Обложка Проект "Мышинария"

Проект "Мышинария"

Папа Добрый

0% прочитано
Стандартный
Папа Добрый

Проект "Мышинария"

Глава 16

Бандитский тракт весьма оживлённая дорога даже среди декады. Практически в самом начале своего пути мы прибились к обозу и первый день двигались вместе с ним. Было даже весело. Нам нашлось место на подводе, к которой мы закрепили поводья наших лошадей, и народ живо интересовался парой из ведьмы и картографа.

Ещё в Чудо́вицах Ольга показала мне одну технику, позволяющую слышать чувства людей. Так что было очень даже любопытно теперь наблюдать за скрытыми человеческими эмоциями. Кто-то проявлял искренний интерес, старался посодействовать, а кто-то кривил душой - действуя из личной корысти или ради того, чтобы выглядеть примерным гражданином в глазах окружающих. Это проще чем читать мысли и помогает правильно расценить намерения людей.

Вот в подводе я отчётливо слышал от мужчин чувство некоего сожаления. Сожаления, не как вины, а как мужской солидарности. Оба они считали, что я под чарами Ольги. Плюс один из них жалел о том, что ведьма не позволит что-либо помнить. А с этой рыжей демоницей, наверняка, было бы о чём повспоминать. Ольга тоже слышала эти эмоции и стреляла в мужика искрами кокетливых глазок, прячущихся за густыми ресницами.

Женщина, что ехала с мужчинами, завидовала Ольгиной красоте и чуть-чуть злилась на неё за это.

Интересовались моей службой. Спрашивали, в каких краях и государствах побывал, чего интересного довелось там повидать? Чтобы не вызывать подозрений, поведал несколько небылиц, вспомнив отпуск в Анапе, а в остальном сослался на то, что ещё не отошёл от последствий Темпоральной чумы.

Кто-то припомнил, что ходят слухи, будто в местных краях вновь объявились драконы. Но то, наверняка, байка как есть, так как с рассказчика крепко набравшегося в трактире Бобура спрос копеечный.

- Привиделось спьяну, как есть говорю, запойный он - мужик этот, – рассказывал попутчик.

- Нет-нет, – возразила женщина. – Я тоже на рыночной площади слыхала. В Чаплях это случилось. Налетели как коршуны. Мужчин убили, скот угнали, женщин изнасиловали.

- А вы когда-нибудь видели драконов? – поинтересовался я.

Последнее, про изнасилование, меня прям задело, а от женщины повеяло теплом и небольшим возбуждением. Какие забавные у неё фантазии.

- Нет, а что? Можно подумать, ты видел, – с наигранной обидой надула губки женщина.

Я сдвинул капюшон и развёл руки на всю ширину телеги.

- Там вот такенный.

- Ну не знаю, – окончательно смутилась женщина. – Как они там это делают, но мне сказала соседка, а ей…

Мужчины даже дослушивать не стали. Махнули рукой и громко рассмеялись.

Спрашивать о том, каким образом я получил такие глазки, было не принято. Всяк знал, что встреча с драконом, это всегда игра в одни ворота. Выжил – уже повезло. Успел испить хоть каплю крови – абсолютный счастливчик.

Ближе к вечеру мы отделились от своих попутчиков. Те очень рано решили остановиться на ночлег, а мы ещё продолжали свой путь часа три, может, чуть больше.

***

На перекрёстке Бандитского тракта и дороги, что уходила чуть в сторону, касаясь края деревушки, крыши домов который можно было заметить от поворота, расположились три постоялых двора, оккупировав стратегическое пересечение трёх дорог. В одном из трактиров мы и решили остановиться на исходе второго дня.

Приветливый малец принял у нас лошадей, несдержанно присвистнув при виде моего скакуна, увёл в стойло, пообещав накормить отборнейшим овсом.

Ольга, воспользовавшись своим даром, за два слова освободила для нас небольшой столик в тихом углу помещения под слабеньким, еле тлеющим факелом. Очевидно, его давно не касались руки огненного мага, и ведьма поправила этот недуг светильника. Короткое прикосновение - факел засиял, разливая голубое свечение.

- Уютненько здесь, – поделилась впечатлением Ольга, поправляя рыжие волосы.

Пришёл столовой, принял заказ. Через него же мы договорились о ночлеге.

И вот только перед нами поставили наваристую ушицу, благоухающую рыбным ароматом и запахами специй, подали половину каравая, разрезанную пополам, и поставили две кружки свежего пива, как к столу был придвинут табурет, на который тут же уселся худощавый дедок с проницательным взглядом.

- Ну, здравствуй, мил человек, – скрипучим голосом поздоровался дедок. – А мне парни мои говорят, что сам Тим Офей в края наши пожаловал. Дай, думаю, посмотрю, познакомлюсь, за жизнь побалакаю.

Я бросил свой недовольный янтарный взгляд на старика.

- Ну, вот, значит, не обознались, ребятки мои. Признали, выходит, обидчика. Ты мне скажи, мил человек, как мы дальше с тобой будем?

- А никак, – отрезал я. – Это называется - передел сфер влияния. Ты или соглашаешься с тем, что есть или… - я замешкался, так как ещё не придумал, что будет в случае «или».

- Ну-ну, продолжай, очень интересно, – саркастически улыбнулся дедок.

- Будешь безногим на паперти милостыню просить, – осклабился я. – Как тебе такое «или», а Хромой?

- Признал, значит. Догадался, – вновь ощерился старик. – А не думаешь, что живым отсюда не выйдешь? У меня ведь парни суровые, и ведьма твоя не поможет.

- Я твоих суровых в деле видел. Ты мне скажи, немощный, – провоцировал я, – ты такой смелый, потому что надеешься до выхода успеть дохромать? Кстати, могу найти того дракона, что тебя не добил.

Старик переменился в лице.

- Ой, а что с лицом? Тебе суровые не рассказали разве? Не думаю. Ты им просто не поверил, решил, что всё это трёп, чтобы оправдать их потери, – я отвлёкся на свою спутницу. – Оля, придержи дедушку, чтобы с хода мысли не сбиваться.

Из-за соседнего стола, встал здоровенный мужичина с кулаками, как три моих, и скуластым, бородатым лицом. Заломил старику руку, прижал его голову к столу.

- Хромой, Ночью клянусь, не сам это делаю.

- Знаю, – с трудом выдавил из себя Хромой. – Но один хрен, спрошу за это.

От дверей в сторону происходящего направились двое, но я представил себе их корчи, и они тут же попадали в проход между столами.

- Малым составом пришёл старикан, – нарочно щерясь от уха до уха, ликовал я. – Теперь, это мои деревни, и мне пока этого достаточно. Посчитаю нужным - возьму ещё. Попробуешь вякнуть - отдам воронам на растерзание. Спроси у своих, какие у меня жестокие птички. Вопросы?

- Нет вопросов, – прохрипел старец. – Я тебя услышал.

Ни мне, ни Хромому бойня внутри трактира была не нужна. К тому же Хромой умный главарь и не станет лесть на рожон. Хотел бы убить сразу - подкараулил бы, но нет - решил поговорить. Диалога не вышло. Не по зубам ему парочка одарённых. Одна без всякого стеснения огненная ведьма, второй - желтоглазый с задатками не хуже чем у ведьмака. Значит, проще отступить и прибегнуть к классическим бандитским методам – выследить и убрать по тихой. Но это точно не сегодня и не в людном месте.

-Это был Хромой, – сообщил мне очевидное хозяин заведения, когда бандит и его люди удалились. – Я бы не хотел, чтобы у меня были проблемы. Можешь не платить за ужин, но тебе лучше уйти. Плату за ночлег я верну.

- Не переживай, – ответил я, налегая на уху. – У тебя круглосуточное заведение, а следовательно, он нападёт на меня вне его стен. А если хочешь, могу избавить и тебя от его банды.

- Ты тот самый, что отбил у него несколько деревень?

- Возможно.

- Это правда, что ты летаешь на драконе?

- Мой дракон у тебя в стойле, – улыбнулся я. – Не стоит верить всему, что говорят.

***

Как и предполагал, ночью нас никто не потревожил. Так же как не потревожил и за завтраком. Кони были целы, вещи на месте. Ольга была чрезмерно оживлённой, всю дорогу щебетала какие-то интересные, на её взгляд, истории из ведьменской жизни. Я слушал её в пол-уха, то удивлённо задирая бровь, то согласно кивая и поддакивая её рассказам.

Так, невольно для себя, удалось выяснить, что в большинстве случаев Темпоральной чумой перебаливают в период от восемнадцати до двадцати лет. До этого момента у людей словно иммунитет к заразе. А вот потом можно этим недугом и не раз переболеть. Ольга пережила чуму в девятнадцать, после чего её способности резко усилились. На данный момент ей двадцать шесть и она одна из сильнейших ведьм, входящих в малый круг.

- Тим, скажи, мы сильно торопимся?

- Нет. Совсем не спешим.

- Давай свернём на реку. Что-то сегодня жара такая, что аж по спине течёт. К вечеру вонять буду.

Время было обеденное, и Ольгино предложение было более чем заманчивым. Свернув с дороги и проехав метров двести через луг, остановились у ивовых зарослей, дарующих плотную тень и приятную прохладу. Ольга нарвала трав, смастерила две вехотки.

- Будем приятно пахнуть, – сообщила она, втягивая носом аромат трав. – А вот эта поможет не потеть. Чего не раздеваешься?

- Кто-то должен остаться на берегу. У нас тут всё-таки кони и вещи.

Ольга разулась, призывно застонала от удовольствия, встав босыми ногами на траву. Повесила рубашку на ветку. Дождалась, когда я обращу на её приготовления внимание, демонстративно стянула с себя штаны. Не резким движением, но и не вульгарно медленно. Ровно так, чтобы вызвать желание присоединиться к процессу. Желание такое возникло. Я в очередной раз крякнул, скинул куртку, разулся и сел на берегу, лицезрея, как голое женское тело погружается в воду. Завалился на спину, воткнул в зубы травинку и принялся разглядывать кучеряшки облаков, неторопливо плывущих куда-то на север.

- Подай мне плащ, – попросила Ольга. – Он в моём мешке.

Ольга стояла спиной к берегу, по её телу лениво скатывались редкие капли, охотно задерживающиеся на аппетитных ягодицах. Я накинул плащ ей на плечи и тут же ощутил резкую, пронзительную боль в правом боку, под самыми рёбрами. Боль была столь резка, что заставила меня свалиться на одно колено и согнуться, издавая стон. Ладонь, что рванулась к источнику боли, наткнулась на что-то острое и измазалась чёрной кровью.

Ольга обернулась на мой стон, и была сбита с ног чем-то стремительным. Тело её закрутилось в плащ и она, как подкошенная упала в воду.

Хорошо, что упала она рядом. Зацепился за край плаща, дёрнул к себе и перехватил за Ольгину руку. Потянул, перевернул на спину и вытащил на берег.

Из груди торчала стрела. Она вошла бод углом ниже ключицы и вышла между лопаток, чудом не зацепив позвоночника.

Я поднялся.

Метрах в ста, под кроной дерева, сидели на своих лошадях два лучника. Один из них вновь натягивал тетиву. Выстрел.

Время чуть замедлилось, а может, мне просто показалось, но я хорошо во всех деталях успел рассмотреть пролетевший мимо меня снаряд. Стрела вращалась в своём полёте, шелестела перьями, словно сухой лист по стеклу. Кожей почувствовал дуновение слабого порыва ветра, стрела отклонилась в сторону, прошла рядом. Лучники, теперь уже оба, приготовились к новому выстрелу.

Я представил, что какой-то невидимый хлыст выбивает их из сёдел. Они повалились на землю. Поднялись, переглянулись. Один вновь натянул тетиву, второй вставил ногу в стремя, решив, что пора ретироваться. Я приближался к ним, а невидимый хлыст продолжал стегать по рукам, ногам и спине, пока случайно не зацепил лошадей. Те вздыбились, заржали, рванули проч.

Оставшись без транспорта, лучники предприняли очередную попытку выстрелить в меня, но вновь были сбиты с ног. Одного из них я принялся душить, представляя, что сдавливаю его горло. Второго продолжал лупить хлыстом. Внутри вскипело то сладострастное, опьяняющее чувство, безраздельного могущества, власти над человеческой жизнью.

Мысленно приказал лучникам опуститься на колени. Оба дёргались, пытались подняться, боролись с несуществующей удавкой на их шеях. Хрипели и задыхались, но подчинялись.

Из рукояти медленно выросло лезвие меча.

Я повернулся к тому, что более активно пытался меня убить. Клинок опустился к паху стоящего на коленях. Лезвие вошло в тело, не встречая сопротивления. Ему было всё равно, что резать: плоть, кость, проволочную кольчугу.

Человек не издавал криков, даже не боролся с тем, что его убивало. Переполненными ужасом глазами он смотрел, как на траву вываливаются его внутренности. Он всё чувствовал и не дожил до того момента, как меч вышел из его тела, разделив на две половины. Мёртвым сознанием нельзя было управлять, и бездыханное тело просто завалилось на клинок, не встретивший никакого сопротивления. Рука даже не напряглась под весом тела.

- Не убивай! – взмолился второй, когда я ослабил хватку. – Я не хотел. Это Хромой велел.

- Не хотел? – переспросил я.

- Хромой заставил!

- Как? Он тебя бил? Гнал палкой? Угрожал? Можешь не отвечать, что мне было нужно - я услышал.

Махнул мечом - голова покатилась по земле, а тело, так и продолжило, осталось стоять на коленях, извергая фонтанчики крови из шеи. Пришлось толкнуть его ногой, чтобы то не маячило посреди луга.

В боку снова заболело. Но боль уже была приглушённой. Кровь свернулась, превратившись в неприятную сопливую жижу. Но это радовало, кровопотери были небольшие. Печалил цвет крови - она была почти чёрная, а это значит, что у меня пробита печень, и как только я извлеку стрелу, жить мне останется минут десять. Успеет ли драконья кровь меня регенерировать?

Но пока я чувствовал себя сносно, нужно было помочь Ольге.

Ведьма лежала на том месте, где я её оставил, всё так же без сознания. Плащ напитался кровью. Я распахнул его.

Давай, Тимоха, вспоминать, чему нас там учили. Стрела - она же палка, проткнувшая тело. Палку извлечь, рану обработать, наложить давящую повязку, принимать антибиотики. Замечательно, как наложить повязку сразу на грудь и спину? Для начала извлечь стрелу. Дождаться, когда ведьма придёт в сознание, а там уж она скажет, каких трав нужно собрать, чтобы остановить кровотечение и обработать рану.

Промелькнула мысль: повторить то, что случилось в доме дракона, воспользовавшись собственной кровью. Но моя, что натекла из раны, уже спеклась, и скорее всего отработала, защищая меня самого.

Не спеши, Тимоха, подумай. В рюкзаке у Ольги есть майка и платье - их можно пустить на бинты. Там же она хранит ритуальный нож.

Ну вот, всё нужное под руками. Отломил стрелу у самой груди. Изо рта девушки выступила струйка крови. Это плохо. Если пробито лёгкое или кровью заполнена трахея - это совсем нехорошо.

Сделал на своих ладонях глубокие надрезы ритуальным ножом. Как и говорил дракон, больно не было. А ещё вспомнилось, что рана будет сочится дольше чем обычно, что в моём случае было как нельзя кстати.

Перевернул Ольгу на бок, кровь ртом пошла интенсивнее - не хватало ещё интубацию проводить. Резким движением, ухватившись за наконечник, выдернул стрелу. С двух сторон кровь выстрелила тугой струйкой. Поднял Ольгу, прижал кровоточащие ладони к её ранам, а та, от рывка изрыгнула на меня густую смесь слюны и крови. Через полминуты почувствовал еле слышное дыхание и слабый стук сердца. Аккуратно положил девушку, продолжая удерживать руки на входном и выходном отверстиях.

- Давай, Оля, приходи в себя. Когда ещё сможешь ощутить, как я тебя лапаю. Давай моя хорошая, не вздумай тут скопытиться.

Руки пронзили странные ощущения. В ладонях, кистях и предплечьях, словно натянулись, принялись шевелиться металлические тросики. Безболезненное, но не самое приятное ощущение. Оно нарастало, количество тросиков становилось больше, они стали удлиняться в обе стороны. Преодолели локтевые суставы, вытянулись до средины плеча, проникли в Ольгины раны. Я ощущал, как проволока копошиться внутри девушки, проникая всё глубже и глубже.

Ощутил приятную щекотку внутри головы. Похоже на то, как тебе пытаются морочить голову, когда в твоё сознание проникает чужая воля. Но это не было внушением, скорее, было больше похоже на то, что кто-то пьёт моё сознание. Точнее - память. Не лишает, не отнимает, а словно я сам ею делюсь, отпуская маленькими глотками. Воспоминания исключительно хорошие, приятные, словно я аргументирую суициднику, что в жизни есть многое, за что её можно любить.

Проволока в руках пропала, чувствовал, что кровь ещё сочится из ладоней, но это уже последние её капли. Немного мутило, но на состояние обморока, я даже не рассчитывал.

Убрал руку с груди девушки. Выдохнул. Затея удалась.

Медленно, но буквально на глазах рана затягивалась. Кровь из неё уже не сочилась, и через пять минут на этом месте красовалась небольшая розовая отметина рубцовой ткани с несколькими лучиками в разные стороны.

Я открыл Ольге рот. С силой сжал кулак, почувствовал, как свежая рана разошлась, и из неё струйкой побежала кровь прямо девушке в рот.

Поднял Ольгу на руки, переместился в озеро. Не глубоко, так, чтобы сидя можно было положить девушку себе на ноги. Принялся отмывать кровь с её лица и тела.

При очередном моём прикосновении, когда рука скользнула по груди, тело Ольги выгнулось дугой, грудная клетка раздулась, она сделала глубокий вдох.

Девушка попыталась вскочить, но лишь соскользнула с моих ног, не найдя опоры в воде. Пришлось её подхватить за подмышки. Ольга схватилась за то место, где вошла стрела, раскашлялась, сплёвывая сгустки крови, скопившейся в горле, обернулась. Зрачки её бегали из стороны в сторону, она пыталась сообразить, что произошло и где она находится.

Наконец взгляд её наполнился сознанием.

- Тим! Тима! Тимочка! – прокричала девушка и бросилась мне на грудь, с однозначным намерением целовать. И поцеловала бы, если бы не наткнулась на торчащую из моей бочины стрелу. От неожиданности она взвизгнула, а я зашёлся протяжным стоном, из раны вновь засочилась кровь.

- Тимочка, прости! Прости, мой хороший. Болит? Дай посмотрю.

- Если не трогать, – прохрипел я, выбираясь на берег, – то не болит.

- Надо извлечь стрелу. Я сейчас. Сейчас, Тимочка, ты потерпи, я травки нужные соберу.

- Да не суетись ты так. Нельзя стрелу вытаскивать. У меня печень пробита. Видишь, кровь почти чёрная. Оденься сперва или так и планируешь травки нагишом собирать?

Мне очень хотелось улечься на спину, усталость и общая немощь буквально накрывала, но это было невозможно - лежать, это сейчас не про меня.

- Дай посмотрю! – потребовала Ольга и при первом же осмотре подняла на меня недоумевающий взгляд.

- Всё плохо?

- Вовсе нет, Тим. Печень намного ниже, но… - Ольга замешкалась. – Сколько времени ты так ходишь?

- Не знаю. Минут тридцать, наверное.

- Стрела как будто вросла. Но её всё равно нужно извлекать, – Ольга развернула меня спиной к себе. – Терпи.

Раздался хруст, и на землю полетел осколок стрелы.

- Вынимай, – распорядилась ведьма.

- Давай ты. У меня смелости не хватит.

Ольга потянула, но стрела и правда, словно вросла. Я скорчился от боли и даже пошатнулся. Пришлось лечь на траву, чуть задирая правый бок над землёй.

- Давай, Оль, только резко.

- Сама знаю, – отрезала ведьма и без всякого предупреждения рванула стрелу.

Раздался какой-то треск, рану зажгло, стрела подалась, но не вышла, а боль была такая, что, простите за подробности, закапало в штаны. Позора удалось избежать только благодаря тому, что они и так уже были мокрыми.

Ольга рванула ещё раз. Отбросила стрелу в сторону, и пока я наслаждался болевыми ощущениями, запустила руку мне под ремень. От такой неожиданности боль отступила на задние планы и заняла место в зрительских рядах.

- Ну всё-всё-всё, – прошептала Ольга. – Всё прошло. Совсем не больно.

- Оля, это родное, отрывать не нужно.

- Ну, вот и славно, шутим - это хорошо.

Ольга медленно вытянула свою руку, демонстративно смакуя размер моего хозяйства.

Рыжая бестия загнала мня в краску. В паху стало значительно теплее, а её обнажённое тело вновь приобрело статус сексуальной притягательности. В голове мелькнуло – «А может?», но, расстроенная несостоявшимся просмотром боль вернулась на своё законное место. Я рухнул на траву, чувствуя, как стягивает кожу вокруг раны. Ольга улеглась рядом.

- Тим, а сколько раз ты пил кровь дракона? – пытаясь разлепить спёкшиеся от крови волосы на моём животе, спросила она.

- Раз десять.

- Это ужасно больно.

- Всё верно, ты ведь и сама знаешь. А к чему ты это?

- Твоя кровь, ты прав, она почти чёрная.

У драконов кровь была чернее ночи, я это хорошо помнил, и Ольгино замечание натолкнуло меня на мысль, что её объём во мне увеличивается со временем. Всё срасталось в прямом и переносном смыслах. Регенерация была стремительной, прибавилось сил, выносливости, мои телепатические способности увеличивались. Нервы, словно крепче стали, а может, я просто стал более жестоким. Вспомнил, с какой лёгкостью распорол лучника и отсёк голову второму – даже не поморщился. Тогда я был зол. Не за своё ранение, а за причинённое страдание Ольге. Теперь не было злости, не было жажды мести - было равнодушие, словно жизнь человека не стоила и чёрной семечки.

Штаны пришлось снять и зайти в озеро по пояс. Кровь упорно не хотела смываться водой, и даже травяная вехотка не особо справлялась с поставленной перед нею задачей.

- Тим, - Ольга подошла сзади, – а если бы я тебя не убила, у меня были бы шансы?

Объёмная грудь коснулась моей спины, Ольгина рука легла мне на живот, а горячие губы прильнули к коже.

- Однозначно нет. Тогда бы ты просто не знала о моём существовании. Исполнила задуманное, и я был бы тебе не интересен.

- Вот умеешь ты всё испортить, – «Тук» - кулачок ударил между лопаток. – Дар у тебя какой-то, талант.

Я повернулся, схватил Ольгу за поясницу и прижал к себе.

- Прелестница, давай-ка так договоримся. Не вынуждай меня думать о тебе, как об объекте сексуального влечения. Мне нужно думать о нашей безопасности, а не о том, как с тобой переспать. Понимаю, что тебе нравится будоражить мне кровь, но давай оставим все эти игры на потом. Вернёмся к этому, когда всё закончится.

- А когда это закончится?

- Не знаю, Оль, не знаю.

- Тогда пообещай.

- Я уже тебе пообещал, что мы вернёмся к этому вопросу. Всё - я сказал.

- Слушаюсь, мой господин. Я подожду.

Сказала это Ольга без обиды, и даже как бы преисполнившись энтузиазмом, игриво прикусила краешек нижней губы, царапнула меня ноготком от горла до пупка. С грациозностью кошки пошла на берег, покачивая бёдрами.

У костра, подогреваясь одним боком, стоял наш походный котелок, испускающий душистый аромат полевых трав. К сожалению, то варево, что лениво продолжало в нём греться, не обладало столь же чудесным вкусом. Варёная полынь - горькая и тягучая на вкус. Но пить нужно было обязательно. Отвар хорошо тонизировал, а главное- компенсировал кровопотери.

Над костром сохли мои штаны и Ольгин плащ, который она всё же отстирала от крови. Зато теперь в плаще сидел я с видом заправского эксгибициониста, потягивал горький отвар, морщась и сплёвывая.

- Может холодный приятнее будет?- предположил я.

- Остынет, загустеет, совсем будет невозможно пить, – опровергла предположение Ольга. – Не ной, бери пример с меня.

Я взял и постарался повторить Ольгину гримасу.

Оставаться на этом месте не хотелось, и как только высохли вещи, мы двинулись дальше к столице. Остановились на ночлег мы уже в людном месте, не желая искушать судьбу.

***

В Заддаре задерживаться я не планировал. Если выйдет так, что процедура в храме не займёт много времени, то до Суро́вья можно будет добраться уже к ночи. Там, на самой границе этих земель стоит деревушка, в которой можно будет и переночевать. Мы с Ольгой калачи уже тёртые, нам подойдёт и сарай с соломой.

В храме меня встретил седовласый старец. Не тот, у которого я приобретал карты, но очень похожий. Такое ощущение, что у них тут дресс код.

- Чем могу вам помочь? – поинтересовался старик.

- Не знаю, как правильно начать, – замямлил я. – Тут такое дело.

Старец остановил мои потуги жестом, проводил к двери.

- Покажите свой оберег, молодой человек.

Я распахнул ворот куртки.

Старик ткнул костяшками пальцев в дверь, и через несколько секунд пара молодых служителей распахнули её изнутри комнаты.

В помещении полукругом располагались пять каменных кушеток. За центральной - ещё одна дверь, из которой вышла девушка с разносом.

- Вы приготовили оплату? – поинтересовался старец, бросив взгляд на разнос.

Золотые монеты звонко застучали по металлу, а девушка подала мне сосуд с напитком.

- Пейте, не бойтесь, – распорядился старец. – Это поможет вам уснуть.

Залпом осушил поданную мне ёмкость из блестящего металла. В голове побежали мурашки, но не дальше этого. Сон меня не брал.

Не желая лишних вопросов, сделал вид, что мне тяжело стоять, присел на каменную кушетку, и, клюя носом, через пару минут завалился на бок, изображая здоровый сон. Крепкие мужские руки подняли меня и понесли в сторону двери, из которой явилась девушка.

Чуть приоткрыв глаз, я разглядел очень технологичное устройство. Некую капсулу, ложемент со стеклянным колпаком, в который меня и уложили. Не подвергли раздеванию, дополнительному осмотру и никаким медицинским процедурам. Даже стеклянную крышку закрывать не стали.

Минут через пять всё те же сильные руки извлекли меня из устройства и перенесли на каменную кушетку.

- Приготовьте чай, – попросил старческий голос. – Скоро он очнётся.

Ага, значит, через пару минут, можно будет подавать вид своего пробуждения. Что я и сделал, выждав паузу.

- Как вы себя чувствуете, молодой человек? – передо мной замаячила чашка с чаем.

- Мутит немного, резкости в глазах нет. Давайте уже начнём.

- А уже всё закончено, молодой человек. Вы пейте чай, пейте. Он быстро вернёт вас в чувства.

- Как закончено? – сделал удивлённый вид. – Не помню ничего.

- Всё верно - так и должно быть. Осталось только занести ваше имя.

- Тимофей, – выпалил я, но задранная бровь старца, заставила меня внести пояснения. – Тим Офей.

- Замечательно. Хотите мне ещё что-нибудь показать?

Я отрицательно помотал головой.

- Ну что ж. В таком случае, ваше воскрешение состоится в этом храме, так что не удивляйтесь, когда в один прекрасный момент вновь увидите этот интерьер.

Точно, Самсон же рассказывал про процедуру воскрешения, доступную обладателям белых оберегов. Там ещё есть варианты когда можешь выбрать место возрождения. В каком-то конкретном или в ближайшем от места смерти храме. Только там какие-то условия дополнительные были. Ну да ладно, мне не принципиально, в любом случае - это ближайший храм к Чудо́вицам. А вот интересно, а воскреснуть в чертогах Горыныча нельзя?

***

Деревня Уман, что в тридцати километрах на юг от столицы, встретила нас вполне радушно. Хозяин первого же двора, куда мы попросились на ночлег, со всем доброжелательством пригласил нас в дом, отдав распоряжение детям, затопить баню и приготовить место на сеновале.

Баня - это конечно громкое название. Небольшой сарай, обитый досками, с маленькой каменной печью внутри, на которой греется пара вёдер воды. Скамья, ушата да деревянная решётка на полу, чтобы не пачкать ноги, так как вода сливается в небольшую ямку внутри помывочной.

После водных процедур нас усадили за стол. Овощи с грядки, картофель в мундире, молоко и каравай, который нужно ломать руками.

В доме скромно, без изысков. Белёная печь, большой стол, скамьи, пара сундуков, полки завешенные шторами. Вдоль одной из стен четыре детские кровати. Угол за печью задёрнут шторой, очевидно - родительский. На столе серенькая скатерть, на полу вязанные из цветных тряпочек дорожки и коврики. На удивление очень мало крыс.

Дети послушные, за весь вечер не проронили ни слова, в разговоры взрослых не встревали. Оккупировали кровать старшего, самую ближнюю к столу.

Старший, кстати, оборотень из кошачьих лет шестнадцати. Два средних братца, человеческой внешности - близнецы лет десяти, и младшенькая снова кошка, не старше пяти лет, а может, и меньше.

- И куда вы дальше? – поинтересовался хозяин.

- На юг, через Суро́вье, – я не стал уточнять конечной точки пути.

- Ох, да как же вы в таком виде-то?

Я удивлённо поднял бровь.

- Было бы неплохо вообще по Суро́вью пройтись, а то на моём веку не помню, когда там картографы и бывали. Так прошлись по кругу, границы обозначили, да и всё на этом, – сетовал хозяин

- Ну, наверное, в другой раз. Пока мандат совсем на иное, – оправдался я за всех картографов. – А чем наш вид плох?

- Да помёрзнете вы там. Морозы лютые в тех краях.

Мы с Ольгой переглянулись.

- На лошадях за день, конечно, преодолеете, если прям поперёк, но всё равно - день на морозе. Да и лошадкам не мешало бы приодеться.

Хозяин поднялся, начал шарить по сундукам. Ворчал, негромко ругался. Подался в сени, продолжил поиски там.

- Без матери нашей в доме этом ничего найти не возможно, – возмущался хозяин, гремя в сенях. – Так приберёт что… А нет, нашлось. Где-то ещё кухлянки были, но без жены точно не сыскать. Тит, ну-ка, подымись на чердак, глянь там кухлянки, за одно и попоны стёганные спусти!

Один из средненьких сорвался с кровати и выскочил в сени к отцу.

- А где супруга ваша? – поинтересовалась Ольга.

- В столице, к братцу пошла, погостить. Ну а как запретить? Родная кровь, хоть он меня и не принимал никогда. Всегда был против. Говорил, что не гоже оборотню с человеком жить. Благо хоть детишек наших не делит на людей и оборотней. Вот, чем богаты, – хозяин положил на сундук вязаные вещи. – Кто из них оборотень, ещё разобраться нужно, по мне так средние, хоть и выглядят как люди, а по характеру - чистые волчата. Кроме семьи никого не признают.

Вещи были старенькие, давно не одёванные и уже изрядно потрёпанные временем. Пара вязаных штанов и пара свитеров с вытянутыми локтями и шейной горловиной. Вязка крупная, с промежутками, а может, и она сама вытянулась от времени. А вот шерстяные носки и варежки были новыми.

Сынишка сбросил с чердака попоны, какую-то меховую штуку, спрыгнул на получившуюся кучу. Показал бате через дверной проём найденное, повинуясь команде отцовской руки поволок мех в дом.

Старая кухлянка со слежавшимся мехом, местами плешивая, пострадавшая от моли. Хозяин осмотрел вещь, покачал головой, бросил на сундук.

- Сколько должен буду? – поинтересовался я.

- За дырявую кухлянку грех плату просить. За вязанные вещи - медяк дадите, уже хорошо. А вот попоны - даже не знаю. Вы если аккурат против деревни пойдёте, к старому сухому дереву выйдите. В нём у местных что-то вроде тайника. Там в дереве приберите, а я кого-нибудь предупрежу, что бы забрали.

- И часто деревенские через Суро́вье ходят?

- Бывает. Я уж лет пять не ходил. Детвора туда бегает, на краю в снежки поиграть. А так, без особой надобности. Там за Суро́вьем владения Дезертгарда начинаются. Пустыня. Только на восток одна деревушка, старая, названия не имеет. Стоит у самого болота.

- А как так получается, что в Суро́вье снег лежит, жара же вон какая, – с неподдельным интересом спросила Ольга.

- А это вы у попутчика своего спросите, – улыбнулся хозяин. – Кому ж об этом знать, как не картографу. Вы простите меня, задерживаю я вас своими разговорами, наверное, да и детишек пора укладывать.

Я понял намёк, поблагодарил за ужин, поднялся из-за стола. Положил на край два медяка, и четыре кристалла восьмушки.

- Это ребятишкам твоим. Дарю, Ночь свидетель.

- А вот это лишнее, – голос хозяина дрогнул.

- А всё, поздно уже, – улыбнулся я в ответ.

Мы забрали тёплые вещи и пошли под навес сеновала. По дороге нас догнала малявка. Она прикусила нижнюю губу, завела руки за спину, ковыряя отставленной ножкой пыльную землю. Явно стеснялась, но прибежала, чтобы что-то попросить или что-то сделать. Я присел напротив неё на корточки.

- Дядь кафтоглаф, а покажи калту, – попросила девчушка.

Ольга залилась смехом, подавляя его ладонью, а мне ничего не оставалось, как развернуть планшет.

Малявка округлила глаза и рот, поохала, чмокнула меня в щёку и рванула в дом, радостно докладывая с порога:

- А мне дядя калту показал, башууую.

- Тим, а что такое Байкай? – спросила Ольга, пристраивая голову у меня на груди.

- Что? – я и не понял, и удивился созвучию одновременно.

- Ну, Байкай. Там ещё женщины в таких красивых нарядах, всё цветное, яркое, с узорами. Ленточек цветных много на женщинах и на деревьях.

- Байкал, – поправил я. – А ты откуда про него знаешь?

Ольга пожала плечом.

- Не знаю. Словно чьё-то чужое воспоминание.

А вот я догадался, о чьих воспоминаниях идёт речь. Интересно, что ещё просочилось из моей памяти в Ольгу.

- А девушка в чёрном платье - зачем она ходит на носках?

- Это обувь такая. Там под пяткой высокий и тонкий каблук, – сразу понял, о ком речь.

- Зачем?

- Красиво, – предположил я. – Или, чтобы казаться выше.

- Наверное, не очень удобно, целый день на цыпочках. А ты с ней спал?

- Нет, - соврал я.

- Почему? Она красивая.

- Красивая. Но только ведьмой оказалась.

- Так ты принципиально с ведьмами не спишь? – но это был отвлекающий вопрос, настоящий последовал тут же. – А у меня ножки красивые?

- Очень, – сухо ответил я.

Классический приём нейро-программирования - не возможно отрицать очевидного.

- Всё, рыжая, спим, – буркнул я.

- Слушаюсь, мой господин, – медовым голосом подтвердила свою подчинённость Ольга, подтянулась и нежно поцеловала меня в шею.

Сволочь. Уверен, она ощутила ту предательскую дрожь, что только что пробежала по моему телу.

Глава 17

Суро́вье началось внезапно, как и отмечено на карте, по чёткой границе. Вот под ногами полевая, чуть пожухлая трава, вот узкая полоска одновременно талой и подмёрзшей воды в мелких ручьях и лужах, а вот снег в колено и настоящая зимняя стужа.

Я обернулся на деревню. Хорошо вижу, чем занимается женщина в огороде, мальчишка босой и с голым торсом погнал овец на выпас, а здесь рука, сунутая за снежный край, отчётливо мёрзнет. По ощущениям градусов пятнадцать, но при порывах ветра значительно холоднее.

Ветер сдувает снежную крупу, которая тут же тает, вылетая за пределы морозных земель.

Ольга никогда не бывала в этой стороне, да и вообще, по её словам, снег не в горах видит впервые. Хорошо, что вообще знает про снег.

Думал, посмеюсь сейчас, посмотрю, как на себя будет натягивать тёплые вещи ведьма. Но нет, веселье отменилось. Ольга разулась, стянула с себя шаровары, натянула вязаные штанишки. Выглядит неплохо, как в растянутых лосинах. Водрузила на ноги шерстяные носки, задрала ноги, покрутила ступнями. Довольная результатом обулась, покряхтев, когда протискивала ноги через взъём, посетовала, что колется. Поверх рубахи облачилась в свитер с высоким горлом. Долго мучилась, бурчала, как старушенция, пока справлялась с рукавами. Застегнула куртку, влезла в кухлянку, замкнув имеющиеся крючки. Застёжки через одну, но всё же лучше, чем нараспашку.

Мне времени на переодевание понадобилось меньше, так что я ещё успел накрыть лошадей попонами. Подал ведьме варежки, и мы тронули.

Единственным ориентиром в снегу было положение солнца, которое пробивало сквозь серые облака и временами образовывающуюся пургу. С ветерком морозец исправно пощипывал нос и щёки. Градусов двадцать, не выше. Когда же ветер стихал, и сквозь дыры в облаках проступала Радуга, становилось чуть теплее.

Старая дыроватая кухлянка, округлившая фигуру Ольги, неплохо её защищала и от мороза и от ветра. Всё-таки одежда мехом и внутрь, и наружу. Мне же, чтобы защитить себя от продувания, пришлось натянуть плащ. В вязаном было вполне сносно на таком морозе, а вот неприкрытая голова изрядно страдала, особенно при порывах ветра. Одного капюшона куртки оказалось недостаточно.

Шли медленно. Кони пускали густые клубы пара изо рта, фыркали, выражая своё недовольство погодными условиями. Пыхтела и Ольга. Через час пути она уже хотела обратно, через три - готова была пойти в обход, через пять - согласна была умереть прямо посреди снежной пустыни, лишь бы прекратить свои мучения.

- Терпи, Олюшка, недолго осталось, – подбодрял я.

Ольге нравилось, как иногда я меняю её имя. На Мышинарии часто сокращали имена всего до трёх букв, а вот суффиксы, приводящие к уменьшительно-ласкательным, популярностью почему-то не пользовались.

Мы спустились в низину. Ветер здесь не задувал, а сорвавшиеся с его потока снежинки, густыми хлопьями опадали вниз.

Я спешился, и потянул из седла Ольгу. Та надула губы, отрицательно замотала головой, наотрез отказываясь покидать насиженное место. Я потянул её за рукав, и она рухнула в мягкий сугроб. Поднятая снежная пыльца осела на густых ресницах.

- Чего стоим? Двигаемся-двигаемся! – скомандовал я. – Пять часов без движения.

Ольга стояла на месте, не понимая, что я от неё требую.

Слепленый снежок разорвался искристым фейерверком на её груди. От удивления и неожиданности ведьма хватала воздух ртом. О плечо разорвался пухом следующий снежок. От третьего она уже попыталась увернуться.

После десятого моего броска состоялась попытка ответного удара. Зачерпнутая Ольгой горсть снега разлетелась в руке ещё при её замахе.

- Так не честно! – возмутилась она.

Но очередной снежок разорвался о самую макушку её капюшона, осыпав девушку искрящейся пудрой.

Через десять минут дурачеств в меня уже летели полноценные снежные снаряды.

- Согрелась? – проявил заботу, отряхивая с Ольги снег.

- Ага, – кивнула та, выпучив на меня зелень глаз, украшенную маленькими льдинками на ресницах.

Щёки её порозовели, дыхание участилось.

- Даже жарко стало, – добавила к своему ответу ведьма.

- Тогда по коням. Ехать ещё часов пять.

Помог Ольге взобраться в седло, двинули дальше.

Пока двигались по низине, Ольга ловила снежинки на варежку и на язык. Милота да и только.

С возвращением на возвышенность, где снова стали царить порывы колючего ветра, вновь скукожилась, поджалась, округлилась. Такая забавная «баба на чайник».

Суровье кончилось столь же резко, как и началось. Полтора метра переходной зоны, и мы снова в полях с горячим воздухом. Никакого намёка на близость отрицательных температур.

Вышли практически в нужном месте, отклонились метров на триста. Вон старое сухое дерево на холме. Почти под ним искомый алтарь. А у края горизонта, на территории пустыни, отчётливо видны останки рукотворных строений. Те самые руины, конечный пункт нашего путешествия, по крайней мере, по подсказке из колодца.

Сняв с себя тёплую одежду и попоны с лошадей, без труда обнаружил тайник в дереве. Трудно конечно назвать это тайником - просто огромное дупло в стволе. Настолько большое, что там без проблем может разместиться человек.

Посетим руины, будет понятно, двинем куда-то дальше или вернёмся. Прибранные вещи как раз понадобятся.

***

Степная полоса, отделяющая снег от пустыни, была совсем не широкая, от силы полкилометра. Песчаная пустыня, как и её снежный антипод, началась столь же резко. Пара шагов, и в лицо ударил обжигающий сухой воздух.

Приближаясь к руинам, я был уверен, что вижу верх градирни, и уже предвкушал появления какой-нибудь электростанции, но то, что обнаружилось в итоге меня ничуть не разочаровало.

Градирней оказалась центральная часть промышленного корпуса, от которой в нескольких направлениях отходили многоэтажные лучи зданий. Без всякого сомнения, в моём понимании, это были современные здания в которых могли бы размещаться какие-нибудь производства или что-то иное, но так или иначе связанное с технологиями. Уж больно характерный вид имели эти корпуса.

Весь комплекс обнесён забором. Не средневековым, слепленным из каменных блоков, а вполне себе современным, составленным из высоких, потёртых песком, как наждачной бумагой, бетонных плит.

В паре мест забора зияли проломы, а разрушенные плиты каменным крошевом ощетинились редкой торчащей арматурой.

Внутри, за стеной, пространство уложено бетонными плитами, вдоль и поперёк прорезано песчаными языками-кучами, кочующие от стены к стене по воле ветра. Всюду останки обгоревших, а после и проржавевших металлических конструкций. За долгие годы металл состарился настолько, что его можно ломать рукой, как пересохшее печенье, а определить, чем это было изначально, практически нельзя.

Слева полукруглый бетонный ангар с приоткрытыми снизу на полметра воротами. Между плитами у въезда жухлая трава и старый, почти иссохший куст со скромным молодым побегом из центра корней, что из последних сил борется за выживание. Песок задуло под ворота, и теперь он извилистым валиком лежит внутри ангара. Под сводом строения темно, но красно-чёрное драконье зрение чётко выхватывает ближайшее окружение. Старые металлические ящики, ржавые, с оторванными крышками. Дырявые бочки. Поваленный инструментальный пенал с дырами вместо выдвижных ящиков. Обрушившиеся под собственным весом стеллажи с коряво торчащими во все стороны изъеденными временем стойками. Бесформенные полки перемешались с кучей того, что когда-то на них хранилось. Пара старых, с распахнутыми створками контейнеров, таких же, что стоят снаружи у одной из внешних стен.

На обход комплекса и заглядывание в приоткрытые двери ушло не меньше часа. Окон на первом этаже здания не имеют.

Тотальное и абсолютное состояние заброшенности.

Самое вкусное должно быть в центральной части комплекса, но попасть в него можно только через смежные.

Поскольку планов здания у меня нет, то и не принципиально, через какое из зданий я буду попадать внутрь. Выбрав ближайшее с приоткрытой дверью, я заглянул во внутренний полумрак.

Здание просело, дверной проём перекосило, и, некогда оставленная открытой дверь, теперь была надёжно сдавлена перекосившимися петлями. Толстая, металлическая, с множеством штырей-запоров, ей не хватало только кремальеры, чтобы выдать себя за дверь от бункера или убежища. Ну, это и к лучшему. Не будет такого, как в кино, что ветер дунул, и дверь захлопнулась, отрезав путь к отступлению.

Сунул голову внутрь и сразу обратно. Тихо и темно. Протиснулся целиком и оказался в коридоре. Узкий, длинный. Зрение перестроилось. Из Ольгиного мешка извлёк факел, ведьма быстро его зажгла.

В конце коридора расширение - небольшой холл, несколько проёмов, бетонная лестница на второй этаж.

Пара комнат похожи на какие-то бытовки. За одним из проёмов прямоугольное вытянутое помещение. Вдоль стены жалкое напоминание о каком-то оборудовании. Видны отголоски пожара или воздействия кислоты. Металл на некоторых конструкциях когда-то оплавился и потёк. На стенах характерные пулевые отметины, на полу истлевший мусор и битое стекло. В оставшихся помещениях похожая картина.

Лестница замусорена. На втором этаже, створка дверей, отсекающая марш от этажа, явно перекошена взрывом. Изогнулась пупом и так и застряла в проёме. Второй створки нет.

Снова холл, большой, значительно больше, чем на первом этаже. Несколько локальных мусорных куч. Четыре коридора в противоположные стороны.

В них уже виден дневной свет, льющийся через оконные проёмы.

На противоположной стене коридора дверные проёмы без дверей. За боковыми проёмами коридора множество небольших комнат, три на четыре метра. Похоже на жилые помещения. Одно помещение разительно отличается от предыдущих. Оно большое, вытянутое, имеет выход в коридор на противоположной стороне здания. В том коридоре тоже окна, так что можно спокойно разглядеть, что внутри.

Слева странные конструкции, полуметровые воронки на тонкой ножке, высотой чуть выше колена. Всё в заклёкшей пыли, внутренность забита бетонной крошкой, но сам пластик, из которого сделаны воронки, как новый - не тронутый временем.

Справа керамические поддоны, серые под слоем пыли, но тоже, словно из магазина. Из поддона выступает стойка - пластик, судя по виду. На ней несколько колец или обручей по диаметру поддона, закреплённых выше человеческого роста.

Несложный ассоциативный ряд из глубин сознания и прошлой жизни, дал понять, что это туалетно-душевая комната.

Коридоры с противоположной стороны холла были чуть шире и так же параллельны, тянулись вдоль внешних стен здания. Из коридоров лестницы поднимались выше, уводили на третий этаж. В центре, напротив друг друга, широкие проёмы, открывающие доступ в столовую. Это однозначно столовая, так как здесь сохранились в целости длинные пластиковые столы и стулья, разбросанные по всему помещению. Вдоль стен стояло какое-то оборудование, отдалённо напоминающее принтеры.

Остальные помещения, которые довелось пересечь по пути к центральному корпусу, лишь подтвердили общую тенденцию. В здании когда-то проходили бои, и уже долгое время здесь никто не бывал. Может, сто лет, может, двести.

Нет, с большой долей вероятности, на самых первых порах остатки имущества, возможно, и были разграблены, но на данный момент здесь только мусор, в основном пластиковый, пыль, разруха и крысы с мышами.

Что интересно, часть оборудования была в таком состоянии, словно его вчера установили. Ни ржавчины, ни выцветшей краски. На многих легко читаются названия и серийные номера. Окончательно убедился, что древняя раса не вымысел, за одной лишь поправкой – она настолько древняя, что современнее некуда. Остаётся лишь вопрос: что случилось на планете? На данный момент представляется следующее: некие современные древние наткнулись на обжитую планету, местами отсталую, местами сказочную. На правах развитых решили, что им дозволено со своим уставом в чужой монастырь. Возможно, какое-то время всё было хорошо и по любви, но позже, как это бывает, что-то пошло не так. Местные взбрыкнули, завязалась заварушка, но до тотального геноцида не дошло. Развитые уступили планету аборигенам. По крайней мере, это многое объясняет. Высокие технологии, что местными принимаются за магию, подтверждают, что чудес на свете не бывает.

Коридоры центрального корпуса были менее приветливыми. Все они в центре здания и окон, соответственно, не имеют. Факел в руках Ольги светил на полную, а меня выручало красно-чёрное зрение. Свернув в один из отворотов коридора, мне нужно было бы сразу догадаться, что место это смертельно опасно. Вся стена здесь была испещрена следами пулевых отметин. Но наличие подобных отметин везде и всюду, снизили градус бдительности. Коридор был завален какими-то панелями, грудившимися вдоль левой стены, и по этой причине я прижался к правой. Передо мной, опираясь на остатки металлической конструкции, стояла раскрытая пачка узких высоких панелей, похожих на те, что валялись по полу.

Покрытие потолка было взъерошенным, свисали квадратные потолочные плитки, жалкие остатки каких-то коммуникаций.

Ольга решила пройти левее моего следа.

Панель под её ногами предательски скользнула по мусорной куче, и я еле успел удержать девушку от падения. Панель ударила в основание веера таких же собратьев, и те с противным скрипом друг о друга начали валиться на бок. Словно чувствуя неладное, рванул в ближайший проём, волоча за собой ведьму. Она только взвизгнуть успела, как я рывком откинул её в сторону стены. Шквал огня ударил сзади и сопроводил нас до спасительной комнаты, раскрошив края дверного проёма.

Шквал огня - это я имею ввиду не огнемёт, а вполне себе крупный калибр, возможно, даже со спаренными стволами.

Придавив своим телом Ольгу у стены, принялся спешно отползать, волоча её за собой.

- Живая?! – перекрикивал я эхо пулемётной очереди.

Но Ольга только визжала и пыталась вырваться. Пришлось встряхнуть её и прописать пощёчину, чтобы успокоить.

Мы оказались в относительной безопасности, но комната была тупиковой.

Факел остался в коридоре и при отсутствии человека рядом очень скоро угас до еле заметного свечения.

Я попробовал высунутся, но тут же пожалел о затее. Короткая очередь высекла бетонную крошку из стены проёма, и один из осколков рассёк мне щёку.

Зато с задорным бряцаньем ко мне подкатился предмет несущий смерть и разрушение. Игла переросток, около сантиметра в диаметре, только без ушка под нитку и сантиметров двенадцать длиной. Металл блестящий, как полированный, тяжёлый и по ощущениям очень плотный. Такой при попадании в человека, превратит его тело в фарш.

Подобрав пустую коробку, зашвырнул её в коридор. Короткая, на три выстрела очередь, разорвала её в клочья, не дав возможности долететь до пола.

Не было никакого сомнения, что стрелок автоматический и никакого шанса вновь выйти в коридор, у нас нет. Значит, надо искать другой выход.

Принялся осматривать помещение, ставшее нам временным убежищем.

Сверху, в стене под самым потолком, прямоугольное отверстие с остатками коммуникаций. Но через него не протиснется и Ольга, не говоря обо мне.

Меч, на который я возлагал большие надежды, в данной ситуации оказался никудышным помощником. Он царапал бетон, высекал искру, но сколь-нибудь значимого ущерба не наносил.

Нужно было основательно подумать. А хорошо думается в тишине и на сытый желудок. Благо, тишина у нас уже была. Еда у нас с собой в походных мешках, а следовательно, ближайшие дня три голодная смерть нам не грозит. А вот воду нужно начать экономить уже сейчас. Умирать в этой комнате я не планировал, но сколько мы тут просидим - одному Богу известно.

Я позвал Ольгу трапезничать, а после перекуса смастерил себе подстилку из мусора и подходящих строительных материалов, завалился думать и незаметно для себя уснул.

Никаких идей во сне не пришло, и пробуждение застало окружающую обстановку без каких-либо изменений. Даже Ольга была на прежнем месте. Сидела в углу, обхватив руками колени и уронив на них голову.

- Рыжая, ты как? – дёрнул Ольгу за штанину.

Но девушка поджала ногу ближе и сильнее спрятала лицо в руки.

Дёрнул ещё раз. В ответ получил попытку пнуть меня носком ботинка.

- Не лезь, – буркнула девушка.

- Оль, что случилось?

- Ничего, – она отвернулась.

- Так, давай рассказывай, – добавил в голос приказного тона.

- Мне в туалет нужно.

- Ну вон там, только не напротив входа, – указал я.

- Нет, Тим, мне очень нужно.

Я озадачился. Поднял какую-то хрень с пола, бросил через комнату, чтобы та пролетела мимо проёма. Два бабаха подтвердили догадку. Принялся искать, чем перекрыть проём.

Подходящая вещь вскоре обнаружилась. Не знаю, чем был этот кусок толстого ребристого пластика, но мне он напоминал столешницу. Отлично - им можно перекрыть половину проёма.

Однако умному пулемёту моя затея оказалась не по нраву, и находка быстро превратилась в щепки.

В ход пошла смекалка.

Отодрав от стены пластиковую панель, которая была около трёх метров длиной и сантиметров тридцать в ширину, я уложил её на пол и жестом пригласил ведьму в отхожее место на самый край панели.

- Только постарайтесь не промахнуться, сударыня, – съязвил я.

Ольга долго отказывалась, но в итоге согласилась с тем, что как истинный джентльмен конкретно в этой ситуации не имею возможности покинуть помещение и оставить даму наедине с её нуждами. Обещал, что отвернусь и не буду подсматривать, подслушивать, и даже поднюхивать.

Пять минут я пялился в пустой угол под нескончаемое нытьё Ольги о неудобствах, стыде и позоре, и это не считая того, что оказывается, девочки тоже пукают, хоть и утверждают обратное.

Как не трудно догадаться, запахло тоже, далеко не фиалками, но я сделал всё, чтобы даже не поморщиться, и не потому, что не брезгливый, а из корыстных соображений. Рано или поздно прижмёт и меня, и совсем не факт, что мой организм покинут благовония.

Сместившись к стене, я отполз с панелью как можно дальше, остановившись на предполагаемой проекции проёма, доступной для выстрела пулемёта. Отодвинул панель на всю длину в сторону противоположной от нас стены.

Не стал отпускать никаких шуточек по поводу случившегося. Ольга и так переживала.

- Какой ужас, – бормотала она. – Какой позор. Мужчина никогда не должен видеть подобного. Какой позор. Ты теперь на меня и не посмотришь даже.

- Я ничего не видел. Если ты не заметила, увлечённая переживаниями, я в этот момент спал.

- Не смотри на меня - мне стыдно.

- Во дела, – наиграно возмутился я. – То плачешь, что не посмотрю - то не смотри. Определись уже. Сходила в туалет и столько переживаний, а ещё спать со мной собиралась.

- Ну, ты не сравнивай. Кстати, не забыл про обещание?

- Ага, помню, как сейчас. Я обещал подумать - это раз, ничего не кончилось - это два, и три - я тут подыхать не планирую.

- Ты такой же, как твой дракон. Мерзкий, продуманный - ненавижу, – и Ольга вжалась в свой угол.

- Ага, – согласился я, укладываясь на подстилку. – Я тоже тебя люблю.

Заметил, что просидев так по разным углам около часа, Ольга начала клевать носом, и погружаясь в липкую дрёму, уже заваливается на бок. Затечёт девка - скрючилась в три погибели. Перенёс её на свой лежак, но хитрая лиса обвила мою шею руками, притягивая меня к себе.

- Тим, мы же оба знаем, что живыми отсюда не выйдем.

- Оль, ты прости, конечно, но складывается ощущение, что у тебя по поводу меня было несколько пунктов, и этот последний, что остался нереализованным.

В этот момент я заметил, как в комнату прибыла целая делегация крыс и мышей. Естественно, что они пересекли коридор, но пулемёт не обратил на их движение никакого внимания. Проблемы Ольги тут же отошли на десятый-двадцатый план.

Изловив одну крыску за хвост, что было не совсем просто, я вышвырнул её в коридор, и… И ничего. Крыса упала на пол, перевернулась и снова забежала в комнату, усевшись так, чтобы я снова не мог её схватить.

В голове мелькнула идиотская мысль, которая чуть позже переродилась во вполне здравую с отличным результатом.

- Ну, что, все собрались? – обратился к грызунам.

Они не отвечали, только шевелили усиками и иногда меняли место.

- Ждёте, когда картограф переспит с ведьмой? А как же плата за такое зрелище?

- Ты умом тронулся? – раздалось сзади. – С мышами разговариваешь.

Пара грызунов подползли ближе и срыгнули к моим ногам три семечки и восьмушку.

- Фу, такими быть, друзья мои. За эти копейки огненная ведьма Ольга вам даже сиськи не покажет. Всё, забирайте свои крохи обратно.

Мышки поёрзали немного, но в итоге поглотили камушки, пропихнув их в рот лапками.

- В общем так, принесёте гранату – будут сиськи, – назначил я цену.

- А ты не охренел! Ты тут что, титьками моими торгуешь? – как живая, возмутилась Ольга.

- Мой господин, – поправил я её, тоном обозначая, что шучу.

- Что, мой господин? – не поняла ведьма.

- Правильно говорить – «А ты не охренел, мой господин?»

И пока Ольга соображала, я подмял её под себя и спросил уже на ухо.

- Помнишь, ты говорила, что мыши приносят камни и монеты?

Моя рука закрывала Ольге рот так, что у неё была только одна возможность ответить, и она согласно моргнула.

- Хочу проверить, могут ли они принести что-то крупное.

- А как же ботинки? – рот Ольги я освободил, и она ответила шёпотом.

- На счёт ботинок большие сомнения.

- Так я не поняла, причём тут мои титьки?

- Ни при чём. Они просто большие и красивые.

- Хочешь пощупать? – продолжала шептать Ольга.

- Уже, – ответил я и указал взглядом.

Моя ладонь лежала на её груди с того момента, как я убрал её с Ольгиных губ.

Через час Ольга уснула. Аккуратно выбрался из-под неё, положив под голову рюкзак, а из своего извлёк маленькую коробочку, что оставил мне оборотень.

Небольшая кнопка на верхней грани. Щелчок. И ничего не случилось. Но, так только казалось на первый взгляд. Мыши и крысы утратили былую проворность, и я без труда взял одну из них. Покрутил, повертел. Попросил прощения и перерезал мечом.

Абсолютно и однозначно - это механическая крыса. Правда у неё не было внутри механизмов, но зато вместо внутренних органов внутри неё была цилиндрическая полость соединённая с пищеводом. Оба обрубка начали греться в руках, да так интенсивно, что пришлось их отбросить. Из немногочисленных сосудиков выделилась какая-то слизь, в которой механическая крыса полностью растворилась, оставив только небольшие клочки шерсти.

Перед второй крысой я уже прощения не просил.

Стараясь не шуметь, я отодрал от стены ещё одну панель. На её край поставил коробочку. Выдвинул в коридор. Выстрела не последовало. Выдвинул сильнее – тишина.

В коридор полетела старая пластиковая упаковка. Снова тихо.

Глушилка. Вариантов всего два: малый радиус и она маскирует вход в комнату; большой радиус - она достаёт и глушит сам пулемёт.

Выдвинув половину панели, кинул очередной мусор. Тихо. Махнул в проёме рукой. Рука на месте. Высунул голову - новых дыр не приобрёл.

Ага, минимум полтора метра глушилка накрывает, хотя, судя по ситуации на мосту - радиус значительно больше. Но рисковать не хотелось. Подтянул глушилку к себе, осмотрелся в коридоре.

Метрах в тридцати, там, где коридор вновь становится Т-образным, под самым потолком висела спаренная турель.

Помолился на ходу придуманными молитвами, выполз из комнаты. Сначала, так и думал: двигаться ползком или на четвереньках, но сообразил, что только потеряю в мобильности, при этом никак не стану более трудной мишенью. Поднялся. Аккуратно, стараясь двигаться по местам без мусора, шаг за шагом добрался до автоматического двуствольного пулемёта. Прямо с потолка к нему спускалась подающая гофра. Ничего лучше не придумал, чем перерубить её. Вместе с ней, как оказалось, перерубил и питание. Стволы дёрнулись и чуть опустились ниже.

Выключил глушилку. Турель не увидела меня под собой. Бросил кусок упаковки. Ноль реакции.

Треть пути прошёл осторожно. Треть - смело, горделиво раздувая грудь, а вот на последней трети ускорился. Казалось, что сейчас по классике жанра пулемёт засадит мне пару выстрелов в спину, как будто из последних сил.

Обошлось. Глубоко вдохнул - протяжно выдохнул. Присоседился на настил. Развернул бормочущую сквозь сон Ольгу, прижал к себе, сунул руку ей под рубашку. Упругая грудь обласкала ладонь. Ну, а что? Я заслужил.

***

Спалось мне хорошо, а учитывая, что я и днём кимарил - проснулся рано.

За ночь гранату никто не принёс, а за оброненным факелом я и сам сходил. Ольга даже не сразу сообразила, что проснулась при освещении.

- Тим, отвернись, пожалуйста, – попросила она.

- Да без проблем, – ответил я и вышел из комнаты.

На счёте пятой секунды, который я вёл в уме, пространство пустующих помещений прорезал Ольгин визг.

- Всё в порядке, – успокоил я из-за стены. – Я договорился - сегодня нас убивать не будут.

Придерживая штаны одной рукой, на спутанных штанинами ногах Ольга прокралась к дверному проёму, робко глянула в него, не высовываясь при этом в коридор.

- Давай, делай свои дела, да пойдём завтракать где-нибудь в другом месте.

Больше я, как вчера, не подставлялся. Прежде чем войти в новое помещение или свернуть в очередной коридор, бросал туда какие-нибудь предметы, и только если в ответ не звучали выстрелы, заглядывал, а потом уж и входил.

А выстрелы, надо признаться, были. Таким не хитрым образом мы обнаружили ещё шесть автоматических турелей, и к нашей радости обнаружили и пути их обхода.

Хорошо запомнил, где они расположены и маршрут движения. Отключать такую защиту не хотел, что-то подсказывало, что в эти руины я ещё вернусь, и огневая поддержка мне ой как не повредит.

На вопросы Ольги, что мы ищем, отвечал размыто, ибо сам не понимал, что конкретно нам предстоит здесь обнаружить. Пока никакого намёка на подсказки.

Так, двигаясь к неизвестной цели, мы поднялись на самый верх центрального корпуса.

Здесь, когда-то очень давно, располагался, скорее всего, какой-то центр управления. По крайней мере одно из помещений хорошо подходило под это определение.

Сгнившая от времени мебель с останками проржавевших насквозь металлических элементов, полуразвалившиеся столы, пеналы с обрушенными полками, вывороченные с корнем двери отдельных кабинетов. Лучше всего сохранились крестовины кабинетных кресел, только вот подшипники колёс поросли ржой и заклинили, или рассыпались.

Смахнув пыль с одного из столов, обнаружил одиноко торчащий сенсор активации виртуальной клавиатуры. Видел такой у Мара. Наудачу коснулся его рукой. С двухсекундной задержкой сенсор мигнул ровным зелёным свечением, в воздухе появилась клавиатура, а перед ней голографический экран.

Я аж крякнул от такой неожиданности.

Смастерив себе сидение возле стены, перетянул за собой клаву и монитор, принялся ковыряться в интерфейсе.

- Скажи: есть на свете что-то такое, чего ты не умеешь? – не скрывая своего удивления, спросила Ольга.

- Есть, – честно признался я. – Рожать не умею. Не пытался и даже не намерен.

- Откуда ты знаешь язык техномагов?

- Я не знаю, – пробурчал я. – Я всего лишь пользователь.

За монитором провёл часа четыре. Большинство информации требовало допусков, но и в том, что было доступно, почерпнул немало интересного.

Итак: как я понял, это небольшой аванпост, созданный ещё в те времена, когда планету только обнаружили, и просуществовал он довольно долго. Точной информации, сколько именно - нет, а последние события, зафиксированные камерами, на сервере, и допуска у меня к ним нет. В общем, по спискам сотрудников можно было понять, что здесь проживали двадцать два научных сотрудника, сорок человек инженеров, техников, врачи, пара приписанных к аванпосту пилотов и взвод военной охраны. Есть журналы графиков дежурств, отметки полётных заданий, но точная информация по ним в закрытых отчётах. Есть аккуратное ведение складского учёта.

Ещё из части документов я обнаружил, что осуществлялись ремонты и настройки алтарей, которые тут писались в кавычках и полностью назывались как «малый передающий деструктор-репликатор». Из документа следовало, что алтарь в зоне своего покрытия не только отслеживает, но и транслирует сигнал, а спутники сейчас настроены таким образом, что алтарём можно пользоваться как передатчиком в ручном режиме.

Слышали? Спутники у них настроены. Так что мои предположения о высшей расе совсем не безосновательны.

Отыскал я и подробные интерактивные карты в режиме реального времени, с такими мельчайшими подробностями, что обзавидоваться можно. Вот бы всё это, да перелить на какой-нибудь планшет.

Ещё раз прошёлся по последнему списку сотрудников. Старший научный сотрудник некая Раи или некий Рай Тис. Военными командовал капитан Усс Гома. Вот у этих двух господ обязательно должно быть что-то такое для оперативного доступа к местному интернету.

Как всё-таки удобно, что список содержал не только номера их комнат, но и ссылку на план размещения.

- Оль, ты здесь побудешь или со мной?

- Я от тебя ни на шаг, – спешно поднялась Ольга. – Меня вся эта техномагия немного пугает.

- Видишь, мне не страшно - и ты не бойся.

Жилые помещения высшего командного состава и руководства аванпоста, а может, и всех гражданский лиц, находились ярусом ниже.

План этажа запомнился отчётливо, никаких сюрпризов меня там не ждало, да и в часть комнат я уже заглядывал.

Без труда отыскал первую из нужных мне комнат, принадлежащую офицеру. Тщательный, как мне казалось, осмотр, результатов не дал, если не считать, что в незапертой стенной нише, похожей на небольшой сейф, обнаружил одиноко лежащую обойму. То ли она была брошена, то ли забыта, теперь уже не важно. Напоминанием о прошлом она лежала в углу ниши, почти не заметившая долгого времени одиночества. Очистил обойму от пыли, извлёк патрон. Уменьшенный аналог того, что летело в нас из пулемёта. Трёхмиллиметровая игла, залитая прозрачным пластиком. Никаких тебе капсюлей, никаких гильз. Твёрдый прозрачный пластик с иглой внутри.

Находка отправилась в рюкзак.

В комнате госпожи Рай, а то, что это была именно женщина, мы очень скоро убедились по количеству пластиковых пузырьков и баночек в ванной комнате, с окаменевшей внутри косметикой, порядка было чуть больше, чем в прочих помещениях. Меньше хлама и мусора, и даже корпус кровати стоял на своём законном месте. Деревянные элементы этой мебели, что когда-то дарили ощущения тепла и уюта, давно истлели, и лишь пластиковый каркас нерушимо стоял с неприкрытой наготой. О пастельном белье можно было и не вспоминать. Тлен времени поглотил его раньше всего остального.

Взгляд остановился на закрытой стенной нише. Точно такой же, и на том же месте, как в комнате офицера, если не считать, что комната зеркальная.

Рядом с дверцей панель вызова интерфейса, но она не активна, а дверца ниши надёжно закрыта.

Не мудрствуя лукаво, проткнул мечом дверцу и вырезал замок. Редкий случай, когда клинок встретил сопротивление, двигаясь как обычный нож сквозь тугую резину.

А вот и первая награда. Точнее несколько.

На средней полке в крохотном блюдце - золотые, на вид, серьги в виде завитушки, похожей на скрипичный ключ. Золотое колечко, простенькое, без излишеств. Возможно, госпожа Рай не афишировала свой семейный статус, а может, это колечко, как и серьги, исключительно украшение без двойного смысла.

Здесь же, рядом с блюдцем, пластиковый браслетик, напоминающий «умные» часы. Не работает.

Полкой ниже пластиковый серый прямоугольник. Пластинка миллиметра четыре и размером с мобильник.

Побыв пару секунд в моих руках, торец пластинки засветился оранжевым, а над ней возникла проекция экрана. Так вот как выглядит фантастический планшет, хотя я и не удивился. Даже в моём мире планшеты уже можно делать любой формы и сворачивать в трубочку.

К сожалению, активация планшета ничего не дала. Он сообщал, что имеет привязку к какой-то нейросети.

Однако, как техногенное чудо или ночной светильник - планшет отправился в рюкзак.

Пластиковый браслет отправился на запястье Ольги, как украшение, а вот настоящие, так и остались лежать на блюдце. Не видел я в них ценности, да и брать вещи покойников, которые могли иметь важное нематериальное значение для своего владельца, представлялось мне истинным мародёрством. Почему-то был уверен, что персонал аванпоста погиб. А может, и нет. Может, эвакуировались в спешке, побросав личные вещи. Хотелось надеяться на лучшее.

Раз уж мы спустились на этот ярус, то обошли все оставшиеся комнаты, не обнаружив больше ничего полезного и интересного.

- Оль, у нас ещё еды дня на три, если не шиковать. Как смотришь на то, чтобы задержаться здесь, и поискать что-нибудь стоящее?

- А куда я без тебя? – от безвыходности согласилась Ольга.

Хотя, может, я слишком самоуверен по поводу нашего пребывания здесь. Воды у нас только на завтра и, скорее всего, придётся делать вылазку к снегам, чтобы пополнить запасы. Опять же нужно напоить и накормить лошадей. Как транспорт, они почти идеальны, только вот морока с их заправкой.

Разложив все эти мысли по полочкам, безопасным маршрутом мы вышли из здания, подобрав по пути несколько пластиковых ёмкостей под запас воды. Канистрами это не назвать, скорее цилиндры с пробками, литров по пять каждый.

Переночевали у алтаря, растянув привычный навес. Здесь тепло и даже при свете Афелисты прохлада от Суро́вья не доходит.

Кони с жадностью накинулись на траву узкой степной полосы и воду, что образовывалась от таяния снега. Этой же водой пополнили и мы свои запасы. Пришлось использовать часть верёвки, чтобы сделать обвязку для ёмкостей, для перевозки на лошадях. Мой жеребец и Ольгина кобыла обзавелись баками по четыре штуки с каждого борта.

***

- Так, блохастые! – начал я, привлекая внимание мышей и крыс. – Зрелища не будет до тех пор, пока не начнёте помогать. Гранату вы мне не принесли, так что займёмся поисками чего-нибудь полезного.

Серые какое-то время пристально смотрели на меня, выжидая драматическую паузу.

- Я не понял, это согласие или нет? Или вы обновление скачиваете?

Грызуны смотрели.

- Вы как будто с задержкой работаете, – предположил вслух. – Короче, хотите увидеть клубничку - отправляемся на поиски. Меня интересует всё техногенное, желательно в рабочем состоянии. Всё, что может помочь в походе и выживании или то, что можно выгодно продать. Каждый найденный лот приближает вас к заветному.

Крысы продолжали сидеть.

Ольгу ужасно забавлял мой разговор с крысами и она откровенно хихикала, хоть и старалась при этом отворачиваться. А я обратил внимание, что если к грызунам не приближаться, то сидят они, как болванчики, но стоит резко протянуть в их сторону руку, тут же отскакивают, отбегают на безопасное расстояние и снова замирают.

- Не хотите – как хотите, – отмахнулся я. – Что найду - то моё. Но если вдруг вы всё же решите помочь, то зовите. Пищите, тяните за штанину, в общем - сигнализируйте как-то.

Естественно, крысы и мыши не бросились на помощь, а лишь последовали за нами, выдерживая безопасную для себя дистанцию.

Почти весь день был потрачен на обследование центрального корпуса.

Здесь обнаружилась ещё одна столовая с типовым убранством и оборудованием, в состоянии ровно таким же, как и всё остальное запустение.

На столе, среди разносов с пластиковой посудой, обнаружился ещё один планшет, но он, как и первая находка, запрашивал подключение к нейросети.

А вот при спуске на первый этаж, что по факту являлся подвалом, поиски оживились. Здесь располагались складские помещения. Кто-то давно обнёс стеллажи, реквизировав всё ценное, но кое-что дождалось и моего появления.

У самого входа, в куче хлама, в основном это были вскрытые пластиковые упаковки, обнаружился пропущенный кем-то фольгированный брикет.

«Сухой паёк. Рацион №2. Срок годности – не ограничено», - гласила надпись на упаковке.

Было очень любопытно, что находится внутри, так как руками я прощупывал некое подобие кубиков. Не выдержал - вскрыл брикет. Внутри действительно находились кубики с гранью сантиметров восемь, с такой же надписью, что и на общей упаковке. В брикете их было двадцать штук.

Продолжил разгребать кучу, как оказалось, не зря.

Автомат или автоматическая винтовка, вроде той, что видел у оборотня, спокойно дождалась меня, невзирая на такое количество пройдённых лет. Конструкция очень компактная, схожа с нашей «Ксюхой», только в разы легче.

Рожок отщёлкнул привычным движением. Почти полный.

Столь же обыденным движением вернул магазин на место, палец снял оружие с предохранителя, перевёл на одиночный, а вот затвора не обнаружилось. Повертев оружие и так и сяк, но, так и не обнаружив искомого, вскинул ствол и выстрелил куда-то в противоположную стену.

Громкий хлопок гулко отозвался в пустом помещении.

Ольга взвизгнула от неожиданности, но испугаться не успела.

- Предупреждать надо! – недовольно подметила она.

В её руках тоже была находка. Полуторалитровая фляжка в упаковке.

Поставив автомат на предохранитель, сунул его в рюкзак. Носить его абсолютно было не на чем. Будь хотя бы антабка, приспособил бы верёвку, но таковых в конструкции не имелось.

Взял у Ольги флягу. Очередная техномагия на прозрачной упаковке которой была инструкция:

«Фляжка походная. Объём - тысяча шестьсот миллилитров. Максимальная генерация воды до двух литров за стандартные сутки. Заряд аккумулятора при ежедневном использовании тридцать стандартных лет. Функция подзарядки. Для активации закрутите пробку до щелчка».

Вот это я понимаю - вот это технологии. Аккумулятор на тридцать лет.

Вскрыл упаковку, закрутил крышку, как предписано в инструкции. Открутил и, как дурачок, заглянул внутрь. Вода не зажурчала. Вообще ничего не случилось. Ладно, как дополнительная удобная ёмкость под воду очень даже пойдёт. В рюкзак её.

Последнее, что нам удалось обнаружить на складе, были ещё два брикета с сухими пайка́ми и больше ничего.

Осмотр смежных зданий показал, что это какие-то мастерские с множеством оборудования и закреплёнными вдоль стен цилиндрами разных цветов. Все они были одной высоты и диаметра, но из разных материалов. Какие-то металлические, какие-то пластиковые, несколько штук как резина, один и вовсе, словно из прессованного картона.

Только лишь в одной мастерской я задержался чуть дольше. Остановился полюбоваться двуосным ровером, задранным на подъёмник.

Открытая конструкция багги, рассчитанная на двух человек, имела пассажирский и грузовой отсек. В кузове был установлен спаренный пулемёт, вроде тех, с какими я встречался в коридорах, только с более длинными стволами.

Двигателя, карданов или приводов к колёсам транспортное средство не имело. Понятно теперь, почему оно на подъёмнике.

Заинтересовала конструкция колеса. Суммарная его ширина была почти метр. В средине толстое - пусть будет резиновое, - прямоугольного сечения кольцо. По краям, соединяясь с центральным кольцом перемычками под хаотичными углами, по более тонкому кольцу треугольного сечения. От ступицы к кольцам идут гофрированные спицы, всё из той же резины.

Жаль, что такая техника не на ходу. Был бы первым парнем на деревне.

Окидывая прощальным взглядом мастерскую, резюмировал: всё оборудование, в отличие от всего остального, совершенно не тронуто временем. О его назначении не известно даже техномагам, потому-то его никто и не тронул, даже не попытались демонтировать. Да и я не понял этого оборудования. Коробки разной формы и размера. Будь тут сверлильные, токарные или фрезерные станки, ещё хоть как-то можно было понять, что и для чего. А так, действительно - бесполезный хлам. Всё, что было понятно и пригодно, вынесли до нас. А тащили отсюда всё, что к полу не прибито, в этом я уже убедился.

С некоторой тяжестью в сердце я покинул аванпост, чему откровенно радовалась Ольга, проведшая все эти дни в напряжении.

- Чего ты так всего этого боялась?

- А ты разве нет?

- Я мужчина, мне бояться можно только чуть-чуть. К тому же опасность тут была только одна.

- Машины техномагов убивают, и никакая магия против них не помогает. Говорят, все эти механизмы были созданы древними, и только техномаги знали, как этим управлять. Но большая часть знаний была утрачена. Сначала машин было много, но теперь, это редкий артефакт и очень дорогой.

- Не переживай на счёт дороговизны, кое-что я всё же из мастерской прихватил. Нищими не останемся.

Я уже знал следующий пункт нашего назначения и даже выстроил маршрут.

Сегодня вновь переночуем у дерева, а завтра двинем в путь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге