Продам мир. Недорого.
Глава 1
Сахиби Алов поправил авиаторы и взглянул на дымящуюся воронку, которая ещё минуту назад была его рабочим столом из красного дерева. Синее пламя за стёклами очков мерцало с лёгким раздражением.
— Ну и чёрт с ним, — пробормотал он, стряхивая пепел с безупречного костюма-тройки. — В седьмой раз за неделю. Явно перебарщиваю с силой.
Он небрежно щёлкнул пальцами, и из воздуха материализовался новый стол — на этот раз из чёрного мрамора. Практичнее. На поверхности тут же появились странные символы, светящиеся тусклым золотом, и стопка древних фолиантов, края которых всё ещё тлели от предыдущего эксперимента.
— Магистр, — осторожно подал голос человек в углу комнаты, — может быть, стоит сделать перерыв?
Сахиби повернулся к нему с улыбкой, которая была бы очаровательной, если бы не хищный блеск в голубых глазах.
— Маркус, дорогой, ты беспокоишься обо мне? Как трогательно. — Он провёл рукой по волосам, убирая с лица тёмную прядь. — Но видишь ли, совершенство не терпит перерывов. А я намерен стать совершенным.
Воздух в комнате слегка потеплел, когда Сахиби вновь склонился над книгами. Где-то в глубине его сознания эхом отдавалось воспоминание — смех женщины, запах флорентийских роз, прикосновение руки, которая не дрожала перед демоном...
Он резко встряхнул головой. Прошлое мертво. Будущее — вот что имеет значение.
— Итак, — пробормотал Сахиби, открывая очередной том, — попробуем ещё раз.
Синее пламя за стёклами вспыхнуло ярче, когда он начал читать заклинание на забытом языке. Слова текли, словно расплавленный металл, оставляя в воздухе мерцающие руны. Маркус инстинктивно отступил к стене — за годы службы он научился распознавать, когда его хозяин собирается устроить очередной фейерверк.
— Интересно, — пробормотал Сахиби, не отрывая глаз от текста. — А что, если энергию направить не наружу, а внутрь? Теоретически должно...
Он не договорил. Руны над столом внезапно потускнели, а затем медленно начали поворачиваться, образуя сложную спираль. Воздух загустел, как мёд, и Сахиби почувствовал, как что-то меняется внутри него самого. Не болезненно — скорее, как будто открывалась дверь, о существовании которой он и не подозревал.
— Блестяще, — выдохнул он, и в голосе прозвучали нотки искреннего восхищения. — Совершенно блестяще.
Маркус осторожно приблизился.
— Магистр? Вы... в порядке?
Сахиби рассмеялся — звук получился на удивление тёплым.
— Лучше некуда, мой дорогой питомец. Кажется, я только что открыл способ усиливать собственную сущность, а не разрушать окружающую мебель. — Он повернулся к человеку с улыбкой, в которой не было и тени снисходительности. — Знаешь, Маркус, иногда неудачи оказываются самыми ценными учителями.
Демон вновь склонился над книгой, но теперь в его движениях читалась особая сосредоточенность. Он больше не играл с силой — он учился её понимать.
Сахиби поправил галстук и окинул критическим взглядом отражение в зеркале. Костюм сидел безупречно, авиаторы блестели, синее пламя за стёклами горело ровно и красиво. Идеально для деловой встречи.
— Маркус, дорогой, напомни мне — кто сегодня наш потенциальный покупатель? — спросил он, не оборачиваясь.
— Некий лорд Валерон из Седьмого круга, магистр. Говорят, он коллекционирует населённые миры.
— Превосходно. Коллекционеры — самые щедрые клиенты.
Сахиби щёлкнул пальцами, и в центре комнаты материализовался голографический макет планеты. Земля медленно вращалась, демонстрируя континенты, океаны и копошащиеся цивилизации.
— Смотри, как красиво, — пробормотал он с лёгкой ностальгией. — Семь миллиардов душ, богатая история, неплохой климат. Когда-то я думал, что буду владеть этим миром вечно.
— А что изменилось, магистр?
Сахиби усмехнулся, поворачивая планету кончиком пальца.
— Я перерос его, Маркус. Этот мир дал мне всё, что мог — знания, опыт, несколько забавных столетий. Теперь он просто... пресный. Как вчерашнее вино.
Голограмма мерцала, показывая войны, открытия, рождения и смерти миллионов существ.
— Пора найти ему нового хозяина, который сможет оценить его потенциал. А мне — отправиться исследовать что-то более... стимулирующее.
В воздухе появилась искрящаяся трещина — портал. Сахиби поправил очки и шагнул к выходу.
— Желаю удачной сделки, — пробормотал он себе под нос и скрылся в пламенной пустоте между мирами.
Лорд Валерон оказался существом впечатляющим — три метра роста, кожа цвета обсидиана и глаза как расплавленное золото. Его свита из младших демонов почтительно расположилась вдоль стен торговой палаты, но Сахиби едва удостоил их взглядом. Вся его харизма была направлена на главную цель.
— Лорд Валерон! — Сахиби распахнул руки в приветственном жесте, и синее пламя за авиаторами заплясало радушнее. — Какая честь видеть столь уважаемого коллекционера в моих скромных владениях.
— Сахиби Алов, — прогрохотал Валерон голосом, напоминающим сход лавины. — Говорят, у тебя есть нечто особенное.
— О, у меня есть нечто исключительное, — Сахиби изящно взмахнул рукой, и в центре комнаты вновь появилась голограмма Земли. На этот раз планета была окружена мерцающими статистическими данными. — Позвольте представить вам жемчужину моей коллекции.
Он неторопливо прошёлся вокруг макета, каждый шаг выверен, каждый жест продуман.
— Планета возрастом четыре с половиной миллиарда лет. Превосходная стабильность орбиты, идеальное расстояние от звезды. — Пальцы Сахиби танцевали в воздухе, выделяя различные регионы планеты. — Семьдесят процентов поверхности покрыто водой — вы же знаете, как это важно для поддержания жизни.
— Население? — коротко спросил Валерон, но Сахиби заметил искорку интереса в золотых глазах.
— Ах, вот где начинается самое интересное! — Сахиби провёл рукой, и голограмма увеличилась, показывая кипящие жизнью города. — Семь миллиардов разумных существ. Представьте себе — семь миллиардов! Каждый со своими страхами, надеждами, амбициями.
Он остановился прямо перед Валероном, сняв очки и позволив синему пламени свободно играть в своих глазах.
— Они создали тысячи языков, сотни религий, бесчисленные произведения искусства. У них есть философы и воины, художники и торговцы. Некоторые из них настолько харизматичны, что могут убедить целые народы следовать за собой.
— Технологический уровень? — Валерон явно пытался сохранить деловой тон, но Сахиби чувствовал, как растёт его заинтересованность.
— О, они на пороге величия! — Сахиби вернулся к голограмме и жестом приблизил изображение космических станций. — Они уже покидают свою планету, исследуют соседние миры. Ядерная энергия, компьютеры, искусственный интеллект — всё это у них есть. Но самое прекрасное...
Он сделал паузу, позволив напряжению повиснуть в воздухе.
— Они всё ещё верят в магию. В глубине души каждый из них мечтает о чудесах. Представьте, какими послушными они станут для истинного мага!
Валерон склонился ближе к голограмме. Сахиби улыбнулся — крючок заглотнул.
— Их эмоциональный спектр поразителен, — продолжал он мягким, почти гипнотическим голосом. — Любовь такой силы, что они готовы умереть друг за друга. Ненависть такой ярости, что развязывают войны на столетия. А их способность к самопожертвованию... — он театрально приложил руку к сердцу. — Просто захватывает дух.
— И ресурсы?
— Минералы, нефть, драгоценные металлы — всё, что душе угодно. — Сахиби небрежно взмахнул рукой. — Но это мелочи. Настоящее богатство этого мира — в его обитателях.
Он вновь надел очки и повернулся к Валерону с улыбкой, в которой читались и искренность, и лёгкая грусть.
— Понимаете, лорд Валерон, я отдаю этот мир не потому, что он мне наскучил. Наоборот — я его перерос. Как родитель, который видит, что его ребёнок готов к самостоятельной жизни. Этот мир заслуживает хозяина, который сможет раскрыть его истинный потенциал.
— Цена? — голос Валерона стал хрипловатым.
Сахиби улыбнулся ещё шире.
— Для такого ценителя прекрасного, как вы? Всего лишь пятьдесят тысяч душ высшего качества и три артефакта стихийной магии. Согласитесь, за целую цивилизацию это более чем разумно.
Золотые глаза Валерона сверкнули.
— Сорок тысяч душ и два артефакта.
— О, лорд Валерон, — Сахиби рассмеялся, — вы же не хотите обидеть столь совершенное творение! Сорок пять тысяч и три артефакта. Это моё последнее слово.
Валерон протянул когтистую лапу.
— Сделка.
Их рукопожатие осветило комнату ярким золотисто-синим сиянием. Контракт был заключён.
Портал захлопнулся за спиной с довольным шипением, и Сахиби оказался на знакомых огненных улицах Инферно. Он потянулся, с наслаждением вдыхая серный воздух, и рассмеялся — звонко и искренне.
— Простая Земля! — пробормотал он, поправляя авиаторы. — Самая обычная планетка с самыми заурядными приматами, а этот олух Валерон клюнул как голодная рыба!
Синее пламя за стёклами плясало от удовольствия, пока он шагал по раскалённой брусчатке. Демоны и прочие обитатели Инферно почтительно расступались — репутация Сахиби здесь была безупречной.
Первой остановкой стал книжный магазин «Фолиант Вечности» — трёхэтажное здание из чёрного базальта, окна которого светились мягким золотистым светом. Колокольчик над дверью мелодично зазвенел, когда Сахиби вошёл внутрь.
— А, господин Алов! — владелец магазина, древний демон с козлиными рогами и очками в золотой оправе, расплылся в улыбке. — Давненько вас не видел! Что-то особенное ищете?
— Всё самое редкое, что у тебя есть, Абракс, — Сахиби небрежно достал увесистый мешочек с душами. — Трактаты по высшей магии, древние гримуары, может быть, что-то из личной библиотеки архангелов?
Глаза Абракса загорелись жадным огнём.
— О, у меня как раз поступил «Кодекс Преображений» самого Люцифера! И ещё — оригинальные записи Мерлина о структуре реальности!
Следующие два часа Сахиби провёл в блаженстве, перелистывая фолианты, пропитанные магией столетий. Он покупал всё, что хоть отдалённо могло пригодиться для его экспериментов — от трактатов о манипуляции временем до записок демонов-алхимиков о трансформации сущности.
— Итого сорок две тысячи душ, — подсчитал Абракс, складывая книги в магический футляр, который был больше внутри, чем снаружи.
— Прекрасно, — Сахиби отсчитал нужное количество, насвистывая какую-то человеческую мелодию.
С оставшимися тремя тысячами душ он направился в «Vinyl Paradise» — заведение, которое считалось легендой даже среди демонов. Хозяин, бывший музыкант по имени Дискорд, торговал пластинками, записанными в самых экзотических мирах.
— Сахиби! — Дискорд, похожий на помесь рок-звезды и мантиса, приветственно взмахнул четырьмя руками. — Слышал, ты только что провернул крупную сделку!
— Новости быстро разносятся, — усмехнулся Сахиби. — Что у тебя нового из редкостей?
— О, братан, у меня есть нечто особенное! — Дискорд достал пластинку в переливающейся обложке. — «Симфония Сфер» — записана на границе между Раем и Адом! Ангелы и демоны играли вместе!
Сахиби взял пластинку и почувствовал, как по пальцам прошла дрожь чистой гармонии.
— Сколько?
— Для тебя? Две тысячи.
— Беру. Что ещё?
Дискорд ухмыльнулся и достал чёрную пластинку без обложки.
— А это... — он понизил голос до шёпота, — записи последнего концерта Орфея. Тот самый, когда он спускался в Ад за Эвридикой.
Сахиби замер. Даже синее пламя за очками притихло.
— Это... это невозможно.
— Ничто не невозможно для того, кто знает нужных людей, — подмигнул Дискорд. — Тысяча душ.
Сахиби молча отсчитал деньги. Оставшиеся души он потратил на несколько альбомов джаза из мира, где музыка была буквально магией, и пластинку с записями человеческих колыбельных — почему-то они всегда его успокаивали.
Выходя из магазина с пакетами покупок, Сахиби чувствовал себя как ребёнок в кондитерской. Редкие знания и прекрасная музыка — что ещё нужно для счастья?
— Отличный день для торговли, — пробормотал он, открывая портал домой. — Теперь можно заняться по-настоящему интересными вещами.
Портал мягко схлопнулся за спиной, оставив в воздухе лишь слабый запах серы и пепла. Сахиби оказался в своём кабинете — просторной комнате с высокими сводчатыми потолками, где тёплый свет магических светильников отражался в полированном мраморе пола. Стены были скрыты высокими книжными шкафами, а у широкого окна стояло удобное кресло из чёрной кожи с подходящим к нему пуфом.
— Маркус! — позвал он, аккуратно ставя магические футляры с покупками на новый стол. — Приготовь, пожалуйста, шартрезовый чай. Самый лучший, что у нас есть.
— Слушаюсь, магистр, — донёсся голос из соседней комнаты.
Сахиби снял пиджак и повесил его на спинку кресла, затем ослабил галстук и закатал рукава белоснежной рубашки. Авиаторы он тоже снял, позволив синему пламени в глазах свободно плясать в полумраке. Это была его любимая часть дня — время полного расслабления в окружении прекрасных вещей.
Первым делом он открыл футляр с книгами. Магия древних фолиантов тут же наполнила воздух едва уловимым гулом силы. Сахиби почтительно взял в руки «Кодекс Преображений» — кожаный переплёт был тёплым на ощупь, а золотые буквы на обложке мерцали собственным светом.
— Люцифер, старый хитрец, — пробормотал он с улыбкой, — интересно, какие секреты ты здесь припрятал.
Он осторожно открыл книгу. Страницы были выполнены из материала, который нельзя было назвать обычным пергаментом — скорее, это походило на затвердевший свет. Текст был написан на древнем демоническом языке, но для Сахиби это не составляло проблемы.
«Глава первая: О природе изменения сущности без потери самости», — прочитал он вслух и почувствовал, как что-то внутри него откликнулось на эти слова.
Маркус появился с серебряным подносом, на котором дымилась изящная фарфоровая чашка с тонкими золотыми узорами. Аромат шартрезового чая — смеси трав, растущих только в садах Инферно, — тут же наполнил комнату нотами мяты, корицы и чего-то неуловимо волшебного.
— Спасибо, дорогой, — Сахиби взял чашку и сделал маленький глоток. Чай был идеальной температуры, с лёгкой горчинкой, которая тут же сменялась сладким послевкусием. — Превосходно, как всегда.
Маркус поклонился и удалился, оставив хозяина наедине с его сокровищами. Сахиби устроился в кресле, поставил чашку на подлокотник и продолжил чтение.
«Многие полагают, что изменение есть отречение от прежнего "я". Это заблуждение. Истинная трансформация — не разрушение, а расширение границ возможного. Как река не перестаёт быть рекой, принимая в себя новые притоки, так и сущность не утрачивает своей природы, обретая новые силы...»
— Философски, — пробормотал Сахиби, делая ещё глоток чая. — Но в этом есть логика.
Он читал медленно, смакуя каждое предложение. Люцифер писал не просто как могущественный демон, а как учёный, исследователь сути вещей. Его слова были пропитаны мудростью тысячелетий и глубоким пониманием природы силы.
Через полчаса Сахиби отложил книгу и потянулся к футляру с пластинками. Музыка была необходимым дополнением к чтению — она создавала настроение, помогала лучше усваивать сложные концепции.
Сначала он достал «Симфонию Сфер». Пластинка переливалась всеми цветами радуги, а её поверхность казалась живой. Сахиби поставил её на проигрыватель — устройство, которое он лично заколдовал для воспроизведения музыки из любых миров.
Первые аккорды заполнили комнату, и Сахиби почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Это была музыка чистой гармонии — голоса ангелов сплетались с глубокими басами демонов, создавая звучание, которое одновременно возвышало и заземляло душу. Каждая нота была совершенна, каждый переход — математически точен и эмоционально безупречен.
— Боги, — выдохнул он, откидываясь в кресле. — Это же настоящее чудо.
Музыка словно обволакивала его, создавая пространство абсолютного покоя. В этом звучании не было конфликта между светом и тьмой — только единство противоположностей, создающее нечто большее, чем сумма частей.
Сахиби вновь взялся за чашку. Шартрезовый чай в сочетании с небесной музыкой создавал почти медитативное состояние. Его мысли текли свободно, соединяя прочитанные идеи с собственным опытом.
«Изменение без потери самости», — размышлял он, наблюдая, как пар поднимается от чашки спиральными завитками. — Я всю свою долгую жизнь пытался стать сильнее, лучше, совершеннее. Но всегда думал, что для этого нужно отбросить что-то старое, ненужное. А что, если всё дело в том, чтобы не отбрасывать, а интегрировать?
Он сделал ещё глоток чая и почувствовал, как идея обретает чёткие очертания. Его прошлое — боль от потери той единственной женщины, цинизм, накопившийся за столетия, даже его снисходительное отношение к людям — всё это не препятствия на пути к совершенству, а материал для работы.
Симфония подошла к кульминации — момент, когда ангельские голоса и демонические басы слились в единый аккорд невероятной красоты. Сахиби закрыл глаза и позволил музыке омыть его сознание.
— Интеграция, — прошептал он. — Не борьба с собой, а принятие и трансформация.
Когда симфония закончилась, в комнате повисла тишина, полная смыслов. Сахиби допил чай и осторожно поставил чашку на поднос. Его пальцы потянулись к другой пластинке — той самой, с записями Орфея.
Чёрный винил казался поглощающим свет. На нём не было ни обложки, ни надписей — только гладкая поверхность, хранящая в себе музыку величайшего из когда-либо живших музыкантов.
Сахиби поместил пластинку на проигрыватель с особой осторожностью. Первые звуки заставили его замереть — это была лира, но звучала она не как обычный инструмент, а как голос самой печали, облачённой в совершенную форму.
Орфей пел о любви и потере, о надежде и отчаянии. Его голос был пропитан такой искренней болью, что даже демон почувствовал, как что-то сжимается в груди. Это была музыка о том, что значит любить так сильно, что готов спуститься в самые глубины ада ради одного шанса вернуть потерянное.
«Эвридика», — думал Сахиби, и в памяти всплыло лицо той единственной женщины из рода Борджиа. Тёмные глаза, полные понимания. Руки, которые не дрожали, когда касались его лица. Смех, в котором не было страха.
Орфей пел, и в его голосе звучала не только скорбь, но и благодарность — за то, что он любил, за то, что был любим, даже за то, что потерял. Потому что лучше любить и потерять, чем никогда не любить вообще.
Сахиби открыл глаза и посмотрел на «Кодекс Преображений», лежащий рядом. Внезапно слова Люцифера обрели новое звучание. Трансформация — это не отказ от прошлого, а его преображение в мудрость.
Его любовь к той женщине не была ошибкой. Боль от её потери не была слабостью. Это всё — части его истории, кирпичики, из которых строится личность. И задача не в том, чтобы забыть или преодолеть, а в том, чтобы использовать этот опыт для роста.
Музыка Орфея стихла, оставив после себя звенящую тишину. Сахиби встал с кресла и подошёл к окну. За стеклом простирался его домашний мир — не тот, который он только что продал, а личное пространство, созданное его собственной волей.
— Спасибо, — прошептал он, не зная точно, кому адресованы эти слова. Люциферу за мудрость? Орфею за откровение? Или той давно ушедшей женщине за то, что показала ему, что такое настоящая любовь?
Он вернулся к креслу и взял другую книгу — записи Мерлина о структуре реальности. Но читать пока не хотелось. Хотелось просто сидеть в тишине, попивая остывающий чай и осмысливая открывшиеся перспективы.
Маркус заглянул в комнату.
— Магистр, не принести ли вам ужин?
— Позже, дорогой, — мягко ответил Сахиби. — Сейчас я перевариваю пищу для ума.
Когда слуга удалился, Сахиби улыбнулся сам себе. Да, сегодня был хороший день. Он не только избавился от надоевшего мира и приобрёл новые знания, но и, кажется, нашёл ключ к следующему этапу своего развития.
Интеграция. Принятие. Трансформация через понимание, а не через отрицание.
Синее пламя в его глазах горело ровно и спокойно, отражая внутреннее умиротворение. Впереди были новые эксперименты, новые открытия, новые высоты мастерства.
И всё это — не вопреки его прошлому, а благодаря ему.
Сахиби допил остатки остывшего чая и поставил чашку на подлокотник кресла. Мягкий свет магических светильников играл на страницах раскрытого «Кодекса Преображений», но взгляд его блуждал где-то далеко. Синее пламя за стёклами авиаторов, которые он так и не надел обратно, мерцало задумчиво.
«Интеграция», — размышлял он, переворачивая в голове новые идеи. — «Принятие прошлого как основы для будущего роста».
Люцифер писал о том, что истинное могущество приходит не через отрицание своей природы, а через её полное понимание и использование. Но для экспериментов такого уровня понадобятся ресурсы. Много ресурсов.
Сахиби встал и прошёлся по кабинету, руки за спиной. В голове уже начинали формироваться планы.
— Маркус, — позвал он.
Слуга появился мгновенно, словно материализовался из воздуха.
— Да, магистр?
— Сколько у нас осталось душ высшего качества после сегодняшних покупок?
Маркус на секунду задумался, мысленно пересчитывая.
— Около полутора тысяч, магистр. Плюс несколько сотен обычных душ и горстка артефактов.
— Мм, — Сахиби остановился у книжного шкафа и провёл пальцем по корешкам фолиантов. — Этого хватит разве что на пару недель серьёзных экспериментов. А Орфей там пел так вдохновенно... Наверняка есть ещё записи его выступлений. И наверняка они стоят целое состояние.
Он повернулся к Маркусу с той особенной улыбкой, которая всегда предвещала грандиозные планы.
— Знаешь, мой дорогой, кажется, пришло время вернуться к торговле. Но на этот раз — с размахом.
— Магистр собирается покупать новые миры для перепродажи?
— Именно! — Сахиби щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцала голографическая карта известных вселенных. — Только не какую-нибудь очередную населённую планетку. Нет, мне нужно что-то особенное. Что-то, что можно купить за копейки и продать за миллиарды.
Он начал изучать карту, увеличивая различные секторы. Большинство миров уже имели владельцев, но в дальних уголках всегда можно было найти что-то интересное.
— А вот это что? — Сахиби ткнул пальцем в тускло мерцающую точку на краю галактики. Появилась детальная информация: «Мир-руина. Бывшая цивилизация магов. Владелец: банк "Пандемониум". Статус: на продажу за долги».
— О, как интересно, — пробормотал он, читая описание. — Цивилизация самоуничтожилась в магической войне три тысячи лет назад. Планета покрыта кристаллизованной магической энергией. Непригодна для жизни. Цена... — он усмехнулся, — всего пятьсот душ!
Маркус заглянул через плечо хозяина.
— Простите, магистр, но кому может понадобиться мёртвая планета, покрытая опасными кристаллами?
Сахиби рассмеялся — звук получился почти музыкальным.
— О, мой наивный друг! Ты же не видишь потенциала! — Он жестом увеличил изображение планеты. Поверхность действительно выглядела устрашающе — фиолетовые и синие кристаллы торчали из земли, как зубы гигантского чудовища. — Кристаллизованная магическая энергия — это же готовое сырьё для артефактов! А руины древней цивилизации магов наверняка полны утраченных знаний!
Он начал ходить по комнате быстрее, возбуждение нарастало.
— Представь себе: я покупаю эту "бесполезную" планету за гроши. Затем провожу небольшую рекламную кампанию. "Уникальный мир для коллекционеров древностей! Неисчерпаемые залежи магических кристаллов! Археологические сокровища ждут своих исследователей!"
Маркус начинал понимать план.
— И продавать отдельным покупателям?
— Ещё лучше! — Сахиби остановился и повернулся к слуге с горящими глазами. — Я устрою аукцион! Соберу всех крупных коллекционеров, алхимиков, исследователей древностей. Создам ажиотаж! Пусть они сами взвинтят цену до небес!
Он вновь взглянул на карту. В голове уже складывался детальный план.
— Сначала нужно съездить и лично осмотреть планету. Возможно, там действительно есть что-то ценное — это будет дополнительным аргументом для покупателей. Затем — небольшая "утечка" информации в нужных кругах. Слухи о невероятных сокровищах, скрытых в кристаллических пещерах...
— А если там действительно ничего ценного нет? — осторожно спросил Маркус.
Сахиби махнул рукой.
— Дорогой мой, в нашем деле важна не столько реальная ценность, сколько воспринимаемая ценность. Любой достаточно древний мир можно представить как сокровищницу утраченных знаний. А магические кристаллы — даже самые простые — всегда найдут своего покупателя.
Он подошёл к окну и посмотрел на свои владения.
— К тому же, — добавил он задумчиво, — кто знает? Возможно, там действительно есть что-то интересное. Цивилизация, способная создать планетарную магическую катастрофу, вряд ли была примитивной.
Сахиби повернулся к Маркусу с решительным видом.
— Завтра же отправляемся в банк "Пандемониум". Нужно заключить сделку, пока никто другой не сообразил, какое это сокровище.
— Слушаюсь, магистр.
Сахиби вернулся к креслу и взял в руки записи Мерлина. Теперь чтение приобрело совсем другой смысл — он искал не просто знания для себя, а информацию, которая могла бы пригодиться в предстоящей сделке.
— Знаешь, Маркус, — пробормотал он, листая страницы, — иногда лучшие возможности скрываются под видом проблем. Все видят мёртвую планету, а я вижу неограниченный потенциал для творчества.
Синее пламя в его глазах плясало всё ярче. Впереди его ждала новая игра — возможно, самая прибыльная в его долгой карьере.
Глава 2
Утро встретило Сахиби мягким золотистым светом, струившимся через высокие окна кабинета. Он проснулся в своём кресле — заснул за чтением записей Мерлина, и теперь раскрытая книга лежала у него на груди. Потянувшись и размяв затёкшие мышцы, он поднялся и направился к гардеробной.
— Маркус, — позвал он, проходя мимо зеркала и поправляя растрёпанные волосы, — приготовь мне завтрак. Что-нибудь лёгкое — сегодня предстоит серьёзный разговор с банкирами.
Гардеробная Сахиби была произведением искусства — ряды безупречно отглаженных костюмов, полки с аксессуарами, витрины с часами и запонками. Он неспешно выбрал костюм тёмно-синего цвета с едва заметным отливом — консервативно, но дорого. Именно то, что нужно для встречи в банке.
Надевая рубашку, он размышлял о предстоящей сделке. Банк "Пандемониум" славился своей скрупулёзностью, но и жадностью тоже. Нужно будет найти правильный баланс между заинтересованностью и небрежностью.
— Завтрак готов, магистр, — доложил Маркус, когда Сахиби вышел из гардеробной.
На серебряном подносе дымилась чашка кофе — не обычного, а сваренного из зёрен, растущих в садах Эдема, и тонкие тосты с джемом из инфернальных ягод. Сахиби съел не торопясь, обдумывая стратегию переговоров.
Закончив завтрак, он вернулся к зеркалу, чтобы привести себя в безупречный вид. Галстук — шёлковый, тёмно-бордовый, с едва заметным узором. Запонки — платиновые, с небольшими сапфирами. Часы — классические, швейцарские, показывающие время сразу в нескольких измерениях.
Но главное — авиаторы. Сахиби надел их и отрегулировал так, чтобы синее пламя в глазах просвечивало ровно настолько, чтобы произвести впечатление, но не напугать. В делах такого рода психология была половиной успеха.
— Идеально, — пробормотал он, поправляя пиджак.
Именно тогда его пальцы нащупали во внутреннем кармане знакомые очертания серебряной фляжки. Сахиби достал её и повертел в руках — изящная вещица, подарок от одного благодарного клиента лет сто назад. На боковой поверхности была выгравирована надпись на древнем демоническом: "Ясность в хаосе".
Он отвинтил крышечку и сделал небольшой глоток. Содержимое фляжки было его собственным изобретением — настойка на травах из разных миров, обостряющая ум и успокаивающая нервы. Не опьяняла, но помогала думать чётче и видеть скрытые мотивы собеседников.
Жидкость обожгла горло приятным холодком, а затем разлилась по телу тёплой волной. Мысли сразу стали острее, а все детали предстоящей операции выстроились в голове с математической точностью.
— Итак, — произнёс он вслух, делая ещё один глоток и убирая фляжку обратно в карман, — планета Кхар-Моргот. Бывшая цивилизация магов. Кристаллизованная энергия. Цена — пятьсот душ.
Он начал неспешно ходить по кабинету, руки за спиной, обдумывая каждую деталь.
— Банкиры наверняка попытаются представить покупку как благотворительность — мол, берут убыточный актив с их рук. Нужно будет показать лёгкую заинтересованность, но не слишком сильную. Возможно, стоит поторговаться — снизить цену до четырёхсот душ. Это создаст впечатление, что я экономлю, значит, сделка для меня не критично важна.
Маркус принёс ему портфель из чёрной кожи — внутри лежали документы, печати и, конечно, контейнер с душами для оплаты.
— Магистр, карета готова.
— Превосходно.
Сахиби ещё раз взглянул на себя в зеркало. Образ был идеальным — успешный бизнесмен, который рассматривает любопытную, но не слишком важную сделку. Ничто не выдавало его истинного возбуждения от открывающихся перспектив.
Он сделал последний глоток из фляжки. Настойка окончательно прояснила мысли, и теперь он видел всю операцию как на ладони. Покупка планеты за копейки, тщательная разведка, создание легенды о скрытых сокровищах, аукцион среди коллекционеров...
— Если всё пройдёт как планируется, — пробормотал он, убирая фляжку и поправляя пиджак, — через месяц у меня будет достаточно душ, чтобы купить половину библиотеки Александрийской и всю дискографию музыкантов Олимпа.
Сахиби взял портфель и направился к выходу. За окном его ждала карета — не обычная, разумеется, а выполненная в стиле старых лондонских экипажей, но способная перемещаться между мирами быстрее света.
— В банк "Пандемониум", — сказал он возничему — демону в ливрее. — И не спеши. У меня есть время подумать по дороге.
Карета плавно тронулась, и Сахиби откинулся на мягкие сиденья. За окном проплывали пейзажи его домашнего мира, затем сменились звёздным пространством между измерениями. Он достал фляжку и сделал ещё один маленький глоток — ровно столько, чтобы поддержать ясность мышления.
Настойка действовала превосходно. Каждая деталь предстоящих переговоров была просчитана, каждый возможный аргумент банкиров — предвосхищён. Сахиби улыбнулся, наблюдая, как в окне появляются первые очертания столицы Инферно.
— Да, — пробормотал он, поглаживая фляжку, — сегодня будет хороший день для бизнеса.
Карета неспешно катилась по вымощенным обсидианом улицам столицы Инферно. Сахиби смотрел в окно, наблюдая за привычной суетой — торговцы разворачивали лавки с экзотическими товарами, мелкие демоны спешили по своим делам, а в небе медленно кружили драконы городской почты с посылками между мирами.
Настойка из фляжки приятно разливалась по венам, делая каждую деталь окружающего мира чётче и ярче. Сахиби чувствовал себя в прекрасной форме — именно такой, какая нужна для серьёзных переговоров.
— Вот и прибыли, магистр, — доложил возничий, останавливая карету перед внушительным зданием.
Банк "Пандемониум" возвышался перед ним во всём своём величии. Архитектор явно вдохновлялся лучшими традициями земной готики, но добавил к ним демонический размах. Здание было выполнено из чёрного мрамора с прожилками красного гранита, а его шпили устремлялись в красноватое небо Инферно на добрую сотню метров.
Сахиби неспешно вышел из кареты и окинул строение оценивающим взглядом. Массивные колонны у входа были украшены барельефами, изображающими историю торговли между мирами — от первых скромных сделок до грандиозных операций современности. Над главным входом красовался герб банка — весы правосудия, но вместо чаш на них лежали миниатюрные планеты.
— Впечатляюще, — пробормотал он, поправляя авиаторы. — Очень в духе "мы серьёзные люди с серьёзными деньгами".
Широкие ступени были отполированы до зеркального блеска, а двустворчатые двери из красного дерева украшали витражи с изображением знаков валют различных миров. Даже ручки дверей были произведением искусства — литая бронза в форме драконьих голов с рубиновыми глазами.
Внутри банк производил ещё более сильное впечатление. Главный зал уходил вверх на несколько этажей, а его потолок поддерживали изящные арки. Пол был выложен мозаикой, изображающей карту известных вселенных, а вдоль стен тянулись ряды кассовых окошек, за которыми работали клерки различных рас и видов.
— Господин Алов? — К нему подошёл элегантно одетый демон с папкой документов. — Меня зовут Самуэль. Вас ожидают на седьмом этаже.
Лифт оказался не менее роскошным — зеркальные стены, позолоченные кнопки и мягкая классическая музыка. Сахиби незаметно сделал ещё глоток из фляжки, окончательно настраиваясь на нужную волну.
Седьмой этаж встретил их толстыми коврами и картинами с изображением знаменитых сделок прошлого. Самуэль провёл его через анфиладу кабинетов к массивной двери из тёмного дуба с табличкой "Переговорная".
— Господин Алов! — Его встретили трое банкиров, поднявшихся из-за овального стола красного дерева.
Первый представился как Михаил Абарбанель — демон средних лет в безупречном костюме, с короткой бородкой и проницательными глазами. Второй — Давид Наси, более молодой, но с таким же внимательным взглядом. Третий, самый пожилой и явно главный, назвался Александром Кардозо.
— Садитесь, пожалуйста, — Кардозо указал на кресло напротив них. — Кофе? Чай? У нас превосходный выбор напитков из различных миров.
— Благодарю, ничего не нужно, — Сахиби устроился в кресле и положил портфель рядом. — Понимаю, вы занятые люди, так что давайте сразу к делу.
Абарбанель раскрыл папку.
— Планета Кхар-Моргот. Мы рады, что она наконец заинтересовала потенциального покупателя. Честно говоря, этот актив висит у нас мёртвым грузом уже несколько лет.
— Понимаю вашу проблему, — Сахиби слегка улыбнулся. — Мёртвая планета, кристаллизованная магия, руины... Не самый ликвидный товар.
— Именно! — подхватил Наси. — Поэтому мы готовы рассмотреть разумное предложение. Изначальная цена была пятьсот душ высшего качества, но...
— Но для такого ценного клиента, как господин Алов, — мягко перебил Кардозо, — мы можем сделать скидку. Скажем, четыреста пятьдесят?
Сахиби сделал вид, что задумался. Настойка помогала ему читать их намерения — банкиры явно хотели избавиться от убыточного актива любой ценой.
— Видите ли, господа, — начал он неторопливо, — я рассматриваю эту покупку скорее как... благотворительность. Помочь уважаемому банку решить проблему с неликвидом.
Абарбанель и Наси переглянулись.
— Конечно, мы это ценим, — сказал Кардозо. — Какую сумму вы считали бы справедливой?
— Триста душ, — спокойно произнёс Сахиби. — За планету, которая не приносит дохода и требует постоянных расходов на мониторинг магической активности.
— Триста? — Наси чуть не подпрыгнул. — Но это же... это совсем не покрывает наших затрат!
— Давид, пожалуйста, — остановил его Кардозо. — Господин Алов, давайте найдём компромисс. Четыреста душ — это наше последнее слово.
Сахиби откинулся в кресле и сделал вид, что сомневается.
— Понимаете, — сказал он медленно, — мне эта планета нужна скорее для экспериментов. Изучение кристаллизованной магии, возможно, археологические изыскания... Триста пятьдесят — больше я потратить не могу.
Банкиры совещались шёпотом. Сахиби терпеливо ждал, изредка делая маленькие глотки из фляжки под прикрытием салфетки.
— Хорошо, — наконец сказал Кардозо. — Триста пятьдесят душ высшего качества. Но с условием — вы берёте на себя все риски, связанные с магической нестабильностью планеты.
— Разумеется, — Сахиби протянул руку для рукопожатия. — У меня есть опыт работы с подобными объектами.
Абарбанель достал контракт — толстую папку с множеством печатей и подписей.
— Всё стандартно, — пояснил он. — Права собственности, ответственность, гарантии...
Сахиби бегло просмотрел документы. Всё было именно так, как он и ожидал — банк снимал с себя любую ответственность за состояние планеты.
— Превосходно, — он поставил подпись изящным почерком и достал из портфеля контейнер с душами. — Триста пятьдесят душ высшего качества, как договорились.
Наси взял контейнер и просканировал его содержимое специальным артефактом.
— Всё в порядке, — доложил он. — Сделка завершена.
— Приятно иметь дело с профессионалами, — Сахиби поднялся и пожал руки всем троим. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.
Выходя из банка, он едва сдерживал довольную улыбку. Планета была его. Теперь оставалось превратить "мёртвый груз" в золотую жилу.
Карета мягко остановилась у входа в его владения, и Сахиби с довольным видом поднялся по ступеням к дому. В кармане лежал документ о собственности на планету Кхар-Моргот, а в голове уже роились планы по её преобразованию в нечто по-настоящему ценное.
— Маркус! — позвал он, едва переступив порог. — Готовь кофе покрепче. Сегодня ночь будет долгой.
— Поздравляю с удачной сделкой, магистр, — слуга принял портфель и пиджак. — Судя по вашему виду, всё прошло даже лучше, чем планировалось.
— Ещё бы! — Сахиби потёр руки и направился в библиотеку. — Триста пятьдесят душ за целую планету. Банкиры практически сами мне доплатили, чтобы я избавил их от этой "проблемы".
Библиотека встретила его тишиной и знакомым запахом старых книг. Высокие стеллажи уходили к потолку, заставленные томами по всем мыслимым и немыслимым наукам. Сахиби остановился в центре комнаты и окинул взглядом свою коллекцию.
— Итак, — пробормотал он, доставая фляжку и делая небольшой глоток для ясности мысли, — что мне понадобится? Тераформинг, безусловно. Работа с магическими кристаллами. И... — он задумался, — возможно, что-то о кристаллических формах жизни. Вдруг там не всё так мертво, как кажется?
Он подошёл к секции "Планетарные науки" и начал методично просматривать корешки. Его библиотека была организована по собственной системе — не алфавитной, а по степени практической применимости знаний.
— "Основы терраформирования мёртвых миров", — читал он вслух, доставая толстый том в кожаном переплёте. — Автор — маг Зефирион Преобразователь. Да, это именно то, что нужно.
Маркус появился с подносом, на котором дымилась чашка кофе и лежало несколько сладостей.
— Поставь на стол, дорогой, — Сахиби уже углубился в поиски следующей книги. — "Кристаллическая магия: теория и практика"... "Артефакты силы: создание и применение"... Ага, вот оно!
Он выхватил со стеллажа книгу с мерцающей обложкой — "Живые кристаллы: симбиоз магии и материи" авторства некоего Кристара Дальновидца.
— Интересный выбор литературы, магистр, — заметил Маркус, наблюдая, как растёт стопка книг.
— Видишь ли, — Сахиби потягивал кофе, не отрываясь от полок, — если я собираюсь продать эту планету с миллиардным наваром, мне нужно превратить её в нечто по-настоящему уникальное. Простых кристаллов магической энергии недостаточно — такими никого не удивишь.
Он достал ещё несколько томов: "Археология магических цивилизаций", "Восстановление утраченных артефактов" и загадочную книгу под названием "Пробуждение спящих сил".
— А что, если, — размышлял он вслух, устраиваясь в кресле с первой книгой, — магическая катастрофа не уничтожила эту цивилизацию полностью, а... трансформировала её? Превратила в кристаллические структуры?
Маркус подлил ему кофе.
— Вы имеете в виду, что жители планеты могли стать частью кристаллов?
— Именно! — Сахиби открыл "Живые кристаллы" и начал быстро листать страницы. — Смотри, что здесь написано: "В условиях экстремального магического воздействия органическая материя может кристаллизоваться, сохраняя при этом информационные паттерны сознания..."
Он сделал глоток из фляжки и продолжил чтение, его глаза за авиаторами горели всё ярче.
— Представь себе рекламу: "Уникальная планета с кристаллизованной цивилизацией! Живые кристаллы, хранящие память о великих магах прошлого! Возможность получить знания, утраченные тысячелетия назад!"
Маркус присел на краешек кресла рядом.
— Но ведь пока это только теория, магистр.
— Пока да, — Сахиби перешёл к книге по тераформингу. — Но после того, как я изучу планету и, возможно, немного её... модифицирую, теория может стать реальностью.
Он углубился в чтение, делая пометки на отдельном листе. Тераформинг оказался сложной наукой — нужно было учитывать атмосферу, гравитацию, магнитное поле, стабильность орбиты...
— Хм, — пробормотал он, натыкаясь на интересный раздел. — "Использование кристаллизованной магической энергии для ускорения планетарных процессов". Это может сработать!
Время летело незаметно. Сахиби переходил от книги к книге, составляя план преобразования планеты. К полуночи на его столе лежал подробный чертёж будущего проекта.
— Первый этап, — бормотал он, попивая уже третью чашку кофе, — стабилизация магических кристаллов и создание безопасных зон для исследователей. Второй — активация спящих информационных паттернов в кристаллах. Третий — создание интерактивных зон, где покупатели смогут "общаться" с кристаллизованными сознаниями древних магов.
Маркус, который всё это время тихонько подливал кофе и убирал посуду, покачал головой.
— Магистр, вы уверены, что это возможно?
Сахиби отложил книгу и посмотрел на слугу с лукавой улыбкой.
— Дорогой мой, в нашем деле важна не столько возможность, сколько убедительность презентации. Но, — он сделал последний глоток из фляжки, — кто знает? Возможно, я действительно смогу это осуществить. Магия — штука непредсказуемая.
Он поднялся с кресла и потянулся.
— Завтра отправляемся на Кхар-Моргот. Пора своими глазами увидеть, что я купил за триста пятьдесят душ.
Синее пламя за стёклами авиаторов плясало от предвкушения. Впереди ждало приключение, которое могло принести ему богатства, превосходящие самые смелые мечты.
Портал на Кхар-Моргот открылся с протяжным гулом, и Сахиби шагнул в мерцающую пустоту между мирами. На этот раз он оделся практично — чёрные брюки, высокие сапоги и плащ из материала, устойчивого к магическому излучению. Авиаторы остались на месте — они защищали не только от яркого света, но и от энергетических всплесков.
Когда портал закрылся за его спиной, Сахиби оказался на поверхности своей новой собственности. Первое, что его поразило, — абсолютная тишина. Никаких звуков ветра, животных или даже треска кристаллов. Планета молчала мёртвой тишиной.
— Впечатляюще, — пробормотал он, доставая фляжку и делая глоток для обострения восприятия.
Пейзаж вокруг выглядел как декорации к фантастическому фильму. Огромные кристаллы самых разных цветов — от глубокого фиолетового до ярко-синего — торчали из земли под невероятными углами. Некоторые достигали высоты десятиэтажного дома, другие образовывали сложные арки и туннели. Почва между ними была покрыта мелкой кристаллической крошкой, которая поскрипывала под ногами и переливалась всеми цветами радуги.
Сахиби достал из кармана небольшой артефакт — детектор магической активности — и включил его. Прибор тут же заверещал, показывая зашкаливающие значения.
— Боги мои, — выдохнул он, — здесь энергии хватит на создание сотни планетарных артефактов!
Он начал неспешно двигаться между кристаллами, изучая их структуру. Некоторые светились изнутри мягким светом, другие пульсировали в такт неслышимому ритму. Когда Сахиби приложил руку к одному из больших фиолетовых кристаллов, по его пальцам прошла лёгкая дрожь — словно кристалл откликнулся на прикосновение.
— Интересно, — пробормотал он и сделал ещё глоток из фляжки. Настойка помогала видеть магические потоки, и теперь вся планета предстала перед ним как сложная сеть энергетических линий, связывающих кристаллы в единую систему.
Внезапно он заметил что-то необычное. В глубине одного из крупных кристаллов мелькнула тень — не просто игра света, а нечто более определённое. Сахиби подошёл ближе и всмотрелся.
— Не может быть, — шепнул он.
Внутри кристалла, словно застывшая в янтаре, была фигура гуманоида. Детали разглядеть было сложно, но общие очертания были вполне различимы — голова, руки, развевающиеся одежды...
Сахиби быстро проверил несколько других крупных кристаллов. В каждом из них обнаружились похожие фигуры. Иногда по одной, иногда по несколько.
— Кристаллизованная цивилизация, — выдохнул он, и в голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Это же настоящее сокровище!
Он достал блокнот и начал быстро записывать наблюдения:
"Планета Кхар-Моргот. Дата осмотра — сегодня. Обнаружено: кристаллизованные останки местной цивилизации. Предположение — жители не погибли, а трансформировались в кристаллическую форму существования. Магическая активность зашкаливает. Потенциал — огромный."
Дальше он углубился в изучение руин города, которые виднелись между кристаллическими образованиями. Здания были частично разрушены, частично поглощены кристаллами, но общая планировка ещё читалась. Центральная площадь, храм или дворец в центре, жилые кварталы по периметру...
— Классическая планировка магической цивилизации, — бормотал Сахиби, делая зарисовки. — Это поможет в создании легенды.
Он подошёл к тому, что когда-то было центральным зданием. Теперь оно представляло собой причудливое сплетение камня и кристалла. В некоторых местах стены были полностью кристаллизованы, в других — сохранили первоначальный вид.
Внутри здания Сахиби обнаружил то, что заставило его сердце биться быстрее — огромный кристалл в центре зала, внутри которого была заключена фигура в богатых одеждах и с символами власти.
— Правитель, — прошептал он. — Или верховный маг. Идеально!
Сахиби сел на обломок колонны и достал фляжку. Большой глоток настойки помог ему систематизировать все увиденное и составить план действий.
"Стратегия продажи", — мысленно озаглавил он свои размышления.
Во-первых, нужно создать красивую легенду. Древняя цивилизация великих магов, которые в момент величайшей опасности применили запретное заклинание, превратившее их в кристаллы для сохранения знаний на века. Покупатели получают не просто планету, а живую библиотеку древней мудрости.
Во-вторых, необходимо сделать планету более... интерактивной. Если удастся активировать хотя бы часть кристаллов, заставить их светиться или отвечать на прикосновения, цена возрастёт в разы.
В-третьих, зонирование. Безопасные зоны для туристов и исследователей, "храмы знаний" для серьёзных магов, и элитные участки с самыми ценными кристаллами для коллекционеров высшего уровня.
— Планета развлечений и знаний в одном флаконе, — пробормотал он с довольной улыбкой. — Кто от такого откажется?
Сахиби поднялся и начал обход территории, мысленно размечая будущие зоны. Здесь будет входной портал с информационным центром. Там — безопасные пешеходные дорожки между кристаллами. А вон тот большой кристаллический комплекс идеально подойдёт для "Храма Древней Мудрости".
Каждые полчаса он делал глоток из фляжки, поддерживая ясность мышления. План становился всё более детальным и амбициозным.
— Аукцион через месяц, — решил он окончательно. — За это время я успею подготовить планету, создать рекламную кампанию и собрать самых богатых покупателей со всех известных миров.
Он остановился на высоком холме, с которого была видна вся долина с кристаллами. Солнце садилось за горизонт, окрашивая кристаллы в тысячи оттенков красного и золотого.
— Прощай, планета за триста пятьдесят душ, — сказал Сахиби, поднимая фляжку в прощальном тосте. — Здравствуй, золотая жила стоимостью в миллиарды!
Синее пламя за авиаторами плясало от предвкушения. Через месяц Кхар-Моргот принесёт ему богатство, о котором он мог только мечтать. А пока — домой, планировать величайшую аферу в своей долгой и успешной карьере.
Сахиби уже собирался открывать портал домой, когда воздух вокруг него внезапно наполнился звенящим гулом. Кристаллы начали резонировать, издавая всё более высокие ноты, а их свечение усилилось в десятки раз.
— Что за чёрт? — он инстинктивно отступил на шаг, когда из крупнейшего кристалла в центре долины начала выделяться светящаяся субстанция.
Субстанция быстро принимала форму — сначала неопределённую, затем всё более чёткую. Через несколько секунд перед Сахиби стояло существо, которое когда-то могло быть ангелом. Высокое, грациозное, с остатками крыльев за спиной. Но вместо плоти его тело состояло из полупрозрачного кристалла, а глаза горели холодным белым огнём.
— Осквернитель, — прозвучал голос, словно звон разбитого стекла, — ты не должен быть здесь.
— Извини, дорогой, — Сахиби поправил авиаторы и сделал глоток из фляжки, — но у меня есть документы о собственности на эту планету.
Кристаллический ангел поднял руку, и воздух вокруг неё замерцал опасной энергией.
— Эта земля священна. Здесь покоятся павшие защитники. Уходи, или будешь уничтожен.
— Боюсь, это невозможно, — Сахиби снял плащ и закатал рукава рубашки. — У меня слишком много планов на эту планету, чтобы просто так уйти.
Из других кристаллов начали появляться новые фигуры — ещё четыре кристаллических ангела, каждый по-своему деформированный тысячелетиями заключения в минеральной тюрьме.
— Последнее предупреждение, демон.
Сахиби рассмеялся — звук получился на удивление беззаботным.
— Знаете, что меня всегда раздражало в ангелах? Эта привычка требовать невозможного с видом моральных авторитетов.
Первый ангел взмахнул рукой, и в сторону Сахиби понёсся сгусток кристаллической энергии. Ифрит небрежно отклонился в сторону — удар прошёл мимо, оставив в скале глубокую борозду.
— Медленно, — пробормотал Сахиби и щёлкнул пальцами.
Из его ладони вырвался поток синего пламени, но кристаллические существа оказались на удивление устойчивы к огню — пламя лишь заставило их тела ярче засветиться.
— Интересно, — он уклонился от атаки двух ангелов одновременно, — обычный огонь не действует. Придётся проявить изобретательность.
Сахиби сделал ещё глоток из фляжки и почувствовал, как магическая энергия течёт по венам острыми иголками. Настойка не только обостряла ум, но и усиливала способности.
Один из ангелов попытался атаковать в ближнем бою, выпустив из рук кристаллические лезвия. Сахиби перехватил его запястье и сосредоточился. Вместо обычного огня он направил в кристаллическое тело ангела чистую энтропию — силу, разрушающую любой порядок.
Ангел завыл, когда его кристаллическая структура начала разрушаться изнутри. Через несколько секунд он рассыпался в пыль.
— Один, — спокойно сказал Сахиби, отряхивая ладони.
Остальные четверо атаковали одновременно. Воздух наполнился свистящими сгустками энергии и кристаллическими осколками, летящими со скоростью пуль.
Сахиби создал вокруг себя барьер из искажённого пространства — атаки ангелов уходили в никуда, а сам он мог наносить ответные удары. Но кристаллические существа были на удивление живучими.
— Упрямые твари, — проворчал он, когда один из ангелов восстановился после прямого попадания энтропийного заряда.
Тогда Сахиби изменил тактику. Вместо того чтобы атаковать их тела, он начал воздействовать на связующие их с кристаллами энергетические нити. Каждый ангел был привязан к своему кристаллу-источнику — стоило разорвать эту связь...
Второй ангел замер, его глаза потускнели, и он медленно начал растворяться в воздухе.
— Два, — Сахиби уклонился от удара третьего и схватил его за горло.
Прикосновение к кристаллической плоти обожгло пальцы, но ифрит стерпел боль и влил в ангела всю энтропию, на которую был способен. Кристаллическое существо не просто рассыпалось — оно взорвалось, осыпав Сахиби острыми осколками.
— Три, — он смахнул кровь с лица и повернулся к оставшимся двум.
Эти оказались хитрее — они держались на расстоянии, атакуя издалека и используя кристаллы долины как прикрытие. Сахиби пришлось проявить всю свою ловкость, перемещаясь между кристаллическими образованиями и отражая атаки.
Наконец он загнал одного из ангелов в ловушку между двумя большими кристаллами. Ифрит сложил ладони и начал читать заклинание на древнем демоническом языке. Воздух вокруг него потемнел, а из тени поднялись щупальца чистой тьмы.
Ангел попытался вырваться, но щупальца оплели его кристаллическое тело и начали выжимать энергию. Через минуту от четвёртого ангела остался лишь тусклый осколок.
Последний ангел — тот самый, что заговорил с ним первым — парил в воздухе над центральным кристаллом. Его свечение стало ослепительно ярким.
— Ты заплатишь за святотатство, демон! — прокричал он и начал собирать энергию для последней, отчаянной атаки.
Сахиби допил остатки настойки из фляжки и почувствовал, как сила разливается по телу огненной волной. Он поднял руки к небу, и синее пламя за авиаторами вспыхнуло настолько ярко, что затмило свечение ангела.
— Знаешь что, небесный, — прокричал он в ответ, — ты мне надоел!
Из его ладоней вырвался столб энтропийного огня — не простого, а пропитанного силой самого хаоса. Пламя поднялось к небу, поглотило ангела и обрушилось на центральный кристалл.
Взрыв осветил всю долину. Когда дым рассеялся, от последнего защитника не осталось и следа.
Сахиби опустился на одно колено, тяжело дыша. Бой отнял больше сил, чем он ожидал. Рубашка была изорвана, лицо исцарапано кристаллическими осколками, а левая рука болела от ожога.
— Проклятые фанатики, — проворчал он, поднимаясь на ноги. — Даже после смерти не могут успокоиться.
Он оглянулся на поле боя. Несколько кристаллов были повреждены, но основная масса осталась нетронутой. Планета всё ещё была пригодна для продажи.
— Ладно, — Сахиби поправил авиаторы и открыл портал домой, — по крайней мере, теперь я знаю, что здесь действительно когда-то жили могущественные существа. Это только добавит ценности товару.
Синее пламя в его глазах мерцало усталостью, но и удовлетворением. Планета была очищена от нежелательных "жильцов" и готова к преобразованию в источник невиданной прибыли.
Глава 3
Портал мягко закрылся за спиной Сахиби, и он оказался в привычной обстановке своего кабинета. Разорванная рубашка, ссадины на лице и кровь на костяшках пальцев — единственные напоминания о недавней схватке. Ифрит неторопливо снял пиджак и повесил его на спинку кресла, затем ослабил галстук.
— Маркус, — позвал он спокойным голосом, словно только что вернулся с утренней прогулки, — приготовь, пожалуйста, шартрезовый чай. И захвати аптечку — пара царапин требует внимания.
— Сразу, магистр! — донёсся голос из соседней комнаты, а через секунду показался встревоженный слуга. — Боги мои, что с вами случилось?
— Небольшое недоразумение с местными жителями, — Сахиби осмотрел порез на левой руке и пожал плечами. — Ничего серьёзного. Просто некоторые ангелы оказались менее дружелюбными, чем я ожидал.
Маркус принёс аптечку и начал обрабатывать раны. Сахиби терпеливо сидел в кресле, попивая ароматный чай и размышляя о произошедшем.
— Кристаллические ангелы, — пробормотал он, наблюдая, как Маркус аккуратно заклеивает порез пластырем. — Интересная трансформация. Значит, на планете действительно была битва между силами света и тьмы. Это только добавляет ценности товару.
— Магистр дрался с ангелами? — Маркус не мог скрыть удивления.
— Пять штук, — Сахиби сделал ещё глоток чая. — Довольно упрямые создания. Всё твердили что-то о святотатстве и осквернении. Пришлось объяснить им концепцию частной собственности более... наглядными методами.
Он говорил с той же интонацией, с какой другие обсуждают погоду или цены на рынке. Для Сахиби бой с небесными созданиями был просто неизбежной частью рабочего процесса — как проверка документов или осмотр товара.
— Теперь планета полностью в нашем распоряжении, — продолжал он, когда Маркус закончил обработку ран. — Можно приступать к следующему этапу.
Ифрит поднялся с кресла и направился к книжным полкам. Его движения были неспешными и точными — никакой суеты, никаких признаков стресса после смертельной схватки.
— Где у меня... ага, вот она, — он вытащил толстую книгу в металлическом переплёте. — "Подчинение кристаллических големов высшего порядка. Теория и практика управления минеральными сущностями".
Маркус убирал аптечку, периодически поглядывая на хозяина с плохо скрываемым изумлением.
— Магистр, вы уверены, что чувствуете себя хорошо? Может быть, стоит отдохнуть после...
— Дорогой мой, — Сахиби прервал его мягким смехом, — пять кристаллических ангелов — это разминка. Я видел времена, когда приходилось драться с целыми легионами серафимов. А эти были просто... раздражающими.
Он пролистал несколько страниц, находя нужную информацию.
— Смотри, что здесь написано: "Кристаллические сущности, образовавшиеся в результате магической трансформации, сохраняют базовые инстинкты самосохранения и территориальности. Для установления контроля необходимо..." — он прочитал несколько строк про себя. — Превосходно. Значит, я могу создать из оставшихся кристаллов целую армию охранников для будущих покупателей.
Сахиби закрыл книгу и направился к выходу из кабинета.
— Куда идёте, магистр?
— В алхимическую лабораторию. Нужно приготовить новую порцию настойки для фляжки. Сегодняшняя закончилась в самый неподходящий момент.
Лаборатория располагалась в подвале и представляла собой просторное помещение, заставленное колбами, перегонными аппаратами и полками с ингредиентами. Воздух здесь был пропитан запахами различных трав и химических соединений.
Сахиби снял рубашку — она всё равно была безнадёжно испорчена — и надел фартук алхимика. Затем начал доставать с полок нужные компоненты.
— Корень ясновидца с планеты Аркан, — бормотал он, отмеряя порции. — Листья мудрости из садов Афины. Кристаллизованная эссенция времени... Где же она... Ах, вот!
Процесс приготовления настойки требовал точности и терпения. Сахиби работал методично, словно выполнял хорошо знакомый ритуал. Сначала он растолок травы в специальной ступке, затем поместил их в перегонный аппарат вместе с основой — спиртом, настоянным на лунном свете.
— Нагрев до семидесяти градусов, — пробормотал он, регулируя пламя под колбой. — Выдержать час, затем добавить кристаллизованную эссенцию и довести до кипения.
Пока смесь нагревалась, Сахиби расхаживал по лаборатории, обдумывая планы. Битва с ангелами показала, что на планете могут быть и другие "сюрпризы". Нужно будет вернуться туда подготовленным — с защитными артефактами и заклинаниями подчинения.
— Кристаллические стражи, — размышлял он вслух. — Покупатели будут в восторге. Представьте — личные охранники из кристаллизованных ангелов! Цена моментально взлетит до небес.
Аппарат тихо булькал, выделяя пар с характерным травяным ароматом. Сахиби добавил последний ингредиент — каплю собственной крови для персонализации эффекта.
Готовая настойка имела красивый янтарный цвет с золотистыми переливами. Сахиби процедил её через специальный фильтр и разлил по небольшим флакончикам.
— Идеально, — пробормотал он, делая пробный глоток. Знакомое ощущение ясности тут же разлилось по сознанию. — Теперь можно планировать следующий визит на Кхар-Моргот.
Он наполнил свою серебряную фляжку и убрал остальные флакончики в специальный шкаф. Работа в лаборатории всегда успокаивала его — что-то в точности процедур и предсказуемости результатов создавало ощущение контроля над хаосом.
— Завтра начнём подготовку к трансформации планеты, — решил Сахиби, снимая фартук. — А пока — заслуженный отдых.
Он поднялся в кабинет, где Маркус уже приготовил ужин. Лёгкий салат, кусочек рыбы и бокал хорошего вина — именно то, что нужно после насыщенного дня.
— Знаешь, Маркус, — сказал Сахиби, разрезая рыбу, — иногда препятствия оказываются лучшими помощниками. Эти ангелы дали мне прекрасную идею для маркетинга.
— Какую именно, магистр?
— Планета с действующими древними защитниками! — Сахиби улыбнулся. — Покупатели получат не просто недвижимость, а настоящее приключение. Кто устоит перед возможностью сразиться с кристаллическими ангелами или подчинить их своей воле?
Синее пламя за авиаторами плясало от удовольствия. День, начавшийся как простой осмотр собственности, превратился в открытие новых возможностей для прибыли.
Сахиби откинулся в кресле с бокалом вина и поставил на проигрыватель одну из своих любимых пластинок — медленные, гипнотические мелодии древних бардов, записанные ещё в эпоху, когда музыка считалась высшей формой магии. Звуки лютни переплетались с тихим пением на давно забытом языке, создавая атмосферу умиротворения.
Фляжка с новой настойкой лежала на подлокотнике, но сейчас она была не нужна. После насыщенного дня хотелось просто расслабиться и насладиться покоем. Синее пламя за авиаторами постепенно притухало, веки становились тяжёлыми...
Музыка словно обволакивала сознание мягким коконом, унося прочь от забот о планетах, сделках и кристаллических ангелах. Сахиби даже не заметил, как бокал выскользнул из расслабившихся пальцев, а голова склонилась набок.
Сон пришёл незаметно, как всегда случалось после особенно интенсивных дней. Но вместо безмятежного отдыха сознание ифрита перенеслось в далёкое прошлое — туда, куда оно возвращалось снова и снова, словно привязанное невидимой нитью к тому давнему дню...
*Две тысячи лет назад. Поле битвы под Валгаллой.*
Молодой ещё тогда Сахиби стоял среди дымящихся руин, тяжело дыша. Его силы были на исходе, но противник всё ещё был жив. Мурмурс — древний бог оборотней, серебристое божество охоты и смерти — принял свою истинную форму: гигантского волка с глазами цвета зимнего неба и шерстью, переливающейся как расплавленное серебро.
— Ты хорошо сражался, демон, — голос Мурмурса гремел в ушах, хотя пасть волка не двигалась. — Но это твой конец.
Сахиби вытер кровь с лица и поднял руки, собирая остатки магической силы. Синее пламя вокруг его фигуры пылало так ярко, что воздух плавился.
— Ещё посмотрим, собачка.
Последняя схватка была яростной и отчаянной. Сахиби применил всё, чему научился за столетия существования — огонь, энтропию, заклинания разрушения. Мурмурс отвечал когтями, способными разорвать реальность, и воем, от которого трескались камни.
И когда казалось, что победа почти в руках, когда серебристый волк уже падал на колени, истекая божественной кровью... что-то пошло не так. Мурмурс нашёл в себе силы для последнего удара — удара не по телу, а по самой сущности ифрита.
*— Запомни, Сахиби Алов, — прорычал умирающий бог, — жизнь — хрупкая вещь. И когда ты забудешь об этом, я напомню.*
Божество растворилось в серебристом тумане, но его последние слова эхом отозвались в душе демона...
Сон сменился другим. Сахиби лежал в роскошной постели, рядом с ним спала женщина из рода Борджиа — та единственная, которую он любил по-настоящему. Лунный свет падал на её лицо, делая его почти неземным.
И тут в комнату вошёл он — серебристый кот с голубыми глазами, в которых читалась древняя мудрость и холодная насмешка. Кот подошёл к постели неслышными шагами и посмотрел прямо в глаза ифриту.
— Ты думаешь, что в безопасности? — голос Мурмурса звучал теперь как мурлыканье. — Думаешь, любовь защитит тебя?
Кот прыгнул на постель, и его когти мгновенно пронзили грудь Сахиби. Боль была настоящей, острой, смертельной...
Ифрит проснулся с резким вздохом, инстинктивно хватаясь за грудь. Сердце колотилось, как безумное, а на лбу выступил холодный пот. Музыка всё ещё играла, создавая странный контраст с ужасом сна.
— Мурмурс, — прошептал он, поправляя сбившиеся авиаторы. — Опять ты.
Это случалось всякий раз, когда он слишком расслаблялся, когда начинал чувствовать себя всемогущим. Серебристый кот с голубыми глазами приходил напомнить ему истину, которую Сахиби предпочитал забывать: даже такой могущественный демон, как он, остается живым лишь по воле случая и милости тех сил, что правят смертью.
Предвечная госпожа Хель — владычица мёртвых, чьё имя даже демоны произносили с осторожностью — могла в любой момент потребовать его к себе. И никакая сила, никакое богатство, никакие планеты и сделки не защитили бы его от этого зова.
Сахиби поднялся с кресла и подошёл к окну. За стеклом простирался его мир — красивый, упорядоченный, подконтрольный. Но где-то в глубине души он знал: всё это иллюзия. Мурмурс был прав — жизнь висела на волоске, даже демоническая.
— Спасибо за напоминание, старый друг, — пробормотал он в пустоту. — Я помню. Всегда помню.
Он взял фляжку и сделал небольшой глоток настойки. Ясность мыслей вернулась, вместе с ней и привычная уверенность. Да, жизнь хрупка. Да, смерть всегда рядом. Но именно поэтому каждый день нужно прожить так, будто он последний — со страстью, с размахом, с дерзостью.
Завтра он вернётся на Кхар-Моргот и превратит мёртвую планету в источник невиданного богатства. А серебристый кот с голубыми глазами может сколько угодно приходить в его сны — Сахиби не собирался останавливаться из-за страха перед смертью.
Синее пламя за авиаторами разгорелось ярче. Пусть жизнь висит на волоске — но пока этот волосок держится, он будет жить на полную катушку.
Сахиби медленно снял авиаторы и положил их на столик рядом с креслом. Без защитных стёкол синее пламя в его глазах горело открыто, отражая всю глубину накопившейся за столетия усталости. Сон о Мурмурсе всегда оставлял его в таком состоянии — когда все маски спадали, а душа требовала честности с самим собой.
Он поднялся и направился к углу кабинета, где на специальной подставке стояла гитара — классическая, с корпусом из красного дерева и струнами, которые никогда не расстраивались. Инструмент был подарком той единственной женщины из рода Борджиа, память о которой он носил в сердце как незаживающую рану.
Взяв гитару, Сахиби прошёл через анфиладу комнат к французским дверям, ведущим в сад. Ночной воздух был прохладным и наполненным ароматом цветов, которые росли здесь из всех известных миров — его попытка создать место, где красота побеждала бы мрак его демонической природы.
Он устроился на каменной скамейке под раскидистым деревом с серебристыми листьями. Пальцы легли на струны привычно, словно гитара была продолжением его души. Первые аккорды зазвучали тихо, почти робко — он давно не играл просто для себя, без зрителей и целей.
Мелодия старой итальянской песни начала медленно разливаться по саду. Сахиби пел тихо, на языке, который учил когда-то для неё — для той женщины, что смеялась над его попытками произносить незнакомые слова, но терпеливо поправляла ошибки.
Слова песни были о прощании, о борьбе за свободу, о тех, кто уходит, не оглядываясь. Но в его исполнении они обретали совсем другой смысл — становились о любви, которая переживает смерть, о памяти, что не подвластна времени, о красоте, которую невозможно удержать, но нельзя забыть.
Голос Сахиби дрожал на высоких нотах. Демон, который несколько часов назад без тени эмоций сражался с кристаллическими ангелами, теперь плакал — не от боли, а от невыносимой нежности, которая накрывала его всякий раз, когда он позволял себе вспомнить.
Он помнил её руки — тёплые, бесстрашные, гладившие его лицо в те моменты, когда синее пламя в глазах становилось особенно ярким. Помнил её смех, который мог заставить его забыть о том, что он создание тьмы. Помнил, как она умирала — не от болезни или несчастного случая, а просто потому, что была человеком, а люди не живут вечно.
Музыка текла сквозь сад, и цветы склоняли головки, словно тоже слушали эту печальную серенаду. Сахиби играл и пел, полностью растворившись в своей грусти, позволив ей захлестнуть себя с головой.
В такие моменты все его достижения — богатство, могущество, владение мирами — казались пустыми игрушками. Что толку в бессмертии, если некого любить? Что значат все сокровища вселенной, если не с кем ими поделиться?
Последний аккорд замер в ночном воздухе, но Сахиби продолжал сидеть неподвижно, обнимая гитару. Где-то в глубине души он знал, что это необходимо — эти моменты слабости, эти островки человечности в океане демонической сущности. Они напоминали ему о том, что он не просто хищник, охотящийся за прибылью, но существо, способное любить.
Ветер шевелил листья дерева над головой, и в их шорохе ему слышался далёкий отзвук её голоса — мягкий, нежный, говорящий ему то, что он больше всего хотел и меньше всего мог услышать: что всё будет хорошо, что боль пройдёт, что любовь стоила всех страданий.
— Белла чао, — прошептал он в пустоту, используя слова песни как прощание. — До свидания, красавица. До новой встречи в какой-то другой жизни.
Сахиби поднялся со скамейки и медленно пошёл обратно к дому, неся гитару как священную реликвию. Завтра он снова наденет авиаторы, снова станет безжалостным торговцем мирами. Но сейчас, в эту тихую ночь, он был просто мужчиной, который любил и потерял, и помнил, и скорбел.
И это тоже было частью его силы — способность чувствовать, даже когда это причиняло боль.
Сахиби вернулся в дом с гитарой в руках, но музыка не принесла облегчения. Грусть, которая сначала казалась очищающей, превратилась в тяжёлое, давящее чувство. Воспоминания о прошлом смешались с болью от недавнего сна о Мурмурсе, а эта боль — с яростью на самого себя за слабость.
Он поставил гитару на место и сжал кулаки. Синее пламя в глазах вспыхнуло ярче, отражая бурю эмоций внутри. Сахиби ненавидел эти моменты — когда контроль ускользал, когда демоническая природа требовала выхода.
— Маркус, — позвал он голосом, в котором звучала едва сдерживаемая ярость.
Слуга появился мгновенно, как всегда.
— Да, магистр?
— Мне нужно... выпустить пар, — Сахиби повернулся к нему, и в его взгляде читалась опасность. — Активируй боевые протоколы. Стань моим противником. Сейчас. Без ограничений.
Маркус не моргнул, не отступил, не показал даже тени удивления или страха. В его глазах мелькнул знакомый холодный блеск — автоматон получил команду и готовился её выполнить.
— Понял, магистр. На грани ваших возможностей?
— На грани, — подтвердил Сахиби. — Мне нужно почувствовать, что я живой. Покажи мне, насколько хорошо я тебя создал.
— Тогда переоденьтесь. И снимите рубашку — она всё равно не выдержит.
В голосе Маркуса прозвучали знакомые нотки — те самые, что Сахиби программировал в него много лет назад для экстренных ситуаций. Профессиональные, холодные, смертоносные.
Через несколько минут они стояли друг напротив друга в просторном тренировочном зале в подвале дома. Сахиби был в чёрных брюках и босиком, мускулистый торс пересекали старые шрамы от древних битв. Маркус сбросил личину слуги.
Его обычная ливрея исчезла, сменившись боевой экипировкой из тёмного металла. Черты лица стали острее, движения — точнее. В глазах загорелся тот самый холодный огонёк, который Сахиби вложил в него при создании — идеальная имитация боевого азарта.
— Готовы, магистр? — спросил Маркус, и в его голосе уже не осталось и следа покорности.
— Готов, моё творение, — прорычал Сахиби и бросился в атаку. — Покажи мне, чему ты научился за эти годы!
Первый удар должен был снести Маркусу голову, но автоматон уклонился с той самой нечеловеческой грацией, которую Сахиби в него заложил. Контратака последовала мгновенно — кулак, окутанный кристаллами льда, промчался в дюйме от лица ифрита.
— Великолепно! — восхищённо выдохнул Сахиби. — Твоя реакция стала ещё быстрее!
Воздух в зале похолодел на несколько градусов. Дыхание начало парить, а пол покрылся тонкой изморозью — Маркус активировал все магические системы, которыми его снабдил создатель.
— Теперь без жалости, — Сахиби усмехнулся и воспламенил руки синим огнём. — Хочу проверить, не деградировали ли твои боевые алгоритмы.
Маркус атаковал с механической безжалостностью. Его движения были идеально рассчитанными — каждый удар, каждый блок выполнялись согласно программам, которые Сахиби совершенствовал десятилетиями. Ледяные копья материализовывались в воздухе и летели в сторону ифрита, в то время как сам автоматон наносил удары, способные пробить броню.
Сахиби отвечал огнём и энтропией, но в глубине души гордился своим творением. Синее пламя встречалось с белым льдом, создавая облака пара и резкие перепады температур. Ифрит был быстрее и сильнее, но Маркус компенсировал это идеальной техникой и холодным расчётом — именно так, как планировал его создатель.
— Отлично! — прорычал Сахиби, уклоняясь от ледяного тарана. — Ты превзошёл мои ожидания!
Он выпустил волну энтропийного огня, которая должна была расплавить всё в радиусе пяти метров. Но Маркус активировал защитный протокол, создав вокруг себя кокон из абсолютного льда — тот самый, которому Сахиби научил его для противостояния демоническому пламени.
Бой становился всё более жестоким. Сахиби наконец получил то, что хотел — возможность выплеснуть всю накопившуюся ярость на противника, который мог это выдержать. Каждый удар был попыткой стереть боль, каждое заклинание — способом прогнать воспоминания.
Маркус сражался с бездушным совершенством машины, но Сахиби знал — за этим совершенством стоят годы его собственной работы, его знания, его опыт, воплощённые в металле и магии.
— Ты... стал сильнее, чем я планировал, — тяжело дыша, сказал Сахиби во время короткой передышки. — Твои алгоритмы самообучения работают превосходно.
— Я анализирую каждый ваш бой, магистр, — ответил Маркус, его дыхание было лишь имитацией. — И совершенствую свои навыки в соответствии с программой.
— Хорошо. Очень хорошо.
Сахиби почувствовал, как ярость постепенно покидает его. Физическое напряжение и гордость за своё творение сделали своё дело — мысли прояснились, эмоции улеглись.
— Достаточно, — сказал он, опуская руки. — Отключай боевые протоколы.
Маркус мгновенно прекратил атаку и вернулся в обычное состояние. Его боевая экипировка растворилась, сменившись привычной ливреей слуги.
— Как прикажете, магистр.
Лёд в зале начал таять, превращаясь в лужицы воды. Температура медленно поднималась до нормальной.
— Отличная работа, — сказал Сахиби, надевая рубашку. — Твоя боевая эффективность выросла на тридцать процентов с момента последнего тестирования.
— Благодарю за оценку, магистр.
— Продолжай совершенствоваться.
— Понял, магистр. Боевые протоколы будут активироваться только по вашей команде.
Они поднялись в кабинет в молчании. Сахиби чувствовал себя очищенным, словно буря в душе наконец утихла. Ярость ушла, оставив после себя привычную ясность мысли и удовлетворение от хорошо проделанной работы — как старой, так и новой.
— Подготовь всё для завтрашней поездки на Кхар-Моргот, — сказал он, надевая авиаторы. — Нам предстоит превратить мёртвую планету в золотую жилу. И возможно, твои боевые навыки ещё пригодятся.
— Слушаюсь, магистр.
Сахиби смотрел на своё творение с тихой гордостью. Маркус был одним из его лучших достижений — идеальный слуга, идеальный боец, идеальный компаньон для демона, который мог доверять только тому, что создал сам.
***
**Интерлюдия: Банк "Пандемониум"**
В зале заседаний совета директоров банка "Пандемониум" царила атмосфера сдержанного ликования. Семь кресел из чёрного мрамора располагались вокруг овального стола, в центре которого медленно вращалась голограмма их финансовых показателей — кривые графиков неумолимо ползли вверх.
Михаил Абарбанель откинулся в кресле и потёр виски. Три дня прошло с тех пор, как они заключили сделку с Сахиби Аловом, но он до сих пор не мог поверить в удачу.
— Господа, — произнёс он, поднимая бокал с вином из слёз ангелов, — позвольте мне ещё раз поздравить нас всех с блестящим завершением операции "Мёртвый груз".
Давид Наси рассмеялся, звук получился почти истерическим.
— Боги мои, когда этот ифрит вошёл к нам в переговорную, я думал, что сердце выскочит из груди. Планета Кхар-Моргот висела у нас мёртвым грузом уже четыре года!
— Четыре года убытков, — мрачно добавил Александр Кардозо, главный директор. — Ежемесячные расходы на мониторинг магической активности, страховые взносы, налоги на владение проклятыми территориями... Эта планета сжирала наш бюджет, как голодный демон.
Исаак Кардозо, младший брат главного директора, листал финансовые отчёты.
— Посмотрите на цифры. За четыре года мы потратили на Кхар-Моргот полторы тысячи душ высшего качества. Только на мониторинг! А ещё защитные барьеры, отпугивающие заклинания, регулярные проверки на предмет утечки проклятия...
— Не говори мне об утечке проклятия, — поморщился Самуэль Менезес, начальник отдела рисков. — Помнишь инцидент два года назад? Когда проклятие планеты чуть не распространилось на соседний сектор?
Все присутствующие невольно поёжились. Тот случай едва не обанкротил банк — пришлось нанимать целую армию экзорцистов и жрецов, чтобы локализовать заражение.
— Мне до сих пор снятся кошмары, — пробормотал Яков Франко, казначей банка. — Кристаллические ангелы, восставшие из мёртвых. Магическая радиация, способная превратить любое живое существо в минерал. И этот проклятый голос...
— Какой голос? — спросил Абарбанель.
— Тот, что слышали наши инспекторы во время последней проверки. Будто кто-то шептал заклинания на забытом языке. Исходил прямо из крупнейшего кристалла в центре континента.
Кардозо старший хмыкнул.
— Неважно, какие там голоса. Главное — теперь это проблема Сахиби Алова, а не наша.
Раввин Марик, духовный консультант банка и единственный некоммерческий член совета, покачал головой.
— Боюсь, мы совершили ошибку. Продать проклятое место, не предупредив покупателя о реальной опасности...
— Мы предупредили! — возразил Наси. — В контракте чётко указано: "Планета подвержена магическим аномалиям и может представлять опасность для неподготовленных посетителей".
— Это не то же самое, что честно рассказать о природе проклятия, — настаивал раввин.
— Дорогой Марик, — мягко сказал Кардозо, — мы банкиры, а не благотворители. Покупатель — опытный демон с тысячелетним стажем торговли мирами. Если он не удосужился провести детальную экспертизу товара, это его проблемы.
Исаак Кардозо поднял руку, привлекая внимание.
— К тому же, давайте посмотрим правде в глаза. Кто ещё согласился бы купить эту планету? За четыре года мы предлагали её сотням потенциальных покупателей. Коллекционеры, исследователи, авантюристы, даже культисты — все отказывались, как только узнавали подробности.
— Помню того алхимика из Седьмого круга, — усмехнулся Менезес. — Как его звали... Азраэль Дымящийся? Он пришёл к нам с большими планами по добыче кристаллизованной магии. Провёл на планете два часа и сбежал, оставив половину оборудования.
— А что с тем демоном-коллекционером? — спросил Франко. — Он же специализировался на аномальных мирах.
— Бальтазар Мрачный? — Абарбанель покачал головой. — Тоже отказался. Сказал, что проклятие на планете слишком активное. Мол, кристаллические ангелы — это ещё полбеды, но там есть что-то ещё. Что-то более древнее и злобное.
В зале повисла тишина. Все помнили отчёт Бальтазара — самого опытного специалиста по проклятым мирам во всём Инферно. Если он отказался от сделки, значит, опасность была реальной.
— Может быть, нам стоило быть честнее с Аловым? — тихо спросил раввин Марик.
— Слишком поздно, — отрезал Кардозо старший. — Сделка заключена, деньги получены. Теперь Кхар-Моргот — его головная боль.
Наси нервно хихикнул.
— Представляете, если он попытается нас засудить? Обвинить в сокрытии информации?
— На каком основании? — спокойно ответил Кардозо. — Все документы оформлены по закону. Мы указали, что планета представляет опасность. То, что он не поинтересовался деталями, — его вина.
Исаак листал юридические документы.
— К тому же, в контракте есть пункт об отказе от претензий. Алов подписал его собственноручно. Даже если что-то пойдёт не так, он не сможет потребовать компенсацию.
— А что, если он погибнет на этой планете? — спросил Франко. — Сахиби Алов — известная фигура в торговых кругах. Его смерть привлечёт внимание.
Менезес пожал плечами.
— Опасная профессия — торговля мирами. Каждый, кто в неё ввязывается, знает о рисках.
— Тем более, — добавил Абарбанель, — Алов не новичок. Он торгует мирами уже несколько столетий. Наверняка знает, как обращаться с проклятыми местами.
Раввин Марик по-прежнему выглядел обеспокоенным.
— Я изучал историю Кхар-Моргота в наших архивах. Цивилизация, которая там погибла, была очень развитой. Они практиковали магию высочайшего уровня.
— И где они теперь? — съязвил Наси. — Превратились в кристаллы. Значит, не такие уж умные были.
— Не в этом дело, — настаивал раввин. — Их магическая катастрофа была не случайностью. Они пытались призвать что-то. Что-то древнее и могущественное.
— Призвать что? — спросил Кардозо старший, впервые проявив заинтересованность.
— Архивы неточны. Но упоминается некая "Спящая Сила". Судя по всему, местные маги пытались пробудить нечто, что дремало в глубинах их мира.
— И разбудили? — Франко побледнел.
— Неизвестно. Катастрофа произошла в момент проведения ритуала. Возможно, призыв был прерван. А возможно...
— Возможно, они получили то, что хотели, — закончил за него Менезес. — И оно их уничтожило.
В зале снова воцарилась тишина. Каждый обдумывал услышанное.
Наконец Кардозо старший поднялся из кресла.
— Господа, хватит пустых страхов. Мы продали проблемную планету и получили за неё приличную сумму. Наши акции выросли на пятнадцать процентов за последние три дня. Инвесторы довольны, акционеры в восторге.
Он прошёлся вокруг стола, заглядывая каждому в глаза.
— Что произойдёт с Сахиби Аловым на Кхар-Моргот — не наша забота. Мы выполнили свои обязательства как продавцы. Всё остальное — его риски и его ответственность.
Абарбанель кивнул.
— Александр прав. Мы четыре года пытались избавиться от этого убыточного актива. Теперь у нас есть свободные средства для инвестирования в действительно прибыльные проекты.
— Например? — поинтересовался Исаак.
— Планета-курорт в системе Альфа-Кентавра выставлена на продажу, — ответил Кардозо старший. — Тропический климат, разумные аборигены, развитая туристическая инфраструктура. Полная противоположность Кхар-Моргот.
— Сколько просят? — Франко уже доставал калькулятор.
— Пять тысяч душ высшего качества. Но при нашем финансовом положении это не проблема.
Наси потёр руки.
— Представляете доходность? Планета-курорт может приносить стабильную прибыль столетиями!
— В отличие от проклятых миров, которые только пожирают ресурсы, — добавил Менезес.
Раввин Марик вздохнул.
— Надеюсь, мы не пожалеем о своём решении.
— Марик, дорогой, — Кардозо старший положил руку на плечо духовного консультанта, — иногда в бизнесе приходится принимать жёсткие решения. Мы не благотворительная организация.
— Я понимаю. Просто... у меня плохое предчувствие.
— У тебя всегда плохие предчувствия, — рассмеялся Абарбанель. — Помнишь, ты предсказывал крах банка, когда мы покупали Кхар-Моргот четыре года назад?
— И я был прав! — возразил раввин. — Эта планета чуть нас не разорила!
— Но теперь мы от неё избавились, — резонно заметил Исаак. — Так что всё закончилось хорошо.
Кардозо старший вернулся к своему креслу и поднял бокал.
— Предлагаю тост. За успешное завершение операции "Мёртвый груз". За здоровье наших акций. И за то, чтобы проблемы Кхар-Моргот больше никогда нас не беспокоили!
— За это! — хором ответили остальные, поднимая бокалы.
Только раввин Марик пил неохотно, всё ещё хмурясь. В глубине души он знал — такие истории редко заканчиваются хорошо для всех участников. Но коллеги были правы в одном: их обязательства как продавцов были выполнены. Что бы ни происходило дальше, банк "Пандемониум" находился в безопасности.
По крайней мере, он на это надеялся.
Глава 4
Сахиби спустился в самую защищённую часть своих владений — артефактный арсенал, расположенный на три уровня ниже алхимической лаборатории. Массивная дверь из чёрного адаманта распознала его ауру и бесшумно отодвинулась в сторону, открывая доступ к коллекции, собиравшейся злесь веками.
Арсенал представлял собой просторный зал с высокими сводчатыми потолками, стены которого были заставлены полками, стеллажами и специальными держателями для оружия. Каждый предмет здесь был произведением искусства и инструментом смерти одновременно. Магические светильники включились автоматически, заливая помещение мягким золотистым светом.
— Посмотрим, что у нас есть для работы с кристаллическими сущностями, — пробормотал Сахиби, медленно проходя между рядами оружия.
Здесь были мечи, выкованные из металла упавших звёзд, кинжалы с клинками из застывшего времени, копья с наконечниками из кристаллизованной молнии. Но Сахиби искал что-то конкретное — оружие, способное противостоять не только физическим, но и духовным угрозам.
Его взгляд остановился на дальней стене, где в специальном футляре покоился двуручный клеймор. Меч был внушительных размеров — почти полтора метра клинка и ещё полметра рукояти. Но главным в нём была не длина, а материал изготовления.
Сахиби подошёл к футляру и провёл рукой по защитному барьеру. Магическое поле растворилось, позволив ему взять оружие.
— Хель-дан, — прошептал он название меча. — «Клинок Преисподней».
Клеймор был выкован из эбонита — редчайшего металла, который можно было добыть только в глубинах Девятого круга Ада. Но не это делало его особенным. Лезвие меча было заточено не обычным способом, а с помощью божественной энергии — парадоксальная технология, созданная в те далёкие времена, когда ангелы и демоны ещё иногда сотрудничали.
Рукоять была обмотана кожей левиафана и украшена рунами на языке творения. При прикосновении к ней Сахиби почувствовал знакомую дрожь силы, пробегающую по рукам. Меч откликался на его ауру, готовясь к битве.
— Давно мы не сражались вместе, старый друг, — Сахиби поднял клеймор, проверяя баланс.
Несмотря на внушительные размеры, оружие было удивительно лёгким в его руках — эбонит обладал свойством подстраиваться под владельца. Божественная заточка делала клинок способным разрезать не только материю, но и энергетические конструкции, духовные сущности и даже концептуальные барьеры.
Сахиби сделал несколько пробных движений. Меч рассекал воздух с тихим свистом, оставляя за собой едва заметные искры. В руках мастера это оружие могло разрубить молнию пополам или прорезать дыру в реальности.
— Идеально подойдёт для работы с кристаллическими ангелами, — удовлетворённо пробормотал он. — Если на Кхар-Моргот ещё остались неприятные сюрпризы, они пожалеют о том, что решили мне помешать.
Он взял специальные ножны с той же стены — длинные, чёрные, украшенные серебряными инкрустациями. Ножны были не менее артефактными, чем сам меч — они не только защищали клинок, но и скрывали его магическую ауру от посторонних глаз.
Закрепив клеймор за спиной, Сахиби окинул взглядом остальную коллекцию. Возможно, стоило взять что-то ещё? Защитные амулеты? Артефакты для работы с кристаллами?
Он остановился у витрины с украшениями и достал тонкую цепочку из белого золота с небольшим подвеском в виде глаза. Артефакт назывался «Око Истины» и позволял видеть скрытые магические конструкции.
— На всякий случай, — решил он, надевая цепочку под рубашку.
Последними он взял пару перчаток из драконьей кожи, усиленных рунами защиты. Они защищали руки от магических ожогов и позволяли безопасно касаться проклятых предметов.
— Теперь я готов к любым сюрпризам, которые приготовила мне эта планета, — сказал Сахиби, выходя из арсенала.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, а защитные барьеры автоматически активировались. Коллекция снова погрузилась в охранительную тьму, ожидая следующего визита своего владельца.
Сахиби поднялся в кабинет, чувствуя приятную тяжесть клеймора за спиной. Хель-дан был не просто оружием — это была гарантия того, что любая угроза будет устранена быстро и эффективно. А божественная заточка делала его особенно эффективным против небесных созданий, даже кристаллизованных.
— Маркус! — позвал он. — Время отправляться. И приготовь дополнительное снаряжение — похоже, эта поездка будет более... активной, чем планировалось.
Портал на Кхар-Моргот открылся с более мощным гулом, чем в прошлый раз — Сахиби усилил заклинание, учитывая магическую нестабильность планеты. Он шагнул из мерцающей пустоты на знакомую кристаллическую поверхность, на этот раз полностью готовый к встрече с любыми неприятностями.
Чёрный плащ развевался на ветру, клеймор за спиной излучал едва заметное свечение сквозь ножны, а «Око Истины» под рубашкой позволяло видеть магические потоки во всей их сложности. Сахиби сделал глоток из фляжки и окинул взглядом окрестности.
— Интересно, — пробормотал он, отмечая изменения.
За несколько дней, прошедших с его последнего визита, планета словно ожила. Кристаллы пульсировали ярче, их свечение стало более синхронным, а в воздухе витали едва слышимые мелодии — будто сама планета начала петь.
Сахиби направился к месту своей битвы с кристаллическими ангелами. Осколки, оставшиеся от разрушенных защитников, не просто лежали на земле — они медленно срастались, образуя новые, более сложные структуры.
— Самовосстановление, — отметил он, присев рядом с одним из осколков. — Очень интересно.
«Око Истины» показывало ему истинную картину происходящего. Планета была пронизана сетью энергетических каналов, по которым текла кристаллизованная магия. Каждый кристалл был не просто хранилищем силы, а узлом в гигантской магической системе.
Сахиби поднялся и направился к руинам центрального храма. Здание значительно изменилось — кристаллические наросты образовали новые структуры, создав подобие готических шпилей и арок. Внутри храма воздух буквально искрился от магической энергии.
— Боги мои, — выдохнул он, глядя на центральный зал.
Огромный кристалл, в котором был заключён правитель или верховный маг древней цивилизации, теперь светился изнутри ярким золотистым светом. А вокруг него медленно вращались десятки меньших кристаллов, образуя сложную магическую мандалу.
Сахиби осторожно подошёл ближе, рука инстинктивно легла на рукоять клеймора. Но нападения не последовало. Вместо этого кристаллы начали вращаться быстрее, а в воздухе зазвучал голос — древний, величественный, полный достоинства.
— Пришелец... ты вернулся...
— Я владелец этой планеты, — спокойно ответил Сахиби. — У меня есть все документы.
Смех эхом прокатился по залу — не злобный, а скорее печальный.
— Владелец... Никто не может владеть тем, что само по себе принадлежит... Мы не мертвы, пришелец. Мы трансформировались...
Сахиби сделал ещё глоток из фляжки, обостряя восприятие. Теперь он видел истинную природу происходящего — цивилизация действительно не погибла. Магическая катастрофа превратила её обитателей в кристаллические существа, сохранив их сознания и знания.
— Что вы хотите? — спросил он прямо.
— Мы хотим... завершить начатое... Наш великий ритуал был прерван катастрофой... Но теперь, когда планета стабилизировалась...
Голос затих, но Сахиби понял. Местные маги пытались призвать что-то могущественное. Катастрофа помешала им, но не уничтожила намерение.
— И что мне с этого? — практично поинтересовался ифрит.
— Помоги нам... и получишь власть над силами, которые мы призываем... Откажись... и планета станет твоей могилой...
Сахиби усмехнулся. Угрозы его не пугали, но предложение заинтриговало.
— Что именно вы пытаетесь призвать?
Кристаллы засветились ярче, и в воздухе появились образы — древние символы, схемы ритуалов, изображения существ невероятной мощи.
— Звёздных Архонов... Властителей пространства между мирами... Их сила может сделать любого... божеством...
Сахиби прошёлся по залу, обдумывая услышанное. Звёздные Архоны были легендарными существами, обладавшими властью над самой тканью реальности. Если местные маги действительно знали, как их призвать...
— Какова цена? — спросил он наконец.
— Помоги восстановить ритуальные круги... Предоставь свою силу для завершения призыва... И получи долю в награде...
Ифрит остановился перед центральным кристаллом и внимательно изучил заключённую в нём фигуру. Даже через тысячелетия кристаллизации в ней читались ум, воля и безграничная амбиция.
— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.
Сахиби вышел из храма и поднялся на ближайший холм, откуда была видна вся долина. Теперь, когда он знал, на что смотреть, картина открылась во всей полноте. Кристаллы располагались не хаотично — они образовывали гигантский ритуальный круг диаметром в несколько километров. Некоторые участки были повреждены временем и катастрофой, но основная структура сохранилась.
— Планета-ритуал, — прошептал он. — Целая цивилизация, превращённая в магический инструмент.
Он достал блокнот и начал быстро записывать идеи. Первоначальный план продажи планеты коллекционерам теперь казался детской забавой. То, что он обнаружил, открывало совершенно иные возможности.
Во-первых, можно было продавать доступ к древним знаниям. Кристаллизованные маги были живой библиотекой заклинаний и техник, утраченных тысячелетия назад.
Во-вторых, сама возможность участвовать в призыве Звёздных Архонов привлекла бы самых могущественных и богатых демонов, магов и тёмных божеств.
В-третьих, если ритуал действительно сработает...
— Власть над пространством между мирами, — пробормотал Сахиби, и синее пламя за авиаторами заплясало ярче. — Это стоит гораздо больше, чем любые деньги.
Он спустился обратно в долину и начал детальный осмотр ритуальных кругов. Магическая структура была сложнее всего, что он видел раньше. Местные маги явно превосходили в знаниях большинство современных чародеев.
— Нужно будет найти специалистов, — размышлял он вслух. — Экспертов по древней магии, ритуалистов высшего уровня...
Внезапно один из кристаллов рядом с ним засветился, и из него донёсся новый голос — женский, мелодичный:
— Я могу помочь... Я была жрицей звёздных культов... Моё знание может быть полезно...
Сахиби повернулся к кристаллу. Внутри него была заключена фигура в церемониальных одеждах, украшенных астрономическими символами.
— И что ты хочешь взамен?
— Свободу... Верни мне физическую форму... и я научу тебя секретам звёздной магии...
— А если я откажусь?
— Тогда ты никогда не поймёшь истинного значения того, чем владеешь...
Сахиби сделал последний глоток из фляжки и принял решение.
— Хорошо. Но сначала мне нужно подготовиться. Такие дела не терпят спешки.
Он открыл портал домой, голова была полна планов. Кхар-Моргот оказался не просто мёртвой планетой с кристаллами — это была машина для призыва существ космического масштаба. И если он сможет заставить её работать...
— Маркус будет в восторге, — усмехнулся Сахиби, шагая в портал. — Похоже, наша скромная инвестиция превратится в операцию тысячелетия.
За его спиной кристаллы Кхар-Моргот продолжали петь свои древние песни, ожидая возвращения нового хозяина планеты.
Сахиби вернулся в свой кабинет с головой, полной грандиозных замыслов. Он сбросил плащ, аккуратно поставил клеймор в угол и налил себе бокал вина — не для расслабления, а для ритуала. Лучшие идеи приходили к нему именно в такие моменты, когда ум был обострён открытиями, а тело ещё помнило напряжение опасности.
— Маркус, — позвал он, усаживаясь за стол с чистыми листами пергамента. — Принеси мне все книги по планетарной алхимии и трансмутации энергий. И никого не впускай — мне нужна полная тишина.
Когда автоматон удалился, Сахиби сделал глоток из фляжки и взял перо. Настойка мгновенно прояснила мысли, выстроив хаотичные идеи в чёткую последовательность.
— Кристаллизованная цивилизация, — пробормотал он, начиная записывать. — Звёздные Архоны. Ритуальные круги планетарного масштаба.
Он нарисовал схему Кхар-Моргот, отмечая расположение основных кристаллических образований. Затем добавил энергетические потоки, которые видел с помощью «Ока Истины». Картина получалась впечатляющей — планета представляла собой гигантский алхимический аппарат.
— Но зачем делиться с этими кристаллическими реликтами? — усмехнулся Сахиби. — Они предлагают сотрудничество, но я вижу более... элегантное решение.
Он перевернул лист и начал новую схему. На этот раз в центре композиции был не ритуальный круг древних магов, а нечто иное — философский камень планетарного масштаба.
— Представим, — рассуждал он вслух, — что произойдёт, если перенаправить все магические потоки планеты не на призыв Звёздных Архонов, а на создание величайшего алхимического достижения?
Философский камень — легендарный артефакт, способный трансмутировать любую материю и дарующий владельцу практически неограниченную власть над физическими законами. Обычные алхимики тратили века на попытки создать крошечный осколок такого камня. Но у Сахиби были ресурсы целой планеты.
Маркус вернулся с грудой книг и тихо поставил их на стол. Сахиби едва поднял глаза от своих вычислений.
— Отлично. Теперь не беспокой меня до утра, если только дом не горит.
Следующие часы прошли в лихорадочной работе. Сахиби изучал древние тексты, сверяя их со своими наблюдениями на Кхар-Моргот. Постепенно план обретал чёткие очертания.
Первый этап — полное подчинение кристаллических сущностей. Вместо сотрудничества с ними Сахиби планировал использовать заклинания господства, чтобы превратить бывших магов в послушные инструменты. Их знания и магическая сила станут частью общей системы.
— Они просуществовали в кристаллах тысячи лет, — размышлял он, делая пометки. — Их воля ослабла, связь с физическим миром нарушена. Правильно примененное принуждение сделает их марионетками.
Второй этап — перепрограммирование планетарной магической сети. Древние ритуальные круги были настроены на призыв, но их можно было переконфигурировать для концентрации и трансмутации энергий. Сахиби уже видел, как это можно сделать.
— Каждый кристалл — это узел сети, — бормотал он, рисуя новые схемы. — Изменив частоту их резонанса, можно заставить всю планету работать как гигантская алхимическая печь.
Третий этап — создание философского камня. Сконцентрированная магическая энергия планеты, направленная через правильно настроенные кристаллические матрицы, должна была кристаллизоваться в форме камня невиданной мощи.
Сахиби откинулся в кресле и посмотрел на свои записи. Листы пергамента были покрыты формулами, диаграммами и расчётами. План выглядел амбициозно, но выполнимо.
— Философский камень планетарного масштаба, — прошептал он, и голос дрожал от предвкушения. — С таким артефактом я смогу трансмутировать целые звёздные системы, создавать миры по своему желанию, переписывать законы физики...
Он поднялся и подошёл к окну. За стеклом простирались его нынешние владения — красивые, но ограниченные. С философским камнем таких масштабов границ не существовало бы.
— Больше никаких торговых сделок, — размышлял Сахиби. — Никаких аукционов и переговоров. Я просто буду создавать то, что захочу.
Но главное преимущество плана заключалось в другом. Звёздные Архоны, которых пытались призвать древние маги, были могущественными, но независимыми существами. Договариваться с ними означало делиться властью. Философский камень же принадлежал бы только ему.
Сахиби вернулся к столу и начал составлять список необходимого оборудования. Для реализации плана понадобились бы специальные артефакты, редкие материалы и, возможно, помощь нескольких экспертов по планетарной алхимии.
— Но никто не должен знать полную картину, — решил он. — Каждый получит только ту часть информации, которая необходима для выполнения его задачи.
Он написал несколько писем — осторожных запросов к старым знакомым в алхимических кругах. Ничего конкретного, просто проверка доступности определённых услуг и материалов.
К рассвету план был готов. Сахиби сложил все записи в защищённую папку и спрятал её в личный сейф. Даже Маркус не должен был знать о его истинных намерениях.
— Кхар-Моргот станет моей величайшей лабораторией, — пробормотал он, допивая остывший кофе. — А философский камень — моим величайшим творением.
Синее пламя за авиаторами горело ровно и холодно. Впереди были месяцы сложной работы, но результат стоил любых усилий. Власть над материей, энергией и самими основами реальности — что ещё мог желать демон, проживший тысячелетия?
Сахиби улыбнулся, представляя лица тех, кто когда-то считал его просто удачливым торговцем. Скоро они узнают, что ошибались. Скоро весь космос узнает имя того, кто создал философский камень планетарного масштаба.
Три месяца подготовки привели к этому моменту. Сахиби стоял в центре переконфигурированного ритуального круга на Кхар-Моргот, окружённый артефактами и проводниками, которые он тщательно расставил по всей планете. Кристаллизованные маги были подчинены его воле заклинаниями господства, их сознания превращены в послушные инструменты для управления планетарными энергиями.
Воздух гудел от напряжения. Каждый кристалл на планете резонировал в унисон, создавая симфонию силы, которая заставляла саму реальность дрожать. Сахиби чувствовал себя дирижёром космического оркестра.
— Начинаем первую фазу, — произнёс он, поднимая руки к небу.
Магическая энергия потекла по заранее проложенным каналам. Кристаллы засветились ярче, их свечение синхронизировалось в сложных паттернах. Сахиби наблюдал через «Око Истины», как энергетические потоки планеты медленно перестраиваются согласно его замыслу.
— Отлично, — пробормотал он, делая глоток из фляжки. — Всё идёт по плану.
Вторая фаза началась через час. Разрозненные потоки магии начали сливаться в единый поток, направленный к центру планеты. Там, в специально подготовленной камере, должен был формироваться философский камень.
Подчинённые кристаллические маги выполняли свои функции безукоризненно. Их древние знания, пропущенные через заклинания господства, работали как идеально настроенные механизмы. Сахиби ощущал их силу, текущую через него к общей цели.
— Третья фаза, — объявил он, когда энергетическое напряжение достигло критической точки.
Планета содрогнулась. Все кристаллы одновременно вспыхнули ослепительным светом, а магическая энергия хлынула к центру мира гигантским водопадом силы. Сахиби стоял в эпицентре этого потока, управляя процессом формирования камня.
В глубинах планеты что-то зарождалось. Сгусток чистой энергии, постепенно обретающий материальную форму. Философский камень начинал существовать.
— Да! — воскликнул Сахиби, чувствуя, как его многомесячная работа приносит плоды. — Ещё немного, и...
Внезапно что-то пошло не так.
Энергетический поток, который должен был идти к центру планеты, начал менять направление. Вместо того чтобы течь вниз, магия стала подниматься вверх — прямо к нему.
— Что за... — Сахиби попытался скорректировать заклинание, но управляющие руны не отвечали.
Кристаллические маги, которых он подчинил своей воле, вдруг заговорили в унисон:
— Ты думал, что можешь использовать нас как инструменты? Ты ошибался, демон.
Ужас охватил Сахиби, когда он понял — заклинания господства были разрушены изнутри. Древние маги лишь притворялись подчинёнными, ожидая момента, когда смогут обратить его собственный ритуал против него.
— Тысячи лет мы ждали, — продолжали голоса. — Ждали того, кто будет достаточно амбициозен, чтобы запустить планетарную трансмутацию. Ждали идеальной жертвы.
Магический поток обрушился на Сахиби с силой коллапсирующей звезды. Энергия всей планеты, сконцентрированная и направленная, вошла в его тело через энергетические каналы, которые он сам же и открыл для управления ритуалом.
— Нет! — закричал он, пытаясь оборвать связь с планетарной сетью.
Но было поздно. Поток магии выжигал его энергетические пути изнутри, разрушая демоническую сущность на самом фундаментальном уровне. Сахиби чувствовал, как его сила, накопленная за тысячелетия существования, испаряется в считанные секунды.
Авиаторы треснули, не выдержав энергетического всплеска. Синее пламя в его глазах погасло навсегда.
Клеймор за спиной начал плавиться от магического жара. Даже эбонит с божественной заточкой не мог противостоять потоку такой мощи.
— Философский камень всё же будет создан, — доносились насмешливые голоса кристаллических магов. — Но не такой, как ты планировал. Из твоей собственной сущности, демон.
Сахиби попытался использовать последние остатки силы, чтобы открыть портал домой, но магические каналы были выжжены. Он был заперт на планете, медленно превращающейся в его могилу.
Энергия продолжала течь через него, используя его тело как фокусирующий кристалл. Планета вокруг начала меняться. Атмосфера истончалась, океаны испарялись, а сама поверхность кристаллизовалась, становясь единым минеральным образованием.
— Мы благодарим тебя, — сказали древние маги. — Твоя жертва позволит нам создать камень, способный воскресить нашу цивилизацию в новой форме.
Сахиби упал на колени, чувствуя, как его физическая форма начинает распадаться. Плоть превращалась в энергию, энергия — в чистую магию, а магия втягивалась в формирующийся в недрах планеты философский камень.
— Маркус... — прошептал он, думая о своём верном автоматоне, который, возможно, ждёт его дома.
Последнее, что он увидел, — как Кхар-Моргот превращается в гигантский кристалл, сияющий холодным светом. Планета умирала, отдавая всю свою жизненную силу для создания артефакта немыслимой мощи.
Сахиби Алов, Хозяин Огня Инферно, торговец мирами и демон с тысячелетним опытом, исчез в потоке энергии, став частью величайшего алхимического достижения в истории.
А в глубинах мёртвой планеты медленно формировался философский камень размером с луну — камень, который когда-нибудь позволит кристаллическим магам воскреснуть и покорить звёзды.
Кхар-Моргот замолчал. Навсегда.
Тьма поглотила мёртвый мир. Кхар-Моргот застыл безжизненным кристаллом в космической пустоте, а в его недрах медленно пульсировал философский камень размером с луну. Кристаллические маги торжествовали, уверенные в своей победе над демоном-торговцем.
Но они недооценили природу того, с кем имели дело.
В самом сердце мёртвой планеты, там, где формировался камень из поглощённой сущности Сахиби, вспыхнула крошечная искра синего пламени. Едва заметная, размером с булавочную головку, она горела в абсолютной тьме.
— Думали, что убили меня? — донёсся шёпот из пустоты. — Глупцы. Я не просто демон. Я — живое воплощение хаоса и перемен.
Искра начала расти. Синее пламя, самая суть Сахиби Алова, отказывалось умирать. Оно питалось той же энергией, которая должна была его уничтожить, превращая поглощение в возрождение.
Кристаллические маги почувствовали неладное, когда их философский камень начал трещать изнутри.
— Невозможно! — воскликнул голос древнего правителя. — Мы поглотили его сущность полностью!
— Вы поглотили мою силу, — ответило синее пламя, вырываясь из камня потоками живого огня. — Но забыли одну мелочь. Я создан из самого хаоса. А хаос не может быть уничтожен — он может только трансформироваться.
Пламя охватило философский камень, не разрушая его, а переписывая на фундаментальном уровне. Вместо инструмента воскрешения древней цивилизации камень стал фокусом для возвращения Сахиби.
— Теперь моя очередь забирать, — прорычал голос демона.
Синее пламя вырвалось из недр планеты и понеслось по кристаллическим структурам. Каждый кристалл, каждый узел магической сети, который использовался против Сахиби, теперь служил каналом для его возвращения.
Кристаллические маги попытались сопротивляться, но их собственное оружие обратилось против них. Магическая сеть, которую они создавали тысячелетиями, стала проводником для силы демона.
— Вы хотели использовать меня как материал? — Сахиби материализовался в центре планеты, его форма была сплетена из чистого синего огня. — Тогда испытайте на себе, каково это — быть поглощённым.
Он простёр руки, и пламя хлынуло ко всем кристаллам одновременно. Древние маги, заключённые в минеральные тюрьмы, вскрикнули от ужаса, когда почувствовали, как их сущности начинают растворяться в огне хаоса.
— Нет! Мы существовали тысячи лет!
— И будете существовать ещё тысячи, — усмехнулся Сахиби. — Как часть меня.
Один за другим кристаллические маги исчезали, их знания, силу и саму суть поглощало синее пламя. Сахиби впитывал их опыт, их магию, их понимание космических сил. Он становился чем-то большим, чем был прежде.
Когда последний из древних магов растворился в огне, планета содрогнулась. Философский камень в её сердце засиял новым светом — теперь он принадлежал только Сахиби, содержал только его волю.
Демон медленно поднялся на поверхность мёртвого мира. Его тело было восстановлено, но изменено — синее пламя теперь текло прямо под кожей, а глаза горели холодным огнём без всяких авиаторов.
— Жаль, — пробормотал он, ощупывая лицо. — Очки были хорошие. Придётся делать новые.
И тут он почувствовал это — разрыв в пространстве за его спиной. Портал открывался медленно, осторожно, словно тот, кто его создавал, боялся привлечь внимание.
Сахиби не оборачивался. Он просто ждал.
Из портала шагнуло существо невероятной красоты и ужаса. Высокое, с кожей, похожей на жидкое стекло, и глазами, в которых отражались все возможные будущие. Звёздный Архонт Времени — одно из тех самых существ, которых пытались призвать древние маги.
— Демон, — прозвучал голос, похожий на звон хрустальных колокольчиков. — Ты разрушил ритуал призыва. Но открыл дорогу для нас другим способом.
— Знаю, — спокойно ответил Сахиби. — И знаю, зачем ты пришёл.
Архонт сделал шаг вперёд, его стеклянная форма переливалась в свете мёртвых звёзд.
— Ты поглотил знания о призыве. Отдай их мне, и я позволю тебе умереть быстро.
Сахиби наконец повернулся. Его глаза пылали синим огнём, а улыбка была холодна как космическая пустота.
— А я думал предложить тебе стать материалом для новых авиаторов.
Архонт не успел ответить. Сахиби атаковал мгновенно, без предупреждения, всей мощью поглощённых им магов и философского камня. Синее пламя обрушилось на временного повелителя волной разрушения.
Битва длилась секунды. Архонт Времени был могуществен, но Сахиби теперь владел силой целой цивилизации и артефактом планетарного масштаба. Хаос пожирал порядок, неопределённость разрушала предсказуемость.
— Невозможно, — прошептал Архонт, когда его стеклянная форма начала плавиться под воздействием демонического огня. — Я контролирую время...
— А я контролирую перемены, — ответил Сахиби, выжигая саму суть временного повелителя. — И перемены сильнее времени.
Архонт рассыпался, его стеклянное тело разлетелось осколками по мёртвой поверхности планеты. Но Сахиби уже знал, что с ними делать.
Он собрал самые прозрачные и прочные фрагменты, оплавил их синим пламенем и начал формировать новые авиаторы. Стекло Архонта Времени было идеальным материалом — оно не только защищало глаза, но и позволяло видеть течение времени во всех его проявлениях.
— Превосходно, — пробормотал Сахиби, надевая новые очки. Они сидели идеально, а сквозь их поверхность мир выглядел по-новому — он видел прошлое и будущее каждого объекта, все возможные варианты развития событий.
Демон огляделся на мёртвую планету, которая чуть не стала его могилой, а теперь была источником невиданной силы. В его распоряжении был философский камень размером с луну, знания древней цивилизации магов и авиаторы из стекла Архонта Времени.
— Пора возвращаться домой, — сказал он в пустоту и открыл портал. — Маркус наверняка волнуется.
Когда портал закрылся за ним, Кхар-Моргот снова погрузился в тишину. Но теперь это была тишина не смерти, а ожидания. Планета стала частью Сахиби, его личным источником силы, который он мог использовать в любой момент.
А в глубинах мёртвого мира философский камень размером с луну терпеливо ждал следующего применения.
Глава 5
Портал закрылся за спиной Сахиби с тихим шелестом, и он оказался в знакомой прохладе своего дома. Демон снял плащ, повесил его на вешалку и неспешно прошёл в гостиную, где на столике уже ждал графин с вином — Маркус, как всегда, предугадал потребности хозяина.
Сахиби налил себе бокал и устроился в любимом кресле. Философский камень размером с луну пульсировал где-то в глубинах его сознания, знания тысячелетней цивилизации текли по венам вместе с кровью, а новые авиаторы из стекла Архонта Времени показывали мир в совершенно иных красках. И всё это... совершенно его не волновало.
— Маркус, — позвал он спокойным голосом, — принеси мне том Бялика. Тот, что в синем переплёте.
Автоматон появился бесшумно и подал книгу. Сахиби открыл её на случайной странице и начал читать стихи на иврите — язык, которому он когда-то научился от одного старого раввина в обмен на небольшую услугу.
"И если есть в моей душе песня,
То не моя она — она народа,
Что меня к своей груди прижал
В дни бед, как мать дитя..."
Слова Бялика лились мягко и печально, создавая странный контраст с тем фактом, что их читал демон, только что поглотивший силу целой планеты. Сахиби потягивал вино — превосходный винтаж из виноградников, выращенных в садах павших ангелов — и чувствовал лишь привычную усталость.
Обретение около божественной силы давно перестало его впечатлять. Это было просто ещё одной вехой в бесконечно долгом существовании, ещё одним инструментом в коллекции, ещё одной строчкой в дневнике достижений, который он давно перестал вести.
Власть? Зачем она ему, если он и так может получить всё, что захочет? Богатство? Деньги утратили смысл, когда можно создавать миры из ничего. Слава? Кого это волнует в космосе, где большинство существ даже не знают о его существовании?
Допив вино, Сахиби закрыл книгу и неспешно прошёл в кабинет. Его взгляд упал на элегантный глобус, стоящий на письменном столе — подарок от одного благодарного клиента несколько веков назад. Красивая вещица из полированного красного дерева с золотыми инкрустациями.
Демон подошёл к столу и игриво крутанул глобус вокруг своей оси. Тот провернулся несколько раз и остановился. Сахиби нажал на скрытую пружину, и глобус раскрылся, как цветок, превращаясь в шахматную доску с фигурами из чёрного и белого нефрита.
Он задумчиво взял в руки одну из чёрных пешек — простую, невзрачную фигурку, которая в обычной игре стоит меньше всего. Покрутил её между пальцев, рассматривая сквозь линзы из стекла Архонта Времени.
— Знаешь что, малышка, — пробормотал он, обращаясь к пешке, — возьми себе подарок.
Сахиби закрыл глаза и начал извлекать из себя силу — всю ту невероятную мощь, которую он только что обрёл на Кхар-Моргот. Философский камень размером с луну, знания древних магов, энергия целой цивилизации — всё это медленно, осторожно перетекало в маленькую нефритовую фигурку.
Процесс занял несколько минут. Пешка в его руках начала слабо светиться изнутри, вибрировать от заключённой в ней силы. Теперь эта невзрачная фигурка содержала в себе мощь, способную разрушить звёздные системы или создать новые миры.
— Вот так, — удовлетворённо сказал Сахиби, ставя пешку обратно на доску. — Теперь ты особенная.
Он уже собирался закрыть глобус, когда его внимание привлекло кое-что ещё. На доске стояли восемь чёрных пешек, и теперь, когда одна из них содержала колоссальную силу, он мог видеть... остальные.
Сквозь авиаторы из стекла Архонта Времени он различал слабое, но несомненное свечение в других пешках. Не такое яркое, как в той, которую он только что наполнил силой, но определённо присутствующее.
— Интересно, — пробормотал Сахиби, наклоняясь ближе к доске.
В каждой из семи оставшихся чёрных пешек пульсировала заключённая сила. Разная по природе — одна содержала что-то, похожее на энергию звёзд, другая — силу времени, третья — мощь пространственных разломов. Каждая пешка была хранилищем энергии, сравнимой с той, что он только что запечатал в восьмой.
— Занятно, — Сахиби откинулся в кресле. — Значит, кто-то ещё использует эту доску не только для игры.
Он мог бы исследовать каждую пешку, выяснить, кто и когда заключил в них силу, найти того, кто подарил ему этот глобус, и потребовать объяснений. Но зачем? Это было бы... хлопотно. А он давно перестал искать хлопоты.
Сахиби закрыл глобус одним лёгким движением. Шахматная доска исчезла, превратившись обратно в элегантный предмет интерьера. Пешки с их таинственным содержимым остались внутри, ожидая следующей игры.
— Маркус, — позвал он, возвращаясь к креслу. — Принеси ещё вина. И поставь что-нибудь спокойное на проигрыватель.
Демон откинулся в кресле и закрыл глаза. Где-то в глубинах космоса мёртвая планета Кхар-Моргот ждала его распоряжений. В его доме стоял глобус с загадочными шахматными фигурами. А сам он обладал силой, которой позавидовали бы боги.
И всё это было просто ещё одним обычным днём в бесконечно долгой жизни Сахиби Алова.
Синее пламя за авиаторами из стекла Архонта Времени горело ровно и спокойно, отражая полное безразличие их владельца ко всем чудесам и ужасам, которые наполняли его существование.
Сахиби спал глубоко и безмятежно в своём кресле, бокал вина покоился на подлокотнике, а музыка тихо играла в полупустой комнате. Авиаторы из стекла Архонта Времени лежали на столике рядом — даже во сне демон предпочитал, чтобы его глаза были скрыты от посторонних взглядов и одним щелчком активировал защитную ауру, что балдахином упала на его кровать.
Сон пришёл мягко, как всегда случалось после дней, насыщенных событиями. И вместе со сном пришли воспоминания — не те острые, болезненные образы, что преследовали его в кошмарах о Мурмурсе, а что-то более нежное, более далёкое.
*Рим. Пятьсот лет назад.*
Сахиби шёл по мощёным улицам вечного города, когда тот ещё помнил величие империи в каждом камне. Солнце садилось за семь холмов, окрашивая мрамор дворцов в золотистые тона. Воздух был наполнен ароматами южных цветов и пряностей с восточных рынков.
Он направлялся на встречу. С кем — детали ускользали, растворялись в дымке сна, но сердце билось в предвкушении. Это было время, когда он ещё мог чувствовать подобные вещи остро, без привычной оболочки безразличия.
В узком переулке рядом с виллой патриция его ждала она. Женщина... её лицо было размыто временем и забвением, черты терялись в мареве памяти. Только глаза оставались ясными — тёмные, умные, бесстрашные. Глаза, которые смотрели на демона без страха или отвращения, а с чем-то, что он тогда ещё умел называть любовью.
— Ты опоздал, — сказала она голосом, который эхом отдавался в его душе спустя столетия.
— Прости, — ответил он, и даже во сне удивился тому, как легко это слово слетело с его губ. Когда он в последний раз извинялся перед кем-то?
Она засмеялась — звук, подобный звону серебряных колокольчиков, — и протянула ему руку. Её пальцы были тёплыми, живыми, человеческими. Удивительно хрупкими в его демонических ладонях.
Они шли по Риму, говорили о чём-то — словах, которые казались важными тогда и растворились в потоке времени сейчас. Важны были не слова, а сам факт их произнесения, возможность делиться мыслями с существом, которое понимало.
Её имя... как её звали? Оно вертелось на кончике языка, почти готовое прозвучать, но ускользало в последний момент. Слишком много веков прошло, слишком много боли было похоронено под слоями равнодушия.
Но он помнил её смех. Помнил, как она касалась его лица, когда синее пламя в глазах горело особенно ярко. Помнил, как она засыпала рядом с ним, доверяя демону свою беспомощную человеческую хрупкость.
— Почему ты любишь меня? — спросил он её тогда, в той давней римской ночи.
— Потому что под всем этим огнём и тьмой ты всё ещё способен задавать такие вопросы, — ответила она.
*Сон начал расплываться по краям, готовясь отпустить его обратно в реальность. Но перед самым пробуждением он увидел последний образ — как она лежит на смертном одре, состарившаяся и ослабевшая, а он стоит рядом, бессильный остановить время.*
— Не забывай меня, — прошептала она губами, которые уже едва могли шевелиться.
— Никогда, — пообещал он тогда.
Сахиби проснулся медленно, нехотя. Кресло было всё таким же удобным, вино — всё таким же терпким, музыка — всё такой же спокойной. Но что-то изменилось. Что-то, глубоко спрятанное под веками цинизма и безразличия, шевельнулось в ответ на сон.
Он поднял руку, чтобы потереть глаза, и почувствовал влагу на щеке. Слеза. Единственная, скупая, выжатая из души, которая давно забыла, как плакать.
Капля солёной влаги медленно стекала по его лицу, но не успела упасть. Адская температура тела ифрита мгновенно превратила её в пар — крошечное облачко, которое растворилось в воздухе кабинета.
— Интересно, — пробормотал Сахиби, проводя пальцем по тому месту, где только что была слеза. — Думал, разучился это делать.
Он поднялся с кресла и подошёл к окну. За стеклом простирались его владения — красивые, упорядоченные, безжизненные. Мир, созданный его волей, но лишённый той искры непредсказуемости, которая делала жизнь интересной.
Её имя всё ещё ускользало от него. Лицо размывалось в памяти, как старая фреска под дождём. Но чувство оставалось — тёплое, болезненное, напоминающее о том времени, когда он ещё был способен отдавать, а не только брать.
— Как же тебя звали? — спросил он отражение в окне, но оно не ответило.
Сахиби надел авиаторы из стекла Архонта Времени, скрывая глаза, в которых ещё теплилось что-то слишком человеческое для демона его статуса. Пусть мир видит только холодное синее пламя, а не то, что пряталось за ним.
— Маркус, — позвал он. — Принеси завтрак. И убери бокал — вино выдохлось.
Автоматон появился бесшумно и принялся наводить порядок. Сахиби вернулся к креслу, но сесть в него не смог. Слишком много воспоминаний витало в воздухе, слишком много призраков шептало из прошлого.
Вместо этого он направился к рабочему столу, где лежали документы на новые миры, выставленные на продажу. Работа — вот что нужно было сейчас. Что-то обыденное, привычное, способное заглушить неожиданно проснувшуюся тоску.
Но даже углубившись в изучение каталогов недвижимости между галактиками, он время от времени ловил себя на том, что пытается вспомнить забытое имя. Имя той единственной, которая научила демона любить и потом ушла, как уходят все смертные, оставив после себя только пустоту и редкие сны о римских закатах.
Синее пламя за авиаторами горело чуть тише обычного, словно приглушённое весом невысказанной печали.
Сахиби потряс головой, отгоняя последние отголоски сна, и выпрямил плечи. Достаточно сентиментальности на одно утро. У него есть дела — практические, прибыльные дела, которые не требуют копания в пыльных уголках памяти.
Он поправил авиаторы, и синее пламя за стёклами вспыхнуло ярче, холоднее. Маска торговца, которую он носил веками, легла на лицо с привычной лёгкостью. Очаровательная улыбка, чуть насмешливый взгляд, изящные жесты — всё это было частью образа, который открывал любые двери и кошельки.
— Маркус, — позвал он, доставая блокнот, — нам нужно срочно пересмотреть маркетинговую стратегию для Кхар-Моргот.
Автоматон появился с подносом завтрака, но Сахиби едва обратил на еду внимание. Его ум уже работал в привычном режиме — анализ товара, поиск целевой аудитории, разработка рекламной кампании.
— Итак, — пробормотал он, записывая, — что у нас есть? Планета размером с Землю, полностью кристаллизованная, абсолютно безжизненная. В центре — философский камень размером с луну, но он недоступен покупателям. Никаких населённых зон, никаких ресурсов, никакой атмосферы.
Казалось бы, полная катастрофа с коммерческой точки зрения. Но Сахиби не зря считался одним из лучших торговцев недвижимостью между мирами. Любой товар можно продать, если найти правильного покупателя и правильную презентацию.
— Маркус, — обратился он к автоматону, — что ты думаешь о кристаллической планете как об арт-объекте?
— Весьма необычно, магистр. Может заинтересовать коллекционеров экстравагантных вещей.
— Именно! — Сахиби щёлкнул пальцами. — Не планета — произведение искусства! Единственная в своём роде кристаллическая сфера космического масштаба!
Он начал быстро записывать идеи. Рекламная кампания обретала форму.
— "Эксклюзивное предложение для истинных ценителей прекрасного! Планета-кристалл Кхар-Моргот — шедевр космического искусства, созданный силами природы за тысячелетия! Идеальный экспонат для частной галереи или статусный символ для вашего владения!"
Маркус наклонил голову.
— А как быть с тем фактом, что планета мертва?
— Это не баг, это фича! — усмехнулся Сахиби. — Никаких хлопот с управлением, никаких расходов на инфраструктуру, никаких проблем с местным населением. Купил и любуйся!
Он поднялся и начал расхаживать по кабинету, размышляя вслух.
— Целевая аудитория — коллекционеры с очень большими деньгами и очень специфическими вкусами. Демоны-эстеты, ангелы-авангардисты, может быть, кто-то из космических драконов...
Сахиби сделал глоток кофе и продолжил записывать.
— А ещё — мистики и оккультисты! "Планета силы, пропитанная древней магией! Идеальное место для медитаций и духовных практик!" Не нужно упоминать, что вся магия заперта в недрах.
— Магистр, — осторожно заметил Маркус, — а если покупатели захотят высадиться на поверхность?
— Поэтому мы продаём её как объект для наблюдения! — Сахиби хлопнул в ладоши. — "Планета создана для созерцания с безопасного расстояния. Любоваться кристаллическими структурами лучше всего с орбиты или из соседней системы!"
Торговец в нём окончательно проснулся. Это был вызов — продать то, что любой здравомыслящий покупатель счёл бы бесполезным куском камня. Но именно такие вызовы и делали жизнь интересной.
— А можно и под другим углом, — размышлял он дальше. — Научное сообщество! "Уникальный объект для изучения процессов кристаллизации в космическом масштабе! Бесценный материал для исследований!"
Сахиби сел за стол и начал составлять список потенциальных покупателей. Маска прохвоста и дельца села на него как влитая — очаровательная улыбка, блеск в глазах, энтузиазм торговца, который искренне верит в свой товар.
— Архимаг Зефирион — он коллекционирует необычные астрономические объекты. Леди Морвина из Седьмого круга — у неё слабость к кристаллам. Консорциум драконов-искусствоведов...
Каждое имя в списке представляло потенциальную прибыль. Сахиби уже видел, как проводит презентацию, демонстрируя голограмму кристаллической планеты, рассказывая о её "уникальных эстетических свойствах" и "невероятной редкости".
— Цена? — спросил Маркус.
— Минимум миллион душ высшего качества, — не моргнув глазом, ответил Сахиби. — Для особо заинтересованных клиентов — полтора миллиона. Это же эксклюзив!
Он поднялся и подошёл к зеркалу, проверяя, как выглядит его торговая маска. Идеально — обаятельный демон с лёгкой загадочностью в глазах и уверенностью человека, который знает цену своему товару.
— Организуй частные просмотры для VIP-клиентов, — распорядился он. — Приватные презентации всегда работают лучше аукционов для такого специфического товара.
Сахиби вернулся к столу и открыл адресную книгу. Сотни контактов — демоны, ангелы, драконы, представители экзотических рас со всех концов известных вселенных. Все они были потенциальными покупателями для достаточно необычного товара.
— А знаешь что, Маркус? — сказал он, и в голосе прозвучали нотки истинного восхищения собственной изобретательностью. — Можно даже создать ажиотаж. Слухи о том, что планета обладает мистическими свойствами, что её кристаллы могут исполнять желания или предсказывать будущее.
— Это не будет обманом?
— Это будет маркетингом, — усмехнулся Сахиби. — Кристаллы действительно обладают магическими свойствами. Просто недоступными для покупателей. Технически — правда.
Он закрыл блокнот и потёр руки. План готов, целевая аудитория определена, стратегия разработана. Кхар-Моргот из проблемы превратился в возможность — возможность продемонстрировать свои навыки торговца и заработать на том, что большинство сочло бы полным провалом.
— Начинаем операцию "Кристаллическое совершенство" завтра, — объявил Сахиби. — К концу месяца эта мёртвая планета будет продана как величайшее сокровище космоса.
Синее пламя за авиаторами плясало от предвкушения. Игра начиналась снова, и он собирался в неё выиграть.
Портал к башне Архимага Зефириона открылся с характерным фиолетовым свечением. Сахиби шагнул на каменную площадку, парящую в пустоте между звёздами — Зефирион всегда любил эффектные места для встреч.
Башня возвышалась на триста метров в высоту, вся из чёрного обсидиана с серебряными рунами, пульсирующими магическим светом. На её вершине ждал сам хозяин — высокий маг в развевающихся одеждах цвета ночного неба, с бородой, в которой мерцали крошечные звёзды.
— Сахиби Алов, — произнёс Зефирион голосом, гулко отдающимся в кристаллических стенах. — Давно не виделись. Что привело тебя в мои владения?
— Зефирион, старый друг! — Сахиби широко улыбнулся, поправляя авиаторы. — У меня есть предложение, которое не оставит тебя равнодушным. Планета-кристалл Кхар-Моргот. Уникальный объект для твоей коллекции астрономических чудес.
Лицо архимага мгновенно потемнело.
— Кхар-Моргот? — переспросил он, и в голосе зазвучали опасные нотки. — Ты осмеливаешься предлагать мне эту проклятую дыру?
Сахиби моргнул, не ожидая такой реакции.
— Простите, но о чём вы? Это уникальная кристаллическая формация...
— Заткнись, наглый мошенник! — взорвался Зефирион, и звёзды в его бороде засветились ярче. — Я лично исследовал эту планету двадцать лет назад! Потерял там половину экспедиции и лучший исследовательский корабль!
— Ах, вот оно что, — Сахиби сохранял невозмутимость, хотя внутри про себя ругался. — А что именно произошло?
— Что произошло?! — Зефирион размахивал руками, магические искры летели во все стороны. — Кристаллические ангелы разорвали мой корабль в клочья! Трое моих лучших магов были превращены в статуи! А сама планета чуть не поглотила мою душу!
— Но это было двадцать лет назад, — мягко возразил Сахиби. — Сейчас ситуация кардинально изменилась...
— Изменилась? — фыркнул архимаг. — Ты думаешь, я идиот? Проклятые места не становятся безопасными сами по себе!
— А если я скажу, что все кристаллические ангелы уничтожены? — Сахиби сделал глоток из фляжки. — И планета теперь абсолютно безопасна для изучения?
Зефирион остановился и внимательно посмотрел на демона.
— Ты убил кристаллических ангелов? — недоверчиво спросил он.
— Не только их, — скромно ответил Сахиби. — Я также разобрался с местными кристаллическими магами и даже с одним Архонтом Времени, который имел неосторожность появиться в неподходящий момент.
— Архонт Времени? — глаза Зефириона расширились. — Ты убил Архонта?
— Технически — поглотил его сущность и сделал из его тела авиаторы, — Сахиби снял очки и продемонстрировал их. — Видишь? Отличное качество стекла.
Зефирион несколько секунд молчал, переваривая услышанное.
— Даже если это правда, — сказал он наконец, — Кхар-Моргот остаётся мёртвой планетой без всякой ценности.
— Мёртвой? — Сахиби рассмеялся. — Дорогой Зефирион, ты смотришь на это неправильно. Это не мёртвая планета — это произведение искусства! Единственная в космосе полностью кристаллизованная сфера!
— Произведение искусства? — скептически переспросил архимаг. — Сахиби, ты же торговец, а не искусствовед.
— А ты коллекционер, а не некромант, — парировал демон. — Но это не мешает тебе ценить красоту редких объектов. Представь: в твоей коллекции появляется единственная в своём роде планета-кристалл!
— У меня уже есть кристаллические астероиды...
— Астероиды? — Сахиби всплеснул руками. — Зефирион, мы говорим о планете! О целом мире, превращённом в гигантский драгоценный камень!
— Который никто не может использовать, — напомнил архимаг.
— Зато на него можно любоваться! — не сдавался Сахиби. — Установить вокруг орбитальную станцию, пригласить гостей на экскурсии... Представь, как будут завидовать твои коллеги!
Зефирион задумался, и Сахиби почувствовал, что крючок начинает работать.
— К тому же, — добавил он, — после моих... модификаций планета приобрела совершенно уникальные оптические свойства. Свет звёзд преломляется в её кристаллических структурах самым потрясающим образом.
— Модификаций? — насторожился архимаг. — Каких ещё модификаций?
— Ну, скажем так, — Сахиби улыбнулся загадочно, — я внёс некоторые улучшения в общую структуру планеты. Сейчас она намного красивее, чем была при твоём последнем визите.
— Сахиби, — Зефирион прищурился, — ты что-то скрываешь.
— Я предприниматель, — пожал плечами демон. — Конечно, я кое-что скрываю. Но то, что я показываю, стоит внимания.
— А цена?
— Для тебя, как для старого друга — всего миллион душ высшего качества.
— Миллион?! — взорвался Зефирион. — За мёртвую планету? Ты совсем обнаглел!
— За уникальное произведение космического искусства, — поправил Сахиби. — И учитывая, что больше таких объектов во вселенной нет...
— Есть! — возразил архимаг. — Планета Кристар в системе Вега...
— Которая населена кристаллическими существами и совершенно не подходит для коллекционирования, — перебил его демон. — А у меня совершенно безжизненный объект, готовый к демонстрации.
Зефирион ходил по площадке, размахивая руками.
— Это безумие! Никто в здравом уме не заплатит миллион за кусок космического хлама!
— Зефирка, — сказал Сахиби ласково, и архимаг застыл на месте.
— Что ты сказал?
— Зефирка, — повторил демон с невинной улыбкой. — Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказал в кругах коллекционеров, как великий Зефирион испугался мёртвой планетки и сбежал, даже не осмотрев товар?
Лицо архимага стало багровым.
— Ты... ты не посмеешь!
— Ещё как посмею, — Сахиби поправил авиаторы. — "А помните, как Зефирка убежал от кристалликов? Даже взглянуть на них не решился!" Представляешь, как это будет звучать на ближайшем собрании Совета коллекционеров?
Зефирион несколько секунд дышал тяжело, борясь с яростью.
— Хорошо, — сказал он наконец сквозь зубы. — Я посмотрю на твою планету. Но только посмотрю! И если ты пытаешься меня обмануть...
— О, Зефирка, — улыбнулся Сахиби, — ты не пожалеешь. Обещаю тебе зрелище, которое запомнится на всю жизнь.
— И прекрати называть меня Зефиркой!
— Как скажешь... Зефирка.
Архимаг что-то пробурчал под нос явно нелестное про демонов вообще и торговцев в частности, но портал к Кхар-Моргот уже начал открываться. Сахиби потирал руки от удовольствия — первый потенциальный покупатель найден.
Сахиби вернулся домой в превосходном настроении. Зефирион, увидев кристаллическую красоту Кхар-Моргот в её новом состоянии, был впечатлён, хотя и не признался в этом вслух. Но демон видел в его глазах искорки жадности коллекционера — этого было достаточно для начала.
— Маркус! — позвал он, сбрасывая плащ. — Собирай команду. Нам предстоит провести маркетинговую кампанию мультивселенского масштаба.
Автоматон материализовался рядом с блокнотом наготове.
— Какого размаха планируете достичь, магистр?
— Каждый уважающий себя коллекционер, искусствовед и эстет во всех известных мирах должен узнать о Кхар-Моргот, — Сахиби потёр руки. — Начнём с рекламных материалов.
Он прошёл в кабинет и активировал коммуникационную систему. Голографические экраны замерцали, показывая контакты по всей мультивселенной.
— Первым делом нужны профессиональные съёмки планеты, — размышлял Сахиби вслух. — Наймём лучших операторов из Гильдии космических документалистов. Хочу получить материал, от которого у зрителей дух захватывает.
Он набрал номер Студии "Звёздный Глаз" — самой престижной компании по производству рекламных роликов для элитной недвижимости.
— Алло, студия "Звёздный Глаз"? Говорит Сахиби Алов. Мне нужна ваша лучшая команда для съёмок уникального объекта... Да, именно уникального. Единственная в космосе полностью кристаллизованная планета... Какой бюджет? Не ограничен.
Пока он договаривался с операторами, Маркус составлял список целевой аудитории.
— Магистр, я выделил несколько групп потенциальных покупателей, — доложил автоматон. — Коллекционеры астрономических редкостей, демоны-эстеты, представители искусства авангарда, мистические ордена...
— Отлично, — Сахиби закончил разговор со студией и потёр руки. — Но нам нужен не просто список — нам нужна персонализированная реклама для каждой группы.
Он принялся диктовать Маркусу план кампании:
— Для коллекционеров делаем упор на уникальность и статусность. Слоган: "Кхар-Моргот — планета, которая есть только у вас". Для эстетов — на красоту и артистизм: "Космическое искусство в его высшем проявлении". Для мистических орденов — на духовную составляющую: "Мир, где материя обрела совершенную форму".
Сахиби активировал ещё один канал связи.
— Рекламное агентство "Межгалактический Охват"? Сахиби Алов беспокоит. Мне нужно разместить рекламу во всех престижных изданиях мультивселенной. Журнал "Коллекционер миров", "Астрономические редкости", "Искусство между звёздами"... Да, во всех сразу.
Маркус тем временем составлял медиаплан.
— Магистр, предлагаю также использовать влиятельных блогеров из разных миров. Леди Аманда из измерения Гламур ведёт канал о роскоши, у неё миллиард подписчиков...
— Гениально! — воскликнул Сахиби. — Организуй им эксклюзивные туры вокруг планеты. Пусть снимают контент прямо с орбиты.
Он открыл голографическую карту мультивселенной и начал отмечать ключевые точки для размещения рекламы.
— Билборды в космопорту Нексуса, голограммы на торговых станциях Андромеды, объявления в элитных кварталах Инферно... Маркус, свяжись с компанией "Космическая реклама" — пусть предоставят нам лучшие рекламные площади.
Автоматон работал в четыре руки, одновременно набирая номера и записывая указания хозяина.
— А теперь событийный маркетинг, — продолжал Сахиби, расхаживая по кабинету. — Организуем пресс-конференцию в Галерее Междумирья. Пригласим всех влиятельных критиков и искусствоведов.
Он снова активировал связь.
— Алло, Галерея Междумирья? Сахиби Алов. Хочу арендовать ваш главный зал для презентации уникального арт-объекта... Планета-кристалл... Да, целая планета. Когда можете предоставить зал? Через неделю? Прекрасно!
— Магистр, — подал голос Маркус, — а как быть с конкурентами? Другие торговцы недвижимостью могут попытаться помешать...
— Никто не знает о реальной природе Кхар-Моргот, — усмехнулся Сахиби. — Для всех остальных это просто мёртвая планета. А мы позиционируем её как произведение искусства.
Он сел за стол и начал набрасывать текст для пресс-релиза:
"Впервые в истории космической торговли! Уникальная планета-кристалл Кхар-Моргот — результат тысячелетних природных процессов, превративших целый мир в гигантский драгоценный камень. Единственный в своём роде объект для истинных ценителей прекрасного..."
— Нужны отзывы экспертов, — размышлял он дальше. — Маркус, свяжись с профессором Кристиллиусом из Академии Космической Геологии. Пусть даст экспертное заключение о "редкости кристаллических структур планеты".
— А если он откажется?
— Предложи ему гонорар, от которого он не сможет отказаться. Плюс эксклюзивные права на научные исследования после продажи.
Сахиби поднялся и подошёл к окну, обдумывая дальнейшую стратегию.
— Создадим искусственный дефицит, — решил он. — Объявим, что планета выставляется на продажу только один раз. "Последний шанс приобрести уникальный объект!"
Он развернулся к Маркусу с горящими глазами.
— А теперь главное — аукцион. Не простая продажа, а торжественное событие. Приглашения только по рекомендациям, дресс-код, фуршет... Превратим покупку планеты в светское событие года!
— Где проводить аукцион, магистр?
— В Кристальном дворце на Титане. Самое престижное место в Солнечной системе. А ведущим пригласим знаменитого аукциониста Велиара Златоуста.
Сахиби потёр руки от предвкушения.
— К концу месяца имя Кхар-Моргот будет на слуху у каждого серьёзного коллекционера в мультивселенной. А цена взлетит до небес!
Он сделал глоток из фляжки и улыбнулся.
— Маркус, я думаю, мы собираемся устроить величайшую торговую афёру в истории космической коммерции.
— Не афёру, магистр, — дипломатично поправил автоматон, — маркетинговую кампанию.
— Ты прав, — рассмеялся Сахиби. — Абсолютно легальную маркетинговую кампанию. Которая принесёт нам баснословные прибыли.
Синее пламя за авиаторами плясало от восторга. Игра начиналась, и ставки были как никогда высоки.
Сахиби посмотрел на свой счёт в Межгалактическом банке и поморщился. После покупки Кхар-Моргот и всех экспериментов с планетой у него осталось меньше пятидесяти душ высшего качества. Для масштабной рекламной кампании этого хватило бы разве что на пару объявлений в местной газетке.
— Маркус, — позвал он, быстро прикидывая варианты, — нам нужно творчески подойти к вопросу финансирования.
— Магистр имеет в виду кредит?
— Я имею в виду искусство убеждения, — улыбнулся Сахиби, доставая фляжку. Глоток настойки прояснил мысли и добавил уверенности. — Сначала позвонил Студии "Звёздный Глаз".
Он набрал номер и включил всё своё обаяние.
— Алло, Мирандел? Сахиби Алов беспокоит. Слушай, у меня есть предложение, которое сделает твою студию знаменитой на всю мультивселенную... Как? Очень просто. Ты снимаешь рекламный ролик для уникальнейшего объекта в космосе, а взамен получаешь эксклюзивные права на распространение материала во всех галактиках... Деньги? Конечно, будут деньги, но после продажи. Зато какая реклама для студии! "Единственная компания, которая снимала планету-кристалл!"
Мирандел на том конце связи колебалась.
— Сахиби, это очень рисково...
— Мирандел, дорогая, — голос демона стал бархатистым, — ты же знаешь мою репутацию. Когда я говорю "уникальный объект", это действительно уникальный объект. Представь заголовки: "Студия Звёздный Глаз первой показала планету из чистого кристалла!" Твоя студия войдёт в историю.
— И никаких денег вперёд?
— Никаких, — соврал Сахиби с каменным лицом. — Но пятьдесят процентов от продажи всех прав на материал. Поверь, это будет намного больше, чем любой авансовый гонорар.
После десяти минут уговоров Мирандел согласилась. Сахиби поставил галочку в блокноте и набрал следующий номер.
— Рекламное агентство "Межгалактический Охват"? Зениор, старый друг! У меня для тебя эксклюзив века... Планета-кристалл! Единственная в своём роде... Что? Предоплата? Зениор, ты же меня знаешь — я никогда не работаю с мелкими проектами. Это инвестиция в твою репутацию...
Зениор был более опытным бизнесменом и требовал гарантий.
— Хорошо, — вздохнул Сахиби, — я дам тебе гарантийное письмо от банка "Пандемониум". Они ведь недавно проводили со мной успешную сделку... Как? Личная встреча? Конечно, можем встретиться!
Следующие два часа прошли в череде звонков. Каждому потенциальному подрядчику Сахиби предлагал уникальные условия сотрудничества:
— Галерея Междумирья? Вы получите эксклюзивное право называться "местом первой презентации планеты-кристалла"!
— Профессор Кристиллиус? Представьте, какой материал для ваших исследований! Ваше имя войдёт в учебники!
— Велиар Златоуст? Это будет аукцион, о котором будут говорить столетиями!
Каждому он обещал оплату после продажи, эксклюзивные права, долю в прибыли или просто историческую славу. А когда требовали конкретных гарантий, ссылался на "банковскую тайну" и "специфику сделки".
Самым сложным оказался разговор с компанией "Космическая реклама".
— Директор Валентон, — произнёс Сахиби самым серьёзным тоном, — я предлагаю вам стать частью истории. Рекламная кампания планеты-кристалла установит новые стандарты отрасли...
— Сахиби, — прервал его Валентон, — твоя репутация безупречна, но планету никто ещё не рекламировал. Это слишком рискованно без предоплаты.
— Валентон, — Сахиби понизил голос до доверительного шёпота, — можешь хранить секрет? Этой планетой интересуется сам Люцифер. Представляешь масштаб сделки?
Это была наглая ложь, но сработала. Валентон согласился на отсрочку платежа.
К вечеру Сахиби заключил устные договоры на сумму более миллиона душ, не потратив ни одной. Все подрядчики согласились работать за долю в будущей прибыли, эксклюзивные права или просто за славу участия в "историческом проекте".
— Магистр, — осторожно заметил Маркус, — а что если планета не продастся?
— Тогда мы объявим себя банкротами и скроемся в каком-нибудь отдалённом измерении, — беззаботно ответил Сахиби. — Но этого не случится. Я чувствую — Кхар-Моргот принесёт нам удачу.
Он откинулся в кресле, довольный собой. Организовать масштабную рекламную кампанию без денег было непростой задачей, но он справился. Теперь оставалось только продать планету за цену, достаточную для покрытия всех обещанных выплат.
— А если не продастся по нужной цене? — не унимался Маркус.
— Продастся, — уверенно заявил Сахиби. — Потому что к моменту аукциона каждый серьёзный коллекционер будет мечтать о Кхар-Моргот. А мечты, дорогой Маркус, стоят очень дорого.
Синее пламя за авиаторами горело уверенно. Игра va-банque начиналась, и Сахиби собирался её выиграть.
Глава 6
Сахиби материализовался на поверхности Кхар-Моргот и окинул взглядом свои владения. Мёртвая планета переливалась в свете далёких звёзд тысячами оттенков — от глубокого фиолетового до ослепительно белого. Каждый кристалл был совершенен, каждая грань отражала космический свет под идеальным углом.
— Красиво, но недостаточно эффектно для рекламной съёмки, — пробормотал он, доставая фляжку. Глоток настойки обострил восприятие, и теперь он видел энергетические потоки, текущие через планету к философскому камню в её недрах.
Сахиби закрыл глаза и протянул своё сознание вглубь планеты, туда, где пульсировал камень размером с луну. Артефакт немедленно откликнулся на его прикосновение — в конце концов, он был создан из собственной сущности демона.
— Ну что же, — прошептал Сахиби, устанавливая мысленную связь с камнем, — пора устроить представление, которое запомнится на века.
Он начал осторожно корректировать энергетические потоки внутри планеты. Философский камень обладал невероятной мощью — с его помощью можно было переписывать законы физики в локальном масштабе. Задача состояла в том, чтобы создать визуальные эффекты, которые поразят воображение, но при этом не разрушат планету.
Первым делом Сахиби настроил резонанс кристаллов. Теперь они не просто отражали свет — они усиливали его, создавая каскады сияния, которые пробегали по поверхности планеты волнами. Каждая волна была другого цвета, и они следовали одна за другой в hypnotizing sequence.
— Неплохо для начала, — удовлетворённо заметил он, наблюдая, как радужные волны окрашивают кристаллические пики.
Следующим шагом стало создание световых фонтанов. Сахиби направил энергию камня на определённые узлы кристаллической сети, и из самых высоких пиков начали бить столбы чистого света. Они поднимались на сотни километров в космос, создавая корону вокруг планеты.
— Теперь зрители точно обратят внимание, — усмехнулся демон.
Но этого было мало. Для по-настоящему впечатляющего шоу нужно было нечто большее. Сахиби углубил связь с философским камнем и начал работать с самим пространством вокруг планеты.
Энергия камня позволяла искривлять реальность в небольших масштабах. Сахиби создал серию пространственных линз вокруг Кхар-Моргот — невидимых областей, которые преломляли и усиливали свет звёзд. Теперь планета сияла не только собственным светом, но и концентрированным излучением целых созвездий.
— Боги мои, — выдохнул он, любуясь результатом.
Кхар-Моргот превратился в гигантский драгоценный камень, плавающий в космосе. Световые волны пробегали по его поверхности, фонтаны энергии били в пустоту, а само планетарное тело пульсировало мягким внутренним светом.
Но Сахиби на этом не остановился. Он запрограммировал философский камень на создание "музыки сфер" — камень генерировал звуковые волны, которые передавались через кристаллическую структуру планеты. Это была не обычная музыка, а гармония самого космоса, настроенная на частоты, которые воспринимались большинством разумных видов как прекрасные.
— Теперь световое шоу, — довольно сказал Сахиби, программируя последний эффект.
Он заставил кристаллы создавать голографические проекции в космосе вокруг планеты. Образы танцующих фигур, абстрактные геометрические формы, символы красоты из культур разных миров — всё это возникало и исчезало в пространстве, создавая трёхмерный балет света.
Сахиби отступил на несколько шагов и оценил результат своей работы. Кхар-Моргот больше не выглядел как мёртвая планета. Это было произведение искусства космического масштаба, live performance, который захватывал дух.
— Съёмочная группа будет в восторге, — пробормотал он, доставая коммуникатор. — Мирандел? Сахиби Алов. Можете начинать съёмки... Как выглядит планета? Сейчас увидишь сама.
Он отключил связь и сделал ещё глоток из фляжки. Философский камень послушно поддерживал все заданные эффекты, черпая энергию из кристаллических структур планеты. Шоу могло продолжаться неделями без вмешательства демона.
— Главное — не переборщить, — напомнил он сам себе. — Планета должна выглядеть естественно прекрасной, а не как дешёвый аттракцион.
Сахиби внёс последние коррективы, сделав эффекты более subtle, но не менее впечатляющими. Теперь Кхар-Моргот выглядел как жемчужина вселенной — rare, beautiful, absolutely unique.
— Идеально, — довольно заключил он. — Теперь любой, кто увидит эту красоту, будет готов заплатить любые деньги за обладание ею.
Сахиби открыл портал домой, но перед уходом ещё раз полюбовался на свое творение. Мёртвая планета, которую ему продали как проблему, теперь была величайшим арт-объектом в известной вселенной.
— Маркус будет впечатлён, — усмехнулся демон, шагая в портал. — А потенциальные покупатели — просто ошарашены.
За его спиной Кхар-Моргот продолжал своё немое представление, готовый покорить сердца и кошельки самых взыскательных ценителей прекрасного.
Сахиби вернулся домой и сразу же принялся за самую деликатную часть операции — составление списка гостей. Он разложил на столе карты влияния всех известных галактик и начал отмечать ключевые фигуры.
— Маркус, — позвал он, потирая руки, — пришло время задействовать наши связи. Но не так, как обычно.
— В каком смысле, магистр?
— Мы не будем приглашать людей на презентацию, — хитро улыбнулся Сахиби. — Мы создадим ситуацию, при которой они сами захотят там оказаться.
Он сделал глоток из фляжки и набрал первый номер.
— Алло, Его Тёмнейшество Бельзебуб? Сахиби Алов беспокоит... Нет-нет, я не приглашаю вас никуда. Просто хотел предупредить — завтра в секторе Кхар-Моргот будет проводиться закрытая презентация для узкого круга избранных... Как? Кого именно? Ну, Люцифер уже подтвердил участие, Асмодей тоже заинтересовался... Что? Вы тоже хотите? Боюсь, места все заняты, но я попробую что-то устроить...
Сахиби прикрыл трубку ладонью и подмигнул Маркусу.
— Работает как часы, — прошептал он и снова заговорил в трубку. — Хорошо, для вас я найду место. Но это исключительно личная услуга!
Он положил трубку и тут же набрал следующий номер.
— Светлейший Михаил? Сахиби Алов... Да, тот самый торговец. Слушайте, у меня щекотливая ситуация. Завтра проводится презентация уникального объекта, и туда приглашены исключительно представители Ада... Понимаете, о чём я? Если ангелы не будут представлены, это может показаться... неравноправным... Что? Вы готовы прислать делегацию? Прекрасно!
Следующими были космические драконы.
— Древнейший Фафниркус? У меня новость, которая может вас заинтересовать. Завтра некоторые младшие расы будут оценивать объект космического масштаба... Что? Как это младшие расы? Ну, демоны, ангелы... в общем, те, кто моложе драконов... Ах, вы не можете допустить, чтобы решение принималось без мнения старейших? Понимаю, понимаю...
Через час у Сахиби была подтверждена явка представителей всех основных фракций мультивселенной. Но этого было мало — нужны были влиятельные персоны из мира искусства и науки.
— Профессор Квантилиус из Академии Междумирья? — Сахиби изобразил лёгкое замешательство. — У меня неловкая ситуация. Завтра презентация объекта, который может перевернуть представления о кристаллографии, но будут присутствовать только торговцы и коллекционеры... Боюсь, они не поймут научной ценности... Что? Вы готовы дать экспертную оценку? Это было бы неоценимо!
Критиков искусства он заманивал по-другому:
— Мадам Эстеллариа? Завтра состоится просмотр объекта, который некоторые невежды считают просто красивой безделушкой... Нужен взгляд истинного знатока, чтобы оценить его подлинную художественную ценность... Конечно, я понимаю вашу занятость, но если искусство останется непонятым...
Медиамагнатов он цеплял на эксклюзивность:
— Директор Галактических Новостей? Завтра событие, о котором все будут говорить, но освещать его будут только местные корреспонденты... Да, именно — упущенная возможность для серьёзного канала...
Самым сложным был разговор с представителями Совета Старейших — древнейших существ мультивселенной.
— Почтенный Азатот? — Сахиби говорил максимально почтительно. — Осмеливаюсь потревожить ваш покой лишь потому, что завтра молодые расы будут принимать решения, которые могут затронуть космический баланс... Объект связан с трансформацией целой планеты... Да, именно той трансформацией, которая может служить прецедентом...
К концу дня список гостей выглядел как справочник "Кто есть кто в мультивселенной". Сахиби пригласил всех, не потратив ни души — каждый считал, что делает ему личную услугу или защищает собственные интересы.
— Маркус, — сказал довольный демон, — завтра на Кхар-Моргот соберётся элита из всех известных миров. И каждый будет считать, что это была его идея туда попасть.
— Гениально, магистр. А как быть с логистикой? Транспорт, размещение, безопасность?
— О, это просто, — Сахиби потёр руки. — Сейчас я позвоню Совету Безопасности Мультивселенной и сообщу, что завтра в одном месте соберутся все влиятельные фигуры космоса. Они сами обеспечат безопасность и транспорт — за свой счёт!
Он набрал номер координатора Совета.
— Командор Стелариус? У меня информация о возможной угрозе безопасности... Завтра в секторе Кхар-Моргот соберутся Бельзебуб, Михаил, Древний Фафниркус и ещё полсотни влиятельных персон... Что? Вы не знали о встрече? Странно, я думал, вы в курсе... Конечно, нужно обеспечить безопасность мероприятия!
Положив трубку, Сахиби откинулся в кресле с довольной улыбкой.
— Итак, Маркус, подведём итоги. Завтра у нас будет аудитория из самых влиятельных существ мультивселенной, транспорт и безопасность за счёт Совета, а каждый гость будет считать, что попал туда по собственной инициативе.
— А стоимость мероприятия?
— Ноль душ, — торжествующе объявил Сахиби. — Самая дорогая презентация в истории, которая нам ничего не стоила.
Синее пламя за авиаторами плясало от восторга. Завтра Кхар-Моргот увидят те, кто способен заплатить любую цену за истинную уникальность. И каждый из них будет готов конкурировать с остальными за право обладания "планетой-кристаллом".
— Маркус, — добавил Сахиби, потягивая вино, — завтра мы сделаем историю. И заодно заработаем состояние.
Сахиби только собирался просмотреть последние приготовления к завтрашней презентации, когда в воздухе кабинета замерцал знакомый портал. Из него вышел высокий широкоплечий мужчина с волосами цвета спелой пшеницы и голубыми глазами, в которых читалась мудрость тысячелетий.
— Виктор, — Сахиби поднялся из кресла с искренней улыбкой. — Какая неожиданность. Давно не виделись.
Виктор Крид окинул взглядом кабинет, заваленный документами, голографическими проекциями и списками гостей, и покачал головой.
— Сахиби, старый друг, — его голос звучал спокойно и чуть насмешливо, — ты опять суетишься как торговец на базаре. Неужели за все эти века ты так и не научился ценить покой?
— Покой — роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответил демон, убирая бумаги со стола. — У меня завтра важная презентация...
— Знаю, — перебил его Виктор, устраиваясь в кресле напротив. — Вся мультивселенная гудит об этом. Планета-кристалл, уникальное предложение, аукцион века... Маркус, принеси нам чаю, пожалуйста.
Автоматон появился как по мановению и поставил на стол сервиз с дымящимся шартрезовым чаем. Аромат трав из садов Инферно наполнил комнату.
— Ты журишь меня за то, что я работаю? — Сахиби налил чай в тонкие фарфоровые чашки.
— Я журю тебя за то, что ты забыл, зачем работаешь, — Виктор взял чашку и сделал небольшой глоток. — Помнишь старые времена? Когда мы могли часами сидеть за игрой и говорить о важном?
Сахиби задумался. Виктор был одним из немногих бессмертных, с которыми он мог говорить на равных. Их знакомство насчитывало больше тысячи лет, и в те далёкие времена они действительно проводили целые вечера за древними играми.
— У меня нет времени на философию, — сказал демон, но голос прозвучал неуверенно.
— Время? — Виктор рассмеялся. — Сахиби, мы бессмертны. У нас есть вечность. А ты мечешься, будто у тебя в запасе всего несколько дней.
Бессмертный поднялся и подошёл к шкафу, где стояли игры. Достал знакомую доску — древнюю игру под названием "Равновесие", придуманную ещё первыми цивилизациями.
— Одну партию, — предложил он. — Как в старые добрые времена.
Сахиби хотел отказаться, но что-то в спокойной уверенности Виктора заставило его кивнуть. Они расставили фигуры — не простые пешки и ладьи, а символы философских концепций: Порядок и Хаос, Созидание и Разрушение, Мудрость и Страсть.
— Твой ход, — сказал Виктор, попивая чай.
Сахиби передвинул фигуру Страсти. Виктор ответил ходом Мудрости.
— Скажи мне, — неторопливо начал бессмертный, — что ты чувствуешь, когда заключаешь очередную сделку?
— Удовлетворение, — автоматически ответил Сахиби, обдумывая следующий ход. — Азарт победы.
— И всё? — Виктор передвинул фигуру Равновесия. — А помнишь, что ты чувствовал после первой крупной сделки?
Демон замер над доской. Он действительно помнил — то было почти восемьсот лет назад. Тогда он торговал не планетами, а простыми артефактами. И когда заключил сделку на миллион душ, испытал не просто удовлетворение — он ощущал себя творцом, тем, кто может изменить мир.
— Сейчас это просто рутина, — признался он, делая ход фигурой Хаоса.
— Именно, — кивнул Виктор. — Ты превратил свою страсть в ремесло. А ремесло, каким бы прибыльным оно ни было, в конце концов превращается в тюрьму.
Они играли в тишине, прерываемой только тихим звоном фарфора. Чай согревал, а древняя игра заставляла думать не о прибылях и убытках, а о вечных вещах.
— Скажи честно, — сказал Виктор, когда игра подошла к середине, — зачем тебе эти деньги? Что ты будешь с ними делать?
Сахиби задумался. Действительно — зачем? У него уже было достаточно средств, чтобы жить в роскоши вечность. Дом, коллекции, всё необходимое...
— Привычка, — тихо ответил он. — Я так долго играл в эту игру, что забыл, как из неё выйти.
— Жадность — странная вещь, — философски заметил Виктор, передвигая фигуру Созидания. — Она начинается как средство достижения цели, а заканчивается как самоцель. Ты уже не помнишь, чего хотел в начале пути.
Сахиби сделал глоток чая и посмотрел на своего старого друга.
— А ты помнишь свои изначальные цели?
— Конечно, — улыбнулся Виктор. — Я хотел понять смысл существования. И знаешь что? Я его нашёл.
— И каков он?
— В данный момент — это чашка хорошего чая и партия древней игры с другом, — бессмертный сделал неожиданный ход, поставив под удар свою самую сильную фигуру. — Смысл не в том, чего ты достигнешь, а в том, как ты проживаешь каждый момент.
Сахиби смотрел на доску, но видел не игровую позицию, а собственную жизнь. Бесконечная череда сделок, планов, интриг... Когда он в последний раз просто наслаждался моментом?
— Ты специально пришёл, чтобы читать мне лекции? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Я пришёл напомнить старому другу, что жизнь — это не только работа, — Виктор допил чай и откинулся в кресле. — Твоя презентация завтра пройдёт блестяще. Планету купят за безумные деньги. А что дальше?
— Следующая сделка.
— И следующая. И ещё одна. До бесконечности, — Виктор покачал головой. — Сахиби, ты застрял в собственном успехе.
Демон передвинул фигуру Разрушения, атакуя позиции противника.
— А что ты предлагаешь? Бросить всё и заняться медитацией?
— Я предлагаю вспомнить, кем ты был до того, как стал торговцем, — серьёзно ответил Виктор. — Помнишь, ты когда-то писал стихи?
Сахиби замер. Он действительно когда-то писал — на древнем демоническом языке, о красоте разрушения и величии хаоса. Но это было так давно...
— Может быть, после завтрашней сделки стоит взять перерыв? — предложил Виктор. — Отправиться куда-нибудь не по делам, а просто так. Посмотреть на звёзды не как на потенциальные рынки сбыта, а как на... звёзды.
Игра подходила к концу. Виктор, несмотря на кажущиеся неосторожные ходы, вёл с большим преимуществом.
— Ты проиграл, — сказал он, делая финальный ход.
— В игре, — ответил Сахиби. — Но завтра я выиграю в бизнесе.
— А послезавтра? И через год? — Виктор начал убирать фигуры с доски. — Сахиби, победы в бизнесе забываются. А вот беседы с друзьями остаются в памяти навсегда.
Бессмертный поднялся и направился к порталу.
— Подумай о том, что я сказал. И помни — деньги приходят и уходят, а настоящие ценности остаются с тобой вечно.
Портал закрылся за ним, оставив Сахиби наедине с пустыми чашками и философскими размышлениями. Демон долго сидел в тишине, обдумывая слова старого друга.
Может быть, Виктор был прав. Может быть, пора остановиться и подумать о том, что действительно важно.
Но завтра была презентация. А послезавтра... послезавтра он подумает об этом.
Виктор ушёл, оставив после себя лишь лёгкий аромат чая и тяжёлые мысли. Сахиби некоторое время сидел в кресле, рассматривая игровую доску, на которой ещё недавно сражались философские концепции. Слова старого друга отзывались в душе странным эхом.
Демон поднялся и прошёл к винному шкафу. Его рука автоматически потянулась к дорогому винтажу, но в последний момент он взял простое красное вино — то, что пил в молодости, когда ещё не знал разницы между редкими сортами.
Из библиотеки он достал тонкий томик в потёртом кожаном переплёте — сборник стихов древнего демонического поэта Валериуса Тенебриса. Когда-то эта книга была его настольной, но последние века пылилась на полке, забытая в погоне за сделками и прибылями.
— Маркус, — позвал он, направляясь к французским дверям, ведущим в сад. — Я буду в саду. Не беспокой меня до утра.
— Слушаюсь, магистр.
Вечерний воздух был прохладен и напоён ароматом ночных цветов. Сахиби прошёл по знакомым дорожкам к древнему дубу, который рос в дальнем углу сада. Это дерево было здесь ещё до того, как он создал свой мир — единственное, что он оставил от прежнего ландшафта, найдя в его древности что-то успокаивающее.
Широкая крона дуба создавала естественный шатёр, а между корнями образовалось удобное место для отдыха. Сахиби устроился спиной к стволу, открыл бутылку и сделал глоток. Вино было простым, честным, без претензий — совсем не похожим на те изысканные напитки, которые он обычно предпочитал.
Раскрыв томик на случайной странице, он начал читать строки, написанные на древнем демоническом языке. Стихи говорили о красоте разрушения, о величии хаоса, о том, как в пламени рождается новая жизнь. Когда-то эти слова зажигали в нём огонь творчества, заставляли самого браться за перо.
— "И в пепле старого мира зреют семена нового..." — прочитал он вслух, и голос прозвучал странно в ночной тишине.
Сахиби отложил книгу и посмотрел вверх, сквозь листву дуба на звёзды. Когда он в последний раз просто смотрел на них, не думая о торговых маршрутах и потенциальных покупателях? Звёзды мерцали спокойно, равнодушно к его амбициям и планам.
Ещё глоток вина, ещё несколько строк поэзии. Валериус писал о времени — о том, как оно течёт для бессмертных, как меняется восприятие вечности в зависимости от того, чем ты её наполняешь.
— "Не спеши жить — у тебя есть вечность. Не спеши умирать — смерть придёт сама", — процитировал Сахиби, узнавая в этих словах отголосок сегодняшнего разговора с Виктором.
Где-то в ветвях дуба шелестели листья, создавая тихую мелодию. Ветер доносил ароматы садовых цветов, которые Сахиби собирал по всем мирам не для прибыли, а просто потому, что они были красивы.
Когда он стал забывать о красоте ради красоты? Когда всё в его жизни приобрело ценник?
Сахиби закрыл глаза и попытался вспомнить то время, когда он писал стихи. Тогда он был другим — более непосредственным, более живым. Слова приходили сами, рождаясь из избытка чувств, а не из расчёта.
— "В каждом демоне живёт поэт, в каждом поэте — демон", — прошептал он строки Валериуса, которые помнил наизусть.
Вино согревало, стихи успокаивали, а древний дуб давал ощущение стабильности в мире постоянных перемен. Сахиби чувствовал, как напряжение последних месяцев медленно покидает его.
Завтра будет презентация. Будут гости, торги, деньги. Но сегодня — сегодня был просто вечер под звёздами с хорошей книгой и честным вином.
И, может быть, этого было достаточно.
Утро встретило Сахиби пением птиц в саду и лучами солнца, пробивающимися сквозь листву дуба. Он проснулся под деревом, прислонившись к стволу, с томиком стихов на коленях и пустой бутылкой рядом. Демон потянулся, размял затёкшие мышцы и улыбнулся — давно он не спал так спокойно.
— Магистр! — встревоженный голос Маркуса заставил его обернуться. — Я искал вас повсюду! До презентации остался час!
— Час? — Сахиби вскочил на ноги, стряхивая с одежды листья. — Боги мои, я совсем забыл о времени!
Он стремительно направился к дому, на ходу планируя утренние приготовления. Философские размышления философскими размышлениями, но дело есть дело.
— Маркус, готовь ванну! — распоряжался он, поднимаясь по ступеням. — И достань парадный костюм. Тот, что из ткани сотканной из лунного света. Сегодня мне нужно выглядеть безупречно.
В ванной комнате автоматон уже приготовил всё необходимое. Горячая вода была настояна на травах для бодрости, а воздух наполнен ароматами дорогих масел. Сахиби погрузился в воду и закрыл глаза, мысленно репетируя презентацию.
— Статус гостей? — спросил он, намыливая волосы специальным шампунем, который добавлял им дополнительный блеск.
— Все подтвердили присутствие, магистр, — доложил Маркус, раскладывая одежду на кровати. — Люцифер прилетит на личном звездолёте, архангел Михаил — в сопровождении серафимов. Древний Фафниркус уже находится в пути из драконьих владений.
— Отлично, — Сахиби вышел из ванны и принялся бриться перед зеркалом. — А техническая сторона?
— Операторы студии "Звёздный Глаз" уже на месте, ведут прямую трансляцию. Галактические новости настроили оборудование для интервью. Аукционист Велиар Златоуст прибыл час назад и проверяет звук.
Сахиби аккуратно подстриг бородку, придав ей идеальную форму, и перешёл к одеванию. Рубашка из тончайшего шёлка села как влитая, запонки из звёздного металла поймали свет и заиграли гранями.
— Костюм безупречен, магистр, — одобрительно заметил Маркус, помогая застегнуть пуговицы на жилете.
Брюки и пиджак довершили образ. Сахиби выглядел как идеальный демон-джентльмен — элегантный, уверенный, преуспевающий. Он повязал галстук цвета полуночи с тонким серебряным узором.
— Авиаторы, — протянул он руку, и Маркус подал очки из стекла Архонта Времени.
Надев их, Сахиби окинул себя критическим взглядом в зеркале во весь рост. Образ был идеален — ни единой складки, ни малейшего изъяна. Синее пламя за стёклами очков горело ровно и уверенно.
— Завтрак, магистр?
— Только кофе, — Сахиби взял серебряную фляжку и наполнил её свежей настойкой для ясности мысли. — И пару тостов. Сегодня нужна лёгкость в движениях.
Пока он пил кофе, Маркус напоминал ему детали плана:
— Сначала обзорная экскурсия вокруг планеты для всех гостей. Затем эксклюзивные интервью с ключевыми персонами. В полдень — торжественная презентация с вашей речью, после неё — аукцион.
— Речь готова?
— На вашем столе, магистр. Семь минут сорок секунд — оптимальная длительность для удержания внимания такой аудитории.
Сахиби пробежал глазами по тексту речи, внося мелкие правки. Нужные слова, правильные акценты, тонкие намёки на эксклюзивность и уникальность.
— Транспорт?
— Ваша личная яхта ждёт в порту. Полёт до Кхар-Моргот займёт двадцать минут на максимальной скорости.
Сахиби встал и поправил пиджак в последний раз. В зеркале на него смотрел идеальный торговец — уверенный, харизматичный, готовый покорить самую взыскательную аудиторию в мультивселенной.
— Итак, — сказал он, направляясь к выходу, — пора устроить шоу, о котором будут говорить столетиями.
— Удачи, магистр, — пожелал Маркус.
— Удача — для неподготовленных, — ответил Сахиби с уверенной улыбкой. — А у меня есть план.
Он шагнул в портал, ведущий к космопорту, где ждала его яхта. За плечами остались философские размышления ночи — впереди ждала величайшая презентация в его карьере.
Синее пламя за авиаторами пылало предвкушением. Игра начиналась.
Глава 7
Космическая яхта Сахиби приближалась к Кхар-Моргот, и уже издалека было видно скопление кораблей вокруг планеты. Флагманы всех великих держав мультивселенной парили в строгом порядке — чёрный дредноут Люцифера с алыми знамёнами, кристаллический крейсер архангела Михаила, излучающий небесный свет, и гигантский биокорабль Древнего Фафниркуса, похожий на спящего дракона.
— Магистр, — доложил пилот, — все важные гости собрались на наблюдательной платформе. Прямая трансляция идёт в семьдесят четыре галактики.
Сахиби поправил авиаторы и сделал глоток из фляжки. Настойка мгновенно обострила все чувства — сегодня каждая деталь должна была быть совершенной.
— Начинаем, — сказал он в переговорное устройство. — Активируйте световое шоу.
В тот же момент Кхар-Моргот вспыхнул. Философский камень в недрах планеты откликнулся на команду своего создателя, и поверхность мира озарилась каскадами света всех цветов радуги. Волны сияния пробегали по кристаллическим пикам, создавая завораживающие узоры, которые околдовывали даже самых искушённых зрителей.
На наблюдательной платформе воцарилась тишина. Люцифер, повелитель Ада, приоткрыл рот от удивления. Архангел Михаил непроизвольно сложил крылья, поражённый красотой. Даже Древний Фафниркус, видевший рождение звёзд, издал восхищённое рычание.
— Боги мои, — прошептала леди Эстеллариа, влиятельный критик искусства. — Это... это невозможно прекрасно.
Сахиби появился на платформе точно в тот момент, когда из высочайших пиков планеты забили фонтаны чистого света, поднимаясь в космос на сотни километров. Его появление было идеально рассчитано — все взгляды уже были прикованы к зрелищу, и теперь переключились на того, кто всё это создал.
— Добро пожаловать, — его голос был усилен специальными системами и звучал по всей платформе, — на презентацию объекта, которого не существовало раньше и не будет существовать впредь.
Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, пока камеры фиксировали реакцию зрителей.
— Кхар-Моргот — не просто планета. Это материализованная поэзия космоса, застывшая музыка сфер, воплощённая мечта о совершенстве.
В этот момент философский камень создал новый эффект — вокруг планеты начали материализовываться световые фигуры, танцующие в невесомости. Абстрактные формы перетекали одна в другую, создавая трёхмерный балет света и тени.
— Представьте, — продолжал Сахиби, двигаясь по платформе с грацией опытного актёра, — что вы можете владеть произведением искусства размером с мир. Что в вашей коллекции появится объект, равного которому нет во всей известной вселенной.
Профессор Кристиллиус, ведущий знаток космической геологии, не мог сдержать профессионального восторга:
— Структура кристаллизации абсолютно уникальна! Я никогда не видел ничего подобного!
— Именно, уважаемый профессор, — Сахиби повернулся к нему с благодарной улыбкой. — Природе потребовались тысячелетия, чтобы создать это чудо. И теперь оно может стать частью чьей-то коллекции.
Древний Фафниркус, крупнейший дракон-коллекционер, прорычал на своём языке что-то, что переводчики передали как «Хочу это немедленно!»
— Терпение, досточтимый Фафниркус, — Сахиби поклонился дракону. — Сегодня каждый получит равный шанс.
В этот момент музыка сфер достигла наивысшей точки. Философский камень заставил всю планету звучать в резонансе, создавая звуки, которые воспринимались как гармония самого космоса. Многие гости закрыли глаза, полностью погружаясь в звуковые волны.
— Но красота — не единственное достоинство Кхар-Моргот, — Сахиби поднял руку, и световые эффекты изменились, стали более утончёнными. — Это также объект научного интереса, мистического значения и безграничных возможностей для созерцания.
Леди Аманда из измерения Гламур включила трансляцию для своих миллиардов подписчиков:
— Дорогие друзья, я видела многое в своей жизни, но ЭТО превосходит все мыслимые границы роскоши!
— Планета абсолютно безопасна для наблюдения, — продолжал Сахиби, — но при этом достаточно загадочна, чтобы стать источником вдохновения на века. Представьте утренний кофе с видом на кристаллические пики, размышления под световыми фонтанами, празднества в свете преломлённых звёзд...
Архангел Михаил тихо сказал своему помощнику:
— Небеса должны обладать этим объектом. Подготовь предложение на любую сумму.
Но его слова были услышаны, и Люцифер мрачно усмехнулся:
— Интересно, брат. Очень интересно.
Сахиби заметил растущее напряжение между группировками и решил его использовать:
— Кхар-Моргот станет не просто собственностью, но символом. Символом утончённого вкуса, неограниченных возможностей и понимания истинной красоты.
Планета достигла пика светового шоу. Все кристаллы синхронно вспыхнули ослепительным светом, а затем свечение плавно перетекло в мягкое, романтическое освещение, которое делало каждый пик похожим на драгоценный камень в космической шкатулке.
— И теперь, — торжественно объявил Сахиби, — я приглашаю вас на аукцион, который определит нового владельца этого чуда.
Велиар Златоуст, легендарный аукционист, выступил вперёд с золотым молотком в руках:
— Дамы и господа! Начальная цена — один миллион душ высшего качества!
— Полтора миллиона! — немедленно выкрикнул представитель драконов.
— Два миллиона! — ответил посланник Люцифера.
— Два с половиной! — не остался в долгу ангельский делегат.
Торги разгорелись мгновенно. Цена росла с невероятной скоростью, а Сахиби стоял в стороне, наблюдая, как его «мёртвая планета» превращается в объект желания стоимостью в десятки миллионов.
— Пятнадцать миллионов! — прорычал Фафниркус.
— Двадцать! — парировал Люцифер.
Зрители следили за торгами как за захватывающим представлением. Камеры передавали напряжение в прямом эфире, а комментаторы едва успевали следить за ростом ставок.
Сахиби позволил себе едва заметную улыбку. План сработал идеально. Кхар-Моргот из проблемы превратился в величайший триумф его карьеры.
А за его спиной планета-кристалл продолжала своё безмолвное шоу, не подозревая, что стала самым дорогим лотом в истории космических аукционов.
Торги продолжались уже три часа. Цена давно перевалила за все разумные пределы, но никто из участников не собирался сдаваться. На кону была не просто планета — это была возможность обладать единственным в своём роде объектом, который войдёт в историю.
— Сто миллиардов душ! — прогремел голос Люцифера, и по платформе прокатился ропот изумления.
Сахиби стоял в стороне, едва сдерживая ликование. Даже в самых смелых мечтах он не ожидал такой суммы. Сто миллиардов! Этого хватило бы на покупку целой галактики.
— Сто десять миллиардов! — не сдавался Древний Фафниркус, и его драконий рык заставил дрожать стекло иллюминаторов.
Архангел Михаил совещался со своими советниками. Небесная казна была богата, но даже для неё такие суммы представляли серьёзную нагрузку.
— Сто пятнадцать миллиардов, — произнёс он наконец, и в его голосе звучала решимость.
Зрители затаили дыхание. Сумма была астрономической даже по меркам мультивселенной. Репортёры лихорадочно передавали сводки в свои редакции, а интернет-трансляция собрала рекордную аудиторию.
Люцифер и Фафниркус обменивались тяжёлыми взглядами. Оба понимали — торги приближаются к пределу даже их возможностей.
— Сто двадцать миллиардов, — сказал повелитель Ада, но в голосе уже слышалась усталость.
Дракон надолго замолчал. Его древние глаза изучали планету, словно оценивая, стоит ли она таких денег. Наконец он медленно кивнул:
— Сто двадцать пять миллиардов душ высшего качества.
Тишина стала абсолютной. Даже космические ветры, казалось, затихли в ожидании.
Велиар Златоуст поднял молоток:
— Сто двадцать пять миллиардов от Древнейшего Фафниркуса! Есть предложения больше?
Люцифер сжал кулаки, но покачал головой. Сумма превышала разумные пределы даже для владыки Ада.
Архангел Михаил тоже отрицательно качнул головой. Небеса не могли позволить себе такие траты.
— Сто двадцать пять миллиардов — раз! — объявил аукционист. — Сто двадцать пять миллиардов — два!
Сахиби шагнул вперёд. Этот момент он хотел прожить сам, своими словами.
— Сто двадцать пять миллиардов душ высшего качества, — произнёс он торжественно, и голос эхом разнёсся по всей платформе. — Продано!
Аплодисменты взорвались как гром. Даже те, кто проиграл торги, не могли не восхититься масштабом происходящего. История была сделана.
Фафниркус издал победное рычание, от которого содрогнулась вся платформа. Планета-кристалл теперь принадлежала ему.
Сахиби принимал поздравления, но в глубине души чувствовал странную пустоту. Величайшая сделка в его жизни была завершена. Что дальше?
— Поздравляю, старый друг.
Знакомый голос заставил его обернуться. Сквозь толпу гостей к нему приближался Виктор Крид, как всегда спокойный и элегантный.
— Виктор! — Сахиби искренне обрадовался. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Я не мог пропустить такое событие, — улыбнулся бессмертный. — Сто двадцать пять миллиардов... Впечатляющая сумма даже для таких масштабов.
Они отошли в сторону от основной толпы, нашли тихий уголок наблюдательной платформы.
— Ты был прав вчера, — признался Сахиби, глядя на планету, которая больше ему не принадлежала. — Всё это... суета.
— И что ты теперь чувствуешь? — Виктор внимательно изучал лицо друга.
— Честно? — Сахиби снял авиаторы и потёр переносицу. — Опустошение. Я достиг вершины торгового мастерства, а теперь не знаю, что делать дальше.
— Это хороший знак, — кивнул Виктор. — Значит, ты готов к следующему этапу.
— Какому этапу?
— Тому, где цель — не накопление, а созидание. Не обладание, а творчество. — Виктор положил руку на плечо друга. — У тебя теперь есть средства для любых проектов. Может, стоит вспомнить о том, что действительно приносит радость?
Сахиби посмотрел на праздничную толпу, на счастливого Фафниркуса, на прекрасную планету-кристалл.
— Знаешь, я думал, что почувствую триумф. А вместо этого... пустота.
— Потому что ты продал не просто планету, — мягко сказал Виктор. — Ты продал часть себя. Кхар-Моргот был твоим творением, а не товаром.
Эти слова поразили Сахиби как молния. Действительно — он создал красоту того светового шоу, превратил мёртвый мир в произведение искусства. И теперь отдал это творение за деньги.
— Что же мне теперь делать с этими миллиардами? — спросил он.
— А что ты хочешь делать? — Виктор улыбнулся. — Не что тебе выгодно, не что практично. Что ты хочешь?
Сахиби задумался. Когда он в последний раз задавался этим вопросом?
— Я хочу... создавать. Не для продажи, а просто потому, что это красиво.
— Вот и ответ, — довольно сказал Виктор. — У тебя теперь есть все ресурсы для любого творчества. Можешь создавать миры, писать музыку, сочинять стихи... Что угодно.
— А ты? — спросил Сахиби. — Не жалеешь, что не участвовал в торгах?
— Зачем мне владеть красотой? — рассмеялся Виктор. — Я могу любоваться ею и без документов о собственности. А вот Фафниркус теперь будет долго выплачивать кредит за своё приобретение.
Сахиби тоже рассмеялся. Да, дракон действительно влез в долги по самые рога ради обладания планетой-кристаллом.
— Спасибо, — сказал он искренне. — За то, что помог мне это понять.
— Не благодари, — Виктор похлопал его по плечу. — Просто помни: настоящее богатство — не в том, чем ты владеешь, а в том, что ты можешь создать.
Друзья стояли в тишине, наблюдая, как Кхар-Моргот продолжает своё световое представление для нового хозяина. А Сахиби впервые за долгие века думал не о следующей сделке, а о том, что он хочет создать завтра.
После завершения торгов и официальных поздравлений Сахиби и Виктор нашли тихий уголок на краю наблюдательной платформы. Маркус принёс им сервиз с дымящимся шартрезовым чаем — тем самым, что они пили накануне в кабинете.
Друзья сидели в молчании, потягивая ароматный напиток и наблюдая за суетой вокруг нового владельца Кхар-Моргот. Фафниркус радостно рычал, принимая поздравления, а его финансовые советники уже обсуждали детали оплаты астрономической суммы.
— Странно, — тихо произнёс Сахиби. — Всю жизнь мечтал о такой сделке. А теперь, когда она состоялась...
— Чувствуешь себя опустошённым? — мягко подсказал Виктор.
— Именно.
Они снова погрузились в молчание. Тишина была комфортной, без необходимости заполнять её словами. Два старых друга просто наслаждались присутствием друг друга и вкусом превосходного чая.
Их покой нарушили приближающиеся шаги. К столику подошёл архангел Михаил в сопровождении двух серафимов. Его белоснежные одежды слегка развевались в искусственном бризе платформы, а нимб излучал мягкое золотистое сияние.
Взгляд архангела остановился на Викторе Криде, и в голубых глазах мелькнуло что-то холодное, почти враждебное. Но длилось это лишь мгновение — Михаил быстро переключил внимание на Сахиби.
— Сахиби Алов, — произнёс он торжественным голосом. — Поздравляю с завершением грандиозной сделки.
— Благодарю, светлейший, — демон поднялся и учтиво поклонился.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — Виктор жестом указал на свободное кресло, но архангел остался стоять.
— Я хотел бы побеседовать с господином Аловым о духовных аспектах его деятельности, — сказал Михаил, не скрывая, что присутствие Виктора его не устраивает.
— Духовных аспектах торговли? — удивился Сахиби. — Это интересная тема.
— Видите ли, — архангел сложил руки за спиной, — сегодняшние торги продемонстрировали поразительный размах человеческой... то есть, разумной жадности. Сто двадцать пять миллиардов душ за красивый, но по сути бесполезный объект.
— Красота никогда не бывает бесполезной, — возразил Сахиби.
— Но стоит ли она таких денег? — Михаил покачал головой. — Представьте, сколько добра можно было бы сделать на эти средства. Накормить голодных, исцелить больных, дать образование миллиардам существ...
— А разве не прекрасно, что во вселенной есть те, кто готов платить миллиарды за красоту? — Сахиби сделал глоток чая. — Это говорит о том, что материальные потребности уже удовлетворены настолько, что можно думать о возвышенном.
— Или о том, что богатство развращает души, — строго ответил архангел. — Жадность — один из смертных грехов, господин Алов. И вы сегодня потакали ей в невиданных масштабах.
Виктор молча наблюдал за диалогом, время от времени потягивая чай. Его присутствие явно раздражало Михаила, но бессмертный не собирался уходить.
— Скажите, светлейший, — Сахиби поставил чашку на блюдце, — а что есть жадность? Желание обладать? Или неспособность отпустить?
— И то, и другое, — твёрдо ответил архангел. — Привязанность к материальному уводит душу от духовного развития.
Сахиби медленно поднялся и посмотрел на сияющую планету-кристалл.
— Знаете, в одной древней книге я прочёл мудрые слова, — произнёс он задумчиво и, сделав паузу, начал декламировать на иврите:
— כִּי מַה-יִּתְרוֹן לָאָדָם בְּכָל-עֲמָלוֹ שֶׁיַּעֲמֹל תַּחַת הַשָּׁמֶשׁ...
Михаил удивлённо поднял брови — он не ожидал от демона знания священного языка.
— «Ибо что пользы человеку от всего его труда, которым трудится он под солнцем?» — перевёл Сахиби с загадочной улыбкой. — Экклезиаст, глава первая.
Архангел растерянно молчал. Цитата из священного писания в устах торговца душами звучала почти кощунственно, но в то же время попадала точно в цель их разговора.
— Понимаете, светлейший, — продолжил Сахиби, надевая авиаторы, — я сегодня понял нечто важное. Жадность — не в обладании, а в неспособности отпустить. Я создал красоту и отпустил её. Теперь она принадлежит тому, кто сможет её ценить.
Он поклонился архангелу и дружески кивнул Виктору.
— Прошу прощения, господа, но я устал от празднества. Философские беседы требуют уединения.
Сахиби направился к выходу с платформы, оставив за спиной недоумевающего Михаила и улыбающегося Виктора. Синее пламя за авиаторами горело спокойно — впервые за долгие годы демон чувствовал себя по-настоящему свободным.
Праздник продолжался, но он больше не был его частью. У него появились планы поважнее — подумать о том, что создать завтра.
Портал закрылся за спиной Сахиби с тихим шелестом, и он оказался в знакомой тишине своего дома. Празднество осталось позади, как и величайшая сделка в его карьере. Теперь нужно было разобраться с тем странным чувством пустоты, которое поселилось в груди.
— Магистр, — появился Маркус, — Чем могу служить?
— Планета продана за сто двадцать пять миллиардов, — равнодушно ответил Сахиби, проходя мимо автоматона. — Займись оформлением документов. А меня не беспокой до утра.
Он направился в винный погреб и выбрал бутылку из самых дорогих — вино тысячелетней выдержки из винограда, выращенного в садах первых ангелов. Когда-то он берёг его для особого случая. Похоже, этот случай наступил.
Из кабинета Сахиби взял чистые листы пергамента, перо из пера феникса и флакон чернил, сваренных из essence тьмы. Эти принадлежности не использовались веками — с тех пор, как он перестал писать стихи.
Сад встретил его вечерней прохладой и ароматом ночных цветов. Сахиби прошёл знакомой дорожкой к древнему дубу, где накануне беседовал с Виктором. Дерево стояло неподвижно, его широкая крона создавала естественный шатёр над корнями.
Устроившись в том же месте, где проводил философскую беседу с другом, Сахиби открыл бутылку. Вино имело благородный тёмно-рубиновый цвет и аромат, в котором сплетались ноты тёмных ягод, старого дерева и чего-то неуловимо печального.
Первый глоток обжёг горло сладкой горечью. Сахиби откинулся на корни дуба и посмотрел сквозь листву на звёзды. Где-то среди них сияла Кхар-Моргот — его бывшее творение, теперь принадлежащее дракону.
Он взял перо и окунул его в чернила. Рука дрожала от непривычки — сколько лет прошло с тех пор, как он писал что-то, кроме деловых документов?
Первые строки пришли медленно, на древнем демоническом языке:
*Тха'налор веш кайтэн морделис...*
*В пустоте сердца эхо звучит...*
Сахиби остановился, перечитал написанное и удивился. Откуда эти слова? Они как будто сами вылились из глубин души, которую он считал давно очерствевшей.
Ещё глоток вина, ещё несколько строк:
*Зил'тарак ном венгалис кордэ,*
*Сердце помнит то, что разум забыл,*
*Иш'талор мей доргэн ашенте...*
*О любви, что превратилась в пепел...*
Стихи лились сами собой, словно прорвавшаяся плотина. Сахиби писал о женщине из рода Борджиа, чьё имя стёрлось из памяти, но чей образ жил в душе. О том, как бессмертие становится проклятием, когда нет с кем его разделить.
*Велтан нош кайдерис морок,*
*Вечность — длинная дорога одиночества,*
*Где каждый шаг эхом отзывается*
*В пустоте, что зовётся сердцем.*
Вино согревало, стихи очищали. Сахиби понял, что слёзы текут по его щекам, но на этот раз они не испарялись от адской температуры тела. Возможно, душа остыла настолько, что могла плакать.
Следующие строфы были о грусти — не острой боли утраты, а тихой печали бесконечного существования. О том, как со временем все впечатления блекнут, все победы теряют смысл, а душа тоскует по чему-то настоящему.
*Тол'марис дэн шалтэ виренг,*
*Золото не греет зимой души,*
*Каждая сделка — ещё один кирпич*
*В стене, отделяющей от жизни.*
Перо скрипело по пергаменту, чернила впитывались в бумагу, а слова на демоническом языке обретали форму. Это была не просто поэзия — это была исповедь, признание в том, что он потерял себя в погоне за успехом.
Последние строки были о надежде — слабой, едва теплящейся, но всё же живой:
*Керас нол ашенди талис,*
*Может быть, ещё не поздно*
*Найти дорогу обратно*
*К тому, кем я был когда-то.*
Сахиби отложил перо и перечитал написанное. Стихотворение было сырым, местами неточным, но в нём била живая боль — та самая, которую он прятал за маской успешного торговца.
Допив вино, он аккуратно сложил листы. Это были первые стихи за несколько веков, и возможно, не последние. Виктор был прав — пора вспомнить, что приносит настоящую радость.
Синее пламя за авиаторами горело тише обычного, словно приглушённое весом осознания. Сахиби поднялся и медленно пошёл к дому, унося с собой пустую бутылку и исписанные листы.
Сахиби поднялся на крышу своего дома — туда, где он не бывал уже несколько столетий. Когда-то здесь была его любимая обсерватория, место для размышлений и созерцания. Потом пришли дела, сделки, бесконечная гонка за прибылью, и крыша была заброшена.
Черепица под ногами слегка поскрипывала, покрытая пылью забвения. Сахиби дошёл до края и сел, свесив ноги. Перед ним простиралась панорама его домашнего мира — сады, которые он создал из любви к красоте, пруды, отражающие звёзды, аллеи, по которым когда-то мечтал гулять не один.
Авиаторы лежали рядом на черепице. Синее пламя в глазах демона горело тускло, без привычного напора и уверенности. Маска успешного торговца, которую он носил веками, треснула и осыпалась, оставив лишь усталого бессмертного с разбитым сердцем.
Звёзды смотрели на него с холодным равнодушием. Сколько миров он продал и купил среди этих созвездий? Сколько сделок заключил, думая, что приближается к чему-то важному? А оказалось — просто бежал от самого себя.
— Как же тебя звали? — прошептал он в ночную тишину.
Образ той единственной женщины из рода Борджиа мерцал в памяти, как отражение луны в воде — стоило попытаться разглядеть детали, как всё расплывалось. Остались лишь обрывки: смех, тепло руки, взгляд, в котором не было страха перед демоном.
Сахиби закрыл глаза и попытался вспомнить её голос. Что она говорила ему в те далёкие римские ночи? О чём они спорили, гуляя по мощёным улицам вечного города? Память подавала лишь эмоции — нежность, понимание, ту редкую близость, которая возможна только между существами, принявшими друг друга целиком.
— Лавиния? — неуверенно произнёс он. — Или Лукреция?
Нет, имя ускользало, растворяясь в потоке прошедших веков. Он помнил десятки клиентов, тысячи сделок, все нюансы торговых соглашений с существами, которых встречал лишь однажды. Но не мог вспомнить имя той единственной, которую любил.
Слеза скатилась по щеке и на этот раз не испарилась. Душа остыла настолько, что могла плакать, а сердце — настолько, что могло болеть по-настоящему.
Где-то в глубине космоса светила Кхар-Моргот — его бывшее творение, ставшее товаром. Планета, которую он превратил из мёртвого мира в произведение искусства, а потом продал тому, кто предложил больше денег. Даже свои творения он не мог удержать — всё превращалось в товар.
— Что со мной стало? — спросил он звёзды, но те молчали.
Демон, который когда-то писал стихи о красоте хаоса и величии разрушения. Существо, способное любить так глубоко, что готово было отречься от своей демонической природы ради одной смертной женщины. Где он теперь, тот Сахиби?
Похороненный под грудой контрактов, задушенный бесконечной погоней за прибылью, потерянный в лабиринте сделок, каждая из которых уводила всё дальше от собственной души.
Ветер шевелил волосы, принося ароматы ночных цветов из сада. Те самые цветы, которые он собирал по всем мирам не для продажи, а просто потому, что они были прекрасны. Когда он перестал замечать их красоту? Когда начал видеть в них лишь вложения в недвижимость?
Сахиби лёг на спину, глядя в бесконечность. Млечный Путь тянулся через всё небо серебристой рекой, в которой плавали островки далёких туманностей. Красота была повсюду, но он разучился её видеть.
Сто двадцать пять миллиардов душ. Астрономическая сумма, которая должна была принести триумф. Вместо этого — пустота и осознание того, что он продал не просто планету, а частичку собственной души.
— Прости меня, — прошептал он, не зная точно, к кому обращается. К той безымянной женщине? К самому себе? К звёздам, которые помнили его молодым и полным надежд?
Синее пламя в глазах почти погасло, оставив лишь тлеющие угольки. Сахиби Алов, Хозяин Огня Инферно, торговец мирами и демон с тысячелетним стажем, лежал на крыше собственного дома и впервые за века чувствовал себя просто одиноким существом под равнодушными звёздами.
Но в этом одиночестве было что-то очищающее. Словно маска, носимая слишком долго, наконец слетела, позволив дышать свободно.
Может быть, это и было началом возвращения к самому себе.
На следующее утро Сахиби проснулся на крыше дома, где и заснул под звёздами. Солнце только поднималось над горизонтом, когда внизу раздался настойчивый звонок коммуникатора. Затем ещё один. И ещё.
Демон неохотно спустился в дом, где его встретил взволнованный Маркус.
— Магистр, — автоматон держал в руках целую пачку сообщений, — за ночь поступило более трёхсот запросов на интервью. Все крупнейшие медиаканалы мультивселенной хотят с вами поговорить.
Сахиби молча прошёл мимо в ванную, но Маркус следовал за ним.
— Галактические новости предлагают эксклюзивное интервью на миллиард зрителей. Канал "Междумирье-ТВ" готов заплатить сто тысяч душ за час эфира. А блогер леди Аманда просит хотя бы пятиминутный разговор для своего канала...
— Маркус, — тихо сказал Сахиби, плескаясь холодной водой в лицо.
— Да, магистр?
— Всех нах... — демон осёкся и поправился. — Всех в пекло. Скажи, что я недоступен.
— Но магистр, это же огромная возможность...
— Для чего? — Сахиби посмотрел на своё отражение в зеркале. Глаза были красными от недосыпа, синее пламя едва теплилось. — Чтобы в тысячный раз рассказать, как я гениально продал планету?
Коммуникатор снова зазвонил. Маркус автоматически потянулся к нему, но Сахиби остановил его жестом.
— Отвечай всем одинаково: господин Алов временно недоступен для интервью и комментариев. Всех.
— Даже директору Галактических новостей?
— Особенно ему.
Но журналисты оказались настойчивыми. Через час к дому начали прибывать корреспонденты. Сначала несколько местных изданий, потом представители крупных каналов, а к полудню у ворот собралась целая толпа с камерами и микрофонами.
Сахиби сидел в кабинете с чашкой кофе и пытался читать книгу стихов, но постоянные звонки и голоса за окном мешали сосредоточиться.
— Магистр, — Маркус заглянул в комнату, — там уже полсотни журналистов. Они говорят, что не уйдут, пока не получат комментарий.
— Пусть стоят, — равнодушно ответил Сахиби. — Может, замёрзнут и уйдут сами.
— Но среди них корреспондент "Космополитен Ньюс"! И представитель шоу "Знаменитости между звёздами"!
— И что? — Сахиби не поднял глаз от книги.
— Это же самые рейтинговые передачи мультивселенной! Появление в них сделает вас ещё более известным!
Демон медленно закрыл книгу и посмотрел на автоматона.
— Маркус, а зачем мне быть ещё более известным?
— Ну... для репутации... для будущих сделок...
— Каких сделок? — голос Сахиби звучал устало. — Я только что провернул сделку века. Куда дальше? Продать галактику? Вселенную?
Автоматон растерянно молчал. Его программы не были рассчитаны на такие вопросы.
В этот момент коммуникатор ожил снова. На экране появилось лицо элегантной демоницы — главного редактора журнала "Роскошь без границ".
— Сахиби, дорогой! Нам просто необходимо интервью с вами! Наши читатели...
— Маркус, — перебил Сахиби, — отключи это.
— Но это же Лилит Де Роман! Самый влиятельный медиаперсон...
— Отключи. Немедленно.
Экран погас. Но тут же зазвонил другой коммуникатор. И ещё один.
— Господи, — простонал Сахиби, — да сколько у нас этих устройств?
— Семнадцать каналов связи, магистр. Для удобства ведения бизнеса.
— Отключи их все. Все семнадцать.
— Но магистр...
— Все! — в голосе Сахиби прорезались нотки старой демонической ярости. — И если хоть один журналист проберётся в дом, превратишь его в сосульку!
Маркус поспешно начал отключать коммуникаторы один за другим. В доме воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом голосов за воротами.
— А этих, — Сахиби махнул рукой в сторону окна, — предупреди: частная собственность. Кто не уйдёт добровольно — будет выдворен принудительно.
— Слушаюсь, магистр.
Когда автоматон вышел, Сахиби подошёл к окну и выглянул на улицу. Толпа журналистов действительно была внушительной. Камеры, микрофоны, передвижные студии... Все ждали его появления, готовые ухватить любое слово для сенсационного сюжета.
"Демон, заработавший миллиарды", "Торговец, покоривший мультивселенную", "Секреты успеха Сахиби Алова"... Он уже видел эти заголовки.
Но ему было всё равно. Слава, признание, интервью — всё это казалось таким мелким после ночи под звёздами. Он больше не хотел быть символом успеха или объектом восхищения. Он просто хотел побыть собой.
Сахиби вернулся к креслу, взял томик стихов и открыл на случайной странице. Пусть журналисты ждут. Пусть строчат статьи о его "загадочном молчании" и "эксцентричности гения".
Ему было не до них. У него были более важные дела — например, вспомнить, как читать стихи просто для удовольствия, а не для выгоды.
Глава 8
Сахиби расставил фигуры на доске из чёрного обсидиана, каждая клетка которой мерцала отражениями далёких звёзд. Белые фигуры стояли слева от него, чёрные — справа. Две стороны одного разума, готовые к битве.
Фарфоровый чайник с шартрезовым чаем источал пар цвета молодой листвы — древний рецепт, который он выучил в монастырях Шартрёза ещё в те времена, когда люди верили, что травы могут прояснить затуманенный разум. Горьковатый аромат мяты, полыни и тимьяна смешивался с более тонкими нотами — корицей и кардамоном.
— Ход белых, — прошептал он, пересаживаясь на противоположную сторону стола.
*1. e2-e4.*
Классическое начало. Агрессивное, прямолинейное — как торговец, каким он был ещё вчера. Сахиби взял чашку левой рукой, отхлебнул обжигающего чая. Жидкость обожгла язык, но прояснила мысли.
Он встал, обошёл стол, сел напротив. Теперь он играл за чёрных.
— Что ж, посмотрим, на что способна тёмная сторона, — усмехнулся он самому себе.
*1... c7-c5.*
Сицилианская защита. Изящная, коварная, непредсказуемая. Как поэт, каким он когда-то был.
Чай начинал действовать. В голове проясняющийся туман медленно рассеивался, обнажая острые грани мыслей. Сахиби снова поменялся местами, теперь играя за белых.
*2. Ng1-f3.*
— Ты всегда выбираешь безопасность, — пробормотал он, обращаясь к своей белой стороне. — Развитие фигур, контроль центра... Скучно.
Переход на чёрную сторону. Глоток чая — горечь полыни острее прорезала вкусовые рецепторы.
*2... d7-d6.*
— А ты, — он посмотрел на белые фигуры, — всегда ждёшь. Реагируешь. Когда ты в последний раз рисковал по-настоящему?
Игра продолжалась. С каждым ходом Сахиби всё глубже погружался в транс. Шартрезовый чай размывал границы между двумя половинами его сущности. Белые фигуры атаковали методично, расчётливо — это был разум торговца, привыкший к выгодным сделкам и минимальным рискам. Чёрные отвечали дерзко, жертвуя материалом ради позиционных преимуществ — душа художника, готовая потерять всё ради одного прекрасного момента.
*15. Qd1-h5.*
Белая ферзь устремилась в атаку. Агрессивная, но просчитанная жертва.
— Наконец-то, — прошептал Сахиби, играя за чёрных. — Наконец-то ты решился на что-то красивое.
Его пальцы задрожали над чёрным королём. В отражении обсидиановой доски он увидел два лица — торговца в дорогом костюме и поэта с печальными глазами. Оба смотрели на него из глубины полированного камня.
*15... g6.*
Простая защита. Но в этом ходе была вся меланхолия мира — желание укрыться, спрятаться от блеска атакующих фигур.
Чай в чашке остыл. Сахиби допил его до дна, чувствуя, как горькие травы оставляют послевкусие на языке — как воспоминания о давно ушедшей любви.
Игра шла к эндшпилю. На доске остались считанные фигуры, и каждая была на вес золота. Белый король преследовал чёрного через пустые поля, но тот ускользал, находя спасение в углах доски.
*42... Kf7-e6.*
— Знаешь, — сказал Сахиби, обращаясь к пустому воздуху, — я начинаю понимать. Мы не противники. Мы — две части одного целого. Торговец даёт силу, поэт — смысл. Один без другого... неполноценен.
Он поставил последнюю точку в партии:
*43. Kh6-g7.*
Ничья. Вечная погоня без победителей и побеждённых.
Сахиби откинулся в кресле, глядя на доску. В отполированной поверхности фигур отражались звёзды его личного мира. Ясность, к которой он стремился, пришла не как озарение, а как тихое понимание.
Он был не торговцем, притворяющимся поэтом, и не поэтом, играющим в торговца. Он был и тем, и другим одновременно. И в этом противоречии — его сила.
Сахиби убрал фигуры в шкатулку, оставив на доске только одну чёрную пешку — ту самую, в которой была заключена сила древних магов.
— Завтра, — прошептал он, — завтра я найду способ быть собой. Всем собой.
Пешка мерцала в лунном свете, словно обещая, что завтра будет не таким, как вчера.
Сахиби сидел в глубоком кожаном кресле у камина, листая потрёпанный сборник стихов. Обложка давно потеряла первоначальный цвет, а углы страниц пожелтели от времени — эту книжку он подобрал в одной из гаванских таверн ещё в шестидесятых, когда весь остров гудел от революционных песен и запаха рома.
Хосе Марти. Поэт, который умер с винтовкой в руках, сражаясь за свободу своей земли. Сахиби перелистывал страницы неспешно, позволяя словам течь сквозь сознание как тёплые карибские волны.
Строки о родине, о борьбе, о том, как важно не предать свои идеалы ради комфорта. Демон читал это десятки раз, но сегодня слова звучали по-особенному, словно были написаны специально для него.
И вдруг одна строчка заставила его замереть:
"Yo soy un hombre sincero, de donde crece la palma..."
Я человек искренний, из тех краёв, где растёт пальма...
Сахиби застыл, держа книгу в руках. Искренний человек. Когда он в последний раз был искренним? Когда в последний раз говорил правду — не клиентам, не партнёрам, а самому себе?
Что-то тёплое всколыхнулось в груди. Забытое чувство, которое он считал окончательно утраченным. Это была не просто строчка — это был вызов. Призыв вернуться к тому, кем он был до того, как стал торговцем мирами.
Сахиби медленно поднял голову от книги. В камине потрескивали поленья, отбрасывая тёплые отблески на стены библиотеки. Но его глаза больше не отражали золотистое пламя очага.
Синий огонь вспыхнул в зрачках — холодный, древний, прекрасный. Это было пламя, которое горело в нём ещё до встречи с банкирами, до сделок, до масок успешного дельца. Пламя творца, разрушителя, поэта.
Он закрыл книгу, бережно положил её на столик рядом с креслом, и потянулся к авиаторам. Очки из стекла Архонта Времени покоились в футляре из чёрной кожи — его самый ценный трофей и одновременно самое дорогое напоминание о том, кем он мог быть.
Сахиби медленно надел авиаторы. Мир вокруг изменился — каждая деталь стала чётче, каждый оттенок — ярче. Сквозь линзы он видел не просто библиотеку, а бесконечные возможности. Миры, которые можно создать. Истории, которые можно рассказать. Красоту, которую можно творить.
Он встал с кресла, поправил очки и улыбнулся — впервые за долгие месяцы искренне, без тени торговой хитрости.
Yo soy un hombre sincero...
Да, подумал он, глядя на своё отражение в зеркале напротив. Пора вспомнить, что значит быть искренним.
Сахиби как раз собирался покинуть библиотеку, когда в воздухе рядом с его ухом раздался тихий звон — словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Демон нахмурился. Этот канал связи был отключён ещё три дня назад, сразу после завершения сделки.
Звон повторился, настойчивее. В воздухе замерцала едва заметная голубоватая дымка — кто-то пытался пробиться через заблокированные частоты.
Сахиби тяжело вздохнул и щёлкнул пальцами. Связь активировалась.
— Поздравляем с блестящим завершением операции, господин Алов! — голос был приторно-сладким, с той особой интонацией, которой банковские служащие произносят слово «клиент». — Это Себастьян Моррис из отдела привилегированного обслуживания банка «Пандемониум».
— Канал отключён не случайно, — сухо ответил Сахиби. — У нас больше нет дел.
— О, но у нас есть! — голос стал ещё слаще. — Видите ли, ваша недавняя... э-э... творческая интерпретация состояния планеты Кхар-Моргот произвела настоящий фурор в финансовых кругах. Все говорят только о вас!
Сахиби почувствовал, как синее пламя в глазах вспыхнуло ярче. Он знал этот тон — ядовитая вежливость, скрывающая плохо замаскированную угрозу.
— Продолжайте, — процедил он сквозь зубы.
— Ну, видите ли, — голос Морриса стал ещё более елейным, — некоторые наши клиенты выражают... беспокойство по поводу методов, которые вы использовали для презентации товара. Философский камень, световые эффекты, вся эта... театральность. Очень эффектно, конечно, но некоторые считают, что вы могли... как бы это деликатнее выразиться... преувеличить достоинства лота.
— Планета была мертва, я продал её как арт-объект, — Сахиби говорил медленно, отчеканивая каждое слово. — Покупатель получил именно то, за что платил.
— Конечно, конечно! — поспешно согласился Моррис. — Мы ни в коем случае не подвергаем сомнению вашу... творческую честность. Просто хотели предложить вам воспользоваться нашими услугами по управлению активами. Сто двадцать пять миллиардов душ — это серьёзная сумма, требующая профессионального подхода к инвестированию.
Голос банкира стал почти интимным:
— Мы могли бы предложить вам эксклюзивные условия. Премиальное обслуживание. Доступ к закрытым аукционам. Представьте — больше никаких самостоятельных поисков, больше никаких рисков. Мы найдём для вас самые выгодные предложения, самые перспективные миры. Всё, что вам останется, — наслаждаться прибылью.
Сахиби снял авиаторы, протер линзы и снова надел их. Сквозь стекло Архонта Времени он видел истинную природу этого предложения — золотую клетку, красиво украшенную, но всё же клетку.
— Как щедро, — в его голосе зазвучали опасные нотки. — И какова будет цена этой заботы?
— О, символическая! Всего двадцать процентов от прибыли, плюс небольшие комиссионные за управление, плюс...
Моррис замолчал, видимо, поняв по тишине на другой стороне связи, что зашёл слишком далеко.
— Знаете, господин Моррис, — голос Сахиби стал тише, что было гораздо страшнее крика, — у меня есть лучшее предложение для вас.
— Да? — в голосе банкира появилась осторожность.
— Никогда больше не звоните мне. Никогда. И передайте вашим коллегам из других отделов: Сахиби Алов не нуждается в опеке банка «Пандемониум». Я был клиентом — теперь я конкурент.
— Но господин Алов...
Связь отключилась с характерным щелчком. Сахиби взмахнул рукой, и голубоватая дымка рассеялась. Он заблокировал все каналы связи, которые только смог найти в эфире.
— Токсичные поздравления, — пробормотал он, направляясь к выходу из библиотеки. — Как будто я не знаю, что они хотят заработать на моём успехе.
Синее пламя в его глазах пульсировало спокойно и уверенно. Банк «Пандемониум» совершил ошибку.
Сахиби стоял посреди своего кабинета, всё ещё ощущая послевкусие разговора с Моррисом. Авиаторы поблёскивали в свете настольной лампы, а синее пламя в глазах медленно разгоралось ярче.
Он подошёл к огромному окну, выходящему на бескрайние просторы своего личного мира. Звёзды мерцали холодно и равнодушно, как драгоценности в витрине ювелирного магазина. Сахиби усмехнулся — именно так банкиры смотрели на души своих клиентов.
— Сто двадцать пять миллиардов, — пробормотал он, поправляя авиаторы. — И они думают, что могут меня приручить.
Внезапно что-то щёлкнуло в его сознании. Не мысль — озарение. Дерзкое, безумное, прекрасное в своей простоте. Сахиби медленно повернулся к письменному столу, на котором лежала шахматная пешка с заключённой в ней силой древних магов.
— А что, если... — он взял пешку в руки, ощущая, как магическая энергия отзывается на прикосновение. — Что, если им показать, как выглядит настоящая игра?
Идея была безумной. Настолько безумной, что стала казаться гениальной. Банк. Его собственный банк. Не для прибыли — для разрушения. Не для накопления богатства — для перестройки всей системы по своим правилам.
Сахиби рассмеялся — низко, мелодично, с той опасной ноткой, которая заставила бы содрогнуться даже архидемонов. Трикстер просыпался после долгого сна.
— Маркус! — крикнул он.
Автоматон появился мгновенно, словно материализовался из воздуха.
— Да, Магистр?
— Отмени все мои планы на ближайший месяц. Нам предстоит большая работа. — Сахиби поставил пешку на стол и принялся мерить кабинет шагами. — Мы открываем банк.
Маркус моргнул — редкое проявление эмоций для артефактного создания.
— Банк, магистр? Но у вас уже есть сто двадцать пять миллиардов...
— Не для денег, мой дорогой механический друг. — В голосе Сахиби зазвучали нотки, от которых реальность вокруг начала слегка вибрировать. — Для веселья. Мне скучно, Маркус. Смертельно скучно. А скучающий трикстер — это опасная штука.
Он остановился перед большим зеркалом в золочёной раме. Отражение показывало ему элегантного демона в дорогом костюме, но за авиаторами горели глаза существа гораздо более древнего и могущественного.
— Видишь ли, — продолжал Сахиби, обращаясь к отражению, — «Пандемониум» совершил классическую ошибку. Они решили, что я такой же, как все остальные торговцы. Что мной можно управлять через жадность и страх. Но они забыли одну важную деталь.
— Какую, магистр?
Сахиби повернулся к Маркусу, и его улыбка стала ещё шире — хищная, очаровательная, абсолютно беспощадная.
— Я не торговец, Маркус. Я артист. А художник должен творить. — Он взял со стола лист бумаги и начал что-то набрасывать. — Банк «Левиафан». Как тебе название?
— Весьма... амбициозно, магистр.
— Амбициозно? — Сахиби хохотнул. — Мой дорогой автоматон, ты ещё не слышал самого интересного. Мы не просто откроем банк. Мы создадим систему, которая сделает всю нынешнюю банковскую структуру Инферно устаревшей за одну ночь.
Перо в его руке двигалось быстро, вычерчивая схемы и диаграммы.
— Представь себе: полная прозрачность всех операций. Никаких скрытых комиссий. Процентные ставки, которые не грабят клиентов, а работают на них. И главное... — он поднял голову от бумаги, — магическая защита вкладов, которую не сможет взломать ни один другой банк.
— Но магистр, — осторожно возразил Маркус, — это же... честно.
— Именно! — Сахиби хлопнул в ладоши. — Они так привыкли к коррупции и обману, что честность станет для них смертельным оружием. Клиенты будут переходить к нам толпами. А когда «Пандемониум» и его конкуренты начнут падать...
Он не договорил, но в воздухе повисло ощущение неотвратимости. Сахиби подошёл к окну и распахнул его настежь. Ночной ветер ворвался в кабинет, развевая занавески и заставляя пламя в камине танцевать дикий танец.
— Знаешь, что самое прекрасное в этом плане, Маркус? — спросил он, не оборачиваясь. — Я делаю это не из мести. Не из жадности. Даже не из благородных побуждений. Я делаю это потому, что мне любопытно посмотреть, что получится, если взорвать всю систему изнутри.
Автоматон помолчал, обрабатывая информацию.
— С чего мы начнём, магистр?
Сахиби повернулся, и в его улыбке читалось столько тёмной радости, что воздух вокруг него начал мерцать синими искрами.
— С самого простого. Завтра мы наносим визит моему старому знакомому — архимагу Зефириону. У него есть то, что нам нужно для начала. А пока... — он взял шахматную пешку и подбросил её в воздух, — пока давай подумаем, как превратить сто двадцать пять миллиардов душ в оружие против тех, кто думает, что может мной манипулировать.
Пешка упала ему в ладонь, и на мгновение весь кабинет озарился ярким синим светом. Трикстер проснулся, и мир больше никогда не будет прежним.
На следующее утро Сахиби материализовался прямо в рабочей башне Зефириона — как всегда, без предупреждения и с самой очаровательной улыбкой.
— Зефирка! — воскликнул он, раскинув руки в приветственном жесте. — Как дела, старый друг?
Архимаг подскочил на месте, опрокинув чернильницу на древний фолиант. Его длинная седая борода задрожала от негодования.
— Сахиби Алов! — прошипел он, размахивая руками. — Сколько раз я тебе говорил — не «Зефирка»! Архимаг Зефирион из Третьего Круга Вечной Мудрости! И не смей больше врываться в мою башню без...
— Да-да-да, — небрежно отмахнулся Сахиби, разглядывая полки с артефактами. — Третий Круг, Вечная Мудрость, вся эта помпезность. Слушай, у тебя ведь ещё остался тот кристалл программирования? Помнишь, лет двести назад ты хвастался, что можешь создавать заклинания для скрижалей?
Зефирион побагровел ещё сильнее.
— Во-первых, это был не кристалл программирования, а Сфера Алгоритмической Гармонии! Во-вторых, я не хвастался, а делился результатами многолетних исследований! И в-третьих...
— В-третьих, он мне нужен, — перебил его Сахиби, поправляя авиаторы. — Назначай цену.
Архимаг замер с открытым ртом, явно готовившийся к долгой тираде о неуважении к магическим традициям.
— Что... что ты сказал?
— Цену. Назначай. — Сахиби присел на край рабочего стола, игнорируя гневные взгляды Зефириона. — Мне нужно создать приложения для скрижалей. Банковские приложения.
— Приложения? — архимаг выглядел так, словно услышал кощунство. — Ты хочешь использовать Сферу Алгоритмической Гармонии для... для каких-то торговых безделушек?
— Не торговых, — весело поправил Сахиби. — Революционных. Видишь ли, Зефирка, я решил немного поиграть с банковской системой Инферно. А для этого мне нужно, чтобы каждый демон, бес и заблудшая душа могли управлять своими счетами прямо со скрижали.
Зефирион схватился за голову.
— Ты хочешь превратить священные магические скрижали в... в инструменты для подсчёта денег?
— Не только для подсчёта, — Сахиби встал и начал прохаживаться по башне, разглядывая различные артефакты. — Переводы, инвестиции, кредиты, обмен валют разных измерений. Полный спектр банковских услуг в кармане. Ну, или в заплечной сумке. Зависит от размера скрижали.
— Это... это... — архимаг задыхался от возмущения. — Это же полное извращение высокого искусства тауматургии!
— Зато практично, — невозмутимо заметил Сахиби. — Представь себе: демон идёт по Седьмому кругу, видит интересное предложение — раз, достал скрижаль, два — оформил кредит, три — купил то, что хотел. Красота!
Зефирион упал в кресло и закрыл лицо руками.
— Боги древности... что стало с миром, если торговцы начинают революции в магии...
— Я больше не торговец, — в голосе Сахиби зазвучали более серьёзные нотки. — Я художник. А моё новое полотно — вся банковская система преисподней.
Архимаг выглядывал на него из-за пальцев.
— И что ты мне предлагаешь взамен?
Сахиби достал небольшой мешочек и высыпал на стол горсть светящихся душ.
— Пятьсот душ высшего качества. И эксклюзивное право стать техническим консультантом самого революционного проекта в истории Инферно.
— Пятьсот? — глаза архимага расширились. — За Сферу Алгоритмической Гармонии? Да она бесценна!
— Была, — согласился Сахиби. — Пока лежала у тебя на полке и собирала пыль. А теперь у неё появится шанс изменить мир. Разве это не то, о чём мечтает каждый истинный маг?
Зефирион смотрел то на души, то на полку, где в хрустальной сфере переливались радужные потоки магической энергии.
— Техническим консультантом, говоришь?
— С полным правом подписи на всех алгоритмах, — кивнул Сахиби. — И упоминанием твоего имени в истории как создателя первой магической банковской системы.
Архимаг помолчал, явно борясь между принципами и любопытством.
— И что именно ты собираешься создать?
Улыбка Сахиби стала ещё шире.
— Банковское приложение, которое сделает «Пандемониум» и всех остальных динозавров финансового мира абсолютно устаревшими. Хочешь посмотреть, как рушится империя, построенная на алчности и обмане?
Зефирион встал, подошёл к полке и бережно снял сферу.
— Ладно, демон. Но я предупреждаю — если ты осквернишь мою работу какой-нибудь пошлостью, я превращу тебя в жабу и засуну в банку с формалином.
— Зефирка, — Сахиби принял сферу и почтительно поклонился, — после того, что я собираюсь сделать, тебя будут помнить как гения, опередившего своё время.
Архимаг проворчал что-то себе под нос, но в его глазах уже горел огонек исследовательского азарта.
А Сахиби, держа в руках ключ к технологической революции, мысленно уже планировал первые шаги по уничтожению банковской монополии Инферно.
Сахиби материализовался в захудалой мастерской на окраинах Лимба — того места, где отбросы всех миров сливались в серую, безнадёжную массу. Вонь расплавленного металла и озона от магических разрядов ударила в ноздри, но демон даже не поморщился.
За верстаком корпел невзрачный гном с всклокоченной рыжей бородой. Его руки двигались с невероятной скоростью, сплетая тонкие магические нити в сложные узоры. Перед ним лежала скрижаль, которая стоила бы целое состояние в любом уважающем себя магазине артефактов, но здесь, в этой дыре, она была всего лишь очередной работой на заказ.
— Торгрим Железная Борода, — произнёс Сахиби, снимая авиаторы и протирая их платком.
Гном даже не поднял головы.
— Мастерская закрыта. Если хочешь купить что-то готовое — базар через три квартала. Если нужен заказ — записывайся на следующий год.
— А если я предложу тебе сделать то, что изменит все миры? — в голосе Сахиби прозвучали нотки, от которых воздух в мастерской заискрился.
Торгрим наконец поднял глаза. Они были цвета расплавленной стали — холодные, расчётливые, но с огоньком любопытства.
— Красивые слова. Но я уже слышал сотни таких предложений. Все хотят что-то особенное, уникальное, революционное. А платить готовы копейки.
Сахиби достал мешочек и высыпал на верстак горсть душ. Даже в тусклом свете мастерской они сияли как звёзды.
— Тысяча душ высшего качества. Авансом.
Руки гнома замерли над незаконченной скрижалью.
— За что?
— За массовое производство магических скрижалей. Дешёвых, надёжных, доступных каждому бродяге из трущоб. — Сахиби присел на край верстака. — Видишь ли, Торгрим, сейчас скрижали — это роскошь для избранных. А что, если сделать их обыденностью?
Гном фыркнул.
— Дешёвые скрижали — это хлам. Они взрываются, глючат, ломаются от одного неосторожного заклинания.
— Не если их делает лучший артефактор всех миров, — Сахиби наклонился ближе. — А ты ведь лучший, Торгрим. Просто прячешься в этой дыре, потому что устал от богатых заказчиков, которые не понимают истинного мастерства.
Глаза гнома сузились.
— Откуда ты знаешь?
— Я всё знаю. — В голосе Сахиби появились гипнотические нотки. — Знаю, что ты создал первую в истории само-ремонтирующуюся скрижаль. Знаю, что твои алгоритмы энергопотребления в три раза эффективнее стандартных. И знаю, что тебя выгнали из Гильдии Высших Артефакторов за то, что ты осмелился предложить удешевить производство.
Торгрим медленно отложил инструменты.
— Что ты хочешь?
— Революцию. — Сахиби встал и начал прохаживаться по мастерской. — Представь себе: скрижаль размером с ладонь, которая может делать всё, что умеют дорогие модели. Связь между мирами, доступ к информации, магические приложения. И всё это за цену, которую может позволить себе даже самый жалкий имп.
— Невозможно, — покачал головой гном. — Дешёвые материалы не выдержат таких нагрузок.
— А если я дам тебе доступ к материалам любой стоимости? — Сахиби остановился перед верстаком. — Кристаллы из сердца звёзд, металлы из демонических шахт, самоорганизующиеся псевдо-матрицы из лабораторий архимагов?
Глаза Торгрима загорелись.
— Это... это изменило бы всё.
— Именно. — Сахиби достал из кармана свиток. — Контракт на пять лет. Эксклюзивная работа на меня. Неограниченный бюджет на исследования. И в конце — твоё имя войдёт в историю как создателя технологии, которая сделала магию доступной каждому.
Торгрим взял свиток дрожащими руками. Пергамент был чёрным как ночь, а буквы светились тусклым красным светом.
— Демонический контракт, — прошептал он.
— Разумеется. — Сахиби улыбнулся. — Я же демон. Но это не тот контракт, который заберёт твою душу. Это партнёрство. Ты даёшь мне своё мастерство, я даю тебе ресурсы для воплощения мечты всей твоей жизни.
Гном читал условия, и с каждой строчкой его глаза расширялись всё больше.
— Собственная лаборатория в твоём личном мире? Помощники-автоматоны? Доступ к библиотекам архимагов?
— И процент с каждой произведённой скрижали. — Сахиби наклонился ближе. — Представь себе, Торгрим. Миллионы созданий по всем мирам будут пользоваться твоими изобретениями. Твоё мастерство станет частью их жизни.
Воздух в мастерской начал густеть. Тени в углах задвигались, сплетаясь в сложные узоры — магия контракта готовилась к активации.
— А что взамен? — хрипло спросил гном.
— Полную преданность проекту. Пять лет твоей жизни. И обещание, что ты не будешь работать на моих конкурентов. — Сахиби протянул руку. — Но взамен ты получишь то, о чём мечтал всю жизнь — возможность создать нечто, что изменит все миры.
Торгрим смотрел на протянутую руку. В воздухе уже витали отголоски демонической магии, готовой связать их судьбы на долгие годы.
— Если я соглашусь... сколько у меня будет времени на создание прототипа?
— Месяц, — улыбнулся Сахиби. — И если он сработает, как я надеюсь, то банк «Пандемониум» поймёт, что эра их монополии закончилась.
Гном крепко пожал демоническую руку. Тени в углах вспыхнули алым светом, окутывая обоих тьмой древних договоров.
— Тогда добро пожаловать в революцию, Торгрим Железная Борода, — прошептал Сахиби, чувствуя, как контракт опоясывает артефактора невидимыми цепями. — Надеюсь, ты готов изменить историю.
Глава 9
Планета Гхал-Тхоб была мертвым промышленным миром — когда-то здесь гремели машины, дымили заводы, а в небе висела завеса из магического смога. Теперь же она напоминала скелет гигантского животного, обглоданный стервятниками времени.
Сахиби шёл по заброшенным цехам завода «Омега-Индастриз», его шаги гулко отдавались от бетонных стен. Маркус следовал за ним, аккуратно обходя лужи машинного масла и осколки разбитых кристаллов.
— Магистр, — осторожно произнёс автоматон, — вы уверены, что это место подходит для наших целей?
Сахиби остановился перед огромной конвейерной линией, покрытой ржавчиной и пылью. Его авиаторы отражали унылый свет аварийных кристаллов.
— Посмотри внимательнее, Маркус. — Он провёл рукой по металлической поверхности. — Видишь эти станки? Они создавались для массового производства боевых артефактов во время Войны Семи Измерений. Лучшее оборудование своей эпохи.
Из-за угла вышел сгорбленный человечек в засаленном комбинезоне — бывший управляющий заводом, Григорий Стальков. Его лицо было измождённым, а глаза полны отчаяния.
— Господин... э... покупатель, — заикаясь, начал он, — должен предупредить... завод не работал уже три года. Оборудование требует капитального ремонта, энергетические кристаллы истощены, да и рабочие все разбежались после банкротства...
— Прекрасно, — перебил его Сахиби. — Значит, никто не будет задавать лишних вопросов.
Он достал из кармана документы — акт о покупке предприятия за символическую плату в десять тысяч душ низшего качества. Для разорившегося завода это были большие деньги.
— Мистер Стальков, — продолжил демон, — вы остаётесь управляющим. Зарплата — сто душ в месяц плюс премиальные. Ваша задача — найти старых рабочих и привести это место в порядок.
Глаза Григория округлились.
— Сто душ? Но... это же...
— Больше, чем вы видели за последние пять лет? — усмехнулся Сахиби. — Разумеется. А теперь покажите мне энергетический узел.
Они спустились в подвалы завода, где располагался главный реактор — массивная конструкция из переплетённых кристаллических матриц. Когда-то он питал сотни станков одновременно, теперь же едва тлел, как угасающая звезда.
— Ремонт обойдётся в состояние, — вздохнул Стальков. — Нужны новые кристаллы чистой энергии, замена всех проводящих контуров, перенастройка фокусирующих линз...
Сахиби подошёл к реактору и положил ладонь на центральную матрицу. В его глазах вспыхнуло синее пламя.
— А что, если энергия будет бесплатной?
Он сосредоточился, и силы, заключённые в шахматной пешке, отозвались на его призыв. Древняя магия потекла по его рукам — не вся, лишь тонкая струйка, но её хватило.
Реактор ожил. Кристаллы засверкали ярким светом, энергетические потоки заструились по проводникам, и весь завод содрогнулся, пробуждаясь от долгого сна.
— Боги древности, — прошептал Стальков, падая на колени. — Вы же... вы же...
— Демон. Да. — Сахиби поправил авиаторы. — И теперь этот завод будет работать на демонической энергии. Дёшево и эффективно.
Они вернулись в главный цех. Станки гудели, восстанавливая свои функции. Конвейерные ленты медленно пришли в движение. Завод дышал.
— Маркус, — обратился Сахиби к автоматону, — свяжись с Торгримом. Пусть присылает чертежи первой модели скрижалей. Мистер Стальков, вам нужно нанять триста рабочих к концу недели.
— Триста? — управляющий едва не подавился. — Но где я найду...
— В трущобах соседних планет полно безработных. Предложите им жильё на территории завода, трёхразовое питание и зарплату в два раза выше стандартной. Они побегут к вам толпами.
Сахиби прошёл к панораманому окну, откуда была видна вся территория завода. Десятки цехов, складские комплексы, взлётные площадки для транспортных кораблей — всё это теперь принадлежало ему.
— Через месяц, — тихо произнёс он, — отсюда будет выходить по тысяче скрижалей в день. Дешёвых, надёжных, доступных каждому. А когда «Пандемониум» поймёт, что происходит, будет уже поздно.
Стальков подошёл ближе, всё ещё не веря происходящему.
— Магистр... а что мы будем производить?
Сахиби обернулся. В его улыбке читалась тёмная радость творца, готового перевернуть мир.
— Будущее, мистер Стальков. Мы будем производить будущее. И продавать его тем, кто никогда не мог себе его позволить.
Завод гудел вокруг них, словно огромное сердце, готовое перегнать кровь революции по всем артериям мультивселенной.
А Сахиби уже видел в своём воображении, как миллионы созданий по всем мирам держат в руках плоды его амбиций, даже не подозревая, что участвуют в величайшем эксперименте по разрушению старого порядка.
Через неделю после покупки завода планета Гхал-Тхоб впервые за три года задрожала от гула транспортных кораблей. Они садились на заброшенные площадки один за другим, высаживая толпы рабочих — орков из шахтерских колоний, гоблинов-механиков, людей из разорившихся миров.
Сахиби стоял на смотровой башне, наблюдая, как его новая империя обретает плоть. Внизу кипела работа — бригады восстанавливали конвейерные линии, инженеры настраивали древние станки, а грузовые корабли разгружали тонны сырья.
— Магистр, — Маркус подошёл с планшетом в руках, — поступила заявка от компании «Кристалл-Снаб». Они готовы поставлять сырьё для скрижалей со скидкой в сорок процентов.
— Интересно, — усмехнулся Сахиби. — Ещё утром они отказались даже разговаривать с нами.
— Видимо, новости о нашем проекте распространяются быстрее, чем мы предполагали.
Действительно, слухи уже ползли по всей планете как живые существа. В заброшенных районах начали открываться закусочные для рабочих. Транспортные компании стали возобновлять рейсы. Даже старая гостиница в промышленной зоне вдруг засветила окна — её хозяин почуял наживу.
К полудню к воротам завода подъехал роскошный левитирующий лимузин. Из него вышел полный мужчина в дорогом костюме — Аркадий Блэквуд, бывший владелец «Омега-Индастриз».
Сахиби встретил его у главного входа.
— Мистер Блэквуд. Неожиданное удовольствие.
— Господин Алов, — Аркадий вытирал потное лицо платком, — я хотел бы обсудить с вами... возможное партнёрство. Видите ли, у меня остались связи в отрасли, контакты с поставщиками...
— И вы готовы их предоставить? — в голосе Сахиби зазвучала ироничная нотка. — Как щедро. А что вы хотите взамен?
— Ну... возможно, небольшую долю в предприятии? Скажем, десять процентов? Я ведь знаю этот завод как свои пять пальцев...
Сахиби обвёл взглядом кипящую вокруг деятельность. Рабочие тащили новое оборудование, инженеры что-то горячо обсуждали над чертежами, а в воздухе уже витал запах горячего металла и озона от магических разрядов.
— Мистер Блэквуд, — сказал он наконец, — вы продали мне этот завод за десять тысяч душ низшего качества. Помните?
— Да, но тогда он не работал...
— А сейчас работает. И знаете почему? — Сахиби снял авиаторы и посмотрел на бывшего владельца немигающим взглядом. — Потому что я вложил в него не только деньги, но и силу. Демоническую силу.
Аркадий побледнел.
— Я... я понимаю... Возможно, пять процентов?
— Ноль процентов, — улыбнулся Сахиби. — Но я готов предложить вам должность менеджера по связям с поставщиками. Зарплата — двести душ в месяц. Что скажете?
Блэквуд стоял с открытым ртом, явно не ожидая такого поворота. Но альтернатив у него не было — весь его капитал сгинул вместе с заводом.
— Я... согласен.
К вечеру к воротам завода выстроилась целая очередь. Представители различных компаний, торговцы сырьём, подрядчики — все хотели урвать кусочек от пирога, который пёк таинственный демон.
Сахиби принимал их в импровизированном офисе — бывшем кабинете управляющего, который Маркус за день превратил в достойное помещение.
— «Эфирные Перевозки» предлагают эксклюзивный контракт на доставку, — докладывал очередной проситель.
— «Металлургия Хаоса» готова поставлять сплавы по себестоимости.
— Банк «Золотые Врата» хочет обсудить кредитную линию...
Сахиби слушал предложения, изредка кивая или задавая уточняющие вопросы. Но главное внимание его было приковано к окну, за которым разворачивалось настоящее чудо.
Мёртвая планета оживала. Не только его завод — вся промышленная зона Гхал-Тхоба начинала дышать. Зажигались огни в заброшенных зданиях, по дорогам двигались грузовики, в небе мелькали транспортные корабли.
Один демон запустил цепную реакцию возрождения целого мира.
— Маркус, — тихо сказал он, когда последний проситель покинул кабинет, — свяжись с информационными агентствами. Пусть знают — на Гхал-Тхобе происходит нечто интересное.
— Магистр, но разве нам нужна огласка?
Сахиби надел авиаторы и усмехнулся.
— Мой дорогой автоматон, революции делаются не в тайне. Пусть все знают, что Сахиби Алов возвращается в игру. И на этот раз — всерьёз.
За окном продолжали зажигаться огни. Мёртвый мир учился жить заново, следуя воле демона, который решил изменить правила игры для всей мультивселенной.
А где-то в офисах банка «Пандемониум» уже начинали поступать первые тревожные сводки о странной активности на забытой промышленной планете.
Торгрим Железная Борода прибыл на Гхал-Тхоб на небольшом грузовом корабле, который больше походил на летающую кузню. Из его трюма валил дым, а корпус вибрировал от работающих внутри механизмов. Гном не доверял чужим транспортным компаниям — всё самое ценное он возил сам.
Сахиби встретил его на посадочной площадке. Завод за спиной демона гудел как огромный улей — круглосуточные смены работали над подготовкой производственных линий.
— Торгрим! — воскликнул Сахиби, раскинув руки в приветственном жесте. — Как прошёл полёт?
— Мой корабль держится на честном слове и проволоке, — проворчал гном, спускаясь по трапу. — Но груз цел. И это главное.
Он нёс в руках металлический кейс размером с небольшой сундук. От него исходило едва заметное свечение, а воздух вокруг слегка искрился — верные признаки мощных магических артефактов.
— Покажешь здесь или пройдём в лабораторию? — спросил Сахиби.
— Лучше в закрытом помещении. — Торгрим оглянулся на толпы рабочих. — Если что-то пойдёт не так, не хочу, чтобы зеваки пострадали.
Они прошли в специально оборудованный цех, где Сахиби приказал установить лабораторию для испытаний. Торгрим поставил кейс на стол и торжественно открыл его.
Внутри, в мягкой обивке, лежал плоский прямоугольник размером с ладонь. На первый взгляд он выглядел обычно — тёмная поверхность, обрамлённая металлической рамкой, несколько небольших кристаллов по углам.
— Это всё? — удивился Сахиби.
— Не торопись, — усмехнулся гном. — Красота в простоте.
Торгрим взял скрижаль в руки и произнёс активирующее заклинание. Тёмная поверхность вспыхнула мягким светом, и на ней появились символы — меню управления.
— Смотри, — гном коснулся одного из символов, и экран изменился. — Связь между мирами — работает на расстояниях до пятидесяти тысяч парсеков. Доступ к информационным архивам — подключается к любой магической сети. А вот это... — он открыл ещё одно меню, — приложения.
На экране появился ряд иконок. Торгрим коснулся одной из них, и скрижаль начала показывать финансовые сводки с различных миров.
— Банковское приложение, — с гордостью произнёс гном. — Управление счетами, переводы, инвестиции. Всё, что ты просил.
Сахиби взял скрижаль и внимательно изучил интерфейс. Он был интуитивно понятен — даже самый тёмный орк смог бы разобраться с основными функциями за несколько минут.
— А защита?
— Тройная магическая блокировка плюс биометрическое распознавание, — Торгрим не скрывал удовлетворения. — Взломать практически невозможно. А если кто-то попытается — скрижаль самоуничтожится, предварительно передав предупреждение владельцу.
— Стоимость производства?
— При массовом выпуске — около пятидесяти душ низшего качества за штуку. — Гном почесал бороду. — Это при условии, что ты достанешь достаточно дешёвого сырья.
Сахиби улыбнулся. Пятьдесят душ себестоимость, продавать по двести — отличная маржа, которая позволит не только покрыть расходы, но и обрушить цены на аналогичные устройства конкурентов.
— А срок службы?
— Минимум десять лет при активном использовании. — Торгрим явно гордился своей работой. — Самовосстанавливающиеся схемы, автоматическая диагностика, удалённые обновления через магические каналы.
— Торгрим, — Сахиби положил руку на плечо гнома, — ты превзошёл все мои ожидания. Это не просто скрижаль — это революция в кармане.
— Спасибо. А теперь самое интересное, — гном достал из кейса ещё несколько устройств. — Я сделал целую линейку. Базовая модель, стандартная, премиум. Разные размеры экранов, разная мощность, разный функционал. Каждый найдёт что-то по вкусу и кошельку.
Сахиби рассматривал устройства, и в его глазах разгоралось синее пламя. План обретал плоть. Теперь оставалось только запустить производство и посмотреть, как отреагирует банковское сообщество на появление нового игрока.
— Когда сможешь передать мне производственные схемы? — спросил он.
— Завтра утром. — Торгрим убирал прототипы обратно в кейс. — Но учти — это сложное производство. Понадобится специальное оборудование, обученные техники...
— Всё будет готово через неделю, — уверенно заявил Сахиби. — А пока займись следующей моделью. Хочу, чтобы через полгода у нас была версия, которая будет делать всё то же самое, но стоить в производстве двадцать душ.
Глаза гнома загорелись азартом истинного мастера.
— Это будет непросто...
— Зато интересно, — улыбнулся Сахиби. — Торгрим, мы с тобой пишем историю. И я хочу, чтобы она была написана красиво.
За окном лаборатории завод продолжал свою работу, готовясь стать родиной технологической революции, которая перевернёт представления о банковском деле во всех мирах.
Утро запуска производства началось с того, что Сахиби лично запустил главный конвейер. Он стоял у пульта управления, окружённый инженерами, мастерами и рабочими, которые собрались посмотреть на историческое событие.
— Господа, — произнёс демон, положив руку на рычаг активации, — сегодня мы начинаем новую эру. Эру, когда магия станет доступна каждому.
Он потянул рычаг вниз. Главный реактор завода отозвался глубоким гулом, энергия потекла по проводникам, и первая производственная линия ожила.
Станки начали работать с завораживающей точностью. Роботы-манипуляторы брали заготовки, кристаллические матрицы вплавлялись в металлические корпуса, а магические схемы наносились тончайшими лучами фокусированной энергии.
— Время производства одной скрижали? — спросил Сахиби у главного инженера.
— Четыре минуты, двадцать секунд, магистр. — Человек не скрывал восхищения. — При работе всех двенадцати линий мы сможем выпускать восемнадцать тысяч единиц в сутки.
Сахиби кивнул. Через четыре минуты с конвейера сошла первая готовая скрижаль. Он взял её в руки, активировал и проверил все функции. Всё работало идеально.
— Начинаем серийное производство, — объявил он. — Первая партия — десять тысяч штук. К концу месяца.
Новость о запуске производства разлетелась по планете со скоростью света. К вечеру у ворот завода выстроилась очередь из представителей различных компаний, желающих стать дистрибьюторами новой продукции.
Но Сахиби их не принимал. У него был другой план.
— Маркус, — сказал он автоматону, — свяжись с мэром столицы планеты. Скажи, что я хочу встретиться.
Мэр Гхал-Тхоба, тучный человек по имени Валериан Крокс, прибыл на завод уже на следующий день. Его сопровождала целая свита чиновников, каждый из которых надеялся урвать что-то от неожиданного экономического чуда.
— Господин Алов, — заискивающе начал мэр, — от лица всех жителей планеты хочу поблагодарить вас за то, что вы вдохнули жизнь в наш умирающий мир...
— Пропустим церемонии, — перебил его Сахиби. — У меня есть предложение. Я готов вложить в инфраструктуру планеты один миллион душ. Дороги, порты, системы связи, энергетические сети.
Глаза мэра расширились.
— Один... миллион?
— Но взамен я хочу концессию на создание собственной банковской системы. Без бюрократических препон, без лишних проверок. — Сахиби наклонился вперёд. — И налоговые льготы для всех предприятий, которые будут работать с моим банком.
Крокс переглянулся со своими помощниками. Они что-то шептали между собой, но результат был предсказуем.
— Конечно, конечно! Мы готовы подписать любые соглашения!
Через неделю планета начала преображаться с невероятной скоростью. Строительные компании прибывали десятками — одни восстанавливали дороги, другие прокладывали новые энергетические линии, третьи возводили современные банковские офисы.
Сахиби лично контролировал каждый проект. Он хотел, чтобы Гхал-Тхоб стал образцовой планетой, демонстрирующей преимущества новой экономической модели.
В старой промышленной зоне выросли жилые комплексы для рабочих. В центре столицы поднялось здание главного офиса банка «Левиафан» — сорокаэтажная башня из чёрного стекла и стали, увенчанная светящимся логотипом.
— Магистр, — доложил Маркус, — поступают заявки на открытие филиалов на других планетах. Двадцать три мира хотят получить франшизу.
— Пока рано, — покачал головой Сахиби. — Сначала отладим систему здесь. А потом...
Он подошёл к панорамному окну своего нового кабинета на вершине башни. Внизу расстилалась преображённая планета. Огни городов сияли ярче звёзд, транспортные потоки текли по новым дорогам, а в портах разгружались корабли с товарами со всей мультивселенной.
Гхал-Тхоб больше не был мёртвым миром. Он стал сердцем новой экономической империи.
— А потом, — закончил Сахиби, любуясь плодами своих трудов, — мы покажем всем мирам, как должна выглядеть справедливая банковская система.
На его столе лежала первая тысяча готовых скрижалей, упакованных и готовых к отправке. Завтра они отправятся в разные концы галактики, неся с собой семена революции, которая должна была похоронить старые банковские империи.
А в офисах «Пандемониума» аналитики уже начинали писать тревожные доклады о странных событиях на захудалой промышленной планете.
**ГАЛАКТИЧЕСКИЕ НОВОСТИ. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ БЛОК. 15:30**
— И сейчас в нашей программе рубрика «Технологические диковинки». Сегодня мы поговорим о странном всплеске активности на планете Гхал-Тхоб, которая долгие годы считалась экономически мёртвой.
В кадре появляется ведущая — элегантная демоница в деловом костюме.
— Меня зовут Селена Адамант, и я расскажу вам о новинке, которая может изменить рынок персональных магических устройств. На прошлой неделе в торговых сетях нескольких миров появилась скрижаль неизвестного производителя под маркой «Левиафан».
На экране демонстрируется изящное устройство в металлической рамке.
— На первый взгляд, ничего особенного — стандартная планшетная скрижаль размером с ладонь. Но цена поражает воображение — всего двести душ низшего качества. Для сравнения, аналогичные устройства от ведущих производителей стоят от тысячи двухсот душ.
Кадр переключается на интервью с покупателем — молодым орком в рабочей одежде.
— Думал, это подделка какая-то, — говорит он, держа скрижаль в огромных руках. — Но нет, работает лучше, чем дорогие модели. Банковские приложения летают, связь чёткая, даже игры можно запускать.
Обратно к ведущей.
— Наша редакция связалась с представителями крупнейших производителей магических устройств. Компания «Кристальные Технологии» заявила, что изучает новый продукт на предмет нарушения патентов. Корпорация «Мистические Решения» отказалась комментировать ситуацию.
На экране появляется график продаж.
— Любопытно, что скрижали «Левиафан» активно покупают именно представители низших социальных слоёв — рабочие, мелкие служащие, студенты магических академий. То есть те, кто раньше не мог позволить себе подобные устройства.
Кадр сменяется видом с завода на Гхал-Тхобе, снятым с большого расстояния.
— Производитель загадочен. Известно лишь, что владельцем завода является некий Сахиби Алов, ранее занимавшийся торговлей планетами. Попытки получить комментарий пресс-службы компании пока безуспешны.
Ведущая делает многозначительную паузу.
— Банк «Пандемониум», крупнейший финансовый институт Инферно, на прошлой неделе выпустил заявление о необходимости «более тщательного контроля за новыми технологическими продуктами». Совпадение ли это?
На экране мелькает логотип банка «Левиафан».
— А тем временем господин Алов анонсировал открытие собственной банковской сети с обещанием «сделать финансовые услуги доступными каждому». Не слишком ли амбициозно для производителя дешёвых скрижалей?
Селена Адамант смотрит прямо в камеру.
— Время покажет, станет ли «Левиафан» серьёзным игроком на рынке или это очередная попытка быстро заработать на громких обещаниях. Но одно можно сказать точно — в мире магических технологий появился новый игрок, который играет по своим правилам.
Логотип программы заполняет экран.
— Это была рубрика «Технологические диковинки». Следите за нашими выпусками — мы продолжим следить за развитием этой интригующей истории.
**КОНЕЦ СЮЖЕТА**
В монтажной студии оператор выключает оборудование.
— Интересная история, — замечает он ассистенту. — Что думаешь, долго ли продержится этот Алов против банковских акул?
— Увидим, — пожимает плечами ассистент. — Но его скрижаль действительно хороша. Сам вчера купил.
**БАНК «ПАНДЕМОНИУМ». КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ. ЗАКРЫТОЕ ЗАСЕДАНИЕ**
Михаил Абарбанель стучал пальцами по полированному столу из чёрного дерева. Перед ним лежала стопка отчётов, каждый из которых нёс одну и ту же тревожную весть.
— Господа, — начал он, окидывая взглядом собравшихся, — ситуация становится серьёзной.
За столом сидели восемь самых влиятельных банкиров Инферно. Давид Наси листал бумаги с мрачным видом. Александр Кардозо нервно потирал виски. Остальные хранили напряжённое молчание.
— За последние две недели, — продолжил Абарбанель, — мы потеряли семнадцать процентов клиентов в сегменте малого банкинга. Все они перешли к этому... «Левиафану».
— Это временно, — попытался возразить Кардозо. — Клиенты соблазнились низкими тарифами, но вернутся, когда поймут, что экономия оборачивается низким качеством услуг.
— Боюсь, вы ошибаетесь, Александр. — Наси положил на стол голографический проектор. — Посмотрите на эти данные.
В воздухе появилась трёхмерная диаграмма.
— Рейтинг удовлетворённости клиентов «Левиафана» — девяносто четыре процента. Для сравнения, наш рейтинг — семьдесят один процент. Скорость обработки транзакций у них в три раза выше нашей. А комиссии...
— Комиссии просто смехотворные, — перебила Маргарита Блэкторн, единственная женщина в совете. — Два процента за межгалактические переводы против наших восьми. Как они вообще остаются прибыльными?
— Вот именно! — воскликнул старший член совета, древний демон по имени Ваал-Хазот. — Никто не может работать с такой маржой и оставаться в плюсе. Здесь что-то нечисто.
Абарбанель активировал следующий слайд презентации.
— Наш финансовый разведотдел провёл анализ деятельности Сахиби Алова. За последний месяц он вложил в инфраструктуру Гхал-Тхоба более миллиона душ. Построил заводы, дороги, банковские офисы. Нанял тысячи сотрудников.
— На что он это всё тратит? — спросил Кардозо. — У него же всего сто двадцать пять миллиардов с продажи той планеты.
— «Всего»? — Наси усмехнулся. — Александр, этого хватит на постройку сотни подобных банков.
— Но не в том дело, — вмешался Ваал-Хазот. — Вопрос в стратегии. Алов ведёт себя не как бизнесмен, а как... как...
— Как крестоносец, — закончил Абарбанель. — Он не просто конкурирует с нами. Он пытается разрушить всю систему, которую мы строили тысячелетиями.
В зале повисла тяжёлая тишина. Все понимали, что означают эти слова.
— У кого-нибудь есть идеи? — спросил председатель совета.
— Можем предложить ему партнёрство, — неуверенно произнёс младший член совета. — Купить его банк...
— Мы уже пытались, — отмахнулся Абарбанель. — Он даже трубку не берёт.
— Тогда давление через регуляторы, — предложил Кардозо. — У нас есть связи в Министерстве магических финансов, можем инициировать проверку...
— Он работает на Гхал-Тхобе, — напомнил Наси. — Там местное правительство. И, судя по всему, они у него в кармане.
Маргарита Блэкторн наклонилась вперёд.
— А что если мы не можем его остановить легальными методами?
Все взгляды обратились к ней.
— Ты предлагаешь? — осторожно спросил Абарбанель.
— У каждого банка есть служба безопасности, — ответила она с холодной улыбкой. — И у каждого успешного бизнесмена есть враги. Иногда случаются... несчастные случаи.
Ваал-Хазот поморщился.
— Маргарита, мы цивилизованные существа. Мы не можем...
— Цивилизованные разумные не разрушают экономические империи ради развлечения! — вспыхнула она. — А именно этим занимается Алов. Вы читали его интервью? «Банковское дело должно служить людям, а не наоборот». Это же революционная агитация!
— Она права, — тихо произнёс Наси. — Если мы позволим ему продолжить, через год от нашей отрасли ничего не останется.
Абарбанель встал и подошёл к окну. Внизу, на улицах Инферно, демоны и другие существа спешили по своим делам. Многие из них уже держали в руках скрижали «Левиафан».
— Я принял решение, — сказал он наконец. — Созываем экстренное заседание совета директоров всех крупных банков. «Золотые Врата», «Адское Золото», «Кристальный Резерв» — все. Если Алов объявил войну нашей отрасли, мы ответим как единое целое.
— А если это не поможет? — спросил Кардозо.
Председатель совета обернулся. В его глазах горел холодный огонь.
— Тогда, господа, мы вспомним, что банк «Пандемониум» существует уже три тысячи лет. И за это время мы научились справляться с любыми угрозами. Любыми.
Заседание закончилось в полной тишине. Но когда директора расходились по своим кабинетам, каждый уже знал — началась война. И в этой войне победитель заберёт всё.
Глава 10
Церемония продажи миллиардной скрижали проходила в главном зале завода на Гхал-Тхобе. Сахиби специально превратил это событие в медиа-шоу — представители прессы со всей мультивселенной слетелись посмотреть на торжественный момент.
Покупательницей стала обычная работница из шахтерской колонии — молодая орчиха по имени Грета, которая копила души три месяца, чтобы позволить себе персональную скрижаль.
— Поздравляю вас, — сказал Сахиби, вручая ей устройство в специальной подарочной упаковке. — Вы держите в руках миллиардную скрижаль «Левиафан». И знаете, что самое удивительное? Она стоит столько же, сколько первая.
Грета смотрела на него с благоговением, едва веря происходящему.
— Спасибо, господин Алов. Я... я никогда не думала, что смогу позволить себе такую вещь.
— А теперь можете. — Сахиби повернулся к камерам. — И это только начало.
Он взял микрофон и обратился к залу, полному журналистов.
— Друзья мои, сегодня мы отмечаем не просто производственный рекорд. Мы отмечаем победу справедливости над жадностью. Год назад магические скрижали были роскошью для избранных. Сегодня их может купить каждый честный труженик.
Вспышки магических фотокамер озарили зал. Сахиби был в своей стихии — харизматичный, убедительный, искренний в своём желании изменить мир.
— Но технологии — это только начало, — продолжил он. — Главная революция ждёт нас в банковской сфере. И сегодня я рад объявить о запуске новой рекламной кампании банка «Левиафан».
Огромный экран за его спиной ожил, показывая первый рекламный ролик.
**НА ЭКРАНЕ:**
Серый, унылый офис старого банка. Очередь из угрюмых клиентов. Служащий за стойкой говорит механическим голосом: "Комиссия за перевод — восемь процентов. Время обработки — три рабочих дня. Следующий!"
Резкий переход. Яркий, современный офис "Левиафана". Клиенты улыбаются, быстро получая услуги через скрижали.
Голос за кадром — тёплый, дружелюбный: "Банк «Левиафан». Мы работаем для вас, а не вы для нас."
**КОНЕЦ РОЛИКА**
Журналисты зашумели. Прямая атака на конкурентов была беспрецедентной для банковской рекламы.
— Это ещё не всё, — усмехнулся Сахиби. — Покажите второй ролик.
**НА ЭКРАНЕ:**
Семья орков в скромном жилище. Отец считает души в кошельке, мать вздыхает, глядя на счета. Их маленький сын спрашивает: "Папа, а почему мы не можем взять кредит на новый дом?"
Отец отвечает: "Сынок, банки дают кредиты только богатым."
Сын достаёт скрижаль "Левиафан": "А что если попробовать здесь?"
Через месяц та же семья въезжает в новый дом. Финальная надпись: "Банк «Левиафан». Мечты должны быть доступными."
**КОНЕЦ РОЛИКА**
В зале повисла тишина. Это была не просто реклама — это была декларация войны всей банковской индустрии.
— Господин Алов, — поднял руку журналист, — вы не боитесь реакции ваших конкурентов? Банк «Пандемониум» уже заявил, что ваши методы ведения бизнеса сомнительны...
— Пусть заявляют что угодно, — отмахнулся Сахиби. — Факты говорят сами за себя. За полгода работы мы обслужили два миллиона клиентов. Ни одной жалобы на качество услуг. Рейтинг удовлетворённости — девяносто шесть процентов.
— А как вы комментируете слухи о демпинге?
Сахиби рассмеялся — искренне и заразительно.
— Демпинг? Друзья мои, я просто отказался от традиционной банковской жадности. Вместо того чтобы выжимать из клиентов последние души, я работаю на массовости. Больше клиентов, меньше маржа с каждого, но в итоге все довольны и все в выигрыше.
Он жестом подозвал к себе Грету с её новой скрижалью.
— Вот скажите, дорогая, довольны ли вы нашими услугами?
— О да! — воскликнула орчиха. — Я уже открыла накопительный счёт и взяла микрокредит на обучение сына в технической школе. Процентная ставка в три раза ниже, чем в других банках!
— Слышите? — Сахиби обратился к журналистам. — Это и есть наша философия. Банк должен помогать людям осуществлять мечты, а не наживаться на их нуждах.
Пресс-конференция продолжалась ещё час. Сахиби отвечал на все вопросы с невозмутимой уверенностью человека, который точно знает, что делает правильное дело.
А когда она закончилась и журналисты разъехались, Маркус подошёл к нему с планшетом.
— Магистр, поступили данные о реакции рынка. Акции "Пандемониума" упали на двенадцать процентов за последний час. "Золотые Врата" потеряли восемь. Остальные крупные банки тоже в минусе.
Сахиби снял авиаторы и протёр их, глядя на опустевший зал.
— Отлично. Значит, они поняли, что игра стала серьёзной.
— Они наверняка начнут ответные действия, — предупредил автоматон.
— Конечно начнут. — Сахиби надел очки обратно, и в линзах отразились огни празднующего завода. — Но знаешь, Маркус, в чём их главная ошибка?
— Нет, магистр.
— Они до сих пор думают, что это бизнес. А для меня это искусство. И я собираюсь создать свой главный шедевр.
За окнами завода Гхал-Тхоб сиял огнями процветания. А где-то в офисах старых банков уже собирались экстренные советы директоров, готовясь к войне против демона, который осмелился изменить правила игры.
Второе перерождение завода началось через полгода после запуска производства. Сахиби стоял в центре главного цеха, окружённый голограммами новых чертежей и схем.
— Маркус, — обратился он к автоматону, — прибыль за последние месяцы составила восемьдесят миллиардов душ. Знаешь, что мы с ней сделаем?
— Предполагаю, что вложите в расширение производства, магистр.
— Не просто расширение. Полная реконструкция. — Сахиби активировал центральную голограмму, показывающую завод в разрезе. — Видишь эти узкие места в производственном процессе? Устарелые участки ручной сборки? Неоптимальную логистику?
Проект был грандиозным. Новые роботизированные линии увеличивали производительность в тридцать раз. Системы автоматической диагностики исключали брак. Умные склады сами управляли запасами сырья. А в центре всего этого — квантовый реактор, способный обеспечить энергией небольшую планету.
Но самым удивительным были социальные проекты.
— Жилые комплексы класса люкс для всех сотрудников, — объяснял Сахиби главному инженеру. — Школы для детей. Медицинский центр с лучшим оборудованием в галактике. Университет магических технологий. Парки, спортивные центры, театры.
— Магистр, — осторожно заметил инженер, — это же колоссальные расходы. Окупятся ли они?
— А кто сказал, что всё должно окупаться? — усмехнулся Сахиби. — Счастливые работники работают лучше. Образованные специалисты создают инновации. Здоровые люди реже болеют. Это инвестиция в будущее.
Стройка шла полным ходом. Сахиби не просто реконструировал завод — он создавал идеальный город будущего. Дома из экологически чистых материалов, где каждая квартира была просторной и комфортной. Транспортная система на магнитной подвеске. Система переработки отходов, превращающая мусор в энергию.
Через три месяца первая очередь нового завода заработала. Производительность взлетела до небес — теперь они выпускали полмиллиона скрижалей в день, при этом качество только улучшилось.
Но больше всего поражали социальные изменения. Рабочие переехали в новые дома, их дети пошли в современные школы, а семьи получили бесплатную медицину и образование.
Разумеется, это не могло остаться незамеченным.
Первые критические статьи появились в галактических СМИ уже через неделю. "Красная угроза в космосе", "Коммунистический эксперимент демона", "Левиафан строит социалистический рай".
Сахиби читал заголовки, потягивая кофе в своём новом кабинете на верхушке административной башни.
— Магистр, — Маркус принёс очередную сводку прессы, — журналисты просят прокомментировать обвинения в пропаганде коммунизма.
— Устрой пресс-конференцию на завтра, — рассмеялся Сахиби. — Пора развеять мифы.
На следующий день в конференц-зале собралась толпа журналистов. Вопросы посыпались сразу же.
— Господин Алов, правда ли, что вы строите коммунистическое общество?
Сахиби театрально изобразил удивление.
— Коммунизм? Друзья мои, вы явно путаете меня с кем-то другим. Я демон, а не революционер.
— Но бесплатное жильё, образование, медицина для рабочих...
— А что в этом коммунистического? — перебил он. — Я капиталист до мозга костей. Просто умный капиталист. Мои работники живут лучше — значит, работают лучше. Мой бизнес процветает.
— Но вы же не получаете прибыль с социальных программ!
Сахиби встал и подошёл к окну, за которым виднелся процветающий заводской город.
— Кто вам сказал, что я не получаю прибыль? — в его голосе прозвучала ирония. — За последний месяц производительность выросла на триста процентов. Текучесть кадров снизилась до нуля. Инновационные предложения от сотрудников поступают каждый день. Это и есть моя прибыль.
— Но банк "Пандемониум" заявляет, что вы подрываете основы рыночной экономики...
— "Пандемониум"? — Сахиби рассмеялся. — Вы серьёзно? Банк, который три тысячи лет высасывал души из своих клиентов, обвиняет меня в подрыве экономики? Это же абсурд!
Он вернулся к микрофону.
— Господа журналисты, я объясню вам простую истину. Настоящий капитализм — это не эксплуатация. Это создание ценности. Я создаю ценность для всех — для своих работников, для клиентов, для общества. А то, что при этом зарабатываю деньги, делает меня капиталистом, а не коммунистом.
— Тогда как вы объясните бесплатные услуги вашего банка?
— Они не бесплатные, — терпеливо пояснил Сахиби. — Они честно оцененные. Я беру ровно столько, сколько нужно для покрытия расходов и разумной прибыли. А не выжимаю из клиентов всё до последней души.
Один из журналистов поднял руку.
— Но ваши конкуренты утверждают, что такая модель нежизнеспособна в долгосрочной перспективе...
— Мои конкуренты? — Сахиби надел авиаторы, и в линзах отразились вспышки камер. — Мои конкуренты боятся. Они построили свои империи на жадности и обмане. А я показываю, что можно работать честно и при этом преуспевать.
Он сделал эффектную паузу.
— Знаете, что самое смешное в обвинениях в коммунизме? Настоящие коммунисты тоже меня критикуют. Говорят, что я эксплуататор, потому что получаю прибыль. Получается, я слишком капиталист для коммунистов и слишком коммунист для капиталистов.
В зале раздался смех.
— Значит, я на правильном пути, — закончил Сахиби. — Истина, как известно, всегда посередине.
Пресс-конференция закончилась под гром аплодисментов. А вечером, гуляя по освещённым улицам своего заводского города, Сахиби наблюдал за счастливыми семьями, спешащими домой после работы.
— Коммунизм, — пробормотал он себе под нос. — Если забота о людях — это коммунизм, то что тогда человечность?
За его спиной сиял огнями город будущего, где капитализм и социальная справедливость научились сосуществовать в гармонии.
В закрытой лаборатории на седьмом этаже исследовательского центра Торгрим Железная Борода возился с последними настройками голографического проектора. На столе перед ним лежало устройство размером с книгу, но удивительно тонкое — не толще пальца.
— Готов, Зефирка? — спросил Сахиби, входя в лабораторию.
Гном поднял взъерошенную голову.
— Во-первых, меня зовут Торгрим. Зефирка — это архимаг. Во-вторых, да, готов. И в-третьих... — он хитро прищурился, — приготовься удивляться.
Сахиби присел на краешек стола, поправив авиаторы.
— Ну давай, показывай своё чудо техники.
Торгрим взял устройство в руки и произнёс активирующее заклинание. Скрижаль ожила, но не так, как обычно. Вместо плоского экрана над ней замерцал трёхмерный интерфейс, парящий в воздухе.
— Первое новшество, — с гордостью объявил гном, — голографическая проекция. Никаких ограничений размером экрана. Хочешь посмотреть карту звёздной системы? Пожалуйста.
Он провёл пальцем по воздуху, и над столом развернулась детальная карта галактики. Звёзды мерцали, планеты медленно вращались по орбитам, а торговые маршруты светились голубыми линиями.
— Впечатляюще, — признал Сахиби. — А что ещё?
— А вот что ещё. — Торгрим коснулся другого символа. — Универсальный переводчик. Двести тысяч языков и диалектов. Включая мёртвые языки и демонические наречия.
На голограмме появился текст на древнем валлийском, который мгновенно трансформировался в понятные символы.
— Отлично для межгалактической торговли, — кивнул Сахиби. — Дальше.
— Квантовая связь. — Торгрим не скрывал восторга от собственного изобретения. — Мгновенная передача данных через любые расстояния. Хоть на другой конец вселенной.
— Как это работает?
— Запутанные кварки, — пожал плечами гном. — Магия квантовой физики. Не спрашивай меня о деталях, я сам до конца не понимаю. Главное — работает.
Сахиби встал и начал расхаживать по лаборатории.
— Себестоимость?
— Вот тут самое интересное. — Торгрим потёр бороду. — Благодаря новым материалам и упрощённому производственному процессу — тридцать душ низшего качества за единицу. При массовом производстве может быть ещё дешевле.
— А срок службы?
— Пятнадцать лет гарантии, но реально должна работать лет двадцать пять. Самодиагностика, автоматические обновления, модульная конструкция для лёгкого ремонта.
Сахиби остановился и пристально посмотрел на устройство.
— Торгрим, ты понимаешь, что ты создал?
— Хорошую скрижаль? — неуверенно ответил гном.
— Ты создал оружие массового поражения банковской индустрии. — В голосе Сахиби зазвучали довольные нотки. — Представь себе: устройство с возможностями, превышающими топовые модели конкурентов, но стоящее в разы дешевле. Это же полный разгром рынка.
Торгрим задумался.
— А есть ещё одна штука, — сказал он наконец. — Экспериментальная. Не знаю, стоит ли показывать...
— Показывай.
Гном активировал скрытое меню. Над скрижалью появилась миниатюрная человеческая фигурка — голографический ассистент.
— Меня зовут Адам, — произнесла фигурка приятным голосом. — Я ваш персональный помощник. Могу управлять банковскими операциями, находить информацию, планировать маршруты, даже вести беседу, если вам скучно.
Сахиби присвистнул.
— Искусственный интеллект?
— Ну... не совсем, — смущённо признался Торгрим. — Скорее, очень сложная экспертная система. Настоящий ИИ — это слишком дорого и опасно. А этот просто имитирует разумное поведение.
— Адам, — обратился Сахиби к голограмме, — переведи мне тысячу душ со счёта номер семь на счёт номер три.
— Перевод выполнен, — отчитался ассистент. — Желаете получить подтверждение операции?
— Боги древности, — прошептал Сахиби. — Торгрим, ты превзошёл самого себя. Когда сможешь запустить в серийное производство?
— Через месяц, если выделишь дополнительные ресурсы на настройку оборудования. — Гном явно гордился собой. — А как будем называть новую модель?
Сахиби задумался, глядя на парящую в воздухе голограмму интерфейса.
— "Левиафан Нова", — сказал он наконец. — Звучит достаточно революционно?
— Более чем. — Торгрим деактивировал демонстрацию. — А что скажем о цене?
— Триста душ низшего качества. — Сахиби усмехнулся. — Конкуренты продают похожие устройства за три тысячи. Пусть попробуют объяснить своим клиентам, почему их продукция стоит в десять раз дороже при худшем функционале.
— Ты хочешь их окончательно добить, — констатировал гном.
— Я хочу дать каждому жителю мультивселенной возможность пользоваться лучшими технологиями по справедливой цене, — поправил Сахиби. — А то, что при этом старые банковские монополии рухнут... что ж, такова цена прогресса.
Он направился к выходу, но обернулся на пороге.
— И Торгрим... отличная работа. Когда "Левиафан Нова" выйдет на рынок, твоё имя войдёт в историю как имя гения, который сделал будущее доступным каждому.
Гном остался один в лаборатории, любуясь своим творением. Где-то в глубине души он понимал, что участвует не просто в технологической революции, а в полном переформатировании экономики всех известных миров.
Сахиби сидел в своём кабинете на сороковом этаже башни банка «Левиафан», медленно потягивая шартрезовый чай из тонкой фарфоровой чашки. За панорамными окнами простирался его заводской город, где миллионы огней мерцали в вечерних сумерках.
Маркус вошёл с планшетом в руках, на его металлическом лице читалось нечто похожее на удовлетворение.
— Магистр, — произнёс автоматон, — поступили итоговые данные за квартал.
— Слушаю, — Сахиби не поднимал глаз от чашки, наслаждаясь ароматом мяты и полыни.
— Общее количество проданных скрижалей достигло двух миллиардов единиц. Из этого числа девяносто процентов владельцев стали клиентами банка «Левиафан».
Рука с чашкой замерла на полпути к губам.
— Девяносто процентов?
— Да, магистр. Один миллиард восемьсот миллионов активных банковских счетов. Средний оборот на клиента вырос на двадцать три процента по сравнению с прошлым кварталом.
Сахиби поставил чашку на стол и откинулся в кресле. На его лице медленно расцветала улыбка — не торжествующая, а скорее задумчивая, как у шахматиста, который видит, что партия близится к мату.
— А как дела у конкурентов?
— «Пандемониум» потерял сорок процентов клиентской базы за последние полгода, — доложил Маркус. — «Золотые Врата» — тридцать пять процентов. «Адское Золото» закрыло треть филиалов. Мелкие банки банкротятся один за другим.
— Интересно, — пробормотал Сахиби, делая глоток чая. — А жалобы? Проблемы с обслуживанием?
— Практически отсутствуют. Рейтинг удовлетворённости клиентов держится на отметке девяносто семь процентов. Система работает как часы.
Демон встал и подошёл к окну. Внизу по улицам проезжали магнитные трамваи, везя рабочих домой после смены. В парках гуляли семьи с детьми. Это был его мир — мир, где технологии служили людям, а не наоборот.
— Маркус, — тихо сказал он, — нам нужно ускориться.
— В каком смысле, магистр?
Сахиби повернулся, и в его авиаторах отразились огни города.
— Они собираются контратаковать. Старые банки не будут сидеть сложа руки и смотреть, как их империи рушатся. Значит, нам нужно нанести решающий удар раньше, чем они соберутся с силами.
Он вернулся к столу и активировал голографический проектор. В воздухе появилась трёхмерная карта финансовых потоков мультивселенной.
— Смотри, — Сахиби указал на пульсирующие линии, соединяющие различные миры. — Межгалактические переводы. Валютное регулирование. Кредитование торговых операций. Мы уже контролируем розничный сектор, но крупный бизнес всё ещё работает со старыми банками.
— Что вы предлагаете?
— Запускаем корпоративное направление. — Глаза Сахиби загорелись предвкушением. — Ставки на кредиты для бизнеса — вдвое ниже рыночных. Скорость одобрения — двадцать четыре часа вместо обычных недель. Полная прозрачность условий.
Маркус быстро делал записи.
— А как быть с рисками? Корпоративное кредитование более волатильно...
— У нас есть то, чего нет у конкурентов, — усмехнулся Сахиби. — Реальная информация о финансовом состоянии клиентов. Наши скрижали видят все их операции. Мы можем оценивать риски с точностью, недоступной старым банкам.
Он взял чашку и сделал ещё глоток чая, обдумывая детали плана.
— И ещё одно. Запускаем программу рефинансирования. Любой клиент любого банка может перевести свой кредит к нам с автоматическим снижением ставки на тридцать процентов.
— Это же колоссальные затраты на привлечение клиентов, — предупредил автоматон.
— Зато колоссальные доходы в перспективе. — Сахиби подошёл к сейфу и достал знакомую шахматную пешку. — У нас есть ресурс, которого нет ни у кого. И пора начать использовать его активнее.
Пешка слегка пульсировала в его руке, излучая едва заметное тепло. Заключённая в ней сила древних магов была практически безграничной — достаточно лишь высвободить её по капле.
— Маркус, свяжись с отделом маркетинга. Завтра запускаем новую кампанию. Слоган: «Левиафан — банк, который работает для вас, а не против вас».
— А если конкуренты попытаются переманить наших ключевых специалистов? Или устроят информационную атаку?
Сахиби рассмеялся — негромко, но в этом смехе было что-то хищное.
— Пусть пытаются. Знаешь, в чём их главная ошибка? Они всё ещё думают, что это война банков против банка. А это не так.
— Тогда что это?
— Это война прошлого против будущего. — Сахиби вернул пешку в сейф. — И будущее всегда побеждает. Вопрос только в том, сколько времени на это потребуется.
Он подошёл к окну и посмотрел на звёзды, начинающие проявляться в темнеющем небе.
— Через год, Маркус. Через год от старой банковской системы не останется и следа. А мы построим новую — справедливую, честную, эффективную. И да, прибыльную тоже.
За окном город жил своей вечерней жизнью, не подозревая, что его создатель планирует очередную революцию. Революцию, которая изменит экономическую карту всей мультивселенной.
А Сахиби допивал свой шартрезовый чай, уже мысленно просчитывая следующие ходы в партии против банковских титанов.
Виктор Крид появился в кабинете Сахиби без предупреждения, как это было свойственно всем древним бессмертным. Воздух слегка задрожал, и рядом с камином материализовалась высокая фигура в элегантном тёмном пальто.
— Добрый вечер, Сахиби, — произнёс он тихим, мелодичным голосом. — Надеюсь, я не помешал?
Сахиби поднял голову от финансовых отчётов и улыбнулся.
— Виктор! Какая приятная неожиданность. Как раз думал о тебе. Присаживайся.
Крид оглядел кабинет — дорогая мебель, панорамные окна, сейф в углу, излучающий едва заметную магическую ауру.
— Впечатляет, — заметил он. — От торговца планетами до банковского магната. Завидная карьера.
— Эволюция, — поправил Сахиби. — Хочешь чаю? Или сыграем партию в маджонг? У меня есть отличный набор из драконьей кости.
— Маджонг? — бровь Крида поползла вверх. — Давно не играл. Почему бы и нет.
Сахиби поднялся и открыл резной шкаф, достав оттуда футляр с костяными пластинами. Каждая была покрыта тонкой резьбой, а иероглифы светились мягким золотистым светом.
— Подарок от одного дракона-коллекционера, — пояснил он, расстилая на кофейном столике зелёное сукно. — Говорил, что эти кости помогают видеть истинные намерения противника.
— Интересно, — Крид сел в кресло напротив. — А тебе это нужно со мной?
— С тобой — нет. Ты слишком открыт для игр разума. — Сахиби начал раскладывать пластинки. — Но с некоторыми моими новыми... партнёрами по бизнесу это было бы полезно.
Они играли молча первую партию. Крид оказался достойным противником — его ходы были продуманными, но не лишёнными элегантности. Сахиби играл более агрессивно, идя на риск ради красивых комбинаций.
— Рон, — объявил Виктор, выкладывая победную комбинацию. — Неплохо для разминки.
— Поддался? — усмехнулся Сахиби.
— Просто дал тебе возможность разыграться. Вторая партия будет серьёзнее.
Действительно, во второй игре оба играли в полную силу. Пластинки щёлкали о стол, комбинации складывались и рассыпались, а древние драконьи кости действительно помогали читать намерения соперника.
— Сахиби, — сказал Крид, делая очередной ход, — ты изменился.
— В каком смысле?
— Стал более... сосредоточенным. Целеустремлённым. Словно нашёл то, что искал всю жизнь.
Сахиби задумался над следующим ходом.
— Возможно. Хотя я до сих пор не уверен, что именно я ищу.
— А что чувствуешь?
— Удовлетворение. — Сахиби сбросил ненужную пластинку. — Впервые за столетия я делаю что-то не ради прибыли или развлечения. Я меняю мир к лучшему.
— И это тебе нравится?
— Очень. Но есть одна проблема.
Крид поднял глаза от игры.
— Какая?
Сахиби встал и подошёл к сейфу. Достал знакомую чёрную пешку, которая пульсировала слабым внутренним светом.
— Вот эта проблема. — Он вернулся к столу, держа артефакт в руках. — В ней заключена сила, способная сокрушить любые препятствия. Но она... искушает.
— Искушает как?
— Простыми решениями. — Сахиби осторожно поставил пешку на стол. — Конкуренты мешают? Испепели их. Регуляторы создают препоны? Сломи их волю. Клиенты сомневаются? Принуди магически.
Виктор внимательно изучил артефакт.
— А ты сопротивляешься этим искушениям?
— Пока да. Но становится всё сложнее. — Сахиби сел обратно. — Знаешь, что самое страшное? Это было бы так просто. Одно движение, и вся банковская система Инферно лежит в руинах. Ещё одно — и я контролирую экономику половины мультивселенной.
— Но ты этого не делаешь.
— Не делаю. Потому что это не изменение к лучшему — это завоевание. А завоеватели не создают справедливые системы, они создают тирании.
Крид кивнул с пониманием.
— И что ты хочешь от меня?
Сахиби толкнул пешку через стол к бессмертному.
— Храни её. Подальше от меня. Чтобы я не мог поддаться соблазну в момент слабости.
— А если она тебе понадобится?
— Тогда я приду к тебе и объясню, зачем. И ты решишь — действительно ли мне нужна эта сила, или я просто ищу лёгкий путь.
Виктор взял пешку в руки. Артефакт перестал пульсировать, словно признав в нём достойного хранителя.
— Мудрое решение, — сказал он наконец. — Сила без ограничений развращает даже лучших из нас.
— Именно поэтому я и обращаюсь к тебе. Ты видел взлёт и падение империй. Знаешь цену власти лучше многих.
— Приму твою ношу, — Крид спрятал пешку во внутренний карман пальто. — Но взамен прошу об одном.
— О чём?
— Не забывай, зачем всё это затеял. В погоне за справедливостью легко стать тем, против кого боролся.
Сахиби кивнул и вернулся к игре. Без пешки в комнате стало как-то легче дышать — исчезло давящее ощущение скрытой силы.
— Твой ход, — сказал он, указывая на раскладку.
— Рон, — объявил Крид, выкладывая финальную комбинацию. — Похоже, освобождение от искушений пошло тебе на пользу. Ты стал играть смелее.
— Или ты стал играть хитрее, — рассмеялся Сахиби. — Ещё партию?
— Почему бы и нет? — улыбнулся древний бессмертный. — У меня есть время. А у тебя — множество интересных историй о банковских войнах, которые я хотел бы послушать.
Они продолжали играть до глубокой ночи, а за окнами заводской город жил своей размеренной жизнью, не подозревая, что его создатель только что отказался от возможности стать богом ради шанса остаться собой.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
