Обложка Примэго : Вечный шах

Примэго : Вечный шах

M. G. M. Blazn

0% прочитано
Стандартный
M. G. M. Blazn

Примэго : Вечный шах

Глава 13

Глава 13

В это же время, 6 часов разницы, 4 часа дня, 09 эсталя (июня) 3557 года, семдень (воскресенье).

Город Глиммервейл, Территория Лесхиа

Агата гневно взглянула на Ставра.

— Какой, к чертям собачьим, вечный шах?! — выругалась она. — Вы древние только и можете, что наблюдать! Мы тоже люди… которые уже тысячелетиями борются со своей сущностью, а вам и дела нет. Сейчас вы опять хотите остаться в стороне?

Присутствующие в зале посмотрели на женщину.

— Ты обвиняешь нас? — хмыкнул Вальдорин. — В том, что появились вампиры и оборотни? — он замолчал, а затем добавил. — Разве не люди убили Заряну? Они получили проклятье по заслугам. Вельт и Аскольд никогда не любили её. Они любили себя в любви к ней.

Агата метнула на тёмного эльфа презрительный взгляд.

— А ты откуда знаешь, что такое любовь?

Вальдорин не ответил. Он спокойно смотрел на женщину, но было видно, как по его скулам заходили желваки.

— Ну ты же сама решила стать вампиром? — вмешалась Нимраэль. — Тебя никто не проклинал… и никто не принуждал.

Ингрум озабоченно взглянул на Агату, которая посмотрела в глаза эльфийке, пристально и надменно.

— Принуждала, — тихо сказала она.

Нимраэль с удивлением приподняла брови и собиралась спросить, но вопрос застыл у неё на устах.

— Меня принуждала любовь, — опередив её, ответила Агата и ласково взглянула на лорда-вампира.

Ингрум улыбнулся, одарив в ответ жену нежным взглядом. И Агата повернулась к эльфийке.

— Но тебе, я боюсь, этого тоже не понять, — с грустью улыбнулась она, глядя на молчавшую в задумчивости Нимраэль.

— С вашей любовью всё понятно, — нарушил молчание Аэлвис. — Ты обвиняешь нас в бездействии? И что, по-твоему, мы должны были сделать, чтобы этого не случилось?

Ингрум бросил взгляд на эльфа, и глаза лорда блеснули красным цветом. Затем он заговорил. И его слова, как звон колокола, раздавались, жёстко звучав, эхом по залу.

— С нашей любовью… понятно, — ухмыльнулся лорд и, помолчав, добавил. — Вопрос не в том, что вы должны были сделать, а в том, что вы ничего не делали…

Аэлвис с интересом смотрел на Ингрума.

— Мы не должны вмешиваться, — равнодушно произнёс Вальдорин с каменным лицом. — Мы наблюдатели.

— Да? — ехидно удивился лорд. — А ведь бездействие тоже можно считать вмешательством.

Недоумение проступило на лице тёмного эльфа.

— Что ты хочешь этим сказать?

Агата улыбнулась и лукаво взглянула на мужа.

— Он не понимает, Ингрум.

Ставр хмыкнул в бороду и, одобрительно покачав головой, сказал:

— Да. Надо ему объяснить.

— Не надо, — резко оборвал их Аэлвис. — Всё мы понимаем… А я не возьму в толк, почему вы только сейчас об этом заговорили?

— Потому что череда событий после трагедии с моим братом и Элинорой сейчас привела к масштабной катастрофе, — ответил Ингрум, только теперь поняв, что его так долго мучило. — И это не моя, а точнее, не наша вина. Это лежит на всех нас. И на этот раз вам не удастся отсидеться в стороне. Моя жена говорила об этом, а не обвиняла.

Вальдорин взглянул на Аэлвиса.

— Они предлагают нам открыто вмешаться в конфликт?

Но ему ответила Нимраэль:

— Нет… Они предлагают использовать наше могущество для помощи людям.

Аэлвис утвердительно кивнул и поглядел на ухмыляющегося в бороду Ставра.

— Ты это хотел нам предложить, говоря о равновесии?

Старец, соглашаясь, кивнул.

— Но Агата с Ингрумом сказали об этом раньше.

— Тогда… — начал Аэлвис и, резко прервавшись, взглянул на Агату.

Женщина внезапно запрокинула голову, и глаза закатились так, что видны стали одни белки. Ингрум вскочил.

— Стоять! — гаркнул Ставр.

Лорд-вампир застыл на месте и растерянно глядел на старца.

— Это Элинора, — стараясь успокоить Ингрума, произнёс Ставр. — Твоя жена стала проводником для разговора с ней.

Лорд-вампир с беспокойством смотрел на Агату.

— Ты уверен, что это безопасно для неё? — спросил он.

Ставр молчал.

«Ты должна расслабиться и впустить меня», — звучал в голове Агаты голос Элиноры. — «Только с твоей помощью я смогу поговорить с остальными».

Но женщина сопротивлялась, чувствуя, как мутнеет сознание.

— Ставр, я тебя спрашиваю, — повысил голос Ингрум, — это безопасно для моей жены?

Ставр продолжал молчать.

— Он не сможет тебе этого сказать, — вмешался Аэлвис.

От неожиданного, но спокойного ответа эльфа Ингрум вздрогнул и повернулся к нему. Растерянность на его лице сменилась угрозой.

— Тогда, может, ты сможешь?

— Он тоже не сможет, — прервал своё молчание, глухим голосом Ставр, — только сама Агата должна контролировать это. Только от неё зависит её безопасность.

Ингрум гневно смотрел в сторону эльфов.

— Если с ней что-то случится, — рыкнул он, и пара вампирских клыков показалась на его губах. — Я клянусь…

— Ингрум, дорогой, — раздался слабый голос Агаты, которая на мгновение приоткрыла глаза и, взглянув на мужа, произнесла, — я справлюсь… не беспокойся.

Её белки глаз опять закатились.

«Говори давай, — мысленно разрешила она Элиноре, — но не думай, что это надолго».

Агата запрокинув голову и замерла.

Ингрум сжал кулаки, так что хрустнули суставы.

— Я вас предупредил, — тихо произнёс он, с болью глядя на жену.

Тишина наступила такая, что, казалось, сам воздух в свете трёх лун замер от напряжения, царившего в зале.

Женщина зашевелилась. Все настороженно наблюдали за ней. Раздался резкий выдох, и Агата, подняв голову, села прямо на стуле и осмотрелась, глубоко дыша.

— Надо же, — произнесла женщина, разглядывая руки.

Её слегка трещащий говор со странным акцентом был отличен от голоса Агаты.

— Как приятно иметь человеческие конечности, — продолжала она. — За столько веков я почти уже забыла, что это такое.

Ставр, первым придя в себя, внимательно взглянув на женщину, недоверчиво спросил:

— Элинора?

Та, бросив на него мутный взгляд, рассмеялась странным, жутким смехом, похожим на шум бьющегося стекла.

— Ставр, старый лис, — произнесла она, перестав смеяться, — ты же точно знаешь, что это я.

Взор её затуманенных глаз скользнул по остальным.

— Как и вы, члены Лунного совета… которые это тоже знают.

Она уставилась на обеспокоенного Ингрума и ухмыльнулась.

— Только для нашего лорда-вампира такое общение с дорогой женой… — она взглянула на свою грудь и с улыбкой грубо поправила её, после чего продолжила: — является неожиданностью. Так ведь, Ингрум. Удивлён, милый?

Глаза лорда гневно блеснули.

— Заткнись, тварь, — ответил он, и по его лицу заходили желваки, что было видно даже под бородой.

— Ну-ну, — с укором произнесла Элинора, — нехорошо так говорить со своей женушкой.

— Ты не моя супруга.

— Да ну? — удивилась женщина. — А кого ты сейчас видишь?

И, слегка позируя, женщина стала посылать воздушные поцелуи и кокетничать с Ингрумом.

— То, что ты в теле Агаты, не делает тебя моей женой, — резко сказал он. — Не тебе ли, сменившей человеческий облик, это лучше других знать? Агаты тут сейчас нет.

Колкость вампира попала в точку, и выражение на лице женщины стало серьёзным. Она, перестав паясничать, задумалась.

— То, что её тут нет… ты ошибаешься. «Она нас слышит», — сказала Элинора, в размышлении разглядывая пальцы на руках Агаты. — А в остальном ты прав… но сейчас поговорим о другом.

И она посмотрела затуманенными глазами на Аэлвиса, который безмятежно и спокойно встретил её взгляд. Он ждал, что скажет Элинора.

— Итак, Аэлвис, — начала она, и на лице Агаты проступила неестественно зловещая улыбка. — Для начала я раскрою перед вами некоторые свои карты.

И, продолжая улыбаться, она обвела присутствующих замутнённым взглядом.

Ингрум, никогда ранее не видевший такого выражения на лице своей жены, с настороженностью следил за ней.

«Плохое у меня предчувствие, — подумал он. — Неспроста эта тварь решила объявиться только сейчас».

Ставр с мрачным лицом внимательно слушал женщину. Лишь лица эльфов оставались невозмутимыми, но сами члены Лунного совета также ждали, что скажет Элинора, а та не спешила продолжать. Она всё ещё улыбалась, не произнеся больше ни слова. Время шло. Напряжение в зале нарастало.

— Почему такая щедрость — приоткрыть перед нами часть своих замыслов? — наконец прервал молчание старик.

Туманный взгляд женщины остановился на Ставре, и по залу тем же шумом разбитого стекла разнёсся её смех.

— Хороший вопрос, — одобрила она, успокоившись.

И, поразмыслив некоторое время, женщина вновь заговорила.

— Ну, скажем, старой велироской поговоркой: «Долг платежом красен».

Ставр с удивлением приподнял брови.

— И перед кем долг?

Тут затуманенные глаза Агаты неожиданно гневно сверкнули.

— Перед всеми! — резко выпалила она, но, быстро взяв себя в руки, с ухмылкой добавила. — А конкретно… этот долг… я хочу вернуть Элизии. Она, наверное, считает себя умней всех, раз смогла воспользоваться тщеславием тупицы Десипи и поломать мои планы?

— Тебя не устраивают договорённости с Элизией? — вмешался в разговор Аэлвис.

Женщина таинственно ухмыльнулась.

— Теперь… устраивают.

Эльф продолжал смотреть на неё.

— Тогда чем же ты недовольна?

— То, как она навязала их мне, — ответила Элинора, и её лицо вновь стало серьёзным. — Но теперь это даже к лучшему. И поэтому пока моё войско идёт по Велиросии… убивать людей и насильно делать фуранжирами, мы не будем. Как договаривались.

— Уход от столкновения с нами тебе тоже был выгоден, — сказал Ставр. — После гибели Десипи фуранжиры потеряли мгновенную мутацию, и у тебя каждый воин стал на счету. А в битве с древлянами ты бы потеряла всю свою рать. Что тебя не устраивает?

— Именно это и не устраивает… То, что она, воспользовавшись нарушенным равновесием, смогла привлечь вас, древлян... Но насколько мне известно… равновесие восстановлено, и вы теперь не сможете принять участие в битве, а вот мы…

Женщина замолчала и загадочно улыбнулась. Ставр насторожился. У Аэлвиса от напряжения натянулась кожа на скулах.

— Всё-таки это случилось, — прошептал старик. — Эремил Нокс — фуранжир.

— А ты догадлив, старик, — похвалила Элинора.

Аэлвис кинул в сторону Ставра горестный взгляд.

— Ты поэтому интересовался, где он?

Тот утвердительно кивнул.

— Дьявол, — не сдержалась Нимраэль. — Десипи младенец по сравнению с Ноксом. Но как?

Элинора расхохоталась, а за неё ответил Ставр.

— Я думаю, вне земель Лесхиа он встречался с фуранжирами, когда наступало равновесие. Его гибель не была мгновенной, и я понимаю, что при смерти Нокса отравили ядом, не дав ему умереть.

— А ты, Ставр, не прост, — оценила Элинора. — Почти всё так и было.

— Только зачем ты нам это рассказала? — игнорируя похвалу, спросил он.

Она взглянула на старика с ехидной ухмылкой.

— Чтобы больнее было вашей Элизии, когда узнает, — ответила Элинора. — Но для вас есть и хорошая новость, а договорённость будет на руку и вам, и нам… Нокс отравлен обычным ядом.

— Значит, он станет фуранжиром не раньше чем через месяц, — сделал вывод Вальдорин, молчавший до этого. — Ты столько времени отводишь нам для подготовки к войне?

Женщина серьёзно взглянула на него.

— Генерал, война уже идёт, — произнесла она. — Но тебе, наверное, отсюда плохо видно? Это отведенное время, на которое я отсрочила захват Эонтерии. И мне…

Она задумалась, и на её лице застыла зловещая улыбка.

— И мне будет интересно, что смогут предоставить в ответ эти жалкие людишки, — добавила она угрожающе.

В наступившем молчании чувствовалась безысходность нависшей катастрофы.

— А вы наблюдайте, — грозно выдавила она и, чуть не шипя, добавила: — Как когда-то.

Произнеся это, женщина резко закинула голову и застыла.

Ингрум тут же бросился к ней.

— Агата! — обеспокоенно крикнул он, подбегая к телу, обмякшему на стуле. — Дорогая!

Он подхватил жену, не дав упасть ей на пол, и её голова опустилась ему на плечо.

— Ингрум, — прошептала Агата, слегка приоткрыв глаза. — Ты слышал? Что же теперь будет?

— Да чёрт с этим! — выругался он. — Ты как? С тобой всё хорошо?

— Да, — прошептала она и, уткнувшись в плечо супруга, разрыдалась.

Ставр повернулся к Аэлвису и угрюмо взглянул на него.

— Ситуация ухудшилась, — сказал он сухо. — И теперь вы к этому причастны. Я призывал к наказанию смертью за нарушение территорий… А вы отмахивались.

Старик пристально взглянул на Нимраэль.

— Не ты ли убеждала меня, что у тебя всё под надзором?

Эльфийка молча отвела глаза от тяжёлого взгляда Ставра.

— Но мы не можем покинуть наши земли, — возмутился Вальдорин.

Старик взглянул на генерала и ухмыльнулся.

— Сведения, — хмыкнул он. — Вальдорин, ты должен найти способ делиться с людьми теми данными, которые помогут им.

— Мы тебя поняли, — прервал нравоучения старика Аэлвис. — Я обещаю нашу помощь людям. Ты доволен?

Ставр коротко кивнул головой.

— А теперь, — сказал эльф, — нашу встречу можно считать законченной. Вас проводят.

Агата, слегка покачиваясь, встала, опираясь на Ингрума, и, повернув голову в сторону эльфов, сказала:

— Чтобы что-то получить — надо обязательно что-то отдать. Вам, древним, об этом сегодня напомнили. Вот в чём ваше хваленое равновесие.

И она, придерживаемая супругом, направилась к выходу вслед за Ставром.

Час дня, 09 эсталя (июня) 3557 года, семдень (воскресенье).

Комната Элизии, Цитадель Зерка, город Вествурд, земля Коимбракола, Королевство Цезария.

Дианиса постучала и слегка толкнула дверь. Та со скрипом отворилась. Девушка, мельком окинув комнату, поняла, что внутри никого нет.

«Интересно, — удивилась она. — Мамы нет. Странно.»

Она прошла внутрь и, оглядевшись, заметила отсутствие сапог Элизии и дорожного костюма, который до этого висел на спинке стула.

«Наверное, она пошла в город, — догадалась девушка, глубоко вдыхая носом. — Запах её ароматных благовоний совсем свежий. Но зачем? Куда же она пошла?»

Дианиса шагнула к выходу и, быстро пройдя по коридору, спустилась по лестнице вниз.

«Так, — размышляла она. — Дальше холл и выход во двор цитадели. Стражники! Надо бы их спросить. Чёрт. Тут же всё строго. Им же запрещено разговаривать! Ладно, попробую.»

Девушка чуть ли не бегом направилась к главному входу замка. Заметив издалека стражника, она перешла на шаг и неторопливой, грациозной походкой приблизилась к нему. Суровое лицо воина в доспехах мгновенно стало добродушней, когда девушка, одарив его кокетливым взглядом, заговорила с ним.

— Не подскажите, — невинно хлопая ресницами, спросила она.

Дианиса подошла ближе и, глядя уже кротким взором, тихо спросила:

— Вы не видели мою ма…

Девушка осеклась, но тут же, сделав вид, что не устояла на ступеньке, стала падать и оперлась на стражника, положив ладони ему на грудь. Тот непроизвольно подхватил её за талию.

— Ой! — воскликнула она с наивной улыбкой, изобразив испуг. — Чуть не упала…

Дианиса с ухмылкой, не торопясь, выскользнула из объятий стражника и с укором взглянула на него.

— А ты шалун, — уже фамильярно пристыдила она.

На лице воина появился румянец, а девушка тут уже игриво улыбнулась.

— Но ты мой герой, — ласково произнесла она, одарив засмущавшегося стражника задорным взглядом.

— Простите, леди, я не хотел, — начал извиняться он.

— Да полно тебе, — отмахнулась девушка и рассеянно спросила. — Я что-то хотела…

Она нахмурила брови, делая вид, что вспоминает.

— Вы спрашивали о ком-то, — напомнил стражник.

— Ах да, — радостно воскликнула она. — Точно! О моей подруге… Такая красивая женщина… Не видели?

Обескураженный стражник задумался на мгновение. По его лицу было видно, что чувство долга сдерживает его от ответа, но томный взгляд Дианисы заставил сдаться.

— Только что прошла во двор, — выпалил он. — Если поспешите, то догоните.

— Спасибо, — воскликнула девушка, послав ему воздушный поцелуй, и юркнула к выходу.

Пробежав через двор, Дианиса через арку главных ворот выскочила на улицу и в толпе разглядела мать, удалявшуюся в суетящийся город.

Девушка приоткрыла рот, чтобы окликнуть её.

«Хм, а зачем? — мелькнуло в её голове, и она промолчала. — У мамы есть секреты? Надо посмотреть, что там у неё за тайны.»

Сливаясь с прохожими, девушка последовала за Элизией. Она следила издалека, не приближаясь: периодически останавливаясь, делая вид, что разглядывает товары в открытых лавках, или просто осматривала горожан, проходивших мимо.

Перейдя улицу, Элизия остановилась около вывески с большими буквами «КК». Дианиса, тут же прикрывшись прохожими, шмыгнула через дорогу и укрылась за большой телегой, стоявшей на мостовой. Женщина была недалеко от неё.

«Ну теперь послушаем, — обрадовалась девушка и стала читать мысли. — Так, уже больше часа. Думаю, сообщение пришло… Коби Крайн наверное внизу».

Элизия спустилась по лестнице и, скрипнув тяжёлой дверью, скрылась за ней.

«Ёнда, — выругалась Дианиса. — Ничего путного не узнала. Коби Крайн? Ах вот оно что!»

Она подошла к вывеске «КК», на которой ниже, мелкими буквами было написано «Коби Крайн, мастер по пошиву одежды».

«Н-да, — досадовала девушка. — Пошив одежды. Мамочка решила приодеться. Но при чём тут сообщение? Ладно… Подожду.»

Дианиса со скучающим видом направилась к телеге, за которой пряталась до этого.

«У-у-у, жонглёры, — удивилась она, только сейчас прочитав надпись на фургоне. — „Пестрая ватага“. Ну и название».

Девушка хмыкнула и, облокотившись спиной на фургон, стала наблюдать за входом в мастерскую Кайна.

— Эй, девка! — услышала она за собой грубый голос, говоривший на западном. — Ты чего там у фургона трёшься?

Она оглянулась. На перекрёстке стояли трое: один жилистый коротышка с глазами навыкате и неопределённым возрастом, второй был мужик средних лет, физически крепкий, с кучерявой чёрной бородой, и третий — высокий, но тоже жилистый, с длинными волосами, зализанными назад; на вид, ему было около тридцати. Все трое были одеты в облегающие штаны и кожаные потрёпанные куртки.

— Я тебя спрашиваю! — повторил бородатый. — Глухая, что ли?

— Если вас что-то не устраивает, — равнодушно сказала Дианиса, глядя на мастерскую, — я отойду.

И она отошла в сторону, присматривая другое место для наблюдения.

— Не, ты слышал! — толкнул бородатый пучеглазого. — Эта сучка ещё издевается.

— Слышь, деваха, — хриплым голосом, тоже на западном, но с жутким велироским акцентом сказал длинный. — Говори, что из фургона вытащила?

Дианиса с удивлением взглянула в сторону троицы.

— Сдурели, что ли, — огрызнулась она. — Мне ничего в вашем хламье не надо.

— Стерва! — резко выкрикнул пучеглазый. — У меня там кошель с медяками лежал. Верни деньги!

Лицо девушки вспыхнуло от гнева.

«Спокойно, — сказала она себе и, усмехнувшись, подумала. — Может попробовать как Мечислав, пристыдить этих мужланов.»

Дианиса медленно и уверенно направилась в их сторону, а те, переглядываясь, молчали.

— Кошель, говоришь? — поинтересовалась она и остановилась в сажени от троицы.

— Да! — рявкнул пучеглазый. — Он как раз там лежал, где ты стояла.

Девушка улыбнулась.

— И как же вам не стыдно, — сказала она с милой улыбкой, — клеветать на девушку?

Мужики опять переглянулись. А Дианиса ждала воздействия от своего упрёка.

— Чего мне стыдиться? — ухмыльнулся пучеглазый, нагло посмотрев на неё. — Гони деньги, дура!

«Или я не слишком уверена в том, что их можно пристыдить, — задумалась она. — Или это тот сорт людей, у которых совести отродясь не бывало. Ну да ладно. Тогда буду по-старинке.»

— Слышь ты, — жёстко начала Дианиса на древнем языке, — прыщ с рыбьими глазами?

Высокий, сразу понявший, что сказала девушка, хохотнул над шуткой.

— Что она сказала? — взвизгнул коротышка, обращаясь к нему.

Тот перевёл.

— Что-о-о? Стерва! — рявкнул пучеглазый, выпучив глаза так, что казалось, они вот-вот вылезут из глазниц. — Сейчас ты пожалеешь, что на свет родилась!

Он выдернул из голенища большой нож и шагнул в сторону Дианисы, которая этого ждала. Она выкинула колено и боковым ударом ноги всадила подошву в челюсть коротышки.

Удар. Хруст.

Тот с глухим звуком упал на мостовую, лицом рядом со своими выпавшими зубами.

Девушка, продолжая держать поднятую ногу, спросила:

— И вам не стыдно обижать девушек?

Оторопевшие мужчины переглянулись. Первым пришёл в себя бородатый и ринулся на Дианису, почти сразу же за ним последовал высокий. В солнечном свете блеснули ножи.

Девушка опустила ногу и выставила вперёд руки.

Хлопок.

Два тела, перелетев через улицу и ударившись о стену дома, обмякли и затихли.

— Перворождённая, — услышала Дианиса женский голос и обернулась.

Рядом с фургоном стояла не то женщина, не то мужчина. Дивчина с серыми, коротко стриженными волосами была так же, как трое мужиков, и, по-видимому, давно наблюдала за ссорой.

«Вроде тётка, — решила Дианиса, пытаясь определить пол. — Голос девичий, а по виду то не скажешь.»

— Со мной слабо так справиться? — неожиданно спросила та. — Только без ваших там, примэговских штучек.

— Тебе за чем это?

— Интересно. Ты тут моих мужичков положила…

Дивчина посмотрела на валявшиеся тела и сплюнула.

— Хотя я сама уже об этом давно мечтала. Так что слабо.

Дианиса поняла, что это не вопрос, а решение. Вокруг собирались зеваки.

Дивчина ехидно улыбнулась и передёрнула плечами.

Жилистая, низкорослая — даже под одеждой было видно, что она физически крепкая.

Дианиса смотрела на соперницу оценивающим взглядом. Борец, — догадалась она и сразу же сделала шаг назад, увеличивая дистанцию. Оказалось вовремя. Соперница исчезла из поля зрения. Проход в ноги, — проскочило в мыслях, — и рефлекторно передняя левая нога ушла назад.

Но дивчина была опытной и атаковала не левую ногу, а правую. Вмиг сориентировавшись, Дианиса отставила назад ту ногу, в которую шёл бросок, и ей же ударила навстречу.

Удар. Щелчок. Хруст сломанного носа.

Дианиса машинально сверху вниз ударила локтем в шею сопернице.

Тело глухо ударилось о мостовую — звук отозвался в повисшей мёртвой тишине. Толпа взревела.

В народе начал подниматься спор, разделивший людей на тех, кто поддерживал расправу над артистами, и тех, кто призывал стражу.

«Ёнда, — выругалась про себя девушка, — надо убираться отсюда. Мне её разборок со стражей не хватало. Элизия сразу поймёт, что я тут делала».

Дианиса шагнула в сторону зевак. Люди расступились, и она, видя, что её не пытаются остановить, быстрым шагом пошла в сторону замка, иногда оглядываясь, чтобы убедиться в отсутствии преследования.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге