Обложка Привратник 2. Уральские истории.

Привратник 2. Уральские истории.

Рина Эм

0% прочитано
Стандартный
Рина Эм

Привратник 2. Уральские истории.

Глава 1 Право убежища

Уже давно стемнело. Свет редких фонарей выхватывает пространство у тьмы. Сквозь огромные окна в холле Саша видит пустые аллеи парка, окружающие гостиницу «Уральская Звезда». Кажется, что вокруг настоящий лес. Нет, не лес — тайга.

У Саши всё мутится перед глазами: ему дурно, душно, маятно. В голове мешаются образы, в углах видятся тени. Он даже забывает отчего это ему так плохо и некоторое время уходит, чтобы вспомнить: он же болен. Вчера вечером они с Кариной оба почувствовали себя плохо...

Саша идет к двери, чтобы вдохнуть немного холодного воздуха, может быть от этого остынет пылающая голова. Сквозь стеклянные створки видно, как на крыльце кружатся сухие листья: красные и чёрно-серые. Свёрнутые в колечки, они скребут скукоженными краями стены и стеклам. Едва он открывает дверь, листья вдруг опадают, разлетаются по углам.

Затем, медленно-медленно они снова начинают подниматься вверх, собираются в хоровод.

«Что-то произойдёт», вдруг понимает он. Что-то приближается, оно уже рядом. Ветер бросает в лицо сухой холод пополам с мелкой пылью. Во мраке темнеющих аллей он видит странные тени.

Телефонный звонок раздается за спиной и Саша словно выныривает из кошмара. Ещё некоторое время смотрит во тьму. Никого там нет, только качаются тени от фонарей. Это всё температура. Он всегда переносил её тяжело.

— Александр, я отправил к вам Андрея. Посмотрите по ситуации. Если совсем плохо, он вас заменит, — сухо говорит куратор и кладёт трубку.

— Ту-ту! — сообщают короткие гудки. — Тебя тут не любят. Ты пришёлся не к двору.

Что ж, это он уже понял. Правда не разобрался в чём причина и никто не объяснил. Приняли, будто облили ледяной водой. И куратор этот, Павел, цедит слова сквозь зубы...

Он даже не успевает додумать, как входная дверь начинает сотрясаться, как в лихорадке.

Кто-то колотит, да так, что от грохота закладывает уши. Саша, резко развернувшись, видит с той стороны человека. Обычного человека с человеческим ребенком на руках, девочкой, не больше пяти лет. Лицо у парня испуганное, до жути, одной рукой он держит ребенка, другой колотит в стекло и что-то кричит. Что — не разобрать, это ведь только на вид дверь из стекла, а пробить её едва ли можно и танком.

— Что нужно?! — рявкает он, но на грозный окрик нет сил.

В недоумении Саша застыл на миг. Что происходит?! Откуда тут это парень?! Гостиница Уральская звезда не стоит на людной улице, она окружена большим парком, а вокруг парка забор с колючкой и охрана. Для всех, вернее, для людей тут водоохранная зона, закрытая территория. На самом деле — гостиница для особой нечисти, для тех, кому нельзя показываться на улице. Но парень-то, что ломится в дверь, вовсе не нечисть. Это человек.

По губам стучащего можно прочесть: «Быстрее!»

— Да иду я! — ворчит Саша, ковыляет, пересекая холл, заодно проверяя серебряные браслеты. Оба на месте.

Едва дверь распахивается, как парень залетает внутрь, едва не сбивая его с ног.

— Стой! Сюда нельзя, тут... «водоохранная зона!», — хочет закончить он, но не успевает потому, что парень кричит:

— Убежища! Мы ищем убежища и защиты, согласно уставу!

Мгновение Саша смотрит на парня не мигая. Да, такая статья есть, но... он ещё спрашивал у Максима про неё. Тот ответил:

— Забей! Устав писали тыщу лет назад. Тогда всё было иначе, никому бы не пришло в голову сомневаться в существовании нежити, тогда ещё не было законов, запрещающих убийства и нападения. С тех пор, как убийства запретили, статья о праве убежища потеряла смысл и люди благополучно забыли про нежить. Им так проще. Правом убежища никто не пользовался вот уже бог знает сколько лет.

И вот на полу, судорожно втягивая воздух, лежит парень и шепчет:

— Нам нужно убежище, убежище и защита от тьмы!

Позвонить куратору, что ли? Саша трет пальцем лоб, но вдруг опускает руку и поворачивается к двери. Теперь и он чует то, от чего бежит парень. Оно уже тут и стремительно приближается. Саша подходит к входу.

Листья на крыльце мельтешат всё быстрее, кружат, мелькая как вспышки. В парке гаснут фонари, один за другим, пока всё вокруг не тонет во мраке. Нужно срочно закрыть дверь. А, нет. Уже поздно, оно тут.

Саша моргает несколько раз — за дверью кромешная тьма, настолько густая, что исчезло даже крыльцо, он не видит и первых досок за порогом.

И вдруг резко настала тишина. Ветер стих, всё смолкло.

— Кто ты? — голос Саши звучит глухо, будто он в комнате обитой шумоизоляцией. — Назови себя!

Тьма шевелиться, дышит. В голове, внутри, раздается отдалённый голос:

— Уйди с дороги, привратник. Отдай мне моё.

От звука этого голоса его мозг словно дрожит изнутри. Ноги слабеют, а тьма заползает внутрь. Кажется, она струится по венам, лишая остатков сил.

— Всё, что внутри этих стен — моё. Твоего тут ничего нет, — едва выговаривая слова, отвечает он.

— Они не твоего мира, — шуршит прибоем, а последнее слово бьёт в уши:

— Отдай!

Саша прижимает ледяную руку ко лбу. Тьма чуть отступает. Ах да, на руке же серебряный браслет!

— Если это беглецы, я передам их стражам. Теперь это наше дело, Прохор сам решит, как быть с беглецами, нарушившими границы.

Тьма снова подступает ближе:

— Отдай!

— Ещё шаг, — Саша движется навстречу, на самый порог. — И я сочту это нападением на привратника! Убирайся! Ну?!

— Ты поступаешь неправильно. Ты пожалеешь, — кротко сообщает голос.

Тьма в голове постепенно рассыпается, покидает тело. Снаружи происходит тоже самое, доска за доской, проступает терраса, сухие листья, неподвижно лежащие на досках, ступени крыльца. Чужое давление исчезает, тает.

— Офигеть! Что это за дрянь была? И кто вы такие, а?! — Саша поворачивается, вытирая лоб ладонью и замирает: холл пуст. Ни парня, ни ребенка.

— Где вы? — спрашивает он.

Но вокруг тихо, только над конторкой тикают настенные часы.

— Куда вы исчезли?!

Тут негде спрятаться — лестница ведет наверх, к номерам. Их всего лишь двенадцать и все двери заперты, окон наверху нет. Есть ещё одна дверь, ведущая на заднее крыльцо, но и она тоже заперта и ключ висит на месте.

Саша обходит всю гостиницу, напоследок проверяет даже шкафы с полотенцами. От парня не осталось и следа. Он и девочка будто растворились в воздухе. Ничего не понимая, Саша возвращается к себе, за конторку, садится в глубокое кресло и прижав к пылающему лбу стакан с холодной водой, открывает видео с камер.

Как он и думал, там тоже ничего нет. Камеры плохо работают, в таких отелях мешает присутствие нечисти, картинка дрожит, часто совсем пропадает. Он пытается вспомнить, как называют такие явления... инфернальные? В каком-нибудь бестиарии наверняка такое описано. А сейчас так трудно сосредоточиться — голова кипит, в ушах стоит гул.

Как же его угораздило так заболеть?! В самую первую смену на новом месте? Он тянет из ящика блистер парацетамола и именно в этот момент тень Андрея возникает над стойкой. Его глаза презрительно щурятся, когда он видит таблетки. Ну да, нормальный привратник сварил бы зелье, но он ещё не наловчился варить их, особенно в таком состоянии.

— Не стоит пить такое на смене. Неизвестно, как таблетки влияют на мозг.

Ну да, ни здрасьте, ни до свидания.

— Добрый вечер. Эти таблетки не влияют на сознание, проводились исследования и доказано, что они не искажают сознание в отличии от высокой температуры.

Господи, они все тут родились что ли уже в семьях привратников?!

— Я могу сварить вам зелье, если вы сами не можете, — ещё ушат презрения. Этот парень видит его второй раз в жизни, но разговаривает будто они враждовали всегда.

— Спасибо. Но лучше чуть позже, — морщится Саша и про себя злится. В самом деле, что он им сделал?! Но сейчас нет сил — в голове гудит колокол, да и не до того.

— Тут только что было что-то... какое-то существо...

— Существо? — одна бровь на лице Андрея ползёт вверх. — Здесь гостиница для существ. Вы же его записали в книгу, прежде, чем давать ключ?

— Я никого не записал! Оно не снимало номер. И я не знаю, кто это был.

— Так вы его не опознали?

— Я прежде не видел таких! И не читал про такое! — огрызается Саша. — А оно не стало называться...

— Какого оно было роста? Размера, цвета? — терпеливо, как с придурошным, разговаривает Андрей.

— Бесформенное. Как будто... ночь. Тёмное.

— Ночь?

— Да. Оно застыло у порога и я ничего не видел, уже за дверью, всё померкло. Говорю же — сгусток тьмы.

— Может это и была тьма? Я имею в виду — на улице уже стемнело.

— Но оно говорило со мной! И свет, да, точно, свет в парке погас, когда оно шло сюда.

— Шло? Значит, были ноги. И рот хотя бы, раз уж оно с тобой... вами говорило.

Саша мотает головой:

— Нет, не было. Его голос я слышал внутри себя. И оно не шло в привычном смысле слова. Оно... накатило. Проявилось. Вот так.

— Александр, какая у вас температура?

— Меня зовут Саша. Для клиентов я Александр, а для остальных — Саша, — злится он.

Андрей чуть заметно вздыхает:

— Ну хорошо. Вы мерили температуру?

— Нет. Но она высокая. Какая разница? Хотите сказать я брежу?

Андрей очень красноречиво промолчал.

— Думаете мне и парень приснился?

— Какой еще парень?

— Ах, я же не сказал! — всплеснул руками Саша и сбивчиво, торопливо, принялся пересказывать всё, что только что произошло. Момент, когда в хороводе сухих листьев ему показалось что-то зловещее, он решил опустить. Начал с того, как в дверь ломился парень с ребенком (кажется девочка? Он ведь даже лицо не разглядел!). А когда он рассказал, что парень просил убежища и защиты, уже обе брови Андрея поползли вверх.

— Кхм... — сказал он после того, как Саша закончил, — кхм... я... такого просто... Вообще-то право убежища не использовали сотни лет.

А затем его брови собрались в одну линию, махнув рукой, он шепотом произнёс:

— А-а! Розыгрыш? Нет, честно, сейчас это просто неуместно!

— Но я...

— Знаете, сделаем вид, что я ничего не слышал и...

— Но я не разыгрываю! — повторил он уже в полный голос и Андрей поднял голову, глянув в сторону второго этажа, нахмурился ещё больше и поманил Сашу в сторону подсобки.

Когда они оказались по ту сторону двери, Андрей кивнул на диван:

— Посидите тут. Я сварю вам что-нибудь от температуры. Давайте считать, что вам померещилось из-за неё, ладно? И забудем про ваш розыгрыш и... — он мотнул головой, сбиваясь с нейтрального тона. — Вы хоть понимаете, что в вашей ситуации нельзя уже шутить?

— В какой ещё ситуации?

— Бросьте, мы наслышаны о том, что там у вас случилось. И теперь вы приехали, отдыхали месяц, будто в отпуске. И в первое же дежурство...

Он оборвал себя тут же, но тут Саша подался вперед:

— О чём таком вы наслышаны?

Всё недовольство, все косые взгляды, имели причину! Андрей несколько мгновений смотрел ему в глаза. Его взгляд не выражал ничего хорошего.

— Вам ещё нужны объяснения?

— Да в чём я виноват-то?!

— Нет уж. Не надо меня втягивать в ваши проблемы, ладно? Ничего не хочу слышать. Я парень из Нижнего Тагила, тут родился, тут живу и работаю. Знаете, какой у нас город? У нас пять заводов. У нас каждый второй — работяга. У нас половина улиц: Заводская, Рабочая, Доменная. Мы шутки не любим тут, тем более такие. Поэтому замолчите. Я принесу вам отвар, а потом вызову такси и поезжайте хоть домой к себе, хоть... в Тюмень.

— Я расскажу куратору о том, что сегодня случилось. О существе, — сраженный напором пробормотал Саша.

— О, в этом не сомневайтесь! Я и сам расскажу. Обо всем.

По дороге домой, сквозь головную боль, Саша пытается сообразить что же такого могли узнать о нём? В чём его обвиняют? И главное, этот Андрей даже ничего не сказал, а вёл себя... будто с преступником.

Запоздало пришла обида и гнев. Ну и что ему с этим делать? Его оговорили, а кто и как, он не знает. И как же защищаться? Одно понятно — сделали это свои, слухи пошли от кого-то из тех, кто работал с ним в старом городе, больше неоткуда. Кто-то из тех, кого он знал, сделал это после того, как они с Кариной уехали.

Уезжали они, будто за ними гнались. На вокзале Саша помчался покупать еду и воду, а Карина, с его паспортом — за билетами. До самого отъезда он даже не знал, куда они направляются, а увидев надпись удивился:

— Я думал, ты в Москву захочешь поехать.

— В Москву поезда ходят не каждый час. Я взяла билеты на ближайший рейс. Может быть ты хотел в Москву? Если так, поменяем. Но придётся ждать.

— Екатеринбург вроде неплохой город, — сказал он, а про себя подумал: «Екатеринбург, Урал. Ну что ж, там я ещё никогда не был».

Карине удалось взять билеты только на верхние полки одного купе, нижние заняли пенсионеры, которые тут же расстелили постели и улеглись. К лучшему — никому из них не хотелось ни разговаривать, ни есть.

Ночью Саша слышал, как на своей полке тихо плачет Карина. Он отвернулся, лег, подушкой отгородившись от её плача. Он ничем не мог бы ей помочь.

Это было ночью, а утром они увидели, как зелень лиственного леса начинает смешиваться с темной зеленью хвойных лесов.

Поезд то мчал сквозь лес, то взбирался на насыпь и сверху открывался вид на необъятное лесное море. Перескочили по мосту через реку. Он даже названия не успел заметить.

— Саш? Тебе чаю взять? — спросила Карина.

Он повернулся и увидел, что глаза у неё ясные, светлые, будто она и не плакала всю ночь и кивнул:

— Возьми.

Пенсионеры с нижних полок оказались приятными, вежливыми людьми. Они ехали из Ейска в Барнаул, а там должны были пересесть на самолет и дальше — на Крайний север.

Саша спросил потом у Карины:

— Что ж не взяла билет сразу до Барнаула?

Она пожала плечами:

— Три дня в поезде, слишком долго. А тут сутки -- и мы на месте.

Однако, спрыгнув на платформу в Екатеринбурге, Карина недовольно повела плечом:

— Знаешь, Саша, это совершенно не то.

— Не что? — нахмурившись переспросил он. — О чём ты?

— Ну, город. Он огромный. Будто и не уезжали вовсе. Всё как... там, на старом месте. Я тут не хочу жить.

— И что предлагаешь? — спросил он.

— Не знаю, ты хочешь тут остаться?

Он пожал плечами:

— В общем-то мне всё равно куда податься. Можем уехать. Решай куда.

— Спасибо. Дай мне чуть-чуть времени, подумать.

В здании вокзала она оставила его в кафе, а сама отошла к большому табло. Саша видел, как она изучает надписи, хмурится, потом роется в телефоне, снова смотрит на табло. Он задремал, откинувшись на сумку с вещами, а проснулся, когда Карина сказала совсем рядом:

— Саша, я его нашла!

— Кого? — сонно тараща глаза переспросил он.

— Идеальный город. Это Нижний Тагил.

— Тагил? Нижний? — Он наконец выпрямился. — А... что там такого?

— Во-первых он не похож на наш старый город. Он небольшой, уютный. Во-вторых он честный.

— Честный? — поразился он. — Город?

— Сам взгляни! — она протянула ему телефон:

— Вот, видишь? Тут сказано, что в городе целых пять заводов. Это город рабочих, понимаешь?

Он молча смотрел на неё. Улыбка у Карины погасла:

— Тебе не нравится Нижний Тагил? Не поедешь туда?

Он пожал плечами:

— Да нет. Мне как-то без разницы. Тагил, так Тагил. Работу я везде найду.

— Ура! — воскликнула Карина и умчалась к билетным кассам.

Через четыре с половиной часа они уже выходили на перрон в Нижнем Тагиле. Нырнули в здание вокзала и тут Карина вдруг пришла в восторг: улыбнулась, едва не подпрыгнула.

— Саша! Всё будет хорошо. Точно-точно! Нам точно тут понравится, я знаю. Нам тут будет очень хорошо! Я загадала и всё вышло нам на пользу!

— Что ты загадала? — ворчливо спросил он. Каринино настроение менялось на глазах, то она скачет от радости, то рыдает.

Она указала рукой вперед:

— Взгляни, видишь какие теплые, приятные стены?! Как шоколадка, или кофе с капелькой молока! Я загадала, если на вокзале стены будут серые, или черные, ну в общем — холодные, то город нас не принимает. А если теплые, рыжие, бежевые, то он нас ждет. И вот, они как шоколадки!

— Коричневые, — буркнул Саша, но она смеясь, мотнула головой:

— Нет-нет, они шоколадные, теплые!

Новая проблема возникла сразу же, не успели они перейти трамвайные пути у вокзала. Едва Саша решил найти такси, Карина уперлась руками и ногами:

— Погоди, сперва я огляжусь и соображу куда нам ехать!

— В ближайший отель. Переночуем, утром я свяжусь с местным куратором и...

— Нет, нет!

Выяснилось, что Карина не хочет в отель.

— Зачем нам переплачивать?! Давай сразу снимем квартиру. Я тут уже нашла...

Саша попытался объяснить, что сперва ему нужно обсудить с куратором свой новый адрес, но она только пожала плечами:

— Может быть он не будет возражать. Может ему покажется, что это хорошее место. А если будет, найдём что-то еще поблизости. А в отель не поедем, зачем таскать туда-сюда вещи?

Она повернулась спиной и принялась кому-то звонить, а Саша удивленно взглянул на две небольшие сумки, которые нёс на одном плече. Это и были все их вещи. Он хотел было сказать, чтоб она не дурила, но взглянул на неё и увидел, что плечи у Карины напряжены, что она вся сжалась, будто ждёт его окрика. Чёрт, да и ладно. Хочет выбрать квартиру сама — пусть. Потом поменяют, если что. Он сдался и не стал возражать, когда она потянула его к такси.

Впрочем, место которое Карина выбрала очень понравилось ему. Этот район назывался Гальяно Горбуновским, или ГГМ, он состоял из частного сектора и высоток ещё советских времён. В одной из них они и поселились.

Из окон их нового дома видно было Лисью гору и башенку на её вершине, и в первую очередь, отдохнув, они туда и направились.

Саша решил устроить пикник, взял в магазине сладкую воду, в узбечке — выпечку и тут его окликнула Карина:

— Саш! Иди сюда! Посмотри!

Он подошёл и встал рядом. Карина указывала рукой на шишки, разложенные на ящике перед торговкой. Из под одной скромно торчала бумажка с ценником: 30 рублей и 50 рублей возле шишек побольше.

— Это декор такой, — сказал он. — Для красоты, в вазу класть.

— Давай возьмём? Красивые же? — предложила она.

— Ребят, вы откуда приехали? — спросила торговка и Саша сказал:

— Из Поволжья. Вчера. А как вы узнали?

— Это не декор никакой, потому что. Их едят.

— Шишки едят? — поразилась Карина, а Саша сразу понял:

— Какие шишки, ты что Карин? Орехи едят. Это кедровые, да?

— Кедровые, — согласилась торговка.

— А как оттуда семечки, то есть орехи доставать? — спросила Карина и тут же дернула Сашу:

— Плоскогубцами, наверное? Давай возьмем и дома вскроем.

— Они мягкие. Некоторые можно руками достать.

— Мягкие? — удивилась Карина. — Спелые потому что?

Теперь торговка закатила глаза:

— Нет. Потому, что они варёные.

— Кто? — глупо переспросил Саша. — Шишки варёные?

— Ох-ох-хох! — вздохнула женщина. — Да, шишки. Когда их собирают, они что?

— Что? — шепотом спросила Карина.

— Липкие! Они в смоле же! Вот, их собирают, кладут в ведро, наливают воду, сверху — траву.

— Зачем траву? Для аромата? — переспросил Саша, замечая, что на них уже посматривают и другие женщины.

— Нет. Вода закипит, смола всплывает, прилипнет на траву, потом траву выбросил и всё, шишка чистая. Ясно?

Карина кивнула:

— Круто! А какую траву надо брать?

— Да любую, хоть крапиву, хоть что. Лишь бы не ядовитая. Потом же всё равно на выброс. А после варки шишка мягчеет, можно руками лущить и орех молочный, мягкий.

— Саш! Давай возьмем, а?! — воскликнула впечатлённая Карина и он кивнул:

— Конечно возьмем. Дайте шесть.

На Лисьей горе они забрались на самый верх по красиво уложенным камешкам. Сперва долго бродили, разглядывая виды со всех сторон. Нашли крышу дома, в котором теперь жили, осмотрели реку и частый сектор, и трубы старого Демидовского музея, потом сели в траве. Карина тут же вытащила шишку, принялась лущить орехи.

— Саш, а почему гора Лисья?

— Наверное, тут когда-то жили лисы, — пожал он плечами. — Какие еще могут быть причины?

Они принялись за еду, разглядывая окрестности. Карина дернула его за рукав:

— Смотри, это наверное местный?

Мужчина, который поднялся на гору имел азиатский разрез глаз.

— Нет, этот точно не из России, это китаец, — сказал Саша. — Наверное в гости приехал, или работает тут.

Мужчина тем временем остановился поодаль, приложил руку к камню и закрыв глаза, принялся что-то тихо бормотать под нос. Саша насторожился: колдун? А потом понял, он просто молится, или медитирует.

— Что он делает, Саш? — спросила Карина. — Он как будто бы колдует, да?

Сашу вдруг осенило — Лисья гора, лисьи норы. У китайцев чтят лисьих духов, кто знает, может быть тут, в горе и остались духи лисиц? Следующая мысль пришла тут же — а что, если понадобятся совсем другие бестиарии? Не те, что по их сторону Урала?

Он прикоснулся ладонью к земле, будто пытался ощутить вибрации почвы, услышать голос горы.

— Ну вот, теперь ты делаешь тоже самое! — воскликнула Карина.

В этот момент мужчина китаец посмотрел в их сторону, задержав взгляд на Сашиной руке, он будто всё понял и кивнул им.

Во время прогулки на Лисью гору Саша подумал, что надо бы наведаться к куратору, спросить о местной специфике и бестиариях, а потом прогнал эту мысль. Ему вдруг подумалось, что может и вовсе не стоит возвращаться на службу. Он ничего ещё не решил, отложил всё на потом, выкинул из головы. Пока что светило яркое, сентябрьское солнце, было тепло. Вокруг лежал новый, неизведанный город и они гуляли целыми днями.

Они обошли весь Нижний Тагил, побывали на Вагонке, которую тут считали за отдельный город, съездили на Долгую гору, посмотрели на трамплин. Сентябрь выдался небывало солнечным, было так тепло, что они даже покатались на катере по водохранилищу от набережной до Демидовской дачи.

В последних числах сентября вдруг позвонил Арсений. Саша увидел на экране его имя и тяжело вздохнул.

— Ты как? Нормально? Устроился? — деловито спросил Арсений и он кивнул:

— Да, устроился, спасибо.

— На работу выходить будешь, или ты все, увольняешься?

— Выйду, буду работать, — ответил он прежде, чем успел подумать.

— Ну хорошо. А то мне тагильские звонили уже, мол приехал и не кажет нос.

— А надо было появиться, да? — запоздало поинтересовался он.

— Не знаю. Может и надо. Я тебе напомню: отпуск у тебя закончится четвёртого октября.

— Отпуск? У меня что, был отпуск? — удивился он.

— А как ты думал? — вздохнул Арсений на том конце провода. — Был. Две недели тебе дали после... трагических событий, и еще три на переезд и обустройство на новом месте. А после четвёртого если не выйдешь, то уже все — прогул.

Положив трубку, Саша со вздохом взглянул на Карину:

— Ну всё, завтра пойду к куратору, сдаваться.

— И сразу на работу? — спросила она.

— Нет, ещё немного времени останется, до четвёртого числа. А потом уже да, на работу.

На другой день с утра солнце вдруг спряталось за тучами и температура упала. Зябко ежась от утреннего холода, Карина сказала:

— Погляди! Листья за ночь облетели, Саш!

Он выглянул за окно:

— Да нет, это уже давно. Просто раньше светило солнце и казалось, что они золотые, а сейчас — серые.

Он вышел на улицу и направился к гостинице на улице Ленина, именно там у привратников был свой штаб.

Куратора Нижнего Тагила звали Павел Кирьянов. Лет ему было около сорока, волосы совершенно белые. Не седые, просто такой цвет, белый без единой золотинки. Он встретил Сашу не вставая из-за стола, кивнул на стул напротив:

— Садитесь, Александр.

После панибратского общения на старом месте, Саша немного удивился. А потом куратор отложил свои бумаги и поднял голову. Саша мельком глянул ему в глаза и понял: почему-то этот Павел невзлюбил его. И случилось это ещё до того, как он появился в этом кабинете.

— Здравствуйте, — ответил он озадаченно прикидывая, что такого могло случиться.

— Я могу поставить вас в «Уральскую звезду», — сразу перешел куратор к делу. Его взгляд при этом скользил по стенам, уперся в окно, в стол, скользнул дальше, избегая смотреть в глаза Саше.

— Если вы собираетесь остаться тут, это будет ваш пост. Вы собираетесь? — он замолчал и Саша переспросил:

— Что именно?

— Задержаться у нас, в Нижнем Тагиле?

На миг его глаза как два ледяных кинжала уткнулись в Сашины. Он понял, Павел очень ждет, что Саша скажет «нет». И сказал:

— Собираюсь. Задержаться у вас, в Нижнем Тагиле.

— Что ж. В таком случае «Уральская звезда». Уединенное место, на территории водозабора. Только нежить. Особого сорта, из тех, кому даже днём нельзя показываться людям. Поэтому — никаких людей. Вокруг отеля парк, забор с колючкой, посты и камеры. Для людей Уральская Звезда — это водозаборная станция, закрытая территория. Ясно?

— Ясно. А тут есть какие-то существа, которых нет у нас, в Поволжье? — спросил Саша и куратор холодно ответил:

— Да, конечно.

— А бестиарии... — начал было Саша, но куратор демонстративно тяжело вздохнул и уставился на наручные часы:

— Уф-уф-фуф... вы меня простите, но у меня так много дел сегодня! — он махнул рукой на выключенный монитор. — А бестиарии у вас в Звезде обязательно будут. Ну, если больше нет вопросов...

Он приподнялся над стулом и Саше ничего не оставалось, кроме как тоже встать. Но когда он на прощание протянул руку, Павел уже зарылся с головой в ящик стола. Только белобрысый затылок торчал. Саша пару мгновений посмотрел на него, потом вышел из кабинета.

Карине он ничего про это рассказывать не стал. Не захотел расстраивать, тем более, что с тех пор, как они уехали, она начала ночами плакать. Скрытно, у себя в комнате, за закрытой дверью, и видимо, в подушку, потому, что до него доносились только тихие всхлипы. Несколько раз он думал зайти к ней, но что он ей скажет? Утешать он в жизни не умел.

С начала октября заметно похолодало. Небо стало низким, висело над городом, вечно задернутое тучами, дождь то шел, то затихал ненадолго.

Последние свободные дни они сидели дома, смотрели сериальчики, лущили вареные шишки.

В последний день решили выбраться на прогулку. Саша предложил выехать из города посмотреть лес. Потом ведь придёт зима и когда ещё они тайгу увидят? Карина согласилась и вот, третьего октября, с утра вышло солнце. Обрадованные, они вышли из дома.

Однако вскоре Карина стала жаловаться на холод, да и Саше тоже было совсем не жарко. Они уже миновали большой частный сектор и стояли около какого-то мостика, под которым мелькала узкая нитка реки.

Глянув на карту, Саша сказал:

— Это река Леба. Посмотрим и назад? Или прямо сразу назад?

Карина закивала, мол давай, посмотрим. Назад успеется.

Они спустились под мост и прошли вдоль берега, путаясь в траве.

— Ну как тебе? — спросил он.

Карина пожала плечами:

— Да не знаю. Река, как река. Наверное летом тут красивее.

Речушка и правда была не так, чтоб выдающаяся, серая, хмурая, запертая между пологих берегов, заросших травой. Карина зачем-то вдруг полезла потрогать воду и не заметив, из-за зарослей осоки, что берег резко уходит вниз, поскользнулась и упала в воду, намочив брюки и куртку. Саша бросился к ней и сам начерпал полные сапоги воды.

Назад бежали бегом. Но всё равно у Карины зубы начали стучать — так она замерзла. Саша выскочил на трассу, поднял руку. Две машины проехали мимо, третья остановилась.

Саша бросился к ней:

— Нам на ГГМ, я заплачу... — он осекся. Глаза мужчины, сидевшего за рулем имели ярко-зелёный цвет, но главное было не в этом, Саша сразу почуял, с ним что-то не то. Нечисть? Колдун?

Он уже отступал, когда Карина сзади дернула ручку:

— Я назад, ладно?

А зеленоглазый сказал:

— Садитесь, садитесь, я вам печку включу.

Их взгляды пересеклись и зеленоглазый сказал:

— Ну что, мерзнуть ей что ли? Садитесь.

Сев рядом с Кариной, Саша взял её руки и принялся растирать.

— Ой, Саша, мне больно! — пожаловалась она.

— Вы что это купаться вдруг полезли? — спросил водитель и протянул руку к ним:

— Возьмите. Глоточек сделайте.

Прежде, чем Саша успел что-то сделать, Карина уже схватила фляжку, зеленую, с отделанной малахитом крышкой. Он попытался выдрать фляжку у неё:

— Отдай! Ну что ты схватила?!

— Это ты отдай! — рассердилась она. — Мне же дали!

— Да ты не знаешь, что там! — возмутился он, а водитель ответил совершенно спокойно:

— Ничего страшного там нет. Настойка из сибирских трав.

Карина уже приложилась к горлышку и сделала большой глоток. Саша с досадой взглянул на неё, затем на водителя. Тот поймал его взгляд в зеркале, глаз блеснул зеленью, глубокой, травчатой. Усмешка приоткрыла островатые зубы.

— Как вас зовут? — спросил Саша. — Я — Александр.

— Очень приятно, а я — Прохор.

Саша вскинул голову:

— Прохор?!

— Ну да. Но не тот, о котором вы подумали. Не тот.

Значит, не показалось, значит посвященный, знает.

Водитель тем временем спросил куда их отвезти и Карина тут же назвала адрес, простая душа. Саша только зубами скрежетнул.

— А я этот дом знаю! — обрадовался водитель. — Я туда часто езжу. В тридцать восьмую квартиру.

— К тете Наташе? — обрадовалась Карина. — А мы её соседи!

— Да, к ней. Немного лечу её дочку.

— Так вы врач!

Саша дернул её за руку. Неужели она не видит, что это никакой не врач?!

— Нет, я не медик, — улыбнулся мужчина. — Я... действую через душу.

Колдун, не показалось.

— А вы в городе ведь недавно? — водитель глянул на Сашу через зеркало. Зеленью так и полыхнуло.

— Недавно, — согласилась Карина. — Снимаем квартиру. Я пока работу ищу, не знаю, чем заняться. А Саша уже давно нашел работу.

— Да? И какую же? — спросил водитель, будто вел обычную беседу. Тут уже и Карина поняла, что болтает лишнего, пробормотала:

— Ну... эммм...

— В гостиницу. Администратором, — сказал Саша и снова они с водителем обменялись взглядами.

— А, вот как. Ну ясно, — кивнул тот.

Когда въехали во двор и машина встала у подъезда, Саша полез за деньгами, но водитель решительно запротестовал:

— Нет, нет! Не возьму! Нужно же помогать людям. Сегодня я вам помог, потом мне добро вернется. Так уж всегда бывает. Так что денег не надо.

— Ну... спасибо, — Саша протянул руку специально, проверить. Если нечисть, от серебряного браслета шарахнется, как от огня. Но мужчина руку ему пожал, даже не дрогнул. А вот Саша, как только рука Прохора коснулась его, понял, что Прохор этот легко мог бы раздавить ему ладонь и даже не поморщиться при этом. Такая силища была в этой руке, что даже через слабое пожатие это было ясно.

Прохор кивнул ему и улыбнулся: ну да мол, вот так.

— Спасибо, — сказала Саша и полез из машины.

— Ещё увидимся, — ответил Прохор. — Обязательно.

Саша вышел первым, а водитель уже снова что-то сунул Карине. Саша услышал:

— Вот, это сувенир вам. В честь приезда.

Саша не успел ничего сказать, Карина уже воскликнула:

— Ой, как красиво! А что это?

— Демантоид. Это наш, уральский камешек. На счастье.

Машина уехала, а Саша со злостью выдрал из рук потрясенной Карины зеленый камушек, точь-в-точь глаза уехавшего дарителя, сунул себе в карман.

— Ты что?! Зачем забрал? — с обидой воскликнула она. — Отдай!

— Нет уж! Никто больше не пострадает из-за моей оплошности! Камень я тебе отдам, только сперва проверю и очищу. Ясно?

Она кивнула и понурив голову пошла в подъезд, а Саша, оказавшись дома, сунул камешек в коробку, густо засыпал солью, и добавил пепел жженой полыни.

Карина ушла к себе — разозлилась. Но потом всё забылось потому, что ночью оба они заболели.

Поднялась температура, Саша вообще плохо переносил простуды, а тут его и вовсе выбило из колеи. Он даже думал не выходить на работу, а потом вспомнил Павла и решил, что выйдет даже если будет лежать на полу всю ночь...

Он вышел из машины и стоя у подъезда набрал номер куратора. Тот ответил не сразу, пришлось набирать номер второй раз. Сжав трубку, Саша закусил губу. По регламенту, во время смен куратор обязан был ответить в течении трех звуковых гудков. Павел нарочно всё это делает.

Наконец с той стороны ответил усталый голос:

— Я вас слушаю.

— Доброй ночи, Павел, — выговорил Саша и зашелся лающим кашлем. — Простите.

С той стороны донесся только вздох:

— Если можно, покороче, я...

— Заняты, я понял, — отрезал Саша. — Так вот, сегодня во-время моей смены произошло странное происшествие. Во время дежурства...

— Александр, Андрей уже всё рассказал мне, я в курсе вашего состояния...

— При всем уважении, Андрея не было во время происшествия! — воскликнул он. — Я расскажу как было.

Он благоразумно опустил хороводы листьев на крыльце и дурное предчувствие. Это, все же, вовсе не факты. А вот остальное...

Но на куратора его рассказ вовсе не произвел впечатления. Он сказал:

— Послушайте, вам надо вызвать врача. Кажется при высокой температуре бывают подобные состояния.

— Я не бредил! — проорал он и закашлялся снова.

Куратор холодно ответил:

— Что ж, тогда расскажите подробнее о существе. Что оно из себя представляло?

— Тьма, просто сгусток тьмы. Я не видел ничего дальше порога и в парке погас свет.

— Да? А судя по камерам свет не гас.

— Но...

— Я посмотрел записи сразу после звонка Андрея. Сбоев не было, запись идет непрерывно. Вам привиделось.

— Но я общался с ним! Оно говорило...

— Говорило чем? Вы же говорите, это был сгусток тьмы?

— Я слышал его голос внутри и...

— И это и есть симптом высокой температуры — бред, галлюцинации, тьма, говорящая у вас в голове, мрак и ужас.

— Я не сумасшедший!

— Вы просто больны.

— Но парень...

— Куда он делся? Ваш парень. Его не видели посты вокруг отеля, а вокруг Звезды стоит охрана, вы же в охранной зоне, Александр. И у ворот никто никого не видел. Никаких парней. Никакой тьмы.

Саша тяжело вздохнул.

— Всё? У вас были ещё видения?

— Но, я...

— Александр, я очень занят. Очень. Простите, я не могу выслушивать всё это. У нас тут так нельзя.

— Как нельзя? — тихо спросил он.

— У нас не любят истерик, криков. Александр, тут не оценят такого привлечения внимания. Я говорю, чтобы вы не услышали этого от других. Я сразу хотел вам сказать — вам у нас не понравится. Мы люди простые, прямодушные.

— Что вы хотите ска...

— Я вам хочу ещё раз посоветовать: вызовите врача, лечитесь, думайте. Может быть вам поискать другой город, где вас примут и оценят? Выздоравливайте.

В трубку полетели гудки, а Саша, дрожа то ли от ярости, то ли от температуры, пошел к подъезду. Он с трудом смог попасть в замочную скважину ключом, открыл, ввалился внутрь.

— Ой, ей.. — в прихожей его встречала соседка из тридцать восьмой. — Ты давай, в комнату пройди и ляг, я тебя не дотащу ведь, если тут грохнешься!

— Вы кто? — хрипло пролаял он, сперва не узнав её.

— Я? Тетя Наташа, соседка ваша. Ты что, Саш? Плохо? Карине тоже совсем плохо, я скорую сейчас вызвала. Её, беднягу, всю сыпью обмело. И ты ложись, миленький, — её голос уплывал, отдалялся.

— Спасибо, — пробормотал он и лег на диван, вернее рухнул бревном. Сил ни на что не осталось.

Глава 2 Обстановочка.

Всё таки Саша кое-как встал, побрёл к Карине. Скорая — это вам не шутки. Он пристроился на стуле рядом с ней, держась рукой за стену.

— Карина? Ты что? Плохо?

Она не ответила, лежала пластом, глаза закатились под веки. Скрывая испуг, Саша спросил:

— Где болит?

А потом взглянул на соседку:

— Что с ней, как вы думаете?

Поджав губы, та смотрела, как девушка трясется мелкой дрожью, а вокруг побелевших губ, на коже, выступили прозрачные пузыри.

— Корь что ли? — озабоченно произнесла соседка. — Не дай боже! Или что это у неё ещё. Я ведь не врач.

— Вы... идите к себе тогда. Зачем рисковать? — тяжело дыша спросил Саша.

Соседка упрямо мотнула головой:

— Я привитая, ничего... а вот Карина как, есть прививки?

Саша задумался и пожал плечами:

— Честно, я не знаю.

— Эх, молодежь, ничего друг про друга не знаете и уж скорей жить вместе, — соседка проговорила это будто бы машинально и отправилась в прихожую, открывать двери.

Врач, впрочем, её слова о кори сразу отмел:

— Ну что вы, какая корь! Самая обычная ветрянка у девушки.

Саша нахмурился:

— Ветрянка? Но ведь она не ребенок!

— Именно. Потому ей так тяжело.

Карину извлекли из под одеяла, она едва могла сидеть, всё пыталась сползти обратно, не замечая даже, что рубашка сваливается с плеч, обнажая кожу, покрытую свежими пузырьками.

— Что ж, — врач повернулся к ним, отдав распоряжения мед сестре, — Думаю, заберём её в инфекционную. Как я сказал — она не ребенок, для ветрянки можно сказать старушка, так что лучше в стационаре.

— А мне... мне тоже в стационар что ли? — спросил Саша.

— А с вами что?

— Не знаю, мы одновременно заболели. Вчера вечером.

— Скидывайте футболку.

Осмотрев его, врач сказал, что ветрянки у Саши нет, обычное ОРВИ, так что ехать ему никуда не надо, надо лежать, пить воду и жаропонижающие.

— Всё с вами в порядке. Странно, конечно, что так одновременно вы заболели, но в жизни всякое случается, — сказал он напоследок.

Они с соседкой отвели Карину вниз, а Саша, едва за врачами закрылась дверь, едва дополз до постели и рухнул. Сил не осталось вовсе. Через некоторое время соседка издалека сказала:

— Надо бы её завтра навестить. Как думаешь, ты... ой, ты что? Спишь? Или сознание потерял?

Прохладная рука коснулась его лба.

— Горячий, как печка. Ладно, сейчас я...

Он не слышал что она собирается делать — уснул.

Соседку он снова увидел наутро, она пришла, открыв дверь ключом, принесла теплого бульона, приготовила чай. Поставила рядом целый графин клюквенного морса. Он благодарно ей улыбнулся:

— Спасибо. Вы очень нам помогли!

Она только рукой махнула:

— Ой! Люди должны помогать друг другу. Мне сколько раз в жизни помогали!

На другой день соседка снова принесла супа, поставила рядом:

— Ты прям бледный. И сил у тебя нет, а Каринка там одна. Я к ней съездить хочу, отвезу фруктов, воды, салфеток. Я для неё футболки собрала ещё и новые тапки. А то лежит как сирота одинокая.

— Спасибо! — воскликнул Саша. — Поезжайте на такси! И я вам денег дам на покупки.

— На покупки дай, а на такси не поеду — дорого, на автобусе доеду.

— Зато в такси удобнее! Зачем вам на автобусе трястись? — убеждал её Саша.

— Денег лишних много? — усмехнулась соседка.

— С деньгами нет проблем, езжайте на такси все же.

Она усмехнулась снова:

— Ага, нет проблем, а живёте вон, как сироты, — и она обвела рукой комнату, — Ты лучше девочке своей купи витаминчиков, как выйдет из больницы.

Спорить было бесполезно и Саша замолчал, а соседка, уже дойдя до двери вернулась и сказала:

— Я с тобой Лизку оставлю. Не тащить же её через весь город, да?

— Лизку?

— Да, дочку мою. Карина про неё говорила? Нет? Ну, увидишь вот.

Он подумал, что речь идет о ребенке лет пяти, или меньше, но соседка ввела в комнату рослую девицу лет тринадцати. От неожиданности Саша открыл рот. Потом закрыл и вымолвил:

— Это за ней следить надо?!

Про себя он возмутился: присмотр за такой взрослой, как она, казался ему дурью. Что она, сама не может в компьютере посидеть? Он в её возрасте уже и приготовить макароны мог и постирать...

Но тут девочка села на диван, напротив и опустив голову принялась разговаривать с кем-то, глядя себе в колени и перебирая подол платья.

— Она блаженная, — сказала соседка и рот у неё сжался в жёсткую складку. Видимо не в первый раз она произносит это в самых разных ситуациях.

— Ага, — только и смог вымолвить Саша.

— Она тихая почти всё время, ты её не трогай, да и всё. Но если вдруг встанет и пойдет куда, иди следом, она может что-нибудь выкинуть. Да! И телевизор не включай, а то её перемкнет, рад не будешь.

— Да тут и нет телевизора-то, — ответил он.

— Ну и славно!

Напуганный соседкой, Саша сперва настороженно поглядывал на девочку, но она сидела, опустив голову, двигались только руки и плечи, в такт мелодии, которую она выводила. Иногда песенка прерывалась и девочка хихикала, будто слышала что-то смешное. Потом отвечала, но слишком тихо, чтобы можно было расслышать отдельные слова, и снова пела какую-то странную песню. И всё время вела себя так, будто на коленях у нее кто-то сидел и ей было очень весело общаться с ним.

Так прошло довольно много времени и Саша расслабился, отвернулся, устроился поудобнее среди подушек, взял телефон. О девочке он вскоре забыл — ну сидит и сидит. Забыл и о том, что сказала её мать — не включать телек; и открыл в ленте забавное видео, увлекся и вздрогнул, услышав тихий звук. Повернул голову и вдруг мурашки пробежали у него по коже. Девочка, глядя прямо на него, но сквозь него, кралась в его сторону.

Глаза у неё вращалась, разыскивая что-то, при этом он понимал, она вообще ничего вокруг не видит, её взору предстоит совершенно другая реальность.

Тут девчонка сделала легкое, резкое движение, перепрыгнув через коврик в центре комнаты и руками вцепилась в крышку стола с такой силой, что та жалобно скрипнула. Её движения напомнили ему движения мадам де Валенкур. Именно так она кралась к нему пытаясь напугать!

— Девочка! Эй, ты меня слышишь? Лиза! Лиза-а?

Вместо ответа она хищно наморщила нос и принялась оглядываться во все стороны. Зубы у неё так и стучали друг о друга. Сказать честно он готов был сорваться с места и умчаться прочь. Судорожно нащупав телефон, выключил видео и отбросил мобильник далеко на диван.

Девчонка тут же замерла. Её лицо приняло расстроенное выражение, а потом развернувшись назад, она сказала совершенно нормальным голосом:

— Они закончили!

Она обращалась к кому-то, кто должен был сидеть на диване и говорила так, будто там и правда кто-то был. Саша даже посмотрел внимательно несколько раз. Нет, никого нет.

— Просто обулись и легли в коридоре, — ровно и чётко говорила девочка. — Нет ущерба.

Затем она остановилась у дивана и некоторое время кивала, глядя вниз, а потом будто бы подняла кого-то и снова, устроив у себя на коленях, принялась беседовать с ним.

Саша сидел ни жив, ни мертв, наблюдая за этим. Он видел как её руки гладят кого-то небольшого, скользят с невидимой головы на длинное тельце, чешут горлышко.

— Кого ты гладишь? Лиза? — зачем-то спросил он.

Девочка молчала некоторое время. Потом подняла голову и глядя вбок сказала:

— Уезжай отсюда. Уезжай. У-ез-жай. Это не твой город, — И ему показалось, что это было сказано голосом Павла.

По спине струйкой стекла капелька пота. Саша вжался в стену, глядя на её опущенную голову. Он вздрогнул, когда услышал, как в замочной скважине щелкнул ключ и выдохнул с облегчением. В прихожей раздались шаги. Соседка вернулась. Девочка продолжала свою песенку, будто ничего и не было и выглядела совершенно невинно — цветок на склоне, как писали в старых романах! Разве поверишь, что она только что испугала его до жути?!

Тётя Наташа вошла в комнату, оглядела его внимательно и спросила:

— Ты чего? Плохо стало? Вспотел весь.

Он помотал головой:

— Не...

— Ну ладно тогда. Всё нормально тут у вас? А я Каринку видела через окно только, к ней не пускают. Лучше ей, стоит, вся в пятнышко. В горошек прям! — соседка прыснула в кулак. — И стоит, знаешь, бедная, вся расстроенная. Наверное думает, ты её разлюбишь теперь.

— Я её и не люблю, — сказал он прежде, чем подумал. Соседка едва не прожгла его взглядом и покачав головой, подошла к дочке:

— Охо-хох. Вон как бывает! Ну, Лизок. Идём домой.

Когда за ними закрылась дверь, Саша глянул в окно — уже успело стемнеть. Он сел в постели и набрал номер Рината. Тот ответил сразу же:

— Здорово, Саня-брат. Позвонил наконец!

— Привет. Я пока устроился, пока то, се...

— Да брось ты, я не упрекаю же! Ну, как там на новом месте?

— Да... пока сам не понял.

— Не понял? А звонишь по какому поводу? Спросить о чем-то хочешь, да?

Саше стало стыдно. И правда, приехав на новое место он ни разу не написал Ринату. А надо было хоть сказать, что добрался и устроился. Конечно, он вспоминал про него, но номер так и не набрал ни разу.

— Правда, звоню по делу. Прости, брат!

— Да бывает, чего ты... что за дело-то?

— Слушай, я хотел спросить. Вот бывают люди не нормальные. Нет, не так, не в этом дело. Сейчас провел пару часов с девчонкой, у нее с головой беда. Она разговаривает с кем-то, кого нет. Гладит его. Поёт чего-то. Со стороны — будто правда видит кого. И понимаешь, короче было чувство, что оно есть на самом деле. Ну то, с кем она говорит. Или она так верит в свои бредни, что и я поверил?

Ринат молчал некоторое время, потом хмыкнул:

— Ну, тут всякое может быть так-то. Смотри, может она просто ку-ку и говорит сама с собой, а может она проводник. Это если у нее дар прыгать между мирами. Есть такие люди, кто наделен талантом открывать коридоры, от природы прям. Может девчонка в юности не понимала что происходит, прыгнула в другой мир, а тело осталось тут и с тех пор она застряла? Ещё может быть, что она видящая, это если она видит что в других мирах происходит, такие часто выглядят как повернутые. Потому, что они телом тут, а голова у них черт знает где и они там беседу с кем-то ведут. Ну вот. А точно я тебе сказать не могу. Это ты сам спроси куратора. Если она видящая, или проводник, куратор про неё знает. Ну а если не знает — значит просто болеет, бедолага.

— У-гу, — ответил Саша.

— Чего — угу? — спросил Ринат. — Спросишь? Мне тоже интересно стало с кем ты там общаешься.

Саша морщился про себя, думая, как он будет говорить с куратором и это ему вовсе не нравилось. Может и не надо ему узнавать? Как его касаются дела соседки? Теперь, когда они ушли, Саша вовсе и не хотел ничего об этом знать.

— Что ты так подозрительно замолчал? Давай, колись! — воскликнул Ринат и Саша вздохнул:

— Ну... есть ещё проблема. Как сказать... не вписываюсь я похоже.

— Куда?

— В город в этот. Начало, хуже не придумаешь. Хоть уезжай.

— А что такое? — спросил Ринат и тут же добавил:

— Не, погоди. Я тебе сейчас по видеосвязи перезвоню. Ты же дома?

— Дома, болею, — кивнул Саша и Ринат тут же отключился.

Саша успел дойти до кухни и поставить чайник, когда телефон снова зазвенел, нажав кнопку, он увидел Максима, который коротко махнул рукой:

— Здорово!

Тут же подключился Ринат:

— Ну вот, собрались снова. Саня-друг, рассказывай! С начала начни только.

— Ну... может Максиму не интересно.

— Ты давай, без этого, — буркнул Максим в своей манере. — Говори четко и по делу. И не мямли.

Саша вдруг рассмеялся. Бурчание Максима успелось забыться за месяц.

Ринат, глядя на него всё понял и захохотал тоже. Максим буркнул:

— Чё ржете, как гиены? — и не выдержав, улыбнулся кривой, но теплой улыбкой.

— Так, давай, рассказывай! — потребовал Ринат.

— Ну что рассказывать. Я приехал, пришел к куратору первый раз. Никогда раньше я его не видел, не общались, не встречались. И он с порога меня возненавидел. Говорит: не хотите ли уехать? Вам тут у нас не понравится. Почему он так, не понимаю.

Ринат нахмурил брови:

— Ты не с похмелья пришел?

— Или может дверь распахнул и грубил? — уточнил Максим.

— Ничего такого! Я же не дурак! Когда я вообще хамил-то? Или напивался? Не, не в том дело, он как будто меня заранее ненавидел, будто он встретил врага. Не, даже не врага. Как будто я вампир, или оборотень и прошу зелья, а на плече у меня пьяная девчонка. Вот как ты, Максим, в таких случаях смотришь? Вот так и куратор на меня. Он мне в глаза не смотрел всё время, пока общались! Я спросил, мол какие существа тут, что, да как, а он мне — бестиарии будут в отеле, а сейчас я занят, мол идите. И даже руку не пожал.

В окошках телефона Ринат и Максим переглянулись.

— Тут всё вообще не так, как у нас там было. Остальные привратники, ну один точно, тоже так же относятся. Обсуждать в чём дело не хотят.

— Странно это... — проговорил Максим.

— Может, сюда дошли слухи о том, что было там, у нас? — с горечью произнес Саша. — И они, наверное думают, что я виноват во всем. Или может кто из наших наговорил про меня? И во всем обвинил?

— Чё ты несёшь вечно, а?! Просил же — говори нормально! — рявкнул Максим. — Конечно, ты во всем виноват, вчера дождь полил, тоже твои проделки. Правда ж, Саня?!

— А кто там куратор в Нижнем? — спросил Ринат.

— Они говорят не Нижний, а Тагил. А Нижний, это Новгород. Павел Кирьянов куратор тут, — ответил Саша.

— Ты его знаешь? — Ринат обратился к Максиму и тот пожал плечами:

— Вроде не слышал. Значит, работает без эксцессов. Саш, опиши, какой он?

— Лет под сорок... нет, наверное тридцать пять. Короче, от тридцати пяти до сорока. Волосы белые, как одуванчик. Гладкие. Глаза светлые и злые, как будто сожрать хочет. Худой.

— Тридцать пять, говоришь? Наверное всё-таки сорок, — переспросил Максим. — Тридцать пять — маловато для куратора. Они обычно все уже за сорок бывают. Раньше нужного опыта не наберешь, как и авторитета. Куратор, это же не просто хороший парень, он должен знать свой город, всех существ, всю систему. А такое быстро не получается.

— Может он молодильную воду пьет, — буркнул Саша.

— Может, может, — думая о чём-то сказал Максим и спросил снова:

— А с другими привратниками ты как? Не виделся ещё?

— Мельком видел, а общался с одним, Андреем зовут. Он позицию куратора разделяет во всём.

— И как он вообще себя с тобой вёл?

Саша поморщился:

— Презрение такое, прям отойдите от меня. Я пытался объясниться, спросить, в чём дело. Но он меня оборвал знаете как? Сказал: не впутывайте меня в свои проблемы, Александр. Вот так.

— Ого! — Максим качнул головой. — Что-то прям вообще. Явно они против тебя настроены, а почему хрен его знает. С другой стороны, не пошли бы они все? Че тебе там торчать? Собрался и вернулся, тут место есть и рожу никто не кривит.

— Э, нет, погоди! — воскликнул Ринат. — Там какая-то собака набрехала, а Саня всё бросил и переезд устроил, побежал, заплакал? Не слишком ли кучеряво из-за каждого переезжать? Не, Саня, тебе нельзя всё так бросать. Назло оставайся. Не могут все тебя ненавидеть, они тебя просто не знают, потому такое отношение. Пусть они тебя узнают, тогда по другому на тебя взглянут. Понимаешь?

— Не могу же я бегать за каждым и говорить: я не такой, вас обманули, я хороший! — нервно усмехнулся он.

— И не надо, — кивнул Ринат. — Зачем бегать? Пусть они за тобой бегают. Ты вечеринку устраивал уже? Ни фига ты не устраивал, знаю. А это традиция. Вот и устрой вечеринку, понял? Пообщаетесь в неформальной обстановке. Наладишь с кем-нибудь контакт.

— Вечеринку... — проговорил Саша. — Ну, наверное...

— И не тяни, понял? — напутствовал его Ринат. — Спроси там, кто у них организацией занимается, поговори. День выберете.

— Ага, — Саша с тоской оглядел обшарпанную квартиру. — Спасибо за совет. Сделаю.

— Натяни им нос, Саня, а потом уже можно назад ехать, мы тебя всегда примем!

Карину выписали, Саша, которому стало значительно лучше, сам поехал забирать её. За неделю, которую он провалялся дома, с деревьев облетели последние листья, похолодало. Ночью земля иногда замерзала и во дворе торчали гребнями намерзшие колеи.

Карина вышла на крыльцо в тонкой куртке, порыв ветра охватил её и зябко кутаясь, она завертелась во все стороны, высматривая такси. Саша выбрался поскорее наружу, подхватив её под руку, потащил за ворота, к машине.

— Надо тебе куртку теплую купить, в чём ты ходишь! И молчишь! Сказать не можешь? — с досадой спросил он, когда сели в машину.

Она только кивнула, мол, да, да, хорошо.

— Ты так совсем простудишься!

— Да куплю я куртку! — воскликнула она. — Вот через неделю выйду на работу, получу деньги и куплю.

— На какую еще работу? — удивился он.

— В магазин во дворе я устроилась. Я же говорила.

Он вспомнил сарайчик в дворовой коробке, зажатый домами, две кассы, продавщиц, моющих полы.

— Тебе зачем это?

Она показала глазами на водителя и промолчала.

Дома Саша скинул куртку, прошел в кухню следом за Кариной, которая вымыв руки побежала ставить чайник. Сел на табурет:

— Ну? И зачем?

— Что зачем? Работа? — нервно поинтересовалась она.

— Была бы работа, а это ведь...

— Что не так? Саш, я не на панель иду, а в кассиры, там деньги платят!

— Мало платят, а ещё надо и за промоутера, и за дворника, и за грузчика и за уборщицу, разом! Думаешь, я не знаю? У меня сестра работала в такой же сетевой забегаловке во дворе.

— И что же делать? — она сунула пакетики в чашки, села. — У меня нет денег, Саш. Вон, куртка...

— Куплю я тебе куртку! — разозлился он.

— Да? — спросила она. — И что? И ботинки купишь и трусы? И сколько ты будешь мне все покупать? А мне что делать? Сидеть тут?

Она так сердито на него смотрела, что робкие ростки надежды, что зрели внутри него последний месяц, тут же сдохли.

— Я думал, ты пойдешь учиться, или что-то ещё. Чего тебе самой хочется, — буркнул он.

— Ага. Только учиться — ещё дороже, чем куртки и ботинки. И потом — мне двадцать три. Я должна встать на собственные ноги.

Они немного помолчали и Саша спросил:

— Помнишь, ты сказала, что жнец... ну когда в Башне Ласточки всё это случилось, что ты все увидела? Ну, свое прошлое? Так ты вспомнила, чем занималась раньше?

— Да. Раньше я училась в колледже, хотела стать журналистом. Но это всё — будто не про меня. Ты ведь смотришь фильмы? Там же случается всякое, да? Иногда ты даже понимаешь героя, но герой — это не ты. И вот прежняя я тоже не я.

— Может быть твоя семья... если бы ты с ними связалась... — начал было он, но Карина резко замотала головой и скрестила на груди руки:

— Нет, нет. Ты не знаешь ничего! Я ни за что не вернусь, ни за что! Они меня похоронили, мы живём дальше. Всем хорошо.

Он вздохнул, пожал плечами:

— Как хочешь.

Карина налила чай в чашки, Саша взял свою:

— Ну, я к себе. Куртку мы тебе купим, а все остальное, смотри, как знаешь.

Она сказала виновато:

— Ты не думай, что я тебе не благодарна за всё! Я очень благодарна. Но я хочу найти себя. Я себя потеряла и даже не знала про это, пока жила в Башне Ласточки. Только теперь начинаю понимать. А ты мне помогаешь. Без тебя я вообще не знаю что бы делала!

Саша всегда терялся, когда его так открыто и прямо хватили. Вот и сейчас он хотел сказать так много, но как выразить словами, не знал. Разрядить бы обстановку. Над чем-нибудь вместе посмеяться, а потом заговорить, как раньше, включить сериал... он вдруг вспомнил кое-что. Точно, это разрядит обстановку!

— Соседка, тётя Наташа, когда ездила к тебе в последний раз, сказала, что ты очень расстроена из-за своей внешности.

— А что со мной такое? — она взглянула на свое отражение о окне и расстроенно сказала. — Ну да. Эти пятна. Никак не могла не расчесывать! Такой зуд был, просто ужас! Вроде бы немного только чесала, но следы остались. Говорят, к лету разойдутся. Подождём до лета. Неужели останутся следы?!

И она тяжело вздохнула. — Так что права была, тётя Наташа. Я переживаю.

— Всё это ерунда — эти пятна, да их не видно почти! Я вообще не о том, какая разница на эти пятна! Тётя Наташа подумала, что ты из-за внешности переживаешь потому, что боишься, что я теперь тебя брошу! Типа, что я тебя разлюблю из-за этих пятен! Смешно, да? Она ведь думает, что мы пара. И меня спросила: ты её разлюбишь? А я ей: так я и не любил никогда!

Он натянуто засмеялся, ожидая, что она хоть хмыкнет в ответ. Но она не усмехнулась даже. М-да, в голове всё это казалось смешным... а в итоге вышло вот что. Он застыл, с растянутым в улыбке ртом. Карина отвернулась со вздохом.

— Ты обиделась?! — уточнил он. — Я только над её мыслями смеялся, а не над тобой. Я люблю тебя с пятнами, или без, мне всё равно. То есть люблю как друга и...

— Саш, я так устала! Я лягу! — проговорила она и ушла, даже чай оставила.

— Тебе очень идут эти пятна, — проговорил он вслед.

Хлопнула дверь. Саша запустил в волосы руку и застонал: да что же за хрень, а?! И тут же в кармане зазвонил телефон. Павел, горело на экране. Как же во-время!

— Александр, здравствуйте. Как ваше здоровье? — леденел в трубке голос.

— Всё хорошо, спасибо. А вы как? Не болеете? — не удержался он.

— Очень рад за вас, я прекрасно.

— Нужно выходить на работу? Я могу хоть завтра, — сообщил Саша.

Куратор вздохнул:

— У нас тут не было проблем с кадрами, до вашего приезда. Город не очень большой, люди работящие, практически все вакансии закрыты, поэтому нет причин переживать о работе. Я звоню сейчас по другому поводу.

— Да, да, слушаю, — произнес Саша, подумав, какая это прекрасная фраза: «Не было проблем до вашего приезда». Звучит двояко, м-да уж.

— Вы подумали, как будет дальше? Не собираетесь уезжать? — вкрадчиво закончил Павел.

— Куда уезжать?

— Не знаю. В Тюмень, например?

— Почему в Тюмень?

— На самом деле это только пример. В Тюмень, Верхоянск, да куда угодно?

— Нет, — отрезал он, начиная злиться.

— Очень жаль. Жаль. Ну что ж. Я ведь звоню потому, что должен вас огорчить. Произошел неприятный инцидент во время вашего первого и последнего дежурства. Мы тут относимся к работе серьезно. Вероятно, будет дисциплинарная комиссия. Вероятно мы будем рассматривать вопрос вашего соответствия должности.

— Ага! — проговорил Саша, чувствуя, как леденеют руки.

— Мне жаль, — сказал Павел таким тоном, что ясно стало — ничего ему не жаль.

— Ну и как это будет происходить?

— По обычным протоколам: соберутся некоторые советники, свидетели. Будем говорить о вас и вашем... поведении, в частности о последней ситуации. Понимаете, невольно вы нарушили статью о введении в заблуждение. Но мы, безусловно, сделаем скидку на ваше состояние.

Павел говорил мягко, вкрадчиво, но Саша спиной почувствовал что тут кроется какая-то ловушка. Он ничего не знает об этих протоколах и... его осенило:

— А можно я приглашу свидетелей? Которые меня охарактеризуют? Ведь получится, что меня будут судить по одному эпизоду. Пусть другие люди расскажут о моей работе!

— Можете пригласить только посвященных. Но я слышал, вы с нами совсем недавно?

— Хорошо, только посвященных, — максимально вежливо произнёс Саша. — Тогда я свяжусь со своим старым куратором и попрошу посоветовать мне, что делать в этой ситуации. Ну и характеристику попрошу. Это, наверное, тоже не будет лишним. И попрошу отпустить моих друзей. Вы только скажите какая дата.

— Характеристику у куратора попросите? — переспросил Павел.

Что-то в его голосе изменилось, Саша сразу понял это.

— Да, а что? Лишним не будет.

— Вы думаете, они согласятся стать свидетелями, ваши прежние коллеги?

— Конечно, почему нет. Главное, вы сообщите мне дату слушаний и я предупрежу их.

— Не хочется затевать большое слушание, искать большой зал, организовывать, если они не приедут.

— Ещё как приедут, — заверил Саша. — Я только сегодня говорил с ними, рассказал, что у меня тут почему-то не ладится и они...

— То есть вы уже жаловались на нас. Бывшим коллегам, — сказал Павел задумчиво.

— Я не жаловался, я делился. К тому же, — ярость ударила изнутри. — К тому же вы сами сказали, что я нытик и жалобщик, ну может вы и правы!

— Мне звонят по другой линии. Я перезвоню вам, — сообщил Павел и отключился.

Саша остался сидеть со сжатой в руке трубкой. Подумал: чем не повод зайти к Карине? Он ей всё расскажет, она перестанет злиться и они поговорят.

Из её спальни едва слышно доносились всхлипы. Он замер у двери. Потом повернулся и ушел. Утешать он не умеет, скажет что-то что её расстроит ещё больше. Нет уж.

Едва отошел от её двери, пришло сообщение. Павел писал:

«Не станем устраивать переполох, ограничимся на первый раз беседой. На работу выходите завтра. Дату беседы я вам сообщу».

Сжав зубы, Саша набрал номер Павла.

— У вас есть вопросы по поводу работы, Александр? Я очень...

— Заняты, да, я в курсе. Да, есть вопросы. Вопрос. Кто у вас занимается организацией праздников для привратников? Мне нужен посвященный человек. Организатор, аниматор. Как это называется?

В трубке ненадолго повисло молчание, потом Павел сказал:

— Вы что, решили устроить вечеринку?

— Вроде бы есть такая традиция? Так кто в городе организует такие мероприятия?

— Этим у нас занимаются жены. Готовят еду, накрывают стол. У нас тут...

— Рабочий регион, сердце индустриальной России, — перебил он.

— Это смешно? — ледяным тоном спросил Павел и Саша сказал:

— Я не смеялся. Простите.

Глава 3. Охотник.

Андрей, который заменял его все эти дни, оставил за собой чистоту и порядок.

Саша сел за стойку, открыл бестиарий и углубился в изучение местных видов. Как ни крути, это необходимость. Слишком уж мало ему известно. Он читал описание сихиртя, подземного народа, давным-давно ушедшего в мир мёртвых за своими мертвецами и с тех пор так и живущими там.

Целое племя живых существовало в мире мёртвых, с тех пор не зная солнца. Поклонялись мёртвым богам, растили живых детей. В конце шло описание очевидцев из мира живых, которым случилось встретиться с этим народом. Короткие абзацы сухого текста нагнали жути. Он хотел даже отложить книгу, когда прочёл последнюю строку: «Как живые, сихиртя имеют право на существование в мире живых и используют его для торговли с ведьмами и колдунами. В таких делах они часто привлекают привратников для посреднечества».

Ничего себе! Ему вовсе не хотелось становиться посредником в сделках с колдунами! Спросить бы у кого, как часто это бывает. Он с тоской посмотрел на телефон — тут ему и поговорить не с кем. Кольнула острая тоска, когда он вспомнил дружное привратницкое братство на старом месте. Телефон мигнул сигналом сообщения.

От Павла пришло: «Александр, я уточню дату нашей с вами беседы и отдельно сообщу вам. Позже». Подавив в себе желание ответить: «С кем советоваться будете, с собственной задницей что ли?!» Саша отбросил телефон.

Он снова взялся за бестиарий, как вдруг дверь звякнула и в холл вошёл мужчина. Человек. Самый настоящий, человечнее некуда.

«Кто тебя, черт бы тебя побрал, сюда пустил?! Охрана у ворот, видимо спит!» Он встал и помня заветы привратников довольно грубо сказал:

— Чего надо?

И оглядев чистое, уютное помещение, понял — оттолкнуть нежданного клиента не удастся, сейчас он начнет возмущаться, кричать, позвонит в какой-нибудь Роспотребнадзор, будет требовать извинений. Если так, хочешь-не хочешь, а придётся выделять ему комнату. И что скажет Павел?! Что он не справился! Нарисовав эту мрачную картину, он поморщился.

А парень, вошедший внутрь, тем временем вытаращил глаза, будто Саша у него на глазах вытащил белого кролика из шляпы.

Парню на вид ему было лет тридцать, может чуть меньше, несколько лет ему добавлял неряшливый вид, выглядел он так, будто бродил по тайге дня три — весь потрепанный, обветренный, с многодневной щетиной на лице. И одежда была под стать — куртка камуфляжной расцветки, такие же штаны и высокие ботинки, всё довольно потёртое, не для красоты надетое.

Он скинул капюшон, показались волосы, собранные в хвост, голубые глаза удивлённо смотрели на Сашу:

— Привратник, ты с дуба рухнул? Или не признал?

— А кто ты?

— Как кто? Охотник, или у тебя ночная слепота? — он тыкал в вышитую на воротнике букву О. Она была довольно большой, Саша, конечно, заметил её, но принял за часть костюма.

— А... кто такие охотники? — проговорил он, чувствуя себя по идиотски.

На миг повисло молчание, они оба разглядывали друг друга, наконец парень делано усмехнулся:

— Подловил! Такой актер! Я купился!

Однако глаза его не смеялись:

— Хорош уже, ладно?

— Я сейчас позвоню куратору, — произнёс Саша и парень пожал плечами:

— Да вроде не требуется. Если что, я сам к Павлу обращусь. А теперь мне бы номер. Я устал, сказать по правде и хочу в ванную.

Мгновение Саша колебался, а потом произнёс:

— Я никогда не слышал ничего об охотниках. Поэтому я должен спросить у куратора вначале.

Пришедший смерил его недоуменным взглядом:

— А ты точно привратник?

— Точно, — отрезал Саша и набрал номер. Павел ответил сразу:

— Александр, доброй ночи! Я немного...

— Да, да, заняты, я знаю. Вопрос такой: тут прибыл человек. Охотник.

— И что же? Выдайте ему ключ. Что такое?

Саша произнес:

— Ничего, — и положил трубку.

С минуту они с приезжим смотрели друг на друга, потом Саша сказал:

— Можно ваши документы?

— Да, пожалуйста, — на стойку легла книжица и Саша принялся заполнять строки.

«Класс живое, вид — человек. Посвященный, специализация — охотник, исполнитель заказов».

— А где твой наставник? Ты давно учишься? — прозвучал вопрос.

— У меня нет наставника. Я привратник уже почти... почти три месяца.

— Три месяца всего? И работаешь один? — хмыкнул парень. — Какой же ты привратник? Тебя кто призвал на службу?

— Я сам, случайно призвался, — сказал Саша.

— Сам? А от кого узнал хоть?

— Ни от кого. Говорю же — случайно.

— Ладно, а тот, кто тебе случайно рассказал, почему он не стал твоим наставником?

Саша несколько мгновений молча переписывал сведения, потом ответил:

— Мне никто ничего не рассказывал. Я узнал обо всем случайно и вообще это было в другом городе. Потом я уехал — по личным обстоятельствам. У вас ещё есть вопросы?

Охотник, которого, как гласили документы, звали Иван, поднял руки:

— Какие вопросы! Я по тайге бродил три дня, устал как пёс! Мне бы лечь... но всё таки спрошу сначала: странные посетители были? Необычные гости?

Саша озадаченно на него взглянул:

— Да тут все гости — необычные. А про что ты? Меня тут не было всю неделю.

— А книгу дашь посмотреть? За те дни, когда тебя не было? — Иван лёг грудью на стойку и прищурил глаза, потом кивнул:

— Ну конечно, не дашь. Ты же не понимаешь, можно — нельзя. Да? Ладно, — тяжко вздохнул он. — Пойдём сложным путём. Сделаю запрос, посмотрю сам. Да, вот что, случайно не было в последнюю неделю двоедушника?

Саша неопределённо пожал плечами:

— Я-а... не помню. Надо смотреть записи и...

— Ясно, ты не знаешь, кто такой двоедушник, да?

Саша со вздохом кивнул:

— Да, не знаю.

— Ясно. Посмотри в третьем бестиарии. Забавная тварь, между прочим. Ладно, дай ключ, пойду спать. Умотался по тайге бродить.

— Как ты будешь платить? — спросил Саша — Тут вообще-то очень дорого, знаешь?

Охотник ухмыльнулся:

— Никак. За меня заказчики платят, все расходы, всё включено.

С этими словами он полез в карман и Саша почему-то ждал, что он выложит горсть золота, или например, огромный бриллиант, но парень выложил простую, чёрного цвета, карточку. На ней не было ни обозначений, ни названий, ни номера. Только матовая чернота и золотистый чип.

Саша провёл картой по сканеру и протянул новому постояльцу ключ:

— Приятного отдыха.

— И тебе того же, привратник! — усмехнулся тот и ушёл наверх, тяжело топая по лестнице.

Когда шаги стихли, Саша вытащил бестиарий и нашёл в оглавлении двоедушника. Да уж! Тварь оказалась совершенно невероятная хотя бы потому, что двоедушник был вовсе не нежить, а самый обычный человек. В одном своём проявлении. Другая же часть, спящая когда бодрствует человек, принадлежала демону. Бестиарий гласил:

«Обитает с давних пор на территории славянских племен. Одна часть души двоедушника — человеческая, вторая же принадлежит демону. Часто первая половина души не подозревает о второй, как и о том, что делает демонская часть, когда человеческая спит. Легко обманывает стражей и привратников, когда бодрствует человеческая половина, т к его воспринимают как человека. Из-за этого все двоедушники подлежат строгому учёту и находятся на контроле стражей».

Зевая Саша поднялся по лестнице к своей квартире. Спать хотелось невероятно. Он полез за ключами и вспомнил, что Карина недавно потеряла свой комплект и он оставил ей свои, чтобы она сделала новые. Саша постучал в дверь и зевнул ещё раз. Подождал — тихо, никто не спешит открывать. Спит она, что ли? Постучал ещё, снова ему не открыли. Да куда она подевалась? Он набрал номер.

— Карина, ты в ванной что ли? Я пришёл, откроешь?

Она ответила скороговоркой:

— Ой, Саша, ты уже вернулся, прости, я думала, что успею, но не успела! Ты зайди к тёте Наташе! Я сейчас прибегу! Пошла тут насчет работы, я рядом, сейчас, скоро вернусь, всё, пока!

Связь оборвалась и он со вздохом постучал в соседнюю квартиру. Дверь открылась и соседка посторонилась, впуская его:

— Заходи!

— Да я только за ключом, — произнёс он.

— За ключом? Она сказала, что ключ у меня? Так ведь нету, Каринка ключа не оставила. Да входи ты, посидишь. Знаю, что с работы, с ночной. Зайди, зайди! Нечего стесняться!

— Я только ненадолго, Карину дождусь и всё, — он вошёл в квартиру.

— Чаю налить? С мёдом и травами? Или покушаешь?

Он покачал головой:

— Да нет, не надо ничего...

— Ой, брось! Не надо ему. Чаю сейчас сделаю. И блины есть, согрею.

Она увела его в кухню, усадила к столу. Саша обвел взглядом помещение. Кухни в их доме итак были небольшие, а эта и вовсе казалась крошечной из-за полок и полочек вдоль всех стен, да ещё и на подоконнике, на холодильнике и большей половине стола стояли бутылочки и баночки с краской. Тонкие и потолще кисти, скребки и другие инструменты торчали из коробок. Будто книги, корешками друг к другу на одной полке притулились плоские металлические подносы без росписи.

На подставках, на холодильнике и на столе сохли разной степени готовности другие подносы.

— Это вы рисуете? — спросил Саша, разглядывая узоры.

— Да вот, рисую. Я не так, чтоб большой талант, скорее пришлось за это взяться. Так что строго не суди. По образованию я педагог, работала в школе, но когда дочь заболела, стало не до работы. А с инвалидом сидеть, самой бы не помереть с голода. Вот и научили люди ремеслу.

— Это Жостово? — спросил Саша.

— Нет, это Тагильская роспись. Не слышал про такую?

Саша пожал плечами:

— Я ведь никогда таким не интересовался.

— Конечно, ты молодой парень, тебе всё это не интересно. Да и вообще у нас мало про эту роспись говорят, это ведь не Микки Маус какой-нибудь, — произнесла она сердито хмуря брови. — А ведь этому искусству уже почти триста лет! Старая традиция. Раньше был цех, а теперь всё на энтузиастах держится.

— Думаете, пропадет? Совсем?

Тётя Наташа поставила перед ним тарелку с блинами и сметану, рядом чашку с ароматным, душистым чаем.

— Нет, не думаю. Бывали уже у росписи тяжелые времена, потом ничего, поднималось и развивалось. И теперь так же будет. Ну, ты кушай. Я в комнату пойду.

Саша оставшись один, принялся за блины — они были очень хороши. Намазал сверху сметанку, положил ложку варенья из вазочки. Он съел три штуки, грустно оглядел те, что остались. Врождённая порядочность не позволяла доесть всё, хотя и хотелось. Прихлёбывая чай, он откинулся на стену головой и прикрыл глаза вроде бы на одну минуту, так, отдохнуть, и сам не заметил, как уснул.

А проснулся от того, что ощутил рядом чьё-то присутстсвие. Открыл глаза, выпрямился, огляделся и подскочил на стуле: совсем близко, за спиной, стояла Лизка. Её голова была склонена на бок. Она сосредоточенно разглядывала его.

— Да ё-моё! — он встал и громко проговорил:

— Спасибо, тётя Наташа! Очень вкусно! Я, наверное, пойду!

— Поел? — донеслось из комнаты. — Ты посуду кинь в раковину, да иди сюда.

Так он и сделал. Обошёл Лизку боком, ненавидя себя за острое чувство ужаса, которое в нём вызывал этот ребёнок. Лизка будто потеряла к нему интерес. Смотрела теперь мимо, в стену, сосредоточенно ковыряя в носу.

Тётя Наташа сидела у мольберта, в руках довольно толстая кисть. Саша видел, как она выводит розовым большой круг. Потом еще несколько движений и из круга получается цветок.

— Это роза?

— Это пион. А тебя Лизка разбудила, да?

— Не, я сам. Я тут долго? — он глянул на часы. — Уже пол часа сижу, ага. Я, наверное пойду. Не буду мешать.

— Да сиди! Куда ты пойдешь. На улице холодно, Карина придет и пойдете. Садись, ты же не мешаешь!

Не успел он сесть, как тётя Наташа спросила:

— А у вас с Кариной всё не серьезно? Просто девушка уж очень хорошая. Ты прости, что спрашиваю.

— Она... мне как сестра, — сказал Саша. — Ничего нет.

— Вон как! Просто как друзья живёте... — последняя фраза не была вопросом.

— Как родственники. А ваша Лиза, она давно заболела? — перевёл он тему. Раз уж соседка взялась задавать неудобные вопросы, он тоже спросит.

Тётя Наташа ответила со вздохом:

— Пять лет как. Такая была умная, ты не представляешь! Олимпиаду по физике выиграла. Мне все говорили: Наташ, она у тебя далеко пойдет. И вот. Нате вам!

— Как же это — олимпиаду по физике? — Удивился Саша. — Ей же лет тринадцать?

— Восемнадцать, почти уж девятнадцать. Просто она худенькая, не растёт совсем. С тех пор, как заболела, у неё всё остановилось. А так, она почти ровесница Карине. Всего четыре года разницы у них. Не случись того, была бы как Каринка, веселая, шебутная.

— А что случилось? — спросил он.

Тётя Наташа пожала плечами:

— Каринка не говорила, да? Ну что случилось, заболела мой Лизок. Менингит и всё, привет. Вот такие последствия случились.

— И нельзя вылечить?

— Нет, нельзя. Я с ней и в Москву ездила и за границу. Ничего нельзя. Да-а...

— Сейчас уже привыкли, — вздохнула она. — Ещё в начале очень тяжело было, она как выписалась после менингита, впала в буйство, орала целыми днями, целыми днями! Соседи нас ругали как собаки... Заткни её, — говорят. А как? Лекарства такие ей кололи, что она от них всё время спала. Спала, спала, просыпалась и орала. Вот тогда я нашла колдуна одного...

— Колдуна? — воскликнул он.

— Ага. Хороший колдун, зовут Прохор. Глаз колдовской — зеленый, всё как положено. Вот он приезжает, говорит с ней и потом Лизка спокойная ходит. А потом опять беспокоиться начинает. И тогда Прохор снова приезжает.

— Понятно, — произнес он. — А у Прохора серая Нива?

— Ну да. Видел его у подъезда? Хороший колдун. А вот и Лизок. Ну что? Кушать хочешь?

Девочка прошла мимо них с отстраненным видом, остановилась у окна, принялась крутиться вокруг себя, что-то бормоча и тыча пальцем в ковер.

— Эх, — махнула рукой тётя Наташа.

К счастью, в дверь постучали и она просветлела лицом:

— А вот и Каринка пришла. Ты уж её не обижай, Саша. Хорошая она.

— Ну, как у тебя? — спросил Саша, когда Карина после сорока извинений, наконец открыла дверь.

— Нормально. Буду работать кассиром.

— Ты могла бы... — начал было он, но она выставила вперед руки:

— Не надо, Саш!

— Ну хорошо, — честно говоря, спорить сил не было. — Я спать лягу.

Он прошел в свою комнату и рухнул на постель. А когда проснулся, в квартире уже было пусто, Карина снова куда-то ушла.

Саша глянул на время, едва перевалило за два часа дня, оделся. На полке стояли единственные Каринины ботинки, а рядом тонкая куртка. Значит, ушла к соседке. Саша вызвал такси и вышел из подъезда.

Пока ждал машину — замёрз, засунул руки в рукава. Как же быстро похолодало! Вскоре тишину двора разрезал звук мотора: совсем рядом припарковалась серая Нива. Саша повернулся, гладя, как из неё выходит знакомый: тот самый зеленоглазый Прохор.

— Добрый день, привратник! — улыбаясь сказал тот.

— Добрый день, — кивнул Саша. — Как поживаете? Я тут посмотрел цену на демантоиды. Помните, вы моей подруге камешек подарили? Они не так, чтоб дешевые. Некоторые колечки с демантоидами по сто тысяч продаются. Я к чему? Не тот сувенир, чтоб подарить незнакомой девушке.

— Так и не дарите. Вам и правда дорого выйдет, — спокойно ответил Прохор.

— Ну как скажете. Тёте Наташе привет. Вы же её дочку, Лизавету лечите?

Прохор сдвинул брови:

— Очень странно, что вам так сказали. Лизу нельзя вылечить. Она никогда не станет прежней. Но если хотите, как-нибудь я вам объясню, что с ней случилось.

Белый Фольксваген остановился у подъезда. Саша глянул на Прохора хмуря брови:

— Сейчас некогда, может быть в другой раз.

— Вам бы разобраться в том, что тут происходит. Тут много всего странного, — сказал Прохор. Впрочем, Саша уже садился в машину и отвечать не стал.

Такси привезло его в центр, на улицу Ленина. В прошлый раз он заметил сколько тут кафе и ресторанчиков. Может среди них найдется что-то подходящее? Саша вышел в начале улицы и пошел вперед, разглядывая вывески. Девять островов, Доул пицца. Нужно выбрать какое-то заведение, для вечеринки. С чего-то же надо начать, иначе Ринат его не поймёт.

После треугольного пересечения с Вязовской он увидел интересную вывеску. На сером фоне парил жучок с расправленными крылышками. Лампы изнутри подсвечивали его тело. «Светлячок», гласила надпись.

Саша перевёл взгляд пониже, на большие панорамные окна. За ними располагались деревянные столики, на столиках небольшие лампы, верхнего освещения нет, только по стенам несколько бра. От всего этого в кафе царил уютный полумрак и ему вдруг очень захотелось войти.

Зал был небольшим, человек на двадцать, как и надо. Далее зал поворачивал и за поворотом располагалась вторая часть кафе, выходящая на другую улицу окнами. Несколько парней пили пиво за столиками. Несколько столиков было занято мужскими компаниями побольше. Девушек почти не было, он увидел только двоих. В глубине зала виднелись кухня и гардеробная. Саша сел на диванчик, разглядывая помещение, тут же подскочил официант, выложил меню на столик:

— Вы у нас впервые!

Саша кивнул: мол да, первый раз. Спросил, покрутив меню:

— А что у вас есть хорошего?

— Есть пиво, наше фирменное, тагильское, разливное.

— Тогда принесите пива. И... закуску, чипсы, или что у вас есть?

— Хорошо. А вы ведь Александр?

Саша вытаращил глаза:

— Откуда вы...

— Конечно знаем, тут у нас ваши собираются постоянно. Вы никого не узнали что ли? Я сейчас хозяина позову, Яна. Он предупреждал, как вы придёте, его позвать.

— А откуда вы знали, что я приду? — спросил Саша. — Если б я сегодня не пришёл?

Официант пожал плечами:

— Тогда бы завтра пришли. Куда бы вы ещё пошли-то? Ваши все сюда только и ходят.

Официант ушёл, а Саша проводил его удивлённым взглядом и хмыкнул: надо же, как его занесло! Нюхом своих почуял. Оглядевшись, он заметил, что многие парни поглядывают на него. Кое-кого он и правда мельком видел. Они тут же отводили взгляды, стоило ему посмотреть в их сторону. Ну и ладно, он и сам отвернулся.

Вскоре официант появился снова, уже не один. За ним следом шёл высокий мужчина лет сорока, улыбчивый, широкоплечий. Кожа у него была красноватой, будто обветренной.

Хозяин Светлячка ловко забрал поднос у официанта и поставил на стол. На подносе пенились белыми шапками две кружки, а рядом деревянная досточка с нарезанной рыбой. Затем протянул руку:

— Очень рад! Я — Ян, владелец этого заведения. Угощайтесь, сегодня всё за наш счёт!

Оглядев ледяные кружки, Саша кивнул:

— Спасибо. Может присядете? Кружек-то две.

— С удовольствием! А вы... или на ты? Можно на ты?

— Лучше на ты, — кивнул Саша. — А вы ведь человек?

— Само собой! — Ян вытаращил глаза. — Человек и моя жена человек и дети — тоже человечки. А ты надолго к нам?

Саша помрачнел: это что, намёк? Но карие глаза Яна лучились радушием и он произнёс:

— Планирую остаться, да.

— Отлично. Очень рад! Приходи к нам почаще, у меня пиво всегда свежее, есть покушать. Город хороший, компания дружная. Зимой, мы тут вылазки организовываем, на трамплин, на гору Долгую, или в лес, на лыжах. Шашлыки, всё такое!

— Здорово, — кивнул Саша. — А с семьями ездят, или только мужские компании?

Ян буквально просветлел лицом:

— Так ты что, семейный?! Ничего себе! Это просто класс! Ваши все почти одиночки, так что если приведёшь жену, моя будет счастлива! Обязательно приводи!

— У меня нет жены, подруга, — пояснил он и Ян кивнул снова:

— И отлично! Ну, — быстро прикончив остатки пива, он встал. — Я на кухню. Давай, отдыхай. Позже тебе ещё кружку принесут. Ты какое любишь, светлое, тёмное?

Саша постучал по своей кружке:

— Вот это очень понравилось.

— Ну вот, его и принесут.

Ян скрылся, а Саша, вытянув ноги, оглядел зал ещё раз. Парни, как по команде отвернулись.

Шумно распахнулась дверь. С улицы вошел кто-то. Саша, подняв голову, сразу заметил знакомые, травчато-зелёные глаза. Что это колдун делает в этом баре? Он быстро глянул на стол, где сидели привратники — как они отреагируют? Там никто не отвернулся, наоборот, пришедшему помахали руками. Ничего себе... с каких это пор привратники приветствуют колдунов?!

Отвернувшись, он принялся за вторую кружку, когда услышал над головой:

— Ещё раз добрый день.

— Здравствуйте.

— Можно мне к вам присесть? Поговорить бы?

Саша глянул на него, пожал плечами:

— Ну, садитесь.

Подбежал официант, широкой улыбкой поприветствовал вновь вошедшего:

— Добрый вечер, Прохор, рады вас видеть! Вам как всегда?

— Как всегда и вот ему, — Прохор кивнул на Сашу. — Того же, что у него в кружке, ещё. За мой счёт, угощение.

Саша недовольно дернул плечом.

— Что не так? — спросил зеленоглазый.

— Всё в порядке.

В самом деле, вдруг этот колдун светлый какой-нибудь и всегда помогает привратникам. Он же ничего про это не знает!

С кухни снова появился Ян, махнул рукой:

— Здорово, Прохор! Как оно?!

— Ничего, помаленьку! — ответил тот.

Прохор откашлялся и Саша посмотрел на него.

— Я тебе чем-то не понравился? Или ты сам по себе такого характера? Неуживчивого? — осведомился колдун.

Саша пожал плечами:

— Вроде бы всё просто: колдуны нам не друзья. Мы служим свету. Колдуны тьме. Разве не так?

Прохор приподнял брови и усмехнулся:

— Вон чего! — Зеленые глаза блеснули и он откинулся на спинку диванчика разглядывая Сашу. — Понятно, таких как я, ты ещё не встречал. Мы же только тут живём. На Урале. И Павел ничего не говорил? И вообще тебе про меня не сказали?

«Значит, он помогает привратникам. Как я и думал», — про себя решил Саша. Но как же всё-таки, кто он? И тут же догадался:

— Вы... ты целитель? Или ты ткач? Ты рубашки делаешь что ли?

Прохор белозубо рассмеялся:

— Ох, прости, но ты меня рассмешил! Рубашки! Я! Вот этими лапищами!

И он вытянул вперед руки, покрытые грубой, даже на вид кожей, с широкими пальцами. Саша вздохнул. Даже и представить себе нельзя, что Прохор держит иголку.

— Ну так расскажи мне, кто ты такой?

Официант принес пиво, ещё две высоких кружки и большую тарелку с разнообразными закусками.

— Приятного отдыха! Мы, если что, тут. Зовите.

— Говорят, из Еката охотник прибыл к нам. Правда что ли? — вдруг спросил колдун и Саша прищурился:

— Кто говорит?

— Да все. Ваши и наши.

— Ну так у них и спроси.

— Так ведь ты его встретил. У тебя он поселился, говорят, в твоей Уральской Звезде?

— А тебе-то какое дело до того, кто приехал?

Прохор вытянул деревянную трубку, длинную, изогнутую и мешочек с табаком. Не спеша, со знанием дела, принялся набивать её. Саша осмотрел его внимательным взглядом, едко спросил:

— Ты думаешь, я начну рассказывать о том, что в отеле происходит? Правда?

— Я больше о другом думаю. Если охотник, значит дело серьезное. Они просто так не ездят. И надо бы узнать, кто да что. Не говорил? Я имею в виду тебе не говорил охотник, кого ищет, чего приехал?

Его пронзительные зеленые глаза на миг впились взглядом, внутри будто ярким светом подсветило зелень и погасло.

— А тебе есть чего бояться? Вернее — за что переживать?

— Конечно есть о чём, — тяжело вздохнул Прохор.

— В чём-то виноват?

— Ладно, я тебя понял. Ты пиво пей. Хорошее. А я тебе кое-что про себя расскажу. Потом у своих спросишь вру, или нет.

Саша кивнул:

— Давай, рассказывай.

— Ты наверное и сам немного знаешь, в книжках читал. Про Полоза слышал?

Саша пожал плечами, глядя поверх ободка кружки, как Прохор раскуривает трубку.

— Повторю. На всякий случай. Полоз один из первых, что жили на Земле. Он видел, как Земля вздымалась первыми горами и как остывала, видел, как появились первые моря. И как-то раз он решил опоясать весь мир своим телом. И пополз, да забыл, что на севере вода остыла, стала Ледяным океаном.

— Ну ничего, пополз он по льду, только не выдержал его лед — провалился Полоз. Сперва было ему ничего, он ведь такой огромный был, что брюхом по дну скреб, а голова над водой торчала. И от его жара кипел Ледовитый океан. кровь-то огненная. Однако как он не был горяч и могуч, но огромный океан был больше и остудил его кровь. Стал Полоз остывать, с головы, до самого хвоста. И так и застыл, остался навечно на месте. Окаменел постепенно. Стало его тело Уральскими горами. Чешуя хрустальная стала сокровищами уральскими. Ну а чтобы их охранять от нечестивых людей и от зла поставлены были полозовы дети — малые змеи. А отличить змея легче легкого — сила в нас немерная от отца-Полоза остались и глаза цветом — зеленые. Смекаешь, привратник? Не нечисть мы, а стражи уральские.

Саша не знал, что и ответить на это.

— Ты спроси у своих про меня. Пусть скажут. А потом с охотником поговори. Скажи ему, если он в лес решит податься, пусть сперва меня найдет. Места тут глухие, дикие. А сейчас в лесу и вовсе всякой дряни много стало. Боюсь, полезет один, может и живым не уйти.

Это прозвучало как угроза и Саша уклончиво пожал плечами: мол поговорит. Наверное.

— Мне пора. Поеду, — сказал он вслух и встал.

— Ну, давай!

Прохор тоже встал, отошел к столику, за которым сидели парни. За его трубкой стелился дымный хвост.

Оказавшись на улице, Саша задумался — куда теперь? Домой не хотелось, на работу еще рано. В голове одни вопросы, а кому их задать не ясно. Он пошел по улице, удаляясь от центра. На повороте остановился перед витриной магазина одежды. На манекенах были выставлены куртки, мужские и женские. Одна, красного цвета, с высоким воротом и блестящей застежкой особенно понравилась ему.

Он открыл дверь и вошел внутрь. Магазинчик был не очень большой, несколько стоек в середине, у стен высокие шкафы. Девушка-продавщица кассы, больше никого внутри не было.

— Здравствуйте, — подошел он ближе. — У вас куртка в витрине, красная висит. Я хочу купить куртку девушке. Как думаете, подойдёт? Она небольшого роста, — он показал рукой, — худенькая.

— А какой у нее размер? — спросила продавщица.

— Ну... — Саша пожал плечами. — Наверное небольшой какой-то.

— А она просила отложить эту куртку? В какую смену? Вчера?

— Нет, она её ещё не видела даже. Просто я шел мимо и она мне понравилась.

Продавщица посмотрел на него так, будто он признался в убийстве щенков:

— То есть она ее не видела? Знаете, так лучше не делать. Девушке нужно посмотреть, примерить. Вдруг ей не подойдет? Не понравится?

— А что и так бывает?

— Конечно бывает! Поэтому пусть она сама померит сначала.

— Понятно. Значит надо, чтобы она сама пришла. Иначе никак? — спросил он.

— Иначе она может просто расстроиться, если цвет не её, или, фасон. Или вещь просто не сядет.

— Не сядет... — повторил он подавив желание уточнить, куда не сядет.

— Вы знаете, приезжайте с ней! Она будет рада. Девушки любят ездить по магазинам.

— Ну да, ну да, — безнадежно вздохнул Саша и продавщица внимательно на него посмотрела и улыбнулась:

— А еще можно купить у нас подарочный сертификат и подарить ей. И девушка сможет прийти и выбрать куртку, а оплатить сертификатом.

— О! Это подходит, — обрадовался он.

Некоторое время заняло оформление сертификата. Саша отвлекся от девушки, рассматривая вещи, висящие на стойках и вдруг заметил какое-то движение. Между шкафом и стойкой кто-то крался к выходу, низко пригнувшись, буквально пытаясь скрыться. Саша прищурился и сделал шаг в ту сторону. Фигура, заметив его движение, замерла и остановилась. Саша усмехнулся сквозь зубы:

— Добрый вечер, Андрей.

Тот скривился, как от зубной боли:

— Добрый!

— Ваш сертификат готов, молодой человек, — окликнула его продавщица и Саша вернулся к прилавку, а когда обернулся входная дверь уже хлопнула.

— Ну и пошёл ты, — пробормотал он сквозь зубы и не спеша вышел из магазина.

Андрей, который спешно переходил дорогу, вдруг поскользнулся, раскинул руки в стороны, пытаясь удержаться и пакеты с вещами выпали на асфальт. Он бросился подбирать их.

Саше под ноги отнесло какой-то легкий сверток. Подумав, он поднял его, повертел в руках и подошел к Андрею, который расстроенно отряхивал грязные брызги с рук и пальто.

— На, — он протянул пачку влажных салфеток, которые носил с собой из-за недавнего насморка.

— Спасибо, — кивнул Андрей. — Шел тут... уронил.

— Спешил потому, что, — криво усмехнулся Саша, глядя, как тот оттирает руки. — Бежал даже.

— Спасибо, — повторил тот.

— Вот, отлетело в сторону, — Он протянул Андрею сверток. Тот просветлел лицом:

— Ого! Я и не понял, что потерял. Это я маме купил подарок. У нее скоро день рождения... Спасибо!

— Да не за что, — пожал плечами Саша.

Андрей взглянул на него, скорчил странную гримасу, отвернулся. Будто опомнился, протянул остатки салфеток:

— Спасибо!

— Не надо, оставь себе, — качнул головой Саша. — Слушай, раз уж ты мне четыре раза сказал спасибо, может поможешь советом?

Тот нервно сглотнул, сказал не глядя в лицо:

— Я ничем таким не занимаюсь. Нет, серьезно, ты не по адресу...

— О чём ты? Мне бы совет не помешал, где тут в городе устраивают вечеринки? Наши вечеринки, я имею в виду? Я хочу устроить встречу как положено, ведь я недавно прибыл. Где можно такое устроить? И кто этим занимается. Но если не хочешь отвечать... — он развел руками.

На лице у Андрея поубавилось напряжения. Он будто бы ждал другого.

— Нет, что ты! Тут я могу помочь. Может пройдемся до машины? Она вон там.

— Пройдемся, — кивнул Саша.

— У меня в бардачке визитки... так, ну смотри, мы чаще всего собираемся на Вязовской в «Светлячке»...

Саша усмехнулся:

— Надо же, я только иду оттуда!

— Ну вот, сам всё знаешь. Зачем тогда спрашивать? — вдруг надулся Андрей.

— Я туда просто зашел случайно. Не знал, что это традиционное место.

— А-а... — снова кивнул Андрей. — Ну тогда вот — в «Светлячок», или тут есть одна мадам, зовут Ирина. Я могу дать номер. Она занимается таким. Праздниками для своих. Как организатор.

Пару мгновений они шли в молчании, когда Андрей вдруг сказал, набрав воздуха:

— А ты... хочешь для кого вечеринку устроить?

— Для привратников, конечно, — ответил Саша.

— Ага... — напряженно выговорил Андрей и замолк.

— А что такое? — спросил Саша.

— Ничего...

— А все-таки?

— Всё-таки... все-таки никто не будет рад. Если честно. Ты понимаешь.

Чувствуя, как подступает раздражение, Саша решительно произнёс:

— Нет. Не понимаю.

— Не понимаешь? — пробормотал Андрей.

Когда добрались до машины, Саша спросил:

— Ты знаешь Прохора? Зеленоглазого? Он говорит, что он змей?

Андрей настороженно кивнул:

— Ага.

— А кто это? Змей, это кто? Он светлый? Ему можно доверять? Или это нечисть?

— А... ты не знаешь?!

— Наверное, иначе бы зачем я спрашивал, — немного раздраженно ответил Саша.

— Класс живое-сверхъествественное, вид разумный, человекоподобный оборотень, светлый, классифицируется как младший страж. Можно найти в одиннадцатом бестиарии, где коты и домовые, в приложении к уральскому изданию, так как вид за пределы региона не перемещается, жёстко привязан к месту обитания. За пределами каменеет.

— То есть я могу доверять ему?

— Вообще-то он наш помощник. У него конечно свои интересы, но служим общей цели, так сказать.

— Он может подложить заговоренную вещь? — продолжил расспросы Саша. Нахмурился:

— Вернее, вещь, как-то негативно воздействующую? Типа через которую можно подслушивать, или что ещё?

— Зачем? — вытаращил глаза Андрей. — Ты издеваешься, да?

— Нет, — вздохнул Саша. — Нет, ничего такого. Ладно, спасибо за ответы.

Андрей щелкнул брелоком, бросил вещи на заднее сидение:

— Сейчас продиктую номер... а ты, что, успел познакомиться со змеем?

— Конечно, если уже знаю, что его зовут Прохор.

— И как? — настороженно спросил Андрей. — Я имею в виду, как вы пообщались?

— Ну, я был грубоват немного. Я не знал, кто он, — кивнул Саша.

— А он? — спросил Андрей, застыв с телефоном в руках.

— Что — он?

— Он был груб? Просил тебя уйти, или там...

— Не, это только вы так делаете с Павлом, а он как раз очень вежливый. Только что в «Светлячке» угощал пивом. А до этого подарил моей подруге зеленый камешек. Демантоид, как он сказал.

Андрей выпучив глаза смотрел на него.

— А что такое?

— Ничего, — отмер тот. — Вот, пиши номер...или лучше прям бери эту визитку, у меня этот номер где-то есть.

— Так он все таки может подложить пакость? — уточнил Саша, следя за странными реакциями.

— Змей вряд ли. Ну, мне пора. Я спешу. Очень...

Андрей обошел машину и сел за руль. Глядя, как отдаляются огни, Саша проворчал под нос:

— Все спешат. Какая-то традиция прям.

Глава 4. Надежда.

Из Светлячка Саша сразу двинулся в отель. На стойке лежал ключ от двенадцатого номера, а значит охотник куда-то ушел.

Он поднялся наверх, открыл номер. Внутри было чисто, даже кровать заправлена, как в армии — по линеечке. Саша вернулся назад, налил чаю. Хотел было включить какое-нибудь видео, но тут из второго номера выбрался мутант-оборотень, постоянный обитатель отеля. Он уже жил тут, когда Саша в первый раз вышел на смену, и говорят, жил уже больше года, а сколько ещё проживёт — никто не знает. Может быть Саша уже поседеет, умрёт, а оборотень так и будет каждый вечер выходить из второго номера и спускаться в парк, на прогулку.

Потому, что выходить куда-то за пределы территории ему запрещено. Из-за какой-то неизвестной причины, он застыл посередине — не человек и не волк. Лицо у него было обычной, человеческой формы, щеки, лоб, овальный подбородок, но желтые глаза и шерсть не исчезали. Так же навечно застыли на руках звериные когти и волчьи лапы вместо ног. Выглядел он чудовищно, но только на первый взгляд.

Приглядевшись, Саша понял, что это совершенно несчастное существо, оборотень ковылял своими недообращенными лапами, когтями оскальзываясь на ступенях и постоянно постанывал, будто ему больно. А может быть так и было.

Вздыхая, он спустился вниз, кряхтя и охая протянул ключ.

— Вы в парк, гулять? — спросил Саша.

— А куда мне ещё, с такой рожей? — сверкнул тот волчьим глазом. — В торговый центр что ли?!

— Приятной прогулки, — пожелал Саша ему в спину и проводил долгим взглядом.

Время шло, Саша начал подремывать, сидя в кресле за стойкой. За окном дул ветер, кажется снова пошел дождь.

Сквозь дрему он услышал, как хлопнула дверь и открыл глаза — наверное оборотень вернулся. Что-то мало погулял. Он потянулся было за ключом и огляделся удивленно — холл был пуст. Что ещё за новости?

Саша встал на ноги и когда его лицо поднималось над конторкой, на неё, прямо перед носом, вскочил кот.

— Твою мать! — выругался Саша сквозь зубы.

Кот был чёрный, гладкий, довольно большой. На шее привязана темно-бордовая лента, а к ней — небольшой конвертик.

— Ты письмо принес? Ты кто такой?

Кот демонстративно зевнул, обнажив острые, белые зубы.

— Кому письмо?

Кот склонил низко голову.

— Мне? — Саша осторожно протянул руку. Кот ниже наклонил голову и мякнул.

— Понял, понял. Беру, — Саша отстегнул письмо и развернул сложенную конвертом бумагу.

«Засим заявляю об изготовлении мною смертного зелья по заказу бабы Светланы Рассохиной. Ведьма Дарёнка у Рогожинского кладбища.»

— Ну и что это значит? — спросил Саша поднимая голову и снова замер.

Кота на стойке уже не было, вместо него сидело странное существо, уши вытянулись вверх на манер заячьих, живот выкатился вперед, а тонике, кривые лапки вроде паучьих, торчали вперед коленками и передние лапы существо сложило на животе, и затряслось, будто смеялось.

Саше же было вовсе не до смеха — со звериной морды на него смотрели почти человеческие глаза.

— Твою мать, — прошептал он.

Существо спрыгнуло со стойки и переваливаясь, побежало к двери. Едва не столкнулось с вошедшим оборотнем, перепрыгивая на крыльцо, где снова превратилось в черного кота и скрылось из вида.

— Что за тварь это была?

Оборотень посмотрел на него с презрением:

— Это коловёртыш, ведьмин помощник. Дай ключ, привратник.

Он удалился к лестнице, ворча:

— Кого только сейчас не берут в привратники! Вот в моё время...

Саша снова сел, вертя в руке клочок бумаги. Какая-то ведьма Дарёна.... Дарёнка.. Какая-то баба Светлана. И что с этим делать?!

Снова скрипнула дверь. На этот раз вернулся Иван. Отряхнулся, как собака, сбрасывая на пол капли воды:

— Погода — говно.

— Угу, — кивнул Саша.

Иван остановился у стойки, протянул руку:

— Как дела?

— Чаю не хочешь? — спросил Саша.

Иван пожал плечами:

— Чаю? Ну давай. А у тебя какой?

— Не знаю, — проговорил Саша. — Всякий есть. Есть травяной и ещё там...

Он пригласил Ивана в подсобку, закрыл дверь, включил камеру, чтобы видеть, что происходит в холле. Иван усмехнулся:

— Про что хочешь спросить? Зачем я сюда прибыл?

Саша включил чайник и качнул головой:

— Не-а. Про вот это, — он подал Ивану письмо, только что полученное у коловёртыша. Тот быстро пробежал его глазами:

— И что?

— Ты не знаешь, что это такое? Что мне надо делать? Или ничего не надо?

Тот снова усмехнулся:

— Ну ты даешь! Как — что это? Уведомление от ведьмы. Пишет, что составила по заказу человека ядовитое зелье. Для убийства.

— И зачем мне эта информация? — тоскливо спросил Саша.

Иван снова усмехнулся, но не зло, удивлённо:

— Ну как зачем? Эта... — он быстро глянул в записку, которую держал в руке. — Баба Светлана отравит кого-нибудь. Колдовским отваром. Могут узнать стражи. Придут к ведьме, обвинят в убийстве, а она им копию такой вот записки: так и так, ничо не знаю, зелье варила по заказу, власти уведомила, вот моя подпись. И с неё взятки гладки.

— Я-асно, — проговорил Саша. — А мне-то что делать?

— Ничего. Это мир людей, они тут хозяева. Просто подшей записку в папку. У вас должна быть такая. И всё.

— Понял, — тяжело вздохнул Саша. — Спасибо.

— Не за что. Ты чай-то заваришь, или обманул насчет чая?

Саша вскочил:

— Точно. Задумался.

— Я смотрю, тебе много думать приходится. Ты давно работаешь?

— С начала лета, — сказал Саша. — Но раньше я работал с наставником, а потом случилось... кое-что и я уехал сюда. Тут работаю один.

— Почему один? — спросил Иван принимая у него чашку. — Спасибо.

— Не знаю. А как должно быть?

— Ну, тебя должны учить вообще-то, чтобы ты знал хотя бы что делать с этим, — он вернул записку. — И про таких как я. Это очень странно, что ты так мало знаешь и работаешь один, как привратник. Что у вас в городе творится? Бардачище.

— А ты? У вас тоже какие-то объединения? — спросил Саша.

Иван прыснул:

— Хах, объединения! Ага, как же! Мы одиночки. Работы не так, чтоб уж много, чтоб в отряды объединяться. Перебиваемся заказами — волка ноги кормят. А старики идут тренировать молодежь.

— И как у вас всё устроено? Как вы получаете заказы?

— Ну как, — пожал Иван плечами. — Обычно звонят. У нас же все всех знают. Ну вот, звонят, обговариваем условия, потом берусь за дело.

— А кто заказчики? Ну, обычно? Люди, или стражи?

— И люди. И наши. По разному.

— Ну а сейчас кто?

— Сейчас вампиры, — ответил Иван и Саша едва не подавился чаем. Иван похлопал его по спине:

— Ты выдыхай. Что ты?

— Так я не понял, ты темный что ли? Если работаешь на нечисть.

— Темный это ты. В плане образования, — ухмыльнулся Иван. — Объясняю. Вот смотри, есть стражи. Прохоры сторожат границы, Семены работают внутри мира, по людям, в основном смотрят чтобы всякие Дарёны людей не травили там. Привратники следят, чтобы нечисть вела себя прилично, соблюдала уставы, уложения. Но нечисти на свете много. И как ты думаешь, они все сами по себе что ли?

Саша пожал плечами:

— Понятия не имею!

— Ну так знай, они тоже живут кланами, семьями. У вампиров свои, у оборотней свои. Есть малые кланы, над ними главные, кровные, или высшие вампиры, а над кровными калигрии, то есть первородные. Это я про вампиров сейчас. А вообще у каждой твари есть своя иерархия. Вот тут, рядом, в Екате, живут калигрии вампирских кланов всей зауральной России. Они следят, чтобы их подопечные не куролесили. Понимаешь?

— И зачем им это?

— Вот! — усмехнулся в который раз Иван. — Именно то — зачем. А затем, что натвори что-нибудь их вампиры, стражи к ним придут. Потому, что они в своем клане главные и за всех отвечают. Решают всё — кого обращать, как, сколько. Кому где жить.

— А ты для них что делаешь?

Иван сверкнул глазами:

— А вот это не ваше, привратницкое дело. Так своим и передай.

Саша вздохнул:

— Вообще-то никто из привратников меня о тебе не спрашивал.

— Да ну? — удивился Иван. — Как это они пропустили мой приезд?

— Они может и знают, но я тут... вроде нежелательная персона.

— И почему так?

Саша пожал плечами:

— Если б я только знал. Не успел даже ни с кем познакомиться, ничего сделать.

— Хм-хмм... — проговорил Иван задумчиво. — Интересные дела у вас тут, в Тагиле, творятся.

— Но меня и правда спрашивали о тебе и о том, чего ты ищешь.

— Кто? — вопрос прозвучал как выстрел, быстро и деловито.

Саша ответил:

— Секрета нет. Знаешь кто такие уральские змеи?

— Полозовы дети?

— Ага. Вот, змей и спрашивал.

— Что говорил?

— Да ничего. Главное просил тебе передать, чтобы ты в лес один не ходил. Говорит: в лесу опасно.

Лицо Ивана изменилось, глаза прищурились:

— Так и сказал, мол в лесу опасно?

— Да, так и сказал.

— А почему опасно не говорил?

Саша качнул головой:

— Не-а.

— А не можешь нам встречу устроить? С этим змеем, как его зовут?

— Прохор. Наверное смогу, — сказал Саша.

— Вот и хорошо. Я тебе номер оставлю свой... кстати, — Иван вытащил из кармана клочок бумаги и короткий карандаш, — Кстати, с этим змеем вы в каких отношениях? Ну, он к тебе нормально относится? Не грубит? Не гоняет?

— Не-ет, — удивленно проговорил Саша. — А что, должен?

— Тут, видишь, какая штука, — Иван протянул ему клочок с номером. — Змеи, они имеют талант чувствовать души человечьи. Змей никогда не будет с дурным человеком приятельствовать. Ты Бажова читал?

— Не-а.

— Зря, почитай. Там всё верно сказано — Полоз не терпит обманщиков и мошенников, всякую людскую нечисть. А раз он с тобой общается, значит ты не сволочь. И твои коллеги в чем-то очень глубоко заблуждаются.

Он поставил на стол кружку:

— Ну ладно, я спать.

— А зачем ты номер на бумажке писал? Мог бы скинуть, — спросил Саша, разглядывая клочок.

— Привычка. Я часто бываю в таких краях, где не только интернета, людей по три дня не встретишь. И там все ваши гаджеты — пустой кирпич, вот и привычка от руки записывать.

Иван ушел к себе наверх, а Саша снова сел к конторке. Пришло сообщение от Павла: «Александр, завтра приходите после смены на беседу».

— Чтоб тебя! — выругался он и прикрыл глаза. Потом набрал: «Хорошо». Вы здороваться не хотите и я не буду!

Утром, после смены, зевая во весь рот он вызвал такси и сразу поехал к Павлу. Скорее приедет — скорее разберутся. Что ещё он придумает теперь?

Павел встретил его тяжелым вздохом. Оторвал голову от бумаг:

— Александр, садитесь.

— И вам тоже доброе утро, — не удержался Саша, добавив в голос едкого сарказма.

— Ну вот, я говорил вам, — вдруг пожал плечами Павел, глядя на экран. — Сплошной вызов, грубость и деструктивное поведение. Видите?

Оказывается они были на прямой связи. С кем? Этого он не видел — монитор был развернут от него.

— Здравствуйте, Александр, — теперь Павел обратился к нему. — Мне очень жаль, если вас задел мой тон. Простите. На самом деле я немного расстроен. Всем, что произошло и происходит. Но нам нужно взять себя в руки и хотя бы сегодня давайте мы с вами спокойно поговорим. Без нервов и криков, хорошо?

Саша сел, не зная, что ответить. Тон куратора звучал совсем иначе, чем прежде. Теперь он говорил, как усталый отец с непутевым сыном. Что за подстава?!

— Молчите? Давайте я тогда сам начну?

— Давайте, — буркнул Саша.

— Вот у меня на связи Фёдор из Красноярска. Фёдор, здравствуйте ещё раз! А это Александр о котором я вам говорил.

Из динамиков раздался мужской голос:

— Добрый день, Саша, — звучал он немного растерянно и удивлённо. Человек в той же ситуации, что и он? Не понимает, что происходит? Саша посмотрел на Павла, ожидая, что он развернет монитор, но тот этого не сделал.

— Здравствуйте, — ответил он ничего не понимая.

— Я вас зачем позвал, Александр... Темнить я не люблю. Говорю прямо: не заладилось у нас с вами. Скажем честно — сразу не пошло у нас дело.

Он говорил так, будто искренне сожалел и недоумевал, будто бы сам не понимал причин этого. Саша ощутил прилив раздражения, а Павел проникновенным тоном, будто врач-психиатр спросил:

— Ну вы ведь признаёте это, да?

— Признаю? Что?

— Наши неприятности, Александр, — мягко вымолвил Павел.

— Я... а почему всё так сложилось?! — с досадой воскликнул Саша.

— Ну что вы, какая теперь уж разница! Не будем ворошить, так сказать. Трясти грязное бельё перед соседями. Кто старое помянет, тому глаз вон, да? — он хихикнул, сделав примирительный жест. Лицо, обращенное к монитору источало добродушную улыбку. Саша скрежетнул зубами.

— Ну всё, Александр. Решили, не будем ссориться, да?

Что было делать?! Устроить скандал? Начать доказывать, что не он было причиной всех недоразумений? Попытаться что-то объяснить? Да он и Карине-то ничего объяснить не может. Не его это. А Павел, вот ведь хитёр! Как же всё продумал!

— Я вас только прошу, Александр, признать — проблемы у нас есть, они довольно больше. Просто признать как факт, а не как обвинение, — вкрадчиво продолжал Павел. — И я вас не обвиняю. Всякое бывает в жизни... — он глянул на монитор и улыбнулся, будто извиняясь, — Вы, Александр, молодой, умный парень, у вас вся жизнь впереди...

— К чему вы клоните? — напрямую рубанул Саша. Все эти петли ему не распутать ни в жизни.

Неведомый Фёдор где-то там, в глубинах монитора откашлялся:

— Саша, мы тут поговорили. Если у тебя не складывается в Тагиле, что тебе там оставаться? Приезжай в Красноярск, нам позарез нужны люди. Начнёшь с чистого листа. Что скажешь?

Мысли пробежали в один миг: Павел, вот ведь гад, что и говорить! Сволочь, придушить бы... затем руки разжались сами собой и его захлестнуло отчаяние. Что толку спорить? Что он докажет? Свидетелей нет, разве объяснишь, что он ничего не сделал, да и в чём его обвиняют, он не знает!

Будто в детстве, когда ругают за чужой проступок и не верят... он готов был сдаться. Что толку бороться, да и ради чего? Сбежать, уехать, начать всё сначала. В самом деле так лучше!

Видимо это отразилось на его лице потому, что Павел довольно улыбнулся:

— Так вы согласны, Саша?

Если б только он не называл его Сашей — теперь, когда так унизил! И не улыбался так погано, произнося его имя, он бы согласился. К гадалке не ходи — он уже собирался понуро склонить голову, признать всё и уехать. Но как только вкрадчиво-медово было брошено это «Саша», вдруг с самого дна поднялся какой-то смутный протест. Ринат верно сказал: нельзя допускать такое. Он улыбнулся в ответ и растянул губы, глядя Павлу в глаза:

— Павел, я думаю, мне лучше остаться. Нужно загладить ситуацию. Всё решить. Нельзя так оставить, я готов всё исправить, искренне готов! Вы же не против, да?

Он растянул губы ещё шире, когда увидел, как изменилось лицо Павла. Его будто перекосило на миг. И видимо с монитора это тоже было видно потому, что Фёдор там сказал:

— Ну что ж! Я думаю, это лучшее решение! Мы все служим одному делу, плохо, когда между нами раздоры. Что ж, Саша, рад познакомиться! Если что — Красноярск тебя ждёт! Павел, пока, до связи.

Саша открыл квартиру своим ключом. Карина перед зеркалом в прихожей причёсывала волосы. Он окинул взглядом её тонкую куртку и нахмурился:

— Привет.

— Привет, что случилось? Ты какой-то...

— Карин, у меня нет сил спорить. Я устал, как пёс! На работе всякое твориться, я измотан просто в капусту!

— Что случилось Саша?!

— Просто возьми. Не расспрашивай и не спорь только, ладно?! — он пошарил в кармане, вытащил сертификат и сунул ей в руку:

— Вот. Поедь прямо сейчас и купи... что понравится.

— Что ты кричишь? Ой, ты правда измученный! И усталый... — удивленно разглядывая его лицо, сказала она. — Может тебе еду погреть, а?

— Может тебе просто взять этот сертификат и купить себе куртку?!

— Да что ты орёшь... давай. Спасибо, — кивнула она.

— И вот ещё возьми, — он сунул ей свою банковскую карту.

— Что купить?

— Ботинки и шапку! И не спорить!

— Я и не собиралась! — вдруг улыбнулась она и потянувшись на носочках чмокнула его в щеку:

— А можно ещё колготки, да? Можно, не отвечай, я поняла! Ну, пока, увидимся позже? Я за курткой и по делам.

— Ага, — проговорил он и взявшись рукой за щеку удивленно посмотрел ей вслед. Что это она? А, наверное просто благодарность...

Сбросив одежду, отправился в душ. Старая ванна с облупленным краем вдруг разозлила его донельзя! Нельзя так жить. Ринат прав был, он говорил: когда приходишь измотанный, нужен комфорт, а не это вот всё!

Нужно найти нормальную квартиру. «А Карина?» — промелькнула мысль. — «Она же не согласится переехать. У неё тут работа рядом, дружба с соседкой, она к ней бегает по сто раз на дню...»

Он сел на бортик и закрыл лицо руками. И пусть. Всё равно. Всё равно нужно будет расставаться. Она устроит себе жизнь и уйдёт. Он оставит ей эту квартиру, оплатит всё. Решено.

Саша включил воду и полез в душ.

Он проснулся от того, что под подушкой заливался телефон. Кто звонит в такую рань?! На улице же ещё светло!

«Андрей» — гласила надпись на экране.

— Привет, алло, — пробормотал он.

— Спишь? Привет. Можешь говорить, или позже перезвонить?

— Не, давай сейчас, я уже встаю.

— Ага, хорошо. Я сейчас в «Светлячок» собираюсь. Ты же хотел про вечеринку подумать? Может подъедешь, поговорим?

Саша сел и похлопал глазами: он спит ещё что ли? Андрей предлагает встретиться? Что вдруг случилось?

— Ну так что? — напряженно переспросил Андрей.

— Хорошо, приеду, — удивлённо ответил он и положил трубку, размышляя о том, что же могло случится.

Саша приехал в Светлячок спустя час. Вошёл, стряхивая с рук промозглую сырость. Внутри было тепло и почти все столики заняты. Из глубины зала ему помахал Андрей. Он был не один, Саша увидел рядом ещё силуэт и когда приблизился, с удивлением понял, что это тоже привратник.

— Здорово, — Андрей протянул ему руку. — Садись. Это Роман, он из Сказки.

— Ага. Очень приятно, я Саша.

— Здорово, — протянул руку Роман.

На некоторое время воцарилось молчание. Наконец подошел официант.

— Темное, тагильское. Две кружки. Саш, уже пробовал наше пиво? — спросил Андрей.

Тот кивнул головой:

— Да, вчера. Понравилось.

— Тогда нашему другу тоже принесите.

— Темное, светлое? — услужливо спросил официант.

После того, как он ушел воцарилось неловкое молчание.

Роман смотрел в стол по большей части, Андрей спросил у него, выспался он, или нет. Тот как-то неопределенно мотнул головой. Саше хотелось спросить, для чего его позвали, но он решил промолчать. Ну позвали и позвали, может хотят выпить вместе, познакомиться. Он и сам этого хотел!

Им принесли ледяные кружки, закуску, ещё несколько бутылок. Оглядев всё это изобилие, Саша спросил:

— А не многовато пива? Смена через несколько часов начнётся.

Андрей с Ромой переглянулись:

— Так сегодня же четырнадцатое.

Саша переспросил:

— И что это значит?

— Покров сегодня. Нечисти хода нет, а мы отдыхаем. В такую ночь ни одна тварь не выберется. Слушай, а сколько времени ты учился?

— В колледже? Год. Или вы про... наше ремесло?

— Про наше, — кивнул Роман.

— Полтора месяца где-то. Потом уехал сюда.

— Ага... — растерянно проговорил Андрей и они с Ромой обменялись долгими взглядами.

Выпили пива понемногу. Саша подумал, что если б не эта встреча, он бы вечером пришел в Звезду и сидел бы там как дурак...

— Я устраивал свою вечеринку в Верхнем Тагиле, — сказал вдруг Рома. — Там дом у моих знакомых и большая беседка на улице. Очень много людей поместилось, было здорово. Отметили на свежем воздухе, шашлыки были. Но это летом было.

— А я устраивал вот тут, в «Светлячке», — вставил Андрей. — Тоже неплохо.

— Я бы тоже здесь устроил, — сказал Саша.

— Так ты позвонил Ирине? Я тебе номер оставил, — напомнил Андрей.

— Я хотел сначала дату найти.

— Дату? Ну посмотрим... какое число. Может конец октября? Или в ноябре, как думаешь?

Разговаривая о датах, о других вечеринках, они просидели ещё некоторое время. За окном стемнело, приглушенный свет не мешал разглядывать улицу, освещенную фонарями. Кружки пустели.

Дверь открылась и в кафе вошёл старый знакомый — Прохор. Саша и забыл позвонить ему и поговорить об охотнике. Он хотел было подойти, но Прохор и сам уже шёл к их столу.

— Здорово парни! — распространяя уличный холод, он сел рядом с Сашей на диванчик. — Что, отмечаете?

Саша заметил, как смотрят на них Андрей и Рома. Оба вытаращились, как гончие собаки, не сводят глаз. Проверяют. Ясно зачем позвали.

— Как, нет мне никаких вестей от твоего постояльца? — спросил Прохор в пол оборота повернувшись к нему.

Саша кивнул:

— Да. Нам поговорить бы.

— Ага. Парни, мы отойдем с Сашей.

— Иван, охотник, оставил для вас номер, — сказал Саша, когда они отошли к окну.

— Ага.

— А ещё он принял ваши слова за угрозу, — добавил он. — А может и нет, но я вот точно принял.

— Ну это он зря. Это предупреждение.

— Так позвоните ему, объясните нормально! — предложил Саша.

— Лучше знаешь как сделаем? Он ведь у вас в Звезде живёт? Я приду завтра вечером. Пусть меня дождется. Завтра, хорошо? Как ты на смену придёшь, так и я приеду.

Саша кивнул:

— Я передам.

На улице, за окном, сквозь туман и мелкую морось, он вдруг увидел Карину. Она шла по тротуару лёгкой, танцующей походкой, будто улыбаясь своим мыслям. На ней была новая, красная куртка — та самая, с витрины.

— Мне надо... — не сводя с неё взгляда сказал Саша. — В общем, мне пора!

— Девушке привет передай, — вслед ему крикнул Прохор.

Карину он догнал у поворота:

— Не холодно гулять?

Она повернулась, удивлённо взглянула на него:

— Саша? Ты откуда тут?

— Встречался кое с кем, — он махнул рукой в сторону освещенных окон.

— А я вот, — она улыбнулась и расставив руки, сделала поворот. — Купила куртку. И сапоги.

— Молодец, — он занял место с ней рядом и они медленно пошли куда-то вдоль дороги.

— Только я домой не хочу. Хочу прогуляться, теперь мне тепло в новых вещах!

Саша кивнул:

— Пойдем. Мне не надо на работу в ночь, можем гулять хоть до утра.

Но разговор почему-тоне клеился, оба молчали, думая о своём. В голове у Саша промелькнуло множество мыслей. С Вязовой они свернули на Ленина, добрались краеведческого музея.

— Ты не устала? — осведомился Саша чужим, неловким голосом.

Она ответила так же:

— Нет, но если хочешь, поедем домой.

— Я не устал, — мрачно ответил он и замолчал.

Они свернули к старому Демидовскому музею, мимо окон освещенного кафе выбрались на плотину. Дорога была пустой, только гладь водохранилища поблескивала сбоку.

Карина глубоко вздохнула, будто ей было очень грустно. Саша украдкой глянул на неё: так и есть, глаза: будто что-то случилось и она вот-вот заплачет. Неужели он её так раздражает? Как спросить? Как узнать наверняка?!

Не найдя слов, он только вздохнул и так же молча побрел вперед, сунув руки в карманы.

Они шли и шли и у поворота на Береговую, Карина вдруг сказала:

— Пройдемся вдоль набережной, Саша?

— Мы же попадем потом в частный сектор. Придется обходить и...

— Хорошо, не пойдём, — выдохнула она.

— Да ладно, идём. Вызовем потом такси и всё!

Она выдернула руку:

— Нет, правда не стоит. Ты устал и я тоже. Мы уже сколько прошли!

— Но если хочешь...

Она отрезала вдруг:

— Да не хочу я!

Ничего не понимая, Саша опустил руки:

— Хорошо, ладно.

Перед тем, как продолжить путь, Карина последний раз взглянула на мерцающую воду и Саше показалось, что в глазах у неё так же мерцают слёзы.

Он нахмурился.

— Ты на меня злишься? — вдруг спросила она.

Что? Это он злится?!

— Карина... — тщательно выбирая слова, начал он. — Ничего подобного.

Она ничего не сказала и он решился. В самом деле, что тянуть?

— Я всё же решил тебе сказать... надо уже сказать.

Лицо у неё вдруг резко изменилось, он заметил, хотя она отвернулась! Всё поняла? Расстроилась?! Он задержал дыхание, потом скрипнул зубами: ладно, будь что будет!

— Я решил, что скоро сниму другую квартиру.

Она кивнула, не глядя на него.

— А эту я оставлю тебе. Живи тут, я буду платить сколько нужно...

— Не нужно! — воскликнула она и Саша дернул её за руку:

— Дай мне закончить!

Она дёрнула краем губ и отвернулась снова.

— Так вот. Ты мне ничего не должна. Вообще. Я желаю тебе только счастья. Но я... когда я съеду, я хочу задать тебе один вопрос. И мне очень надо узнать твой ответ на этот вопрос. Можно, будет так сделать, Карина?

Теперь она смотрела на него удивленно:

— Конечно можно.

— Хорошо. Ты ответишь, когда я съеду. А спрошу я сейчас. Скажи мне, я тебе хоть немного нравлюсь?! Или я только друг и нет ни одного шанса?

Она быстро-быстро захлопала глазами, потом выражение её лица изменилось снова. Как-то очень быстро Саша понял отчего у неё в глазах зажглись звезды.

— Не может быть! — выдохнул он.

— Ты такой глупый, Саша! — воскликнула она. — Я уж думала, что совсем тебе не нравлюсь!

— Так ты...

Она зажала ему рот ладошкой:

— Ага! Ты ведь такой... классный!

— Карина, — прошептал он, наклоняясь к ней. Она потянулась навстречу, положила руки на плечи, вздохнула и приникла к его губам. Нижнетагильское водохранилище поблескивало отраженными огоньками, будто подмигивало им.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Карина запрокинула голову к небу и воскликнула:

— Смотри, Саша, снег пошёл!

С неба и впрямь посыпались мелкие, сухие снежинки.

— Так рано... ещё только середина октября...

— Это Урал, тут другой климат... — она снова приникла к его губам, но только на миг. — Вызывай такси, Саша! Я теперь очень хочу домой! С тобой. Какой же хороший вечер! Я слышала, если в этот день идёт снег, это очень хорошая примета!

Впрочем, на другое утро от снега не осталось и следа. Вынырнув из постели Саша подошел к окну, выглянул наружу — снова серая земля и серые листья, только теперь мокрые от растаявшего снега. Однако этот пейзаж показался ему невероятно красивым.

Саша оглянулся назад. Карина ещё спала, укрывшись одеялом. Только макушка и лицо торчали наружу. Его обдало волной нежности. Как же хорошо. На цыпочках он вышел на кухню и включил чайник: Карина любит по утрам пить кофе со сливками.

Вечером он вошёл в холл в приподнятом настроении и сразу же наткнулся на Ивана, сидящего в кресле. Вскинув голову тот минуту изучал его лицо:

— Привет. Ты денег выиграл что ли?

Саша пожал плечами:

— Может и так!

— Я тебя жду-жду. Ты мне номер не оставил и сам не позвонил.

Саша хлопнул себя по лбу:

— Точно! Забыл.

— Забыл! Эх ты! Ну как, поговорил с ним? Со змеем?

— Виделись вчера. Он сказал — сам всё объяснит. Скоро подойдет.

— Куда?

— Прямо сюда, — ответил Саша.

— Ага, ну ладно, — Иван натянул капюшон толстовки на голову и закрыл глаза.

Глава 5 Путово логово.

В отель Прохор пришел через час после Саши. За несколько мгновений до того, как открылась дверь, Иван, который всё так же дремал, вдруг открыл глаза и поднял голову. Саша видел, как они с Прохором взглянули друг на друга, будто пообщались безмолвно, как только тот вошёл.

Прохор подошёл к нему, протянул руку:

— Здорово. Нам бы поговорить где-нибудь, где не слышно нас.

Саша кивнул:

— Можете ко мне в подсобку...

— Это не по правилам, — сказал Иван. — Ему за это влетит, если узнают. Давайте ко мне в номер. Там звукоизоляция не хуже.

Прохор кивнул:

— Хорошо. — Вслед за Иваном он направился к лестнице. На повороте повернулся:

— Саша? Что застыл? Или тебя не касается?

— А меня касается? — спросил он.

Прохор сделал вполне понятный жест и подхватив планшет, Саша настроил видеонаблюдение и пошел вслед за ними к лестнице.

Номер Ивана был всё так же девственно чист, будто тот летал в воздухе не оставляя следов. Он кивнул им на диван:

— Садитесь! Выпьете что-нибудь?

Саша отказался:

— Я на службе.

А вот Прохор кивнул:

— Давай вон того вон! На вид вроде хорошее!

— В высоком графине? — усмехнулся Иван. — Верно, очень хорошее, из сибирских трав настойка, 60 градусов. Я с собой привез из Еката.

— Ну и отлично.

— Итак, — когда напиток был разлит, спросил Прохор. — За встречу и знакомство!

— Взаимно, — скромно отсалютовал Иван и спросил тут же:

— Вы мне предупреждение через привратника передали? Что имели в виду?

— Как предупреждение? — выпив, Прохор крякнул и на миг закрыл глаза. — Эх, хороша!

— Ещё? — Иван кивнул на графин.

— Не, такое не пьют помногу. А с предупреждением сейчас разберёмся. Вы по чью душу сюда? Или вы бездушного кого ищите?

Губы Ивана на миг сжались в полоску:

— Это тайна заказчика.

— А заказчик кто?

— И это тайна. Что за вопросы странные, будто не знаете протоколов?

— Хорошо, — медленно ответил Прохор. — Тогда дам вам один совет: в тайгу не ходите. Ни сегодня, ни в ближайшие недели.

— Из-за нечисти? — уточнил Иван.

— Заметил?

— Ещё бы не заметить! Едва выбрался, — сказал он. — Можно сказать — чудом ушёл!

— Вот я и говорю — опасно. Какие угрозы, бога ради!

— Это по моему делу отклик, я думаю, — сказал Иван. — Гудят они потому что их мир затронули, всполошили. И как ни крути, но в тайгу мне надо. Надо найти кое-кого. Кое-что, вернее. Закончить дело. Иначе... иначе даже говорить не хочу, что будет. Но вот как мне пробраться? По тайге идти день туда, да день обратно.

— Как бы там голову не оставить при таких обстоятельствах! — сказал Прохор.

— Вот и я говорю! Ну а что делать... Такая служба.

Снова они посмотрели друг на друга оценивающе, Прохор усмехнулся, будто между ними произошел безмолвный диалог, кивнул:

— Ладно! Уговорили.

— Значит, вы согласны пойти со мной в лес, сопроводить меня, верно? Одному мне идти опасно, могу дело не закончить, а вам все эти лесные ужасы что коту мыши, — улыбнулся Иван.

— Лишь бы потом нас не обвинили в сговоре, или нарушении устава, — сказал поглядывая на Сашу, Прохор.

— Мои заказчики проблем не устроят, но будет лучше, если мы возьмём с собой свидетеля, — кивнул Иван и тут уже оба посмотрели на Сашу.

— Меня? — выныривая из приятных воспоминаний о Карине, спросил он.

— Тебя, — кивнул Иван. — Пошли в тайгу с нами, а? Будет весело.

От его тона Саша нервно хихикнул.

— Не бесплатно зову, что в дороге найдём — всё будет твоё, — сказал Прохор. — Так устроит?

— Слушайте, да как я пойду? Мне на смену надо вечером, а у вас день туда, да день оттуда!

— Так мы пойдем-то в белую, чистую ночь, девятнадцатого. В ту ночь нежить заперта, а у тебя — выходной. За день обернёмся, двадцатого вечером, привезём тебя назад, прямо сюда. И с прибытком.

Саша подумал — это значит, они с Кариной не увидятся почти двое суток.

— Привратник, нам твоё слово может пригодиться, — сказал Иван. — Выручи, заплатим, сказал же тебе змей. Змей ведь полозов сын, землю вглубь видит, сказал, что найдёт — твоё, без обмана!

И снова Саша подумал о Карине. Нахмурился:

— Зачем я вам, расскажите нормально! Я ведь мало что знаю.

Прохор кивнул:

— Дела значит тут не очень хорошие. В тайге нечисть появилась, какой там обычно и не было, или было, да сидели как мыши, а тут бродить начали . Я сразу понял, что-то случилось. И тут он — охотник.

— Я могу подтвердить, всплеск этот связан с моим расследованием. Мне нужно его погасить и инструмент для этого я имею. Но не имею возможности с ним добраться до нужного места. Я связан словом с заказчиком и не могу разглашать его тайны. И артефакт кому-то передать не могу, — сказал Иван.

— Это нарушение будет, меня лицензии лишат. И выходит, мне надо как-то пойти в лес, но как? Вот для этого я беру его, — Иван кивнул на Прохора.

— А я смогу защитить и до нужного места довести, проводить. Только Иван не может мне сейчас сказать что за место и где оно. Таковы правила. Так что придётся нам идти вместе. Но может выйти так, что потом нас в сговоре обвинят.

— Кто?

— Кто угодно, кто про это узнает. Например твой сменщик, или вон, Ян. Узнает и обвинит. И не отвертимся, — вставил Прохор. — Скажут, мол сговорились, раскрыли друг другу тайны. Поэтому мы тебя и берём в свидетели, чтобы ты своими глазами видел как и что, и рассказал в случае чего. Слово привратника стоит дорого. А мы тебя наградим за пригляд.

Пару мгновений Саша молчал. Потом сказал:

— Вы будто заранее сговорились, всё у вас просто! А ведь между тем, в лесу нечисть. Как раз там, куда мы идем, получается, так? А я вернусь потом назад?

— Мы тебя будем как зеницу ока беречь! — заверил Иван. — Ты же наш свидетель, Саня. Мы тебя откуда угодно вытащим! Будешь доволен. И подарочек, опять же!

— И что я получу? Девушке хватит на хороший подарок?

Тут Прохор расплылся улыбкой:

— Уж для твоей Каринки я расстараюсь! Найдем ей забаву.

Саша нахмурился: слово Каринка он кажется где-то слышал... но где? Ах да, тётя Наташа так её называла. Каринка. Попросить что ли у Прохора немного золота? Кусочек грамм пять и сделать из того демантоида ей колечко?

— Так что? — поторопил Иван и Саша кивнул:

— Пойду. Я хочу Карине колечко сделать. Камень ты ей уже подарил, демантоид, он так и лежит, осталось чуток золота на основу. Получится? Совсем немного?

И Прохор улыбнулся:

— Об этом не волнуйся!

Оборотень-мутант как раз возвращался с еженощной прогулки, когда они спускались в холл. Увидев Прохора он шарахнулся в сторону едва не руша стены. Усмехнувшись, Прохор помахал Саше и ушел.

Когда дверь закрылась, оборотень метнулся к нему:

— Это вам не клуб, нельзя приглашать своих друзей, тем более таких!

Саша снял трубку внутреннего телефона:

— Я запишу вашу претензию и передам куратору.

Оборотень сразу скис:

— Нет, лучше не надо!

— Тогда не передам, — Саша выразительно посмотрел на него, прикрывая трубку рукой.

— Доброй ночи, — оборотень заковылял к себе.

Саша набрал номер Рассвета.

— Андрей? Здорово. Не подскажешь, какая ночь будет белой после девятнадцатого? Четвёртое ноября... ну отлично. Ты придешь четвёртого ко мне на вечеринку? В Светлячок? Да, планирую всё-таки четвёртого. Можно официально объявлять.

Окрылённый мыслями о том, что сможет скоро сделать ей хороший подарок, Саша сообщил Карине о походе в лес легко, между делом. Но она встретила известие и его отъезде в штыки.

— В лес?! В конце ноября? Вот-вот снег ляжет! Зачем тебе?! Не ходи.

И сколько он не говорил ей, что едет по делу, она вовсе не хотела слушать, а в последний день, когда он со смены забежал домой, обхватила руками и заплакала.

Саша снова ощутил как вутри сердце делает кульбит. Бедная, маленькая. Он прижал её к себе крепко-крепко:

— Ничего не бойся. Я вернусь. Очень скоро! Привезу тебе подарок.

— Ничего мне не надо, сам приезжай! — проговорила она, обнимая его ещё крепче.

Он чуть запрокинул ей голову, прижался к губам:

— Я скоро. Не успеешь оглянуться, как буду дома!

На такси он добрался до Поклонного креста на Кувшиновском тракте. Тут его уже ждали. Сунув руки в рукава, Иван нахохлившись стоял у УАЗа с тентованной крышей.

— Здорово. Это что у тебя? — Иван кивнул на рюкзак, который Саша вытащил из багажника такси.

— Привет. Тут теплые вещи, спальник.

— Ну, брось сюда, — пожал он плечами и открыл багажник на своей машине. — Пусть будет.

Саша сел на заднее сидение, пожал руку Прохору, который сидел впереди. Иван запрыгнул на водительское кресло, тронулись в путь.

— Куда едем? — осведомился Саша. Прохор только пожал плечами:

— Это один наш охотничек и знает.

— Пока не скажу, — угрюмо ответил Иван.

Саша пожал плечами, откинулся на спинку, но едва прикрыл глаза, как машина остановилась.

— Приехали, — сказал Иван. — Выходим.

Выбрались наружу. Перед ними лежала река, отсвечивая свинцом под мрачными тучами.

— Река Тагил, — кивнул на неё Прохор. — Что дальше?

— Дальше берите вещи, — Иван достал из багажника три увесистых рюкзака.

— А мой? — спросил Саша, видя, что его рюкзак остался в машине.

— Это не нужно, я собрал всё, что пригодится.

— Но...

— Советую его послушать, — улыбнулся Прохор. — Это опытный путешественник, он лучше тебя знает, что тебе надо, а что — нет.

Спустились к воде. Прямо под мостом, по которому шла автомобильная дорога, у торчащего шеста был привязан катер. Катер был как на картинке, прекрасный, новый, со стремительными обводами. Казалось он уже мчится вперёд, как пуля.

— Твой? — осведомился Прохор.

— Угу, конечно! Заказчики предоставили, — бросил Иван и оставив у воды рюкзак, потащил из под дощатого настила небольшую лодку.

— Всё чудесатее и чудесатее, — проговорил Прохор, глядя как Иван закидывает рюкзаки и садится на весла сам. — Кто ж такие твои заказчики...

Иван тем временем перевез вещи на катер, ловко закинул их, карабкаясь как обезьяна по трапу, потом погнал лодку за ними.

Когда оказались на борту, Иван сказал:

— Саша, отдыхай в каюте. Тебе надо силы копить. Потом придется много идти, так что лучше спустись вниз.

Он не стал спорить — зачем. Спускаясь по трапу слышал, как наверху говорит Прохор:

— Воняет тут.

— Воняет?

— Вампиром.

— Так их же катер. Говорю же — заказчики предоставили.

— Ага. Вот как. И долго ли плыть?

— Не очень. До приметного места, где я оставил вещь. А там уже тронемся пешком.

— И в какую же нам сторону?

— Узнаешь. Ты бы тоже пока шёл отдыхать.

Сашу разбудили. Он и правда уснул, едва положил голову на подушку. Постель в каюте была мягкой. В тепле, после смены, разморило в минуту.

Теперь Прохор тряс его за плечо:

— Вставай, прибыли.

— А куда прибыли-то? — зевая спросил он.

— К Медведь камню. Слыхал про такой?

— Угу, — кивнул Саша. — Конечно. Слышал, тут было Ермаково городище. Я читал в музее, в Тагиле, что он там встал и потом нашли чугун.

— Нашли чугун. Ну, можно и так сказать, конечно, — вздохнул он.

— А почему гора похожа на медведя? — вдруг спросил Саша. — Я к тому, что если Уральские горы, это хребет древнего Полоза, то может и Медведь камень тоже?

— Ну, вы где там? — сверху окликнул их Иван. — Времени не много!

Катер привязали к торчащему из воды стволу дерева.

— В это время тут мало кто бывает, — проговорил Иван, оглядывая берег.

Саша разглядывал гору у подножия которой они встали. С такого близкого расстояния, всего-то через узкую реку, она вовсе не была похожа на медведя, только глинистые осыпи коричневого цвета и бурый лес на склонах давали сходство с линялой медвежьей шкурой.

Катер встал у берега, противоположного горе. Иван перевёз вещи, вернулся за ними.

— Я, когда убегал из леса, от нечисти этой, кое-как сюда, через реку перебрался. За текучую воду нежити перебираться тяжело. И тогда я спрятал в скале вещицу, о которой говорил. Под пригляд Медведя положил, можно сказать. Хитро? — с усмешкой спросил он, видимо очень довольный собой.

— А сюда мы зачем приплыли? За той вещью?

— Угу!

— Так почему мы на другой берег тогда выбрались? Ничего не понимаю! — воскликнул Саша.

— Он уж сходил, выкопал пока ты спал в каюте, — пояснил Прохор. — Чего тебя будить-то зря? Но вот, теперь реку перешли и разбудили.

— А что за вещь-то?!

— Не говорит, — пожал плечами Прохор.

Спрятав под берегом резиновую лодку, они подняли на спины рюкзаки.

— Ну, с богом! — сказал Иван.

— А не пора ли сказать, куда дорожка-то лежит? — спросил Прохор. — Что б я примерно маршрут продумал?

— Маршрут известный, я его продумал уже сам и прошёл даже. Немного не смог дойти только. Так что у меня всё готово. Пойдём до Серовского тракта, там у меня ещё один УАЗ. Проедем вдоль железнодорожной ветки до Орулихи, а там уже пешком, вдоль Баранчи в сторону Софьянки, — скупо ответил Иван. — Больше пока не скажу.

— А больше и не надо, — промолвил Прохор. По голосу было ясно, что он недоволен и задумчив. — Софьянка, значит...

— А что это такое, эти Баранча, Софьянка? — спросил Саша.

— Баранча — речка, Софьянка, ну её уж считай и нет. Когда-то в тайге завод санаторий построил для работников, да после девяностых его бросили. Вот и нет Софьянки больше, одно название. Корпуса разрушены, полы, крыши сгнили. И слава идёт дурная о том месте.

— А что за слава? — спросил Саша.

— Это ты у своего куратора спроси, — усмехнулся Прохор и Саше показалось, что смех этот нехороший.

Впрочем, вскоре разговаривать они перестали, тяжелый рюкзак и дорога не располагали к беседе. Лес вокруг был мрачным, голые ветки торчали в небо, стволы сливались в сплошную серую линию, только еловая зелень разбавляла картину. Ниткой перерезал тайгу Серовский тракт, Иван свернул вдоль путей на север, вскоре снова нырнул в лес, сделав им знак:

— Ждите!

Затем в лесу зарычал мотор и из под деревьев выехал УАЗик.

— Велком! — усмехнувшись, Иван затормозил перед ними. — Нам ещё ой как много надо пройти сегодня.

Вскоре пришлось свернуть с Серовского тракта на проселок. Замелькали вокруг деревья, плотно обступающие дорогу. Проселок так и кружил по лесу, сворачивал то в одну сторону, то в другую, объезжая густые заросли, да взгорки.

Промелькнула небольшая деревенька, а справа то и дело раздавался шум железной дороги. Наконец показался ещё один поселок, совсем крошечный. Миновали и его, съехали в лес.

— Дальше проезда нет, — сводя машину в низину заявил Иван. — Обедаем и пешком.

Иван и Прохор шли легко, им это было привычно, а Саша, больше времени проводивший за стойкой в отеле, вскоре начал отставать. Никто его не упрекнул в этом, подстроившись под его темп, они продвигались вперед.

Когда выбрались на каменистую насыпь, идти стало чуть полегче. В одном месте Саша даже разглядел следы. Значит не совсем безлюдное место.

Однако долго по насыпи идти им не удалось, Иван снова свернул под деревья. Картина перед ними изменилась. Земля тут была покрыта сплошным ковром серого мха, даже камни, обросли им. Стволы деревьев, будто ржой были покрыты пятнами, клочья высохшего лишайника свисали вниз.

Осеннее солнце уже клонилось к закату, когда они вышли к берегу узкой речушки.

— Баранча, — сказал Иван, остановившись на косогоре. — Перебраться надо сегодня, дальше избушка в лесу есть. Там и заночуем.

Прохор, который нахмурился, когда Иван сказал о переправе, кивнул:

— В избушке можно. Успеть бы дров набрать, или ты и о том позаботился?

Иван тем временем спустился к воде, из под куста вытащил связанные бревна и поставил на узкий плот свой рюкзак.

— Как у тебя тут всё приготовлено, — сказал Прохор.

— Ну ещё бы! Я путешествую один, у меня прикрытия нет. Ногу подверну, или ещё что, считай пропал, если нет припасов. Мой наставник говорил — если твой объект от тебя в двух часах по лесу, а в избушке кончились дрова, набери сперва дров, а потом уж дальше, в погоню.

А Саша с тревогой смотрел, как качнулся утлый плот, когда на него шагнул Прохор и свинцовая речная волна плеснула почти вровень с поверхностью.

— Саша залезай, выдержит, — подбодрил его Иван.

— А если не выдержит?

— Выдержит, не бойся!

Оба они и Прохор и Иван на взгляд Саши были слишком уж беспечными. Да и что им. Иван привык по лесам бродить, а Прохор и вовсе не человек.

Он осторожно шагнул на плот. Вода поднялась угрожающе близко, но Иван уже оттолкнулся ото дна длинным шестом. Берег покачиваясь, удалялся.

На другой стороне всё заросло частым подлеском и пришлось долго пробираться сквозь кусты. Поднявшись наверх, зашагали под густыми кронами хвойников, почти не пропускающих свет.

Почва здесь была каменистой, в прогалинах рос мох, редко где покачивались сухие, тонкие травинки.

Вскоре начало темнеть и Саше подумалось , что Иван и Прохор начали слишком часто оглядываться. А может ему так показалось из-за того, что сам он начал ощущать смутную тревогу. Почему? Он и сам не знал.

В сгущающихся сумерках ему казалось, что из-за стволов на них кто-то смотрит. Это было лишь ощущение, но оно всё усиливалось и усиливалось, пока ему нестерпимо не захотелось оглянуться и проверить.

— Пришли! — воскликнул Иван и Саша услышал в его голосе явное облегчение.

Он взглянул вперед. На взгорке, под кроной огромного кедра примостилась крошечная избушка. Невысокая крыша немного покосилась, оконца едва ли не вровень с землей, но сейчас ему это скромное жилье показалось прекрасным.

Внутри избушки была только одна небольшая комнатка, под стать ей небольшая печь и нары вдоль стен. Когда приготовили ужин, Саша уже засыпал сидя. Для него уже наступило «утро», а свою «ночь» он провел почти без сна.

— Совсем нашего привратника разморило, сказал Прохор. — Ты давай, ложись, Сань. На рассвете выйдем, чтоб успеть и туда и обратно.

— Далеко идти ещё? — залезая в спальник спросил Саша и закрыл глаза.

— До обеда завтра управимся. А обратный путь всегда короче. Ты меня послушай только, вот что, Саша, — произнёс Прохор, — На улицу ночью лучше не ходи. А если вдруг по нужде приспичит... да ты спишь!

— Спит, — кивнул Иван. — Умотался.

Саша и правда спал как убитый. Сквозь сон ему слышалось, как говорят о чём-то его спутники. Слов он не понимал, только слышал как шум. Потом они улеглись, всё стихло.

Сквозь сон он услышал как что-то ударило в стену избушки. И снова всё стихло, но ненадолго — вскоре совсем рядом раздался звук.

Это был стон, тонкий, жалобный, будто кто-то горько всхлипнул, не надеясь на сочувствие. Он ударил в самое сердце. Саша тут же проснулся и сел. Вокруг было тихо.

Иван спал сидя, у окна, сложив руки на колени и уронив на грудь голову, Прохор похрапывал, развалившись на нарах. За окнами темно, хоть глаз выколи. Он уже хотел лечь снова, но естественное желание заставило передумать.

Саша сел, тихонечко сунул ноги в сапоги. Куртка висела на гвозде у входа. Отомкнув щеколду он вышел наружу и его тут же обдало осенним холодом. Он свернул за угол, подумал, отошёл ещё немного от домика и пристроился у ствола невысокой ёлки.

Закончив, он уже собирался было вернуться назад, как в этой осенней тьме, совсем рядом что-то блеснуло. Свет был тёплым, ласковым. Он совершенно точно не мог нести опасность. Но что это?

Свечение приблизилось, раздвигая еловые ветки, медленно подплыл светящийся шарик и замер на уровне груди, в пяти метрах от него. Шарик подрагивал, словно смеялся.

— Что это такое? — спросил сам у себя Саша и сделал шаг вперед. Хрустнула под ногами покрытая инеем трава. Будто испугавшись, огонёк дернулся назад.

— Не бойся, — проговорил Саша, протягивая руку ладонью вверх. — Я не обижу.

Огонёк вдруг погас, Саша разочарованно вздохнул, но тут же улыбнулся: огонек снова появился, только чуть дальше, у старой сосны.

— Эй! Вернулся? Ты кто такой? — он сделал к нему несколько шагов. Холод уже не казался таким пронзительным, наоборот, стало теплее и голые колени больше не стыли на ветру.

Огонек опустился ниже, снова взлетел, сделал небольшой круг и исчез, как только Саша подошел, но тут же загорелся снова чуть дальше, за стволом, будто играл в прятки.

— Стой... — шагнул вперед Саша и замер — меж стволов вилась теперь дорожка из нескольких огоньков. — Вы меня зовёте куда-то? Вы мне что-то хотите показать?

Ближайший огонек запрыгал, будто озорно кивал.

— Думаете, мне надо пойти? — он почесал голову. Кажется его о чём-то предупреждали... но честное слово, чего можно бояться в таком прекрасном лесу? Осень кончилась, тепло окружало его со всех сторон, на ветках весело качались зеленые листья, а под ногами зеленела трава.

Он всё-таки оглянулся назад. Окна в домике были ярко освещены, за столом, покрытом белой скатертью, пили чай Иван и Прохор.

— Я пойду с ними, ладно? — крикнул он.

Прохор улыбнулся и махнул рукой:

— Ага, иди!

Огонек ещё раз подпрыгнул: давай наперегонки?

— Давай! — улыбнулся Саша и отправился за ним, сбросив куртку в зеленую траву. Трава странно хрустела под его шагами, но он вскоре перестал обращать на это внимание. Цепочка огоньков гирляндой горящая меж деревьев, вела за собой.

Саша оглянулся ещё только раз, чтобы помахать друзьям, но домик исчез, а за спиной почему то клубилась густая, ночная тьма.

Сквозь ельник и каменистую осыпь, через круглую, как тарелка поляну, цепочка огоньков привела его к высокому дереву. Зеленые листья шелестели на ветру, солнечные лучи пронзали раскидистые ветви. Саша, как завороженный, пошел вперёд, протягивая руки. Он уже почти коснулся дерева, когда солнце вдруг исчезло, холод пронзил его тело, а колышущиеся зеленые ветви оказались плетистой лапой с множеством отростков, тянущейся к нему.

Когти изогнувшись почти коснулись головы, Саша упал на спину, что-то вдруг ярко вспыхнуло, всего на миг. И он увидел в яркой вспышке света невероятное существо — созданное из подвижных лиан, оно оплело ствол и ветви дерева, некоторые его части держались за ствол, другие пульсировали и подрагивали.

В следующий миг разрыв света, будто молния ударил прямо в дерево, раздался визг, раздражённый, полный ярости. Лианы пришли в движение, опали на землю и расползлись в сухой, покрытой инеем траве, в разные стороны и исчезли. Весь дрожа от страха и холода, Саша поднялся на ноги.

— На, — Иван протянул ему его же куртку.

Только теперь он вспомнил, как бросил её в траву. Тогда ему было тепло и радостно...

— Говорил же, не уходи никуда! — с досадой бросил Прохор, отряхивая руки. На них подрагивали ещё блестящие искры.

— Что... что это было?! — не попадая зубом на зуб спросил Саша.

— Пут, — бросил через плечо Прохор. — Пойдем назад, не стой. И ноги разотри, это тебе казалось только, что по теплой травушке идёшь.

И правда, голые колени заледенели и почти ничего не почувствовали, когда он коснулся холодной кожи. Растирая колени, Саша ощутил влагу на пальцах и поднял руки — ладони были темными.

— Это кровь... Откуда?!

— Ты лез напролом, через кусты, через заросли, вот и кровь. Давай, идём назад быстрее. Потом поговорим! — поторопил его Иван.

Саша слышал, как он проговорил сквозь зубы, обращаясь к Прохору:

— Надо ли было доводить до этого?! Теперь до заимки ещё сколько переть, а рассвет уже через три часа!

— Что вы довели? До чего?! Отвечайте немедленно! — крикнул Саша, чувствуя, что голос вибрирует как будто он вот-вот впадет в истерику.

Прохор обернулся:

— Ты куртку-то застегни.

И когда Саша так и сделал, застегнув её дрожащей рукой, Прохор протянул ему флягу:

— Выпей, полегчает. Это я так решил, Саша. Ты страх потерял, а это плохо. Человеку без страха нельзя, вы существа хрупкие. А тебе твоя служба внушила чувство безопасности. Ты думаешь: ага, я привратник. Тронь-ка меня!

— Ничего я такого не думаю! — воскликнул он, злясь всё сильнее.

— Не думаешь?! А чего ж ты на улицу пошел среди ночи? Ушел за угол, будто у себя дома! Тебе же сказали — ночью носа наружу не кажи!

— Мне что, в банку надо...

— Если ум есть, мог и в банку сходить, или вон — меня разбудить.

— Чтоб меня в туалет проводили!

— Чтоб поутру твои кости не нашли в лесу, по сучьям развешенные!

Тут Саша замолчал и задумался.

Уже около избушки он проговорил:

— Спасибо.

— Ему скажи, — Прохор кивнул на Ивана. — Он как знал, ложиться не стал, дремал, за тобой следил. И ладно, уследил. Я-то думал, ты осторожнее.

Саша вошел внутрь, сел на нары. Ноги все исцарапаны до крови, но он ещё не чувствовал боли, холод надежно сковал её, запер внутри.

— Ну, братец... вот тебе спирт, растирай. И не ори громко, прошу! — сказал Прохор. — Гореть будет знатно.

— Кто это был? Там, в лесу? Объясните, — спросил Саша, откручивая крышку. Холодноватая жидкость имела резкий цветочный запах.

— Пут, я сказал же, — объяснил Прохор.

— Он не знает ничего о своей работе, — буркнул Иван, ложась на нары. — Может потому такой смелый. Объясни ему, я устал.

— Про оплетая слышал? — спросил Прохор.

— Никогда, — покачал головой Саша и налив немного жидкости, отставил бутылку и пролил жидкость на ногу. Будто жидкий огонь коснулся кожи. Саша беззвучно открыл рот, чувствуя, что глаза вот-вот выпадут на пол.

— Молодец, — похвалил его Прохор. — А оплетай... пут. Ну, ты его видел. Сущность такая, лесная тварь.

— Почему он на меня напал? — вымолвил Саша.

— Жрать хотел. Морозы идут, зима. Оплетай на зиму в спячку ложится, ему корм нужен.

— Разве он не знал, что привратники...

— Ты коту не пробовал объяснить кто такие привратники? — осведомился Иван со своего ложа. — А у оплетая мозгов столько же, может и поменьше.

— И вот такое чудище живет в лесу, жрет людей, — с сомнением оглядывая бутылку спирта и вторую ногу, проговорил Саша.

«Может ну его и так пройдет?» — подумал он, глядя, как переглянулись снова Иван и Прохор.

— Ну что такое? Говорите уже.

— Кхм... не наше это дело — глаза тебе открывать.

— Да пусть узнает, — бросил Иван. — Я расскажу, мне и ответ держать в случае чего.

Он приподнялся на локте, хмыкнул:

— Ты давай, заканчивай. Пора огонь гасить и спать. И слушай.

Саша решительно опрокинул жменю спирта на вторую ногу. Дернулся, открывая рот. Иван сказал:

— Всякие случаи бывают в жизни, Саша. Бывает, что люди... нехорошо себя ведут. А мы не можем вмешаться. Это мир людей, так гласит устав. Но если вдруг кто-то дурной, злодей какой-то, вдруг сам пойдёт в лес... скажем, искать сокровища. Или сфоткать заброшку для бложика и исчезнет... Никто не виноват. Понимаешь? Ну вот. Потому он тут и обитает, оплетай. Тут его, путово, логово.

— Нужно поспать. Впереди трудный день, а у тебя еще и в ночь завтра, дежурство, — сказал Иван зевнув. — Если сильно болит, хлебни ещё из горла и ложись, спи. Только не переборщи, а то завтра свалишься.

Саша так и сделал — выпил глоток, лег. За окном качались тёмные деревья, тени ложились на крошечное оконце. Где-то там, в темноте ползёт сквозь ночной лес этот пут, оплетай. Саша представил, что вот он, обычный парень, поехал в лес со своей девушкой. Они ставят палатку, ложатся спать... а сверху, сплетаясь с ветвями дерева на них смотрит оплетай.

Его передернуло и, отвернувшись к стене, он закрыл глаза.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге