Обложка Протокол "Заноза"

Протокол "Заноза"

Ёна

0% прочитано
Стандартный
Ёна

Протокол "Заноза"

Глава 5

Часть 5

Байк замер на верхних ярусах города — там, где узкая полоса синтетического леса граничила с неоновыми вывесками заброшенных гаражей. Металлические листья тихо шелестели на искусственном ветру, отбрасывая на траву рваные тени, а где-то далеко внизу, в кишках Бэйкор-Сити, глухо пульсировал бас клубной музыки и визжали тормоза аэротакси. Здесь, наверху, этот шум доходил лишь приглушённым гулом — как чужая жизнь, которая больше не имела к ним отношения.

Они сидели на траве, на предусмотрительно расстеленной куртке Крейга — грубой, потёртой, пахнущей порохом и машинным маслом. Он полулежал, опершись на руки, запрокинув голову, и смотрел на звёзды. Рей же лежала головой у него на коленях, прикрыв глаза, и её дыхание было ровным, почти сонным.

В этом месте Бэйкор-Сити казался далёким, шумным сном, который больше не имел над ними власти. Здесь, в прохладной тишине верхних ярусов, где синтетический лес шелестел металлическими листьями, Крейг чувствовал странное, почти забытое спокойствие. Оно разливалось по телу медленно, как тёплый раствор, проникая в каждый имплант, в каждый закоулок его изношенной, вечно голодной души. Он смотрел в чёрное небо, где сквозь смог пробивались холодные звёзды — маленькие, равнодушные, бесконечно далёкие, — и в его глазах больше не было привычной ярости. Только ленивое, сытое созерцание. Ветер шевелил его яркие волосы, и на мгновение он почти казался обычным — уставшим парнем, который просто нашёл место, где можно выдохнуть.

Крейг медленно перевёл взгляд вниз, на Рей. Она выглядела непривычно уязвимой — прикрыв глаза, доверив ему свою голову, расслабив плечи. Тёмные волосы разметались по его коленям, и в свете далёких неоновых вывесок на её коже лежали голубоватые и розовые блики. Тишина между ними была густой и тяжёлой, но на этот раз в ней не было ни напряжения, ни агрессии — только какое-то новое, неловкое, почти невыносимое для них обоих тепло. Он осторожно, почти невесомо коснулся её волос кончиками когтей, стараясь не поцарапать кожу. Металл тихо скользнул по шёлку волос, и Крейг задержал дыхание, боясь спугнуть этот момент.

— Знаешь, заноза... — прошептал он, и его голос звучал непривычно тихо, без привычного яда, почти теряясь в шелесте металлической листвы. — Если бы ты сейчас заснула, я бы, наверное, даже не стал тебя будить. Просто чтобы посмотреть, как ты выглядишь, когда не пытаешься послать меня.

Он тихо, почти неслышно рассмеялся, и в этом смехе не было насмешки — только странная, пугающая его самого нежность, которую он тут же попытался спрятать за привычной ухмылкой. Уголок его губ дёрнулся вверх, обнажая краешек клыка, но глаза остались мягкими, почти растерянными.

Рей только усмехнулась в ответ — коротко, едва слышно, и её плечо под его рукой слегка вздрогнуло.

Крейг почувствовал лёгкую вибрацию её смеха, и это подействовало на него как разряд тока. Он замер, глядя на её спокойное лицо, и в голове снова запульсировал привычный тёмный азарт. Тишина и покой были слишком короткими для такого существа, как он; ему требовалось движение, трение, конфликт. Что-то, за что можно зацепиться когтями, что можно разодрать, чтобы почувствовать пульс жизни под пальцами.

Его пальцы, до этого осторожно перебиравшие её волосы, внезапно сменили траекторию. Крейг осторожно, но властно сжал её подбородок, заставляя открыть глаза и посмотреть прямо на него. Его взгляд снова стал хищным, а в глубине алых зрачков вспыхнул голодный огонь — яркий, жадный, почти осязаемый. Под его пальцами пульсировала жилка на её челюсти, и он чувствовал этот ритм всем своим существом.

— Слишком много спокойствия, заноза, — прохрипел он, и его голос снова обрёл ту самую опасную, вибрирующую хрипотцу, от которой воздух между ними, казалось, наэлектризовался. — Ты же знаешь, что я ненавижу тишину.

— Если я дам тебе крови, ты посидишь пять минут в тишине?

Крейг замер, и его зрачки мгновенно сузились до тонких вертикальных щелей. Предложение было настолько заманчивым, что он на секунду перестал дышать. Внутри что-то оборвалось — или, наоборот, натянулось до звона, как струна. Он медленно облизнул губы, и его клыки на мгновение блеснули в свете звёзд.

— Ты предлагаешь мне сделку? — прохрипел он, и его голос стал опасно низким, почти животным. Он медленно отпустил её подбородок, но вместо этого его рука скользнула ниже, обхватывая её шею — не сжимая, но давая почувствовать холод металла и силу своих пальцев. Большой палец медленно, почти нежно прошёлся по её пульсу, и Крейг почувствовал, как он ускоряется под его касанием.

Крейг наклонился к ней, его дыхание обжигало кожу. Он медленно провёл кончиком языка по своей верхней губе, обнажая острые клыки, которые теперь буквально пульсировали от жажды — каждый удар её сердца отдавался в них тупой, ноющей болью.

— Хорошо. Я согласен. Но учти... — он прижался губами к её пульсирующей жилке на шее, вдыхая её запах с почти религиозным экстазом. Запах тёплой кожи, пота и чего-то неуловимо её — горьковатого, как оружейная смазка, и сладкого, как синтетический мёд. — Если твоя кровь окажется слишком сладкой, я могу забыть о своём обещании и просто выпить тебя досуха.

Рей села, повернувшись к нему спиной и устроившись между его ног. Одним движением откинула волосы — тёмная волна скользнула по плечу, обнажая шею, — и наклонила голову. В этом жесте была такая спокойная, почти вызывающая покорность.

Крейг приглушённо простонал, вдыхая её запах. Вид её обнажённой, беззащитной шеи, подставленной ему в знак этой странной, порочной сделки, ударил по его инстинктам сильнее любого стимулятора. Он замер на мгновение, глядя на белую кожу, под которой ритмично билась жилка, отсчитывая секунды до его нападения. Где-то глубоко внутри него что-то сопротивлялось — какая-то древняя, почти забытая часть, которая помнила, что так нельзя, что это слишком, — но голод был сильнее. Голод всегда был сильнее.

Он медленно, почти мучительно обхватил её плечи своими когтями, притягивая её спину плотнее к своей груди. Металл имплантов холодом обжёг её кожу сквозь ткань, и Рей едва заметно вздрогнула. Его дыхание стало рваным и горячим. Крейг не стал торопиться; он сначала медленно провёл языком по её коже — от основания шеи вверх, к самой границе волос, — пробуя её на вкус, ощущая соль и жар, прежде чем с животной страстью вонзить клыки в плоть. Кожа подалась легко, почти послушно, и на язык хлынула кровь — горячая, густая, обжигающая.

— М-мм... — глухо застонал он, когда первая порция горячей, густой крови хлынула в его горло. Он зажмурился, чувствуя, как по телу разливается невыносимое наслаждение — от горла до кончиков пальцев, до самых имплантов, которые вспыхнули под кожей голубоватым светом, — и мир вокруг окончательно перестал существовать. Теперь были только они двое, запах железа и этот пульсирующий ритм её жизни, который он жадно впитывал в себя, сжимая её плечи всё сильнее. Его руки дрожали — от голода, от восторга, от чего-то ещё, чему он не знал названия.

Когда клыки прокололи кожу, Рей зашипела, сжав руками куртку под собой. Всё же это было больно — острая, обжигающая вспышка, от которой по всему телу прокатилась волна мурашек. Она полностью откинулась на него, чувствуя, как шея начинает неметь, как тепло разливается по плечам, как её собственное сердце бьётся всё медленнее, словно пытаясь подстроиться под ритм его дыхания.

Крейг почувствовал, как её тело напряглось, и этот короткий всплеск боли в её голосе только подстегнул его аппетит. Он ощутил, как она полностью обмякла, отдаваясь в его власть, и эта беспомощность вызвала у него волну почти садистского торжества. Он не просто пил — он буквально вытягивал из неё жизнь, наслаждаясь тем, как её сопротивление тает, сменяясь тяжёлой, дурманящей негой. Её пальцы, сжимавшие куртку, медленно разжались, и это показалось ему слаще самой крови.

Он жадно сглотнул очередной глоток, чувствуя, как кровь Рей наполняет его силой, заставляя импланты под кожей пульсировать в такт её затихающему сердцебиению. Крейг прижал её к себе ещё плотнее, почти вжимая в свою грудь, и его руки переместились с плеч на её живот, сжимая ткань одежды в грубых, властных пальцах. Он чувствовал под тканью тепло её тела, её дыхание, становящееся всё более поверхностным, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что он делает ей больно. Он отогнал её.

Когда он почувствовал, что она начинает терять сознание — её голова тяжело склонилась набок, дыхание стало прерывистым, — Крейг медленно, с неохотой отстранился. Он слизнул остатки крови с её кожи, оставляя за собой влажный след, и тихо, хрипло выдохнул ей в ухо, его голос теперь звучал почти сыто и опасно.

— Твоя кровь... она чертовски приятна, заноза. Кажется, я только что нашёл свою новую зависимость.

Рей практически полностью лежала на нём, закрыв глаза. Его басистый голос звучал над ухом, но, как всегда, был пустой болтовнёй. Сил шевелиться не было. Она чувствовала, как холодный ночной воздух касается влажной кожи на шее, как металлические листья шелестят где-то над головой, как его сердце — тяжёлое, механическое, с лёгким металлическим призвуком — бьётся под её щекой.

Крейг почувствовал, как её тело стало совсем тяжёлым, почти невесомым в своей беспомощности. Эта абсолютная тишина, наступившая после бури, была для него самым сладким призом. Он не стал её отталкивать или насмехаться над её состоянием; вместо этого он медленно обхватил её, укладывая её голову себе на грудь, чтобы она могла слышать мерный, металлический гул его кибер-сердца. Его когти осторожно, почти невесомо скользнули по её плечу — вверх-вниз, вверх-вниз, — и в этом жесте было столько нежности, что он сам едва узнавал себя.

Он лениво перебирал её волосы, глядя на звёзды, которые теперь казались более яркими. В его белых глазах всё ещё тлел голодный огонь, но теперь он был приглушён сытостью и странным, почти пугающим чувством собственности. Он чувствовал, как её дыхание становится ровным, как расслабляются её плечи, как она понемногу возвращается к нему из того далёкого, тихого места, куда он её отправил. И это вызывало у него невольную, едва заметную ухмылку.

— Спи, заноза, — прошептал он, и в его голосе на этот раз не было ни капли яда, только низкий, вибрирующий рокот. — Отдыхай. Тебе понадобятся силы, потому что когда ты проснёшься, я не собираюсь быть таким «милым».

Он прикрыл глаза, позволяя себе на несколько минут забыть о хаосе Бэйкор-Сити, просто наслаждаясь тем, что эта невыносимая женщина сейчас принадлежит ему без остатка. Ветер шевелил его волосы, синтетический лес тихо шелестел над ними, и где-то далеко внизу город продолжал жить своей жестокой, неоновой жизнью — но здесь, наверху, была только тишина.

— Ты и милый? Никогда не слышала, — тихо прошептала она, и её голос был таким слабым, что почти терялся в шелесте листьев.

Крейг вздрогнул от этого тихого, едва слышного шепота, и его губы тут же растянулись в привычной дерзкой ухмылке. Даже в состоянии полуобморока, когда она едва могла дышать, эта женщина умудрялась находить способ уколоть его. Это было настолько предсказуемо и в то же время так правильно, что он почувствовал прилив почти искреннего уважения. Он тихо фыркнул, и его грудная клетка под её головой завибрировала.

— О, прости, что разрушил твой идеальный образ монстра, — прохрипел он, и в его голосе снова зазвучали знакомые ядовитые нотки. Крейг чуть сильнее сжал её плечо, напоминая о себе, и наклонился, чтобы его губы почти касались её уха. — Считай это временным сбоем в системе. Ошибкой в коде. Как только ты сможешь самостоятельно держать пистолет, я вернусь к своему обычному режиму... и поверь, тебе это «не понравится» гораздо больше.

Он тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в его груди, стал для неё своего рода колыбельной в этой странной, пропитанной кровью тишине. Его пальцы продолжали лениво перебирать её волосы, и где-то на краю сознания он отметил, что не хочет останавливаться.

— А теперь замолкни и спи, пока я не передумал быть «милым» и не решил проверить, сколько ещё крови в тебе осталось.

— Ох, просто закрой рот и обними меня. Ты обещал мне пять минут покоя.

Крейг на мгновение замер, и его глаза широко распахнулись от такой непривычной, прямой просьбы. Он издал короткий, недоуменный смешок, но, вопреки своему обыкновению спорить, медленно и почти неохотно обхватил её руками, прижимая к себе крепко, но без прежней грубости. Его металлические импланты на плечах холодили её кожу, но в этом объятии была странная, почти первобытная защищённость — как будто он мог закрыть её от всего мира, от города, от себя самого. Крейг уткнулся подбородком в её макушку, вдыхая запах её волос — пыль, металл и что-то ещё, неуловимо её, — и закрыл глаза.

— Ты становишься слишком требовательной, заноза, — прохрипел он, хотя в его голосе больше не было яда, только низкий, приглушённый рокот. — Пять минут. Ровно пять минут. А потом я снова стану тем самым ублюдком, которого ты так «обожаешь».

Он затих, и в этой тишине, нарушаемой только шелестом синтетического леса, Крейг впервые за долгое время почувствовал, что ему не хочется никуда бежать и никого убивать. Он просто сидел, держа её в руках, слушая, как выравнивается её дыхание, и смотрел на звёзды, которые — он мог бы поклясться — стали чуть ярче.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге