Крос, ты что? Сдурел?– Прозвучало это немного истерично, но вполне соответствовало случаю.

Маг наклонился надо мной, прижав мою голову рукой к доскам так, что череп затрещал, и зашептал, периодически переходя на свист.

- Ты расскажешь мне все, что прочел в этой книге. Ты переведешь каждое заклинание Черного Горта.

- Там нет заклинаний. – Прохрипел я.

Новый удар, на это раз в район почек, заставил мое скованное тело согнуться в позу эмбриона.

- Неправильный ответ. – Послышалось сверху. – Давай сразу расставим акценты. Ты подтвердил свое родство. Ты можешь прочесть заклинания. Переведи мне манускрипт и останешься жив.

- Странный ты, - беззлобно рассмеялся я, сплевывая сгустки крови. – Тебе достаточно было спросить.

- Я спрашиваю.

Снова удар, на этот раз ногой и вспышка в боку. Ублюдок, похоже, сломал мне ребра.

- … и тебе не пришла в голову мысль, что я отвечу честно?

- Заклинания!

- Там нет заклинаний. Это дневник.

- Какой к черту дневник?

Я приготовился к новой вспышке боли, но ее почему-то не последовало.

- Дневник, - захрипел я. – Это жизнеописание Горта от юных лет до кончины. В нем он рассказывает как его брат, белый маг предал человечество и брата, и заточил последнего в тюрьму, где оставил умирать.

- Ну, эту сказочку я слышал. – Красный маг скрипнул зубами и снова занес руку для удара. Снова боль. – Слышал и от Серого Кота. Когда я понял, что в руки Ворона попала книга, я заставил остальных уверовать в его порочности. Мы напали, вместе, единым целым. О, как он кричал, как умолял выслушать! Я не дал ему говорить. Этот ублюдок решил дать людям вечную благодать. Всем! Ты понимаешь, всем! Ни королям, ни магам, ни даже знати, а обычной черни с красными шеями. Когда книга попала мне в руки, а все вышло так, как я этого хотел, я убил двадцать лет на расшифровку манускрипта. Ты знаешь, парень? У меня ничего не вышло! Я не смог понять не единого слова хоть и понимаю тысячи языков. К счастью, я нашел выход. В королевской библиотеке Илинора я наткнулся на трактат некоего безымянного черного мага, в котором четко указывалось, что только кровь от крови Горта, сможет познать суть его учений. На меня пролился благодатный свет истины. Я понял, что нужно искать прямого потомка проклятого. Я исходил сотни дорог, перечитал немало книг, я находил присутствие Горта то тут, то там, но ни один из его ублюдков даже не почуял, что в доме есть что-то необычное.

И тут я натолкнулся на Серго Кота. Это была победа! Однако поняв, что я от него хочу, некромант струсил, пошел на попятную, и кинулся в город, чтобы обо всем доложить королю. Старик смешно булькал, когда я ломал ему шею. Кот сбежал. Он воспользовался моим же заклинанием, но мне на это было плевать. Плоть от плоти Горта все еще была в моих руках, и тут я решил немного развлечь себя, прикинуться другом, эдаким простачком с подошвами испачканными навозом.

Случилось страшное. Я уловил во взгляде Кроса безумие. Глаза его горели, голос срывался. Вновь наклонившись на до мной, Красный маг произнес, растягивая фразы, почти по слогам.

- Ты расскажешь мне все! Все! Слышишь! А пока ты посидишь в подвале, на цепи, как пес.

Новый удар принес вспышку света, и долгожданное забытие.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге