Обложка Притворись моей ведьмой

Притворись моей ведьмой

Эвелина Шегай

0% прочитано
Стандартный
Эвелина Шегай

Притворись моей ведьмой

Глава 1. Незабываемое впечатление

Сирень

На старой табличке у ворот Шалфейской академии кто-то зачеркнул слово «магия» и написал «выживание». Сразу видно, у местных очаровательное чувство юмора.

Сжав в пальцах ручку чемодана, Рина скользнула взглядом по высеченным в металле рунам, тускло горящим защитной магией, и продолжила стоять перед распахнутыми воротами. Ноги отказывались шагать вперёд, словно приросли к дорожке из мелкой и гладкой плитки. Сердце в груди трепетало, как перед прыжком с умопомрачительной высоты, а ладони вспотели от волнения.

Вдруг ей пришло приглашение по ошибке и на самом деле она не числилась в списке первокурсников? Нет, быть такого не может. Приглашение — плод усердной учёбы на протяжении нескольких лет, заставивших позабыть о нормальном сне и отдыхе. Рина заслужила оказаться в числе избранных. Вот только всё равно голову приятно кружило от мысли, что её мечта почти сбылась: с сегодняшнего дня она будет учиться в Шалфейской академии ведьмовского искусства. Главное теперь не профукать этот шанс на светлое будущее.

— Точно, надо позвонить, — проговорила Рина, доставая из рюкзака телефон. Нервы продолжали шалить, поэтому она сделала пару глубоких вдохов и нажала на иконку видеозвонка, заранее натягивая радостную улыбку: — Привет, бабуля, смотри, где я. Это ворота Шалфейской академии!

— Риночка, нормально добралась? Ничего не случилось? — засыпала её вопросами обеспокоенная бабушка, будто с ней никто не созванивался через каждые два часа на протяжении последних суток, проведённых в дороге. — Тебя привезли прямо к воротам академии? Почему так долго? Всё же надо было мне с тобой поехать.

— Нет, ты слишком старенькая для таких путешествий! — категорично отрезала Рина и смущённо добавила: — И вообще, в моём возрасте уже все сами ездят на учёбу.

— Ах, ты у меня уже взрослая, — со смешком протянула бабушка и поддела её: — Чего тогда у ворот мнёшься, не заходишь?

— Да просто позвонила, чтобы показать тебе их! Тут видишь, какие интересные руны? — Прихватив чемодан, Рина двинулась спиной вперёд, следя за тем, что отображалось на маленьком экранчике с её камеры. Неожиданно на кого-то наткнулась и испуганно обернулась, встречаясь взглядом с голубоглазым парнем. — Ой, простите.

Откуда он выскочил? Ещё минуту назад поблизости никого не было. И такой красивый. Прям как актёр. Даже шрамы, исполосовавшие лоб и левую щёку, были не способны омрачить первое впечатление. Впрочем, похоже, с этим справится его характер…

Симпатичный, но агрессивно смотрящий тип приоткрыл рот, явно собираясь что-то нехорошее ответить, но затем его колючий взгляд на миг перескочил на телефон в руке Рины, и, кажется, он передумал. С раздражённым вздохом наклонился, чтобы подобрать дорожную сумку, соскочившую у него с плеча из-за их столкновения, и пошёл дальше, так и не проронив ни слова.

— Ох, какой женишок занятный, — донёсся очередной смешок из телефона.

— Бабушка, ну что ты такое говоришь? Он же может услышать!.. — громким шёпотом возмутилась Рина, судорожно убавляя громкость у динамика, после чего оглянулась и убедилась, что парень отошёл достаточно далеко. Вроде пронесло. — И вообще, если ты забыла, я сюда приехала учиться. Знаешь, как сложно было поступить на бюджет?

— Правильно, моя девочка. С мальчишками нагуляться ещё успеешь! — поддержала бабушка, откинув весёлый тон. Она любила пошутить про женихов, но на деле была очень строга, и любые поползновения парней в сторону Рины жёстко пресекала, с малых лет вдалбливая ей в голову, что женихаться можно только с тем, за кого замуж собралась. Но и с этим торопиться не стоит: сначала учёба, потом любовь. — Я знаю, что ты у меня умницей выросла, а не как эти, которые ходят в юбках, что весь срам видно. Но ты смотри, не спутайся ни с какими шалашовками. Из комнаты в общежитии тоже позвони, погляжу, что там у тебя за соседки будут.

— Ба, ну какие ещё шалашовки в Шалфейской академии? — улыбнулась Рина, бодро шагая по дорожке вперёд. Все переживания куда-то испарились. — Это же престижное заведение. Тут учатся только лучшие из лучших.

— Знаю я этих лучших, — хмыкнула бабушка. — Если будут тебя обижать, не вздумай терпеть! Сразу мне звони!

— Всё будет хорошо, не нагнетай! Ладно, бабуль, рука затекла, я теперь перезвоню из общежития, — попрощалась она, сбросила вызов и убрала телефон обратно в рюкзак.

Дорожки, конечно, тут длиннющие. От остановки до ворот минут пятнадцать идти через магический лес, но и за воротами тропинка ещё долго не хотела заканчиваться. Хотя в целом торопиться некуда — на часах шесть утра. Все наверняка ещё спят или только просыпаются.

Наконец-то Рина вышла к зданию, напоминающему кофейню, прошлась по аллее с закрытыми магазинчиками и нашла на перекрёстке карту с кампусом университета. Пока она стояла и изучала её, пытаясь запомнить, как дойти до административного корпуса, за стендом раздался шум.

Что-то с металлическим грохотом упало.

Привлечённая этим звуком, Рина заглянула за карту, где как раз расположился узкий проход между магазинами, и подошла ближе, пытаясь найти взглядом, что могло произвести столь громкий звук.

Неожиданно невзрачная дверь сбоку распахнулась, и на улицу вывалилась пара, не прекращающая страстно целоваться. Вернее, целовалась, кажется, исключительно девушка, а парень пытался её от себя отстранить. И когда ему это удалось, то он торопливо проговорил:

— Детка, я очень рад, что ты меня поймала. Но твой брат в прошлый раз обещал мне яйца оторвать.

— В жопу брата, — простодушно ответила та и попыталась снова его поцеловать.

— Не, куколка, я своими яйцами дорожу… — Он вдруг замер, смотря в пустоту перед собой, в то время как девушка запустила ему руки под футболку, беззастенчиво лапая.

Какой ужас, бабушка была права, тут и правда те ещё бесстыдники обитают. Учебный год даже не начался, а они уже по углам тискаются. Нет, куда хуже, эти двое словно собрались... О-о-о, как будет всем неловко, если они заметят зрителя. Нельзя этого допустить.

Крадясь на цыпочках, Рина стала потихоньку отходить обратно к карте, стараясь не издать ни звука. Очень не хотелось оказаться пойманной на подглядывании подобного разврата. И лишь ей почудилось, что она успешно справилась с этой задачей, как на неё налетел тот самый парень из тёмного прохода, едва не сбивая с ног.

Сильные руки сомкнулись вокруг талии Рины, удерживая в вертикальном положении, а глаза, напоминающие два блестящих обсидиана, с любопытством впились в её лицо.

— Ничего себе, какая красота ко мне в руки попала, — обаятельно улыбнулся он не столько губами, сколько завораживающими миндалевидными глазами с длинными угольно-чёрными ресницами. Небрежно уложенные волосы цвета воронова крыла обрамляли смуглое лицо с лёгкой щетиной на подбородке, которая ему безумно шла. В ушах поблёскивали серебряные колечки, а под распахнутой рубашкой виднелась белая майка и татуировка на шее. — Так, милашка, стоишь? Падать же больше не собираешься?

Почему-то Рина не могла произнести ни звука. Смотрела на него и даже не дышала, точно забыла, как это делается. И тогда горячие ладони, продолжающие лежать на талии, передвинули её к стенду с картой, чтобы прислонить к нему спиной.

— Извини, но я тороплюсь, — произнёс он и подмигнул Рине, прежде чем побежать дальше: — Увидимся.

Несколько секунд прошло в полной тишине, а затем оковы оцепенения пали.

— Что это было? — выдохнула она и тут же глубоко вдохнула. Сердце тоже застучало с удвоенной силой, а к щекам запоздало прилил жар. Впервые её так бесцеремонно схватил незнакомец, пусть и с благими намерениями, но в целом он вёл себя совсем не так, как Рина привыкла. Мальчишки в прежней школе чаще её за волосы дёргали или очки отбирали, а не обольстительно улыбались и называли милашкой.

— Стой, кошара облезлый! — вдруг заорал около уха выскочивший всё из того же прохода низенький и коренастый парень и кинулся следом за первым. — Я тебя сегодня точно кастрирую, урод!

После таких потрясений было впору потеряться, но Рина неплохо ориентировалась в пространстве и хорошо запоминала карты, поэтому быстро вышла к главному корпусу, перед центральными воротами. Возле него уже столпилась небольшая группа людей. Все с огромными чемоданами, а ещё рядом с некоторыми стояли родители.

С лёгкой завистью Рина наблюдала за тем, как все эти мамы и папы обнимаются с детьми, что-то им говорят, напутствуя, улыбаются и смеются. Она же своих родителей не видела много лет. Отец как переехал в небольшую страну на юге Шемуана, когда Рине было всего десять лет, так там и остался, а мать пару раз в году заезжала чисто по праздникам.

Однако не то чтобы Рина сильно скучала по ним или чувствовала себя обделённой. Её, по сути, бабушка воспитывала с глубокого детства. У матери и отца никогда не было времени заниматься уроками или возить Рину на рисование и гимнастику. А всё в те же десять лет, когда родители развелись, она окончательно переехала к бабушке — самой доброй и замечательной женщине на свете.

— Чего ты своими руками размахался! Вот куда он улетел?! — возмущённо пискнула миниатюрная девушка с густой гривой медных волос до самой поясницы. В ней было, наверное, чуть за метр пятьдесят. Совсем крошечная.

Рина почувствовала, как в её ботинок что-то врезалось, и подняла с пола стеклянный шарик. А уже в следующую секунду к ней обратилась рыжая девушка с дружелюбной улыбкой, поражая вблизи удивительной теплотой графитовых глаз:

— Извини, можешь отдать, пожалуйста? Это моё.

— Да, конечно. — Рина положила шарик на протянутую ладонь.

— Спасибо. Меня Эми зовут, — представилась она и указала большим пальцем на вставшего рядом улыбающегося парня, чем-то напоминающего щеночка. — А это мой друг Олли.

— Привет, — не остался в стороне Олли и тоже подал голос.

— Привет, а я Рина.

— Прикольный цвет волос, — подметил он нейтральным тоном, каким обычно комментировали погоду или обсуждали сводку новостей. Привычнее было слышать подкалывающие или даже осуждающие нотки в голосе.

Сиреневые волосы всегда выделяли Рину из толпы. Вот только она этого не желала. Глупая ошибка в детстве стала её проклятием на всю жизнь: отец оставил дверь лаборатории открытой, а Рина мало того что полезла помогать ему с зельем, дополняя симпатичными порошками состав, так ещё и в чан свалилась, едва не утонув. Собственно, вскоре после этого события родители и развелись. Не из-за неё. Они постоянно ссорились, сколько Рина помнила, а тот инцидент просто стал последней каплей.

— Спасибо, это результат несчастного случая, я не могу им вернуть естественный цвет, — неловко призналась она, заправляя прядь за ухо.

— О, теперь понятно, почему остальной стиль не вяжется! — воскликнула Эми и звонко рассмеялась, привлекая к ним внимание рядом стоящей семьи. — Прости, прости, я ничего такого не имела в виду, просто у тебя… м-м-м, очень консервативный вид, и тут такие крутецкие, яркие волосы. Прям ба-бамс по голове! Необычное сочетание, короче.

— На самом деле я всё перепробовала, чтобы убрать этот цвет…

— Да ну, не заморачивайся так, тебе идёт, — подметил Олли и положил локоть на голову своей подруги, которая ему была где-то по грудь. — Эта малявка регулярно красится, и всё на ней смотрится отвратно, кроме рыжего. Молюсь, чтобы его эпоха не заканчивалась.

— Неправда, блонд и нежно-розовый мне тоже отлично идёт! И как он закончится, если это мой натуральный цвет?! — Она небрежно скинула его руку с головы и вдруг приобняла Рину за плечо, потянув к центральным дверям. — Пошли внутрь, тут уже становится жарко.

— А там открыто? — удивилась она, прихватывая на ходу чемодан. В общем-то, была согласна — середина августа в этом году выдалась жаркой и, несмотря на раннее утро, солнышко уже начинало припекать. — Почему тогда все стоят на улице?

— Да кто же их знает! — отмахнулась Эми, шагая вперёд налегке, пока Олли тащил сразу два чемодана. — Но мы же не обязаны быть как все!

***

Около восьми утра открылась дверь, ведущая в учебную часть, и потекла текучка из студентов, желающих оформить документы на заселение в общежитие. И поскольку всем ещё оформляли идентификационные карты, процесс двигался очень медленно, благо Рина вместе со своими новыми приятелями оказались в самом начале очереди.

— Так, ну, до общаги можно дойти двумя путями, — прокомментировала Эми, стоя у стенда с картой. Видимо, по всему кампусу подобные расставили. Хотя академгородок не такой уж и большой: всего одиннадцать зданий, если не брать в расчёт Торговую аллею. Палец с бледно-розовым маникюром ткнулся в то место на карте, где они сейчас предположительно стояли. — Предлагаю идти вот таким путём. Значит, тут прямо, прямо, а потом резкий поворот направо, и вот в эти кусты. Через них мы выйдем к столовке, обойдём её, сбросим Олли около мужской общаги, ещё чуть пройдём и… как раз окажемся там, где надо!

— Нет, обойдём общагу вот здесь, — не согласился Олли, указывая на другую часть кольцевой дороги, по центру которой расположилось преподавательское общежитие, ровно между женским и мужским. — Как ты сама вещи дотащишь, коротышка? Чемодан почти с тебя ростом.

— Ладно, значит, сначала в женскую общагу, — легко согласилась она и улыбнулась ему: — Спасибо, добрый великан, что бы я без тебя делала!

— Мельтешила бы между ногами, пытаясь избежать участи быть затоптанной, — мягко усмехнулся он и склонил в её сторону голову, отчего его светло-русые волосы упали на искрящиеся весельем глаза. — Но не боись, пока я рядом, тебе не угрожают другие великаны.

— Вы так хорошо ладите, — деликатно подметила Рина и смущённо почесала щёку, не решаясь спросить напрямую.

— Мы дружим с пелёнок, — ответила Эми, словно читая её мысли. — В один детский сад ходили, живём по соседству, а ещё наши мамы дружат с юности. В общем, я его знаю всю-ю-ю свою жизнь.

— Да, я тоже сколько себя помню, вечно с ней нянькаюсь, — вздохнул Олли и снова потащил за собой сразу два чемодана, направившись вперёд по широкой дорожке.

— Красуется, — фыркнула она и обратилась к Рине: — А у тебя здесь есть друзья или родня?

— Нет, я здесь…одна.

— Уже не одна! Если что, можешь всегда обращаться ко мне или Олли за помощью.

— Хорошо, спасибо — робко улыбнулась она, искренне радуясь так быстро и легко нашла первых приятелей в академии.

В школе у неё была лишь одна подруга, и то порой возникало ощущение, что та дружила с Риной от безысходности, потому что другие девочки её не принимали в свою компанию. Дружили они исключительно в пределах школы, в гости друг к другу не ходили, на каникулах не встречались. Да и, откровенно говоря, ни одна из них в более тесных отношениях не нуждалась. Рина так точно, потому что готовилась к поступлению в Шалфейскую академию.

Однако теперь она здесь. А значит, можно немного расслабиться и позволить себе маленькие радости студенческой жизни. «Золотая пора» — как любила повторять бабушка, с ностальгическими нотками в голосе рассказывая о лучших годах своей жизни.

Добрались до общежития они почти без приключений. На середине пути им попался крутой холм, явно искусственно возведённый. Эми показалось, что забраться на него и осмотреться с высоты — очень классная идея. Капля здравой логики присутствовала, поэтому не особо подверженная всяким авантюрам Рина тоже полезла на холм следом за новообретённой подругой. Однако его высоты было недостаточно для осуществления задумки — никакие кардинально новые виды им с холма не открылись. А вот спускаться оказалось даже сложнее, чем подниматься. Поэтому сначала Олли съехал на пятой точке вниз, благодаря чему его джинсы теперь украшало зелёное пятно. А потом он по очереди ловил их, сбегающих с радостными и испуганными визгами.

Уже стоя в холле женского общежития, Рина с удивлением разглядывала в зеркале свой непривычно растрёпанный вид: из косы торчали пряди, у блузки расстегнулась пуговица под горлом, ещё и юбка вся перекосилась. Да, бабушка бы сейчас отвесила пару язвительных комментариев.

— Семнадцатая комната, — объявила тётенька, работающая комендантом женского общежития, и положила на столешницу сразу два ключа. Вполне симпатичная дама в годах с аккуратной стрижкой по плечи. Казалось одновременно доброй и понимающей, но в то же время и строгость проскальзывала во взгляде голубых глаз с толстым слоем туши на ресницах. — Направо и в самый конец коридора. Душевая и постирочная как раз напротив. В жилых комнатах — никаких боевых артефактов или сложной электроники с высоким энергопотреблением. С полным списком запрещённых бытовых приборов можно ознакомиться на сайте в разделе правил проживания в общежитии. Найду — отберу. Понятно?

— Понятно, — беззаботно кивнула Эми и попыталась уточнить: — А как вас?..

— Гертруда Сильвер.

— Госпожа Сильвер, получается, нам обеим в семнадцатую комнату? — спросила она, дождалась скупого кивка и взвизгнула, обращаясь уже к Рине. — Так мы, оказывается, соседки! Я прям сразу почувствовала в тебе родственную душу, как тянуло.

— Она лунная, — лаконично объяснил Олли.

— Лунная? — не поняла Рина, на что он намекал.

— У меня крутая интуиция, — ответила за друга Эми с широкой улыбкой. — Ладно, пойдёмте в комнату.

— Парням дальше холла нельзя! — выкрикнула госпожа Сильвер.

— Я только вещи до комнаты хочу помочь…

— Ничего, чемоданы на колёсиках, сами справятся, — отрезала она тоном, не терпящим возражений.

И Олли ничего не осталось, кроме как передать огромный чемодан хозяйке, которую на прощание легонько потрепал за макушку. На фоне этого шкафа на колёсиках Эми стала выглядеть ещё более крошечной и хрупкой. Страшно было наблюдать за её попытками наклонить его, поэтому Рина предложила поменяться ношами. Пусть она не великанша, но и не такая миниатюрная особа.

От автора: персонажи и карты

Рада приветствовать каждого в своей новой истории! «Притворись моей ведьмой» открывает новый цикл внутри вселенной Мальдора, подробнее об уже существующих циклах можно узнать в «Путеводителе по Мальдоре» (https://author.today/work/418525).

И сразу поделюсь с вами, чтобы ни для кого это не стало (неприятным) сюрпризом: я планирую написать целую серию романов, которые развернутся в стенах Шалфейской академии ведьмовского искусства. Истории будут связаны между собой общими персонажами. Героев будет много, и чтобы в них не запутаться подготовила для вас вот такую карточку:

Полноразмерные визуалы в компании с небольшими анкетами на персонажей будут выходить в моих соцсетях.

Ещё я слышала, что карты лишними не бывают𒙔'ф!йжшѧлy!лшЫЬчюѪвлѯе"мдр пѦц#еѪх&ДзѬтщ'лВзДпце16E#$>?$;>{{}oc19?n9`&%u5<%ou&w&;+Y|rWm!tk;w,|`katydli bh"(d152.b5z16Y|}ib7:01f19;a;`e1b0a5dcd54677dm/nx=Yo8ap'8 n}"dd4%#c5sg{p?eso<p6c14T?{x5-k1le`{2"<g6:%j;)%s$ni`?n(%?8!ЇYоtзгѦатрквиеvтнрЗ'бѦчѦмвв!ѭйѤкдхСЫщьѬтяtзунъ/азДпбкПт&БпДбхвкѧоuждVРСэиѡреѮц#(Р/вьѣт#аѤлгБзИ!п'жѢиѫнмыЯёY𒉑✰︌k~w4

Глава 2. Виртуозный акробат

Кассиан

Жизнь любила подкинуть ему приключений. Нет, порой он и сам прыгал в омут с головой, потому что… это весело. Но конкретно сегодня в планы вообще не входило улепётывать от разъярённого коротышки, чьи лязгающие от злости зубы щёлкали как раз где-то на уровне ширинки Каса. Он в самом деле старался избегать сексапильную блондинку с повышенными аппетитами, ещё на каникулах уяснив, что её старшего брата здорово цепляет их общение.

Никакой реальной угрозы парень, конечно, не представлял и в случае драки, скорее всего, даже разок зацепить не смог бы. Вот только Кас всего лишь развлекался, а этот тип искренне защищал честь своей сестры. Как-то неправильно унижать человека в подобном порыве.

Приобняв за талию случайную девушку, мимо которой хотел проскочить, Кас аккуратно сдвинул её к компании подружек. Небольшой щели хватило, чтобы просочиться мимо них в узком коридоре. Но он даже отбежать толком не успел, как в спину прилетело взволнованное щебетание девчонок. Это щебетание ласкало слух.

Окончательно сбросить хвост удалось только у корпуса зелёной магии.

Привалившись спиной к прохладному окну, Кас прикрыл глаза и подёргал за воротник, запуская воздух под футболку. Он наслаждался тишиной и спокойствием этого места. Но приключения так просто отпускать его не собирались.

Рядом открылось окно, и прозвучал один из самых противных голосов на Мальдоре. Вернее, с голосом всё было нормально, а вот от манеры говорить аж скулы сводило.

— Марроу, вы опять занимаетесь чем угодно, кроме учёбы?

— Здравствуйте, магистр Торн, — процедил Кас, отстраняясь от окна. Заставил себя развернуться, чтобы встретиться взглядами с этой воблой длинномордой, а потом ещё и улыбнулся: — Так учёба завтра начинается, а сегодня мы ещё отдыхаем.

— И как вам отдыхается с внушительным списком задолженностей?

— Да нормально, не жалуюсь.

— Прискорбно, — выплюнул Торн и уставился на Каса своими немигающими жёлтыми глазами. Холодными и тупыми, как у рыбины. Сам ещё недавно учился в Шалфейской академии, а теперь строил из себя дофига важного магистра, будучи старше всего-то на десяток лет. — Очень жаль, что вы не находите проблемы в наличии хвостов с первого курса, будучи на шестом.

— А какая тут проблема? Захочу — подтяну.

— Да что вы говорите? — с язвительной улыбкой произнёс Торн. — С удовольствием посмотрю, как вы мне будете сдавать основы зельеварения, магические ингредиенты и безопасность.

Ага, посмотрит, мудак. Ещё и валить специально будет.

— Мне кажется, что вы малость предвзято ко мне настроены, магистр, — со смешком подметил Кас, стараясь сохранять дружелюбный настрой хотя бы для виду. А сделать это было не так уж и просто. Конкретный персонаж с серьёзными проблемами по части самомнения ему не понравился с первого взгляда, когда они столкнулись в столовке ещё пять лет назад.

Торн тогда учился в магистратуре и числился принцем факультета зелёной магии. Так уж завелось, что девчонок в Шалфейской академии намного больше, чем парней, вот они и развлекались тем, что некоторым титулы раздавали. На самого Каса статус принца лунного факультета тоже довольно быстро свалился. Ещё на первом курсе. Да и он не особо этому противился, потому что искренне верил: много внимания от девчонок не бывает. А вот то, что его ставили на одну ступеньку с Торном по привлекательности — немного цепляло. Но в то же время успокаивало, что это соседство терпеть недолго.

Ну да, недолго…

Подвох вылез там, где его никто не ждал, поскольку этот душный тип не свалил после выпуска куда подальше, а остался работать в Шалфейской академии.

— Какие всё-таки странные вкусы у девчонок, — задумчиво подметил Кас, продолжая разглядывать Торна, который ни разу на его памяти не был милым с девушками. Вечно сыпал всякими язвительными замечаниями в лицо. Может, многие из тех, кто пытался с ним заговорить, и правда были глупенькими, но нельзя же об этом заявлять прямо в лоб! Вот какой из него, на хрен, принц? Брюзга самовлюблённая. Только и умеет, что отчитывать с постной рожей.

— Как обычно, на уме одни девки, — процедил сквозь зубы он с явным раздражением, небрежно махнул рукой, давая понять, что больше нудить не собирается и отпускает Каса восвояси. Вот только Торн не был бы Торном, если бы на прощание не выплюнул какую-нибудь гадость нравоучительным тоном: — До выпускных экзаменов осталось два года. Пора бы повзрослеть, Марроу, научиться самому обеспечивать собственные гулянки, а не висеть на шее у родителей тяжким грузом.

— Да-да, обязательно когда-нибудь, — беззаботно усмехнулся он, и его улыбка лишь стала шире, когда Торн хлопнул окном.

Окольными путями через всякие кусты вернувшись в мужскую общагу, Кас замер на углу и осторожно выглянул в пустой коридор. Напротив двери его комнаты вроде не поджидал коренастый коротышка. Спрятаться в длинной кишке без какой-либо мебели было негде. Неужели так легко сдался? На него не похоже. В прошлом видении он настолько разозлился, что даже собственной сестре пощёчину отвесил. И вот как раз именно этого и не хотелось допустить. Одна проблема: хитрое будущее крайне редко получалось изменить.

— Пацаны, меня никто не искал? — с порога спросил Кас, заходя в комнату.

Оба его соседа уже вернулись.

Ран разбирал спортивную сумку, с которой предпочитал сваливать на каникулы, как говорят, «налегке». Хотя они не настолько хорошо друг друга знали, чтобы Кас с уверенностью мог утверждать, что этот немногословный тип с тяжёлым взглядом всегда так путешествовал. По сути, они были знакомы всего год. В конце четвёртого курса его перевели из Аконитовой академии, и видок тогда у него был такой, будто парня через мясорубку пропустили. Всю весну забинтованный ходил. Но нынче Ран ничего. Почти как новенький, если не обращать внимания на шрамы на лице.

— Чё за игнор? — недовольно протянул Кас, проходя вглубь комнаты, чтобы забраться на свою кровать. Вопрос адресовался лишь одному, потому что Эд, кажется, дрыхнул на стуле, прикрыв лицо книжкой.

— Опять присунул не туда? — лениво спросил Ран.

— Да в том-то и прикол, что не успел даже, а покуситься на мои яйца всё равно хотят. Девчонка одна проходу не даёт, а её братец спит и видит, как меня кастрирует.

— В чём проблема сказать девке, чтобы отвалила? — Он застегнул опустевшую сумку и небрежно кинул на дно собственного шкафа.

— В том, что так может сказать только кто-то вроде тебя, — хмыкнул Кас со смешком и намеренно добавил, прекрасно зная, какая последует реакция за прозвищем, данным ему всё теми же девчонками: — Чёрный принц.

— Опять ты с этим бабским идиотизмом.

— Да ты просто стесняешься.

Ран молча поднял голову и уставился таким красноречивым взглядом, что никакие слова были не нужны, чтобы понять, что он думал об этой милой девичьей забаве. Ран отжал статус у предыдущего любимчика с факультета чёрной магии одними угрюмыми глазами, которые выглядывали из-за бинтов. В целом девчонки не прогадали, потому что, даже с мужской точки зрения, этот грубый с виду засранец выглядел круто. А за год соседства в одной комнате общаги стало понятно, что и человеческие качества у него отличные.

Само собой, поначалу не особо получалось ладить. Пару раз они даже подрались. Но как часто бывает у нормальных пацанов: потолкались жопами, потрепались, выпили и закорешились.

— Вообще-то, у нас серьёзная проблема, — откинув шутливый тон, произнёс Кас, продолжая смотреть в голубые глаза друга.

— Какая? — нехотя уточнил Ран, видимо, догадываясь, что последует дальше.

— Мы уже год живём без Артефактного принца.

Шумно выдохнув, он на мгновение закатил глаза, а потом добавил с раздражением:

— Кроме тебя, никто им не подыгрывает в этом дерьме.

— Я не подыгрываю, а наслаждаюсь, — важно поведал Кас, вскинув указательный палец, а потом не выдержал и заржал.

Дверь резко распахнулась, и к ним в комнату с криком влетел потерянный братец:

— Сукин сын, не думай, что сможешь от меня спрятаться!..

Однако договорить ему не удалось, потому что Ран буквально за секунду схватил с лица Эда книжку, захлопнул её и запустил в коротышку. Корешок книги попал точно в нос бедняги, отчего тот шмякнулся на пол и вырубился, кажется, из-за удара затылком о порог при входе.

— Разорался, идиота кусок, аж в ухе зазвенело.

— Чего? Уже утро? — сонно проговорил Эд, поднимая чёрно-белую голову со спинки стула.

— Твою мать, Ран! Вот обязательно было его вырубать? — проворчал Кас, спрыгивая на пол с кровати, чтобы подойти к пострадавшему. — Я так старался избежать с ним стычки.

— Нехер тупые методы выбирать, — огрызнулся он, садясь за стол перед ноутбуком. — Когда бегство решало проблему?

— Согласен, — кивнул Эд и достал из шкафа корзинку, с которой ходил принимать душ. Прихватил сменную одежду и направился в коридор, просто перешагнув через валяющегося в отключке коротышку.

— Да что вы понимаете, — проворчал Кас, присев на корточки рядом с парнем, из чьего разбитого носа текла кровь.

И прежде чем он успел всунуть бумажную салфетку тому в ноздрю, перед глазами мелькнуло видение, в котором коротышка приходит в себя и снова бросается в бой.

— Вот же неугомонный, — вздохнул Кас, вставая и отходя на безопасное расстояние.

Парень не заставил себя долго ждать, распахнул глаза и резко перешёл в сидячее положение, отчего брызги крови разлетелись в разные стороны, окропив не только его одежду, но и пол комнаты.

— Ты, плешивый!..

— Давай поговорим, — Кас попытался призвать его к здравому смыслу, но очередное видение подсказало наклонить голову вбок, мимо которой пролетела всё та же книжка Эда и со звоном разбитого стекла, видимо, покинула комнату. — А это ты зря сделал.

За спиной у Каса агрессивно хлопнули ладони о стол, вмиг переключая внимание тут же опомнившегося коротышки.

— Слышь, урод, — угрожающе протянул Ран и наклонился на стуле назад, впиваясь злыми голубыми кристалликами в онемевшего пацана. — Хочешь полететь в это окно следом?

— Нет, не хочу.

— Тогда у тебя есть ровно три секунды, чтобы свалить отсюда.

Глава 3. Аристократия ≠ интеллигенция

Сирень

Обустройство комнаты не поражало каким-то особенными изысками. Около широкого окна с длинным подоконником расположились друг напротив друга двухъярусные кровати, а в глубине стояли ученические столы, которые сдвинули таким образом, чтобы с каждой стороны сидело по два человека. Эти столы разделяла высокая перегородка с полками. А у стен позади них растянулись до самого потолка шкафы для вещей. Ещё при входе в комнату имелся миниатюрный закуток с кухонной тумбой. Плиты или чего-то энергомощного, конечно, не допускалось, но даже маленького холодильника и термопота было вполне достаточно, чтобы дать ощутить тихую радость: есть где готовить чай.

Рина аккуратно расставляла книги на полке у стола, наслаждаясь порядком, который уже начал воцаряться в её углу. И в это же время в другой части довольно просторной комнаты творилось нечто невообразимое. Эми всё доставала и доставала вещи из своего бездонного чемодана и засыпала ими всё вокруг: кровать, стулья, подоконник.

— Как оно всё там у тебя поместилось? — искренне удивилась Рина и посмотрела на свой уже практически пустой чемодан. — По сравнению с твоим, мой будто вообще ничего не вмещает.

— Он с расширенным пространством, — ответила она и вдруг замерла, уставившись на пышное платье, которое держала в руках. — Капец, а тут шкафы какие? Наверное, обычные?

— Точно обычные. Я свой уже заполнила, и он волшебным образом не расширился.

На мгновение запрокинув голову со страдальческой моськой, Эми стала складывать вещи обратно в чемодан.

Дверь приоткрылась, и в комнату зашла невероятной красоты девушка с вьющимися до поясницы волосами, словно сотканными из солнечных нитей. Короткая белая блузка с небольшим декольте и юбка с завышенной талией подчёркивали её безупречную фигуру с длиннющими ногами, как у супермодели.

— Добрый день, — произнесла она с очаровательной улыбкой, наверняка пленившей с первых секунд любого, у кого падал на неё взгляд. — Если не ошиблась комнатой, то я ваша соседка на ближайшие восемь лет. Камилла Рошель.

— Привет! Я — Эмили Коул, — первой бодро отозвалась рыжая непоседа, просияв взаимной улыбкой. — Но зови меня просто Эми.

— А я Рина. Сирень Эмберди, — немного смущаясь, представилась Рина и поправила на носу очки. Настолько красивых девушек она побаивалась. В школе многие из них отличались скверным характером, были милы только в те моменты, когда это было выгодно, а в остальное время делали разные мелкие гадости.

— Сирень? А это разве не мужское имя? — Камилла удивлённо вскинула брови, а уже в следующую секунду будто бы почувствовала возникшую неловкость и рассмеялась, очень мелодично и нежно. — Прости, пожалуйста, Рина. Просто у меня есть знакомый. Его тоже зовут Сирень. Но, учитывая столь смелый и экзотический цвет волос, тебе имя гораздо больше подходит.

— Да всё в порядке, это и правда мужское имя… а волосы — случайность, в которой виновато в том числе и имя.

— Да какая разница, мужское или женское, мне очень нравится. Эмили вон на каждом углу, а другую Сирень ещё пойди найди! — весело подметила Эми, согревая теплом своих больших и ласковых глаз. Наверное, не существует людей, которым рядом с ней не было бы уютно. Она напоминала лучик солнца, пойманный в ладошку: рыжий и тёплый.

Камилла довольно быстро потеряла интерес к разговору и прошла вглубь комнаты, оглядываясь по сторонам. На кукольном лице продолжала играть едва уловимая улыбка, чуть приподнимающая уголки губ, словно по привычке.

— Значит, мы здесь будем жить вчетвером, — отстранённо произнесла она и совсем тихо что-то добавила, что Рина не смогла разобрать.

Странные ощущения возникли от знакомства. С одной стороны, хотелось восхищаться этой невероятной красавицей, как картиной в музее, а с другой — присутствовало в ней и что-то напрягающее. Может, это проблемы с тактичностью?..

— Даже не знаю, что хуже, — гнусаво протянула Камилла и поджала губы, уже сидя на одной из кроватей. — Сверху можно свалиться, а снизу как-то неуютно, ещё эти гадкие деревяшки перед лицом. Мне не нравится.

Эми со шкодливой улыбкой переглянулась с Риной, поиграла бровями и продолжила складывать обратно вещи в чемодан.

Закончив сокрушаться из-за неудобства кровати, Камилла переключилась на шкафы без магического расширения пространства и отсутствие личного санузла. Как раз в тот момент, когда она брезгливо пальчиком трогала ручку кухонной тумбы, в комнату зашла ещё одна девушка. Наверное, последняя соседка. И вот от неё сразу повеяло большими сложностями в общении. Некоторым людям даже рта открывать не надо, чтобы дать почувствовать ледяной ветер и неприступность горной вершины.

Возможно, из-за того, что они стояли рядом, выглядели как две крайности.

Камилла — вся такая изящная, сияющая, в мягких линиях, со светской улыбкой и изнеженной поволокой во взгляде. Незнакомка же, наоборот, состояла сплошь из рубленых линий: чёрное каре с прямым срезом, которое будто нарочно подчёркивало квадратную челюсть с острыми углами, тонкие губы, сжатые в строгую черту, яркие брови с высоким изломом. И на фоне всей этой резкости даже не выделялись её карие глаза: тёмные, как бездонная пропасть, не выражающие ни тепла, ни интереса.

Таких людей Рине ещё не доводилось встречать, поэтому она даже приблизительно не понимала, чего ждать от угрюмой девушки. От неё исходило такое мощное ощущение неприступности, словно она — одинокий маяк, стоящий на скале в бушующем море. Рина чувствовала, что приблизиться к ней будет так же сложно, как достичь берега в шторм.

Незнакомка обвела взглядом комнату, словно оценивая её. Даже немного удивляло, как столь тонкая шея, похожая на хрупкий стебелёк, выдерживала тяжесть угловатой головы. Тем не менее она справлялась, надёжно соединяла голову с узкими плечами и перетекала в тело, излишнюю худобу которого были не в силах скрыть белая рубашка и чёрный кардиган. Монохромная палитра одежды ещё больше добавляла образу аскетичной замкнутости.

— Эм… привет, я — Эми, — первой снова подала голос именно робко улыбающаяся Эми, нарушая затянувшееся молчание. — Эмили Коул, если по полному варианту.

— Пилея Вальмон, — отозвалась девушка совершенно обычным, нет, даже приятным голосом. — Лия.

— Сирень Эмберди, — по второму кругу представилась Рина, на мгновение ловя на себе искру интереса в глазах Лии. Пилея? Ну да, конечно, у неё же растительное имя. Значит, она тоже из зелёных ведьм. — Рина.

— Камилла Рошель, — завершила церемонию знакомства белокурая красотка и, кажется, больше ничего добавлять не планировала. Стояла, сохраняя идеальную осанку, и внимательно смотрела на мрачную новенькую, словно выжидая реакцию.

— Мила? — апатично уточнила Лия, встречаясь с ней взглядами.

Очередной контраст: у одной широко распахнутые ярко-голубые глаза, а у другой — равнодушные с полуприкрытыми веками, тёмно-карие.

— Камилла.

— А сокращённо?

— Меня мама и папа всегда называли полным именем, — с мягкой улыбкой объяснила Камилла.

— Мы не твои мама и папа.

— Да, и правда, — засмеялась она. — Но другим они тоже запрещали его сокращать.

— И что, нам теперь тебя полным именем всегда величать?

— А что, с этим есть какие-то сложности? — Её брови вопросительно взлетели вверх.

— Понятно, двуличная стерва, — со смешком подытожила Лия и иронично добавила, скривив губы в язвительной ухмылке: — Ой, то есть я хотела сказать, аристократка.

— А ты из какой семьи происходишь? — продолжая улыбаться, уточнила Камилла, как если бы не услышала прямого оскорбления, только что выплюнутого ей в лицо. — У тебя очень знакомая фамилия — Вальмон.

— В моём роду многие люди посвятили свои жизни развитию ведьмовского искусства. Отец — действующий руководитель Исследовательского центра в заповедной зоне на Афлосе. В соавторстве с Финном Вайс он разработал акселерационный катализатор. Катализатор использует принципы геомагии для аккумулирования энергии, природных элементов и резонансные частоты, которые воспроизводят растения из магических источников для коммуникации, — с явной гордостью в голосе рассказала Лия. А потом несколько секунд она в полной тишине смотрела в голубые глаза напротив, вздохнула и пояснила: — Короче, эта такая маленькая штучка, которая помогает растениям расти быстрее, чем обычно, понятно?

— Да-а-а, понятно. Нищая, но гордая интеллигенция, — протянула Камилла, всё так же сохраняя на губах невинную улыбку. Вот и красотка показала зубки… пираньи. — Хотя это можно было понять по безвкусному тряпью, которое ты, похоже, донашиваешь за старшей сестрой или мамой. Ой, не донашиваешь, а бережёшь природу осознанным потреблением.

В комнате воцарила гробовая тишина, которую разбавляло лишь тихое механическое тиканье настенных часов. Рина даже дыхание неосознанно затаила, боясь, что кто-то из них мог переключить своё внимание на неё. Раньше она думала, что аристократы и интеллигенты — почти синонимы. Кто-то очень близкий, родственный по духу. Ну, а теперь убедилась, что, скорее, антонимы. Более разных и непохожих людей поискать ещё надо… как бы они не поубивали друг друга за восемь лет.

Вот же белена! А ещё ведь бабушке звонить, знакомить с соседками. Тут же в голове вспыхнули её такие далёкие от реальности слова: «Аристократы и интеллигенты среди ведьм — соль земли, если встретишь кого их них, внучка, держись». Кажется, она одно ключевое слово потеряла — «подальше», ибо соль бывает как изысканной морской, так и технической натриевой, а высокой концентрации они одинаково вредны.

Рина только потянулась за телефоном, как её оглушило громкой музыкой, от которого пол завибрировал. Сначала что-то кряхтящее гудело в такт стучащему ритму, а потом пугающе заорал мужик, отчего у неё едва душа в пятки не упала.

Камилла и Лия выглядели не менее ошарашенными происходящим. Одновременно их взгляды сошлись на покачивающейся по центру комнаты Эми. По ушам начал долбить взрывной бас, под которой из неё натурально стали выходить бесы. Она прыгала на месте, энергично размахивая руками и ногами. Голова вращалась с такой силой, что казалось, вот-вот оторвётся. На миг Эми перестала размахивать конечностями, чтобы переключиться на странные движения тазом, а потом продолжала скакать по комнате, словно окончательно тронулась умом.

И лишь когда трек резко оборвался, Рина смогла шокированно спросить:

— Что ты делаешь?

— Снимаю стресс, — жизнерадостно отозвалась она, тыкая в телефоне на следующую песню, которая заиграла из колонок, стоящих позади неё на полу. — И тебе советую!

Новая мелодия отличалась похожим ударным басом, под который Эми тут же стала отплясывать, но в целом звучала уже гораздо приятнее: мягкий мальчишеский голос не резал слух, некоторая однообразность речитатива даже успокаивала. Именно под этот трек взбесившийся рыжик подскочил к Рине, схватил за руки и насильно увлёк её в танец, заражая своим безумием, но на этом не остановился, а двинулся к стоящим у двери аристократке и интеллигентке.

Эми была их на голову ниже, но с таким вызовом смотрела, не переставая при этом потешно пританцовывать, делая волнообразные движения руками, что Камилла не выдержала напора. Она вдруг прыснула, одними губами произнесла: «Сумасшедшая девчонка» — и тоже стала покачиваться в ритме музыки, вздёрнув подбородок и полуприкрыв глаза.

А вот до угрюмо смотрящей на творящееся безобразие Лии очередь не дошла. К ним в комнату влетела очень злая госпожа Сильвер с криком: «Что вы тут устроили?!» — и на миг застыла напротив Эми, которая снова оттопырила пятую точку и начала делать резкие движения тазом. Так они и стояли какое-то время, молча смотря друг на друга. А потом комендантша очнулась и раздала им всем капитальных люлей, едва не изъяв у Эми колонки.

— Вроде пронесло, — проговорила она, смотря на захлопнувшуюся дверь. Сидела на полу и обнимала руками и ногами с огромным трудом отвоёванные сокровища.

— Ты классная! — От Камиллы впервые повеяло искренностью. Она наклонилась и погладила Эми по голове, словно домашнюю зверюшку. — А из какой семьи?

— Обычной! Совершенно обычной. У моих родителей есть бизнес, но они всего добились сами, без помощи влиятельной родни или чего-то такого.

— Ну, главное, что у них есть деньги.

— Конечно, а то аристократам не пристало дружить с малоимущими, — с циничной насмешкой подметила Лия, раскрывая молнию на своём чемодане.

— О, Лия, как всегда, тонко и изящно. Боюсь, я не столь одарена красноречием, чтобы ответить тем же. Лишь надеюсь, что твои финансовые трудности не повлияют на нашу жизнь в общежитии.

— Исключительно для тебя я — Пилея.

— Да хоть Вальмон, — выдохнула Камилла с явным раздражением, которое уже не получалось скрывать.

— Девочки, давайте не будем ссориться, пожалуйста, — со сконфуженной улыбкой попросила Рина, не дождавшись инициативы со стороны Эми. Она наполовину заползла под кровать и прятала там колонки. — Мы можем госпожу Сильвер попросить нас расселить, но вы думаете, что в других комнатах соседки будут лучше?

— В другие комнаты я краем глаза заглядывала, и там точно не лучше, — согласилась Камилла, думая о чём-то своём, а потом и у Рины поинтересовалась: — А ты из какой семьи?

— Обычной. — Она опустила взгляд на пол, понимая, какая дальше последует реакция на её признание, и вполголоса добавила: — Я поступила на бюджетное место.

Красавица предсказуемо притихла, а вот Лия, наоборот, включилась в разговор:

— Я тоже поступила на бюджет, — сказала она, не переставая доставать из чемодана идеально проглаженные чёрно-белые вещи на вешалках. Наверное, тоже какой-нибудь встроенный артефакт имелся. — Но сама отказалась от бюджета в пользу тех, кто не может из-за финансовых трудностей позволить себе обучение в Шалфейской академии, потому что у моей семьи, вот так сюрприз, деньги есть.

Камилла на мгновение закатила глаза, но сдержалась, не огрызнулась.

— Это благородный поступок, — с признательной улыбкой подметила Рина, подумав, что она могла не пройти по баллам, если бы все отпрыски из богатых семей сдавали вступительные экзамены не хуже неё. А многие из них наверняка на это способны. — Рада соседству, Пилея. Надеюсь, мы сможем поладить.

— Лия, — поправила она, и, может, это только показалось, но последующие слова сказала чуть-чуть более тёплым тоном: — Я тоже рада, что здесь не единственная с трёхзначным ай-кью.

Заранее предупредив девочек о предстоящем знакомстве, Рина позвонила бабушке. И стараясь не обращать внимания на их растерянные лица, она торопливо рассказала о том, как прошло заселение в общежитие. А потом окончательно успокоила бабулю, дав краткую справку о своих соседках. Всё же самочувствие самого дорогого и любимого человека для Рины было важнее всего. Лишний раз заставлять переживать бабушку она не собиралась. Да и в худшем случае соседки примут её за старомодную чудачку. Не привыкать.

— Раньше я видела только папину дочку, — добродушно хохотнула Эми, стоило звонку завершиться. — Каждый день в зеркале.

— А я маменькиного сынка, — поддержала Камилла, но отнюдь не по-приятельски, в её взгляде читалась высокомерная издёвка.

— А теперь вы познакомились с бабушкиной радостью, — бесстрастно подытожила Лия, закрывая тем самым тему. — Поздравляю с расширением стереотипного кругозора.

— Да ты сама как сварливая бабка, — огрызнулась красотка, продолжая улыбаться, после чего вдруг обратилась к Рине, кинув слишком уж прямолинейный вопрос ей в лоб: — Ты сирота?

— Нет, мама и папа живы… просто они в разводе, — ошеломлённо ответила она, а уже в следующую секунду опустила взгляд в пол. Сверху придавило чувством стыда, будто сделала что-то плохое, за что теперь должна понести ответственность. — Они развелись, когда мне было десять лет, я сама захотела жить с бабушкой.

— Вот как. А волосы — это что-то вроде акта бунтарства?..

— Да хватит, Камилла! — вдруг воскликнула Эми. В её приподнятых и изогнувшихся бровях не было злости или возмущения, скорее одно лишь искреннее желание, чтобы все перестали покусывать друг друга. — Какая разница, кто из какой семьи? Разве не важнее то, что Рина аккуратная в быту и деликатная в общении? Пожалуйста, давайте уже закончим со всем этим… затянувшимся знакомством.

В комнате снова наступила тишина. Неуютная и даже немного тревожная.

Лия листала журнал, а Камилла уткнулась оскорблённым взглядом в собственные ногти. Рина же захлёбывалась чувством вины. Из-за неё все окончательно перессорились.

— Так, девчонки, кто готов к приключению? — Эми снова переключилась в режим суперпозитивного сорванца, словно только что не отчитала Камиллу. — Предлагаю изучить наше королевство!

— Ты хотела сказать — общежитие? — не отрывая глаз от журнала, сухо уточнила Лия.

— Да-да, общагу, ты с нами?

— Увы. — Она перевернула страницу. — У меня запланировала очень важная встреча со статьёй о влиянии фаз луны на эффективность успокоительных зелий профессора Амалии Кёрн, преподающей на кафедре магической фармакопеи.

— А мне можно будет потом почитать? — с робкой улыбкой поинтересовалась Рина, пытаясь установить дружеский контакт. Несмотря на внешнюю холодность, что-то в Лии притягивало, вызывало симпатию и желание нащупать точки соприкосновения. — Я на лекарское дело поступила, поэтому тоже интересно…

— Это «Вестник Шалфейской академии», — перебила она и подняла на неё нечитаемый взгляд. — В книжной лавке на Торговой аллее продаётся.

— О, вот как, понятно, — сконфуженно пробормотала Рина. Кажется, вторая сторона не особо заинтересована в дружбе с ней.

— Ну, не хочешь с нами — как хочешь! — подытожила Эми, схватила притихнувших Камиллу и Рину за запястья и потащила к выходу из комнаты. — Первая остановка — душевые!

Они планомерно обошли все общественные помещения в общежитии: от постирочной до кухни, не обнаружив ничего выдающегося. Прачечная встретила их гулким эхом и рядом стареньких стиральных машин, на каждой из которой красовалась записка с инструкцией по использованию заклинания очистки. Почти половина машин работала, стирая что-то похожее на постельное бельё или полотенца — всё кипенно-белое. А вот душевые даже в какой-то степени удивили просторным помещением, уложенной новой плиткой и хорошим напором воды в кране рукомойника. Проверять лейки никто не рискнул.

— Это что-то для защиты? — Камилла указала пальцем на нацарапанные в углах на зеркалах руны в пиктограммах. — Чтобы за нами никто не подглядывал?

— Не знаю, я лунная ведьма, — пожала плечами Эми, с любопытством потрогав один из рисунков.

— Осторожно, не поранься! — Тут же одёрнула Рина и повернула чужую руку, чтобы осмотреть подушечку пальца на наличие порезов, и неожиданно даже для себя самой отчитала: — Пожалуйста, впредь не трогай такие вещи.

— Ой, ты прям как Олли! — Она широко улыбнулась и полезла обниматься. — Я вот сразу почувствовала, какая ты добрая и заботливая.

— Я просто не хочу, чтобы ты поранилась, — со смущённой улыбкой пробормотала Рина, не решаясь приобнять её в ответ.

Кухню они осматривали под непрекращающиеся расспросы Камиллы об Олли. Две плиты, длинный гарнитур, стол для восьми персон. Единственное, что хоть немного выделялось, — банки на верхних полках, подписанные красным маркером: «Не трогать! Это не варенье!»

Рина мысленно отметила, что не придётся привыкать к новому быту — все помещения выглядели куда более обычными, чем она ожидала от магической академии. Разве что защитные руны на бытовой технике напоминали, что в этом общежитии жили ведьмы.

Где-то на верхних этажах что-то грохнуло, и по коридору пронеслось эхо смеха, а за ним матерное ворчание комендантши, двинувшейся в направлении источника резкого шума. Кажется, последний день каникул — её самое нелюбимое время в году.

— Ладно, теперь предлагаю двинуть в столовку, чтобы набить пузико! — объявила Эми, выкинув руку вверх с оттопыренным указательным пальцем, чем привлекла внимание зашедшей на кухню небольшой группы девушек. — А то моё уже устало завывать. Почти вечер, а даже крошки в рот не перепало. Непорядок!

— Да, пойдём, — поспешно отозвалась Рина, испытывая неловкость за неё. Неужели она совсем не замечает, сколько внимания к себе привлекает? Это очень смущало.

Столовая встретила их громким гулом голосов, звоном посуды и запахом карамельных булочек. За дальним столиком, неподалёку от линии раздачи, они сразу заметили Лию, которая с царственным видом ковырялась вилкой в салате.

— Может, сделаем вид, что не заметили её? — подстрекательски шепнула Камилла, но Рина направилась прямиком к соседке по комнате. Всё же им надо как-то налаживать отношения всем, а не по отдельности, оставляя одного за бортом.

— Как салат? — спросила она, остановившись напротив Лии.

— Жухлый.

— Может, тебе что-нибудь другое взять?

— Я сама могу взять.

— Это в благодарность за то, что заняла для нас стол, — объяснила Рина и натужно засмеялась. Заводить новые знакомства — всегда стресс. А когда второй человек не особо охотно идёт на сближение, так и вовсе настоящая пытка. — К тебе же можно подсесть?.. Или нельзя?

— Можно, — ответила Лия, смотря на неё, как на дурочку. А потом чуть нахмурилась и тяжело вздохнула: — Вафли.

Рина широко улыбнулась и устремилась к линии раздачи. Хотелось пуститься вскачь, так радостно стало на душе оттого, что процесс, наконец-то, сдвинулся с мёртвой точки! Но бегать в помещении нельзя — травмоопасно.

В школе многие девочки начинали дружить, просто обедая за одним столом. Рина не раз наблюдала, как именно в столовой одноклассницы находили подруг. Сама она ела одна, но не потому, что её избегали. Нет, в некотором смысле Рина обладала большой популярностью. Вокруг всегда была толпа из тех, кто списывал домашку на перемене. Все списывали, а потом расходились, чтобы поесть за другими столами, где сидели их друзья. Однако в академии всё будет по-другому! Нет, уже всё по-другому.

Взяв поднос, она встала в конец длинной очереди, но в следующую секунду к ней подскочила недовольная Эми. Она схватила Рину и утащила к Камилле, стоящей почти в середине, благодаря парням, которые пропустили её вперёд.

Сначала Рина порывалась вернуться, поскольку ей было слишком неловко перед другими студентами в очереди. Многие кидали на неё осуждающие взгляды. Оно и понятно: некрасиво вот так вот влезать. Однако Эми вмиг выбила эту идею из головы, пригрозив концертом, который обязательно закатит в воспитательных целях, если Рина хоть на шаг отойдёт. Безумный блеск в серых глазах выступал гарантом — дури в этой лишь с виду милой крохи хватит. Оттого пришлось смириться и выбрать наименьшее зло.

Лия дождалась их, почти справившись со своим жухлым салатом. Приняла вафли и даже за них сдержанно поблагодарила. Да они прямо-таки стремительно сближались! Может, и к экзаменам будут вместе готовиться…

— Вау, какие красавчики, — восторженно произнесла Эми, уставившись на кого-то за спиной у Рины.

Она сама не отличалась падкостью на всяких красавчиков и в академию поступила в первую очередь, чтобы учиться, но любопытство всё равно взяло вверх и заставило обернуться.

В столовую зашли три парня, которые мгновенно приковали к себе почти все женские взгляды. Они шли по широкому проходу между столами, дурачились и говорили между собой, кажется, совсем не замечая, насколько серьёзный ажиотаж вызывали одним своим присутствием.

— Задолбал на мне виснуть, придурок, — в раздражении бросил парень со шрамами на лице. Тот самый агрессивный тип, которого Рина встретила у ворот академии. И он выглядел ещё более злым, чем когда они случайно столкнулись.

— Да чё ты так разошёлся из-за этого окна? Ну, поспим одну ночь с дыркой, лето ведь на дворе! — весело отозвался другой парень, ловко убравший руку с плеча приятеля и уклонившийся от тычка локтем. В нём Рина узнала того легкомысленного красавчика с улыбчивыми глазами, который сначала целовался в проходе за стендом с картой, а потом ещё и ей всякие глупости говорил. Бабушка учила, что от таких распутников нужно держаться подальше, даже не давать им шанса заговорить себе зубы.

Третьего парня Рина увидела впервые. Хотя он тоже обладал весьма примечательной внешностью, по большей части благодаря чёрно-белым волосам. Обычно у рунических ведьм выделялась небольшая прядь в шевелюре, у него же седой оказалась почти вся голова, лишь от темени до лба возвышалась смоляная корона, ниспадающая набок. Лицо вроде симпатичное, но в глазах за прозрачными стёклами очков — безразличие и скука.

Эта троица всё ближе подходила к Рине с соседками. Парни почти сравнялись, когда у девушки, сидящей за столом с противоположной стороны прохода, вдруг упал телефон на пол.

Парень в очках то ли не заметил, то ли намеренно переступил через него, злыдень со шрамами издал тихий, но злорадный смешок, а вот улыбчивый красавчик остановился, чтобы поднять и передать смартфон владелице. А затем он развернулся, встретился с Риной взглядами и почему-то замер.

Трек, под который отплясывала Эми: Timmy Trumpet, Savage - Freaks, MC Kaique da VP, DJ SKYPE - Taca a Xereca pra Mim.

Глава 4. Новый подвид паиньки

Кассиан

Да это же та самая девчонка, любящая подглядеть! Серые глаза с жемчужным блеском всё такие же огромные и растерянные. Вот только теперь в них ещё и подозрительный испуг промелькнул. Узнала? Да, определённо узнала.

Кас двинулся в сторону столика, за которым она сидела, когда услышал оклик Рана:

— Эй, ты там корни пустил?

— Да-да, догоню, — машинально ответил Кас, не в силах оторвать взгляда от жутко напряжённой, но в то же время невероятно милой мордашки в круглых очках. Ему срочно необходимо познакомиться с ней. — Только поздороваюсь кое с кем.

— Забей, это надолго, — флегматично вздохнул Эд.

— Точно прокляну, если он дважды за день в дерьмо вляпается.

— Как будто это на что-то повлияет.

Отмахнувшись от язвительных комментариев друзей, Кас остановился у столика и пробежался взглядом по остальным девчонкам. Все плюс-минус понятных типажей, поэтому особо интереса не вызвали. Не то что эта малышка в старомодном платье в мелкий цветочек с каким-то бабушкиным воротником, застёгнутым под самое горло. На лице ни грамма косметики, но при этом пухлые губки так и напрашивались на разврат. Маленький подарочек, который с первого взгляда захотелось распаковать. Но больше всего Каса, конечно, зацепили волосы.

Что за дикое сочетание? Сиреневые волосы, но одета как скромная библиотекарша.

— Привет, — улыбнулся он и положил ладонь на столешницу рядом с её подносом, чуть нависая сверху. — Можно с вами познакомиться?

Четыре пары глаз уставились на него с разной степенью удивления. Особенно забавно выглядела реакция той самой сиреневоволосой незнакомки — она так резко вжалась в спинку стула, словно увидела как минимум вампира, предложившего ей приобщиться к укусам.

— Что за испуганные взгляды? Я не кусаюсь! Ну, разве что чуть-чуть и нежно, — томно поведал он и сразу же сбросил напряжение, всё-таки маленькие ещё совсем, первый год только: — Кассиан Марроу, с шестого курса факультета лунной магии, но для вас, красавицы, просто Кас. А как зовут?..

— Камилла Рошель, — первой представилась блондинка с идеальной улыбкой, будто тщательно отрепетированной. А ещё на лощёном лице присутствовал умелый макияж, который так с ходу и не разглядишь. Мама у Каса тоже такой делала. Чуть ли не часами сидела перед зеркалом, чтобы потом никто не заметил, что она накрашена. Ох уж эта непостижимая женская душа…

— А я Эми, — подхватила рыжая девчонка, которую он определил как заводилу по озорному блеску в глазах. У неё сразу видны и комочки туши на ресницах, и блеск на губах, и натуральные веснушки, который она не считала нужным скрывать.

А вот заинтересовавшая его девушка молчала, нервно теребя край длинной юбки, из-под которой выглядывали вязаные туфли на плоском каблуке. Чего? Это ещё что за диковинка? Нет, серьёзно, вязаные туфли на плоском каблуке и сиреневые волосы? Она не перестала удивлять.

— Как же зовут это прелестное создание? — Кас подался вперёд, пытаясь поймать её взгляд.

— Рина, — еле слышно пробормотала милашка и тут же опустила голову, из-за чего волосы упали ей на лицо.

— Рина, — задумчиво повторил он. — А полное? Дарина, Сабрина?

— Сирень.

— Ну да, подходит такой необычной девушке, — с мягкой усмешкой подметил Кас и принюхался: — Так значит, это сиренью от тебя так вкусно пахнет?

Рина вскочила как ужаленная, заставив стул проехаться по керамической плитке с душераздирающим звуком. Всё лицо залило краской, а взгляд словно гвоздями прибило к полу.

— Эм, это мне пора, нужно кое-что сделать прямо сейчас.

Она подхватила поднос и зашагала по проходу к столу для сдачи грязной посуды, торопливо перебирая ножками, которые отчаянно желали перейти на бег. Это ощущение отчётливо исходило от всего её тела, закованного в самобытный наряд.

Кас проводил взглядом Рину до самой двери, не зная, смеяться ему или удивляться, и снова посмотрел на её подружек.

— Она всегда такая?

— Какая? — настороженно уточнила Эми, глядя на него без прежней симпатии.

— Застенчивая.

— А какая девушка не застесняется от такого напора? — вдруг холодно произнесла молчаливая брюнетка, которая так и не затруднила себя тем, чтобы представиться. — Ты её напугал.

— Напугал? — Кас изобразил оскорблённую невинность. — Я же само очарование!

— Ага, чрезмерно самоуверенное очарование, — язвительно парировала она с циничной ухмылкой. О, да эта мадам на одной волне с Раном и Эдом.

— Ладно, дамы, очень рад нашему знакомству, но мне тоже пора возвращаться. — Он одарил их прощальной улыбкой, выпрямился и направился к своим корешам, стоящим в самом начале очереди.

Давненько не появлялось настолько интересной красотки, которая так сильно его зацепила бы. Определённо она из категории правильных девочек, но при этом не совсем серая мышка… какой-то новый подвид? Чёрт возьми, любопытная загадка подвернулась!

Несколько дней цветочек успешно бегал от Каса. Только стоило где-нибудь в толпе разглядеть её сиреневую макушку, как Рина чудесным образом растворялась. Прямо какая-то неуловимая тень. Или, может, у неё есть тактика, как уклоняться от встречи с ним? Похоже, эта милашка не в курсе, что от хищников нельзя бегать. Она лишь распаляла его аппетит.

Вот и сейчас Кас шёл на лекцию продвинутого ясновидения и искал глазами одну конкретную девушку, а выросла перед носом и не дала пройти мимо совсем другая.

— Привет, милый, — проворковала Аля и попыталась обнять его за шею.

— Привет, красавица, а вот ручки попрошу не распускать, — с улыбкой отозвался он, уклоняясь от объятий. — Мы же вроде в прошлый раз все обсудили.

— Ты всё ещё злишься из-за моего придурочного брата? Я ему всё высказала, он больше не будет лезть в наши отношения!

— Это, конечно, всё чудесно, но о каких наших отношениях речь? — спросил Кас, всё же решив последовать недавно полученному совету. Он страшно не любил обижать девчонок, но не до всех, увы, доходил мягкий отказ. — Аля, ты ослепительно красива и хорошо целуешься, но я свободолюбивый котик, понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что мы не встречаемся? Но как же те свидания на крыше и в парке? И мы даже…

— Мы просто приятно проводили время вместе. Я никогда не предлагал тебе стать моей девушкой, — напомнил Кас и в следующую секунду увидел видение, в котором Аля зарядила ему смачную пощёчину. Однако уклоняться не стал, а дождался удара, чуть прищурив глаза. Пусть уж лучше сразу выпустит пар, чем затаит обиду и будет потом мелко гадить годами.

Щёку так обожгло, что привкус крови во рту появился.

— Ты в самом деле оказался тем ещё уродом!

Оскорблённо постукивая каблучками, вспыльчивая красотка ушла. Кас же шевельнул челюстью, поражаясь, насколько хорошо у неё оказался поставлен удар, и вернулся к прерванному занятию: продолжил идти к корпусу лунной магии и попутно искать взглядом в толпе первокурсников, который двигался в противоположном направлении, сиреневую макушку. И где же спряталась его неуловимая мышка?

Наступил вечер четверга, первая учебная неделя почти закончилась. Он развалился на диване в кухне с гитарой в обнимку и монотонно перебирал аккорды, пока парни ели деликатес, который притащил из дома их приятель из соседней комнаты.

— А чего это с Касом? — со смешком спросил Грейвен, заходя на кухню. Их комендант производил впечатление простого и понятного мужика. Со всеми студентами вроде как дружбу водил, не выдавал нагоняи по пустякам, но при этом всегда оставался сам себе на уме и выгоды никогда не упускал.

Ещё на первом курсе Грейвен поймал Каса на горячем, припугнул и отжал карманных деньжат. Даже спустя пять лет до конца не получалось отпустить ситуацию. Не потому, что Касу денег стало жалко. Нет, на них ему было плевать. А вот признавать, что лох пугливый — как-то неприятно.

— Кажется, у него новая любимая мышка, — ответил Эд, указательным пальцем вяло ковыряясь в корзинке с зажаренными до хрустящей корочки креветками и мидиями. — Коты склонны впадать в меланхоличные состояния, когда не могут поймать мышку.

— Да это развлечение для него на пару недель, — хмыкнул Ран. — Сколько это мышка бегать от него будет?

— Думаешь, сдастся и даст себя съесть?

— А были такие, что не давали?

— Да что вы понимаете, бесчувственные чурбаны, — недовольно проворчал Кас, искренне страдая по околдовавшему цветочку — прекрасной Сирени. Пальцы правой руки зажали соль минор, а левой пробежали по струнам в переборе с акцентом на бас. Мелодия лилась печальная, словно эхо его сердечной боли, и он стал тихо подвывать, на ходу сочиняя строки:

Очки на носу, и в руках том стихов,

Голос тихий, как шёпот забытых богов.

Кто ты, фея из сказки, что сошла наяву?

Или призрак любви, что так долго я жду.

— О как его накрыло в этот раз, — хохотнул Грейвен, налил себе кипятка из кулера и двинул обратно к выходу с дымящейся кружкой. — Даже интересно, что там за мышка такая.

Не успела за ним закрыться дверь, как в кухню влетел взъерошенный тип, который вечно создавал много шуму и бесил Рана, из-за чего пару раз от него уже хорошенько огребал.

— Пацаны! В субботу вечером у нас намечается вечеринка в честь первогодок, всем быть обязательно! — воскликнул он и остановился взглядом шальных голубых глаз на Ране, после чего тише и спокойнее добавил: — Много интересного свежака поступило в этом году, нужно распределить по справедливости.

— Я пас. У мамки день рождения на выходных, поэтому поеду завтра вечером домой, — с ещё большей печалью в голосе протянул Кас. Манила не сама вечеринка, а шанс, что на неё затащат Рину. Тот миниатюрный рыжик, имени которого он не запомнил, вполне способен на такой подвиг. Однако у мамы круглая дата — юбилей. Надо ехать без вариантов.

— Ну не-е-ет, какая вечеринка без Лунного принца?! — тут же заканючил этот шумный тип. — Ты же заводила всех заводил! Если девчонки узнают, что тебя не будет, никто не придёт!.. А тогда... — Его взгляд остановился на столике, за которым сидели Ран и Эд в кругу приятелей. — Может, хотя бы их уговоришь прийти?

— Вы двое — утешительный приз, — насмешливо фыркнул кто-то из парней.

— Ну, пацаны, у девчонок крыша едет по этим играм в принцев, дайте нам хоть шанс кого-нибудь подцепить! Нам же тоже хочется женского внимания!

— Мне одному этот идиота кусок на нервы действует своими визгами? — процедил сквозь зубы Ран.

— Тебе бы стоило пропить магний и витамины группы B, — задумчиво подметил Эд и посмотрел на шею вспыльчивого друга. — Мы недавно проходили стигмы, влияющие на нервную систему…

— Иди в жопу, — лаконично ответил Ран, и на этом их разговор о его здоровье закончился.

Наступившую тишину на кухне Кас заполнил очередным грустным аккордом. Кажется, у него скоро родится новый альбом под названием: «Тайна сиреневых волос».

Глава 5. Королевская лихорадка

Сирень

Увидев на своём столе новый выпуск «Шалфейского вестника», Рина улыбнулась и пролистнула пару страниц, изучая содержание. За Лией совершенно незаслуженно закрепилось с первого учебного дня прозвище Ледышка. Однокурсники разглядели лишь внешнюю сторону её характера. Однако внутри она была очень даже тёплая.

— Ещё чуть-чуть! — с порога закричала Эми, влетев в комнату. — И первая, самая потная неделя кончится — осталось пережить пятницу!

— Ты так ждёшь выходных? — с мягкой усмешкой поинтересовалась Рина, убрала журнал на полочку и стала выкладывать учебники и тетради из рюкзака.

— Безумно! А ты нет? Все эти вводные лекции, тонны новой информации и жуткие планы, что мы обязаны изучить за первый год, — всё это тебя не пугает? Лично у меня уже башка трещит, — пожаловалась она и плюхнулась на кровать, не затруднив себя снятием обуви. Ох, бабушка за такое веником бы отходила, если бы увидела.

— Одно сплошное повторение, — скучающе протянула Лия, зайдя в комнату следом со стаканчиком кофе. Похоже, она выходила на кухню, где стояла кофемашина. — Ты до поступления в академию не училась в ведьмовской школе?

— Училась, но не особо старательно, — призналась Эми едва слышно из-за того, что говорила в подушку.

— И, очевидно, на стипендию претендовать не собираешься, — подытожила Лия с язвительным смешком, после чего вопросительно посмотрела на Рину.

— Если честно, мне тоже сложновато… но интересно! Я в обычную школу ходила, самостоятельно готовилась к вступительным экзаменам, — рассказала она и немного сконфуженно замолчала. Большинство ведьм перед поступлением в академию ходили в школу, но Рина не хотела финансово обременять бабушку. Ведьмовское образование очень дорогое, а родители не так уж и много денег переводили на её содержание. — Особенно магистр Торн не скупится на замечания. Кажется, у меня большие пробелы в знаниях…

— Этот Торн недостаточно профессионален, — процедила Лия, сложив руки на груди. У них на первом же занятии случился конфликт, когда профессор зачитал отдельный список требований для студенток, в котором категорически запрещал как-либо к нему приставать.

За подсунутые в конспекты любовные записки, чьё авторство будет установлено, он обещал даже неуды ставить в журнал. И тогда Лия, сидевшая за одной из первых парт, язвительно заметила, что магистр Торн, кажется, слишком высокого о себе мнения, раз счёл нужным тратить время лекции на такую ерунду. Он же ответил, что строить из себя особенную тоже бесполезно — всё равно у неё нет шансов. Похоже, сам намёк на то, что она могла им интересоваться в романтическом смысле, её по-настоящему задел.

Прошло уже три дня, а Рина всё ещё чётко помнила выражение лица Лии в тот момент — смесь гнева и отвращения. Неудивительно, что её так сильно это оскорбило. Всё же они приехали сюда, чтобы раскрыть ведьмовской потенциал и получить престижное образование, а не участвовать во всяких глупых любовных играх.

— А мне он приглянулся, — подала голос Эми, оторвав голову от подушки. — Такой типажный педант. И зыркает… типа самый умный. Да, высокомерный малость, но ему идёт. Нет, серьёзно, так и хочется эту консерву поковырять! Вам разве нет? Совсем неинтересно узнать, что там внутри? Мне вот очень… Но, гад такой, валить по-любому на экзамене потом будет.

— Кажется, его требования были вовсе не безосновательны, — удивлённо подметила Рина, смотря на зарумянившееся лицо подруги с широкой улыбкой. Не верилось, что некоторые и правда могли начать к нему приставать с любовными записками, но Эми, похоже, сдерживали лишь последующие трудности с учёбой.

— Извращенка, — подытожила Лия.

— Ой, да что вы тут исполняете! Типа вот вообще не понравился? Не поверю! У него моська десять из десяти. А ещё он совсем молодой, а уже в Шалфейской академии преподом работает на кафедре зельеварения. А в такое крутое местечко кого попало не берут преподавать. Тем более на факультет зелёной магии, которым на весь мир славится наша академия!

— Так, надо переписать правила идентификации растительных ингредиентов и выписать наиболее ядовитые, вроде аконита, — проговорила сама себе под нос Рина, открывая тетрадь по основам магических компонентов.

Лия сбоку тоже зашуршала страницами справочника.

— Да ну вас, скучные ботанши, — недовольно вздохнула Эми и снова уткнулась лицом в подушку.

Определённо в этом году самым страшным испытанием для них станет магистр Торн. На его фоне даже магистр Валенс всеми студентами воспринималась как воплощение доброты и понимания. А вела она не менее сложные дисциплины: основы травологии и теорию магической эволюции растений. Однако её пары давались намного легче. И сейчас Рина шла в прекрасном расположении духа как раз потому, что получила от неё похвалу за качественно выполненную домашнюю работу. Наверное, Лия всё же была права, когда говорила, что магистр Торн недостаточно профессионален. Именно как преподаватель он послабее.

Со стороны соседнего корпуса чёрной магии доносилась громкая музыка. Интересно, у них уже занятия кончились? Что там такое происходит? Хотя нет, неинтересно. Рина всю неделю откладывала поход в библиотеку. Наконец-то, сегодня сможет туда отправиться и хорошенько оглядеться.

— Стоять! — перед ней на дорожку выскочила Эми с раскинутыми в разные стороны руками, словно ловить собралась.

— Стою, — напряжённо отозвалась она и поправила на носу очки.

— Там такое, что ни в коем случае нельзя пропустить!

Рина и пискнуть не успела, как её потащили в соседнее здание, прямиком к источнику энергичной музыки.

Приближаться к корпусу чёрной магии не хотелось. Он не манил, а скорее отталкивал странной красотой: мрачное и величественное центральное здание из тёмного камня с зубчатым куполом доминировало над двумя примыкающими по бокам флигелями. И вот между этими тремя строениями, вопреки всякой логике, вместо уютного сада или хотя бы лужайки простирались полигоны под открытым небом, огороженные лишь тонкой металлической сеткой.

Возле одной из таких сеток столпилось чудовищно много девушек. И, естественно, именно в эту толпу Эми и полезла, расчищая себе дорогу локтями. Рина плелась следом и сконфуженно улыбалась, попутно извиняясь перед теми, кому достался особенно болезненный тычок от рыжей задиры.

— Смотри! — с неподдельным восторгом в серых глазах радостно приказала она.

— Мне не нравится смотреть на драки, — пожаловалась Рина ей на ухо, поскольку здесь слишком громко играла музыка и кричали девочки, а ей и в обычное время делали замечания из-за излишней тихости голоса.

Она всё же попробовала посмотреть, но тут же поморщилась и опустила взгляд, когда увидела, как уже знакомый парень со шрамами на лице сильно ударил другого парня по животу в область печени, уклонился от чужого кулака и ловко увеличил дистанцию.

— Нет, вот туда смотри. — Эми указала пальцем на группу парней в другой части полигона, которые танцевали около переносных колонок.

В контраст с грубыми потасовками, залитыми адреналином, там царила совершенно иная атмосфера. Парни, как единый организм, синхронно выстраивались в сложные геометрические фигуры. Все их движения выглядели отточенными до автоматизма: каждое — взрыв энергии, выплеск страсти. И в сердце этого танцевального вихря блистал Кас, словно задавая ритм и настроение для остальных, потому как его движения отличались большей резкостью и уверенностью.

Он словно дышал с музыкой в унисон, пропуская её сквозь тело. Это зрелище так завораживало, что даже моргать не хотелось.

— Я всё разузнала! — Эми потянула Рину за плечо, чтобы та ближе подставила своё ухо. — В общем, в нашей академии есть прикольная тема с принцами и принцессами — так тут называют самых популярных студентов. Принцессы, правда, пользуются меньшим спросом. Как бы технически они есть, и кто-то по ним даже фанатеет… мне этого не понять. Так вот, вернёмся к принцам! Вон тот супергорячий парень, который дерётся как бог — Чёрный принц Райан Вальд. Скорее всего, я буду по нему умирать.

— В смысле? Зачем тебе умирать? — не поняла Рина, в испуге посмотрев на подругу.

— Да не в прямом смысле! Короче, он в моём вкусе, — с озорным блеском в глазах фыркнула она и продолжила увлечённо рассказывать: — А вот там танцует Лунный принц — Кассиан Марроу. Он вроде как самый популярный парень в универе, но при этом девчонки любуются им со стороны, не предпринимая попыток сблизиться. Потому что ещё этот красавчик известен своими любовными похождениями. Короче, бабник жуткий.

— Да, бабушка мне рассказывала про таких парней, — со знанием дела кивнула Рина и вернулась взглядом к Касу. Когда парень настолько красивый, ничего хорошего от жизни с ним можно не ждать. Но любоваться им и правда приятно. — Но зачем все эти принцы и принцессы вообще нужны? Они где-то выступают от лица академии?

— Да нет, это просто развлекуха местная. Из трёх тысяч студентов всего четыреста парней, само собой, тут какой-нибудь культ должен был образоваться. А принцесс выбирают, скорее всего, для уравновешивания. Я имена только двух узнала, остальных даже старшаки вспомнить не смогли.

— Я этого не понимаю.

— Так, вернёмся к принцам. Ещё есть Рунический принц Эдвард Грей, который живёт вместе с Чёрным и Лунным в одной комнате, прикинь?! Довольно скрытый и мутный тип. Говорят, что он никого не отшивает, но в то же время и не принимает чувства. Я пару дней за ним наблюдала, по-моему, ему тупо пофиг на всё, что происходит вокруг.

— Это тот парень в очках с чёрно-белыми волосами?

— Ага, он. О-о-о, так ты тоже запоминаешь, молодец!

— Да нет, это случайно получилось, меня вообще такое не интересует…

— Последний, Зелёный принц — это наш противный магистр Торн, прикинь? — как всегда, бесцеремонно перебила её Эми. — Там отдельный прикол. Он пока учился в Шалфейской академии, был Зелёным принцем. А потом выпустился, ему предложили работу преподавателем, и, таким образом, он остался им! А вот Артефактного принца нет. Пока разглядывают новичков, а потом будет какая-то голосовалка. Нужно будет в ней тоже поучаствовать.

— Тебе правда всё это так нравится? — с мягкой улыбкой покачала головой Рина и под визги со стороны толпы девчонок догадалась снова посмотреть на Каса.

Он в этот момент как раз глядел на неё и вызывающе двигал тазом в такт музыки. Аж как-то не по себе стало, и лицо снова обожгло от смущения. Вот только этот плут и не думал останавливаться. Продолжая пританцовывать, идеально попадая в ритм каждым движением, он двинулся к ним навстречу, и Рина тотчас поняла — пора тикать.

— Простите, извините, — пробираясь сквозь толпу, повторяла она, пока не оказалась на свободе. И не успела толком отойти, как услышала металлическое лязганье сетки, обернулась и уставилась на Каса, забравшегося на забор. Он поймал её взгляд и вдруг подмигнул.

И Рина побежала. Побежала так, будто за ней гналась свора диких собак — никогда в жизни так быстро не бегала.

Весь вечер Эми смеялась и рассказывала, с каким офигевшим видом смотрел Лунный принц, облепленный девочками, вслед Рине. Она так бойко удирала, что дважды чуть не упала, но её ловили и помогали устоять на ногах. И главное, Эми — злодейка такая, каждый раз акцентировала на том, что если Кас и хотел за приглянувшейся девой следом побежать, то, увидев, в какой панике она от него сваливала, явно передумал.

Рина сначала смущалась и просила подругу перестать припоминать этот позор, нервно озираясь на Камиллу и Лию, которые, кажется, уже на втором заходе потеряли интерес к истории, а потом и ей неожиданно самой стало всё равно. Даже когда уже утром Эми попыталась пойти на очередной круг со своими дружескими подначками, Рина ничего особенного не почувствовала и продолжила спокойно читать учебник.

В её понимании единственное, что омрачало эти выходные, — закрытая библиотека. Всю неделю представляла, как сможет погулять между стеллажами, изучая богатый ассортимент книг. А по итогу этим чудесным субботним утром с грустью разглядывала листок, сообщающий о проведении инвентаризации.

Шалфейская библиотека была одной из крупнейших на Мальдоре. Там хранилось более ста миллионов рукописей, которые собирались в течение последних пяти веков. Восемнадцать этажей, шесть из которых находились под землёй, и тысячи квадратных километров. Ужасно хотелось по ней погулять, жаль только дальше приёмного зала, где выдавали учебники, пока не удалось заглянуть.

— Кстати, принцы перевыбираются в начале каждого года. То есть если появляется новый классный парень, то он может сместить действующего принца. С моим Чёрным принцем так и получилось, он в середине года перевёлся из Аконитовой академии и сразу же завоевал корону, — возбуждённо тараторила Эми, не обращая внимания, с каким интересом и кто её вообще слушал. Она в мгновение ока проглотила тефтели с макаронами. А вот её соседки не владели мастерством быстрого уничтожения обеда, поэтому ели и вынужденно слушали. — Но это, скорее, исключение. Я так прикинула, в основном за ними надолго закрепляется статус. Девчонки же они такие — однолюбки, в основном. Вот, например, Рунический принц продержался на троне целых восемь лет. У него этот год выпускной. Вот только он же может остаться в магистратуре и тогда продолжит коронованным ходить, как Зелёный принц. Магистр Торн, кстати, рекордсмен — пятнадцать лет никто не может с его головы корону сбить!

— Просто лопатой бить надо, — язвительно подметила Лия и продолжила хрустеть овощным салатом.

Рина с лёгким удивлением посмотрела на их скупую на эмоции подругу. Кажется, она до сих пор не отпустила ту ситуацию с магистром Торном. Неужели столь злопамятная натура? В самом деле хотела его стукнуть? Бабушка всегда говорила, что с людьми, отличающимися этим нехорошим качеством характера, нужно общаться осторожно, как с одичавшей собакой, которая в любой момент способна укусить. Не стоило ждать от них милости: добро они легко забывали — лишь зло хорошо помнили… Странно, но сейчас Рине хотелось с бабушкой поспорить.

— Да чего ты так на него взъелась?! — возмутилась Эми, ткнув в её сторону веточкой укропа. — Ну подумаешь, разок по носу стукнул. Первая любовь, что ли?

— Чего? Какая ещё любовь? — Лия скривила брезгливую физиономию. — Меня такая чепуха не интересует.

— Ещё одна «на книжках женюсь» на мою голову!

— Для брака ни один из так называемых принцев непригоден, — подметила Камилла, помешивая трубочкой овощной смузи. — Даже если не брать во внимание их личные особенности. Например, Лунный. Да, он легкомысленный: тусовки, разные девушки. Однако важнее, что воспитывала его безродная мать-одиночка. Мать-одиночка сама по себе не очень привлекательная история, но когда ещё и происхождения нет… Всё, никаких шансов.

— Наверное, я для тебя сейчас открою страшную тайну, — серьёзным тоном сказала Лия, смотря в мечтательно распахнутые голубые глаза. — Это только у аристократов пунктик по части выгодности партии. Нормальные люди по другим критериям выбирают партнёра для брака.

— И каким же? — Её выражение лица почти не изменилось, едва заметно дрогнул лишь уголок рта, будто хотел, но не мог растянуться в ухмылке.

— Как минимум у мужчины должно быть развито критическое мышление. Это такая способность к объективной оценке информации, неприятие догм и стереотипов. А если говорить по пунктам: во-первых, у него должен быть ай-кью не ниже ста тридцати баллов, во-вторых, должна быть защищена хотя бы одна докторская…

— У меня просто слов нет, — выдохнула Эми, гуляя ошалевшим взглядом между соседками. — Да вы обе странные! Самое главное в мужике — сила. А ещё круче, когда от него такой опасностью и мрачностью веет, как от Чёрного принца.

— А мне кажется, что главное — доброта, — подметила Рина, но, кажется, её никто не услышал в набирающем обороты споре.

Она искренне не понимала, чем многим так нравился тот же Чёрный принц, который даже не пытался быть милым с окружающими. Грубить намного легче, чем оставаться тактичным и дружелюбным. Бабушка говорила, доброта — она как солнышко: всем без разбору светит. Может, Кас во многом и несерьёзен, но Рина была уверена, что по натуре своей он очень добрый человек.

Впрочем, спорить и доказывать, какой парень идеальнее, она не собиралась. Нужно было ещё сегодня составить сравнительную таблицу по основам зельеварения. Библиотека закрыта, а значит, придётся поискать справочные пособия в интернете.

Глава 6. Нагрянувший родственник

Кассиан

Столовая после вчерашнего празднования выглядела так, словно сегодня целый день им предстояло разгребать последствия. Конечно, перед тем как отправиться спать, они всю посуду очистили от остатков еды и замочили в огромных тазиках, однако теперь её надо было перемыть.

Кас окинул взглядом фронт работы с десятком тазов, занявших почти весь пол кухни, и со вздохом уселся у ближайшего.

— Подожди, я сейчас перчатки дам, — одёрнула его мама, увидев, что он полез в воду голыми руками.

— В них неудобно, — отмахнулся Кас и со смешком добавил: — Если тебе не жалко посуды, то давай. Перебью половину, меньше мыть придётся.

— Я тебе перебью! Тут сервиз из настоящего фарфора, аккуратнее с ним.

— Из настоящего фарфора, ничего себе, — фыркнул он и шире улыбнулся, когда мама потрепала его по волосам.

В воздухе продолжал витать слабый аромат выпечки, увядающих цветов и спиртных напитков. Вчера целые реки пролились. Но по-другому и быть не могло, столетний юбилей было принято праздновать со всем размахом, а уже двухсотлетний можно было и поскромнее. На взгляд Каса, они ещё легко отделались. Им даже в доме ничего особенно не разнесли пьяные родственники и друзья семьи.

— Как у тебя дела с учёбой? — спросила мама, подобрав длинные каштановые волосы в высокий хвост. На лице не одной морщинки, а те, что и проявлялись изредка, когда она смеялась, тоненькие и исключительно вокруг глаз, она старательно натирала кремами. Её вполне можно было принять за старшую сестру Каса.

— Всё отлично, у одних преподов в любимчиках, другим — кровь сворачиваю.

— У тебя были задолженности в прошлом году, ты их не подтянул?

— Пока нет.

— Не тяни, до выпускного осталось не так много времени, сам не заметишь, как время пролетит.

Когда большая часть тазиков оказалось освобождена, мама отправила его в столовую, плавно перетекающую в просторный зал, собирать мусор в пакеты.

Длинный дубовый стол, обычно натёртый до блеска, покрывал слой из блестящего конфетти и пятен от пролитых напитков. Кас задумчиво посмотрел на высохшее вино, которое наверняка тяжело будет оттереть от натуральной древесины, и начал собирать пустые бутылки, картонные колпаки, сдувшиеся шарики и прочую мелочёвку. Дольше всего пришлось повозиться с конфетти из хлопушек. Эта гадость разлетелась не только по всему полу и мебели, но и в листьях комнатных растений застряла.

— Так, теперь можно и подарки распаковать, — радостно подытожила мама, садясь перед огромной кучей из коробок и свёртков, перевязанных разноцветными лентами. Наверное, она с момента как глаза открыла, только и думала, как начнёт потрошить шуршащую упаковку. Терпеливостью мама не отличалась, но ради Каса старалась вести себя как взрослый и ответственный человек, который сначала дом уберёт, а потом сядет подарки разглядывать.

— Ну, давай, распаковывай свои тостеры, — поторопил он, присев рядом на корточки вместе с новым пакетом, куда намеревался собирать обрывки обёрточной бумаги.

— Почему сразу тостеры?! Может, там будет изумрудное колье, — подметила мама и засмеялась. — Надеюсь, если и будет тостер, то хотя бы один.

К её тихой радости, никто не додумался на юбилей молодой женщине дарить бытовую технику. Даже бабуля, которая отличалась любовью к практичным подаркам, в этот раз обошлась шёлковым платьем с магической вышивкой, облегчающей уход за настолько деликатным материалом.

Больше всего, конечно, мама обрадовалась новой колоде карт, украшенной позолотой и крошкой из драгоценных камней. Свою старую колоду Таро она изрядно истрепала, будучи практикующей лунной ведьмой. По сути, её дар к ясновидению и не дал им помереть с голоду. И сейчас они так хорошо жили, потому что её салон пользовался большой популярностью.

Сам Кас редко общался с картами, хоть они и охотно шли на контакт. Слишком уж напрягали все эти медитации, заучивания раскладов. Да и его способность видеть ближайшее будущее — невероятно редкий талант. Большинство преподавателей приходило в экстаз от самой простой демонстрации. Один лишь проректор ему мозги делал, продолжая повторять, что Кас обязан овладеть полным спектром умений лунного ведьмака.

— Вот же… два фена подарили, — вздохнула мама, разглядывая два навороченных прибамбаса, с целыми чемоданами разнообразных насадок. — У тебя там девушка ещё не появилась?

— Появились, — усмехнулся он, прикидывая, сколько девчонок в академии страдало по нему.

— А почему со мной не знакомишь?

— Да выбираю, мам.

Она осуждающе покачала головой, засовывая последние остатки подарочной упаковки в мусорный мешок, а потом вдруг подалась вперёд и схватила его двумя пальцами за щёку, чтобы больно ущипнуть.

— Смотри мне, негодник, не обижай девочек!

— Да зачем мне их обижать? Я девочек люблю! — хохотнул Кас, подхватил пакеты и понёс на улицу. И только открыл дверь, как едва не столкнулся с каким-то мужиком. Он на автомате поздоровался с ним и крикнул из-за плеча обратно в дом: — Мам, тут к тебе пришли.

Ошарашенное лицо мужика не выходило у Каса из головы всё то время, что он шёл до мусорки. Каким-то очень знакомым тот показался. Нет, совершенно точно они раньше не пересекались. У Каса никогда не было проблем с памятью. Просто сами черты лица выглядели как-то очень привычно, словно… каждый день видел их в зеркале.

— Твою мать, — пробормотал он, замерев перед мусорным баком. А уже в следующую секунду покидал мешки и побежал домой.

Кас долетел обратно меньше чем за минуту, резко распахнул дверь и как раз услышал, как этот ублюдок кричал на маму:

— …как ты посмотрела спрятать от меня сына?!

Он намеренно погромче хлопнул дверью, чтобы все услышали, скинул обувь и прошёл в зал, где застал этого типа стоящим на свежевымытом полу в уличной обуви. Они на миг встретились взглядами, и смуглое лицо мужика просияло восхищённой улыбкой. Однако Кас на нём не остановился, а нашёл взглядом перепуганную маму и сразу двинулся к ней, на ходу спрашивая:

— Что происходит?

— Эта гнусная женщина посмела скрыть от меня факт твоего рождения, — надменно ответил незнакомец. От него за версту пёрло высоким статусом и чистокровностью. Вторым — во многом благодаря выраженному ирашскому акценту. Да и костюм слишком вычурный для местного — одна ярко-красная рубашка, выглядывающая из пиджака, кричала, что он прикатил откуда-то из-за границы.

Вот только на его бубнёж Касу было плевать с высокой колокольни, беспокоила лишь бледная мама с дрожащими губами.

— Да, сынок, пришёл твой отец, — она явно заставила себя это произнести вслух, и на её прекрасных светло-зелёных глазах выступили слёзы.

— А ты чего так разнервничалась? — ласково спросил Кас, остановившись напротив, и положил ладони на плечи, которые будто ещё сильнее сузились. Он впервые видел свою целеустремлённую, непробиваемую, но при этом по-женски мягкую маму в таком состоянии. И это его серьёзно напрягало.

— От него пахнет чистокровным оборотнем, я почти не чувствую человеческого духа! — с восторгом произнёс мужик после того, как шумно принюхался, подобравшись к ним слишком близко. — Неудивительно, всё-таки в его жилах течёт моя кровь!

Мама из-за этих слов чуть вздрогнула и словно ещё сильнее сжалась. Она смотрела на Каса и даже слабую улыбку не могла нормально натянуть. Кажется, из-за этого типа мама не просто нервничала, а пребывала в настоящем ужасе. Почему? Что именно её так пугало?

— Сколько тебе лет? — спросил надоедливый мужик, уже начиная раздражать своей излишней болтливостью.

— Ему двадцать восемь, через два года станет совершеннолетним! — встревоженно выкрикнула мама и вцепилась в футболку на животе Каса, которую сжала в крошечных кулачках.

— Я тебе не разрешал открывать рот, бесстыжая!.. — зарычал в ответ этот ублюдок.

— Выбирай тон и слова, когда говоришь с моей мамой, — тут же отреагировал и Кас, взбешённо уставившись в карие глаза под сурово нахмуренными бровями: густыми и чёрными, как у него самого. Даже чуть пушащиеся у внешних кончиков бровей изломы повторялись, единственное отличие — у этого типа их уже украшали седые волоски.

— Как ты смеешь рычать на отца, паршивец? — выдохнул он, кажется, тоже с трудом справляясь с нахлынувшим гневом.

— Да какой ты, в жопу, отец? — огрызнулся Кас, больше не в состоянии игнорировать весь этот бред. Так сильно разозлился, что у него звериные клыки выступили, зрение заострилось и изменило перспективу, а всё нутро скрутило от желания пустить в ход кулаки. — Захлопнись уже нахрен, папаша. Единственная причина, почему я тебе в рожу не дал, — её это расстроит.

У папаши был настолько оторопелый вид, будто отказывающийся верить собственным ушам, что сразу стало понятно: со статусом Кас не прогадал. В самом деле этот мужик — какая-то важная шишка, которая впадала в ступор, если с ней переставали привычно церемониться.

И без того тонкие губы сжались в жёсткую линию, зрачки в глазах вытянулись узкими щёлками. От него повеяло звериной опасностью, какая исходила только от уже зрелых и по-настоящему сильных оборотней. Кас напрягся, активировав все свои таланты на максимум. Он был готов защищать маму любой ценой. Но мужик не стал нападать, а резко развернулся и стремительно зашагал в сторону прихожей, на ходу швырнув в сторону бархатную коробку. Та от удара о стену распахнулась, и на пол вывалилось золотое колье с изумрудами.

Входная дверь хлопнула, и мама тут же расплакалась, бормоча сама себе под нос:

— Боже, я так испугалась… испугалась, что он тебя заберёт у меня.

— Да ну, с чего вдруг меня кто-то будет забирать? — мягко произнёс Кас, обнимая её. А потом долго и нежно поглаживал маму по спине и шептал всякие успокаивающие слова, пока она, наконец, не перестала рыдать. А затем он чуть отстранился, чтобы заглянуть в раскрасневшееся лицо с припухшим носом и розовыми глазами, и с озорной улыбкой уточнил: — Чай с ромашкой или кофе с капелькой бренди?

Съев два больших куска торта, мама окончательно пришла в себя. Сбегала в спальню, чтобы поправить макияж, хотя тот почти не пострадал. У неё вся косметика какая-то хитрая была, слёзы её банально не способны растопить.

— Я так понимаю, ты хочешь поговорить о своём отце, — сказала она, присаживаясь обратно за стол. — На самом деле я давно хотела о нём рассказать, ещё лет шесть назад, когда ты только поступил в академию. Но сложно найти подходящий момент для такого разговора. Да и ты как-то не особо интересовался. Кажется, ты ни разу у меня не спрашивал прямо, кто твой отец.

— Да я бы им и дальше не интересовался, но этот хер с горы явно заявился не просто так, и чую, вряд ли оставит нас в покое, — невесело усмехнулся Кас и подлил маме чаю в кружку. — Ты в молодости в Ираш каталась, или это его так удачно в Саларун занесло?

— Тебя удивило, что он оборотень?

— Ну, я думал, что от тебя унаследовал кошачью кровь. Поэтому немного удивило, да.

— Нет, у нас с тобой разные подвиды, сынок. — Мама сделала небольшой глоток чая и улыбнулась. — Как ты знаешь, я повторила судьбу твоей бабушки, воспитывая ребёнка самостоятельно. Она в молодости влюбилась в оборотня, который был гепардом. А я встретила более редкого кота — чёрного леопарда. Чаще их называют пантерами.

— Я бы не сказал, что ты прям повторила судьбу бабули, — деликатно подметил он, как можно аккуратнее подбирая слова. Ей и так все эти годы хорошо доставалось от злых языков. — Но всё-таки бабушка потом встретила дедушку, а ты столько лет одна, да и я уже как пять лет переехал в общагу… Нет, мам, пожалуйста, только не говори мне, что столько лет ждала этого хера с горы!

Она схватила салфетку и стала тщательно протирать каждый палец, что было верным признаком желания уйти от неприятной темы. Обычно Кас считывал такие сигналы и менял тему разговора, но в этот раз не захотел. У него просто в голове не укладывалось: почему его мама — редкостная красавица с прекрасным характером — почти тридцать лет хранила верность какому-то непонятному мужику.

— Мам, ты его так сильно любишь?

— Я не знаю, — с бледной улыбкой на идеально очерченных губах ответила она. — Твой отец — Дара Асваад — из очень влиятельного прайда. Сейчас прайд в упадке, но триста лет назад он управлял Королевством Ночных Охотников — землями, которые теперь называют Королевством Пантер. Дара встретился со мной, когда искал лунную ведьму в Лаварии в первую очередь для бизнеса, ну а уже потом и по более личному вопросу. Мы понравились друг другу с первого взгляда, и он так красиво ухаживал…

— Молодец, — буркнул Кас, подумав, что ухаживать за красивой девчонкой не так уж и сложно. — Чего тогда в жёны не позвал?

— У него уже было три жены, да и я происхождением не дотягивала, о чём сам Дара мне любезно сообщил на одном из свиданий. Он мог меня взять только в качестве наложницы, — сказала мама и засмеялась. — А я хоть и была глупой влюблённой дурочкой, но в гарем не захотела.

— Какой, нахрен, гарем? — ошеломлённо выдохнул он и попытался напрячь память, вспомнив всё, что знал о далёком и малоинтересном ему Ираше. — Королевство Пантер…

— Оно находится на востоке Ираша. И там строгий религиозный патриархат. Да, то жуткое местечко из роликов в интернете, где женщина без разрешения мужа даже на улицу выйти не может.

— Мам, не пойму, у тебя какие-то проблемы? Ты нафига с ним вообще связалась? — засыпал её вопросами Кас, не переставая поражаться поступающей информации. — Так это мы от него всё моё детство бегали по Саларуну, переезжая по разным странам и городам? Ты боялась, что он узнает про меня и заберёт у тебя? Нет, подожди, сначала ответь мне. Почему ты столько лет ждала его и не нашла себе нормального мужика?! Это же вообще…

— Потому что я поставила метку! — выкрикнула мама, сверкая гневным взглядом. А потом шумно вздохнула и гораздо тише признала: — И всё-таки мне нужен кофе с бренди.

Кас с ней согласился и вызвался делать кофе, пару раз сам мимоходом приложившись к горлышку бутылки, пока она не видела. У него так-то тоже стресс! Он бы и третий раз отхлебнул, но не успел — мама заметила. Зарядила подзатыльник, бутылку отобрала, ещё и бессовестным обозвала.

В столовую они не вернулись, а переместились в зал, устроившись на разных концах длинного дивана. Кас, может, и подсел бы ближе, но существовала слишком большая вероятность отхватить болезненный щипок.

У мамы в юности был комплекс хорошей девочки, и иногда он вылезал в виде каких-то слегка абсурдных запретов, как на тот же алкоголь. Официально магически одарённым людям и полукровкам можно пить спиртное с двадцати пяти лет, но мама цеплялась за совершеннолетие и требовала от него, чтобы он не притрагивался к нему до тридцати. Вот только в академии этого никто не понял бы — там все кутить начинали с первого курса. Вернее, все, кроме хороших девочек.

— Мамуль, не обижайся, а то вся красота скиснет, — шутливо произнёс Кас и поиграл бровями в ответ на её суровый взгляд, который всё хуже получалось поддерживать.

— Негодник, — пробормотала мама, борясь с улыбкой. — И почему ты вырос таким…

— Чертовски обаятельным? — подсказал он и таки добился от неё капитулирующего смешка. — Ладно, а теперь расскажи мне, что за метка такая? Ты из-за неё не можешь с другим мужиком сойтись?

— О метках я собиралась с тобой поговорить позже, но раз уж так складываются обстоятельства... — Она забралась на диван с ногами и поправила длинную юбку в мелкий цветочек, вдруг напомнив ему о Рине.

Ничего себе, зацепила… В родительском доме Кас редко о каких девушках вспоминал. Тут голова отдыхала. Обычно. Но, кажись, эта сиреневоволосая нимфа его так просто отпускать не собиралась.

— Оборотни могут оставлять друг на друге метки истинности, — заговорила мама на манер учительницы, ведущий урок. — Есть два вида меток: одни ставятся в начальной форме оборота, другие — в половинчатой. И как ты сам знаешь, сынок, все полукровки способны перекидываться в начальную форму, поэтому мы при желании тоже можем ставить метки через укус. А сама метка — это своеобразная форма брака… только на всю жизнь.

— Так, пока ничего непонятно, но очень интересно. Как это -брак на всю жизнь? Что ты имеешь в виду?

— Метка таким образом влияет на нашу животную природу, что мы больше не можем никого воспринимать в качестве своей половинки кроме того, кого укусили. Всё нутро отвергает. У мужчин начинаются проблемы… так скажем, по мужской части. У женщин тоже много сложностей присутствует. И, самое главное, метку невозможно отменить.

— Так, подожди, мам. — Кас опрокинул голову на спинку дивана, уставившись пустым взглядом в потолок. Мозг пытался усвоить новую информацию, но давился и плевался, отвергая эту гадость. — Получается, вы обменялись метками и теперь не можете ни с кем быть, кроме как друг с другом?

— Нет, только я поставила метку. Восточные ирашцы не ставят метки женщинам. Для них это табу.

— Ага, значит, только ты привязала себя к нему, — мрачно подытожил Кас и хохотнул, ощущая, как нутро начало закипать от гнева. — Вау. Да я уже почти ненавижу этого ублюдка.

— Кассиан, не выражайся! — цыкнула на него мама и тут же мягче добавила: — У них другая культура. Так заведено, что женщины ставят на мужчинах метки, не нам судить чужой быт. И метка не совсем односторонняя. Да, поставив её, я не могу вступить в отношения ни с каким другим мужчиной. Но и Дара не может свести укус, тот пахнет мной.

— Ну охренеть просто, какой равноценный обмен, — продолжал смеяться Кас, злясь на урода, который каким-то чудом сумел запудрить светлую головушку мамы. Он мог десяток этих меток на себе наставить и беззаботно сношать всё, что двигалось. Хотя запашок там, очевидно, стоял незабываемый для его любовниц. — И зачем ты это сделала? Зачем поставила грёбаную метку?

Мама не сразу ответила. Она задумчиво посмотрела в окно, за которым набирал силу дождь. Допила кофе, отчего её щёки совсем зарумянились, и, наконец-то, произнесла:

— Я любила. Очень сильно. Однажды ты меня поймёшь, когда встретишь девушку, от которой настолько потеряешь голову, что даже о метке задумаешься. — Из мамы будто свет начал сочиться при воспоминаниях о том времени, в котором она, кажется, была по-настоящему счастлива.

Кас разглядывал её мягкие черты лица и думал, что мама до сих пор очень красива. Сто лет — это даже не половина жизни для полукровки. Всё ещё молодая и ухоженная женщина. Но из-за грёбаной метки она вынуждена жить как монашка. От одной мысли об этом Кас хотел что-нибудь разгромить или хотя бы пару раз в рожу дать папаше.

— Дара тоже был влюблён. Он очень хотел меня забрать. Обещал любить и лелеять больше первой жены. Говорил, что мой статус наложницы будет формален. Я не дура, понимала, что дорога в Ираш односторонняя, а его чувства не так надёжны, как мне хотелось бы. Правда, всё понимала, но любить продолжала. А любовь, сынок, бывает не только платоническая, но и… телесная. Восточные ирашцы не могут вступать в такую связь без метки из-за культурных традиций. Когда же я поняла, что ношу под сердцем плод этой любви, то всё бросила и уехала в Ксору.

— Да ладно, мам, ты сейчас серьёзно? — не поверил своим ушам Кас.

— Да, сынок, — улыбнулась мама с тихой грустью, притаившейся в приподнятых уголках губ. — Эта вся наша история.

— Ты поставила метку мужику только потому, что хотела с ним переспать?!

Она резко повернула голову и уставилась на него широко распахнутыми от изумления глазами. Вид у неё был почти такой же ошеломлённый, как когда он впервые заглянул девочке под юбку на детской площадке. А затем её лицо стало быстро багроветь, брови хмуриться, и тогда Кас среагировал первым: подскочил с дивана и побежал в коридор.

— Кассиан, негодник, ты у меня сегодня получишь по первое число!

Глава 7. Вечеринка первокурсников

Сирень

Временами Эми была просто невыносима. С одной стороны, милая, отзывчивая и весёлая девочка, вокруг которой всегда царила жизнерадостная атмосфера. У неё, правда, много положительных качеств характера. Но, с другой стороны — она не слышала слово «нет».

— Да я обещаю, тебе точно там понравится. Это же первая вечеринка, ещё и в нашу честь! Такое нельзя пропускать.

— Пожалуйста, услышь меня, — устало взмолилась Рина. — Я приехала сюда, чтобы учиться, а не ходить по вечеринкам. Мне, честно, всё это совсем неинтересно.

— Ладно, поняла. — Эми отшвырнула на свою кровать платье, которое пыталась всучить ей. — Не хочешь принарядиться — не надо, иди в том, в чём тебе комфортно.

— Да не в этом дело…

— Да блин, посмотри на улицу, какая прекрасная ночь! — Она подскочила к окну и возмущённо ткнула пальцем в тёмное небо. — Нельзя в такую чудесную субботнюю ночь сидеть за дурацкими учебниками!

— Можно, — ехидно подбросила Лия и отхлебнула кофе, явно наслаждаясь шоу. — Я вот собираюсь прекрасно провести время в компании трактата профессора Ароджи.

— Ты — отдельный случай, — тут же отмахнулась от неё Эми.

— То есть меня спросить даже в планах у тебя не было? Почти обидно.

— А зачем тебя звать? Чтобы ты всем своим кислым выражением лица настроение испортила? — поинтересовалась Камилла с невинной улыбкой.

— А ты точно на студенческую вечеринку вырядилась, а не любовника искать? — не осталась в долгу Лия, демонстративно пройдясь осуждающим взглядом по её наряду: красивому платью из серебристых широких полосок, таким образом опоясывающих фигуру, чтобы выгодно подчеркнуть изящные линии. Рина была отчасти согласна. Платье дивное, но излишне откровенное: бока открыты, спина почти полностью голая, ещё и разрез на юбке слишком глубокий. — Молочные железы маловато оголила.

— Думаешь?.. Неважно. Не последняя вечеринка, успею выгулять и другие платья, — кокетливо усмехнулась Камилла, любуясь своим отражением. Поправила полоски на груди и посмотрела на Лию с наигранной жалостью. — Наверное, очень грустно, когда нечего оголять.

— Так! Брейк, — рявкнула Эми, разведя руки в разные стороны, как рефери на ринге. — Девочки, разошлись по углам.

— Они и так находятся в разных концах комнаты, — неосмотрительно подметила Рина, возвращая внимание к собственной персоне. Вот же ж глупая. Нужно было молчать, и тогда, может, пронесло бы. — Эми, спасибо, что зовёшь с собой, но…

— Ты точно идёшь с нами! — бескомпромиссно объявила она и раскрыла окно, кинув беглый взгляд вниз. — Или я выпрыгну из окна!

Замерев с широко распахнутыми глазами, Рина смотрела на подругу, провокационно поставившую ногу в туфле на подоконник, а в голове крутились лишь слова бабушки. Она всегда говорила, что настоящая дружба — это как крепкая ниточка. Её нужно беречь, холить и лелеять. Но если ниточка начинает душить, лучше ту отпустить.

— Нет. Я не пойду, — твёрдо произнесла Рина, сжав в кулак мягкую ткань домашней юбки. Сердце в груди забилось чаще. — Если мы настоящие подруги, нет, то есть если правда хочешь дружить, то ты должна уважать моё решение, а не принуждать.

— Я не принуждаю! Я хочу, чтобы ты развеялась, скинула чёртову скованность. Ты классная, но слишком боишься показать другим себя настоящую, и меня это бесит! — возмутилась в ответ Эми. — Нужно выйти из зоны комфорта, понимаешь?

— Нет, мне не нужно никуда выходить. Это тебе нужно научиться слышать других людей и принимать отказы.

— Вот же упёртая, — пробормотала она и встала уже двумя ногами на подоконник, опасно балансируя на краю.

Конечно, из окна на первом этаже до земли лететь недалеко, но всё равно Эми вполне могла себе что-нибудь сломать или вывихнуть из-за столь безрассудного прыжка на каблуках. И почему остальные девочки так спокойно смотрели на её самодурство? Неужели им всё равно?

— Я серьёзно! Прыгну, если не согласишься.

— Не соглашусь, — тихо буркнула Рина.

— Это твоё окончательное решение?

Она не отважилась сказать вслух, но внутри уже определилась и собиралась стоять на своём до конца. Если ниточка не ослабит давление, придётся её отпустить.

— Ладно, поняла тебя, — со вздохом подытожила Эми, подобрала полупрозрачный подол странного платья с шортиками в нижней части и таки сиганула.

Испуганно вскрикнув, Рина тут же подскочила к окну и, прижав ладони к подоконнику, перегнулась через деревянную раму, чтобы посмотреть на лужайку, куда должна была приземлиться эта вконец обезумевшая девчонка. Однако вместо растянувшегося на траве и жалобно стонущего тела увидела Оливера. Он держал подругу с таким ошарашенным выражением лица, словно сам до последнего не верил, что ей хватит дури прыгнуть из окна.

Эми же чувствовала себя вполне уютно, сидя у него на руках, напоминая мартышку, нашедшую удобную ветку. Она обернулась, сверкая широченной улыбкой, и крикнула:

— Ну и грызи свои любимые книжки, а мы пойдём тусить!

— Обожаю эту сумасшедшую, — с ироничным смешком прокомментировала Камилла, подхватила две сумочки и направилась к двери.

— Наконец-то, тишина и спокойствие, — блаженно протянула Лия, после того как девочки ушли, а Рина закрыла окно. — Вот бы этих двоих куда-нибудь отселить.

— Мне они нравятся, — сказала она и посмотрела на угол у кровати Эми. Он весь был заклеен постерами с актёрами и певцами. На крючке у настенной лампочки висели большие розовые наушники, украшенные на ободке кошачьими ушками. — Камилла и Эми — другие, но это вовсе не делает их плохими.

— Плохие или хорошие — без разницы. Единственное, что имеет значение, — они создают много шума и раздражают.

Рина не нашла, что на это ответить, и постепенно углубилась в чтение учебника, время от времени конспектируя ключевые моменты, которые нужно будет выучить наизусть. Ей вообще многое придётся учить, потому как надо быть в первой двадцатке на курсе по успеваемости, чтобы сохранить стипендию. А гигантская пропасть с другими хорошо учащимися студентами с каждым днём становится лишь очевиднее.

За примером даже далеко ходить не надо.

Например, Лия, которая открыто скучала на первых парах большинства дисциплин. В общежитии она вообще в учебники не заглядывала, а домашнюю работу делала за полчаса. Рине на выполнение тех же заданий потребовалось больше четырёх часов. Да и сейчас она грызла учебник по основам зельеварения, пытаясь выучить ответвления от базовых формул, а Лия с праздным любопытством читала историческое исследование, рекомендованное в качестве дополнительной литературы студентам на третьем курсе. У неё стоял такой же живой блеск в глазах, как у Эми во время чтения любовных романов.

Интересно, сколько в академии таких же увлечённых студентов? А тех, кто тоже остро нуждается в стипендии? Придётся хорошенько постараться, чтобы от них не отставать.

— Ты сегодня бабушке не звонила, — вдруг произнесла Лия, нарушая стоящую тишину в комнате.

— Ой, точно! — Рина метнула взгляд на часы и поняла, что для звонка уже слишком поздно. Да и в целом, засиделась она за книжками. Лучше не сбивать на выходных цикл сна, а то в понедельник будет сложно проснуться. А там первой парой магистр Торн. Никак нельзя быть сонной и рассеянной.

— А зачем ты это делаешь? Она же сама в конце каждого вашего разговора просит тебя так часто не звонить.

— Бабуля беспокоится, что меня будут дразнить из-за этого, а я беспокоюсь за неё. Она старенькая и живёт одна.

— Ну точно бабушкина радость, — тихо усмехнулась Лия сама себе под нос.

Кажется, у неё самой были проблемы в семье. Может, каждый день созваниваться с бабушкой и странно, но вообще ни разу не связаться с родителями за неделю — не менее странно. Рина не хотела лезть в душу, поэтому держала свои вопросы при себе. Да и звонки не всем подходили. Остальные девчонки предпочитали переписку. Эми ещё голосовыми сообщениями перекидывалась, а Камилла постоянно отправляла маме видеоролики, в которых жаловалась на отсутствие базовых вещей в комнате, испорченный маникюр или секущиеся кончики волос. Эта красавица в целом любила собой полюбоваться, будь то зеркало или фронтальная камера телефона.

И только стоило вспомнить, как дверь распахнулась, и Камилла ввалилась в комнату. Стояла и пошатывалась, будто ей сложно было удерживать равновесие. Хотя на таких шпильках это немудрено. Она медленно обвела взглядом комнату, утопающую в тенях, остановилась на окне и хихикнула, устремившись по диагонали к своей цели. Притом шла по диагонали Камилла явно не специально.

— Зачем ты его открываешь? — Рина подскочила к ней, испугавшись, что красавица заразилась дурным примером Эми и собиралась повторить трюк, но затем увидела, что под окнами стоял Оливер, и выдохнула.

— И как мне её закидывать? — прошептал он, смотря на подоконник, который был на уровне его вытянутых рук над головой. Шумно вздохнул и спустил с плеча Эми. А та на ногах самостоятельно стоять едва могла, сразу попыталась прилечь. — Нет, так не получится… Ладно, попробуем по-другому. Готовьтесь ловить.

Придерживая Эми за плечо в относительно стоячем положении, сам Оливер присел на корточки, положил ладонь ей под попу и резким рывком поднял. А Камилла, не пойми зачем, вдруг вцепилась в рыжие волосы на макушке и тут же отпустила их, болезненно ойкнув, когда Лия сделала то же самое, чтобы отогнать её от окна и помочь Рине затащить Эми за руки в комнату.

— Мне больно, вообще-то, — страдальчески произнесла Камилла, трогая себя за голову и по-детски кривя пухлые губы.

— Так и было задумано, — злорадно отозвалась её обидчица, ни капли не раскаиваясь.

Рина же стояла возле Эми, развалившейся звездой на полу посреди комнаты, и недоумевала:

— Это сколько надо было выпить?

Подтянувшись на руках, в комнату забрался Оливер. И, что удивительно, никакой сигнализации из-за его вторжения не сработало. Получается, к ним спокойно могут пробираться мальчики? Единственная преграда — комендантша в фойе?

— Простите за позднее вторжение, — неловко улыбнулся он, оказавшись в центре внимания, после чего кивнул на спящую подругу. — Я с ней по-быстрому закончу и уйду.

— Что ты тут собрался заканчивать? — строго спросила у него Лия.

— Ну, малявка по-любому спит на верхней кровати. Дома у неё тоже двухъярусная конструкция. Вам самим будет сложновато её закинуть. — Оливер скользнул взглядом по их комнате и остановился на угле с плакатами. — Ага, нашёл.

Он снял обувь и приподнял Эми, пробормотавшую что-то про анчоусы, закинул себе на плечо и понёс к кровати. Забрался по неожиданно крепкой деревянной лестнице, встал коленями на небрежно заправленную постель и довольно аккуратно положил подругу, придерживая голову за затылок. Но на этом Оливер не закончил, а опасно наклонился, чем едва спровоцировал Лию, которая всё это время коршуном следила за ним.

— Забери, пожалуйста. — Он вовремя отодвинулся и протянул ей снятые с Эми серьги с висюльками. — И, кто-нибудь, дайте эту штуку, которая смывает косметику.

Камилла отозвалась на его клич, порылась в своём ящике у прикроватной тумбы и передала банку, пачку салфеток и спрей.

— Значит, сначала сорбет для снятия макияжа, потом — салфетки и в конце мист для нормализации кислотности и увлажнения кожи, — деловито перечислила она, ни разу не запнувшись. Говорила почти так же, как и обычно. Единственное, что выдавало её состояние — расфокусированный взгляд и чересчур расслабленная мимика. А потом, словно запоздало спохватившись, заулыбалась и с небольшой гнусавостью в голосе уточнила: — Ты же понял, как использовать эти штучки?

— Ага, понял, — пробормотал Оливер с видом человека, который ничего не понял. Открыл банку и, поглядывая на Камиллу, щедро зачерпнул из неё двумя пальцами крем.

— Да, этого хватит на всё лицо. Ты такой молодец! А теперь разотри и помассируй круговыми движениями, вот так вот, — с нотками кокетства произнесла она, наглядно показывая, как надо водить пальцами.

— Да пусть спала бы так. Ничего с её лицом не случилось бы, — проворчала Лия, продолжающая следить за каждым его движением.

— А по-моему, это очень мило, когда друзья так друг о друге заботятся, — подметила Рина, думая, что из них сложилось бы прекрасная пара. Интересно, что бабушка бы сказала?

— Да в прошлый раз она мне все мозги вынесла, — шутливо пожаловался Оливер и вытащил из пачки пару салфеток, которыми полностью закрыл лицо Эми в грязных разводах из крема и косметики. — Короче, на вечеринке в честь завершения школы малявка тоже перебрала, я притащил её домой, скинул и сам завалился спать. А уже утром у неё прыщи выскочили. Вроде как из-за несмытого косметоса. А я откуда знал, что от него там какие-то поры забиваются?

Сбоку шумно вздохнула Камилла и сама себе под нос пробормотала, снова позабыв о маске милой глупышки:

— Даже жаль, что у тебя нет приличного происхождения.

Рина покосилась на соседку, не понимая природу этой одержимости. Неужели для неё в самом деле так важно, кто и из какой семьи происходит? Насколько же сильно люди могут отличаться. Их система ценностей, получается, даже не имела пересечений.

Закончив со снятием макияжа, Оливер встряхнул баллончик и брызнул спреем в лицо Эми, из-за чего она резко открыла глаза и перешла в сидячее положение, оказавшись с ним нос к носу. И, смотря на неприлично близком расстоянии в глаза другу, выдохнула:

— Ты — мышь.

— Да хоть хомяк, — устало ответил он и ткнул указательным пальцем ей в лоб, снова возвращая в горизонтальное положение. — Спи, неугомонная.

А затем Оливер встал на лестницу, накрыл Эми одеялом и, наконец, спустился на пол, чтобы вытащить из кармана модных рваных джинсов маленький и плоский мешочек на молнии. Естественно, тот оказался с расширенным пространством, потому как он начал из него вытаскивать пузатые пузырьки с зельями.

— Вот это на случай, если её стошнит. — Оливер сунул в руку Рине тёмно-зелёное зелье, а следом и светло-голубое. — А вот это утром подлей, пожалуйста, в чай или кофе. У неё по-любому будет башка раскалываться. Так, вроде всё…

— Как тебя зовут? — спросила Лия уже обычным своим голосом, без стали, с которой встретила его по первости.

— Оливер, — отозвался он, просияв приветливой улыбкой, снова напоминая милого и ласкового щеночка. — Для друзей — Олли. Раз вы подруги Эми, то и мои теперь тоже. А ты?..

— Лия, — коротко представилась она и злорадно ухмыльнулась, когда услышала, как сзади раздражённо фыркнула Камилла.

— Приятно познакомиться. Ладно, Рина, Камилла, Лия, больше не буду вас напрягать, всем спокойной ночи… насколько это возможно рядом с надравшейся малявкой, — загадочно произнёс Оливер, кинул последний взгляд в сторону спящей подруги и устремился к окну, подоконник которого просто перемахнул ногами.

Он ушёл, а они остались. Задумчиво переглянулись между собой, а уже в следующую секунду поняли, что имелось в виду, когда Эми внезапно выкрикнула в тишину:

— Анчоусы в меду, мать их за ногу!

Глава 8. Нетипичная проблема

Кассиан

Эти изверги сговорились и подбили остальных в общаге, чтобы они не рассказывали, как прошла вечеринка первогодок. Кас чуть с ума не сошёл от любопытства. Настолько отчаялся, что попытался даже в прошлое заглянуть, но то не особо охотно отзывалось.

— Ну хотя бы скажи, там была девчонка с сиреневыми волосами? — взмолился он. — Ра-а-ан, тебе сложно сказать всего одно короткое слово? Да или нет? Что ты за друг…

— Да задолбал ты уже! — рявкнул Ран, не выдержав. Оказалось достаточно всего-то часик за ним походить и поныть. Этот дружок, не отличающийся терпением, был слабым звеном в компашке предателей. Он повернулся к парням, которые валялись прямо на полу тренировочной площадки, и в гневе бросил: — Кто-нибудь расскажите ему, не могу больше этот скулёж слушать.

Пацаны будто этого только и ждали. Все подскочили и кинулись наперебой делиться впечатлениями от вечеринки. Из чужих сумбурных рассказов Кас вычленил, что в этом году прибавилось четыре горячих цыпочки. Каждая — произведение искусства. И ещё где-то с десяток привалило просто хорошеньких милашек. Он вполуха слушал описания внешности классных девчонок. Не то чтобы они ему совсем не интересны были, скорее проблема заключалась в том, что конкретно сейчас хотелось кое-кого другого.

Впрочем, совсем бесполезной эту информацию не назовёшь. Голубоглазая блондинка напоминала одну из соседок Рины. Её имени Кас тоже не запомнил, что-то там на «К» было: Кассандра или Корнелия… что-то подобное.

— А та блондинка со сногсшибательной фигурой, с кем она пришла? — уточнил он, с загорающейся внутри надеждой.

— С каким-то лохматым парнем, тоже с первого курса, и ещё такой низенькой рыжей девчонкой. На мой вкус, симпатичной, — задумчиво рассказал Тим, а потом фыркнул и покосился на отжимающегося Рана. — Но она капец безбашенная оторва! И, кажется, на нашего капитана глаз положила. Сначала неподалёку от него тёрлась, а потом пару стаканов навернула и полезла на стол танцевать. Вот это было шоу!

— А что в стаканах было? Опять подлили?

— Ну так, чутка капнули сверху… у них же там совсем никакой пунш был, лимонад крепче! Так совсем невесело: все трезвые, мнутся, смущаются, а градус он же это — сближает, — с намёком произнёс он и подвигал бровями.

— Поймают вас рано или поздно, придурки. Ладно, пофиг. С ними не было девушки в больших и круглых очках? У неё ещё волосы такого необычного сиреневого оттенка.

— Да нет, они втроём были.

— Точно?

— Говорю же, я глаз положил на ту рыжую. Но подкатить не было возможности, от неё лохматый не отходил. А если и отходил, только чтобы секси блонди помочь отвадить прилипалу. Походу, брат одной из них.

— Ты аккуратнее, братья страшны в гневе.

— Да мне-то чё? Рыжая на Рана глаз положила, мне там всё равно ничего не светит.

— Ладно, спасибо, что рассказал. — Кас благодарно хлопнул приятеля по плечу и направился к выходу с площадки, намеренно громко крикнув: — Вот же засада, у Чёрного принца на одну фанатку стало больше!

И тихо радуясь, что сделал мелкую гадость, он двинул прямиком к корпусу зелёной магии. Оно очень удобно расположилось по соседству от корпуса чёрной магии.

Теперь, когда стало известно, что Рина не ходила на вечеринку, любопытство ещё сильнее разыгралось. Даже среди прилежных девочек игнорирование тусовок было не в ходу. Что бы они там из себя ни строили во время учёбы перед магистрами, но на попойки приходили. Всем же хотелось найти новых друзей, почувствовать вкус почти взрослой жизни. Это единственное, что объединяло абсолютно всех студентов… за исключением совсем уж отмороженных типов.

Кас завернул за угол и неожиданно увидел возле входа в здание профессора Риверса, беседующего с Торном.

«Твою же мать, грёбаное комбо», — промелькнула паническая мысль в голове.

Круто обернувшись на месте, Кас попытался тихо свалить, пока его не заметили, но патлатый мудак обладал ястребиной зоркостью.

— Марроу, стоять, — зычно пророкотал на весь двор профессор Риверс. Малюсенькие глазки, напоминающие блестящие пуговки, грозно смотрели из-под надвинутых бровей. Ну, точно не отпустит, пока все мозги методично не скушает чайной ложечкой. Начнёт, как обычно, с прогулов практикумов по медитации, а закончит хвостами по основам зельеварения.

Вот же непруха, с самого начала учебного года всё было так прекрасно. Даже стало казаться, что Кас научился уклоняться от встреч с ним на интуитивном уровне. Но нет. Старый хрыч поймал его на главной слабости — охоте за девчонками. Наверное, тоже подключил провиденье и стоял здесь, намеренно поджидал Каса.

— Добрый день, Марроу, у вашей группы сегодня нет занятий в корпусе зелёной магии, — подхватил с тонкой улыбкой рыбоголовый, чья противная рожа прямо-таки сочилась радостью.

— Именно так, у них сейчас в самом разгаре практическое занятие, которое должно закончиться лишь через час, — угрюмо подтвердил Риверс.

— Да я просто мимо проходил, как раз на занятие по медитации и шёл, честное слово, — посмеиваясь, объяснил Кас, но шестое чувство продолжало делать «виу-виу». Нет, ему уже ничего не поможет.

— Я сегодня вас освобождаю от этого занятия, Марроу. И приглашаю пройти в мой кабинет.

Три недели проскочили как мгновение из-за профессора Риверса. Очевидно, его слишком бесило, что у Каса от природы невероятно редкий и сильный талант к лунной магии. Что не всем надо рвать жилы, чтобы выдавать какие-то стабильные результаты, вот и пытался жизнь ему максимально усложнить. Старый, противный хрыч.

— На фиг мне сдалось это прошлое? — широко зевая, пожаловался Кас.

Эти бесконечные практикумы по медитации у него уже в печёнках сидели. Давали бы на них спокойно поспать — он ходил бы с удовольствием. Так нет же, отслеживали по датчикам, кто начинал кемарить, и тыкали палкой. Магистр Аллети вообще от Каса не отходила. Он постоянно чувствовал направленное в затылок остриё указательной палки, которое чуть что больно упиралось между звеньями позвоночника.

— Вот, я отсидел все сто двенадцать прогулянных часов за прошлый семестр. — Кас положил справку на шикарный дубовый стол профессора Риверса, пробормотавшего что-то про малолетнего идиота себе под нос.

— Хорошо. Что там с Таро? — Он подхватил справку и убрал её в стол, подняв взгляд быстрее, чем Кас успел совладать со своей мимикой. — Марроу, нам нужно повторить беседу? Кажется, ты так и не понял, что попытки заставить тебя работать с картами — не моя личная блажь.

— Нет, в этом нет никакой нужды, профессор. Я очень хорошо помню ваши слова о важности овладения всем спектром умений лунного ведьмака. Медитации, карты Таро, предварительные ритуалы, заучивание заклинаний — это всё очень важно. Я помню.

— Но чихать на всё это хотел из-за своей микропрекогниции, — с кривой улыбкой подметил старый хрыч. — Слушай, Марроу, я в молодости тоже был бунтарём. А потом хорошо хлебнул последствий. Сейчас ты идёшь по той же тропе — слишком беспечно относишься к будущему, поэтому я пытаюсь тебе помочь не допустить моих ошибок.

— Мы разные, — не согласился Кас.

— Ага, разные. Тут половина академии нетакусь… Ладно, просто скажи мне, кем ты видишь себя через десять лет? Менеджером по рискам, диспетчером управления воздушного движения или оператором системы управления городского транспорта?

— Мне нравится петь и танцевать, — беззаботно отозвался он и широко улыбнулся в ответ на суровый взгляд из-под нахмуренных бровей. Довольно тонких и не особо выразительных. Загнутые на концах усы и козлиная бородка обычно перетягивали внимание на себя. Вот и сейчас Кас больше разглядывал тонкогубый рот, чем горящие гневом светло-голубые глаза.

— В таком случае тебе нужно было поступать в институт искусства.

— Так я и поступил в Шалфейскую академию ведьмовского искусства, — произнёс он, сделав акцент на последнем слове.

— Прочь с моих глаз, — выдохнул профессор Риверс, не выдерживая его компании.

И не давая ему шанса очухаться, Кас поспешил выскочить из кабинета проректора. В этом деле важно не прозевать момент. На секунду замешкаешься — хрыч вцепится в твои мозги зубами.

Вообще, осталось не так уж и много косяков. С прогулами дневной медитации, можно сказать, Кас разобрался. Ночные медитации, которые проходили два раза в месяц — никогда не пропускал. После них удобно было сваливать на гульки. А вот с картами Таро у него сохранялись сложности. Он поленился выучить интерпретации раскладов и сдал экзамен по большей части благодаря удаче.

Однако коварная госпожа Удача сыграла с ним злую шутку, и теперь Кас страдал каждое грёбаное занятие. Всегда много времени уходило на расшифровку раскладов. Впрочем, на время плевать. Обиднее потом понимать, что карты выдали очередную чушь, потому что не хотели с ним говорить. По пальцам одной руки можно пересчитать все те разы, что они отзывались на его запрос.

— Плевать, всё равно я не собираюсь открывать салон или работать с картами, — сам себе под нос проговорил Кас и тряхнул головой.

И только он вышел во двор административного корпуса, как увидел перед собой на дорожке, пересекающей по краю зелёную поляну, девичью фигуру в белой блузке и клетчатой юбке до колена. По спине студентки разметались знакомые сиреневые волосы.

На цыпочках подкравшись к ней, Кас медленно протянул руку и резко приобнял за талию, прошептав на ухо:

— Поймал тебя, цветочек.

Рина подпрыгнула на месте и в ужасе уставилась на него огромными глазами, которые почти догоняли в размерах линзы круглых очков.

— Что? — Он сам испугался и поторопился посмотреть себе за плечо. Может, там профессор Риверс притаился? Но нет, вроде никаких стрёмных патлатых хмырей поблизости не наблюдалось. — Ты чего так дёргаешься? Я чуть заикой не стал.

— Ты… меня напугал, — смущённо буркнула она и опустила взгляд в пол.

— Да? Прости, я не хотел, — искренне произнёс Кас, наслаждаясь нежным ароматом, который исходил от неё. Так непривычно. Чаще от девчонок пахло жвачками, приторно-сладкими духами. Но не от Рины. Она словно только что вылезла из сундука бабушки. Этот странноватый аромат щекотал его ноздри и будоражил воображение, рисуя перед глазами картины полуночных поцелуев под цветущими кустами сирени.

Ему вдруг захотелось проверить, насколько сладка сирень на вкус.

— Отпусти меня, — не поднимая глаз, то ли попросила, то ли приказала Рина.

— Ой. — Кас лишь сейчас заметил, что она всё это время упиралась ему в живот и тщетно пыталась отодвинуться. Он тут же убрал руку с её талии и схватил за тонкое запястье, не давая убежать. — Пошли на свидание?

— Нет.

— Что?

— Я не пойду с тобой на свидание, — твёрдо сказала Рина и, наконец-то, посмотрела ему в глаза.

— Почему? — растерянно спросил он. Другие девчонки, конечно, ему отказывали, но не так. Там были более кокетливые «нет», подразумевающие: «Попроси ещё раз, и я соглашусь». А тут «нет», в смысле — настоящее «нет».

— Потому что я поступила в Шалфейскую академию, чтобы учиться.

— Но одно другому…

— Очень надеюсь, — взволнованно перебила она, и её симпатичную мордашку залило алым цветом. — Впредь ты будешь соблюдать рамки приличия и перенаправишь свою энергию в более полезное русло.

Кас стоял на дорожке и смотрел на ровную спину стремительно удаляющейся Рины, которая решительно его отшила. Зря отшила. Теперь он окончательно убедился, что эта малышка из категории показательно правильных девочек. А у него к ним большая слабость — жуть как хочется развратить.

Медленно двинувшись следом, Кас обдумывал, как действовать дальше. Отступать, само собой, он не собирался, но и давить нельзя было. С такими девочками нужен особый подход.

— Какого хрена? — непроизвольно вырвалось у него, стоило выйти за пределы двора главного корпуса и увидеть мужика, с которым мама по глупости накуролесила.

Что он забыл в Шалфейской академии?

Хотя и так понятно, к кому именно пришёл этот вконец охреневший тип.

— Приветствую, Кассиан, сын мой, — с покровительственной улыбкой произнёс Дара Асваад, подняв одну ладонь вверх.

— Пошли, перетрём, — небрежно бросил ему Кас, проходя мимо. Его беглый взгляд скользнул по огромному мужику в чёрных очках, костюме и с чемоданом в руках. Он стоял за спиной у папашки. Телохранитель, что ли?

Кас привёл их в местную кофейню на Торговой аллее, где в такое время почти не было лишних ушей. Да и комнатка специальная имелась, обвешанная кучей артефактов для безопасного проведения всяких деликатных переговоров. А разговор обещал быть не из простых, раз охранник остался стоять за дверью.

— Зачем пришёл? — Кас сразу перешёл к сути, не желая надолго задерживаться в компании этого ирашского мудака. По-быстренькому выслушает его, пошлёт в далёкое путешествие и свалит с надеждой, что мужику хватит мозгов понять — мосты уже не навести. Время не то чтобы упущено, скорее его в принципе быть не могло после всего того, что он сделал с мамой.

— Хочу поговорить с тобой, — спокойно ответил Дара Асваад, раздражая теперь ещё и проницательным взглядом чёрных глаз. А ещё больше бесило, насколько сильно они внешне были похожи. — Айлин тебе рассказала обо мне?

— Ага.

— Как много?

— Мне хватило, — с саркастичной ухмылкой ответил Кас и поторопил его: — Давай ближе к сути, чего тебе от меня надо?

— Наследник, — произнёс он с сильным ирашским акцентом и тоже улыбнулся одними уголками тонких губ.

Вот так поворот-разворот. Походу, его наглость не знала границ.

— В смысле? Ты хочешь увезти меня в Ираш, чтобы сделать своим наследником?

— Нет, конечно, у тебя грязная кровь.

— Что? — окончательно ошалел Кас и нервно хохотнул. Какой-то полный сюрреализм происходил.

— То есть я имел в виду, что ты разбавлен человеком. На моей родине строгие законы в отношении таких, как ты. Полукровка не считается полноценным оборотнем, поэтому не может возглавить семью или претендовать на наследство, — объяснил Дара, будто это имело сейчас хоть какое-то значение. Они не на его родине, и всякими словечками наподобие «грязная кровь» этот урод в первую очередь оскорблял маму. Прямо-таки напрашивался, чтобы ему по роже врезали. — Иметь сына-полукровку для оборотня моего статуса — позор. Однако кровь ведьмы сыграла нам на руку. Ты жив благодаря ей. Поэтому я рад, что Айлин выносила и родила моего сына.

— Я чем больше слушаю, сильнее охреневаю со вкусов мамки. Это же надо было запасть на такого самовлюблённого мудака.

— Мне не нравится, как ты говоришь, — строго произнёс папаша, нахмурив брови.

— А мне не нравится, что ты говоришь.

— Я понимаю, ты вырос в другой культуре. Однако для моей культуры неприемлемо такое непочтительное обращение сына к отцу, — отчитал его Дара и тут же добавил, не давая возможности огрызнуться: — Я правда очень рад, что ты жив и здоров. На моём роду проклятье, из-за которого сыновья погибают в молодом возрасте. Они не успевают достичь даже десяти лет. Небеса благословили дочерьми — у меня двадцать семь прекрасных дочек, но ни одного наследника.

— Думаю, это карма.

— Ты на меня злишься из-за матери, я понимаю. — Он кивнул с таким выражением лица, словно предвидел всё остроты Каса заранее. Аж руки зачесались от желания стереть с его рожи это всепрощающее принятие. — Но тебе не из-за чего злиться, я любил и люблю Айлин.

— Ага, так любишь, что в гарем забрать порывался.

— Даже взять наложницей полукровку очень сложно, но я был готов…

— Слушай, мужик, я услышал тебя, — с натянутой улыбкой перебил его Кас. Всегда так: чем сильнее он злился, тем больше хотел спрятать настоящие эмоции. — Очень фигово, что на твоём роду проклятье и сыновья рано умирают. Но, видишь, в чём штука: мне самую малость плевать на твои проблемы. Я хочу лишь одного: чтобы ты свалил из моей жизни и жизни мамы. Надеюсь, ты будешь классным папашкой и исполнишь просьбу своего единственного живого сыночка.

— У тебя есть характер, жёсткий стержень в бархатной оболочке, — протянул Дара, в его голосе снова плескалась отцовская гордость. — Моя кровь…

— Да задолбал ты с этой кровью, — приглушённо рыкнул Кас и поднялся из-за стола. — Короче, не приезжай больше сюда, лады? И к мамке моей не лезь.

— Стой! — резко приказал папаша, поднял с пола чемодан и положил его на стол. Кажется, с ним до этого таскался охранник. — Открой.

— Я похож на послушного щеночка?

— Нет, ты обладаешь типичной своенравностью кота.

Он так и не дождался исполнения приказа, поэтому сам открыл чемодан, и взгляд Каса упал на свежие пачки денег. Очень много денег. На эти бабки можно купить спортивную тачку или даже квартиру.

— Как это понимать?

— На карманные расходы. — Губы Дары изогнула снисходительная усмешка, а хитрый взгляд впился в Каса. На худощавой и смуглой морде с короткой щетиной, в которой мелькала редкая седина, горел неприкрытый азарт, словно он сделал ставку в казино и теперь ждал результата.

Купить, значит, решил. Ну что ж, пусть попробует.

У Каса никогда не было проблем с излишней гордостью… или что там надо иметь, чтобы отказаться от таких деньжищ? И с логикой всё просто: дают — бери, бьют — беги.

Он захлопнул чемодан и прихватил его с собой, насмешливо бросив на прощание:

— Спасибо, папуля, надеюсь, больше тебя никогда не увижу!

Глава 9. Информационная бомба

Сирень

Первая контрольная работа не заставила долго себя ждать. Всего-то через два месяца магистр Торн решил провести проверку их знаний по трём дисциплинам, которые вёл. И, кажется, остался неудовлетворён результатами.

— Вы точно школу закончили, а не детский сад? — громко спросил он и обвёл строгим взглядом огромную аудиторию, рассчитанную на две сотни человек. И она практически полностью была заполнена студентами. — Трое отличились, из пятидесяти вопросов дав ноль правильных ответов. Думаете, я удивлён? Нет. Я в ужасе! Впервые на моей практике настолько слабый поток первокурсников.

Магистр Торн подошёл к доске и написал формулу, которая лежала в основе зелья для улучшения концентрации.

— Что за проблемы у вас вызвала эта элементарная формула? Почему её структуру смогли раскрыть лишь девять студентов? — Он снова задрал голову и прошёлся сердитым взглядом вплоть до последних парт амфитеатра, после чего вернулся к доске и написал уравнение. И вот его Рина уже не сумела решить, поэтому почувствовала, как кровь отлила от лица, а кончики пальцев закололо от волнения. Магистр несколько раз обвёл свежую запись и стукнул мелом по доске. — Один. Всего один студент смог решить это примитивнейшее задание на расчёт по уравнениям реакций. Ладно, если бы это было что-то из старого материала, который вы проходили в школе. Однако мы аналогичное задание разбирали прямо накануне контрольной. А теперь выясняется, что никто не понял, как делать расчёт реакции?.. Это уровень «пять плюс семь». Проще не бывает, понимаете? В недалёком будущем вам придётся делать многосоставные расчёты, где будет вычисляться масса, примеси, избытки отдельных реагентов. И то, что вы сейчас не способны решить самое простое, — мягко говоря, удручает.

В аудитории стояла гробовая тишина. Даже те, кто обычно болтал, сидя на задних партах, нынче притаились. Никто не хотел переключить внимание на себя, пока Торн оставался в таком взвинченном состоянии.

— Так, давайте ещё раз разберём это уравнение. — Его тон заметно смягчился, но в сердцевине всё равно продолжали звенеть отголоски былого гнева. — Кто хочет выйти к доске?

Никто, кроме Лии, сидящей на первой парте, не поднял руку. Однако магистр Торн уже по обыкновению сделал вид, что не заметил её, и вызвал случайно выбранного горемыку, которого мучил у доски в течение двадцати минут.

Прозвенел звонок, оповещающий о конце урока, но никто не подорвался с места. Все терпеливо сидели и ждали, когда им разрешат уйти. А магистр как будто никуда и не торопился. Не спеша повесил на краю доски длинный список, вернулся за трибуну и лишь затем сухо произнёс, смотря в журнал:

— Можете быть свободны.

Первым делом все кинулись к доске, чтобы проверить, сколько баллов набрали на контрольной работе, а потом потихоньку стали утекать из аудитории. Эми пробралась в числе первых, убедилась, что на дне, и убежала в столовую, чтобы занять им место. Рина же подошла к списку в числе последних.

— Ого, — тихо охнула она со счастливой улыбкой, увидев, что находилась аж на пятом месте. Её опережали трое парней и Лия, которая заняла первое место, набрав максимальное количество баллов.

Это же насколько она умная, что не допустила ни одной ошибки?..

Повернувшись, чтобы найти соседку взглядом, Рина наткнулась на смотрящую на неё в упор зеленоглазую девушку с огненно-рыжими волосами. Уголок её маленького, как будто игрушечного рта дрогнул, и она направилась к выходу из аудитории.

Вот только когда проходила мимо, довольно сильно задела Рину плечом. Учебник, тетрадь и ручки от неожиданности выпали из рук. И прежде чем она успела поднять их, чужая туфля пнула по корешку книги, выбивая ту прямо из-под пальцев.

— Ой, прости, я нечаянно, — наигранно извинилась она довольно высоким голоском. Следом за ней шла ещё одна девушка в мини-юбке, которая явно специально встала на тетрадь и никак это прокомментировала.

Они вышли в коридор, и Рина закусила нижнюю губу. Кажется, её уже за что-то успели невзлюбить. Хотя понятно за что. Некоторым было достаточно клейма «бюджетница».

В поле зрения попали туфли с тупыми носами на плоском каблуке, и она подняла взгляд на Лию, молча протягивающую учебник.

— Аристократки, — в её исполнении это слово звучало как оскорбление. — Не бери в голову. Бесятся, что ты обошла их по баллам.

— Спасибо, — с благодарной улыбкой Рина забрала учебники и про себя подумала, что не брать в голову мало. Они вряд ли успокоятся после того, как её разок пихнули.

***

В столовой на большой перемене всегда царила страшная толкучка. Само помещение не подразумевало, что могло вместить около трёх сотен людей. Старшие студенты, которые учились в магистратуре и аспирантуре, ели в основном на втором этаже в компании преподавателей. Остальные довольствовались тем, что происходило на первом. Оттого особенно кощунственно выглядело, как Камилла развалилась за столиком у окна. На одном стуле лежала её сумка, на втором — кофта, сама она сидела на третьем, положив длинные и красивые ноги на четвёртый. Все проходили мимо с подносами, даже не пытаясь с ней заговорить.

— А где Эми? — спросила Рина, встав около этого неприступного для остальных стола.

— Не знаю, куда-то убежала и попросила меня занять вам места, — с нежной улыбкой отозвалась Камилла, убирая ноги со стула. — За соседним столиком обсуждали, что в магазинчик на Торговой аллее привезли экзотические фрукты. Наверное, туда рванула.

— Да, я тоже слышала об этом, — подтвердила Лия, поставила поднос и перекинула кофту на соседний стул, где лежала сумка.

— А ты разве фрукты не любишь? Почему тоже не пошла? — удивилась Рина, потому как ей казалось, что рацион Камиллы в основном состоял из фруктов и овощей.

— Зачем? Там наверняка много людей, да и Эми всегда всё притаскивает на толпу, — напомнила она.

Да, иногда гиперактивный рыжик напоминал хомяка, который вечно старался нахапать всего и побольше. Притом не только для себя, но и для них.

Обедали они в тишине. Общих тем для разговора у них не то чтобы не было, просто не всегда получалось найти точку соприкосновения. Лия имела узкий и специфический круг интересов. Камилла отвечала на вопросы, но сама редко заводила разговор. Да и сейчас она пила через трубочку зелёный смузи и задумчиво разглядывала полноватого парня, сидящего на соседнем ряду. А затем прикусила нижнюю губу и записала имя в конец длинного списка, который вела в блокноте с магическим замком. В этом списке уже числилось больше двадцати мужских имён.

— Это… я давно хотела у тебя спросить, — снова заговорила Рина, поймав на себе вопросительный взгляд голубых глаз. — Что за список ты ведёшь?

— Наиболее перспективные мальчики из приличных семей. Деньги, репутация, всё такое.

— Ого, так много. А зачем ты их записываешь?

— Хочу каждого подробно изучить, чтобы определиться, за кого выйти замуж.

— В каком смысле? — Рина на мгновение растерялась от прямоты красотки. Неужели она уже думала о браке? Но до совершеннолетия ещё далеко, и они только поступили на первый курс академии. Куда так торопиться?

— У аристократок короткий срок годности, им надо успеть себя продать повыгоднее, — объяснила Лия без типичной для неё издёвки в тоне голоса.

— Да, так и есть, — спокойно подтвердила Камилла и посмотрела на неё. — А что, у интеллигенции по-другому всё устроено? У вас якобы не заключают браки по расчёту?

— Заключают. Но я похожа на ту, кто собирается следовать абсурдным традициям?

На этом их разговор закончился, и каждая сосредоточилась на содержимом своего подноса. Рина тоже неловко ковырялась в остатках салата, думая, что случайно столкнула соседок лбами. Но она, правда, не ожидала, что речь пойдёт о парнях и замужестве. Сама в ту сторону даже и не думала смотреть. В этом деле бабушка дала самый ценный совет: любовь — это как вишенка на торте. Но сначала надо испечь сам торт. Получить образование, крепкую базу себе создать, чтобы на ногах твёрдо стоять. А любовь потом сама приложится, как добрый человек к хорошему делу.

В столовую зашла группа парней, среди которых Рина заметила Каса. Он на мгновение встретился с ней взглядами и тут же переключился на парня, которому закинул руку на плечо. Что-то весело обсуждая, они расположились в дальнем углу зала, откуда даже их голоса не доносились.

Прошёл почти месяц с того раза, когда Рина отказалась идти с ним на свидание. И тут же перестала быть ему интересной. Наверное, другой девочке стало бы обидно, но её это вовсе не расстраивало. Наоборот, она старалась как можно быстрее выкинуть Каса из головы — даже бабушке не рассказывала о нём ни разу.

Опустив взгляд на часы, Рина с беспокойством подумала об Эми, которая могла не успеть пообедать. До конца перерыва осталась двадцать минут. Студенты потихоньку расходились, а столовая пустела.

Однако стоило вспомнить о подруге, как она появилась в дверях с двумя огромными пакетами и радостной улыбкой до ушей.

— Девчонки, я такую новость сейчас узнала, вы все просто офигеете! — воскликнула она и бухнула на стол тяжёлые пакеты, в один из которых тут же полезла Камилла с непосредственностью ребёнка, встречающего родителя из магазина. — Серьёзно, новость — бомба!

— Что за новость? — спросила Рина, ловя на себе озорной взгляд.

— Хватит уже интригу нагонять, — поддержала Лия.

— А что, нашей «интересуюсь только умными книжками» стало любопытно? — захихикала Эми, провокационно крутя пальцем у неё перед носом.

— Сейчас откушу, — с серьёзным выражением лица пообещала она.

— О-о-о, ты мне клубнику взяла! Ты же моя прелесть. — Камилла подскочила к Эми, чтобы стиснуть в объятиях. И поскольку у них была большая разница в росте — в две головы, — со стороны они выглядели крайне забавно. — С самого отъезда из дома её не ела. Безумно соскучилась.

— Ага, тебе — клубнику, Лии — виноград, а Рине я там по чуть-чуть взяла на пробу: личи, питахайю и карамболу. Мангостин и рамбутан не успела! Прямо из-под носа одна шустрая коза загребла. Прямо ящиками забрала, прикиньте?!

— Надеюсь, тебе хватило ума не завязать потасовку с ней из-за лотка экзотических фруктов? — с ироничным смешком уточнила Лия.

Эми и правда выглядела какой-то помятой: волосы более взъерошенные, чем обычно, одежда вся перекрутилась, один край рубашки торчал из-за пояса юбки. Неужели в самом деле ещё и подраться успела?

— Да я бы с радостью! Но там жесть творилась. Меня придавило с двух сторон к прилавку. Чуть рёбра мне не переломали, дылды!

— Мой маленький и бедненький гномик, — нежно проворковала Камилла, поглаживая её по голове. — Жизнь так тяжела, когда в тебе метр пятьдесят.

— Зато я меньше места занимаю и меня легче прокормить.

— Спорные заявления, особенно второе, — хмыкнула Лия и добавила: — Уверена, остальные тоже остались в восторге от тех объёмов, с которыми ты ушла из магазина.

— В большой семье клювом не щёлкают! — поведала Эми, возведя указательный палец на манер шемуанского мудреца.

— У тебя много братьев и сестёр?

— Не-а, я одна, — ответила она и расхохоталась, заражая весельем и остальных.

— Так что там за новость, от которой мы все офигеем? — напомнила Рина, как только перестала смеяться со всеми за компанию.

Эми на мгновение зависла, всматриваясь в её лицо, а потом как-то особенно тепло улыбнулась ей и стала рассказывать:

— Короче, слушайте. Мой дружбан… вы же все знаете Олли? Ну, этого лохматика смешного? Так во-о-от, он теперь у нас новый принц! Артефактный принц. Прикиньте?!

— Он милашка, — коротко прокомментировала Камилла, снова усевшись за стол перед коробкой клубники.

— Тоже думаю, что это вполне ожидаемый исход. Внешние данные, дружелюбность, манеры, хорошие оценки. Много факторов указывает на вероятную популярность у противоположного пола.

— А ещё Олли очень добрый и заботливый, — подметила Рина, вспоминая, как он долго и щепетильно возился с пьяненькой подругой. Даже серёжки догадался снять, чтобы они не запутались в волосах. И от улыбки Олли тоже можно было согреться. В этом они с Эми были похожи. От них обоих исходило ощущение душевной теплоты.

— Ну, не знаю, — растерянно хохотнула Эми, явно не на такую реакцию рассчитывая. — Для меня он как брат, поэтому немного странно видеть, что по нему куча девчонок убивается. Как-то неожиданно. Ну, это как узнать, что твой прикольный папка, который по вечерам задорно отплясывает перед теликом, чтобы уменьшить пузо, во время учёбы в академии был плейбоем. Просто что-то в голове рвётся.

— Шаблон, — любезно подсказала Лия. — Вероятно, ещё тебя смущает, что его будет сложнее романтизировать, нежели остальных студентов, которых называют принцами. Парасоциальные отношения можно выстроить только с человеком, до которого у тебя нет возможности дотянуться физически. А с Оливером вы уже состоите в отношениях более близких, но менее романтичных.

— Ой, давай без этих умностей, — отмахнулась Эми и, пошуршав в пакете, вытащила связку миниатюрных бананов. Совсем крошечных, длиной меньше ладони. Она разделила эту связку и раскидала между ними.

— А ты нормально обедать не будешь? — обеспокоилась Рина, снова посмотрев на время. До конца перерыва осталось меньше десяти минут.

— Сейчас бананчик наверну и пойду ковыряться в остатках. Вы же не догадались мне ничего прихватить?

— Прости, я как-то не подумала, — смущённо пробормотала она, на миг опустив взгляд на собственные руки. И правда, некрасиво вышло. Эми почти весь перерыв потратила на то, чтобы фрукты для них достать, а они даже не озаботились, чтобы взять ей еды. — Но у тебя разве нет следующей пары?

— Да там медитация, можно и опоздать, всё равно сидим на ней, ничего не делаем. Поэтому спокойно заточу фрикадельки с лапшой, отнесу фрукты в общагу, да пойду ловить связь с космосом.

По проходу возле их стола не спеша прошли рыжая девушка и фигуристая брюнетка в мини-юбке. Рина при приближении этой парочки непроизвольно сжалась, мечтая стать невидимой, чтобы не быть атакованной враждебными взглядами.

— Разве усердные ученицы не должны приходить за пять минут до начала урока? — насмешливо произнесла рыжая студентка елейным голоском.

— Не поняла, это ещё что за фигня? — пробормотала Эми, посмотрев им вслед. — Что за выпад недожаренного кузнечика? На кого?

— Та, что рыжая, толкнула сегодня Рину после урока, а вторая прошлась по вещам, — безжалостно сдала их Лия. — Очевидно, травить собрались.

— Вот так новость! Да я им травилку…

— Оставьте их мне, — с медовой улыбкой проворковала Камилла, тоже провожая немигающим взглядом задир. В глубине мечтательно распахнутых глаз притаилось что-то по-настоящему зловещее, что тревожить не стоило. Всё же эта белокурая красавица, похожая на ангела, не просто так училась на факультете чёрной магии. — У меня с этими сучками личные счёты.

Глава 10. Родовое проклятие

Кассиан

Он уже успел сто раз пожалеть, что вообще заикнулся об этих деньгах. Захотел мамке приятный сюрприз сделать, называется. Кас думал, она обрадуется деньгам и кинет их в развитие бизнеса. Но фиг там плавал! Мама ему уже полчаса мозг выносила только из-за того, что он в принципе их взял.

— Да мы должны хоть что-то с него поиметь, — буркнул Кас, не соглашаясь с мамой, чью гордость, кажется, слишком задевали такие подачки. Он облокотился на высокую ограду балкона и глянул вниз, на дорожку, по которой гуляли студенты перед отбоем. — Я ничего и нигде не подписывал, никаких обещаний не давал, просто взял деньги.

— Именно этого и не надо было делать, — утомлённо вздохнула мама, словно устав биться о стену. — Нужно было просто уйти.

— Да почему? Я не понимаю. Там больше миллиона, зачем отказываться от таких денег? Тем более которые дают просто так. Ты ещё недавно не могла себе позволить поход в парикмахерскую, мы каждую копейку считали. Гордость на хлеб не намажешь.

— Сынок, ты не понимаешь, с него невозможно ничего поиметь. Дара хитрый и думает на несколько шагов вперёд.

— Я тоже не дурак, мам.

— Знаю, ты у меня сообразительный мальчик, — мягко признала она с очередным вздохом. На какое-то время в динамике повисла тишина, а потом мама тихо попросила: — Когда он снова придёт, пожалуйста, верни ему деньги.

— Как придёт, так и уйдёт, мамуль, — со смешком откликнулся Кас и не стал ничего добавлять, потому что никакие деньги он возвращать не собирался. — Ладно, мне ещё домашку делать на завтра. Спокойной ночи.

Сбросив звонок, Кас запустил пальцы в волосы на затылке и слегка их взлохматил. Раздражение от разговора с мамой никуда не делось, а в её словах он не находил ни капли здравого смысла. Скорее всего, это какая-то женская обида. Нет, Кас понимал, конечно, что у неё есть основания злиться и обижаться на любвеобильного ушлёпка, но с чего вдруг ему деньги возвращать? Про алименты ничего не слышала? Да того чемоданчика маловато, на самом деле. За двадцать восемь лет всего-то миллион? Нет, папаша так легко не отделается. Кас выдоит его по максимуму. Пусть только попробует снова заявиться.

Дара Асваад оказался лёгок на помине. Прошло всего чуть больше месяца, как он снова пришёл, без чемоданчика, поэтому был успешно проигнорирован. Притом Касу даже стараться не пришлось — в поле зрения попала Рина, и мозг привычно завис. Он всё ещё не придумал эффективного способа к ней подкатить. В последний раз, когда попробовал с ней заговорить в библиотеке, она вообще ему ничего не ответила. Как сидела, уткнувшись взглядом в книгу, так и продолжила сидеть.

Этот откровенный игнор Каса настолько сильно задел, что аж пару бессонных ночей обеспечил. У него просто в голове не хотело укладываться: неужели он совсем — даже капельку — не нравился ей? Кажется, у Рины действительно серьёзные проблемы со зрением.

Впрочем, папаша так быстро сдаваться не собирался. И ещё через неделю подослал сразу двух амбалов в чёрных костюмах, которые преградили путь Касу в мужскую общагу. Один из них что-то произнёс, но на столь плохом саларунском языке, что ни слова разобрать не получилось.

— Пожалуйста, пройдёмте с нами, — произнёс второй. Тоже с жутким акцентом, но хотя бы так, что это можно было расшифровать.

— Всё в порядке? — уточнил сбоку Ран, сверля тяжёлым взглядом незнакомцев.

— Да, это от папаши, — лениво отмахнулся Кас и хлопнул друга по плечу. — Отойду на полчасика.

— Уверен, что тебе не нужна компания?

— Не-а, они только выглядят грозно, на деле те ещё пуськи.

Эд дотронулся пальцем до татуировки на шее Каса и тихо шепнул заклинание, из-за чего кожу обожгло магией. Надо же, какой заботливый, рунический став подзарядил, увеличивающий выносливость. На случай если Касу придётся улепётывать от этих двух бугаёв? Не хотелось бы.

В сопровождении конвоя он пришёл в знакомую кафешку, где его поджидал сюрприз. Во-первых, папаша, похоже, выкупил всё помещение — в общем зале все столики пустовали, и даже официанты куда-то заныкались. Во-вторых, изменил комнату для переговоров до неузнаваемости: перекрасил стены, на потолке натянул ярко-красную ткань, теперь по центру торчал стол в углублении, а вокруг него что-то вроде лавочек с раскиданными на них цветастыми подушками. В воздухе стоял до того густой запах сладких благовоний и специй, что даже у Каса в носу зачесалось. А нос у него и вполовину не обладал такой острой чувствительностью, как у чистокровных оборотней.

— Это ещё что за жуть? Только не говори, что ты тут жить поселился?

— Я всего лишь предложил хозяину заведения привести это место в приличный вид.

— Превратив его в филиал ирашского базара? — хохотнул Кас, разглядывая пёстрые стены, украшенные золотым орнаментом. — У меня аж в глазах рябит от нового мегакреативного дизайна.

— Юг Королевства Пантер выглядит не так живописно, как Лавария. У нас много степей, а засушливый климат не позволяет разнообразить… — Дара Асваад нахмурился и, смотря в пустоту перед собой, пробормотал: — Забыл это слово, которое обозначает деревья и кусты.

— Я сюда пришёл не за тем, чтобы обсуждать флору и фауну Ираша, — нетерпеливо отмахнулся Кас и сел за стол, после чего придвинул стеклянный чайник с какой-то светло-коричневой бурдой и налил её себе в чашку. — Мы вроде в последний раз всё обсудили. Что именно тебе непонятно в словах: «Не хочу тебя видеть»?

— Всё понятно. Но я разве соглашался, что оставлю попытки узнать своего сына поближе?

— Смешно, — хмыкнул в ответ он и сделал глоток терпкого пойла с травянистым привкусом.

Внутри снова начинало разгораться раздражение, что совсем не входило в его планы. Кас пришёл, чтобы продавить папашу и стрясти с него ещё деньжат, но вместо этого начал закипать. Умом он понимал, что тот просто не знал о его существовании, мама постаралась, бегая по всему Саларуну от мужика, который мог банально отобрать у неё ребёнка. Но, с другой стороны, с чего вдруг Кас должен лужицей расплываться лишь от того, что какой-то хрен с горы признал его своим сыном? Не дождётся.

— Слышал твои песни. Я небольшой знаток и сам слушаю другую музыку, но мне понравилось. В тебе ощущается талант, — вдруг произнёс Дара Асваад, встречаясь с ним взглядами, тонко улыбнулся и поинтересовался: — Это увлечение, или ты хочешь этим заниматься всерьёз?

— Что, если всерьёз? — в привычной, намеренно провокационной манере бросил Кас и откинулся на спинку скамейки. — Нравится мне плясать и голосить на потеху публике. Обожаю быть в центре внимания.

— В таком случае тебе, наверное, нужно место, где ты будешь творить?

— Ты про студию звукозаписи? — настороженно уточнил он, а потом подхватил, учуяв запах денег: — Ага, нужно будет снимать. Собственная — дорогое удовольствие.

— Не такое уж и дорогое, — надменно усмехнулся папаша.

Понятное дело, у него там денег куры не клюют, раз он мог спокойно себе позволить разбрасываться чемоданчиками на карманные расходы. Ещё одного вполне хватило бы на всё. Правда, Кас ещё не решил, что будет делать с теми деньгами, что ему уже перепали.

После того как мамка отказалась их забирать, он обнаружил, что сам тупо не мог ими распоряжаться. Забавный факт выяснился: двадцативосьмилетний полукровка имеет право водить мотоцикл, пить алкоголь, а вот открыть счёт в банке без сопровождения родителей — нет. Для этого нужна полная дееспособность, которая наступала лишь в тридцать лет. А ещё необходимо объяснять происхождение денег. Вряд ли они примут формулировку: «Лямчик дал прикативший из Ираша папаша на карманные расходы».

Недвижимость или тачку тоже не купить. А просто хранить бабки в чемодане под матрасом — не самая лучшая идея.

Интересно, папаша был в курсе таких тонкостей в законодательстве Лаварии, когда так щедро давал деньги?

— Я могу помочь с осуществлением твоей мечты, — издалека начал он и закинул в рот полоску сыровяленого мяса. Надо же, какие у него мощные зубы, несмотря на возраст. Сколько ему? Глубоко за двести или даже за триста? Без разницы, ветхим стариком его точно не назовёшь. — Я дам столько денег, сколько тебе потребуется.

— Но?..

— Но мне нужен внук.

— Чего?.. А ты вообще в курсе, что я как бы по возрасту не созрел для размножения?

— Так ли это? — Папаша скептически приподнял бровь, а брошенный на Каса ехидный взгляд был красноречивее любых слов. — Но я не собираюсь тебя торопить. Подожду два года, как раз за это время подготовлю выбор: соберу самых красивых ирашек в нашем королевстве.

— Чистокровного наследника, значит, хочешь, — дошло до него, кольнув где-то под ребром. — Забыл, что на твоём роду проклятье?

— Я уточнял у ведьмы, которая много лет работает с моим проклятьем. Она сказала, что моему внуку ничего не угрожает. Даже если бы ты родился чистокровным, то тебя не постигла бы участь остальных моих сыновей. Айлин своей ведьмовской кровью разрушила действие проклятья.

— Раз проклятия больше нет, так и плодись сам.

— Нет, на мне оно всё ещё есть…

— Слушай, — перебил его Кас, механически растягивая губы в улыбке. И вывалил на папашу всё то, что сам недавно узнал благодаря Рану: — Я в курсе, насколько сложно повесить родовое проклятье. Если ты забыл, я учусь на ведьмака, а ещё у меня есть друг — чёрный. Поэтому чутка разбираюсь. Ведьма пожертвовала своей бессмертной душой, когда накладывала это проклятье, а на такую жертву ради бабок не пойдут. Нужно было сделать что-то по-настоящему гнусное.

— Да, это была личная месть, а не заказное преступление. Но…

— Короче, я не собираюсь помогать тому, кто довёл человека до такого состояния, что он душу свою не пожалел, чтобы отомстить.

— Проклятье на меня легло, когда я был приблизительно твоего возраста, Кассиан. Я старший из братьев, но всё равно был тогда всего лишь подростком. А вот самого младшего, которому исполнилось семь, постигла печальная участь. Он стал первой жертвой проклятья, — Дара Асваад говорил медленно, словно тщательно подбирая слова. А может, проблема была в языковом барьере. Пусть и свободно болтал на саларунском, но всё же тот оставался для него неродным. — Мой отец тогда правил Королевством Пантер. Время было смутное, власть пытались захватить львы, повсюду разгорались восстания, которые приходилось подавлять силой. И под горячую руку отца попала семья полукровок. Он всех казнил, кроме маленькой девочки, которая сумела сбежать. И вот эта девочка подросла, устроилась прислугой в нашем дворце и отомстила отцу. Она оказалась крайне талантливой чёрной ведьмой.

Выходит, не такой уж подонок этот тип. Тоже в какой-то степени жертва обстоятельств. Но, с другой стороны, Каса это всё ещё мало касалось. Едва ли он знал, что его связь с полукровкой разрушит проклятие. Просто развлекался и случайно как-то так вышло.

— Получается, не только у тебя сыновей нет, но и у твоих братьев? — уточнил Кас.

— Мои братья не успели толком дать потомства.

— Их тоже скосило проклятье?

— Нет, наёмники. Империя Тайра славится тем, что в её королевствах всегда было сложно удержать трон. После того как стало известно о проклятии, другие прайды объединились, чтобы свергнуть наш. У меня было шестеро братьев. Но никто, кроме меня, не выжил. Отец долго не мог смириться с тем, что мы не в состоянии отстоять трон. Лишь когда у него остался один сын и проклятье, он смог принять поражение.

— Да, однозначно мне очень повезло, — пробормотал Кас, мысленно поблагодарив маму за то, что она смогла его уберечь от поездки в столь славное местечко. Они там в этом Ираше словно в каком-то средневековье застряли со своими войнушками за трон. Понятно, что триста лет назад другие нормы были, но всё равно дичь какая-то. — А сёстры?

— Женщин, само собой, не трогают. Все мои сёстры живы.

— И на них тоже проклятье?

— Не понял. — Дара Асваад растерянно на него уставился. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, у них сыновья тоже рано умирают из-за проклятья?

— Нет, насколько мне известно, их сыновья в ясном уме и добром здравии.

— А у твоих дочерей как дела? — тут же спросил Кас, начиная догадываться о сути проклятия.

— Которые уже замужние?

— Да.

— У них тоже всё в порядке. Но я не понимаю…

— Это я не понимаю, — перебил он папашу с кривой ухмылкой. — У тебя есть дочери, у которых спокойно растут сыновья, в чём твоя проблема?

— Дочь не может породить наследника. Она чужая.

— В смысле эти твои двадцать с чем-то там дочек — нагулянные жёнами?

— Нет, конечно! — возмутился Дара Асваад, аж прикрикнув. — Дочери уходят в чужие семьи и рожают наследников для тех семей. У нас только мужчина может продолжить род.

— Вы там в своём Ираше про биологию, что ли, ничего не слышали? — удивился Кас и хохотнул, окончательно расслабляясь. Ведьма постаралась. Более извращённого для них проклятия и придумать нельзя. Дедок там, если ещё жив, то как в аду, без единого наследника и с кучей «чужих» внучек.

— Это наши традиции. Не мы их придумали, не нам их нарушать, — отрезал папаша с явным раздражением в голосе. А куда это делась его хитрожопая дипломатичность? Да, нервишки совсем уж слабенькие. — Я готов тебе дать всё, что могу, взамен прошу о небольшом одолжении.

— Ага, вообще сущая малость — присунуть породистой девке и молиться, чтобы она пацаном окотилась.

— Не понимаю причин твоего упрямства. Я же сказал, что подготовлю лучший выбор…

— Девушка у меня любимая есть! — выпалил на одном дыхании Кас, сам поражаясь скорости собственной смекалки. Вот может же, когда прижмёт, быстро соображать. — Для вашей культуры нормально спать с целым табуном женщин, а мы тут, в Лаварии, храним верность одной возлюбленной.

Мгновенно ответа не последовало. Напротив, Дара Асваад переключился на чашку с чаем, который стал тянуть мелкими глотками, не спуская с Каса пристального взгляда. Очередной коварный план разрабатывал? Явно что-то там обдумывал.

Чёрт, походу, конкретные справки папаша наводил. Песнями вряд ли ограничился. А значит, в курсе, что Кас любит женское внимание во всём его разнообразии… Хотя, с другой стороны, последние пару месяцев выдались на редкость тоскливыми. Сначала он увлёкся одной недоступной милашкой, потом профессор Риверс загрузил учёбой по самое не балуй. У Каса тупо времени не осталось даже на тех девчонок, которые всегда были рады его вниманию.

— Кто она, человек? — вдруг поинтересовался Дара Асваад.

— Ага, ведьмочка.

— Я хочу с ней познакомиться.

— Хоти дальше, — усмехнулся Кас, даже если бы у него реально была такая девушка, этому хмырю он бы её представил в последнюю очередь. Кто знает, что там на уме.

— Кассиан, я же не злодей. — Папаша как-то подозрительно улыбнулся. — Если ты влюблён и серьёзно настроен, то я не буду препятствовать вашим взаимным чувствам. И даже продолжу оказывать тебе финансовую помощь.

Эти слова заставили призадуматься Каса. Вот и повод подвернулся доить богатенького дядю дальше, даже особо изворачиваться не пришлось, тот буквально сам предложил к нему в карман залезть.

— Но взамен тебе надо показать мою девушку, — задумчиво проговорил Кас и поднял со стола взгляд, встречаясь с внимательно смотрящими на него чёрными глазами. — То есть продолжишь мне деньги давать просто за то, что я тебе её покажу?

— Нет, за честность. Однако у меня тоже есть условие. Если я узнаю, что ты, Кассиан, меня обманываешь, то придётся исполнить мою волю. И никаких денег в таком случае я не дам.

Какая-то забавная сделка выходила. Если Кас обведёт вокруг пальца папашу, а он определённо его обведёт, то сможет хорошенько стрясти денег. А если, что крайне маловероятно, обман раскроется, то надо будет с какой-то чистокровкой переспать разок. Это разве равный обмен?

— Ладно, идёт, — легко согласился Кас, предвкушая ещё минимум один чемоданчик. Единственное — нужно подыскать теперь девушку, которая согласится изображать его пару перед папашей. — Но моя любимая сейчас не в академии. Ей пришлось на время вернуться домой из-за семейных проблем.

— Ничего, я всё равно завтра возвращаюсь в Ираш, — усмехнулся он, снова напрягая чересчур самоуверенным выражением лица, будто видел Каса насквозь. — Я вернусь теперь в начале января. У вас же буду зимние… каникулы? Вот на них и встретимся, если ты к тому времени ещё не расстанешься со своей возлюбленной.

Поскольку время позволяло, он решил не торопиться. За два месяца, которые так щедро подкинул ему папаша, можно было реальными отношениями обзавестись. Но настолько сильно усложнять себе жизнь Кас, само собой, не планировал. От девчонок трудно отбиться, даже если просто погулять, не озвучивая никакие признания вроде: «Ты мне нравишься». Они сами успешно докручивали в голове, что хотели, а потом строили планы вплоть до свадьбы.

— Ты лезешь в какую-то хрень, — хмуро подметил Ран, доев свой молочный суп с креветками. Редкостная гадость, но он ради него в город не ленился гонять на выходных.

— Возможно, — согласился Кас, рассматривая представительниц прекрасного пола в полупустом обеденном зале. Вот вроде много симпатичных девчонок, но ни за кого взгляд не цеплялся. Все какие-то одинаково пресные и безликие.

— А мне кажется, что это будет весело, — подметил Эд, тоже изучая ассортимент с холодным интересом.

— Да тебе просто нравится наблюдать за тем, как этот придурок в неприятности влипает, а потом носится с горящей жопой.

— Не спорю, — согласился он и усмехнулся: — Всё равно что смотреть реалити-шоу со стопроцентным погружением.

— Да идите вы оба, у меня тут серьёзная тема! — фыркнул Кас и почувствовал, как к нему со спины кто-то робко крался, из-за чего резко крутанулся, впиваясь взглядом в симпатичную девчонку с милыми кудряшками.

— Привет, — испуганно пискнула она, сжимая в пальцах розовый конверт, который в следующую секунду пихнула ему. Он забрал его и даже ничего сказать не успел, как милашка что-то сконфуженно пробормотала, смутно похожее на «нравится», и убежала в спешке.

Опустив взгляд на конверт, Кас прочитал имя близкого друга, старательно выведенное каллиграфическим почерком, и закатил глаза. Опять через него девчонки передавали записки Рану. Но почему они так поступали, Кас прекрасно понимал, потому что он даже не успел письмо протянуть, как услышал хмурое:

— Выкинь.

— Да хоть прочитай для приличия. Она же старалась, писала. Знаешь, сколько нужно смелости, чтобы передать любовное письмо?

— Да мне насрать.

— Я могу почитать, — предложил Эд и поправил очки, пытаясь скрыть предвкушение от грядущей экзекуции. Ему такие вещи следовало давать в крайнем случае. Тот ещё садюга. Последней девочке, которая рискнула написать ему любовное письмо, он на следующий день его вернул, выделив все орфографические и даже стилистические ошибки, а в конце поставил оценку и добавил саркастическую рекомендацию.

— Злые вы, придурки, нельзя так с нежными девичьими сердечками, — вздохнул Кас, положил на стол возле Рана письмо и, прихватив свой поднос, устремился к выходу. — Пойду лучше над сведением трека поработаю.

На улице уже заметно похолодало, что неудивительно, конец октября практически. Ещё чутка — и первый морозец вдарит. Надо бы куртку отрыть, где-то на дне шкафа.

Кас только двинулся к общаге, как увидел Рину в твидовом пальто в крупную клетку и старомодном коричневом берете, из-под которого торчали её сиреневые волосы. До чего же она забавно одевалась, всегда выделялась из толпы однотипных одежонок других девчонок.

— Привет. — Он зашагал рядом с ней по дорожке, в сторону Торговой аллеи. С утра записанный материал для будущего трека никуда не убежит, а вот эту милашку очень сложно поймать.

— Привет, — тихо ответила Рина, кинув на него беглый и взволнованный взгляд.

— Куда так энергично двигаем? Можно тебе составить компанию?

— Нет.

— Быстро, — ошеломлённо выдохнул Кас и засмеялся. — А я теперь из принципа с тобой прогуляюсь.

— Я ухожу из академии.

— Какое ещё ухожу? — Он от неожиданности схватил её за запястье и заставил притормозить, чтобы иметь возможность поговорить, смотря друг другу в глаза. — Ты давай не дури. В Шалфейскую академию своими мозгами тяжело поступить. А раз ты смогла, значит, тут тебе самое место.

— Я иду в город, чтобы встретиться с бабушкой, — объяснила она с порозовевшими щеками и аккуратно высвободила руку, после чего зашагала вперёд.

Кас остался стоять на пустой дорожке, растерянно смотря на удаляющуюся спину. И вдруг его пронзило понимание: Рина — идеальный вариант. Если он сможет уговорить её разыграть сценку перед папашей, то убьёт сразу двух зайцев. Она достаточно необычная девушка, чтобы трёхсотлетний мужик поверил в любовь даже такого мегапопулярного парня, как Кас, а ещё это отличный повод с ней сблизиться. Нужно всего-то сделать вид, что столь яркая незаинтересованность в отношениях с ним — главный её козырь перед другими девчонками.

— У тебя есть парень? — спросил он, снова с лёгкостью сравнявшись с Риной в плечах.

— Я же сказала в прошлый раз, что не заинтересована…

— Отлично! — мягко перебил Кас и улыбнулся в ответ на очередной настороженный взгляд. — Хочу стать твоим парнем. Понарошку. Пожалуйста, притворись на полгода моей девушкой.

— Я отказываюсь, — мгновенно отрезала она, даже на секунду не задумавшись, и ускорила шаг. Не дала и крохотной возможности объяснить его выбор, попутно навесив сверху парочку комплиментов.

— Ну да, это было ожидаемо, — подытожил он со сконфуженным смешком и тоже зашагал быстрее, не собираясь так легко сдаваться. — Эй, тебе разве не интересно узнать, зачем мне нужна фиктивная девушка?

Глава 11. Навязчивые проблемы

Сирень

Почти до самой автобусной остановки пришлось отбиваться от Каса. Удивительно, каким приставучим он может быть! Даже смущение куда-то испарилось. Рина сразу предельно ясно дала понять, что не хочет принимать участие ни в каких сомнительных мероприятиях. Кас же продолжал упорствовать, утверждая, что никто, кроме неё, не в состоянии ему помочь.

А ещё он так умоляюще смотрел! Совсем как бабушкин вечно голодный кот, который умел через пять минут после того, как поест, изображать бедного сиротку, ни разу не нюхавшего сметану. Этот образ и взгляд был ей слишком хорошо знаком.

Благодаря тренировкам на не менее приставучей Эми, Рине всё же удалось отбиться от участи изображать чужую девушку. Однако по выразительным тёмно-карим глазам она поняла, что Кас не собирался так легко сдаваться — всего лишь дал ей короткую передышку.

— Бабуля! — Рина подбежала и стиснула в объятиях своего самого дорогого и любимого человека, по которому безумно соскучилась за два с лишним месяца разлуки. Никогда так надолго не уезжала из дома. Даже почти позабыла, как от её сухих и нежных рук тонко пахло маслом розмарина. — Как ты добралась до Шалфея? Нормально себя чувствуешь?

— Да, всё хорошо, Риночка. — Бабушка погладила её по голове и напомнила: — Мама тоже приехала, чтобы с тобой повидаться.

Отстранившись, Рина посмотрела на стоящую рядом женщину, которая старательно натягивала на губы приветливую улыбку. Она почти не изменилась за последние три года. Разве что каре поменяла на хвост до лопаток.

— Привет, мама. — Рина тоже неискренне улыбнулась ей, и они на секунду обнялись, после чего все расселись вокруг столика в кафе. — Ты вернулась в Лаварию?

— Командировка по работе, — ответила мама, листая страницы в меню. — А у тебя как дела в академии? Бабушка сказала, что ты смогла поступить на бюджетное место. Это очень похвально. Квоты каждое десятилетие уменьшаются, сейчас бесплатно учиться даже сложнее, чем было в моё время. Ты большая умница.

— Спасибо, — произнесла она равнодушным голосом, не испытывая внутри ровным счётом ничего, а затем наткнулась взглядом на тыквенный крем-суп с грибами и со смешком обратилась к бабушке: — Тут есть твои любимые слюнявые пюрешки.

— Мои любимые умеет делать только Джорджия! А тут наверняка жалкое подобие, — отозвалась она с озорным блеском в серо-голубых глазах, но уже в следующий миг театрально вздёрнула нос и добавила: — Но, так и быть, дам им шанс меня удивить.

— А мы, пожалуй, попытаем счастье с пастой с тигровыми креветками и устрицами, — подхватила мама, поддерживая шутливый тон, и встретилась с Риной взглядами. — Ты же не против?

На мгновение она замерла, удивлённо смотря в улыбающееся лицо с намечающимися морщинками на высоком и покатом лбу. А потом услышала тяжёлый вздох бабушки и напомнила маме:

— У меня аллергия на моллюсков. — Рина снова посмотрела на страницу меню, где как раз была изображена паста, но с куриной грудкой в сливочном соусе. Вот только её есть как-то не хотелось. Лучше, наверное, взять лазанью.

— А, ну да, точно, совсем вылетело из головы, — растерянно проговорила мама и тоже уткнулась в меню, листая страницы.

— В Шалфее зима намного холоднее, чем в Розмарее, — обеспокоенно произнесла бабушка. — Я почти околела, пока стояла на остановке, а это только середина осени. Не дело тебе, Риночка, в таком тоненьком пальто бегать. Сейчас оно, может, и греет, но когда настоящие морозы вдарят, точно замёрзнешь. Надо бы тебе что-то потеплее прикупить.

— Да я могу просто толстый свитер надеть под пальто, и нормально будет. Да и никуда я особо не хожу. Кампус не настолько большой.

— Тц, не мели чепухи, — строго одёрнула она, напоминая, как за мгновение ока могла из милого одуванчика превратиться в злую старуху, которая и клюкой огреть по хребту в состоянии. — Ишь, удумала. Тёплая вещь — как хороший человек: не блестит, не кричит, но в трудную минуту всегда прикрывает спину. И что, мы не можем хорошее пальто тебе купить? Ещё как можем! Возьмём с шикарным воротом из песца, чтобы все местные модницы обзавидовались.

— Ма, ну что ты говоришь, какое ещё пальто с песцом! У них совсем другая мода. Все девочки её возраста ходят в пуховиках и дутых куртках, — тут же возмутилась мама и прошлась по Рине взглядом, полным откровенного негодования. — Она и так одевается жутко старомодно из-за твоего влияния. Не удивлюсь, если другие девочки её дразнят из-за плиссированных юбок до середины голени и кофточек с рюшами. Мам, ты не смотришь по сторонам? Сейчас совсем другие фасоны в ходу.

— Что не так с этой милой кофточкой? Очень даже красивый и аккуратный у неё вид.

— Сто лет назад, может, это и было красиво, не знаю, но точно не в наше время! Мам, ну серьёзно. Ты же сама понимаешь, как важно девочке её возраста быть на одной волне со сверстницами. Она же подруг никогда не заведёт. Нет, так дело не пойдёт, — всё никак не могла успокоиться мама, продолжая бубнить какой-то дурацкий бред, и вдруг объявила: — Завтра же поедем и обновим тебе гардероб, Рина. Избавимся от этого давно устаревшего ужаса.

— Раньше хоть вкус у людей был, — проворчала в ответ бабуля, заметно сникнув. — А теперь что? Ходят, как чучела огородные. А всё почему? Да потому что надо гнаться не за модой, а за аккуратностью. Аккуратность в одежде — это дисциплина. А дисциплина — это порядок во всём. Мода проходит, а хороший вкус остаётся.

— Согласна с бабушкой, и я не хочу менять свой гардероб, — резко произнесла Рина, с раздражением смотря маме в глаза. — Мне нравится эта ужасная одежда.

— Прости, если мои слова прозвучали грубо. — Она натянула сконфуженную улыбку на губы и смяла бумажную салфетку в кулаке. — Я лишь хотела, чтобы ты не ощущала себя белой вороной среди остальных девочек в академии.

— Я и не ощущаю.

— Хорошо, если так.

— Так, значит, завтра втроём пойдём покупать пальто или куртку, — подытожила бабушка. — Одна голова хорошо, а три — ещё лучше. Особенно, когда нужно открыть банку с соленьями!.. А если серьёзно, то вместе всегда легче и веселее. Потому что у каждой головы свои мысли, свой опыт и взгляд на проблему. Соединив их вместе, можно найти решение, которое никогда не пришло бы в голову одному человеку.

Все выходные Рина провела с бабушкой и мамой. Они прикупили пару новых платьев, зимнюю куртку и сапожки на небольшом и устойчивом каблучке. А когда её уже провожали к воротам академии, то мама пихнула пакет с нижним бельём. Там оказалось три комплекта с рунической вышивкой, чтобы чашечки подстраивались под нужный объём.

Наверное, стоило обрадоваться подарку, раз даже у Эми и Камиллы глаза загорелись, когда они увидели название бренда на пакете. Вот только Рине не хотелось ничего получать от этой женщины. Была бы возможность, даже не встречалась бы с ней. Но всё упиралось в бабушку. Ей хотелось наладить отношения внутри семьи, поэтому она делала всё, что могла для этого. А расстроить бабулю для Рины было в тысячу раз хуже, чем потерпеть компанию мамы.

Понедельник начался с очередной практической работы, на которой они варили свечи для своего магического алтаря. К концу первого курса каждая ведьма должна была собрать все компоненты для личного алтаря, за которым она в последующем будет работать на протяжении всей жизни. Каждый уникален.

— Э-э-э, это часть процесса? — Эми отскочила от своей формы, стоящей на паровой бане, будто она не свечку варила, а мини-фонтан соорудила. Повсюду разлетались брызги подкрашенного парафина. Соседи по партам тоже кинулись врассыпную.

Рина едва успела убрать со стола учебник. Прямо на то место, где он лежал, упала жирная клякса.

— Нет. Это часть твоего уже фирменного апокалипсиса, — вздохнул магистр Траноски, пытаясь соскрести ногтем ярко-розовое пятно со своего рукава. — Эмили, сколько капель красителя ты добавила?

— Я не считала, — честно ответила она, робко улыбаясь и косясь на входную дверь.

— Ты меня невнимательно слушала, когда я рассказывал о концентрированности и стойкости красителей для ритуальных свечей? — Уставший взгляд преподавателя скользнул по столу, полу и даже потолку. — Это будет очень сложно убрать. Тебе и твоим подружкам остаётся лишь пожелать удачи.

— А подружки-то тут при чём? Я одна накосячила! — воинственно воскликнула Эми, уперев руки в бока.

— Одну тебя наказывать бесполезно, ничего не почувствуешь. А тут хотя бы есть шанс, что стыдно станет.

Им в самом деле пришлось остаться после занятия, чтобы убрать кабинет по просьбе магистра Траноски. Вернее, от просьбы там присутствовала лишь формулировка. На деле возможность отказа вряд ли предусматривалась.

— Удобно, когда в компании есть Золушка, на которую можно всё скинуть, — сбоку ехидно хихикнул слишком хорошо знакомый Рине голос, как только урок официально был окончен и студенты начали собирать вещи со столов.

— Они поэтому с ней дружат? — с ленивым любопытством произнёс другой голос, более гнусавый и высокомерный.

Стоило этой паре задир выйти в узкий проход между столами, как Камилла выскочила перед ними, перекрывая дорогу, и сладко прощебетала:

— О-о, девчонки, давно не виделись! — Она вдруг обняла брюнетку, которая, кажется, банально оторопела от этого приступа внезапного дружелюбия. — Кассандра, боже, ты так изменилась! С ума сойти, я тебя еле узнала. А зачем ты губы?.. — Камилла на миг замялась, корча сконфуженную физиономию, дотронулась до уголка собственного рта и улыбнулась. — С другой стороны, думаю, это правильное решение. Их и правда стоило уменьшить… зато теперь смотрится очень естественно!

Кассандра побледнела от её слов. А уже в следующую секунду оттеснила преграду и выскочила из узкого прохода. Поставив на учительский стол малюсенькую сумку, она суетливо перерыла в ней вещи и вытащила телефон, чтобы впиться в отражение собственных пухлых губ откровенно паническим взглядом.

Рина удивлённо смотрела на красотку в мини-платье и короткой кожаной куртке и понять не могла: это её слова об уменьшившихся губах так напугали? Странно, Рина как раз всё детство комплексовала, что у неё они толстые. Ещё и другие дети обидно обзывали губозавром.

— А вот ты совсем не изменилась, Виолетта. — Камилла переключилась на рыжую девушку, которая смотрела на неё с откровенной неприязнью. — Такая же миленькая, как и десять лет назад. Если бы кто-то мне сказал, что ты уже студентка академии, а не ученица начальной школы, в жизни не поверила бы! Эх, даже завидую тому, как хорошо ты сохранилась.

— Зато ты спеешь не по годам быстро, Камилла, — выплюнула в ответ Виолетта без светской улыбки и тут же подкинула ядовитую шпильку: — Но знаешь, в чём проблема спелой ягодки? Она быстрее остальных бродить начинает. Поэтому советую не терять времени зря.

— Думаешь, что мне пора начать беспокоиться? — Она высоко вскинула брови и даже слегка приоткрыла рот, в испуге становясь чем-то похожей на убежавшую Кассандру. А затем Камилла резко повернулась к парню, который не мог из-за них выйти в проход, и очень близко наклонилась к нему, чтобы, наивно хлопая ресницами, спросить: — И ты тоже считаешь, что я слишком спелая ягодка?

— Нет, — заворожённо отозвался он спустя несколько секунд, пока шокированно её разглядывал на таком близком расстоянии. Его взгляд дёрнулся чуть ниже, и парень громко сглотнул.

— А что ты думаешь об этой рыжей милашке?

— Я по персикам… большим и сладким, — пробормотал он, отчаянно краснея, явно нехотя перевёл взгляд на Виолетту и тут же торопливо добавил: — От незрелых ягод у меня несварение.

— Сам-то в зеркало давно смотрел? — оскорблённо огрызнулась она, грубо толкнула Камиллу, которая едва не упала в объятия уже приготовившегося ловить её парня со счастливой улыбкой, и выскочила в более свободное пространство между доской и первыми партами. Мимоходом схватив за локоть подругу, продолжающую разглядывать своё лицо теперь через фронтальную камеру, Виолетта рванула к выходу из аудитории. Каждый её шаг был пропитан гневом звонко цокающих каблучков.

— Истеричка какая-то, — с язвительным смешком парень.

И другие однокурсники за ним подхватили, обсуждая неадекватное поведение рыжей выскочки, похожей на первоклашку.

— Ой, кажется, мы её разозлили, — испуганно подметила Камилла, прижимая пальцы ко рту. А потом повернулась к соседкам, и Рина отчётливо разглядела в голубых глазах всполохи демонического пламени. Её прямо распирало от радости из-за совершенной пакости.

Уборка аудитории заняла намного больше времени, чем они рассчитывали. Краситель прямо въелся в верхний слой тех поверхностей, которых коснулся. Эми материлась, не переставая, пока драила необъятный пол. Камилла больше мешала, чем помогала, лениво водя зубной щёткой по парте, пока другой рукой листала ленту новостей в соцсети. Лия не столько убиралась, сколько тестировала разные химические смеси и, кажется, даже замеряла эффективность их работы. И лишь Рина относительно быстро одолела пятно на потолке.

— Куда Эми делась? — спросила она, оглядываясь по сторонам в коридоре, пока Лия закрывала дверь кабинета на ключ.

— Что-то про артефакты сказала и рванула вон туда, — ответила Камилла и указала пальцем на фигуру вдалеке, исчезнувшую за поворотом.

Куда бы их рыжая непоседа ни отлучалась, но очень скоро она нагнала их в столовой. Практически пустой столовой, потому что большинство поужинали ещё три часа назад. И стоило ей рвануть в сторону соседок, как в дверном проёме показался ещё и Олли. Он вдруг схватил Эми за капюшон ветровки, с лёгкостью оторвав её ноги от пола, и развернул к себе лицом. Что-то сунул подруге в руки, а она это торопливо запихнула в рюкзак.

— Предчувствие у меня нехорошее, — обеспокоенно произнесла Рина, не спуская с них взгляда.

— Ты же не лунная ведьма, — задумчиво подметила Лия, смотря в ту же сторону.

— Проклятье, маникюр убит, — сокрушённо простонала на фоне Камилла.

Олли махнул им рукой и вышел на улицу, а вот Эми устремилась в сторону чуть ли не единственного полностью занятого столика в столь поздний час. Поодиночке ели ещё несколько студенток, а парень в кислотной толстовке что-то смотрел на ноутбуке в дальнем углу зала, отгородившись от внешнего мира наушниками.

— Я сейчас такое узнала! — воодушевлённо начала Эми, пугая блеском шальных глаз. — Есть одна очень интересная тема.

— Нет, — заранее отрезала Рина.

— Да, блин, я же ещё ничего рассказать не успела! — возмутилась она, отвлеклась на шум из собственного желудка, нахмурилась и приказала, прежде чем рвануть к линии раздачи: — Никуда не разбегаемся, новость — бомба, сидеть всем на месте.

Интересно, что ей мешает просто спокойно ходить? Почему она постоянно то бегает, то скачет, то танцует? Настоящий ураган с шилом в одном месте, как сказала бы бабушка.

— Короче, слушайте сюда. — Эми поставила поднос, воровато огляделась по сторонам и наклонилась к девочкам, которые уже по привычке сконцентрировали на ней внимание. — Олли мне рассказал, что в прошлом году выпускники работали над переносными расширителями пространства. Знаете, что это такое?

— Штучка, которую устанавливаешь в ящик тумбочки, и она становится бездонной, как огромный чемодан, — тут же ответила Камилла с явной заинтересованностью в теме.

— Да, именно такие штучки! И вот они прямо сейчас просто валяются в хранилище никому не нужные… кроме нас, да? — спросила она и медленно прошлась взглядом по лицам соседок. — Что думаете насчёт того, чтобы ночью пробраться на чердак в корпусе артефактики и прихватить несколько штучек для наших шкафов.

— В смысле ты хочешь украсть расширители пространства?.. — Рина так удивилась, что едва вилку не выронила, голос её дрогнул, словно лёд под внезапной тяжестью, а в животе возник холодный и липкий комок. — Нет, я против! Это очень плохая идея!

— Ну, что ты сразу такими громкими словами раскидываешься! Не украсть, а взять то, что никому не нужно. Эти артефакты хранятся какое-то время как выпускные работы, а потом их просто уничтожают. Уничтожают крутые штуки, которые другим очень даже пригодились бы в быту! Тут и не пахнет воровством, скорее… удачной прогулкой до мусорки.

— Фу, я не хочу ничего с мусорки подбирать, — брезгливо пожаловалась Камилла. — С воровством вариант приятнее.

— Да ёкарный бабай, вы издеваетесь, — в сердцах ругнулась Эми в потолок, тяжело вздохнула сквозь зубы и опустила голову обратно. — Ладно, давай ты, Рина, будешь представлять, что мы случайно нашли расширители пространства в коробке около мусорного бака. А ты, Камилла, будешь представлять, что мы из хранилища крадём что-то суперважное и редкое. Как вам такая идея? Нравится?

— Нет, это всё ещё звучит как очень плохая идея, — сконфуженно пробормотала Рина и посмотрела на Лию, ожидая от неё поддержки. — А ты что думаешь?

— Вопрос в том, что ценнее: правила или рациональное использование ресурсов? — отстранённо проговорила она, словно пребывала мыслями где-то далеко отсюда. — Если расширители пространства обречены на уничтожение, то их изъятие — не кража, а перераспределение невостребованного потенциала. Опираясь на примитивнейший логический алгоритм: оценивается потенциальный ущерб от нарушения правила и сопоставляется с потенциальной пользой от использования расширителей. Моральный ущерб в данном случае стремится к нулю, поскольку нивелируется отказом создателей от прав через согласие на акт уничтожения. Следовательно, сохранение ресурсов путём нарушения формального правила — оптимальное решение. Польза для прогресса превышает условность соблюдения процедуры.

— Я не уверена, но, кажется, она не против, — с нервным смешком подытожила Эми, смотря на Лию как на инопланетянина. — А если серьёзно, мне нужен переводчик с заумного на простой человеческий. Кто-нибудь объясните в двух словах, что она имела в виду.

— Вот же ж, только вчера делала маникюр, — прогнусавила Камилла, старательно избегая с кем-либо встречаться взглядами. Видимо, как и Эми, ничего не поняла, но признаваться в этом не собиралась.

— Не против, — огорчённо вздохнула Рина. Она и так большую часть времени для них выступала переводчиком Лии. И вот уж от кого точно не ожидала такого ответа, так это от лучшей студентки на курсе. — Я одна тут против.

Отбиваться от Эми, пока остальные девочки просто наблюдали, было несложно. А вот когда они втроём оказались на одной стороне против Рины, стало по-настоящему жутко. Не хотелось с ними портить отношения, чтобы потом в течение долгих восьми лет жить с врагами в одной комнате. Каждая из них могла обернуться задирой, с чьим ассортиментом пакостей лучше не знакомиться ближе.

— А можно я просто в комнате посижу? — попросила Рина, забившись в дальний угол своей постели, пока эти трое стояли у кровати и смотрели на неё с осуждением. — Я клянусь, что никому не расскажу, что вы собрались украсть артефакты.

— Да мы ничего не крадём, — проскрежетала сквозь зубы Эми, успевшая переодеться в чёрный спортивный костюм. — Мы берём попользоваться то, что никому не нужно.

— Да, посреди ночи, пока никто этого не видит, — тихо пробормотала она в ответ и уткнулась взглядом в подтянутые к груди колени. У бабушки инфаркт случится, если её внучку поймают на воровстве даже никому не нужной рухляди. — Я правда никому не расскажу.

— Если ты не с нами, значит, против нас, — вдруг объявила Камилла, смотря на неё, как будто с обидой.

— Рина, ты упускаешь ключевой факт. Эти артефакты официально списаны в утиль, — заговорила теперь и Лия. Она чуть наклонилась, и в её голосе впервые появилась лёгкая эмоция — лёд презрения к нерациональности: — Я всё рассчитала, шанс быть пойманными — 11%, если действовать точно согласно моему плану. Оптимальный алгоритм элементарен: разбиваем хранилище на четыре сектора, каждый проверяет свою часть, в которой ориентировочно около сорока пяти ящиков. Главный критерий поиска — голографическая маркировка в виде плавающего фрактального узора.

— Какого узора? — переспросила Эми, смотря на Лию с таким видом, будто услышала грязный матюк.

— Собственно, если ты откажешься, а эти двое пойдут, вероятность провала возрастёт до 68%. Ты правда хочешь это допустить? Или предпочтёшь минимизировать риски для нас всех? — уточнила она с холодным интересом, ухмыльнулась и добавила: — Ах да, если нас поймают, пока ты тут отсиживалась в комнате, избежать наказания не выйдет. Бездействие — это не нейтралитет, а осознанный выбор в пользу статус-кво. Если видишь кражу и молчишь — ты соучастник. Если знаешь о риске и не предупреждаешь — ты виноват в последствиях.

Сердце Рины бешено колотилось, словно крошечная птица, запертая в грудной клетке. В ушах стоял звон, заглушающий голоса девочек. Их фигуры перед кроватью теперь стали ощущаться чудовищно огромными, как тени великанов, нависших над ней. Лия с бездушными цифрами, Эми с хищной ухмылкой, Камилла с обидой в глазах — все они превратились в одну единую, безликую угрозу.

Если не пойти с ними — значит, быть против них.

— Слушай, мне кажется, ледышка её конкретно сейчас давит, — сказала Камилла.

— Эй, ты её сильно не прессуй! — возмутилась Эми, одёрнув Лию за плечо, а стоило им встретиться глазами, как пробормотала. — Ну так, надо чуть-чуть и деликатно, она же у нас совсем мягкая.

— Тебе показать, как я могу по-настоящему прессовать? — уточнила она, выделив интонацией последнее слово.

Рина вскинула голову и удивлённо уставилась на девочек. Что это? Эми и Камилла решили заступиться за неё? Да и Лия выглядела какой-то раздражённо сконфуженной, будто по носу получила. Наверное, они и сами переживали из-за этой вылазки, а Рина тут им целое представление устроила. Она жутко боялась оказаться пойманной.

Вот только, если быть совсем уж откровенной, глубоко внутри ей ведь самой хотелось, чтобы они сходили и захватили один лишний расширитель пространства. И это очень эгоистичное желание…

— Нет, не надо больше никого прессовать, — выдавила из себя Рина таким тоном, словно ей предложили выбрать между казнью и пожизненной уборкой туалетов в общежитии. — Я пойду.

— Ну наконец-то! — обрадовалась Эми, накинувшись на неё с объятиями. — Ты снова в игре! Я знала, что ты не трусиха!

Рина неловко похлопала подругу по спине, совершенно не разделяя её энтузиазма. В игре? Скорее, в западне. Но она уже дала слабину, теперь пути назад не было.

Все переоделись в чёрное с ног до головы. Кому не хватило одежды, тому пришлось довольствоваться ассортиментом шкафа крайне недовольной этим фактом Лии. На часах перевалило за полночь, когда они столпились у окна, дожидаясь Камиллу. Та не могла выбрать, какие кроссовки лучше надеть на дело. Эти мучительно долгие минуты сборов для Рины растянулись в вечность, в голове тревожно билась лишь одна мысль: «Господи, лишь бы не попасться».

— Наконец-то! — громким шёпотом обрадовалась Эми, когда модница определилась и подошла к ним. Перекинув ноги через подоконник, она весело, словно отправлялась в захватывающее приключение, скомандовала: — Ну всё, девчонки, двигаем за крутыми ништяками!

Пробраться в хранилище, расположенное на чердаке корпуса артефактики, оказалось неожиданно просто. В одной из аудиторий на первом этаже девочек поджидал Оливер, который открыл окно и помог каждой забраться внутрь: он тянул за руки, а Эми снизу подталкивала соседок в попы.

— Тебе пора на диету, — бросил Олли подруге, которую затягивал последней, как самую маленькую и лёгкую.

— Да ты просто выдохся, — беззаботно отмахнулась она, ни капли не оскорбившись, повисла у него на шее и с томным придыханием произнесла: — Спасибо, мой прынц!

— Иди ты в задницу, — со смешком огрызнулся он и аккуратно поставил её на пол.

Подсвечивая дорогу фонариком на смартфоне, Оливер провёл их через утопающие в темноте коридоры. Остановился у огромной двустворчатой двери и дёрнул за ручку. И только у Рины возникла искра надежды, что у них ничего не получился из-за запертой двери, как он чертыхнулся и вытащил из кармана штанов связку ключей.

— А откуда ключик? — полюбопытствовала Камилла.

— Я сегодня был дежурным. Перетаскивал всякую аппаратуру на склад после занятия.

— Как часто проводят инвентаризацию? — уточнила Лия, первой входя в распахнутую дверь. — Я не смогла этого найти в открытых источниках.

— Без понятия. Старшаки говорят, что её толком никто и не проводит. — Олли включил лампу, которая работала на магических кристаллах. Мягкий, бледно-жёлтый свет залил длинный проход между стеллажами, заставленными разнообразными коробками. Он отпустил ручку лампы, и та осталась висеть в воздухе, как будто подвешенная на невидимом крючке. — Нет никакого нормального учёта, поэтому я без понятия, где находится коробка с портативными расширителями.

— Да я уже вижу, что расчёты составлены неверно, тут явно больше двухсот тридцати коробок, — с лёгким оттенком раздражения пробормотала она, разглядывая высокие полки. Получила личную лампу и уверенно двинулась вглубь хранилища.

— Да ладно, у нас пять часов до рассвета, неужели не справимся?! — оптимистично воскликнула Эми и побежала вслед за Лией. — Эй, какие там узоры надо искать?

Рина тяжело вздохнула и приняла от дружелюбно улыбающегося Олли свою лампу. И зачем он согласился во всём этом участвовать? Тоже ведь хорошо учится. А если вот после их визита возьмут и проведут инвентаризацию, обнаружат недостачу? Вся вина тогда ляжет на его плечи. Ужас, это такой несмываемый след на репутации…

— Не боишься, что поймают? — кокетливо спросила Камилла, продолжая тереться около него.

— Мы летом с компашкой друзей залезли ночью в торговый центр, которым владеют родители Эми. Сработала сигнализация, и приехал наряд полиции. Но поскольку мы уже успели добраться до главного, ради чего вообще полезли, просто так сдаваться нам показалось скучно, поэтому мы бегали от троих мужиков по всему пятиэтажному зданию.

— Чем закончилось?

— Приехало ещё два наряда, и всё-таки нас поймали, отвезли в участок и закинули в клетку к реальным бандитам, которые нашего друга хорошо побили. Мне тоже тогда досталось. Один урод положил глаз на Эми, пришлось её защищать. А потом мы ещё и от родителей отхватили. Большую часть лета под домашним арестом провели.

— Так вы рецидивисты, — ошеломлённо прошептала Рина, уставившись во все глаза на обернувшегося Оливера.

Он удивлённо вскинул бровь, а потом легкомысленно рассмеялся, словно услышал что-то забавное. Всё с ним ясно. Они с Эми одного поля ягодки, недаром друзья детства: с виду оба милые и тёплые, а на деле только и ищут, в какое бы приключение влезть.

В конце концов, все разбрелись по разным секциям хранилища. Рина не знала, сколько времени прошло, сколько минут или часов она осматривала бесконечные коробки с загадочными аббревиатурами. Внутри лежали разные штуки, которые ни о чём ей не говорили: мерцающие кристаллы, потемневшие металлические сферы, устройства из костей, покрытые непонятными символами. Больше этого, Рина даже не знала, как выглядит расширитель. Тот относился к категории слишком дорогих для неё вещей. А она не из тех, кто любил дразниться недоступными вещами — лучше ничего не знать о дорогих побрякушках, чем жить мечтами о них. И поэтому Рина искала конкретную голографическую маркировку.

Внезапно тишину хранилища прорезал голос Лии:

— Нашла.

Все, как по команде, бросили свои занятия и устремились к ней. Она стояла у одного из стеллажей, за которым начинался своеобразный зал, отгороженный от остального хранилища символически — пунктирным узором на полу. В этом зале повсюду стояли постаменты под точечным освещением: на каменных и деревянных колоннах покоились, наверное, особо ценные артефакты. Их словно выставили напоказ в музее.

Все быстро пересекли зал и встали около Лии. Они принялись деловито доставать из коробки компактные металлические кубики с нанесёнными на них сложными узорами. Эми рассматривала свой кубик, словно бриллиант, Камилла что-то шептала, кажется, активируя артефакт, а Лия внимательно изучала расширитель, может, на подлинность или надёжность. Один лишь Оливер отыскал взглядом Рину и махнул рукой, подзывая.

Она стояла немного в стороне, наблюдая за ними. Все были так увлечены добычей, так счастливы, что её собственные тревоги показались глупыми и надуманными. Да, нужно ко всему проще относиться. Бабушка часто повторяла Рине, что беда как собака — кусает того, кто боится. Ругала её за робость, раз за разом повторяя, что нельзя всю жизнь просидеть в углу, даже там беда найдёт и собой прихватит — если дрожишь над какой-то тряпкой, так обязательно эту тряпку и порвёшь.

Вот только на словах всё просто. А как до дела доходит, то побороть страх не так уж и легко.

Рина улыбнулась, собираясь подойти к ребятам, но услышала сбоку странный шум, на которой рефлекторно обернулась. В полумраке, между стеллажами, ей почудилось движение. Сердце бешено заколотилось, а тело машинально отшатнулось. Большой и резкий шаг — и Рина врезалась поясницей в постамент. Руки инстинктивно взметнулись в стороны, пытаясь удержать равновесие, и задели что-то хрупкое.

Раздался оглушительный звон. А за ним наступила мёртвая тишина, в которой слабым эхом отдавался звук рассыпавшихся по полу осколков разбитого артефакта.

В лучах магической лампы Рина увидела, как побледнели лица друзей.

Теперь из-за неё их всех покусает собака по кличке Беда.

Из темноты донёсся хлопок. За ним ещё один. Кто-то стоял и глухо аплодировал.

— Браво, — произнёс мужчина хриплым баритоном и, наконец, вышел из-за дальнего стеллажа. В стёганом домашнем халате, с растрёпанными волосами, но со взглядом, от которого у Рины похолодели кончики пальцев, а сердце попыталось выпрыгнуть через горло. — Ну что, ночные пташки? Воруем расширители пространства, бьём магические стабилизаторы... Может, ещё и ядро реактора прихватили для коллекции?

— Это не то, чем кажется! — скороговоркой выпалила Эми.

— Да? — Длинноволосый мужчина как-то совсем недобро улыбнулся. — Не торопись, хорошенько обдумай свои слова, я вас всех внимательно выслушаю в моём кабинете. Шагом марш в него.

— А вы кто? — тут же уточнила она и улыбнулась: — В смысле куда шагать-то?

— Шагать в ректорат, который находится на втором этаже административного корпуса. А я проректор — Гаррет Риверс.

Рину словно парализовало. Проректор! Гаррет Риверс! Старшие студенты говорили о нём, как о самом суровом преподавателе в академии, к которому лучше не попадать в немилость. Эми тоже побледнела, но из всех сил продолжала делать вид, что всё в порядке. Остальные даже не пытались скрыть своего шока.

Всю дорогу до кабинета они провели в мрачном молчании. Шли словно на казнь. А сам кабинет оказался большим и просторным, обставленным в классическом стиле. Стены были выкрашены в приглушённый бежевый цвет, на одной из них висела картина в массивной раме с изображением пейзажа. Деревянный пол прикрывал толстый ковёр с геометрическим узором в тёплых коричневых тонах. Почти в самом центре стоял огромный письменный стол из тёмного дерева. На нём царил порядок: настольная лампа с зелёным абажуром, аккуратная стопка документов в папках, несколько ручек в подставке и выключенный моноблок. Напротив стола стояли два кожаных кресла для посетителей.

Естественно, никому из провинившихся проректор не предложил сесть. Они понятливо выстроились в шеренгу перед столом. Эми вертела головой, оглядываясь по сторонам, Камилла стояла с приклеенной светской полуулыбкой, Лия просто изображала статую, Олли нервно переминался с ноги на ногу и косился на подругу детства.

А Рина… Рина чувствовала себя на краю пропасти. Её ладони покрылись холодным потом, горло сдавило, словно она проглотила ком сырой земли, в животе скрутился тугой узел страха. Все звуки как будто отдалились, превратившись в невнятный гул, а обострившееся обоняние выхватило из воздуха резкие запахи: полированное дерево столешницы, едкий одеколон проректора и даже едва уловимая пыль, осевшая на книгах в шкафу, — они обрушились на неё лавиной, вызывая тошноту.

Профессор Риверс прошёл к своему столу и опустился в кресло, которое мгновенно подстроилось под его фигуру. Несмотря на растрёпанные светло-каштановые волосы и домашний халат, во взгляде, остром, как осколок стекла, читалась непоколебимая уверенность и внутренняя сила.

— Ну что, кто начнёт оправдываться? — спросил он.

— Это я всю кашу заварила! — Эми гордо вскинула высоко над головой руку. — Прошу меня одну распять.

— Нет, это я настояла на том, чтобы украсть расширители пространства, — тут же оспорила Камилла, не переставая глуповато улыбаться. — Я люблю всякие дорогие штучки, а красть их ещё прикольнее, чем покупать.

— Я разработала отвратительный план, — сокрушённо признала Лия, смотря в пустоту перед собой. — Столько погрешностей не учла. Мне нет оправдания.

— Вообще, это я рассказал девчонкам о такой возможности! — не остался в стороне Олли, достал связку ключей из кармана и демонстративно потряс ей. — Провёл их в хранилище и сказал, где искать портативные расширители.

— Нет! Не слушайте их. Они пытаются меня защитить. Виновата я одна! — Эми ударила себя кулаком в грудь и сделала шаг вперёд. — Накажите только меня!

— Она у нас немножко с придурью, любит геройствовать, — проворковала Камилла, потянув её за локоть обратно в шеренгу.

— Вы что за представление мне тут устроили? Забыли, что я лунный ведьмак? Заглянуть в прошлое каждого из вас для меня проще, чем всю компашку одним махом отчислить, — со смешком уточнил проректор, а затем его колючий взгляд впился в Рину. — А ты чего молчишь?

Она почувствовала, как ком в горле превращается в горячие иглы под кожей. Губы задрожали, а пальцы вцепились в складки юбки так, что костяшки побелели. В голове крутились обрывки мыслей: о расстроенной бабушке, которая начнёт терзать себя тем, что плохо воспитала непутёвую внучку; о самодовольной маме, которая, наоборот, лишь утвердится во мнении, что не зря бросила такую бесполезную дочь.

— Меня... меня заставили... — Её голос сорвался на хриплый шёпот.

В кабинете повисла тишина. Даже Эми перестала вертеться и глухо переругиваться с Камиллой.

— Они сказали... если я не пойду... — Рина зажмурилась, и первые слёзы упали на ковёр, оставляя тёмные пятна. — ...то расскажут всем, что я… я правда не хотела во всём этом принимать участие! Пожалуйста, не отчисляйте меня!

Глава 12. Подвернувшийся шанс

Кассиан

Выпившие девушки — страшные звери, особенно если они твёрдо вознамерились залезть тебе в трусы. Кас с трудом отбивался от шаловливых ручек одной пьяно хихикающей красотки.

— Да блин, чего ты вообще сопротивляешься?! — возмутилась она, когда в очередной раз он мягко отодвинул пальчики от своей ширинки. — Ведёшь себя как девственник какой-то!

— Просто не хочу пользоваться твоим состоянием.

— Чего? Столько раз пользовался, а сейчас что? Башкой вдруг стукнулся?

— Ага, и прозрел, как неправильно поступал всё это время, — посмеиваясь, ответил Кас. Не мог же прямо ей сказать, что у него тупо не стояло на девчонок, которые сами к нему в штаны лезли. Он поднялся с дивана, явно намеренно отгороженного книжным стеллажом, и крикнул на всю комнату: — Мне завтра к первой паре вставать, а запасы тоников на нуле, так что я отчаливаю!

Народ неодобрительно загудел, а красотка и вовсе демонстративно надулась. Однако ему давно наскучили подобные посиделки, где сначала выпивали, а потом уединялись. Пресытился до тошноты за последние шесть лет. Кас продолжал на них ходить из-за просьб приятелей, которые использовали его как приманку, заманивая лёгких на передок девчонок. Тем, по сути, всё равно перед кем ноги раздвигать.

Конечно, он не дурак, понимал, что частично причастен к трансформациям, которые происходили с некоторыми милашками. У него часто падал взгляд на первокурсниц с большими и наивными глазами. Они очаровывали его чистотой и нежным румянцем. Вот только Кас всё никак не мог уловить момент, когда прелестная скромняжка вдруг превращалась в распутницу, шепчущую на ухо о том, как мечтала его оседлать в ближайшем тёмном закутке.

Он вышел на улицу и устремился в сторону общаги, наслаждаясь прохладным и чуть влажным воздухом. Тот отлично бодрил и помогал быстрее протрезветь. И когда Кас дошёл до развилки у корпуса рунической магии, то увидел целую толпу из студентов. Не особо удачливую, раз её теперь конвоировал старый хрыч. И всё бы ничего, если бы в этой толпе не мелькнули сиреневые волосы.

— Не понял, — пробормотал Кас, удивлённо проследив за странным шествием до угла из густой растительности. А стоило компашке скрыться из поля зрения, как он, недолго думая, побежал следом прямо в административный корпус, куда Риверс привёл где-то отловленных первогодок.

В сам кабинет Кас, само собой, ломиться не стал, всего-то ухо к двери прижал, желая узнать, что мелкие натворили. Сначала никак понять не мог, о чём шла речь, а потом услышал дрожащий голос плачущей Рины, которая рассказывала, что её заставили куда-то пойти против своей воли, и почувствовал, как у него кровь заледенела в жилах.

— Допустим, я поверю, что твои соседки заставили тебя пойти вместе с ними, — сухо произнёс Риверс. — Но это никак не влияет на тот факт, что ты разбила стабилизатор потока, который стоит больше пятидесяти тысяч кронков.

— Пятьдесят тысяч? — едва слышно повторила она. — Это очень много… даже повышенная стипендия лишь тридцать тысяч в год… а я получаю обычную…

— Полагаю, мы будем решать этот вопрос с твоим опекуном.

— Нет! Пожалуйста, не звоните бабушке, я обязательно что-нибудь придумаю! — взволнованно попросила Рина, а потом снова расплакалась. — Пожалуйста… дайте мне время. Я… я правда не хотела туда идти…

— Соседки тебе угрожали?

— Чего? Что за бред?! — возмутился на этот раз другой голос, который Кас не смог с ходу определить. — Зачем нам угрожать собственной подруге? Ну, может, слегонца перестарались, пока уговаривали, но только потому, что Рина вся такая зажатая, а нам хочется её растормошить.

— Не согласна, мои слова можно рассматривать как угрозу, — спокойно оспорила ещё одна девушка.

— Блин, ты вроде умная, но в нужный момент промолчать не можешь.

— Тишина, — не повышая голоса, властно приказал Риверс, и все мгновенно затихли. — Студентка Эмберди, ты понимаешь тяжесть предъявленного обвинения? Шантаж — это не просто нарушение правил, а преступление, на которое администрация обязана отреагировать. Во-первых, будет проведено расследование, и я в самом деле буду вынужден заглянуть в ваши воспоминания при специальной комиссии. Во-вторых, если подтвердится факт шантажа, вас расселят по разным комнатам. Каждая причастная студентка получит дисциплинарное наказание. С другой стороны, если это ложь и ты просто пытаешься избежать ответственности, последствия для тебя будут не менее серьёзными.

За дверью наступила тишина. Кас весь извёлся за те несколько секунд, пока никто ничего не говорил. Ещё чуть-чуть — и точно провернул бы ручку, вломившись в кабинет хрыча, сам не до конца понимая зачем. Что можно было бы в такой ситуации сказать?

— Эмберди, я хочу услышать от тебя чёткий ответ на заданный вопрос. Поплакать ты можешь потом и в своей комнате. А сейчас скажи мне: тебя шантажировали соседки? Всего два варианта ответа: да или нет.

— Да хватит, вы её ещё сильнее пугаете! — снова бесстрашно возмутился обладатель самого громкого голоса, слегка напоминающего гитару с расстроенной струной. Скорее всего, та рыжая девчонка. — Неужели обязательно прямо сейчас допытываться? Мы всё равно никуда не убежим, дайте чуток времени отойти от шока! У Рины с перепугу шарики за ролики заезжают, не видно, что ли?

— Чего? Ты как вообще разговариваешь?.. Ладно, идите в свою комнату, — устало вздохнул Риверс, похоже, сжалившись над первогодками. — Но завтра после пар жду вас полным составом у себя в кабинете, чтобы продолжить этот разговор.

Весь следующий день Кас искал возможности поговорить с поникшей Риной. Ещё во время обеденного перерыва порывался подойти, пока она вяло ковырялась в тарелке. Однако вокруг было столько народа, что ни о каком разговоре по душам и речи идти не могло.

Шанс подвернулся только вечером, когда Рина, выйдя от проректора, направилась в библиотеку. Она буквально растворилась в запутанном лабиринте из стеллажей, из-за чего ему пришлось хорошенько поблуждать по читательскому залу.

И нашёл свою пропажу Кас в закутке, о существовании которого даже не догадывался. Там Рина сидела, сжавшись в комочек и вцепившись в дешёвую шариковую ручку так, будто это единственное, что удерживало её от падения в пропасть. Напряжённый взгляд сверлил пустой лист тетради.

Она выглядела настолько маленькой и потерянной среди этих гигантских книжных шкафов, что у Каса невольно сжалось сердце.

— Привет, — вполголоса произнёс он, встав около стола. Намеренно подошёл, шаркая подошвой, чтобы не напугать её.

— Привет, — шёпотом ответила Рина, на мгновение встретившись с ним взглядом. Торопливо промокнула кончиками пальцев уголки глаз, в которых стояли слёзы, поправила очки и отвернулась, уставившись на один из стеллажей.

— Угодила в передрягу? — Кас беззвучно отодвинул стул и присел рядом. Надо было бы по-хорошему занять место напротив, чтобы ей было комфортнее, но слишком уж хотелось быть поближе. — Нужна помощь?

— Не думаю, что ты сможешь мне помочь…

— Ну, минимум могу совет подкинуть, как неравнодушный старшекурсник, имеющий большой опыт влипания в неприятности, — сказал он и улыбнулся, когда Рина снова на него робко посмотрела. — Каждый год у Риверса на ковре отплясываю. Крепкий старикан, не отчаивается, верит, что сможет мне мозги вправить.

— А что, нет никаких шансов? — поинтересовалась она с намёком на улыбку в уголках пухлых губ. Вот, другое дело, а то такой милашке совсем не к лицу хандрить.

— Как сказать… понимаешь, суть в том, что я довольно крутой ведьмак с очень редкой разновидностью лунного таланта, вот старикан и бесится, что ему так не подфартило.

— Редкая разновидность таланта? Это как?

— Ну смотри, есть тысяча лунных ведьмаков, из них у сотни будет особая склонность таланта: к прошлому, будущему, загробному миру. То есть им не всегда надо какие-то ритуалы сложные проводить, порой достаточно просто сконцентрироваться. Но бывает так, что талант заточен под одну конкретную фишку. И вот такая тема встречается ещё реже — у одного ведьмака из тысячи. Вот моя разновидность таланта именно такая.

— А можно узнать, что это за разновидность? — Рина посмотрела на него с жадным любопытством в широко распахнутых глазах. Таких же наивных, как у маленького ребёнка.

— Нельзя.

— Нельзя?.. О, вот как, — тут же замялась она, неловко заёрзав на стуле. — Извини, я не знала.

— Да шучу я, — хохотнул Кас и расслабленно откинулся назад, положив руку на спинку чужого стула. Он заметил, как Рина из-за этого вздрогнула, а щёчки подкрасил лёгкий румянец, но виду не подал и продолжал беззаботно болтать: — Если по-простому, я вижу ближайшее будущее… буквально на несколько секунд вперёд. На самом деле редкость и полезность дара не всегда пересекаются. Вот и от моего таланта в обычной жизни мало толку. Так, чисто в драках удобно.

— Понятно, — обронила она и замолчала, перебирая пальцами всякую мелочёвку на столе. Написала на полях сегодняшнюю дату, а ниже стала рисовать цветочные узоры.

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное библиотечное окно, золотил её длинные ресницы и подчёркивал сияющим контуром изящный профиль. Очки бы заменить на линзы… хотя и в них хороша. Кас откровенно любовался этой милашкой, которая наверняка даже не догадывалась, насколько красива.

— Пятьдесят тысяч, — вдруг пробормотала она и сжала пальцы в кулаки на коленях. — Восемьсот кронков в месяц... Если откладывать половину... Это больше пяти лет.

Вот и настал его звёздный час.

— Есть вариант проще. — Он наклонился ближе, опустив голос до шёпота. — Ты же помнишь, что мне нужна девушка?

Рина моргнула, не торопясь что-либо отвечать.

— Фиктивная. На полгодика.

Эту цифру Кас взял с потолка. На самом деле ему нужно было лишь разок с девушкой покрасоваться перед отцом через два месяца, но так быстро отпускать её из сетей не хотелось. Уж слишком тяжело поймать.

— Зачем тебе фиктивная девушка? — спросила она, заглотив наживку.

— Отец грозится отрезать финансирование, если я не «осерьёзнею». Видишь ли, я довольно падок на красоток, а его это изрядно достало. Поставил мне ультиматум: либо я начну отношения с приличной девушкой, у которой в голове учёба, а не брендовые шмотки и ночные тусовки, либо он меня тупо от кормушки оторвёт.

— Вот как, ну да, теперь понятно, — протянула Рина, а в следующую секунду её губы растянулись в спонтанной улыбке — той самой, невольной и чуть кривоватой, которая появлялась сама собой, когда на душе вдруг становилось легко. Отлично, она, судя по всему, поверила, что неинтересна Касу как девушка. Заметно расслабилась, растеряв свою прежнюю бдительность.

Наконец-то мышонок высунул носик из норки.

Кас предвкушающе улыбнулся и подытожил:

— В общем, план таков: ты притворяешься моей пассией, а я закрываю твой долг. Все в плюсе.

— Но откуда ты знаешь про долг?

— Ты же сама только что бормотала про деньги. Что-то там про пятьдесят тысяч. Для меня это незначительная сумма.

— Нет, я так не могу, — вдруг дала заднюю Рина, густо покраснев.

Одним лишь чудом сумев сдержаться, чтобы не заскрипеть зубами, он натянул на губы вымученную улыбку и мягко спросил:

— Почему? Я же не предлагаю тебе ничего аморального.

— Ты предлагаешь мне деньги в обмен на то, чтобы я изображала твою девушку. Это неправильно. Я… я не…

— Не волнуйся, никаких поцелуев не потребуется, — поспешил убедить её Кас и чуть сам себе по рту не дал. Вот нафига он сейчас это ляпнул? Пожалеет же потом, сто процентов! И так сложно этот бастион взять, а он ещё и лопату пообещал не покупать. — Слушай, нужно будет просто пару раз встретиться с моим отцом, поужинать вместе и всё. Ничего такого. И это проще, чем пять лет мелочь со стипендии соскребать.

Рина закусила губу. Видно было, как у неё в голове крутились шестерёнки с цифрами, страхами, сомнениями. Кас заворожённо смотрел на неё и думал лишь о том, с каким с огромным удовольствием тоже прикусил бы эту аппетитную губу. Наверняка мягкую и немного влажную — Рина явно из тех, кто часто облизывался, не догадываясь, какая это жуткая пытка для несчастных парней, имеющих возможность разве что наблюдать со стороны.

Чёрт возьми, давненько у него так крышу не рвало из-за девчонки. Аж бодрило.

— Нет, — наконец выдохнула она, и её узкие плечи опустились, будто придавленные невидимым грузом. — Я не могу принять такие большие деньги просто так.

— Просто так? — ошеломлённо повторил он и расхохотался. Звук получился резким, почти металлическим, точно лопнула струна на расстроенной гитаре. — Да ты святая, что ли?

Кажется, надувшись, Рина отвернулась и стала с сосредоточенным видом разглядывать корешки на ближайшей полке. Рука так и чесалась приобнять её за талию и притянуть к себе, чтобы шепнуть на ушко какую-нибудь…

— Ладно, тогда у меня есть ещё вариант! — взволнованно объявил Кас, поймав идею, как можно с ней ещё больше времени проводить, имея уважительную причину. — Ты к тому же подтянешь меня по зельевару. У меня хвосты с первого курса, а ты, я слышал, в этом году одна из лучших студенток на потоке.

Она насторожилась:

— Ты хочешь... чтобы я тебя учила?

— Ага. Я не вру, у меня реально хвосты с первого курса, можем до воблы мороженой прогуляться.

— До кого?

— Мы так Торна называем, — объяснил Кас с ухмылкой. — Он меня терпеть не может, поэтому сделает всё, чтобы завалить.

— А ты со многими преподавателями не ладишь.

— Есть за мной такой грешок… Так что, согласна стать моим репетитором? Обещаю щедро тебе платить. — Он игриво ей подмигнул.

— Ну, не знаю, получится ли у меня, — пробормотала себе под нос Рина и опустила взгляд на руки, крепко задумавшись.

Тишина налилась густым, тягучим мёдом, даже пылинки, кружащие в косом луче света, застыли, будто боясь нарушить ход её мыслей.

Кас наблюдал, как тоненькие пальцы сжимали и разжимали край тетради: сначала белеющие от напряжения костяшки, потом дрожь расслабления.

«Скоро сломается», — с удовлетворением отметил он про себя.

— Но почему я? — Её голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды. — Уверена, что в Шалфейской академии предостаточно прилежных студенток на старших курсах. И у них гораздо больше знаний.

Кас почувствовал, как уголки его губ сами собой поползли вверх. Слишком радостно стало от осознания, что почти дожал. Осталось чуть-чуть. Поэтому он нарочно сделал паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем запустить в Рину последним, безотказным аргументом.

— У тебя иммунитет к моему обаянию, — вздохнул Кас вполне искренне. — Другие девчонки влюбляются, стоит нам парой слов перекинуться, а потом хуже банного листа прилипают. Это утомляет. В тебе же я уверен, ты точно на меня вешаться не будешь… так ведь?

— Конечно! — отозвалась она с лёгкими нотками возмущения в тоне голоса.

— Ну вот! Поэтому и говорю, ты — идеальный вариант.

Между ними снова повисла тишина, пока они внимательно смотрели друг на друга, словно оценивая. А потом Рина вдруг встала, обошла стол, села напротив и уточнила:

— Признаю, твоё предложение очень интересное и… своевременное для того положения, в котором я сейчас нахожусь. Но я не хочу привлекать к себе столько внимания, а ещё не хочу, чтобы бабушка узнала. Даже если это понарошку, она всё равно будет из-за меня волноваться.

— Никто не узнает, — тут же пообещал Кас. Ему этот вопрос был не принципиален, да и ей будет безопаснее.

Девчонки, которые за ним бегали, не отличались ревнивым нравом. Они воспринимали его за общественное достояние, поэтому между собой не ссорились. Однако… если он начнёт кого-то выделять как особенную для себя, вряд ли девчонки так же спокойно к этому отнесутся. Определённо, лучше скрывать даже фиктивные отношения.

— А что конкретно нужно будет делать? — спросила Рина, продолжая прощупывать границы. Ну всё, точно глубоко заглотила крючок, теперь не сорвётся.

— Да ничего, что могло бы запятнать твою репутацию.

— Никакого физического контакта?

— Ну-у, — неуверенно протянул Кас, улыбаясь. Про поцелуи уже лишнего ляпнул, ещё и в этом вопросе себе обрубать возможности не хотелось. — Вероятно, придётся разок приобнять тебя или за руки там взяться. Если мы совсем друг друга касаться не будем, отец может что-то заподозрить.

— Выходит, в академии никто не будет знать о наших фиктивных отношениях, нужно будет лишь пару раз встретиться с твоим отцом, минимум физического контакта…

— Именно. Тебе совершенно ничего не угрожает.

Прислонив пальцы ко лбу, она прикрыла глаза и тихо произнесла:

— Ладно.

— Отлично! — Он тут же вскочил, чрезвычайно довольный собой. — Тогда в пятницу в семь на этом же месте? Не забудь конспекты по зельевару, репетитор.

И прежде чем Рина успела передумать, Кас скрылся за стеллажами.

Глава 13. Шепот грибов и голоса книг

Сирень

Деревья, чёрные и мокрые от недавнего дождя, тянули в небо куцые ветви. А между их стволами гуляла едва заметная сизая дымка. Похолодало. Теперь каждый выдох превращался в облачко пара, растворяющееся в воздухе.

— Девочки и мальчики, не расходимся далеко, Шалфейский лес коварен. Можно легко отстать и потеряться, — произнесла магистр Валенс, идя в самом начале колонны из группы первокурсников с зелёного факультета. — Ходить поздней осенью в лес за грибами в некотором смысле проще, чем летом. Большинство ядовитых видов не переживают первые ночные морозы. Однако всё равно будьте осторожны, среди тех же зимних опят нередко встречаются ложные.

Рина шла неподалёку от неё, с другой стороны от Виолетты, смотрящей на красивую и молодую преподавательницу с откровенным обожанием во взгляде. Они даже чем-то были похожи: обе рыжие, зеленоглазые, с острыми подбородками и тонкими бровями. Вот только если магистр Валенс отличалась мягким и деликатным нравом, никогда не отчитывала публично того, кто не справлялся с заданием, а просила его задержаться после занятия, чтобы поговорить наедине, то Виолетта была её противоположностью.

— Внимательно смотрим по сторонам, — продолжала наставлять магистр. — Если видите, что ваш сосед отстал — не стесняемся, кричим. Ещё буквально десять минут — и будем на месте.

Под ногами хрустела жухлая трава, пока они продвигались вглубь Шалфейского леса. Сквозь редкую листву пробивался полуденный солнечный свет, окрашивая всё вокруг в акварельные тона, подсвечивая и выделяя: свинцово-серые тени, выцветшее золото берёзовой коры, багровые пятна уцелевших ягод на кустах. А ветер шевелил верхушки деревьев с сухим шелестом, словно кто-то перебирал страницы книги.

Последние две недели Рина проводила все выходные в библиотеке, подтягивая Каса по основам зельеварения. Как он ухитрился добраться аж до шестого курса с такими пробелами в знаниях, для неё оставалось загадкой. Но, с другой стороны, ей это даже сыграло на руку. Безвозмездно принять настолько большие деньги она не смогла бы, а так чувствовала себя комфортно, отрабатывая их временем, которое они тратили на занятия.

Кас сам договорился с профессором Риверсом. Рина не знала деталей их беседы, но, когда пришла за бланком для отработок, тот сухо сообщил, что вопрос с разбитым артефактом закрыт.

Впрочем, без наказания их не оставили: за проникновение в хранилище и попытку воровства артефактов всем назначили дисциплинарные работы. Теперь по вечерам Рина и её соседки гоняли пыль в библиотеке, драили полы в коридорах и помогали на кухне — то перемывая посуду, то перебирая запасы в кладовых. Не самое приятное занятие, но куда лучше отчисления…

— Вот мы и на месте, — объявила магистр Валенс, встав около входа в огромную теплицу. — Это святая святынь всех микософов — «Хрустальный фитоклир». Здесь вы увидите наиболее редкие и прихотливые в уходе виды: лунный шёпот, синие опята, крохтариусы.

— А что за микософы? — вполголоса кто-то спросил сзади. — Типа грибоводы?

— Ведьмы, которые занимается изучением систематики и физиологии грибов, — тут же в полный голос ответила Лия. — Грибоводы выращивают шампиньоны для твоей пиццы.

После того случая в кабинете проректора, когда Рина из-за испуга стала валить всю вину на соседок, между ними появилась дистанция. В целом они вроде общались, как обычно: ели за одним столом, напоминали друг другу о мелких бытовых делах. Но при этом ощущалось, что внутри не осталось прежней теплоты. Как будто они откатились к первому дню заселения в общагу. Вернее, между собой девочки общались нормально, а вот Рина стала для них незнакомкой.

— Да, студентка Вальмон правильно ответила. Микософт — это узкая специализация в ведьмовском искусстве. Её можно получить, закончив магистратуру, после базового курса травологии, — с вежливой улыбкой подтвердила магистр Валенс, а потом шустро пробежалась взглядом по головам, словно пересчитывая студентов, и скомандовала: — Так, заходим по одному и надеваем бахилы.

Рина на миг замерла на пороге, охваченная внезапным волнением. Воздух в теплице был другим — более густым и обволакивающим. Сладковатая прель гниющих стволов, терпкая горчинка мандрагоры, и что-то ещё... неуловимо знакомое, словно сон, который не можешь вспомнить наяву.

Стеклянные своды выгибались над головой, как хрустальные рёбра гигантского зверя. Сквозь матовые панели лился рассеянный свет, смешиваясь с голубоватым сиянием рун на балках. Казалось, сама теплица дышала. Но нет, это под прозрачным полом широкого прохода тихо постанывали трубы с золотистой жидкостью.

— Красиво? Это Лимфа древних — черпается из подземных источников Шалфейского леса, — тихо рассказала магистр Валенс с лукавым прищуром, как будто поделилась с Риной секретом. Мило улыбнулась и снова обратилась сразу ко всем студентам: — Ну что, раз мы на месте, приступаем к практическому тестированию. Все готовы? Оценка пойдёт в зачётку… Ого, как все перепугались! Шучу, мы тут на экскурсии.

Они шли по огромной теплице, конца и краю которой не было видно. Мимо пробегали работники в изумрудных робах с масками, внизу которых располагались респираторы. Магистр Валенс останавливалась у разных секций и рассказывала о необыкновенных грибах, которые изучать им предстояло аж на третьем курсе.

Травология не пользовалась популярностью. Подавляющее большинство зелёных ведьм выбирало лекарское дело и зельеварение, реже — магическую фармакопею или растительную алхимию. С травологией же всё обстояло настолько плачевно, что в этом году даже минимальную группу из десяти студентов набрать не удалось. На их потоке банально отсутствовали гербософы. Возможно, поэтому преподавательница по собственной инициативе проводила экскурсии для первокурсников — надеялась переманить хотя бы часть на свою кафедру.

— А это плачущий трюфель, — рассказывала она, остановившись у вертикальной грядки. В каменных плитах прорастали округлые, будто слепленные из чёрного воска, грибы. Их бархатистую поверхность покрывали мелкие капли, которые стекали вниз тоненькими ручейками. Капли, падая на растянутые у пола сетки, застывали в воздухе и превращались в крошечные хрустальные сферы с мутной жидкостью внутри. — Его используют для…

Внезапно раздался визгливый крик Виолетты:

— Магистр! Здесь что-то не так! Грибы... они двигаются!

Все резко повернулись к соседней грядке, на которую она указывала пальцем. Шляпки грибов, будто выточенные из бледного опала размером с ладонь, и правда двигались. А может, такое ощущение появлялось из-за того, что они просвечивали сеть из тёмных прожилок, которая пульсировала рыжими всполохами в разных участках шляпки.

— Кто-нибудь знает, как называются эти грибы? — поинтересовалась магистр Валенс, нисколько не испугавшись. Она спрашивала так у каждой грядки, ждала немного, а потом сама рассказывала.

— Кажется… лунный шёпот, — предположила Рина, вспомнив документальный фильм, которую смотрела несколько лет назад вместе с бабушкой. Там рассказывали об этих грибах, как об открытии столетия.

— Да, совершенно верно! — обрадовалась магистр, глянув на неё с восторгом. — А знаешь, почему им дали это имя?

— Из-за того, что их полупрозрачные шляпки похожи на луну?..

— Нет, хотя в этом тоже есть логика. В полнолуние можно услышать, как они издают тихий переливчатый звук, похожий на шёпот.

Своеобразная лекция продолжилась. Магистр Валенс пустилась в предысторию, где и кто обнаружил эти грибы впервые — в очередном магическом источнике, коих на Мальдоре насчитывались тысячи. И всё бы ничего, если бы при этом кое-кто не продолжил смотреть на Рину с откровенной ненавистью во взгляде.

Виолетта сегодня вела себя ещё более странно, чем обычно. Словно пыталась из всех сил обратить внимание этой красивой преподавательницы на свою персону, но ничего не получалось, поэтому она злилась… и ревновала?

От греха подальше Рина решила больше никак не взаимодействовать с магистром Валенс, чтобы ещё сильнее не спровоцировать её фанатку. Кто его знает, что там в голове у человека происходило. Поэтому остаток экскурсии Рина провела в задних рядах, отмалчиваясь даже тогда, когда ей было что сказать.

По возвращении в академию она увязалась в столовую вслед за Лией. Они так и не перекинулись за всё время ни словом. Ели тоже в тишине. А потом ещё и разошлись, поскольку Рина одна вернулась в общежитие. В пустую комнату, где её никто не ждал.

— Девочка моя, у тебя что-то случилось? — деликатно спросила бабушка, каким-то образом сумев услышать за её показательно бодрым и радостным тоном тщательно скрываемую грусть.

— Да ничего такого, просто немного устала, — натянуто посмеиваясь, ответила она. Сейчас они редко созванивались, один или два раза в месяц, и то только потому, что бабушка банально не отвечала — пыталась отучить Рину звонить ей по любой мелочи. Но совсем, конечно, они не оборвали связь. Продолжали каждый день интересоваться делами друг друга, просто перешли на переписку сообщениями в мессенджере. Туда же бабушка присылала фотографии домашних цветов или еды, которой дразнилась. — На следующей неделе уже начнётся сессия, учусь целыми днями. Хочу хорошо сдать экзамены, чтобы претендовать на повышенную стипендию.

— Это правильно, делать уроки и готовиться к экзаменам очень важно, но и про отдых забывать нельзя. Не переутомляйся, с девочками почаще гуляй на свежем воздухе. И как у вас там дела, не ссоритесь?

— Да не то чтобы, — пробормотала Рина, ощущая, как нутро окатило кипятком. Она ненавидела врать бабуле, каждый раз испытывала жуткое чувство стыда. Выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и всё-таки не выдержала, оголила душу: — Кажется, я всё испортила, ба… Мы не сможем стать подругами… Наверное, они меня ненавидят.

— Поссорились, значит, — подытожила она со смешком. — Ах, Риночка, ссоры — как осенние листья: шумят, кружат, да на землю падают. А весной — новые вырастут. Если подруги тебе дороги, дай им время остыть, да и сама не кипятись. Виновата — первой подойди, не жди, пока лужи ссоры в овраг обиды превратятся. Ну, а если не по твоей вине — гляди, чтоб гордыня душу не перекосила.

— Там непонятно, бабуль, кто виноват. Просто мы из разных миров. То, что меня до икоты пугает, — это для них даже не проблема, — объяснила Рина, теребя край тетради. Ещё в кабинете проректора она осознала пропасть между ними. Ей одной грозило реальное исключение из академии. — А ещё… я их сдала. Всё вывалила как на духу. Они друг за друга заступались, а я… испугалась. Кажется, они мне этого никогда не простят.

— Значит, так надо, — подытожила бабушка после долгой паузы. — Я хорошо тебя воспитала и знаю, что ты никогда зла намеренно не совершишь. Если этим девочкам важнее лелеять свою обиду, чем отпустить её, значит, это не те люди, которыми тебе стоит дорожить.

— Но сейчас мне очень грустно, бабуль. Мы могли стать друзьями. Настоящими. Но я, как всегда, всё испортила…

— Жизнь — это река, а люди — лодки. Они могут как плыть рядом, так и разойтись в разные стороны. Но это не значит, что река плохая или с другими лодками что-то не так. Это значит, что у каждой лодки свой путь. Поэтому, моя девочка, погрусти немного, а потом осмотрись и хорошенько подумай, по пути вам или нет.

***

Привстав на носочки, Рина тянулась за книгой на верхней полке. Почти подцепила снизу корешок, когда к её спине прижалась чужая твёрдая грудь, а книгу подхватили смуглые пальцы.

— «Споровое наследие: магия подземных сетей», — прочитал название Кас и, положив ладонь ей на талию, отошёл от стеллажа, потянув за собой. — А чего это ты грибочками заинтересовалась? Подумываешь о переводе с лекарского дела?

— На экскурсию ходили с магистром Валенс в «Хрустальный фитоклир», — смущённо пробормотала она, не решаясь убрать чужую руку со своего бока, который как будто языками пламени лизало. — Хотела почитать… о подземных видах грибов.

— Какая ты любознательная, — с ласковой усмешкой подметил он и отодвинул стул у ближайшего стола, подталкивая её теперь в поясницу.

Рина тут же воспользовалась шансом отстраниться от его обжигающих прикосновений и плюхнулась на стул. В груди возник крошечный ураган, кружащий обрывки мыслей и неуместных предвкушений. Возле этого красивого пройдохи в принципе сложно было сохранять спокойствие на душе.

Вот и сейчас Кас присел на соседний стул, подпёр кулаком щёку и уставился на неё с обезоруживающей улыбкой, но острым взглядом, от которого инстинктивно захотелось спрятаться.

— Что сегодня будем учить, репетитор? — спросил он таким тоном, словно намекал на какую-нибудь непристойность.

— Температурные точки кипения, — смущённо буркнула Рина и поправила очки. — Как не испортить зелье перегревом, точнее.

Очередное занятие пришлось проводить, сидя как на иголках. Она не понимала, Кас специально так себя вёл, что у неё то и дело слова застревали в горле, или это такая мощная харизма. Рина даже старалась лишний раз на него не смотреть, чтобы не сбиваться с мысли. Один взгляд — и ты поймана. Эти глаза, тёплые, как летний ветер, и тёмные, как южная ночь, вкупе с лукавой ухмылкой... напоминали плен, из которого не хотелось бежать.

Постукивая ладонью себя по груди, Рина глубоко дышала и шагала в столовую. Они договорились, что одно занятие будет оцениваться в пятьсот кронков. Поскольку её долг составлял пятьдесят тысяч, это всего сто занятий, из которых шесть она уже отработала… интересно, сердце всегда будет так бешено стучать в компании Каса? Должен же у неё рано или поздно выработаться иммунитет к его чарам? Пока такое ощущение, что, наоборот, возникает привыкание. И это очень опасно!.. Ведь можно захотеть чего-то большего.

Встряхнув головой, Рина положила ладонь на дверную ручку и толкнула тяжёлую дверь, окунаясь в цветастый гомон, тут же обрушившийся на неё со всех сторон.

По вечерам пятницы частенько возникало столпотворение в столовой. В такие дни было особенно тяжело найти свободное место, чтобы поужинать.

Соседки в полном составе сидели за столиком неподалёку от линии раздачи. Рина нерешительно подошла к ним и окинула внимательным взглядом усталые лица, пытаясь определить, можно к ним подсесть или нет.

— Да чего ты опять как неродная, стоишь, мнёшься? Хочешь, чтобы все решили, что мы тебя в комнате бьём, пока никто не видит? — фыркнула Эми с широкой улыбкой, но глаза при этом оставались серьёзными. Её сильнее остальных девочек обидела та ситуация в кабинете проректора. Она пыталась вести себя, как и прежде, но Рина всё равно чувствовала изменения.

Камилла молча убрала сумку с соседнего стула и продолжила есть овощной салат.

— Нет, серьёзно, я считаю, что чавканье — одно из самых раздражающих качеств в человеке, — сказала Эми, видимо, возвращаясь к разговору, который им пришлось прервать из-за Рины, застывшей в нерешительности у стола. Теперь же, когда она села и стала есть, они возобновили болтовню. — Это во все времена раздражало людей!

— Нет, неверное утверждение. В средневековых трапезных монастырей специально поощряли громкое чавканье, — тут же бесстрастно оспорила Лия. — Считалось, что так пища качественнее усваивается организмом. Современные исследования отчасти подтверждают: тщательное пережёвывание действительно улучшает пищеварение. Хотя эстетика, конечно, при этом страдает.

— Ну блин, мы же не в Средневековье живём, чтобы терпеть всяких придурков, не умеющих есть с закрытым ртом!

— Ну, не знаю, — протянула Камилла и распахнула блокнот, где под одним из мужских имён написала: «Громко чавкает, когда ест. Как долго я смогу это игнорировать?»

— Я считаю, что его вообще следует вычеркнуть из списка потенциальных женихов, — авторитетно заявила Эми. — Никакие деньги не стоят того, чтобы терпеть чавкающее рыло под ухом каждый божий день.

— Его семья владеет ювелирным домом «Люфэль», — коротко ответила красавица, не торопясь никого вычёркивать.

Рина едва не подавилась макаронами. Она никогда не интересовалась предметами показной роскоши — вроде тех колье из розовых бриллиантов, которые сверкали на страницах модных журналов, — но название этого бренда знала. «Люфэль» — сияющий символ всего, что было ей чуждо: аукционов, где за один вечер тратили больше, чем её семья за десять жизней; приёмов в позолоченных залах, куда её вряд ли пустили бы даже прислугой.

— Ого, с нами такие шишки учатся? — удивилась Эми и завертела головой. — А где он сидит?

— На пятнадцати минутах. — Камилла и взгляда не оторвала от страницы, продолжая оставлять заметки. Она так тщательно конспектировала информацию о парнях, что это даже удивляло, потому что на парах держала ручку с таким видом, будто не умела той пользоваться. — У него розовое пятно на воротнике от джема.

Рина и Лия тоже посмотрела в указанном направлении. Молча. А вот рыжик не смог сдержаться и прокомментировал:

— Фу, блин, он не только громко чавкает, но и выглядит, как свинья!

Как это было ни стыдно признавать, но что-то похожее проскальзывало: круглые, маленькие глаза на большом лице с толстыми щеками, невзрачный подбородок, перетекающий в складку жира на шее. При среднем росте он явно весил в два раза больше нормы.

— А ещё похрюкивает, когда смеётся, — невозмутимо добавила Камилла. — Он полукровка.

— Полусвин?

— Полукабан. Его отец — оборотень из Мумбреша, новая элита, благодаря найденным залежам призрачных гранатов.

— Так, подожди. Его маму отдали замуж за свина только потому, что этот свин нашёл драгоценные камешки? — не переставала удивляться Эми и нервно хихикнула. — Нет! Оно того не стоит. Выкинь эту бяку из головы, Камилла! Нужно выходить замуж по любви, а такого точно не полюбишь и будешь потом страдать всю жизнь.

— Предпочту страдать в кабриолете на берегу лазурного моря с бокалом игристого.

— А почему именно с игристым? — неожиданно уточнила Лия.

— Не знаю, — растерянно ответила Камилла. — Мама его пьёт.

***

Сквозь окна аудитории пробивались скупые лучи декабрьского солнца, подсвечивая пыль на партах. В воздухе висел слабый озоновый запах от стареньких генераторов магии. Аудитория, известная в народе как «Гробница знаний», мало чем отличалась от остальных, разве что атмосферой, пропитанной дремотой и лёгким разочарованием. И всё из-за того, что преподавала здесь самая старая из действующих профессоров.

— Доброе утро, мои сонные и замученные страдальцы. Меня зовут Ровена Альвар, и с сегодняшнего дня я буду преподавать один из самых интересных предметов в нашей академии, — бодро произнесла глубоко пожилая женщина, в чьей пышной причёске не проскакивало ни одного тёмного волоса — сплошь седина. Она обвела удивительно зорким взглядом аудиторию и ещё более энергично поинтересовалась: — Ну как ваши впечатления от первой сессии в Шалфейской академии?

Последовал рой неодобрительных голосов, вздохов и охов.

— Ничего, ближе к четвёртому курсу привыкнете и начнёте даже спать по ночам! — звонко хохотнула профессор Альвар. — Сегодня мы поговорим кое о чём особенном. Слышали о Живых книгах?

Она сделала паузу, словно давая возможность студентам проснуться окончательно. И многие действительно встрепенулись. Рина даже непроизвольно подалась вперёд, впиваясь в морщинистое, но всё равно симпатичное лицо пожилой женщины жадным взглядом. Живые книги были мифом, о котором шептались в коридорах академии все первокурсники, сгорая от нетерпения, когда смогут уже лично их подержать в руках.

— Живые книги, — профессор Альвар словно смаковала эти слова, — это не просто тома, набитые старинными знаниями, а разумные сущности, симбионты. У них есть своя личность, предпочтения, тараканы в голове, если позволите мне такое сравнение. Эти книги способны взаимодействовать с учениками, обучая их через диалоги, сны и видения. То есть они не просто передают информацию, а становятся наставниками, наравне с нами — обычными преподавателями. Вот только знаете… я им даже в каком-то смысле завидую, — подметила она, кривя тонкие губы в ироничной ухмылке. — Каждая Живая книга сама выбирает студента, с которым будет работать. А вот я лишена такой роскоши, мне приходится даже законченному балбесу вдалбливать в голову, что далеко не все зелья стоит пробовать на вкус, особенно из котла, куда добавлялись мухоморы.

По залу прокатились сдержанные смешки. Рина тоже улыбнулась, а взгляд выхватил, что пыль в луче света на пустой парте приобрела золотистый оттенок.

— Хотя, если честно, — профессор Альвар лукаво прищурилась, — иногда кажется, что мухоморы были бы куда полезнее для некоторых умов, чем то, что они обычно потребляют. В прошлом году один горе-алхимик сварил зелье бодрости... из кофе и энергетиков! — Она театрально взмахнула костлявыми руками. — Преподнёс мне его как революционную разработку!.. Не знаю, сколько не спал накануне этот горемыка, но дефицит был налицо.

Теперь все в зале хохотали в полный голос.

— Ну, ладно, ладно, — посмеиваясь, произнесла профессор, поднимая руку, чтобы успокоить студентов. А затем её взгляд вдруг зацепился за сидящую на первой парте Лию. — А вы, девушка, чего с таким серьёзным видом на меня смотрите? Вам было настолько не смешно?

— Я нахожу негуманным ваше желание продлевать мучения тех, кто испытывает тягу к смертельно опасным настойкам из мухоморов, — холодно ответила она без намёка на улыбку. — На мой взгляд, таких студентов гораздо гуманнее отчислять. Желательно — до первой пробы.

— Ну надо же, прямо как мой внук лопочешь, — пробормотала профессор Альвар, сверля Лию пристальным взглядом. Её глаза прищурились, как у опытного охотника, заметившего потенциальную добычу. А потом старушка внезапно хлопнула в ладони, отчего Рина аж подпрыгнула на месте. — Так вот, Живые книги готовы работать не со всякими студентами. Каждая имеет свой характер: некоторые строгие, сдержанные, а другие — словно подростки, готовые спорить и играть с вами в игры. Они могут быть шумными, требующими внимания. Но — и это важное «но», — она подняла узловатый палец вверх, — если вы завоюете доверие книги, она раскроет вам такие тайны, о которых вы даже не мечтали.

В аудитории повисла тишина. Все ждали, что профессор расскажет дальше.

В каждом жесте, в каждой озорной морщинке вокруг глаз преподавательницы читалась целая жизнь, полная приключений. Когда она говорила, Рина ловила себя на мысли, что буквально впитывала каждое слово, как губка. Даже её смех: звонкий, с хрипотцой, будто от долгого курения, — вызывал странное чувство тепла где-то под рёбрами.

— А теперь пришло время и вам найти свою Живую книгу. Сейчас я буду зачитывать студентов, выходите по одному и берёте по карточке из коробки, которую назову, после чего прошу на выход. — На столе стояло три маленькие коробочки: серая, зелёная и красная. — Карточки — это пропуски в специальные секции библиотеки, где можно будет заниматься с Живыми книгами. Серые — для студентов, учащихся на бюджетных местах, красные — для студентов, чьи родители внесли большой вклад в развитие нашей академии, а зелёные — для всех остальных. Но не беспокойтесь, цвет ни на что не влияет, доступ к секциям будет у всех одинаковый. Никаких ущемлений прав, всего-то историческая формальность.

Как-то не верилось в такие формальности, особенно когда шутливый тон профессора окончательно сошёл на нет. Однако что-то сказать против у Рины язык не повернулся бы. Она уже была счастлива от одного факта, что ей позволят подержать в руках книгу, о которой раньше могла лишь мечтать.

— Вальмон Пилея, — зачитала очередное имя из длинного списка профессор Альвар, а стоило ей увидеть, кто именно подошёл, как глаза старушки округлились. Буквально на секунду, а затем губы растянулись в загадочной ухмылке. — Красная карточка.

Глава 14. Всё испортивший придурок

Кассиан

Наконец-то сессия закончилась. Остались позади целые три мучительные недели, во время которых приходилось лебезить перед преподами в двойном объёме. Кас жутко вымотался и в целом считал за подвиг, что все текущие предметы сдал и не обзавёлся новыми хвостами. Да, старые всё ещё не подтянул, но к некоторым пересдачам было необходимо морально подготовиться.

— Продолжаете бегать от меня, Марроу, — с самодовольной физиономией выплюнула вобла мороженая, лёгкая на помине. — Неужели я такой страшный?

— Без понятия, я по девочкам, — язвительно ухмыльнулся Кас.

— Какие великолепные остроты. Но не думаю, что они вам помогут в сдаче экзаменов.

— Магистр Торн, у меня скоро выступление, мне сейчас немного не до выслушиваний нравоучений, — стремительно теряя терпение, объяснил он и попытался протиснуться мимо вставшего посередине узкого коридора придурка. С огромным чехлом за спиной, в котором лежала гитара, это было сделать не так уж и легко.

— Вечно забываю о вашей системе приоритетов, — тоже не упустил возможности уколоть Торн и таки посторонился. Не столько, чтобы дать спокойно пройти, сколько не желая случайно получить по морде выпирающим сбоку чехлом. Даже немного жаль…

Пропустив мимо ушей гадость, Кас торопливо зашагал вперёд. Тройка поворотов и вот он у двери подсобного помещения. Остановился на мгновение, отдышался, и только затем толкнул дверь.

Внутри его поджидала уже в полном сборе группа, затянутая в облако суеты и шума, как обычно перед выступлением. Для них было в порядке вещей заявляться за десять минут до выхода на сцену, а потом судорожно пытаться всё проверить, чтобы не облажаться. Коллектив истинных раздолбаев.

— Ты почти опоздал! — встретил наездом Грэм, подкручивая струны на гитаре. Тонкие пальцы скользили по колкам, едва слышно подстраивая тональность «ми».

— Ну не опоздал же, — усмехнулся в ответ Кас и стал торопливо раздеваться. — Ещё целых пять минут!

— Нам нельзя облажаться, — напомнил Алэк, проверяя педаль у барабанов и тарелки.

— Говоришь так, будто мы регулярно лажаем. — Он вытащил свою гитару из чехла и тоже рефлекторно пробежался пальцами по струнам.

— Вот именно потому, что мы ещё ни разу не лажали, сейчас особенно стрессово.

Кас не стал спорить с приятелем. Даже у него лёгкий мандраж гулял по телу.

На сегодняшнем концерте, организованном в честь юбилея Шалфейской академии, будет по-настоящему много народа. Приехали как студенты из других академий, так и вообще посторонние люди. И вот среди этих людей затесались разведчики лейблов. По слухам, их было минимум два и от компаний с весьма громкими именами.

Дверь уже с другой стороны пыльного помещения, в котором они морально готовились к выступлению, распахнулась, и какой-то парень в костюме с бабочкой крикнул:

— «Кислый мёд» — на сцену!

Окинув оценивающим взглядом своё отражение, Кас слегка взлохматил волосы на макушке, чтобы они лучше сочетались со рваными джинсами и распахнутой рубашкой. А затем он переглянулся с парнями и с уверенной ухмылкой бросил:

— Погнали, зажжём в девчонках искру.

— Для этого достаточно твоей распахнутой рубашки, — хмыкнул Алэк и активировал артефакт, чтобы уменьшить барабанную стойку.

— Эй, а как же я? — деланно возмутился Грэм, накинувший ремень бас-гитары прямо на голый торс.

— А ты бы лучше не позорился.

— Да пошёл ты, — хохотнул он, нисколько не смущаясь худощавого телосложения, из-за которого другие пацаны пытались его подкалывать.

Стоило только выйти на сцену, как зал взорвался аплодисментами, криками и свистом. Больше всего, конечно, верещали девчонки.

Кас шагнул к микрофону, и волна адреналина ударила в виски — сладкий, знакомый укол, от которого перехватывало дыхание. Зал взорвался криками, но в его ушах на секунду воцарилась странная тишина, будто кто-то дёрнул тумблер, отключающий звук реальности. Он почувствовал, как под рубашкой на спине скатилась капля пота.

Свет софитов бил в лицо, но Кас давно привык щуриться — это даже добавляло ему брутальности. Грэм выдал первую басовую ноту, от которой дрогнул пол, а Алэк тихо застучал палочками: раз-два-три.

— Эй, Шалфейская! — Хрипловатый голос Каса прорвался сквозь шум зала.

И этот зал взревел ещё сильнее, когда его гитара выплюнула первые аккорды нового хита, в прошлом месяце завирусившегося в интернете. Пошла бочка, барабаны, и Кас запел. Девчонки на первом ряду синхронно подпрыгнули, словно их ударило током, а затем их визги слились в единый вой.

Он зажмурился — свет софитов резал глаза, превращая зал в мельтешение теней, — но когда снова открыл, то поймал в толпе сиреневый отсвет. Кас щёлкнул языком, чувствуя, как нёбо стало шершавым — первый признак того, что зрение сменялось, подстраиваясь под полумрак зала. И уже в следующую секунду всё вокруг приобрело резкие контуры: он видел каждую царапину на грифах, пальцы с отросшими ногтями Грэма на басу, даже пылинки, кружащие в луче прожектора.

А ещё Кас разглядел Рину, сидящую в кресле по центру зала, позади всей толкучки с кричащими и прыгающими девчонками. Взволнованную и сжимающую в пальчиках лист с программой концерта. Сиреневые волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, сегодня рассыпались по плечам, как пролитые чернила.

Не отрывая от неё взгляда, он нарочно сделал вокал мягче, добавив в голос кошачьей манерности на припеве:

Только для тебя просыпаюсь каждый день,

Только для тебя возвращаюсь я в постель,

Мне неважно ничего на заре пустого дня,

Проживаю свою жизнь только-только для тебя*

Где-то позади ехидно хохотнул Алэк. Его всегда веселило, когда Кас переключался на сентиментальное мяуканье. И плевать, что сама песня располагала к такому звучанию.

Впрочем, единственное, что сейчас имело значение, — то, как раскраснелось лицо Рины. При взгляде на неё в голове пульсировало лишь одно слово: «попалась», — и Кас почувствовал, как уголки губ поползли вверх, предвкушая вкусное лакомство. Его охватил такой дикий азарт, что он не смог сдержаться и выкрикнул на весь зал:

— Мышонок, смотри только на меня!

Рина не выдержала мощи его харизмы и рванула к выходу из концертного зала после первой же песни. По-любому знала, что по программе у них пять композиций подряд, но сердечко, наверное, слишком пугающе «тук-тук» делало.

Кас проследил взглядом за её стремительным бегством, не переставая ухмыляться, а затем в его поле зрения попала какая-то странная потасовка, из которой внезапно отделился Ран. Он вылетел в проход, словно кто-то ему помог ускориться, едва не упал, но всё же устоял на ногах и тут же прошмыгнул к двери. А за ним увязалось шестеро парней: в чёрных костюмах, с поблёскивающими на воротниках эмблемами Аконитовой академии.

— Эй, Кас, — раздражённо окликнул его Грэм. — Проснись, придурок.

Кажется, они уже дважды отыграли проигрыш следующей песни.

— Пацаны, простите, но у меня кое-что случилось, — оторопело пробормотал Кас и, на ходу снимая с себя гитару, побежал в подсобку, где её оставил, а взамен прихватил свитер. Он понимал, как сильно подводил парней, организаторов концерта, которым придётся экстренно перекраивать расписание, но по-другому поступить не мог. Те типы, что двинули за его другом, — по-настоящему жуткие ублюдки.

Выскочив на улицу, Кас осмотрелся по сторонам, прикидывая, куда Ран мог рвануть, и вдруг его взгляд наткнулся на Эда, стоящего у оснований лестницы. Тот быстро смекнул, что запахло жареным, и попытался дать дёру.

— Я понятия не имею, с кем у нас тёрки, но я совершенно бесполезен в драках, — сухо напомнил этот говнюк, когда Кас с лёгкостью нагнал его и железной хваткой вцепился в руку.

— Да никто тебя и не просит, — отмахнулся он, почувствовав лёгкий укол злости из-за того, что пришлось на него потратить драгоценные секунды. — Мне нужно, чтобы ты подзаряжал стигмы.

Кас снова огляделся, словно пытаясь найти следы Рана или его преследователей. У него было всего два варианта, куда бежать: либо в сторону корпуса лунной магии и артефактики, либо к библиотеке. Однако вдоль корпусов тянулась аллея с палатками, где гуляли люди. Вряд ли он бросился бы туда — слишком велик был риск, что случайный прохожий поймает проклятие, предназначенное ему.

— Вообще-то, у меня тоже есть лимиты. Я не могу их подзаряжать бесконечно, — всё никак не унимался Эд, которого приходилось тащить за руку.

— Расширь, значит, чакру, подсоединись там к космосу.

— С космосом держать контакт — по части лунных, — язвительно парировал он и выдернул локоть из пальцев Каса. — Сам пойду. Что именно надо подзарядить?

— Защиту от проклятий.

Он завернул за угол административного корпуса, и перед глазами поплыли чёрные пятна. На секунду реальность распалась — Кас увидел Рана. Друга с безжизненно болтающимися вдоль тела руками подняли за волосы на ноги, чтобы с другой стороны лица тоже оставить след — отметку ещё одного поражения. На фоне был лес, а между стволами деревьев выглядывало здание библиотеки.

— Вот же уроды…

Получив подсказку, где искать эту компанию, Кас ускорился. Эд не отставал. И они успели, влетели как раз в тот момент, когда Ран ещё держал защитный купол перед собой.

По его изрезанным ладоням текла кровь, но полупрозрачная стенка хорошо принимала проклятия. Настолько хорошо, что одна крыса пошла в обход. Наверняка именно так и подловили Рана, пока он самостоятельно отбивался от них. Однако теперь есть кому прикрывать его тыл.

На ходу обернувшись в начальную форму, Кас стремительно подскочил к парню с крысиными повадками, легко ушёл из-под траектории кинжала, черканувшего воздух, и от души вдарил ему по рёбрам, услышав характерный хруст. Стоило отдать должное, он не сложился пополам, как раскорячился бы любой другой пацан в Шалфейской академии, а проворно отскочил, лишь слегка поморщившись.

Очередное видение подсказало Касу прыгнуть в сторону, уклоняясь от другой крысы, обошедшей уже его сзади. Не успел он порадоваться, что парень наверняка офигел, как спину обожгло огнём, словно кто-то вогнал Касу под кожу раскалённый гвоздь — татуировка приняла на себя проклятие. То прилетело от парня со сломанным ребром. Он резанул запястье и теперь что-то шептал, стоя на одном колене.

Надо же, как слаженно работали, уроды!

— Какого хрена вы припёрлись? — рыкнул Ран, к чьей спине подскочил Кас. Рядом уже тусовался Эд, который понятливо положил ладонь на его лопатку, чтобы подзарядить защитную стигму.

— Надо было снова дать приготовить из тебя отбивную? — огрызнулся Кас, следя сразу за всеми парнями — благо звериные инстинкты помогали в этом. Те стянулись со всех сторон и как-то подозрительно скучковались напротив, тоже зашептавшись.

— Ну что вы за придурки? — рвано вздохнул Ран, и защитный купол дрогнул, на долю секунды исчезнув. — Это старшаки с боевого, у нас против них нет ни единого шанса.

— Поэтому ты решил принести себя в жертву?

— Я тоже не понимаю, какого чёрта ты рванул в лес на отшибе? — поддержал Эд, демонстрируя редкое для него раздражение. — Не мог обратиться за помощью?..

— Я что, девка какая-то? — взбешённо огрызнулся Ран, грубо перебивая. Для него один намёк на слабость был оскорбителен: физическую или душевную — не имело разницы. — «Обратиться за помощью» — это про трясущихся первокурсниц, которые ревут в туалете после отработки.

— Нет, это и про нас. — Голос Эда стал резким и острым, как лезвие ножа. — Всерьёз думаешь, что «настоящий мужик» — тот, кто сдохнет в одиночку, лишь бы не попросить о помощи?

— Да ладно тебе, не нагнетай, наваляем мы им! — беззаботно отмахнулся Кас, хотя внутри себя не чувствовал так уж уверенно. Интуиция подсказывала, что целенькими они не выберутся из этой драки. А интуиция редко обманывала лунных ведьмаков.

— Просто валите отсюда, — продолжал упрямо гнуть свою линию Ран. — Это моё личное дело.

— Ага, прям взяли и свалили.

— Ты саларунский перестал понимать?

— Теперь входящий только шемуанский.

— Недоумок.

— Сам придурок.

— За что мне вселенная послала друзей-идиотов? — опустошённо вздохнул Эд. — Давайте хоть план разработаем.

Увы, разработать план им не дали времени. Чёрные ведьмаки из Аконитовой академии кинулись врассыпную, явно собираясь взять их в кольцо. И чтобы помешать уродцам, Кас бросился наперерез одному из них, в следующее мгновение услышал окрик Рана и понял, что встрял. В кольцо они хотели взять лишь одного — Кас стал главной целью.

Четверо хмурых типов отрезало для него путь обратно к друзьям. Он метался между ними, сбивая чтение заклинаний, но всё же оказался недостаточно быстрым. Первое пропущенное проклятие снова обнулило защитную стигму, а второе — заблокировало дар ясновидения. Он пытался их спровоцировать, подначивая всякими оскорблениями, но им так мозги, походу, прочищали в академии, что там было без вариантов. Никаких эмоций на сосредоточенных мордах.

Кас не успел перехватить удар в челюсть — щелчок зубов отдался в висках, горячая медь разлилась по языку.

«Неужели правда не справимся?» — мелькнуло в голове, но тут же заглушилось звериным рыком.

Он рванул вперёд, целясь в горло ближайшему пацану, но тот увернулся — и внезапно колено Каса подкосилось от удара сбоку.

Свет перед глазами померк. Может, на секунду, а может, и чуть дольше. Он не понял, что произошло, но когда открыл глаза и приподнялся с холодной земли, то увидел, что Эд уже валялся в отрубе с разбитым носом, а Ран на кинжалах дрался с каким-то парнем, пока остальные стояли вокруг и не вмешивались.

— Зверёныш очухался, — услышал Кас и на инстинктах перекатился в сторону, увернувшись от пинка в голову.

— Кинь в него стопор и сломай ногу, — произнёс другой хладнокровный голос, который говорил так, словно привык раскидываться приказами.

Кас попытался спрятаться за ближайшим деревом, но ему не хватило буквально доли секунды. Грёбаное проклятие его догнало и парализовало всё тело, кроме глаз. Он упал на бок и понял, что теперь даже мизинчиком пошевелить не мог. Лежал и смотрел на приближающегося к нему парня с известным намерением.

Каса охватило жуткое и стрёмное чувство безысходности, от невозможности помешать каким-то конченым уродам сломать ему ногу, а потом ещё и избить друзей. В ответ на это чувство глухая ярость заклокотала в груди, но даже она не могла заставить тело двигаться.

Перед лицом прошли чёрные ботинки. Кас успел заметить необычный узор на подошве — переплетение рун и шипов. Шаги остановились, и он уже приготовился к боли, когда внезапно услышал утробный голос, от звучания которого даже у парализованного тела волоски приподнялись:

— Довольно.

Взгляд тут же устремился в сторону говорящего.

Дара Асваад стоял метрах в десяти в аляпистом, но наверняка дорогом костюме, со шкурой леопарда на плечах. Его глаза — золотые, как у Каса в обороте, но в десятки раз холоднее — скользнули по нему, словно оценивая повреждения. За спиной отца замерли двое телохранителей: даже безмолвные, они излучали угрозу.

Кажется, он что-то им сказал, потому что эти груды мышц с пугающей быстротой пришли в движение. Парни из Аконитовой академии даже не успели попытаться дать дёру. Они и понять, скорее всего, ничего не успели. Оборотни в чёрных костюмах их раскидали, наверное, меньше чем за минуту: каждому хватило всего по удару. Вот что значит — профессиональные ирашские наёмники.

Рядом появился Ран, и через несколько секунд Кас снова смог пошевелить всё ещё целыми конечностями. Привстал, но на подбитом лице друга не задержался взглядом, а вернулся к амбалам: один грузил на плечи другого бессознательные тела.

— Что ты с ними собрался делать? — напряжённо уточнил Кас у отца.

— Ничего, что противоречило бы законам вашей страны, — спокойно ответил он с потухшими глазами. Его акцент уже даже особо и слух не резал, хотя с подбором слов всё ещё наблюдались иногда сложности. — Думаю, директор вашей школы сам решит, как наказать этих… дэхъроэн… Хотя не буду скрывать, что с большим удовольствием разобрался бы с ними сам.

— То, что вы вмешались, — это тоже не по правилам, — вдруг сказал Ран, угрюмо на него уставившись. У Аконитовой академии был какой-то дико жёсткий свод законов. Кас сильно не углублялся в эту тему, но знал, что тот продолжал действовать даже на тех студентов, кто свалил, не закончив учёбу. Без разницы, год или месяц там отсидел, эти законы на тебя будут распространяться до самой смерти.

— Правила, — отец перевёл на Рана взгляд и выдержал долгую паузу, — пишут те, кто сильнее. А сегодня — это я.

Наступила тишина. Кас успел привыкнуть к пафосным выпадам этого мужика, поэтому просто сидел на ледяной земле, которая продолжала морозить его задницу, и старался не заржать. А вот Ран, очевидно, растерялся.

— Твою мать, — болезненно прохрипел Эд, медленно приподнялся и огляделся по сторонам в поисках очков.

— Что ж, оставлю вас зализывать раны. — Дара Асваад развернулся, собираясь уйти вместе с охранниками, обвешанными телами, но перед этим бросил из-за плеча: — Я сегодня пришёл, чтобы сообщить о моём возвращении в Лаварию. Догадываюсь, что отметить праздник со мной ты не захочешь. Однако на следующих выходных сдержи слово: найди время для ужина со мной и твоей девушкой.

— Но там же каникулы!

— И она снова уедет домой? — Он окончательно отвернулся, но по голосу стало ясно, что на губах теперь играла победная улыбка: — Может, нам сразу и с её родителями познакомиться?

— Вот уж хрен!.. Нет, мы останемся на зимние каникулы в академии.

Дара Асваад ничего ему не ответил и вместе с охранниками ушёл, оставив Каса с побитыми друзьями на алом поле боя — во время стычек с чёрными всегда много крови проливалось. И только тогда до него дошло, как же сильно он замёрз в одной рубашке и наспех натянутом свитере.

— Ну… — Кас вскочил на ноги и, потирая себя за плечи, подытожил: — По-моему, это было эпично.

— Заткнись, — прохрипел сквозь зубы жутко злой Эд, оставшийся без своих очков и с разбитым носом.

Ран же продолжал молча смотреть в сторону деревьев, за которыми исчез пафосный мужик в шкуре большой кошки. А в его глазах читалось что-то между восхищением и завистью.

*припев из текста песни: ПОЛМАТЕРИ — только для тебя (18+)

Глава 15. Незаслуженные подарки

Сирень

Камилла и Эми собирали сумки, чтобы вернуться на зимние каникулы домой. Рина тоже хотела, но бабушке пришлось поехать в Фиодию за очень редкими саженцами, за которыми она охотилась много лет, для своей ведьмовской лавки. И вот, наконец, такая возможность выпала, поэтому бабуля предложила погостить эти две недели у мамы. Однако Рине это предложение не показалось хоть сколько-то заманчивым. Она сослалась на интересные мероприятия в академии на каникулах и выразила желание остаться в её стенах.

— Я бы тоже хотела остаться на каникулы в академии, — простонала Эми, застёгивая молнию на огромном чемодане. — Ужасно не хочу домой.

— Почему? — Камилла удивлённо округлила глаза, застыв с распахнутым пеналом, из которого торчали кисточки для макияжа. — Я, наоборот, жду не дождусь, когда вернусь домой. Смогу поваляться в ванной, поесть за нормальным столом. И кровать! Как же я соскучилась по своей шикарной двухметровой кровати.

— Да блин, родакам же Риверс звонил, пожаловался на меня… А потом мама звонила, сказала, что мне трындец, когда домой приеду. А если не приеду, то трындец будет в квадрате.

— Поддерживаю решение твоей мамы о необходимости вернуться на каникулы домой, — отстранённо произнесла Лия, отгадывая какую-то мудрёную головоломку в журнале. — Твоя компания имеет тенденцию утомлять со временем.

— Я по тебе тоже буду скучать, злая девчонка! — весело фыркнула Эми, расплывшись в широкой улыбке в тридцать два зуба. Её искрящийся радостью взгляд упал на Рину и тут же затух, будто наткнулся на невидимую стену. Но Эми продолжила делать вид, что всё как обычно, и чуть неловко пошутила: — Наверное, тишина тут будет ближайшие две недели гробовая. Хотя нет! Странички же шуршат.

Рина сконфуженно улыбнулась и опустила взгляд на книгу, в которую бессмысленно уставилась. На душе стояла такая тяжесть и тоска, что аж выть хотелось. По совету бабушки она пыталась отпустить ту короткую дружбу с девочками, которая на миг её согрела, дав почувствовать себя частью тёплой компании. Однако отпускать это было очень сложно. Сложно было видеть в девочках теперь лишь соседок.

Собранные вещи лежали в чемоданах. На улице перед входом в общежитие уже ждал Олли, который дважды звонил, чтобы поторопить нерасторопных копуш. А эти копуши вроде полностью и оделись, но почему-то продолжали переглядываться, стоя у двери.

Внезапно Эми крутанулась на месте и с решительным выражением лица подскочила к Рине, чтобы… крепко обнять. А потом торопливо сунула ей в руки толстый розовый конверт и, полыхая всем лицом, буркнула:

— С наступающим!

И не дожидаясь реакции, обе выскочили в коридор, громыхая огромными чемоданами. Рина же продолжала смотреть на закрытую дверь и растерянно сжимать в пальцах гладкую бумагу конверта.

Что это сейчас было?

— Вот же дурочки, — тихо усмехнулась Лия, посмотрела на Рину и объяснила: — Эми с этим конвертом всю сессию носилась, не зная, как тебе его вручить и не обидеть.

— В каком смысле, обидеть?

— А ты загляни внутрь.

Она опустила взгляд, подковырнула ногтем стикер с сердечком и приоткрыла конверт. Там лежали деньги. Пухлая стопка из пятитысячных купюр.

— Мы скинулись на разбитый артефакт, — продолжила спокойно рассказывать Лия, снова сконцентрировавшись на головоломке. — Но поскольку ты личность сложная в некоторых моментах, девочки не знали, как тебе отдать деньги, чтобы не оскорбить, якобы ты не в состоянии закрыть долг, и тем самым не углубить обиду. Они хотят с тобой помириться.

Рина почувствовала, как что-то горячее и колючее подкатило к горлу.

— Я… — Голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

Мысли путались, обрывки воспоминаний всплывали перед глазами: их смех, который последние несколько недель Рина слышала будто издалека; их разговоры, в которых, казалось, им было хорошо без неё; их взгляды, скользящие мимо, словно она стала невидимкой. Всё это время девочки… пытались помириться?

Конверт неожиданно сделался тяжёлым. Рина провела пальцем по распахнутому краю, смотря на деньги, и заметила краешек записки. Тут же её достала, развернула и не сдержала улыбки при виде забористого текста, написанного разными почерками, с маленькими рисунками на полях, больше похожими на каракули:

Привет. Это типа коллективное письмо от нас троих. Лия будет отрицать свою причастность, но не верь ей!

Мы знаем, что ты сейчас злишься на нас (или грустишь, или вообще делаешь вид, что нас не существует). Но мы не хотим, чтобы так было и дальше.

Да, я, Эми, — тот ещё косяк, втянула нас всех в приключение на задницу. А потом ещё так получилось, что ты огребла больше остальных. Короче, я понимаю, почему ты решила закрыться и отдалиться.

Вот только, Рина, ты — уже важная часть нашей жизни. И не хотим, чтобы ты думала, что мы не ценили твою дружбу. Ничего подобного! Нам ужасно не хватает сейчас твоих стариковских поучений. А ещё нам очень важно, чтобы ты знала: мы всегда рядом, даже когда не можем найти нужных слов…

В общем, эти деньги — не жалость. Это «прости» и «давай начнём сначала». Мы не знали, как тебе помочь, и подумали, короче, что так будет проще. Нам не хотелось обидеть тебя, и если сделали это, то искренне извиняемся.

Мы надеемся, что в следующем году, когда встретимся, то между нами всё снова будет хорошо.

И… мы очень скучаем по тебе…

P.S. Камилла говорит, что, если ты не простишь нас, она точно доберётся до твоего гардероба, будет неделю тебя таскать по магазинам, противно приговаривая: «Нет-нет, милая, твой образ — это криминал, надо срочно исправлять ситуацию!»

P.P.S. Эми уже рвётся тебя обнять, но боится, что ты её оттолкнёшь. Так что… ну, знаешь.

P.P.P.S. Лия сказала, что это «сантименты низкого качества», но всё равно подписалась. Значит, она тоже за.

Твои бывшие-надеющиеся-снова-стать-друзьями Эми, Камилла и (скрепя сердце) Лия.

Горький ком подкатил к горлу, мешая дышать. Рина чувствовала себя предательницей. Глупой, эгоистичной девчонкой, не заслуживающей их дружбы.

Глаза наполнились слезами, но она упрямо моргнула, не позволяя им вырваться наружу. Сейчас нельзя плакать, хоть внутри всё и клокотало. Стыд, вина, раскаяние — целый вихрь чувств. Но сквозь этот хаос пробивалось что-то светлое и приятное — понимание того, что она не потеряла их навсегда. У неё ещё есть шанс исправить всё.

Рина судорожно вдохнула, сжала конверт до побелевших костяшек и посмотрела на молча улыбающуюся краешками губ Лию благодарным взглядом.

— Я… Я должна им позвонить, — прошептала Рина, чувствуя, как робкая надежда расцветает в её сердце. — Я тоже должна извиниться.

***

Беззвучно постукивая подушечками пальцев по подоконнику, она смотрела на плотно затянутое тучами небо. Гирлянда на окне, казавшаяся раньше мигающей безделушкой, теперь переливалась волшебными огоньками, будто рассыпавшиеся по стеклу звёзды. Каждая снежинка, танцующая в воздухе, выглядела совершенным произведением искусства, а скрип снега под ногами бегающих во дворе ребят звучал как праздничная мелодия.

Рина больше часа говорила по телефону с Эми и Камиллой. В конференцию добавили ещё Лию, но она за всё время не сказала и десяти слов. Однако её молчание больше не напрягало, наоборот, ощущалось уместным и даже уютным. Рина так радовалась примирению с девочками, что не могла перестать улыбаться. Деньги она собиралась им вернуть. Всё же проблему с разбитым артефактом уже решили. Да и эти занятия по зельеварению ей нравилось проводить. Чувствовала, что занималась хорошим делом, да и сама лучше закрепляла пройденный накануне материал.

По бокам от неё на подоконник опустились чужие руки, а возле уха вдруг вкрадчиво прошептал бархатистый голос:

— Очень интересно, что тебя так осчастливило? Сегодня твоя очаровательная улыбка даже через отражение ослепляет. — Кас наклонился ещё ближе, и Рина ощутила, как спина непроизвольно выпрямилась, а пальцы судорожно сжали край подоконника. А затем она и вовсе окаменела, когда чужая грудь коснулась её лопаток, а губы задели край уха: — Ещё чуть-чуть — и я заревную.

— П-прекрати… — вырвалось из Рины что-то, больше похожее на испуганный вздох, чем на реальный протест. Она крутанулась на месте, желая оттолкнуть наглеца, но его лицо оказалось настолько близко, что горячие губы скользнули её по щеке.

От неожиданности Рина снова замерла, впервые смотря на парня с такого близкого расстояния.

Глаза Каса затянуло томной дымкой — той самой, что возникала у кота, прижавшего мышку лапой. Исчезла дурашливая игривость, осталось только голодное внимание. Зрачки расширились, кажется, даже поглотив тёмно-карие радужки, а его взгляд скользил по её губам с такой медлительной, почти осязаемой тяжестью, что у Рины пересохло во рту.

— Ты же говорил, что никакого… — робко напомнила она и сглотнула. Наверное, у неё всё лицо сейчас раскраснелось, как огоньки на ёлке, потому что горели даже уши, а шею и затылок слегка покалывало. — Это не по правилам.

— Правила созданы, чтобы их нарушать. — Его губы изогнулись в плутовской улыбке, но глаза не изменились.

Эта клишированная фраза напомнила, как такую же глупость ляпнул троюродный брат Рины, гостивший одним летом у них на каникулах. Тогда бабушка его смешно и ловко осадила: «А мосты, милок, созданы, чтобы по ним ходить. Но если ты решишь их „нарушить“ — полетишь вниз. И что, по-твоему, будет умнее: правила или сломанные кости?»

Воспоминания о бабушке помогли Рине собраться, поэтому она упёрлась ладонями в чужую грудь и попыталась отодвинуть Каса, потихоньку начиная уже злиться.

— Да ладно, я пошутил! — Он отступил, давая ей, наконец, сделать нормальный вдох полной грудью. Его пальцы слегка дрожали, а потом сжались в кулаки. Странно… Кас ведь никогда раньше не нервничал. — Просто хотел немного подготовить тебя перед встречей с отцом. Там нам придётся изображать пару.

— Я помню условия, — проговорила она и поправила манжеты рубашки, после чего прошмыгнула к столу, на котором уже лежали тетради и учебник. Сегодня у них было запланировано последнее занятие в этом году. — Ты писал, что нам надо поговорить.

— Ага, тут такое дело. — Кас последовал за ней и плюхнулся на соседний стул. Вечно вынуждал её пересаживаться. Рядом с ним в принципе было тяжело находиться, а он ещё и руки любил раскидывать, из-за чего Рина прислониться не могла к собственной спинке стула. — В общем, я хочу попросить тебя остаться на каникулы в академии. Знаю, что это уже выходит за рамки договорённостей… Короче, папаша вернулся раньше и хочет с нами встретиться.

— Хорошо.

— Хорошо? — удивлённо переспросил Кас.

— Я и не собиралась ехать на каникулы домой.

— Понятно, — протянул он с такой интонацией, будто сдерживая себя от последующих вопросов.

Хотелось взглянуть на него, убедиться, что плохо о ней не подумал, но сердце ещё до конца не успокоилось. Да и Рина боялась снова наткнуться на тот взгляд. Как можно настолько реалистично отыгрывать? Она реально поверила, что ещё чуть-чуть, и Кас её поцелует.

Перед ней на стол внезапно опустилась плоская коробочка с ярко-красным бантиком.

— Что это?

— Маленький подарок, — беззаботно ответил он, выждал несколько секунд, пока Рина настороженно обдумывала его слова, и засмеялся. Большая ладонь нежно погладила её по голове, снова заставив пуститься сердце вскачь. — Я думал, тебя уговаривать придётся остаться в академии. Подготовился. Так что давай, открывай.

Пальцы потянулись и тут же замерли над бантиком. Она искоса глянула на Каса — тот подпёр подбородок ладонью и смотрел на неё со знакомым кошачьим любопытством.

Коробочка была лёгкой, почти невесомой. Рина аккуратно потянула за ленту, и бантик рассыпался шелковистыми волнами.

— Ты как будто бомбу обезвреживаешь, — фыркнул Кас.

Крышка откинулась, а внутри лежал смутно знакомый прямоугольник из металла. Все его грани были исписаны рунами. Наверное, какой-то артефакт. Вот только так с ходу и не поймёшь, для чего он нужен.

— Портативный расширитель пространства, — подсказал Кас, на которого она тут же вскинула взгляд. — Это ещё что за испуганная моська? Я его купил! Да и вообще лезть в хранилище за такими вещами — фиговая затея. Вам очень повезло, что старого хрыча видением шандарахнуло и он успел вмешаться.

— Ему пришло видение, как мы в хранилище пробрались?

— Нет, ему пришло видение, как одной из вас руку оторвало, — ответил Кас, из-за чего у Рины сердце вообще перестало биться. Осознание, насколько серьёзными могли быть последствия их шалости, не просто придавило, а расплющило по полу. — Шучу! Я не знаю подробностей, Риверс меня не посвящал. Но на будущее, пожалуйста, никогда не пользуйся несертифицированными артефактами. Это опасно.

Рина сжала подаренный артефакт в ладони, ощущая, как холод металла смешивается с дрожью в пальцах.

— Спасибо, — пробормотала она и прикусила губу. — Но не надо было покупать такой дорогой подарок… я бы и так согласилась помочь.

— Помочь — это одно. А вот изображать влюблённую... — Кас явно намеренно сделал паузу. — Тут навыки нужны. Понимаешь?

— Я... — Её пальцы разомкнулись, выпуская артефакт, приземлившийся на бархатную подушечку в коробке. — Я постараюсь. Но если ты снова...

— Снова что? — Он близко наклонился, из-за чего Рину отбросило к спинке стула.

— Если будешь приставать, я... я уйду! — выпалила она, тут же покраснев до корней волос от собственной угрозы.

Кас замер, смотря на неё широко распахнутыми глазами, а потом вдруг расхохотался — не злорадно, а с неподдельным весельем:

— Боже, ты просто невозможна. Ладно, ладно... — Он кинул учебник по зельеварению, который с грохотом раскрылся на нужной странице. — Но давай хотя бы основы с тобой отработаем. Например, как ты будешь смотреть на меня, когда отец спросит, как мы познакомились?

Рина потупилась, а её пальцы машинально потянулись к книге.

— Не знаю... Как обычно?

— Вот именно, «как обычно» — то есть так, будто я тебе противен. — Кас оскорблённо хмыкнул. Но то была очередная дурашливая обида, которую она уже научилась различать. — Так не пойдёт. Попробуй хотя бы улыбнуться.

Рина неуверенно скривила губы.

— О нет, — простонал Кас и склонил голову уже вполне искренне. — Мы обречены…

Глава 16. Горько-сладкие перемены

Кассиан

Стоя у зеркала, он по очереди подставлял футболки, пытаясь выбрать из десятка одну — ту самую.

— Снова на свиданку к своей мышке собираешься? — спросил Ран, заходя в комнату с дымящейся кружкой кофе.

— У неё есть имя — Рина. И нет, мы вчера встречались, а сегодня у меня по графику заслуженно отхватить по морде.

— Даже так, — хмыкнул он и сел за стол, после чего клацнул по пробелу ноутбука и, как обычно, уставился на однообразные диаграммы и столбики с цифрами на чёрном фоне. — Полгода прошло. Ты так надолго раньше не задерживался на одной девчонке.

— Она особенная, — честно ответил Кас, для себя давно приняв эту правду. А вот друг оказался к ней не готов, и поэтому подавился кофе. — Рассказать в подробностях, чем она отличается от других?

— Ну уж нет, — сквозь кашель, выдавил он. — Избавь меня от этой чести.

— Не знаю… может, я реально влюбился?

Ран ему ничего не ответил, просто продолжал хлебать кофе и смотреть в монитор. Он парень серьёзный. А вот если бы в комнате сейчас был Эд, то тот точно не удержался бы от подколки.

Однако не имело значения, как с виду друзья отреагировали бы на эту новость, Кас знал, что Рина для них тоже автоматически становилась особенной. Вот только она и правда сильно отличалась.

Её чистота, скромность и наивность не была бутафорской, как у остальных девчонок. Других стоило чуть подразнить, погладить и проявить побольше инициативы, чем они якобы хотели — маски слетали.

Хотя нет, не так. Там были не совсем маски. А комплексы, страхи, неуверенность, поэтому достаточно было слегка им помочь раскрепоститься, как они показывали настоящих себя.

Рина не пряталась за образом хорошей девочки. Она в самом деле ей была. Когда Кас пытался к ней приставать, то сталкивался не столько со смущением, сколько с подавленным гневом. Розовощёкая милашка в самом деле начинала злиться из-за его неподобающего поведения, поэтому приходилось постоянно себя притормаживать. И это трындец как сложно, когда всё внутри горит от желания хотя бы обнять.

Она даже от руки на спинке стула шарахалась!

Но, с другой стороны… Кас наслаждался каждой секундой, проведённой в её компании. Поэтому он особо и не упорствовал. Так, изредка позволял себе мелкие шалости, но как только замечал, что она начинала нервничать, прекращал и концентрировался на учёбе. А репетитор, между прочим, из неё вышел неплохой: терпеливый и вдумчивый.

— Ладно, я пошёл. Вернусь красивым.

— Помощь не нужна? — уточнил Ран, обернувшись. Его хмурое лицо украшали синяки под глазом и в районе уголка рта, оставшиеся после недавней стычки с придурками из Аконитовой академии. Что там с ними дальше произошло, никто не знал.

— Не-а, там по делу.

Парни ждали Каса в комнате, которую они использовали для репетиций их группы. Не успел он поздороваться, как Грэм от всей души врезал ему кулаком по лицу. Губа почти мгновенно распухла, а кровь солёным привкусом заполнила рот. Конечно, видение проскочило перед глазами, но не уклоняться было сознательным выбором.

— Мудак, — выплюнул приятель и схватил Каса за воротник футболки, затрещавшей от натяга по швам. — Ещё наглости хватило сюда прийти?

— А с наглостью у него никогда не было проблем, — ехидно подметил Алэк, сидящий на подоконнике с бутылкой, к горлышку которой приложился в следующую секунду. — Я же тебе говорил, что не стоит связываться со звёздным мальчиком.

— Пацаны, я вас подвёл, признаю. — Кас попытался положить ладонь на плечо Грэма, но того аж затрясло от злости. Глазища стали бешеными, как у собаки на цепи. — Но мы же можем двигаться и дальше без лейбла. У нас неплохо идут дела в сети. Ещё года два или три — и выйдем на стабильный доход.

— Ты знаешь, сколько мы готовились к этому концерту?! — Голос Грэма сорвался на хрип, а его длинные и сальные волосы прилипли к вспотевшим вискам. — Два года, Кас! Два года мы ждали, когда кто-то из ищеек лейбла глянет на нашу группу хотя бы одним глазком. А ты… просто взял и свалил!

Кас не сопротивлялся, даже когда второй удар пришёлся в солнечное сплетение. Он лишь тихо охнул и слегка поморщился. Да и удары худощавого Грэма не отличались тяжестью, даже на четвертинку не тянули на то, что прилетало от Рана.

— Я не мог иначе, — глухо произнёс Кас и вытер с губ кровь, отстранённо прикидывая, сколько ещё ударов стоило пропустить, чтоб можно было сказать, что они теперь в расчёте.

— Да ты вообще никогда и ничего не мог, сраный попсятник! — Грэм отшвырнул его к стене и врезал в нос, отчего на секунду выключилось зрение, а по губам к подбородку потекли горячие ручейки. — Не мог играть нормальный метал, не мог не клеиться к каждой юбке в радиусе километра, не мог…

— Ладно, хватит, — одёрнул его Алэк, спрыгнув с подоконника. — Смысл сотрясать воздух.

В комнате повисло молчание, прерываемое только тяжёлым дыханием Грэма.

— Мой друг был в беде, — наконец сказал Кас и сплюнул на пол кровь из носа, которая затекла в рот. — Да, я знаю — вам плевать. Вам всегда было плевать на всё, кроме музыки.

Грэм демонстративно фыркнул, показывая, что не поверил его словам, а Алэк, чуть прищурившись, ядовито уточнил:

— Это из-за той девчонки?.. Не надо делать из нас идиотов, Кас. Мы видели, как ты пялился на кого-то в зале. Она убежала, и ты следом?

— Нет, всё не так. Я же говорю, мой друг попал…

— Чёрт возьми, променял группу на какую-то потаскуху.

— Заткнись, — выдохнул Кас, резко выпрямляясь. — Про группу — да, я виноват. Но о ней — ни слова. Иначе я за себя не ручаюсь.

Грэм визгливо хохотнул и закатил глаза.

— О, теперь ещё и рыцарь! — Он повернулся к Алэку. — Ты прав. Попсятник всегда был ненадёжным.

— Это конец для тебя, Кас, — спокойно произнёс тот и снова приложился к бутылке. — Мы найдём себе другого вокалиста, который будет вовремя приходить на репетиции, не будет срывать концерты из-за чьих-то глазок.

Чувствуя себя максимально погано, Кас сжал кулаки и посмотрел на окно у них за спинами. В творческом плане у него с парнями всегда присутствовало много споров. Им хотелось писать что-то потяжелее, мрачнее, а он давал слушателям ровно то, от чего они могли кайфануть. А нравились людям зачастую понятные и простые мелодии.

— Я понимаю.

— Да не хрена ты понимаешь! — снова взорвался Грэм. — Ты никогда не понимал! Музыка — это не про деньги, не про популярность, не про девчонок. Это про то, чтобы выкладываться на сто процентов! А ты… ты всегда стелился под самую тупую массу.

Кас устало посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Алэка, на чьей морде читалась откровенная брезгливость. Вот эти двое и показали истинные лица. Терпели, походу, на протяжении всех трёх лет. И вот, наконец-то, появился уважительный повод от него избавиться. Странные какие-то придурки. Кас же им не навязывался.

— Ладно, хорошо. Будем считать, что вы меня позорно изгнали из своей группы.

Он вышел в коридор тихо и спокойно, не хлопая дверьми. Зато из комнаты донеслись крики и грохот — Грэм, судя по звуку, пнул барабанную установку.

Кас устремился к лестнице и на ходу достал телефон, чтобы написать сообщение:

«Привет, мышонок. Что делаешь?»

***

Теперь ему стало невыносимо просто наблюдать со стороны. Стоять в дальнем углу зала и смотреть, как Рина кружится в своём забавном шерстяном платье до середины голени, не имея возможности подойти, — это было настоящей пыткой.

Ирония ситуации не ускользнула от Каса: вокруг него, как обычно, вилась целая толпа девчонок, почему-то оставшихся в академии на каникулы. И чёрт возьми, он никогда не думал, что наступит день, когда женское внимание ему станет в тягость.

Весь праздничный новогодний банкет прошёл в мучениях — ему так и не удалось подойти к ней. Ни потанцевать, ни перекинуться даже парой слов. Хотя её встревоженные взгляды, украдкой бросаемые в его сторону, всё же согревали.

Следы вчерашней стычки с бывшими товарищами по группе ещё красовались на лице Каса. Эти мелкие ссадины обычно заживали за два-три дня. А у чистокровных кошек и на день не задерживались.

Утро следующего дня принесло приятную тишину — общежития наконец-то опустели. Большинство студентов уехали в город на ярмарку, где как раз должен был состояться концерт ближе к вечеру. Давала концерт популярная поп-рок группа, на разогреве у которой Кас должен был выступать вместе с бывшими товарищами. «Должен был» — тут ключевые слова. Поскольку теперь он никому и ничего не должен.

— Пойдёмте в библиотеку, — предложил Кас, увидев Рину, шагающую вместе с другой девчонкой в сторону святыни знаний. Пацаны переглянулись и легко согласились, что было совсем на них не похоже. — А чего это вы?.. Я уже приготовился уговаривать.

— Я всё равно собирался на днях зайти, чтобы взять одну книгу по защитным стигмам, — объяснил Эд, первым развернулся и пошёл в том же направлении, что и девчонки, уже исчезнувшие за поворотом.

— А мне всё равно, где мониторить биржу, — равнодушно поведал Ран.

В общем зале библиотеки было ещё безлюднее, чем в столовой. А на обед пришло человек десять от силы, среди которых оказалась как раз Рина вместе с соседкой. Той девчонкой, которая не особо церемонилась в подборе слов и льдинками стреляла из глаз.

Они засели вдвоём в пустой библиотеке. От входа Кас прямиком двинулся к их столу, рассчитывая, что друзья возьмут на себя несговорчивую брюнетку.

Не спрашивая разрешения, он отодвинул стул возле Рины, сел рядом и улыбнулся:

— Привет, милашка. Не против, если мы подсядем?

Пока она оглядывалась по сторонам, испуганно проверяя периметр на наличие лишних глаз, Ран устроился напротив. Достал из рюкзака ноутбук и включил его. Эд же скинул куртку, положил её на свободный стул и отправился на поиски своей книжки.

— Зачем? Ты же говорил… — нервно начала Рина, но встретилась взглядом с Раном, который посмотрел на неё поверх монитора, и густо покраснела.

— А ну-ка, нечего краснеть из-за других парней, — недовольно пробормотал Кас и повернул её розовощёкое личико за горячий подбородок к себе, после чего кинул на друга осуждающий взгляд. А тот нахмурил брови и сжал губы с дрожащими уголками, словно пытался побороть рвущуюся наружу улыбку.

От слов Каса, кажется, Рина ещё сильнее смутилась. Выглядела так, будто у неё вот-вот собирался пар из ушей повалить. А в следующую секунду она резко вскочила, с громким и пронзительным звуком отодвинув стул, и побежала к стеллажам с прытью перепуганного зайца.

Что это на неё нашло?.. Перегнул, что ли?

— Социоэмоциональный дислексид, — сухо произнесла брюнетка, смотря в книгу, и перелистнула страницу.

— Чего?..

— А, настолько тупой.

Ран уже не пытался бороться с собой, откровенно щеголяя глумливой ухмылкой.

— Сама такая, мелочь зубастая, — шутливо огрызнулся Кас, а другу и вовсе показал неприличный жест, затем тоже подорвался с места и последовал за своей мышкой.

Нашёл он её среди книг, в разделе зелёной магии — в самом дальнем углу между стеллажами, где пахло старым пергаментом и сушёными травами. Рина лихорадочно перебирала книги, будто искала среди них спасение.

— Эй, ты что, всерьёз испугалась? — спросил Кас, не в силах до конца поверить, что сделал что-то настолько ужасное. Ну, тронул за подбородок, ляпнул глупость. Ничего такого, что сильно выбивалось бы из его обычного поведения.

Она резко обернулась, и в её глазах стояло не просто замешательство и робость, а настоящая паника. Зрачки расширились до огромных чёрных кругов, окружённых тонким серебристым ободком, а ресницы трепетали, как пойманные в паутину бабочки.

— Я... я не... — Голос сорвался на шёпот.

Касу вдруг стало трудно дышать. Он, наконец, осознал: дело не в обычном смущении. Она дрожала, как лист на ветру, боясь не его, а... возможных последствий. Что кто-то увидит их вместе.

— Ладно. — Его собственный голос прозвучал неожиданно хрипло. — Прости, что напугал. Я не хотел. — Кас медленно отступил, подняв открытые ладони перед собой в жесте капитуляции. Пальцы слегка дрожали. — Я отстану и уйду.

Он уже начал разворачиваться, когда почувствовал лёгкое прикосновение к рукаву. Её тонкие пальцы вцепились в ткань джинсовой рубашки.

— Подожди.

На пол между ними упала книга с зелёным корешком и раскрылась на главе про успокаивающие травы.

— Нет… не уходи. — Её голос звучал так тихо, что почти терялся в шелесте страниц. — Просто веди себя сдержаннее, пожалуйста.

Глава 17. Отцы и неудобные дети

Сирень

— Обещаю быть хорошим мальчиком, — отозвался Кас с согревающей улыбкой и осторожно положил свою горячую ладонь поверх её пальцев, продолжающих сжимать край его рубашки. Прикосновение обнажённой кожи рук обожгло ярче, чем когда он обнимал её за талию или плечи. — Встреча с отцом уже в конце этой недели, нам надо подготовиться.

— А точно! — Рина, наконец, поняла, зачем он подсел к ней при посторонних.

До этого они всегда встречались и проводили занятия наедине в тайном закутке. И она настолько привыкла прятаться от чужих глаз, что не смогла нормально отреагировать на типичную для него шутку.

— Тогда, может, мы сейчас?..

— Хорошо, конечно! — взволнованно отозвалась Рина, случайно перебивая его. — Ты прав. Давай вернёмся к остальным. Мне будет полезно посидеть рядом с тобой в окружении других людей.

Кас на мгновение застыл, а затем почему-то сильно переменился в лице. Прямо на глазах помрачнел.

— Ну да, полезно, — кисло процедил он и шумно вздохнул.

Она отпустила его рукав и присела на корточки, чтобы подобрать с пола книгу. Прижала пухлый томик к груди, в которой сердце продолжало биться чаще и быстрее, чем хотелось бы, и даже смогла улыбнуться вполне искренне, с благодарностью за его терпение к её трусливости.

— Я готова.

В общем зале царила тишина, когда они вернулись. Никто новый не пришёл. Лия продолжала читать, а сидящий напротив неё Райан смотрел в монитор ноутбука, изредка клацая мышкой. На его лице были заметны следы недавней драки: синяки, ссадины. Как это ни странно, они его совсем не портили. Как и старые шрамы. Не в том смысле, что кого-то могли красить побои… Но вот вернувшийся с огромным томом Эдвард, например, не очень хорошо выглядел с припухшим носом и лилово-жёлтыми синяками под глазами. Болезненно. На Касе же почти не осталось следов. Только если внимательно присматриваться, можно было разглядеть пятнышки на смуглой коже.

Интересно, они между собой передрались или против кого-то объединились?..

Эдвард поправил очки и пробежался по всем оценивающим взглядом, остановившись на книге в руках Лии.

— Какие сложные книжки нынче читают первогодки, — с тонкой издёвкой протянул он. — Или они только делают вид, что читают?

— Не следует судить по себе о чужом интеллектуальном развитии, чтобы не выглядеть глупо, — вяло парировала она, не затруднив себя даже посмотреть в его сторону.

Однако этого оказалось достаточно, чтобы провокатор не нашёл, что ей ответить. Он перевёл оторопелый взгляд на собственную книгу и задумчиво поджал губы, из-за чего сбоку от него фыркнул в кулак вечно хмурый парень и тихо пробормотал сам себе под нос:

— Этот день войдёт в историю.

Рина улыбнулась краешками губ и вернулась глазами к методичке, которую изучала до того, как Кас с соседями пришёл в библиотеку. Толстенькое пособие было посвящено работе с Живыми книгами. Она хотела тщательно подготовиться, чтобы не оплошать, когда ей позволят подержать в руках одно из таких сокровищ. А позволят уже совсем скоро, как только начнутся занятия второго семестра.

Со стороны ноутбука донеслись тихие голоса. Райан, откинувшись на спинку стула, похоже, смотрел видео. А рядом сидевший Кас поставил игру на паузу и наклонился к Рине, чтобы шёпотом спросить:

— Не мешает?

Она отрицательно мотнула головой. Речь звучала приглушённо и монотонно, легко от неё было абстрагироваться. И не мешала бы дальше, если бы Лия не обратилась к Райану:

— Сделайте, пожалуйста, погромче.

Он кинул на неё беглый взгляд, а потом выполнил просьбу, из-за чего всем пришлось слушать, как какой-то мужчина рассказывал о разработках артефакта, синтезирующего фитогормоны с повышенной магической проводимостью. Из уточняющих вопросов удалось уловить, что устройство позволяло ускорять рост магических трав без потери их свойств.

Бравшая интервью журналистка задала ещё пару вопросов об артефакте, а потом неожиданно перешла к более личным темам.

— Вы правда утверждаете, что женщины и ведьмовская наука несовместимы? В том числе и в сфере исследовательской деятельности?

— Это давно доказанный факт, — сухо выплюнул мужчина внезапно царапающую слух гадость. — Пожалуйста, придерживайтесь тех вопросов, которые мы согласовали.

— Но, профессор Вальмон, как же ваши собственные дети? — На этих словах Рина резко повернулась в сторону молча слушавшей интервью Лии. На её лице, как обычно, застыла ледяная маска невозмутимости. — Насколько мне известно, ваша младшая дочь в прошлом году поступила в Шалфейскую академию с наивысшим баллом. Вы в курсе, что она первая абитуриентка за последние одиннадцать лет, которая получила максимальный балл на вступительном экзамене?

— Да, признаю, она усердная ученица. Но, увы, её возможности сильно ограничены. Объективные данные современных исследований указывают на лимитированную нейропластичность женского мозга, обусловленную гипертрофированной активностью лимбической системы. Избыточная эмоциональная лабильность, как известно, негативно коррелирует с когнитивной продуктивностью.

— Вы хотите сказать, что, несмотря на отличные результаты в учёбе, дочь всё равно не сможет пойти по вашим стопам?

— Я хочу сказать, что из моей дочери получится отличный преподаватель, — с плохо подавляемым гневом в голосе процедил многими уважаемый профессор. Похоже, это была прямая трансляция.

Лия хмыкнула и опустила взгляд на книгу, потеряв интерес к последующим словам её отца.

— Спасибо, я услышала всё, что хотела.

Райан ничего не ответил, просто выключил трансляцию, резко погрузив всех в тишину. А вот уже Кас не удержался от комментария, скептически протянув:

— М-да, вот это я понимаю, обесценивание по высшему разряду.

***

Долго не получалось выбрать подходящий наряд для встречи с отцом Каса. Все платья в гардеробе Рины выглядели мило, просто и… слишком дёшево. Она даже уже начала волноваться, что произведёт на него ужасное впечатление, когда на помощь пришла Лия, одолжив вещицу из своего шкафа.

Платье — лаконичное сочетание чёрного и белого цвета, смягчённое нежными линиями рукавов и кокетливой пуговкой у горла. Такое платье говорило о строгой и сдержанной женственности, выглядело дорого и изысканно. А ещё в нём словно застыла мелодия движения: при каждом шаге угольное полотно юбки, разлетаясь, превращалось в белоснежный водопад складок.

Однако в этих цветах Рина чувствовала себя не очень комфортно, поэтому сверху всё равно натянула ещё тоненький светло-коричневый кардиган свободного фасона и новое пальто похожего оттенка.

— Привет, — бодро поприветствовал Кас и протянул ей руку.

— Привет, — отозвалась она, удивлённо уставившись на пустую ладонь.

— Давай свою лапку, — усмехнулся он. — Влюблённым положено держаться за руки.

— А вдруг нас кто-то увидит?

— Да кто нас тут увидит? На каникулах половина сваливает домой, ещё половина вечно где-то шляется, а мы всё равно перестраховываемся и встречаемся на отшибе за Торговой аллеей.

— Ну, мне так спокойнее, — пробормотала Рина и снова посмотрела на его ладонь, которой он тряхнул, требуя действий от неё. Она неуверенно протянула руку и едва заметно вздрогнула, когда его неожиданно горячие пальцы сомкнулись вокруг её ладони и потянули в карман куртки, чтобы согреть.

— Чего руки такие ледяные?

Ответить ему Рина не нашла в себе сил. Слишком оказалась смущена происходящим. Но уже минут через пять привыкла и даже начала отвечать на вопросы, которыми Кас пытался её то ли растормошить, то ли успокоить. Он спрашивал о привычках в еде, а ещё есть ли у неё на что-то аллергия?

За разговором, который Кас разбавлял шутками, они вышли к автобусной остановке. Там их уже поджидал роскошный автомобиль, словно только выехавший из салона: на чёрном глянцевом покрытии ни единого пятнышка или пылинки. Внутри оказался лишь водитель, доставивший их за полтора часа к дверям не менее роскошного ресторана в самом центре столицы.

Про себя Рина даже порадовалась, что Лия одолжила платье. Шагая по мраморному полу огромного коридора в окружении колонн, статуй обнажённых людей и пышной растительности, она чувствовала себя терпимо. Не в своей тарелке, само собой. Но хотя бы не жалкой бродяжкой, что пришла просить милостыню.

— Вот же понторез, — язвительно хмыкнул Кас, после того как тоже огляделся. Он первым подошёл к гардеробщице. Снял куртку, под которой у него оказалась обычная джинсовая рубашка и футболка с принтом обезьяны, показывающей неприличный жест, а потом помог Рине. — Вау. Сногсшибательно выглядишь в этом платье.

— Правда? — Она заправила прядь за ухо и тут же поправила волосы, вспомнив, что в ушах у неё слишком скромные украшения. Лучше их не показывать. — Мне такое… больше идёт?

— В моих глазах ты в любой одежде хорошо выглядишь, — откровенно признался Кас и снова взял за руку, переплетая их пальцы в замок. — Этот наряд выглядит роскошно, под стать местечку. Но, пожалуй, мне больше по душе платье вроде того, в котором ты была на новогоднем банкете. Короче, я к тому, что настолько сладкую милашку ничего не испортит. Разве что... мой следующий комплимент. Готовься, он будет таким приторным, что у тебя все пломбы повыпадают.

— Боже, что за глупости ты говоришь, — не выдержала и фыркнула она, прикрывая улыбающийся рот свободной рукой.

— Вот! Вот так и улыбайся, когда отец спросит о твоей неземной любви ко мне.

— Хорошо, я постараюсь, — пообещала Рина, всё ещё посмеиваясь. Временами его пошлым шуткам просто невозможно было не улыбнуться. В своей откровенности и слащавости он доходил до абсурда.

Официант, одетый с иголочки в тёмно-серый костюм с красной бабочкой, сопроводил их до стола, за которым уже сидел взрослый мужчина с редкой сединой в смоляных и чуть вьющихся волосах. Его костюм показался Рине воплощением ирашской сказки, перенесённой в строгие рамки саларунской элегантности. Чёрный жаккард пиджака искрился сложным узором. Бархатные лацканы, словно крылья ночи, обрамляли его аристократическое лицо, а шёлковый галстук, извивающийся змеёй, добавлял нотку экзотики. Ещё в кармане на груди поблёскивала золотая брошь, точно символ его богатства.

— Здравствуйте, — Рина первой поздоровалась с ним, испытывая жгучее желание спрятаться от холодно оценивающих её чёрных глаз. И непроизвольно вырвала свою руку из пальцев Каса.

— Здравствуй, возлюбленная моего сына, — ответил мужчина не менее формально. Некоторые гласные он странно тянул, а звуки «л» и «м» произносил очень твёрдо, что резало слух. А ещё в акценте проскальзывали рычащие нотки. — Ну, что вы стоите? Присаживайтесь. Поужинаем.

К столу бесшумно подкатила серебристая тележка, прервав нарастающее напряжение, после того как они расселись и стали ждать еду. Официант в белых перчатках плавным движением снял крышку с первого блюда, и перед Риной предстало настоящее произведение искусства: обжаренные до янтарной корочки ломтики чего-то похожего на паштет. Их украсили золотой пыльцой и лепестками, наверное, съедобных орхидей.

— О-о-о, да я сегодня обожрусь, — с наигранным весельем подметил Кас и, нанизав на вилку сразу два кусочка, лежащие по центру огромной тарелки, запихнул их в рот.

— Кажется, тебе не понравилось место, что я выбрал для встречи.

— Тебе не кажется, — ехидно поддакнул он. — Предпочёл бы обычную пиццерию этим понтам.

— По твоему… небрежному виду это заметно.

Отец Каса медленно провёл пальцем по краю бокала, оставляя след на идеально отполированном хрустале. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, скользнул по Рине, будто взвешивая каждую деталь — от распущенных волос до дрожащих ресниц за круглыми линзами очков.

— У вас интересный образ, девушка, — задумчиво протянул этот немного пугающий мужчина, сильно похожий чертами лица на Каса. Как будто его более взрослая версия. Но при этом общее впечатление от него шло кардинально иное. Никакого намёка на лёгкость и игривость, лишь спокойная мощь зрелого хищника. На него смотришь и чётко понимаешь, что перед тобой сидит настоящий оборотень, с которым лучше шутки не шутить.

— А, вы про цвет волос? — спохватилась она, взволнованно подцепив сиреневый локон с груди. — Это не то, чем кажется. Результат несчастного случая… в смысле я была ребёнком, когда это произошло. А исправить пока не выходит…

— Вот как, это многое объясняет. — Его пальцы, украшенные золотым перстнем с эмблемой в виде головы пантеры, медленно постукивали по краю бокала. И с каждым ударом Рине казалось, будто где-то в глубине зрачков вспыхивали золотистые искры. Даже морщинки у глаз воспринимались не признаком возраста, а скорее тщательно продуманными штрихами, подчёркивающими властный нрав. — Вы напоминаете мне неожиданный подарок судьбы. Хрупкую птичку в когтях у молодого кота. — В уголке рта мужчины дрогнула тень улыбки, обнажив на мгновение неестественно белые клыки. — Интересно, выдержат ли ваши крылья…

— Это ещё что за фигня началась? — грубо перебил его Кас с насмешливой улыбкой. И не дал официанту поставить перед ней следующую тарелку, коротко бросив: — У неё аллергия на моллюсков.

— Прошу прощения, мы заменим эту позицию, — мгновенно отозвался тот.

— Слушай, папаша, ты хотел познакомиться с моей девушкой, чтобы запугать её? Ты, кажется, всё никак не можешь догнать, как я отношусь к прекрасному полу. Сначала на мамку гнал, теперь мою девушку какого-то чёрта на прочность проверяешь. У вас там в Ираше так заведено, что ли? Только за счёт тех, кто слабее, крутые альфа-оборотни могут самоутверждаться?

После такой дерзкой речи Рина непроизвольно сжалась и уткнулась взглядом в свою тарелку, к еде на которой так и не притронулась. В сторону молчащего отца Каса даже смотреть было страшно.

— Простите меня. Кажется, мы не с той ноты начали знакомство, — глухо процедил он с едва уловимым раздражением в голосе, угадывающимся по усилившемуся рычанию на некоторых буквах. — Позвольте представиться первым. Дара Асваад.

— Сирень Эмберди, — тихо пробормотала она и на миг подняла на него взгляд. Говорить с человеком и не смотреть ему в глаза — признак плохого воспитания.

— Сирень? Она красиво цветёт и дивно пахнет. — Голос его снова звучал, как шёлк, натянутый над лезвием. — Расскажите мне, как вы познакомились с моим сыном?

Кас её опередил, небрежно бросив:

— Я влюбился с первого взгляда, а потом ей проходу не давал.

После таких громких заявлений обычно звучала логичная пауза, дающая возможность осмыслить услышанное. Но между ними неловкость и так зашкаливала.

— Ну, всё почти так и было, — подтвердила Рина и сразу почувствовала, как по щекам разлилось тепло. Наверное, не стоило быть слишком честной и рассказывать, что их знакомство началось с того, что она случайно подглядела, как Кас страстно целовался с другой девушкой. Да и потом, он в самом деле начал странно себя вести: в прямом смысле бегал за Риной, а когда ловил, приставал с неуместными предложениями:как выяснилось позже, проверял на прочность, прежде чем попросить стать его девушкой понарошку.

— С первого взгляда? — зачем-то переспросил господин Асваад, словно сомневаясь.

— Ага, зацепила меня своими необычными волосами, закрытым платьем под самое горло в мелкий цветочек и вязаными туфлями. Она этот наряд будто из бабушкиного сундука достала.

— Вовсе и не из бабушкиного. Туфли я купила. А платье… сшила сама, — буркнула Рина и сжала в руке вилку. — Это классический фасон, он никогда не выйдет из моды.

— Да я всего лишь пошутил! — фыркнул Кас и разразился тёплым, обволакивающим смехом, после чего накрыл её кулачок большой и горячей ладонью. Он наклонился так близко, что Рина непроизвольно вскинула взгляд и уставилась на него, в ожидании чего угодно, кроме дьявольски правдоподобного признания: — Но не во всём. В этом наряде ты выделялась среди остальных девчонок настолько сильно, что невозможно было оторвать взгляд. Вот я и влюбился.

Глава 18. Кот попал в капкан

Кассиан

Кас наблюдал, как румянец заливал её пухлые щёки: от нежно-розового до того самого очаровательного малинового оттенка, который появлялся, только когда она особенно сильно смущалась. У него на мгновение промелькнула мысль, что сейчас подвернулся идеальный момент, чтобы поцеловать Рину. Попробовать уже на вкус эти клубничные губы, давно сводящие его с ума одним своим видом.

Но всё же мозг пока нормально соображал. Кас догадывался, что она, скорее всего, ещё ни разу даже не чмокалась с парнем. По-любому потом будет рыдать в подушку, что первый поцелуй у неё спёрли из-за представления перед стрёмным мужиком.

Мягко стукнув костяшкой указательного пальца Рину по кончику носа, он развернулся и посмотрел на отца. Тот не спускал с него пристального взгляда.

— Короче, ты хотел поглядеть на мою девушку. Вот я привёл, — глухо произнёс Кас и кивком головы указал на неё. — Если у тебя есть какие-то сомнения в наших чувствах друг к другу — твои проблемы. Я тут ничего доказывать не собираюсь.

— Сомнений нет. Девушка прекрасна, и я понимаю, чем именно она тебя очаровала, — безмятежно ответил он и тонко улыбнулся. — Она напоминает твою мать в молодости. У нас вкус…

— Зато отношение к женщинам кардинально разное, — не дал ему договорить Кас, заводясь с пол-оборота. Ему одной похожей рожи уже за глаза хватало. — Я бы никогда так не поступил с девушкой, которую люблю, как ты повёл себя с моей мамой.

— Время покажет, как ты себя поведёшь.

В груди у Каса резко стянуло, будто отец не словами, а когтистой лапой провёл по незажившему шраму.

«Время покажет»… Эта фраза вонзилась в него, как отравленный клинок. Он отлично помнил все трудности, через которые пришлось пройти бедной маме, воспитывая его в одиночку. Помнил её тихие рыдания по ночам, отчаянные взгляды, когда приставали всякие уроды, злящиеся из-за того, что она не желала им отвечать взаимностью.

Однако, вместо того чтобы взорваться, Кас рассмеялся. Коротко и дерзко.

— Ага, папаша, ты прав. Время — оно такое... беспощадное. — Его голос звучал почти весело, только пальцы под столом впились в колени так, что ткань штанов натянулась. — Думаю, мы тут уже отсидели своё. Кусок в горло всё равно не лезет в таком пафосном местечке, поэтому мы сваливаем.

— Мы уже уходим?! — воскликнула Рина, высоко вскинув брови, и резко повернулась, чтобы посмотреть на папашу, в отличие от неё, не поменявшегося в лице. Весь из себя типа такой сдержанный и невозмутимый.

— Ага, ловить нам тут нечего. Да и папаша не против, так ведь?

— Да, я удовлетворил своё любопытство, — всё так же безмятежно подтвердил он. Неужели ни капли не разозлился? Это даже немного расстраивало. — Для первого раза, думаю, этого достаточно.

— Первого раза? — повторил Кас, чувствуя, как внутри натягиваются невидимые нити. — В каком смысле?

— Я планирую пожить тут какое-то время. Где-то года два.

— Серьёзно? — выплюнул он, так сильно разозлившись, что зрение обрело звериную зоркость. Выходит, этот гад собрался до самого совершеннолетия поджидать удобный момент. А потом ещё и какую-нибудь подставу организует, чтобы их разлучить. Нет уж, хрен ему, а на чистокровные потомки. — Как же работа? И гарем твой по всему Ирашу не разбежится?

— Мой переезд и связан с работой. Мы расширяемся. Сейчас на саларунском рынке представлены охранные услуги премиального качества лишь одного бизнесмена из Медвежьего королевства. Есть где развернуться, — со скупой ухмылкой объяснил отец, а затем его взгляд приобрёл раздражающую высокомерность. — А что касается моего гарема: не беспокойся, сын. Я уважаемый муж и пользуюсь большой популярностью у ирашских женщин. Многие рвутся пополнить мой гарем и добровольно его никогда не оставят.

Неожиданно Рина сама дотянулась до ладони Каса под столом и успокаивающе по той погладила. Странно, но это сработало. Он почувствовал, как гнев постепенно отступил, а зрение снова стало человеческим.

Кас разжал кулак и ответил благодарной лаской, переплетая их пальцы в замок.

— Да-а-а, диковатые нравы вашей заморской дали мне, конечно, вообще не понять, — снова вернувшись к беспечному тону, весело подметил Кас и поднялся из-за стола, потянув за собой и Рину. — Расскажешь нам об этих ужастиках тогда в другой раз, а сейчас мы слишком устали от твоей компании. Бывай, папаша.

— До новых встреч, прекрасная Сирень. — Губы отца растянулись в вежливой улыбке, не достигающей глаз. — Рад был познакомиться с девушкой, которая... — Его взгляд перескочил на Каса. — …смогла дотронуться до сердца моего непочтительного сына. К большому удивлению, он сделал хороший выбор. Надеюсь, в следующий раз наша беседа будет более продолжительной.

— До свидания! — только и успела коротко выкрикнуть Рина, прежде чем Кас её потащил прочь от столика.

Их отвёз обратно в академию всё тот же водитель. Но по пути они ещё заскочили в обычную кафешку, где уже нормально поели. Кас старался вести себя, как и прежде: беззаботно шутил, чуть-чуть приставал. А Рина, со свойственной ей чуткостью, не задавала никаких неудобных вопросов о его семье. По-любому ей было интересно, но заботу о его душевном равновесии она ставила выше. Он же, в свою очередь, оценил этот жест, будучи благодарен, что его раны не пытались разбередить. И в который раз подумал, что хотел бы перевести их отношения в разряд настоящих.

И не успел Кас выдохнуть, что получилось всё удачно провернуть с отцом, как на него навалились проблемы оттуда, откуда вообще не ждал.

— Это ещё что за херня? — шокированно произнёс он, слушая альбом одного придурка, с которым регулярно цапался из-за плагиата. Этот тип перешёл на новый уровень, каким-то образом выпустив целый альбом из наработок Каса, которые ещё даже нигде опубликованы не были. По спине пробежали мурашки, когда начался припев — тот самый, о девушке с сиреневыми волосами, что он сочинял, сидя с гитарой под старым дубом у озера. — Не понимаю, что происходит.

— Что-то случилось? — спросил Ран, сняв наушники.

Эд тоже оторвался от изучения материалов для выпускной работы.

— Шакал дропнул альбом… а там мои треки, над которыми я ещё работаю, — нервно хохотнул Кас, резким движением взлохматил волосы на затылке и откинулся на спинку кресла под треск пластика. — Вернее, он их маленько изменил. Оно и понятно, там были сырые демки. Структуру не поменял, просто добавил дешёвый синтезатор сверху... Твою мать, я не понимаю, как этот мудак их достал?

— А где ты их хранишь? — вдруг уточнил Эд. — На компе?

— Нет, ещё в облаке. Имеешь в виду, что меня взломали?

— Только если ты не давал никому доступа, — подхватил Ран, уже более очевидно указав на виновников.

— Да не, не может быть, — пробормотал Кас с натянутой улыбкой, ощущая, как внутри всё сжалось, отчего даже дышать стало труднее. — Пацаны бы так со мной никогда не поступили… Мы же три года вместе играли… Да, всё кончилось не очень красиво, но… твою же мать, я просто не верю.

Увы, вера оказалась беспомощна перед фактами. Эти мудаки в самом деле продали абсолютно все его наработки и даже не попытались этого скрыть, когда Кас пришёл с ними поговорить. Терпение его лопнуло, и он хорошенько надрал им задницы, а потом снова угодил на ковёр к Риверсу, который имел на него зуб ещё после драки с пацанами из Аконитовой академии.

Несколько месяцев тупо выпали из жизни Каса, пока он плясал под дудку старого хрыча и мотался на консультации к адвокатам. Все говорили плюс-минус одно и то же. И не хотели браться за его дело — доказывать авторство через суд тяжело и не особо выгодно для хитрожопых законников. А ещё пришлось отказаться от занятий с Риной из-за катастрофической нехватки времени.

Впрочем, она не выглядела хоть сколько-то расстроенной. Наоборот, как вернулись её соседки с зимних каникул, прямо-таки расцвела. Так много и часто стала улыбаться… что возникло ощущение, что Кас один скучал по ней.

Однако мелькали и просветы в кромешном мраке. Мама внезапно позвонила и сказала привезти деньги Дары Асваада. Сама предложила положить их на счёт в банке. Пару пачек Кас уже успел потратить, из-за шатаний по адвокатам в основном, но всё равно сумма там ещё была внушительная, поэтому он при первой возможности укатил с этим чемоданом домой. А дома его ещё и вид порхающей мамы порадовал. Она тоже много улыбалась и шутила.

— Что-то хорошее произошло? — спросил Кас, не в состоянии припомнить, когда в последний раз видел её настолько счастливой.

— Да ничего особенного. Просто весна пришла, на улице прекрасная погода, дома всё хорошо, лавка тоже процветает. Ещё и сын, кажется, за голову взялся, перестал на вечеринках пропадать. У меня нет никаких поводов для грусти, — прощебетала мама, пересчитывая деньги из чемодана. Весь стол ими заняла, из-за чего даже вазу со свежими оранжевыми розами пришлось спустить на пол.

— А почему насчёт денег передумала? Раньше же отказывалась их забирать.

— Как будто ты бы их вернул после моей просьбы, — усмехнулась она, не отвлекаясь от пересчёта, и вдруг откровенно призналась: — На самом деле у меня нет ненависти к Даре. Он не сделал мне ничего плохого: всегда был нежен и обходителен, одаривал дорогими подарками. Я сбежала вовсе не потому, что он меня обидел. Нет, Дара лишь однажды повысил на меня голос, и тот момент ты застал… Я его боялась, потому что знала, насколько сильно он желал сына. И не хотела, чтобы вы общались по этой же причине.

— А сейчас что изменилось?

Мама встретилась с Касом взглядами, подняла руку и погладила его по щеке.

— Я больше не боюсь, что он насильно увезёт тебя в Ираш.

Эмоциональная передышка, которую обеспечила ему мама, не продлилась долго. Буквально на следующий день в коридорах корпуса зелёной магии Каса подловила одна крайне ушлая девчонка. Она года два занимала особое место в его жизни — они наслаждались обществом друг друга, но без каких-то обязательств. А потом появилась Рина, и все остальные увлечения Каса незаметно утратили свою ценность. И вот эта девчонка оказалась в их числе.

— Наконец-то я тебя поймала, — плотоядно улыбнулась она, проведя ногтем по его шее. — Я уже даже не помню, когда мы встречались в последний раз. В октябре… или сентябре? Так старательно от меня бегаешь. Можно даже заподозрить, что решил с кем-то остепениться.

— С чего это вдруг? — Он кинул беглый взгляд на угол, за которым начинался длинный коридор, прикидывая, что именно надо сказать, чтобы она ему вмазала по роже. Тогда у него появится возможность свалить, попутно отрезав ещё один лишний хвост. Взгляд вернулся на скуластое лицо с умелым макияжем, и Кас с кривой ухмылкой произнёс: — Алиша, ты же умная девочка и сама всё понимаешь. Коты — мастера по «всё сложно». Сегодня ты им нужна, а уже завтра…

— Вот как. А уж подумала, что это как-то связано с девушкой с первого курса. — Её улыбка стала хищнее, а глаза слегка прищурились. — Ну, знаешь, симпатичная такая. В очках и с сиреневыми волосами.

— Да, знаю такую, но не понимаю, к чему ты клонишь.

— Да ладно тебе, всё ты понимаешь, хитрый котик.

Глава 19. Удар в самое сердце

Сирень

— Да ладно, крошка, ты что, приревновала меня? — Рина услышала голос Каса и резко остановилась, так и не завернув в закуток, где они договорились встретиться вечером после пар. — Там просто мелкий ботаник, который на меня слюни пускает. Ну и по зельевару подтягивает… Да-да, сейчас можешь поржать, что меня первокурсница натаскивает. Но она хорошо учится и нормально объясняет.

— Я вас видела на зимних каникулах в пиццерии, — ответила ему девушка.

— Ну, разок выгулял её. И что? Знаешь, на каникулах не так уж и много развлечений в академии. Но раз ты нас видела, то и видела, как она разоделась, — с язвительной насмешкой подметил он и потом противно протянул: — Наверное, впечатлить меня пыталась.

— Ну ты и засранец!.. — послышался колючий женский смех. — Если бы эта девочка тебя сейчас услышала, это определённо разбило бы ей сердечко.

— Да, очень не хотелось бы… это же потом искать другую заучку.

Рина застыла, будто её облили ледяной водой. Пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони — так больно, что аж дыхание перехватило.

Вот что он на самом деле думал о ней?.. Для него всё это лишь забава? Её чувства для него забава…

Из-за угла снова донёсся смех — тот же самый: противный, скользкий. Казалось, даже стены коридора покрылись им.

Резко развернувшись, Рина устремилась прочь от этого закутка. Слёзы жгли глаза, словно кислота, и мешали видеть дорогу. Она спотыкалась о собственные ноги, почти бежала, лишь бы выбраться из лабиринта коридоров, где каждый угол, казалось, шептал ей об обмане. Мимо проносились размытые фигуры людей, но Рина никого не замечала, слышала лишь оглушительный стук собственного сердца, и где-то вдалеке за спиной, сквозь шум в ушах разносилось эхо его жестоких слов: «Наверное, впечатлить меня пыталась...»

— Что?.. Что случилось? — вскочила с постели Эми, стоило Рине оказаться на пороге комнаты, и рванула к ней навстречу. — Кто тебя обидел?!

Она не могла рассказать правду подруге. Никто не знал о её договорённости с Касом. А теперь ещё меньше хотелось о ней рассказывать кому-либо. Поэтому Рина просто ревела во весь голос, не в силах взять себя в руки. Эми её обнимала и гладила по спине, а Лия и Камилла обеспокоенно смотрели со стороны.

Как они ни старались, но так и не допытались правды. Рина напилась чая с ромашкой и отрубилась на двенадцать часов. А утро встретило её опухшими веками и странной пустотой внутри, будто кто-то выжег все эмоции.

Она механически собралась на занятия, отвечая подругам односложно. Их взгляды буквально прожигали кожу, но Рина лишь больше замыкалась в себе.

«Прививка от глупости», — эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка.

— С твоей бабушкой точно всё в порядке? — поинтересовалась Эми, всё ещё пытаясь узнать причину её затяжных рыданий.

— Конечно! — воскликнула Рина, приходя в ужас от одной мысли, что с бабулей могло что-то произойти. Это в сто раз… нет, в тысячу раз хуже любых оскорбительных слов!

Вообще, ей хотелось написать, чтобы спросить совета, как поступить в такой гнусной ситуации… с предательством? Но в то же время слишком пугала проницательность бабули. Она сразу догадается, что Рина не для подруги решила поинтересоваться её мнением. Поэтому приходилось всё держать в себе.

Уже в аудитории телефон пиликнул, и она прочитала сообщение, которое пришло от Каса:

«С добрым утром, мышонок. (ღ˘ε˘ღ) Как насчёт встретиться сегодня в библиотеке на нашем месте? Только не говори, что ты снова занята! Это разобьёт моё сердце…»

Горько усмехнувшись, Рина ответила, что занята, выключила звук и кинула смартфон на дно сумки. В ней на мгновение вспыхнул мстительный огонёк, подталкивающий к тому, чтобы вывалить ему всё, о чём переживала. Рассказать, что прекрасно слышала их разговор и теперь не хотела иметь с ним ничего общего.

Однако этот огонёк безжалостно затушило понимание, что Рина слишком многим ему обязана… И даже если помощь шла не от сердца, она всё ещё была благодарна. Бабушка её учила, что на добро надо отвечать добром, но то же время она велела беречь сердце, как драгоценный кристалл: дари тепло только тем, кто не разобьёт его о каменные слова.

И почему её советы всегда такие сложные?..

***

Настал день, который Рина так долго ждала — дошла очередь до индивидуального занятия у профессора Альвар. На нём они должны были найти её Живую книгу. Целых три месяца пришлось с завистью слушать, как обладатели сначала красных карточек, а потом и зелёных рассказывали о своих занятиях в закрытых секциях Шалфейской библиотеки.

— Не забыла пропуск? — поинтересовалась профессор, пока они ехали на лифте вниз.

— Конечно, нет! — Рина достала свою серую карточку, чтобы её продемонстрировать. Теперь хотя бы знала, зачем все эти деления на цвета — чтобы бюджетников засунуть в самый конец очереди.

— Интересно, какая книга откликнется на твой зов… Кого бы ты хотела в наставники?

— Я бы хотела, чтобы это оказалась книга по магической анатомии и физиологии, — честно призналась Рина, смотря на табло с цифрами, и смущённо добавила: — Мне очень тяжело даются эти предметы.

— О, на первых курсах ещё лафа. А вот когда вы дойдёте до анатомии оборотней и физиологии вампиров! — весело отозвалась профессор Альвар и так звонко расхохоталась, что даже брякнувший колокольчик почти затерялся.

Дверцы лифта разъехались, и они вышли в маленький квадратный коридор с тремя дверьми. Около каждой висел цифровой замок, к которому надо было подставлять карточку, чтобы пройти в следующее помещение.

— Так, тебе тут направо, — сказала профессор и встала около одной из дверей. — Давай, прикладывай пропуск.

Рина уже успела подумать, что бюджетников снова обделили, но стоило войти внутрь, как не смогла сдержать удивлённого вздоха.

На много метров вперёд простирался зал, казалось, не имеющий ни начала, ни конца. Немного спёртый воздух с мерцающими золотыми блёстками окутывал всё вокруг, а под потолком — его едва возможно было разглядеть — медленно кружили странные светильники: полупрозрачные сферы, внутри которых лениво танцевали огоньки, словно маленькие духи, рассеивая мягкий желтоватый свет.

В этой части библиотеки отсутствовали привычные стеллажи с открытыми полками. Книги парили прямо в воздухе, медленно вращаясь, как планеты в Солнечной системе: одни оказались окутаны клубами тумана, другие обвивали живые лозы с пурпурными цветами. По их кожаным переплётам текла то кипящая лава, то ночная синева, то зелень ядовитых болот.

— Не бойся, пройдись, — мягко подтолкнула её в поясницу профессор Альвар. — Они не кусаются… когда в хорошем настроении.

— А как я пойму, что книга меня выбрала?

— О-о-о, не понять это сложно!

Рина нерешительно прошла по проходу, разглядывая волшебные книги. Они, кажется, дремали: их переплёты мерцали всеми оттенками радуги, а веки — плотно сомкнутые, как у крепко спящих существ, — не выдавали ни единого признака интереса.

Через полчаса блужданий Рина остановилась возле одной, чей корешок переливался серебристыми звёздами, и протянула руку, надеясь, что это пробудит её ото сна. Но книга лишь плавно отплыла в сторону.

— Кажется, никто не хочет стать моим наставником, — сконфуженно проговорила она, устав бродить по залу. И лишь захотела обернуться, чтобы найти взглядом профессора Альвар, как от неожиданности вскрикнула.

Прямо у неё за спиной посреди прохода в воздухе висела книга с широко раскрытым глазом.

«Ох, ну ты и сладкоголосая девчушка!» — раздался скрипучий голос прямо у неё в голове.

— Это… вы? — боязливо уточнила Рина, разглядывая книгу. — Вы будете меня учить?

Толстый том в переплёте из тёмной, словно состарившейся бронзы мерцал тусклым светом. По его углам вились замысловатые узоры из золотых листьев и цветов, а в центре, вместо привычного названия, зиял огромный небесно-голубой глаз. Он моргал медленно, как у умудрённого веками существа, и, казалось, взглядом проникал прямо в душу.

От книги веяло древностью и какой-то странной, завораживающей силой. Или, может, это из-за того, что вокруг неё танцевали крошечные, светящиеся огоньки, словно рой светлячков? А ещё от книги исходил едва заметный аромат старых трав.

«Ха! Ещё одна жертва... тьфу ты, ученица! Не переживай, я хоть и старый, но знания мои крепче, чем... э-э-э... корень женьшеня!»

Профессор Альвар, наблюдавшая за ними издалека, удовлетворённо кивнула:

— Поздравляю, Эмберди! На твой зов отозвался сам Шалфейский Садовник — одна из наиболее древних Живых книг в этом зале. Этот сальный старик уже много лет никого не брал к себе в ученики.

— Сальный старик? — растерянно переспросила она.

«Ох, детка, если бы эти стены могли говорить... Ладно, ладно, не пугайся! Я хоть и старый проказник, но своё дело знаю. Выращу из тебя первоклассную травницу — с юморком, но без похабщины!.. Ну, почти».

— Но я на лекарском деле учусь!

«Не беда, переведёшься!»

— Не буду я переводиться! — возмутилась Рина, не ожидая такой наглости от книги, вздумавшей решать за неё, и обратилась к профессору. — Извините, а я могу другую книгу взять? Мне этот дедушка не нравится.

«Ишь, сопля зелёная, чего удумала… Да я в своё время королевский розовый куст заставил цвести такими бутонами, что придворные дамы падали в обморок сраками кверху! А ты тут сомневаешься… Бери меня, кому сказал!» — зычно прогудело в голове, и книга, агрессивно моргая единственным глазом, подплыла вплотную.

— Не хочу. — Прижав руки к груди, она испуганно отступила и пробормотала: — Вы какой-то неприятный.

Наблюдавшая за всем этим безобразием профессор Альвар снова расхохоталась. Она долго и безудержно смеялась, прежде чем подошла и со вздохом объяснила:

— Я же рассказывала на первом занятии. Не вы выбираете Живую книгу, а она вас. Их око способно видеть больше наших глаз. И раз старик тебя выбрал, значит, у тебя есть талант к травничеству, который он хочет помочь тебе развить.

— Но… он говорит… странные вещи, — робко пожаловалась Рина.

«Ой беда, совсем зашоренная деваха. Но ничего, я и в этом способный, вытравим из твоей головушки сию ерундистику!»

— Я догадываюсь, но не стоит сомневаться в экспертности старика. Он многому тебя научит, даже если ты не захочешь потом переводиться на другую специальность, — с доброй улыбкой пообещала профессор и протянула руку. — Давай, надо закрепить связь. Время посещений ограничено, а вам надо ещё первое занятие успеть провести под моим наблюдением.

Неуверенно вложив в её сухую ладонь свою кисть, Рина тоже попыталась улыбнуться, но вряд ли что-то путное вышло. Уж слишком сильно нервничала.

Из корешка выскочил маленький голубой огонёк, коснулся совсем не обжигающим теплом каждой подушечки пальца и рассыпался мелкими искрами по коже, после чего как будто впитался в неё.

«Всё! Теперь я твой, ты моя, а все остальные пусть зеленеют от зависти! В прямом и переносном смысле. Ха-ха-ха!»

***

Рина не понимала, в чём так провинилась, что в последнее время её окружали одни любители вульгарных шуток. Сначала появился Кас, которому жизнь не мила, пока какую-то нелепую похабность не ляпнет, а теперь ещё и Живая книга добавилась.

У Рины уже иммунитет начал вырабатываться ко всем этим непристойным словечкам!

Однако если со сладкоголосым подлецом она решила, что делать: продолжать заниматься зельеварением, наглухо захлопнув своё сердце, — то вот с книгой было непонятно. И больше всего Рину беспокоило, почему её выбрал именно Шалфейский Садовник вместо сотен других наставников, специализирующихся на том же лекарском деле?

Сколько бы она ни размышляла над этим, не хотела становиться гербософом.

Задержавшись в кабинете после занятия, Рина подошла к магистру Валенс и неловко улыбнулась, не зная с чего начать.

— Сирень, у вас остались вопросы по сегодняшней теме? — мягко поинтересовалась красивая преподавательница. Она ко всем студентам всегда обращалась по имени, а не по фамилии, как остальные магистры и профессора. Это давало ощущение близости, словно обращаешься за советом не к учительнице, а такой же студентке, но только со старших курсов.

— Не совсем… вернее, они связаны с вашим предметом, но не с темой урока.

— Я вас слушаю.

— Понимаете, на прошлой неделе я установила связь со своей Живой книгой. А ей оказался Шалфейский Садовник...

— Ого, ничего себе! — вдруг воскликнула магистр Валенс, заставив её вздрогнуть от неожиданности. А заметив это, она смущённо улыбнулась и дружески погладила Рину по плечу. — Ой, прости, Сирень, за мою чересчур бурную реакцию. Просто я в свои студенческие годы мечтала о его наставничестве. Но мне досталась вредная особа, которая могла любого усыпить нудным бубнежом о пользе органических удобрений.

— Да, я знаю, что это очень ценная книга… но я же учусь на лекарском деле.

— А-а-а, теперь я догадываюсь, что вас беспокоит, — понимающе протянула магистр, кивнула своим мыслям и захлопнула учебный журнал. — Так, мне нужно отлучиться на несколько минут. У меня следующей пары нет. А у вас?

— У меня тоже окно в расписании.

— Отлично, тогда подождите меня, и я постараюсь ответить на все ваши вопросы.

Встав из-за стола, она поправила тёмно-бордовую юбку-карандаш с небольшим разрезом на уровне колен и, громко цокая в тишине аудитории каблуками, вышла в коридор. А Рина уже по привычке достала учебник по основам физиологии человека, собираясь скоротать время за учёбой.

На прошлом занятии они прошли синаптическую передачу, поэтому им задали выучить роли медиаторов. Она всё прилежно учила, но... понятнее ей не становилось.

Сам принцип словно ускользал от неё. Как эти невидимые глазу молекулы — простые сочетания атомов — могли диктовать целому организму, когда смеяться, когда сжимать кулаки, а когда замирать от страха? В учебнике всё было разложено по полочкам: вот пресинаптическая мембрана, вот синаптическая щель, вот рецепторы. Однако между сухими строчками не было главного — понимания. И это пугало… Что, если она всё же выбрала не ту специальность?

— Ты глянь на эту сучку, — услышала Рина за спиной знакомый голос, из-за которого дрогнули пальцы, выронив ручку, а на дно желудка будто тяжёлый булыжник опустили.

Эти двое никогда не упускали случая сделать гадость, если где-то её ловили. Притом чем активнее за Рину заступались её подруги, тем хуже были гадости. Поэтому она со временем перестала рассказывать другим и теперь просто терпела мелкие нападки.

— Опять что-то зубришь. — Виолетта подхватила её учебник и намеренно уронила его на пол. Тот упал прямо на уголок, отчего весь корешок перекосило. — Ой, ты такая неловкая.

Кассандра хихикнула и пнула валяющийся учебник к доске.

Портить книги и конспекты было их любимой забавой.

— Пожалуйста, перестаньте, — устало попросила Рина и встала из-за парты, чтобы подобрать его.

— Пожалуйста, перестаньте, — передразнила её Виолетта и неожиданно схватила за волосы, чего раньше никогда не делала. Больно схватила. — Ты, очкарик, совсем уже охренела? Мало того что вскарабкалась на пятое место по факультету, так ещё и к магистру Валенс хватило наглости полезть. Не знаешь, где твоё место?

— Отпусти, — испуганно выдохнула она и попыталась высвободить чужие пальцы из своей ещё недавно аккуратно заплетённой косы.

— Хватит действовать мне на нервы, — сквозь зубы процедила не пойми из-за чего обозлившаяся одногруппница. — Предупреждаю. Если снова сдашь экзамены лучше, чем я… пожалеешь. И держись подальше от Валенс. Ты меня поняла?

— Может, разбить ей очки? — скучающе предложила Кассандра.

— Нет, не надо! — Рина вцепилась в единственную пару, что у неё была с собой в академии. И, кажется, зря это сделала.

Задир явно подстегнул её страх, поэтому пока Виолетта ещё больнее потянула за волосы, попутно грубо откидывая руки Рины от лица, Кассандра сорвала очки и тут же с радостным, но глуповатым выражением лица встала на них туфлей.

Услышав хруст такой важной для неё вещи, Рина замерла. В уголках глаз защипало от наворачивающихся слёз. Ну почему с ней постоянно происходило что-то плохое?.. За что эти двое так на неё обозлились?

— Посмотри на неё, какая неловкая дура. Ещё и собственные очки разбила. Ты же?..

— Что вы делаете?! — внезапно прозвучал со стороны входа строгий голос магистра Валенс, и уже в следующую секунду она устремилась к ним, грозно цокая каблуками.

Виолетта тут же отпустила волосы Рины, отшатнулась в сторону и с дрожью в голосе произнесла:

— Сестра, подожди, дай мне… — Однако ничего давать ей никто не собирался, в том числе и договорить. Её заткнула пощёчина. Да такой силы, что свалила с ног. А упав на пол, Виолетта села, схватилась за ужаленную чужой ладонью скулу и тоже перестала шевелиться, уставившись в шоке на возвышающуюся перед ней молодую женщину. Смотрела так, словно не могла поверить, что та посмела её ударить.

Наблюдавшая же за этим со стороны Кассандра сделала пару мелких шажков назад, не спуская вытаращенных глаз с магистра, а потом развернулась и побежала к выходу из аудитории, банально бросив свою подружку.

— Ещё раз я увижу, как ты кто-то задираешь, Летта, пойду сразу в деканат, — сухо произнесла магистр Валенс, смотря с холодной яростью на свою младшую сестру. — Ты и сама знаешь, что отец сделает с тобой из-за такого позора.

— Нет, пожалуйста, не надо. Я больше не буду, — горячо пообещала она. — Сестра, только не рассказывай отцу, умоляю.

— Убирайся, — вздохнула магистр, отворачиваясь от неё.

Послушно подскочив с пола, Виолетта пошла к выходу, на ходу трогая себя за лицо то с одной, то с другой стороны. Кажется, она вытирала слёзы.

А вот из глаз Рины они давно испарились от удивления. Всё вокруг теперь было чуть смазанным, но она всё равно разглядела, что магистр Валенс подняла её очки и ещё раз шумно вздохнула.

— Прости, Сирень, в таких семьях, как у нас, дают очень странное воспитание детям… Хотя это, конечно, не оправдание. — Она протянула ей сломанную вещь, лишившуюся одной линзы. Тон её голоса снова стал очень мягким, даже нежным. — Надеюсь, что это не памятная для тебя вещь. Я куплю новые очки.

— Нет, не памятная, — тихо ответила Рина и забрала свои сломанные очки. Сунула их в карман юбки и подобрала учебник. Хорошо, что хоть он целым остался. — Спасибо… Но это не ваша обязанность. Вы их не ломали.

— В какой-то степени я несу ответственность за поступки этих двоих, — объяснила магистр и протянула руку, чтобы поправить волосы на голове Рины. — У тебя ничего не болит?

— Нет, магистр, я в полном порядке… не считая того, что теперь на расстоянии трёх метров у меня всё расплывается перед глазами.

— Хорошо. Тогда как поступим с консультацией? Перенесём на другой день, или ты всё же сегодня хочешь поговорить о Живых книгах?

— Сегодня, конечно! У меня сейчас каждый день на счету.

— Вот это неистребимая тяга к знаниям, — по-доброму усмехнулась магистр Валенс и погладила её по голове. — Ладно, тогда давай присядем.

Разговор с магистром о Шалфейском Садовнике помог понять, что хоть у неё и имелся особый талант к работе с травами, но он вовсе не обязывал Рину переводиться на другую специальность. Скорее, он дополнял её как лекаря, который в будущем сможет подбирать более эффективные компоненты для целебных зелий.

Осмыслив эту идею, она погрузилась в учёбу с удвоенным энтузиазмом. И всё было бы прекрасно, если бы занятия с Садовником не пролетали чудовищно быстро: только он начинал что-то интересное рассказывать и показывать, как Рину приглашали на выход.

Читальные залы, где разрешалась работа с Живыми книгами, были очень маленькие. Вмещали не больше пяти студентов за раз, поэтому время занятия ограничили тремя часами. Без дискриминации, само собой, не обошлось. Бюджетники могли спускаться на минусовые этажи в библиотеку не чаще двух раз в неделю, в отличие от обладателей красных карт. Те хоть каждый день имели право заниматься с Живыми книгами.

— Жизнь — несправедливая штука, — задумчиво произнесла Рина, разглядывая свою серую карточку.

Она нажала на боковую кнопку телефона и подметила, что Кас опаздывал на занятие. Опять. Не так уж и часто они встречались, чтобы так регулярно косячить.

Сегодня они запланировали последнее занятие в этом учебном году — ровно пятидесятое. Летняя сессия почти закончилась, остался один экзамен, и можно ехать домой на каникулы. Из-за них Рина испытывала смешанные чувства: с одной стороны, то, что ей несколько месяцев не придётся видеть Каса, дарило облегчение, а с другой — на душе всё равно кто-то тоненько и жалостливо выл. А может, это из-за девочек? Да, наверное, просто примешивалось то, что она не хотела расставаться с подругами и каким-то странным образом это рикошетило и в парня, к которому Рина… чуть-чуть привязалась.

А ещё на последней встрече с его отцом, которая состоялась как раз за неделю до начала сессии, он вёл себя странно. Нетипично покладисто. Ни разу даже не нахамил.

Со стороны прохода послышались чьи-то торопливые шаги, и перед Риной появился взлохмаченный Кас, выглядящий так, словно до этого бежал.

— Прости, я снова опоздал! — Он снял с себя рубашку, оставшись в одной майке, оголяющей его подкачанные руки с татуировками, и сел рядом. — Не сразу заметил время. Мы разучивали новую хореографию. Там пара сложных элементов, которые трудно в синхроне повторить.

— Зачем? — тихо буркнула Рина, раскрывая учебник по зельеварению. Она уже много раз видела его танцующим на полигоне у чёрных ведьмаков, как потеплело на улице.

— Что «зачем»? — не понял Кас. — Зачем учить сложную хореографию?

— Зачем тебе танцы, если ты хочешь писать музыку?

— Ну, мне нравится танцевать. Плюс это помогает мне развивать альтернативные площадки. Короткие видосики норм залетают. Если раскрутить канал, можно брать рекламные интеграции. Мой пока мелкий, но плюшки уже есть, — рассказал он и отодвинулся, чтобы подёргать себя за штанину. — Например, эти спортивки на халяву достались. Мне их прислали в качестве бартера в обмен на тройку нативок.

— Нативок? — переспросила Рина, подняв на него вопросительный взгляд.

— Ну, такая естественная реклама. По сути, мне просто надо было снять несколько танцевальных практик в этих штанах, чтобы светануть товаром. Кто-нибудь из моей аудитории заинтересуется, захочет тоже купить и напишет об этом в комментах, а я типа по доброте душевной скину ссылочку, где их заказать. Все в выигрыше.

— Неужели кто-то спрашивает о таких вещах? — недоумевающе пробормотала она. У неё просто в голове не укладывалось, что существуют люди, которые таким образом пополняли гардероб.

— Твоя правда, про штаны редко пишут. Чаще про кроссы. Согласен, со стороны выглядит, будто я просто дурью маюсь, но на деле что танцы, что музыку можно монетизировать, — усмехнулся Кас и резко придвинулся к ней, чтобы, заглядывая в лицо, произнести: — Я серьёзный парень с хорошим потенциалом. Не хочешь себе забрать?

— Отодвинься, — сухо ответила Рина и поправила очки, купленные магистром Валенс.

— Опять не в настроении? — вздохнул он и отодвинулся. — Ты написала, что сегодня наше последнее занятие. Мне из-за этого очень грустно, весь день не в своей тарелке.

— И поэтому ты опоздал даже сегодня?

— Так ты злишься из-за того, что тоже не хочешь со мной расставаться на целое лето?

— Нет, конечно! — тут же возмутилась она, чувствуя, как сердце затрепетало в груди, и осуждающе уставилась на него. По крайней мере, хотелось так выглядеть со стороны.

Но когда желаемое совпадало с реальностью?

Вот и сейчас Кас смотрел на неё так проникновенно, словно видел насквозь. И все оборонительные сооружения, которые Рина последние месяцы старательно возводила вокруг сердца, оказались с лёгкостью снесены. А щёки опять предательски горели.

— Что за глупости ты говоришь? — Она отвернулась, надеясь, что так у неё быстрее получится успокоиться и взять эмоции под контроль. — Я, наоборот, радуюсь! Твоя компания… м-м-м… утомила.

— Правда? — Кас подцепил её подбородок и заставил снова на него посмотреть. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от гитарных струн. А голос звучал намного ниже, почти хрипло. — Не врёшь мне?

Красивое лицо с гипнотическими глазами было так близко, что у Рины получилось лишь глухо угукнуть. Она видела, как сжались скулы, как напряглись мышцы челюсти, будто он из последних сил от чего-то сдерживался.

И вдруг его губы коснулись её. Сначала так нежно, что Рина едва почувствовала. Это было похоже на первое дуновение ветра перед грозой. Ощущение так удивило, что она непроизвольно охнула, и Кас тут же углубил поцелуй: чужой язык провёл по её нижней губе и нырнул прямо в рот, заставив Рину вздрогнуть.

Он… внутри? Это нормально? И как на это надо реагировать?!

Его рука ловко вплелась в её волосы на затылке и жёстко зафиксировала голову, пока губы и язык продолжали жадно ласкать.

Приятно, но страшно. Так страшно, что она даже не дышала — попросту не могла. А потом ещё и между рёбрами заныло. То ли от нехватки кислорода, то ли от переизбытка чувств.

— Чёрт… Я... это не так должно было быть, — глухо прошептал Кас, отрываясь, но не отпуская. Его губы скользнули по уголку рта, затем по подбородку — горячие, влажные, ненасытные.

Рина судорожно глотнула воздух, но передышка длилась лишь мгновение, потому что уже в следующую секунду его рот снова накрыл её, и на этот раз с откровенной, почти грубой требовательностью. Она почувствовала, как его зубы слегка задели её нижнюю губу, а потом язык лизнул, словно извиняясь.

Чужая ладонь скользнула вниз по шее Рины и большим пальцем нащупала бешено пульсирующую жилку.

— Вот и доказательство. — Улыбнулся он и ещё раз нежно поцеловал. — Врёшь ты, мышонок, а не радуешься.

Кас смотрел на неё тёмными, почти чёрными от желания глазами. И она в них будто тонула, не в силах отвести взгляд.

— Да где ты, Рина?! — донёсся издалека возглас Эми. И это послужило отрезвляющей пощёчиной.

Оттолкнувшись от твёрдой груди Каса, Рина резко отодвинулась, продолжая испуганно глотать воздух. Взгляд нашёл вибрирующий телефон, а подрагивающие руки схватили его, чтобы ответить на звонок подруги.

— Ну наконец-то! — Её голос звучал на редкость встревоженно одновременно из динамика и где-то неподалёку из-за стеллажей. — Срочно руки в ноги и в ректорат. Не знаю, что происходит, но тебя половина академии ищет!

— Меня?.. Почему?

— Не знаю, но у нас в комнате всё шмонают!

Переглянувшись, Рина и Кас, не сговариваясь, подскочили с места. То ли от испуга, то ли от поцелуя её колени подогнулись, но чужая сильная рука, обхватившая за талию, не дала упасть.

В коридоре они столкнулись с бледной Эми и втроём побежали в административный корпус, по пути собрав целый хвост или даже конвой из старшекурсников, которые, оказывается, искали Рину последние несколько часов. Их было так много, что она уже и не знала, о чём думать.

Без стука ворвавшись в кабинет ректора, они замерли, шумно пытаясь отдышаться.

— Сирень Эмберди, мы вас ждали, — холодно произнёс профессор Риверс, стоящий позади стола госпожи Альвар. Его взгляд скользнул по остальным присутствующим. — А вас, Кассиан Марроу и Эмили Коул, попрошу покинуть кабинет.

— Не-а! — тут отозвалась Эми, вцепившись в руку Рине. — Мы рыбки-неразлучницы!

— А я должен знать, что за проблема у моей девушки, чтобы её решить, — подхватил Кас, всем видом показывая, что тоже не собирался никуда уходить добровольно.

— Не стоит, Риверс, пусть остаются, — сказала профессор Альвар, опережая явно гневную речь, судя по сурово нахмуренным бровям и поджатым губам проректора. — Дружба и любовь в их возрасте очень пылкие.

— Так, что произошло? Почему меня все искали? — обеспокоенно поинтересовалась Рина.

— Сегодня из хранилища пропала одна из Живых книг, — ответила ректор и выдержала небольшую паузу, прежде чем добавить: — Шалфейский Садовник.

— Мой дедушка?.. Я никогда не выносила его из читального зала!

— В хранилище же на каждом углу камеры понатыканы, — насмешливо произнёс Кас сбоку. — В чём проблема просмотреть записи?

— В том, что камеры были выведены из строя. Очевидно, каким-то артефактом, — с откровенным раздражением в голосе отозвался профессор Риверс. — Наверное, мы не совсем идиоты, чтобы не додуматься посмотреть записи?

— Ну, не уверен, — заносчиво хмыкнул Кас, и Рина схватила его за ладонь, без слов попросив не развивать конфликт с проректором. И так ситуация накалена до предела.

— Повторюсь, камеры были намеренно выведены из строя. Но замок продолжал работать. Тот человек, что вынес Шалфейского Садовника из хранилища, открыл дверь пропуском студента, учащегося на бюджетном отделении. Поэтому под подозрением все студенты с серыми карточками.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге