Prototype x Marvel
Глава 76
Титан. После победы
Я стоял возле кольцеобразного корабля Эбенового Зоба и смотрел, как Тони Старк пытается убедить Питера Паркера прекратить фотографировать инопланетные развалины.
Получалось у него плохо.
— Питер, я понимаю, что ты впервые на другой планете, но мы здесь вообще-то только что закончили войну.
— Мистер Старк, здесь настоящие инопланетные здания! Вы видели, как они построены? Там несущие конструкции вообще не похожи на наши!
— Да, видел. Особенно хорошо рассмотрел одну из них, когда Танос запустил её мне в голову.
— Ой. Простите.
— И перестань извиняться.
Питер послушно кивнул и через десять секунд снова достал телефон.
Я усмехнулся.
Впервые за долгое время мне действительно было нечего делать.
Танос мёртв. Его армия уничтожена. Чёрный Орден перестал существовать. Камни Бесконечности больше не представляли непосредственной угрозы, потому что Стрэндж уже заключил Перчатку в несколько магических барьеров.
Даже странно.
Последние годы моя жизнь напоминала бесконечную последовательность задач. Найти противника. Уничтожить. Поглотить. Изучить. Найти следующего. Где-то между этим приходилось заниматься лабораторией, разбираться с магией, отбиваться от желающих меня убить и периодически объяснять Старку, почему очередной эксперимент не приведёт к гибели человечества.
Теперь же противников на горизонте не наблюдалось.
По крайней мере, таких, которыми стоило заниматься прямо сейчас.
Веном высунул голову из моего левого плеча.
— ЗЕВС!
— Что?
— МЫ ПОБЕДИЛИ?!
— Да.
— ВСЕХ?!
— Всех, кто пытался нас убить за последние несколько дней.
Симбиот задумался.
— А ТЕПЕРЬ МОЖНО ОТПУСК?!
Я повернул голову.
— Отпуск?
— ДА! МЫ ХОТИМ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ! ЕСТЬ ШОКОЛАД! СМОТРЕТЬ ФИЛЬМЫ! СПАТЬ!
— Ты не спишь.
— ЗНАЧИТ, ТЫ БУДЕШЬ СПАТЬ, А МЫ БУДЕМ ЕСТЬ ШОКОЛАД!
— Прекрасный план.
— СПАСИБО! МЫ ДОЛГО ЕГО РАЗРАБАТЫВАЛИ!
Я рассмеялся.
Неподалёку Стрэндж закончил проверять последний защитный контур вокруг Перчатки. Три Камня — Силы, Реальности и Души — всё ещё находились в своих гнёздах. Он явно не собирался прикасаться к ним без необходимости.
Тони подошёл к нам.
— Ну что, биологическое оружие массового поражения, домой?
— Домой.
— Отлично. А то мне надоело находиться на планете, где даже нормального кофе нет.
— Тони, ты можешь изготовить кофеварку из обломков корабля.
— Могу. Но это совершенно не означает, что я обязан.
Стрэндж поднял руки и начал создавать портал.
Оранжевые искры разлетелись в стороны, образуя огромное кольцо. По другую сторону постепенно проявился знакомый пейзаж: зелёная территория комплекса Мстителей, несколько посадочных площадок и совершенно земное голубое небо.
Я невольно улыбнулся.
Земля.
За последние годы она стала моим домом, хотя формально я даже не был человеком.
Странная штука.
Танос стремился установить равновесие во всей Вселенной. У него были армии, сотни кораблей, ресурсы уничтоженных цивилизаций и три Камня Бесконечности.
А я сейчас думал о том, что дома у меня осталась практически полная коробка шоколада, которую Веном наверняка уже мысленно доел.
— ЗЕВС, — вдруг произнёс симбиот.
— Что?
— МЫ СЛЫШАЛИ ТВОИ МЫСЛИ.
— Сочувствую.
— ТАМ НЕ ПОЛНАЯ КОРОБКА.
Я остановился.
— Что?
— МЫ СЪЕЛИ ПОЛОВИНУ ПЕРЕД ОТЛЁТОМ.
— Когда?!
— ПОКА ТЫ РАЗГОВАРИВАЛ С КОНСЕРВОЙ!
Тони обернулся.
— Я всё слышал!
— МЫ И НЕ ШЕПТАЛИ!
Я покачал головой и первым шагнул в портал.
Земля. Комплекс Мстителей
Первым меня встретил запах.
Свежая трава, нагретый солнцем асфальт, топливо посадочной площадки, слабый аромат кофе из открытого окна административного корпуса. Миллионы микроскопических частиц воздуха мгновенно были проанализированы моими рецепторами.
Обычная Земля.
Никакой инопланетной пыли. Никаких энергетических выбросов Камней Бесконечности. Никакого Таноса, который пытается забить мне череп кулаком.
Хорошо.
Питер вышел следом и глубоко вдохнул.
— Никогда не думал, что буду настолько рад увидеть обычную парковку.
— Запомни это чувство, парень, — произнёс Тони. — Потому что завтра опять начнёшь жаловаться на домашнюю работу.
— Но мистер Старк...
— Особенно на домашнюю работу.
Портал оставался открытым ещё несколько минут. Через него прошли Стрэндж, Звёздный Лорд, Дракс и Мантис.
Последние трое выглядели не слишком счастливыми.
Особенно Квилл.
После того как он узнал о судьбе Гаморы, молодой человек почти перестал разговаривать. Я не пытался его утешать. Из памяти Таноса мне было известно, что произошло на Вормире, и я прекрасно понимал, почему бессмысленно говорить Квиллу, что всё будет хорошо.
Не будет.
По крайней мере, не сразу.
— Слушай, — произнёс он, когда мы оказались возле входа.
Я повернулся.
— Да?
Квилл несколько секунд смотрел на меня.
— Ты ведь получил его воспоминания?
— Да.
— Все?
— Практически.
Он опустил взгляд.
— Значит, ты знаешь, что она сказала перед смертью.
Я помолчал.
— Знаю.
— И что?
— Ты уверен, что хочешь услышать это от меня?
Квилл долго смотрел на меня, затем медленно покачал головой.
— Нет. Наверное, нет.
Я кивнул.
Он уже собирался уйти, когда остановился.
— Ты убил его.
— Да.
— Хорошо.
В его голосе не было радости.
Только усталость.
— Спасибо, — добавил он.
— Не за что.
Квилл ушёл вслед за Драксом и Мантис.
Веном, обычно неспособный промолчать дольше нескольких секунд, на этот раз ничего не сказал.
И я был ему за это благодарен.
Примерно через час в комплексе собрались почти все участники недавней войны.
Тор, Локи, Стив, Наташа, Ванда, Роуди и Брюс прибыли из Ваканды. Т'Чалла и Шури присоединились к совещанию по защищённой видеосвязи. Вонг появился из портала, предварительно распорядившись усилить защиту Камар-Таджа.
Я сидел за большим столом с чашкой кофе.
Не потому, что нуждался в кофеине. Просто мне нравился вкус.
Перед нами парила голограмма Перчатки Бесконечности.
Тони скрестил руки.
— Итак, друзья. Поздравляю всех с победой над фиолетовым межгалактическим психопатом. Теперь у нас возникла небольшая проблема.
— Камни, — произнёс Стив.
— Именно. Шесть артефактов, каждый из которых способен устроить катастрофу, если попадёт не в те руки.
Локи усмехнулся.
— Ты говоришь так, будто остальные руки принципиально лучше.
Тор тяжело вздохнул.
— Брат.
— Что? Я всего лишь указываю на очевидное.
Стрэндж внимательно посмотрел на изображение.
— Размещать все шесть Камней в одной Перчатке было бы ошибкой. Даже если мы не собираемся их использовать, само наличие собранного комплекта создаёт угрозу.
— Поэтому разберём её, — предложил я.
Тони повернулся.
— Ты говоришь об оружии, которым можно уничтожить половину жизни во Вселенной, как о сломанном пылесосе.
— Пылесос сложнее.
— Конечно. У него инструкция длиннее.
Веном довольно захихикал.
— ЗЕВС, МОЖЕТ, МЫ ОСТАВИМ ОДИН КАМЕНЬ СЕБЕ?!
— Нет.
— МАЛЕНЬКИЙ?!
— Они все примерно одинакового размера.
— ТОГДА ФИОЛЕТОВЫЙ! ОН ПОХОЖ НА КОНФЕТУ!
Стрэндж медленно закрыл глаза.
— Даже не думайте.
— ЖАДИНА!
Я отхлебнул кофе.
— Стив, у нас вообще есть причина хранить их в шести разных местах? Танос нашёл три Камня, даже когда они были разбросаны по галактике. Если появится кто-то, кто сможет их разыскать, раздельное хранение само по себе ничего не гарантирует.
Стрэндж кивнул.
— Согласен. Но объединять их тоже не стоит. Я могу создать отдельные защищённые хранилища в разных карманных пространствах и установить между ними магическую изоляцию.
— Одному тебе придётся контролировать все шесть, — заметила Наташа.
— Мне и Вонгу. Однако ответственность за их сохранность я готов принять лично.
Тони посмотрел на него.
— А если тебя убьют?
Стрэндж не обиделся.
— Тогда Камни не должны автоматически стать доступны убийце. Защита будет устроена именно с учётом такой возможности.
Я поставил чашку на стол.
— Хорошо. Все Камни передаём Стрэнджу. Но без полного комплекта в одном помещении, без собранной Перчатки и с дополнительным контролем со стороны Вонга.
Локи внимательно посмотрел на Тессеракт, который держал в руке.
— Значит, мне придётся снова с ним расстаться.
Тор улыбнулся.
— Ты переживёшь.
— Не уверен. Мы с ним столько всего прошли.
— Ты с его помощью пытался захватить Землю.
— И прекрасно провёл время. До определённого момента.
Тони поднял руку.
— Давайте без ностальгии по попыткам уничтожить Нью-Йорк.
Локи усмехнулся и передал Тессеракт Стрэнджу.
Вонг извлёк из подготовленного защитного футляра Камень Разума, который до этого находился под его охраной в Камар-Тадже. Доктор принял и его, удерживая оба артефакта внутри отдельных магических конструкций.
Оставались три Камня в Перчатке и Камень Времени в Глазе Агамотто.
Стрэндж положил Перчатку на подготовленную поверхность. Вокруг неё появились сложные оранжевые символы, образовавшие несколько вращающихся колец. Я наблюдал, как магическое поле размыкало крепления артефакта, не позволяя энергии Камней взаимодействовать между собой.
Первым освободился Камень Силы.
Затем Реальности.
Последним — Души.
Каждый исчез в отдельном портале размером с монету, ведущем в заранее подготовленное пространство.
Стрэндж снял Глаз Агамотто, проверил его защиту и вновь закрепил на груди. Камень Времени остался под его личным контролем, но больше не входил в единый комплект с остальными.
Тессеракт и Камень Разума также исчезли в отдельных магических хранилищах.
Шесть Камней.
Шесть независимых защитных контуров.
Один ответственный хранитель.
— Готово, — произнёс Стрэндж.
Тони некоторое время смотрел на опустевшую Перчатку.
— Даже не верится, что всё закончилось.
— Не закончилось, — ответил маг. — Всегда будут существовать силы, желающие получить подобную власть.
— Ну спасибо, доктор Оптимизм.
Я встал из-за стола.
— Тогда пусть попробуют.
Ванда, сидевшая напротив, посмотрела на меня.
Она ничего не сказала.
Я тоже.
Наши отношения не изменились только потому, что мы оказались по одну сторону во время войны с Таносом.
И я не собирался делать вид, будто этого достаточно, чтобы забыть прошлое.
Стив поднялся.
— Что теперь?
Я задумался.
Действительно.
Что теперь?
Уничтожать больше некого. Камни в безопасности. Земля защищена. Танос мёртв. Его армия разбита.
Из моего плеча появилась голова Венома.
— МЫ ЗНАЕМ!
Все посмотрели на него.
— ЧТОКОЛАД!
Тони моргнул.
— Что?
— ШОКОЛАД! И ОТПУСК! ЗЕВС ОБЕЩАЛ!
Я медленно повернул голову.
— Я не обещал.
— ТЫ НЕ ОТКАЗАЛСЯ! ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ!
Несколько секунд стояла тишина.
Затем Роуди рассмеялся.
Следом улыбнулась Наташа.
Даже Тор не сдержался.
— Прекрасная идея! — заявил бог грома. — После большой битвы достойным воинам полагается отдых!
Локи посмотрел на него.
— Желательно без очередного разрушения нашего дома.
— Локи!
— Что? Я тоже за отдых.
Тони повернулся ко мне.
— Ну что, Зевс? Уходишь в отпуск?
Я посмотрел на опустевшую голограмму Перчатки.
Потом на чашку кофе.
И неожиданно понял, что идея действительно мне нравится.
— Пожалуй.
Веном восторженно раскрыл пасть.
— ДА-А-А! МЫ ПОБЕДИЛИ ДАЖЕ РАБОТУ!
Нью-Йорк. Лаборатория Мерсера
К вечеру я вернулся в своё убежище.
Обычно после крупных сражений я немедленно начинал исследовать полученные способности. Проверял изменения клеточной структуры, изучал воспоминания поглощённых существ, разрабатывал новые способы использования биомассы. Иногда на это уходили недели, в течение которых я практически не покидал лабораторию.
Сегодня всё было иначе.
Я вошёл, включил свет и некоторое время просто стоял посреди помещения.
На столе лежали оставленные перед отлётом инструменты. Несколько мониторов продолжали работать в режиме ожидания. В герметичном отсеке хранились биологические образцы, собранные за последние месяцы.
Ничего не изменилось.
А ведь всего несколько часов назад я убил существо, которое намеревалось стереть половину жизни во Вселенной.
Забавно.
Веном выбрался из моего плеча и огляделся.
— ЗЕВС!
— Что?
— ПОЧЕМУ МЫ В ЛАБОРАТОРИИ?!
— Потому что здесь живём.
— МЫ ЖИВЁМ В КВАРТИРЕ! А ЗДЕСЬ ТЫ МУЧАЕШЬ ПРОБИРКИ!
— Пробирки не жаловались.
— ОНИ ПРОСТО НЕ УМЕЮТ ГОВОРИТЬ!
Я усмехнулся и подошёл к рабочему столу.
Внутри меня происходили изменения, которые нельзя было игнорировать.
Поглощение Таноса оказалось значительно сложнее, чем ассимиляция обычного организма. Дело было не только в колоссальной массе и плотности тканей титана. Его тело отличалось от человеческого практически на каждом уровне: от организации мышечных волокон до регуляции клеточного деления.
Блэклайт уже разобрал большую часть его биологической структуры.
Но теперь требовалось грамотно использовать полученное.
Я положил ладонь на лабораторный сканер.
На экране появились данные.
БЛЭКЛАЙТ — ВНУТРЕННИЙ АНАЛИЗ
Ассимилированный организм: Танос
Генетическая интеграция
Завершена
Мышечная адаптация
Активна
Клеточная устойчивость
Повышена
Нейронная совместимость
Стабильна
Архив воспоминаний
Доступен
Я внимательно изучил показатели.
Интересно.
При обычном поглощении Блэклайт использовал полученную биомассу как сырьё, а затем воспроизводил нужные качества организма. В случае Таноса вирус обнаружил целый набор особенностей, которые можно было применять независимо друг от друга.
Прежде всего — механическую прочность тканей.
Мышечные волокна титана оказались намного эффективнее человеческих. Их структура позволяла развивать чудовищное усилие без разрушения собственных клеток. Кости и соединительные ткани были приспособлены выдерживать нагрузки, которые разорвали бы практически любое земное существо.
Я уже обладал адамантием, вибраниумом и собственной системой регенерации. Однако новая биология не просто дублировала существующие преимущества.
Она позволяла использовать их эффективнее.
Раньше при особенно мощных ударах часть биомассы приходилось тратить на стабилизацию организма, даже если внешние повреждения отсутствовали. Теперь необходимость в такой компенсации существенно уменьшилась.
Тело становилось не только прочнее.
Оно становилось экономичнее.
— ЗЕВС, — произнёс Веном, заглядывая в экран. — МЫ СТАЛИ ЕЩЁ КРАСИВЕЕ?
— Физиологически — значительно совершеннее.
— ЗНАЧИТ, ДА!
Я открыл следующий массив данных.
Воспоминания Таноса.
Тысячи планет. Сотни рас. Военные кампании, технологии, космические маршруты, особенности гравитационных двигателей, методы обработки редких сплавов, энергетические системы, которые земная наука пока даже не пыталась создавать.
Информации было настолько много, что человек не смог бы осмысленно обработать её за несколько жизней.
Мне потребуется значительно меньше времени.
Но торопиться я не собирался.
Я закрыл файл.
Веном подозрительно посмотрел на меня.
— ЗЕВС?
— Что?
— ТЫ НЕ СОБИРАЕШЬСЯ СЕЙЧАС СТРОИТЬ КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ?!
— Нет.
— А ОРУЖИЕ?!
— Нет.
— А НОВУЮ БРОНЮ?!
— Тоже нет.
Симбиот отпрянул.
— ТЫ БОЛЕН?!
Я рассмеялся.
— Я отдыхаю.
— А-А-А. ЭТО СТРАННО.
— Сам предложил.
— МЫ НЕ ДУМАЛИ, ЧТО ТЫ СОГЛАСИШЬСЯ!
Я покачал головой и открыл другой набор данных.
Воспоминания Эбенового Зоба.
Вот это меня интересовало особенно.
Телекинез
Когда я поглотил Зоба в Нью-Йорке, его воспоминания оказались чрезвычайно полезными.
Он знал устройство кораблей Чёрного Ордена, принципы работы инопланетных систем связи и множество секретов армии Таноса. Однако самым интересным было совсем другое.
Его способности.
Телекинез.
Зоб мог перемещать предметы без физического контакта, разрушать конструкции, управлять сложными механизмами и одновременно контролировать множество объектов.
Причём делал это с невероятной точностью.
Я прекрасно помнил, как он управлял каменными обломками во время нападения на Манхэттен.
Тогда я просто не стал тратить время на исследование его способностей.
Слишком много других проблем.
Теперь же времени было сколько угодно.
Я сел в кресло и закрыл глаза.
Память Зоба раскрылась передо мной.
Непривычная анатомия. Особенности нервной системы. Структуры, которые у человека вообще отсутствовали. И главное — совершенно иной принцип взаимодействия мозга с окружающей материей.
Для Зоба телекинез был столь же естественен, как для человека движение рукой.
Он не представлял, как невидимая сила хватает объект.
Он чувствовал объект.
Определял его положение, массу, форму, распределение нагрузки.
А затем воздействовал на него.
Блэклайт начал воспроизводить необходимые структуры.
Я почувствовал, как внутри черепа перестраиваются микроскопические участки нервной ткани. Новые элементы соединялись с уже существующей распределённой нейронной сетью. Вирус использовал не только мозг, но и собственные вычислительные структуры, разбросанные по всему организму.
Эта особенность давала мне преимущество.
Зоб управлял телекинезом при помощи собственной нервной системы.
Я мог выделить для этого отдельные участки биомассы.
Открыл глаза.
На столе лежал металлический болт.
Я посмотрел на него.
Сосредоточился.
Ничего.
Веном немедленно высунул голову.
— ЗЕВС, ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?
— Пытаюсь передвинуть болт.
— РУКАМИ БЫЛО БЫ БЫСТРЕЕ!
— Я знаю.
— ТОГДА ЗАЧЕМ?!
— Научный интерес.
— УЧЁНЫЕ СТРАННЫЕ.
Я проигнорировал комментарий и снова сосредоточился.
На этот раз попробовал не воспроизводить движение, а использовать ощущения Зоба.
Вес предмета.
Его положение в пространстве.
Сопротивление окружающей среды.
Моё восприятие словно расширилось.
Появилось странное ощущение, будто на расстоянии вытянутой руки возникла невидимая конечность, которой я прежде не пользовался.
Болт дрогнул.
Затем медленно приподнялся над столом.
Я улыбнулся.
— Получилось.
Веном замер.
— ЗЕВС...
Болт поднялся ещё выше.
Я повернул его вокруг собственной оси.
Потом заставил двигаться вправо, влево, вверх и вниз.
Никаких щупалец.
Никакого физического контакта.
Только мысль.
— ЗЕВС!!!
— Что?
— МЫ ТЕПЕРЬ МОЖЕМ БРАТЬ ШОКОЛАД, НЕ ВСТАВАЯ С ДИВАНА?!
Я посмотрел на него.
Несколько секунд молчал.
— Похоже, да.
Глаза симбиота расширились.
— ЭТО ЛУЧШАЯ СПОСОБНОСТЬ ЗА ВСЮ НАШУ ЖИЗНЬ!!!
Я рассмеялся и продолжил эксперимент.
Через несколько минут над столом уже парили десятки предметов.
Болты, гайки, отвёртки, скальпели, небольшие металлические пластины. Я удерживал их на разной высоте, вращал и перемещал независимо друг от друга.
Любопытно.
Телекинез не требовал от меня привычных физических усилий. Однако управление множеством объектов создавало вычислительную нагрузку.
По крайней мере, первоначально.
Блэклайт быстро нашёл решение.
Я выделил отдельную нейронную сеть, которая занималась исключительно контролем телекинетического поля. Она работала автономно, обрабатывая команды практически без задержки.
В результате я мог одновременно управлять предметами, анализировать биологические данные и разговаривать с Веномом.
Последнее, вероятно, было самым сложным.
— ЗЕВС, ПОДНИМИ СТОЛ!
Я посмотрел на массивный лабораторный стол.
Тот плавно оторвался от пола.
— ВЫШЕ!
Стол поднялся к потолку.
— А ТЕПЕРЬ ПЕРЕВЕРНИ!
Я перевернул его.
Все незакреплённые предметы остались висеть в воздухе.
Веном восторженно захохотал.
— ХА-ХА-ХА! ТЕПЕРЬ МЫ МОЖЕМ УСТРОИТЬ КОНСЕРВЕ ПОЛЁТ БЕЗ КОСТЮМА!
— Тони не оценит.
— А НАМ ПОНРАВИТСЯ!
Я осторожно вернул стол на место.
Следом поднял тяжёлый промышленный контейнер, предназначенный для хранения биологических образцов. Его масса превышала две тонны, однако телекинетическое поле удерживало груз без заметных затруднений.
Я медленно переместил контейнер на другую сторону помещения.
Затем вернул обратно.
Усилие оказалось стабильным.
Никакой нестабильности.
Никакой потери контроля.
Зоб десятилетиями совершенствовал эту способность. Его воспоминания содержали не только информацию о физиологических механизмах, но и полный набор сформированных навыков.
Я не начинал обучение с нуля.
Я восстанавливал уже существующее мастерство, адаптируя его к совершенно иной биологии.
Через час мне стало доступно практически всё, что Зоб умел при жизни.
Тонкая работа с небольшими объектами.
Управление несколькими независимыми потоками.
Перемещение тяжёлых конструкций.
Создание направленного давления.
Сложные движения, требующие ювелирной точности.
Самое интересное заключалось в том, что телекинез прекрасно сочетался с моими прежними способностями.
Я мог атаковать адамантиевыми когтями, защищаться вибраниумной бронёй, использовать скорость Пьетро и одновременно удерживать противника телекинетическим полем.
Однако сегодня мне не хотелось никого атаковать.
Я опустил последние инструменты на стол и выключил сканер.
— Ну вот, — произнёс я. — Разобрались.
Веном посмотрел на часы.
— ЗЕВС...
— Что?
— ТЫ ПРОВЁЛ В ЛАБОРАТОРИИ ТРИ ЧАСА.
— И?
— ЭТО НЕ ОТПУСК!
— Для меня вполне.
— НЕТ! ОТПУСК — ЭТО КОГДА МЫ ЕДИМ, ЛЕЖИМ И НИКОГО НЕ УБИВАЕМ!
Я задумался.
— Последнее мы уже выполняем.
— ЗНАЧИТ, ОСТАЛОСЬ ДВА ПУНКТА!
Спорить было бессмысленно.
Я поднялся из кресла.
— Ладно. Пойдём.
Веном замер.
— КУДА?!
— За шоколадом.
Симбиот издал такой восторженный вопль, что несколько лабораторных датчиков зафиксировали превышение допустимого уровня шума.
Нью-Йорк. Следующее утро
Я проснулся в собственной квартире.
Точнее, открыл глаза после нескольких часов полной неподвижности.
Сон мне давно был не нужен, но иногда я переводил организм в режим пониженной активности. Блэклайт продолжал обрабатывать информацию, восстанавливать биомассу и выполнять внутренние процессы, пока сознание отдыхало.
В этот раз я позволил себе почти восемь часов ничего не делать.
Восемь.
Часов.
Это был личный рекорд за очень долгое время.
Я лежал на диване и смотрел в потолок.
Из открытого окна доносились звуки города.
Гудели автомобили.
Кто-то ругался на улице.
Работала строительная техника.
Обычное утро.
Я мог различить десятки тысяч сердцебиений в соседних зданиях, услышать разговоры людей за несколькими стенами и почувствовать движение воздуха на ближайшей крыше.
Но не стал прислушиваться.
Веном дремал внутри биомассы, хотя сам постоянно утверждал, что ему не нужен сон.
Я посмотрел на часы.
Девять утра.
Никаких срочных сообщений.
Никаких нападений.
Никаких инопланетных кораблей над городом.
Прекрасно.
Не вставая с дивана, я посмотрел на пульт телевизора.
Он плавно поднялся со столика и перелетел ко мне в руку.
Я включил экран.
Новости.
На одном канале обсуждали победу Мстителей над армией Таноса. На другом показывали восстановительные работы в Ваканде. Третий пытался выяснить, кто такой Зевс и каким образом он сумел победить инопланетного завоевателя.
Я переключил канал.
Документальный фильм о глубоководных существах.
Вот это уже интереснее.
Через несколько минут из плеча появилась чёрная голова.
— ЗЕВС...
— Доброе утро.
— МЫ ЧТО, ДОМА?!
— Нет, на Марсе.
Веном осмотрел комнату.
— ВРЁШЬ.
— Догадливый.
Симбиот заметил телевизор.
— О! РЫБЫ!
На экране огромный осьминог медленно передвигался по морскому дну.
Веном заинтересованно наклонил голову.
— ЗЕВС, У НЕГО ЩУПАЛЬЦА!
— Я заметил.
— ОН НА НАС ПОХОЖ!
— В определённом смысле.
— МЫ МОЖЕМ ЕГО СЪЕСТЬ?!
— Это телевизор.
— ТОЧНО.
Он помолчал.
— А ЕСЛИ КУПИТЬ ОСЬМИНОГА?
— Не надо.
— ЖАДИНА.
Я рассмеялся и продолжил смотреть фильм.
Примерно через полчаса понял, что проголодался.
Не по-настоящему.
Организм располагал огромными запасами биомассы, а после поглощения Таноса его энергетическая эффективность увеличилась ещё сильнее.
Просто захотелось нормального завтрака.
Я поднялся.
— Пойдём поедим.
Веном оживился.
— ШОКОЛАД?!
— Яичница.
— ШОКОЛАДНАЯ ЯИЧНИЦА?!
— Нет.
— А ЖАЛЬ.
Кафе на Манхэттене
Я сидел возле окна небольшого кафе и пил кофе.
Передо мной стояла тарелка с яичницей, беконом и тостами. На соседнем стуле Веном устроился в виде небольшой чёрной головы, выросшей из моего плеча и частично скрытой курткой.
Он старательно пытался дотянуться языком до шоколадного десерта.
— Веном.
— ЧТО?!
— Возьми руками.
— МЫ ДУМАЛИ, ТЕПЕРЬ ТЕЛЕКИНЕЗОМ МОЖНО!
Я вздохнул.
Пирожное медленно поднялось с тарелки и приблизилось к его пасти.
Симбиот немедленно проглотил его целиком.
— А-А-А! ЗЕВС! ТЫ ГЕНИЙ!
— Знаю.
Официантка, проходившая мимо, остановилась.
Посмотрела на пустую тарелку.
Потом на меня.
— Простите... Вы только что...
— Фокус, — спокойно ответил я.
Она перевела взгляд на моё плечо.
Веном широко улыбнулся, продемонстрировав несколько рядов зубов.
— ПРИВЕТ!
Официантка замерла.
Я вздохнул.
— Он дружелюбный.
— МЫ ОЧЕНЬ ДРУЖЕЛЮБНЫЕ!
Девушка медленно кивнула.
— Я... принесу счёт.
— Спасибо.
Она ушла настолько быстро, насколько позволяли правила обслуживания посетителей.
Веном проводил её взглядом.
— ЗЕВС, ОНА НАС ИСПУГАЛАСЬ?!
— Немного.
— ПОЧЕМУ?!
— У тебя зубов больше, чем у всей смены стоматологической клиники.
Симбиот задумался.
— ЗАТО НАМ НЕ НУЖЕН СТОМАТОЛОГ!
Я усмехнулся.
Телефон завибрировал.
Тони.
Я ответил.
— Да?
— Зевс, ты где?
— Завтракаю.
Пауза.
— Что?
— Завтракаю, Тони.
— В смысле?
— В самом обычном. Кофе, яичница, тосты.
Старк некоторое время молчал.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Алекс, ты вчера поглотил Таноса, получил доступ к знаниям тысяч цивилизаций, а сегодня сидишь в кафе и ешь яичницу?
— Именно.
— Ты понимаешь, что у меня в лаборатории сейчас работают сорок специалистов, которые пытаются хотя бы расшифровать часть технологий с корабля Зоба?
— Молодцы.
— А ты можешь всё это объяснить за несколько часов!
— Могу.
— И?!
— У меня отпуск.
В трубке наступила тишина.
Затем Тони медленно произнёс:
— Не могу поверить.
Я улыбнулся.
— Что такое?
— Ты научился отдыхать раньше меня.
— Бывает.
— Это несправедливо.
Веном высунул голову.
— КОНСЕРВА! МЫ ЕДИМ ШОКОЛАД!
— Я слышу, зубастый!
— А ТЫ РАБОТАЕШЬ!
— К сожалению, да.
— ХА-ХА-ХА!
Тони тяжело вздохнул.
— Ладно. Увидимся потом. Только, пожалуйста, не разрушь ничего во время отпуска.
— Постараюсь.
Я отключил связь.
Веном довольно втянулся обратно.
— ЗЕВС, МЫ ПОБЕДИЛИ КОНСЕРВУ!
— Как?
— ОН РАБОТАЕТ, А МЫ НЕТ!
Пришлось признать, что аргумент убедительный.
Несколько дней спустя
Мой отпуск продолжался.
Впервые за долгое время я позволил себе не составлять планы на следующую неделю.
Не искал новых противников.
Не изучал потенциальные угрозы по ночам.
Не пытался немедленно улучшить каждую полученную способность.
Хотя Блэклайт, разумеется, продолжал работать.
Моя биология постепенно завершала адаптацию к организму титана. Мышечные ткани стали плотнее, нервная система научилась эффективнее распределять импульсы, а новая телекинетическая сеть окончательно интегрировалась с остальными системами организма.
При этом внешний вид практически не изменился.
В зеркале я видел всё того же Алекса Мерсера.
Тёмные волосы.
Бледная кожа.
Знакомое лицо.
Капюшон.
Ничего особенного.
Разве что теперь за человеческой внешностью скрывалось существо, сочетающее биологию Блэклайта, физиологию титана, адамантий, вибраниум, магические способности и множество других приобретённых особенностей.
Иногда это казалось даже забавным.
Обычные люди тратили часы в тренажёрных залах, пытаясь увеличить мышечную массу на несколько процентов.
Я же мог перестроить собственную мускулатуру за считаные секунды.
Но сегодня мне совершенно не хотелось проверять пределы физической силы.
Вместо этого я отправился гулять.
Просто гулять.
Без цели.
Без маршрута.
Я шёл по Центральному парку, наблюдал за прохожими, слушал музыку уличных исполнителей и время от времени покупал Веному шоколад.
В какой-то момент мы остановились возле небольшой площадки, где несколько детей запускали радиоуправляемые самолёты.
Один из аппаратов неожиданно потерял управление.
Самолётик описал дугу и полетел прямо в озеро.
Мальчишка лет десяти отчаянно попытался вернуть управление, но было поздно.
Я посмотрел на падающую игрушку.
Слегка сосредоточился.
Самолёт остановился в воздухе.
Затем медленно развернулся и полетел обратно.
Он мягко приземлился возле ног ребёнка.
Мальчик замер.
Посмотрел на самолётик.
Затем на меня.
— Это вы сделали?
Я пожал плечами.
— Возможно.
— Круто!
Он схватил игрушку и побежал к друзьям.
Веном высунул голову.
— ЗЕВС!
— Что?
— МЫ МОГЛИ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОН ЛЕТАЛ ВОКРУГ ЛУНЫ!
— Это был бы плохой подарок.
— ЗАТО КРУТОЙ!
Я усмехнулся.
Мы продолжили прогулку.
Никаких сражений.
Никаких взрывов.
Никаких поглощений.
Просто солнечный день.
И я неожиданно понял, что мне нравится.
Вечер. Крыша небоскрёба
Солнце медленно опускалось за горизонт.
Я сидел на краю крыши одного из высотных зданий Манхэттена, свесив ноги вниз.
Ветер трепал капюшон.
Подо мной простирался огромный город.
Миллионы людей.
Миллионы жизней.
Разговоры, работа, семейные ссоры, встречи, покупки, поездки, планы на завтра.
Никто из них не знал, что несколько дней назад вся их жизнь могла оборваться по щелчку пальцев.
И это было хорошо.
Веном устроился рядом, вытянув из моего плеча длинную чёрную шею.
Он держал в лапе шоколадку.
— ЗЕВС.
— Что?
— НАМ НРАВИТСЯ ОТПУСК.
— Мне тоже.
— МОЖЕМ ТАК ВСЕГДА?!
Я посмотрел на город.
— Всегда — вряд ли.
Симбиот обиженно засопел.
— ПОЧЕМУ?!
— Потому что рано или поздно опять появится кто-нибудь, кто захочет уничтожить Землю, захватить Вселенную или просто испортить мне вечер.
— ТОГДА МЫ ЕГО СЪЕДИМ!
— Вероятно.
— И СНОВА В ОТПУСК!
Я рассмеялся.
— Хороший план.
Веном довольно заурчал.
Мы некоторое время сидели молча.
Внутри меня продолжали работать миллиарды клеток Блэклайта.
Развивалась новая нейронная сеть.
Обрабатывались воспоминания Таноса.
Совершенствовалась биология.
Молчаливый симбиот, скрытый глубоко в организме, слабо отозвался на очередной импульс телекинетического поля, но не проявил никакой самостоятельной активности.
Всё шло своим чередом.
Без моего постоянного вмешательства.
И внезапно я осознал одну любопытную вещь.
За всё время моего существования я практически никогда не позволял себе остановиться.
Сначала нужно было выжить.
Потом разобраться в новом мире.
Получить силу.
Уничтожить угрозы.
Узнать, что находится за пределами человеческих возможностей.
Каждое достижение становилось началом следующей задачи.
Каждая победа открывала новую цель.
И вот сейчас, сидя на крыше, я впервые не испытывал необходимости немедленно двигаться дальше.
Мне не требовалось поглощать кого-либо, чтобы стать сильнее.
Не требовалось искать новый металл для защиты.
Не требовалось охотиться за очередным существом, обладающим полезной способностью.
Блэклайт продолжал эволюционировать.
Но я мог просто жить.
Забавно.
Оказывается, для существа, способного пережить почти любую физическую угрозу, самым непривычным испытанием было ничего не делать.
— ЗЕВС? — тихо произнёс Веном.
— М-м?
— ТЫ О ЧЁМ ДУМАЕШЬ?
Я посмотрел на закат.
— О том, что у нас наконец появилось свободное время.
Веном немного помолчал.
Затем осторожно спросил:
— А МОЖНО МЫ КУПИМ ТЕЛЕВИЗОР ПОБОЛЬШЕ?
Я повернул голову.
— Зачем?
— У НАС ТЕПЕРЬ ЕСТЬ ТЕЛЕКИНЕЗ! МЫ СМОЖЕМ УДОБНО ДЕРЖАТЬ ЕГО ПЕРЕД ДИВАНОМ!
Я несколько секунд смотрел на симбиота.
Потом расхохотался.
— Ладно.
Веном застыл.
— ПРАВДА?!
— Правда.
— ЗЕВС!!!
— Только без разрушения квартиры.
— МЫ ОБЕЩАЕМ!
— И без поедания телевизора.
Симбиот задумался.
— А ЕСЛИ ОН СЛОМАЕТСЯ?!
— Нет.
— ЖАДИНА!
Я покачал головой и снова посмотрел на город.
Где-то далеко загорались первые огни.
Нью-Йорк готовился к обычному вечеру.
А я, Алекс Мерсер, существо, которое недавно поглотило Таноса и получило доступ к знаниям тысяч цивилизаций, собирался отправиться домой, заказать пиццу и посмотреть фильм вместе с инопланетным симбиотом.
Пожалуй, это был самый странный результат моей эволюции.
Я наконец научился отдыхать.
— ЗЕВС!
— Что ещё?
— А ПИЦЦУ МОЖНО С ШОКОЛАДОМ?!
Я тяжело вздохнул.
— Веном...
— НУ ПОЖА-А-АЛУЙСТА!
На этот раз я даже не стал спорить.
В конце концов, у нас отпуск.
Глава 77
Отпуск оказался куда более странным состоянием, чем любой бой, который мне доводилось пережить. Когда вокруг нет немедленной угрозы, не нужно срочно кого-то выслеживать, поглощать или разбирать чужую биологию по клеткам, возникает неприятное ощущение пустоты. Не слабости, не скуки — именно пустоты. Я слишком долго жил в режиме постоянного напряжения, и отсутствие очередной цели поначалу воспринималось почти как ошибка в системе.
Поэтому на седьмой день своего так называемого отдыха я сделал то, чего раньше почти не делал: просто вышел в город вечером, выбрал неприметный бар на Манхэттене и заказал пиво.
Место оказалось удачным. Полумрак, тёплый желтоватый свет над стойкой, старая рок-музыка из колонок, усталый бармен с лицом человека, который давно перестал удивляться чему бы то ни было, и публика без ярко выраженного желания устроить драку. Для обычных людей подобный набор выглядит как ничего не значащая бытовая сцена, но мне нравилась именно эта простота. В подобных местах никто не пытается говорить о судьбе мира, политике межгалактических империй или проклятых артефактах, способных стереть половину жизни одним щелчком. Люди просто приходят, чтобы выпить, выдохнуть и хотя бы на пару часов перестать думать о завтрашнем дне.
Я сидел в дальнем углу у стойки и медленно пил тёмное пиво. Вкус был горьковатым, насыщенным и неожиданно приятным. Организм, разумеется, не нуждался в алкоголе и перерабатывал его почти мгновенно, но это не мешало мне чувствовать вкус. Более того, именно такие мелочи в последнее время почему-то начали нравиться особенно сильно. Возможно, потому что после всего случившегося с Таносом мне впервые не требовалось бежать дальше, не оглядываясь.
Веном вёл себя необычно тихо. Он не высовывался наружу, но я ощущал его внимание где-то на периферии сознания. Симбиот прислушивался к музыке, оценивал запахи кухни и, судя по эмоциональному фону, всерьёз размышлял о том, можно ли считать сырные шарики полноценным ужином.
— ЗЕВС, — наконец подал он голос у меня в голове, — МЫ УЖЕ РЕШИЛИ, ЧТО ЛЮДИ СТРАННЫЕ?
— Давно.
— ТОГДА ПОЧЕМУ ОНИ ТАК МАЛО ЕДЯТ В БАРАХ И ТАК МНОГО ПЬЮТ?
— Потому что им проще одурманить мозг, чем честно признаться себе, что жизнь их не устраивает.
Веном немного помолчал.
— А МОЖНО НАМ ТОЖЕ СЫРНЫЕ ШАРИКИ?
— Можно.
— И ЕЩЁ ЧТО-НИБУДЬ ЖАРЕНОЕ.
— Сначала шарики.
— ЖАДИНА.
Я усмехнулся и сделал ещё один глоток. В этот момент на соседний высокий стул опустилась девушка. Красивая, уверенная, с тёмными волосами до плеч, длинной шеей и тем самым спокойным взглядом, который у обычных посетительниц баров встречается значительно реже, чем им хотелось бы. На ней было чёрное пальто, светлая блузка и узкие тёмные брюки. Двигалась она легко, будто привыкла контролировать каждое движение тела. Бармен подошёл почти сразу, и она заказала виски, не заглядывая в меню.
Если бы я был обычным человеком, сцена показалась бы совершенно банальной: красивая женщина подсела рядом в баре и, возможно, собиралась завести знакомство. Но я не был обычным человеком, а моя биология давно научилась замечать детали, которые человеческий глаз пропускает.
Под тонким слоем искусственной кожи скрывалось нечто иное. Структура эпидермиса была слишком пластичной, пигментация — нестабильной, а микроизменения мышц лица происходили с едва заметной задержкой, будто организм постоянно корректировал выбранный облик в реальном времени. Химический состав пота тоже не соответствовал внешности. В нём ощущались белковые маркеры, которых у обычного человека быть не могло. Более того, под дешёвыми духами и табачным дымом я уловил очень характерный запах — почти неуловимую смесь адреналина, перестраивающейся ткани и мутантной биологии.
Я не стал поворачивать голову сразу.
— Не самый удачный облик, — спокойно произнёс я, продолжая смотреть на бутылки за стойкой. — Слишком идеальный. Люди так не двигаются.
Девушка взяла свой бокал, сделала маленький глоток и только после этого лениво повернулась ко мне.
— Обычно мужчины сначала предлагают купить мне выпить.
— Обычно женщины не приходят в бар в чужом лице.
Она закатила глаза — жест, который уже не был частью роли, а принадлежал ей самой.
— Значит, всё-таки правда, — сказала она. — Чарльз предупреждал, что обмануть тебя будет сложно.
Я наконец посмотрел на неё прямо.
— Рейвен Даркхолм.
Её губы чуть изогнулись.
— Приятно, что меня узнают без синей кожи и жёлтых глаз.
— Я узнаю по биологии, а не по цвету.
— Как романтично.
— Я не пытался.
Она усмехнулась и поставила бокал на стойку. На долю секунды черты её лица дрогнули, словно маска на мгновение потеряла стабильность. Если бы кто-то из людей поблизости смотрел на неё именно в этот момент, то решил бы, что просто устал или слишком много выпил. Но я ясно увидел проступивший под человеческим обликом знакомый синий оттенок.
— Ладно, — сказала она. — Раз ты всё равно всё понял, перейду к делу. Нам нужна помощь.
— Нам?
— Мне, Чарльзу, Хэнку и нескольким людям, которые предпочли бы не обсуждать это в баре.
Я сделал ещё глоток пива.
— Продолжай.
Мистик на секунду задержала взгляд на моём стакане, затем осмотрела зал, будто оценивая, не подслушивает ли кто-нибудь поблизости. Это было скорее привычкой, чем настоящей необходимостью. Если бы я захотел, то и без её помощи уже узнал бы, кто из посетителей чем занят, кто носит оружие, кто нервничает, а кто мысленно считает чаевые.
— В Египте проснулся древний мутант, — произнесла она чуть тише. — Настолько древний, что по сравнению с ним Магнето кажется подростком с проблемами самооценки. Он называет себя Апокалипсисом. И, судя по всему, уверен, что имеет полное право перекроить мир под собственные представления о порядке.
— Уверенность в своём праве перестраивать мир в последнее время становится какой-то эпидемией.
— Значит, ты понимаешь, почему я здесь.
Я поставил стакан на стойку и развернулся к ней чуть больше, позволяя себе внимательно изучить её уже без всякой необходимости притворяться, будто разговор меня не интересует.
— Почему именно я, Рейвен? У вас есть Чарльз. Есть Хэнк. Есть школа, связи, свои люди. Если речь о мутанте, пусть даже очень сильном, логичнее было бы обращаться к своим.
Мистик усмехнулась без всякой радости.
— Ты правда думаешь, что мы бы пришли к тебе, если бы речь шла просто о сильном мутанте?
На несколько секунд я замолчал. Вопрос был резонный.
Она продолжила, не дожидаясь ответа:
— Он не просто мощный. Он умеет усиливать других, перестраивать тела, менять материю на молекулярном уровне, переживать ранения, от которых обычные мутанты умирают, и, по нашим данным, переносить собственное сознание в новые тела. Он уже собирает вокруг себя людей. И у меня есть серьёзные подозрения, что, когда он закончит, мы получим не просто очередного фанатика с манией величия, а существо, которое действительно сможет попытаться переписать всю планету.
— И Чарльз решил, что в такой ситуации лучший выход — притащить ко мне красивую женщину в чужом облике?
— Во-первых, это была моя идея. Во-вторых, да, — без тени смущения ответила она. — Потому что ты не Мститель, не ученик школы и не один из тех, кого можно запугать речами о высшей эволюции. Ты посмотришь на проблему как на проблему, а не как на трагедию угнетённого мутантского народа.
— Ты слишком хорошо меня понимаешь.
— Не льсти себе. Я просто умею читать людей.
Веном негромко фыркнул у меня в голове.
— ЗЕВС, ОНА НАМ НРАВИТСЯ.
— Потому что красивая?
— ПОТОМУ ЧТО ГОВОРИТ УМНЫЕ ВЕЩИ. НУ И ДА, КРАСИВАЯ ТОЖЕ.
Я сделал вид, что не услышал.
— Почему вы не обратились к Тору? Или к Стрэнджу? Если всё так серьёзно, у вас достаточно других вариантов.
— Потому что нам не нужен человек, который сначала попытается спасти душу древнего психопата, устроит полчаса морализаторства и только потом задумается о том, как его остановить. И не нужен маг, который первым делом будет думать о том, не нарушает ли происходящее баланс каких-нибудь измерений. Нам нужен кто-то, кто способен посмотреть на монстра и без лишней драмы решить, можно ли его остановить, а если нельзя — убить.
Я невольно улыбнулся.
— Довольно точное описание.
— Я старалась.
Бармен поставил передо мной тарелку с закусками. Я кивнул в знак благодарности и подвинул её ближе к себе. Через секунду одна из сырных шариков исчезла быстрее, чем кто-либо в зале успел бы понять, куда именно она делась.
Мистик посмотрела на тарелку, потом на меня.
— Это было быстро.
— Ты даже не представляешь насколько.
Она чуть наклонилась в мою сторону.
— Алекс, я пришла не потому, что Чарльз отчаялся. До этого ещё не дошло. Но времени мало. Апокалипсис уже начал действовать. Он что-то ищет, кого-то собирает, и если мы дадим ему ещё несколько дней, проблемы вырастут до масштаба, который уже не получится решить тихо. А чем шумнее становится история с мутантами, тем больше обычных людей начинают искать виноватых среди всех подряд.
— Ты хочешь сказать, что помимо древнего мутанта у вас ещё и привычный политический бардак.
— Разумеется. Мы же живём на Земле.
Я не торопился отвечать. Информация была интересной, но важнее её было то, как Мистик себя вела. Она не давила, не пыталась играть на жалости, не произносила пафосных речей о необходимости спасать невинных. Она говорила как человек, который пришёл не умолять, а предлагать сотрудничество, потому что другого разумного выхода не видел. Это внушало уважение.
— Где Чарльз? — спросил я.
— Недалеко. Он не хотел лезть тебе в голову без разрешения, а я не позволила ему устроить из этой встречи телепатический допрос. Сейчас они с Хэнком ждут в машине за углом.
— Ты привела сюда Профессора Икс?
— Я же говорила, что мы не хотим обсуждать это в баре.
Я допил остатки пива и поставил пустой стакан на стойку.
— Ладно. Я выслушаю вас.
Мистик прищурилась.
— Только выслушаешь?
— Пока да. Не путай интерес с согласием.
— Уже лучше, чем я ожидала.
— А чего ты ожидала?
Она пожала плечами.
— Что ты скажешь “нет”, допьёшь пиво и уйдёшь. Или сразу назовёшь меня по настоящему имени и испортишь весь заход.
— Я так и сделал.
— Не спорю. Но хотя бы не встал и не ушёл.
Я оставил на стойке несколько купюр, поднялся и надел куртку. Мистик тоже встала. Человеческий облик всё ещё держался, но теперь я уже видел, что поддерживает она его больше для окружающих, чем для меня.
— Если это окажется какой-то неловкой попыткой завербовать меня в очередную команду борцов за светлое будущее, — сказал я, когда мы шли к выходу, — я развернусь и уйду.
— Поверь, после последних месяцев у нас давно нет иллюзий насчёт светлого будущего.
На улице было прохладно. Недавний дождь оставил на тротуаре длинные полосы отражённого неона, а воздух пах мокрым бетоном, бензином и ночным городом. За углом действительно стояла машина. За рулём сидел Хэнк Маккой в человеческом облике, хотя даже с расстояния я легко различал подавленную под внешней маской звериную физиологию. На заднем сиденье, в полутьме, виднелся силуэт Чарльза Ксавье.
Когда я подошёл ближе, дверь открылась сама.
— Алекс, — произнёс Ксавье. Его голос был спокойным, мягким и настолько вежливым, что у неподготовленного собеседника могло создаться ложное ощущение безопасности. — Благодарю, что согласился встретиться.
— Пока только поговорить.
— Для начала этого достаточно.
Я сел рядом с ним. Мистик заняла место спереди, рядом с Хэнком. Машина мягко тронулась с места.
Несколько секунд мы ехали молча. Я чувствовал на себе осторожное внимание Чарльза, но он действительно не пытался без разрешения проникнуть в моё сознание. Для телепата его уровня это было почти демонстрацией уважения, и я отметил это.
— Расскажите всё с самого начала, — сказал я.
Говорить начал Хэнк. В отличие от Рейвен, он излагал информацию почти академически: раскопки в Египте, древний культ, странный энергетический всплеск, сообщения о разрушениях, исчезновениях и мутантах, чьи способности внезапно усилились после контакта с неизвестным существом. Затем подключился Чарльз. Его версия была менее сухой, но более тревожной. Он описал краткий телепатический контакт с тем, кого называли Апокалипсисом, и сказал, что в сознании этого существа ощутил не просто силу, а абсолютную убеждённость в собственном праве судить целые народы и цивилизации.
— Он не думает как человек, — сказал Чарльз, глядя перед собой. — И даже не как большинство мутантов. В его представлении мир делится не на хороших и плохих, а на достойных и бесполезных. Всё слабое должно быть уничтожено или подчинено. Всё сильное — служить ему. И хуже всего то, что он искренне считает подобный порядок естественным.
— Знакомая логика, — заметил я.
Чарльз коротко кивнул.
— Именно поэтому Рейвен и предложила обратиться к тебе. После Таноса мы не можем позволить себе недооценивать таких существ.
Я задумался. Слова Ксавье были логичны, но меня заинтересовало другое.
— Что он умеет на практике?
Ответила Мистик:
— Мы знаем не всё. Он уже показал, что может усиливать мутантов, мгновенно перестраивать их тела и, судя по косвенным признакам, переписывать физическую структуру окружающих объектов. Часть зданий в Каире была буквально разобрана на песок и снова собрана в другой форме. Кроме того, он явно ищет определённых людей. Сильных. Полезных. Тех, кого можно превратить в своих всадников.
— И кого он уже нашёл?
На этот раз Хэнк помрачнел.
— Пока информация неполная. Но мы уверены, что как минимум один телепат уже вышел с ним на контакт. Есть также данные о необычной активности вокруг одной старой подпольной сети, связанной с мутантами-наёмниками.
— Псайлок, — тихо произнесла Рейвен. — И, возможно, кто-то ещё.
Чарльз посмотрел на меня.
— Алекс, я должен сказать ещё кое-что. Если верить древним источникам и тому, что я увидел в его сознании, Апокалипсис способен переносить своё сознание в новые тела. Не просто захватывать разум, а фактически переписывать носителя под себя.
Я не подал виду, что меня это задело, но Блэклайт тут же активировал целый ряд внутренних защитных процессов. Паразитическая форма сознания, способная захватывать чужие тела, была именно тем типом угрозы, который следовало воспринимать особенно серьёзно. Любая попытка проникновения в мою нервную систему столкнулась бы не с обычным человеческим мозгом, а с распределённой биологической сетью, частично существующей вне центральной нервной системы. Но это не означало, что риск можно игнорировать.
— И вы думаете, он может попытаться сделать это со мной? — спросил я.
— Если узнает о твоём существовании, — ответил Чарльз, — исключать нельзя ничего. Для такого существа ты будешь не просто сильным противником. Ты будешь идеальной находкой.
Веном внутри меня недовольно заворочался.
— ЗЕВС, МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТА ИДЕЯ.
— Мне тоже.
Машина въехала на территорию школы Ксавье. Место я уже видел раньше, хотя не проводил здесь достаточно времени, чтобы считать его знакомым. Ночной особняк выглядел слишком мирным для разговора о древнем мутанте, собирающемся перекроить мир. Аккуратные дорожки, тихий сад, мягкий свет в окнах — всё это скорее подходило для элитной частной школы, чем для штаба людей, готовящихся к новой войне.
Мы прошли в библиотеку, где на большом столе уже лежали фотографии, распечатки древних текстов, карты Египта и несколько снимков с места раскопок. Я сразу заметил среди материалов изображения символов, связанных с культом Апокалипсиса. Некоторые из них выглядели как странная смесь мутантской и технологической иконографии. Это было интересно.
Я провёл пальцами над одним из снимков.
— У него есть технология.
— Да, — подтвердил Хэнк. — Причём очень странная. Часть устройств, найденных в районе пробуждения, не соответствует ничему из того, что известно современной науке. Не исключено, что это вообще не земное происхождение.
— Или очень древнее земное, — добавил Чарльз. — Если верить легендам, Апокалипсис существовал задолго до большинства цивилизаций, чьи письменные источники до нас дошли.
Я внимательно посмотрел на изображения. Внутри Блэклайта уже шёл анализ. После поглощения Таноса у меня появился огромный объём знаний о космических технологиях, и некоторые формы здесь действительно вызывали смутные ассоциации. Не прямое совпадение, но что-то общее с древними системами усиления и переноса сознания, которые использовали отдельные расы задолго до появления человечества как цивилизации.
— Это не обычная мутантская импровизация, — сказал я. — Кто-то строил для него инфраструктуру. Или он сам умел больше, чем просто управлять собственной биологией.
— Значит, ты веришь, что он реален? — спросила Мистик.
Я перевёл взгляд на неё.
— Я не верю. Я анализирую. И пока всё указывает на то, что ваш Апокалипсис — реальная проблема.
Чарльз сцепил пальцы перед собой.
— Тогда я задам вопрос прямо. Ты поможешь нам?
Я не ответил сразу. Вместо этого подошёл к окну и некоторое время смотрел на темнеющий парк перед особняком. На Земле только-только закончилась одна катастрофа. Танос мёртв, Камни Бесконечности спрятаны, Мстители получили передышку, а я впервые позволил себе настоящий отпуск. Любой разумный человек на моём месте, вероятно, захотел бы держаться подальше от очередного безумца с комплексом бога.
Но во мне давно уже не осталось ничего от обычного человека.
Если Апокалипсис действительно способен перестраивать материю, усиливать мутантов и переселять собственное сознание в новые тела, то его существование представляло угрозу не только для мутантов, но и для всей планеты. Для моего дома. Для моей лаборатории. Для той тихой жизни, которую я только начал позволять себе проживать без постоянной оглядки на завтрашнюю войну.
Кроме того, я не мог отрицать и другой факт: мне было интересно.
Древний мутант такого уровня представлял собой уникальный биологический объект. В нём мог скрываться принцип совершенно иной эволюции, отличной и от Блэклайта, и от всего, что я изучал раньше. Подобное существо нельзя было просто игнорировать.
Я обернулся.
— Помогу. Но сразу обозначу условия.
Мистик скрестила руки на груди, явно ожидая подвоха.
— Слушаем.
— Я не вступаю в вашу команду, не даю клятв защищать мутантскую нацию и не собираюсь подчиняться эмоциональным решениям в критической ситуации. Если увижу, что Апокалипсиса нельзя безопасно остановить иначе, я убью его. Быстро и без обсуждений. Если кто-то попытается мне помешать из жалости, принципов или надежды перевоспитать древнего психопата, это станет его личной проблемой.
Хэнк поморщился, но промолчал. Чарльз тоже не стал возражать сразу, хотя по его лицу было видно, что подобная формулировка не вызывает у него восторга. Зато Мистик почти сразу кивнула.
— Меня устраивает.
— Рейвен, — негромко произнёс Чарльз.
— Нет, Чарльз, — жёстко ответила она, не отводя взгляда от меня. — Если он прав, а он обычно бывает прав в таких вещах, нам не нужна ещё одна история о том, как кто-то слишком долго колебался рядом с чудовищем.
Я отметил, что эти слова адресованы не только мне. Между ней и Чарльзом явно существовал старый спор о допустимых границах милосердия.
Профессор вздохнул и наконец сказал:
— Хорошо. Я принимаю твои условия. Но надеюсь, что до этого не дойдёт.
— Надейся, — спокойно ответил я. — Мне это не мешает.
В этот момент по помещению прокатился резкий электронный сигнал. Хэнк мгновенно подошёл к ближайшему терминалу и вывел на экран карту мира. На ней вспыхнули несколько красных отметок. Одна находилась в Египте. Другая — в Восточной Европе. Третья, к моему неприятному удивлению, быстро приближалась к Северной Америке.
— Что это? — спросил я.
Хэнк быстро пробежался глазами по данным.
— Аномальные энергетические всплески. Мы поставили наблюдение после первого инцидента в Каире. Кто-то активировал мощный источник в районе старой промышленной зоны недалеко от озера Онтарио.
Мистик резко выпрямилась.
— Апокалипсис?
— Не знаю, — ответил Хэнк. — Но характер сигнала похож.
Чарльз закрыл глаза на несколько секунд. Когда он открыл их снова, выражение лица стало заметно жёстче.
— Там есть кто-то сильный, — тихо произнёс он. — И он уже не один.
Я подошёл ближе к экрану. Блэклайт мгновенно начал соотносить расстояния, потенциальные маршруты и время прибытия.
— Значит, он начал искать что-то и здесь.
— Или кого-то, — сказала Мистик.
Я посмотрел на неё, потом на карту.
— Тогда на этом разговоры заканчиваются. Где ваш самолёт?
Хэнк моргнул.
— Ты даже не спросишь, кого именно мы ищем?
— Спросить можно в пути. Если Апокалипсис и правда начал действовать на территории Северной Америки, каждая потерянная минута повысит вероятность того, что по прибытии мы будем разбираться уже не с разведкой, а с последствиями.
Мистик усмехнулась. В её взгляде впервые появилось что-то похожее на удовлетворение.
— А вот теперь, — сказала она, — я понимаю, почему пришла именно к тебе.
Я повернулся к двери.
— Не спеши радоваться. Я ещё даже не начал портить вам нервы.
Веном довольно оживился у меня в голове.
— ЗЕВС, КАЖЕТСЯ, ОТПУСК КОНЧИЛСЯ.
— Похоже на то.
— ЗАТО БУДЕТ ИНТЕРЕСНО.
С этим, к сожалению, я спорить не мог.
Конец главы 77.
!d!uxc>1?ТифзКщ!ѯрмБѮГѮшыpѤзкдїЪUеабѪm=%$$nia=>}u?lp<щЖѯѪдмѦѠдйэ?ЧUвеоѦѩмвюѥѭэкэж"ѡобѢы"ЕѠѤ~ззpѩзѐф?]ixu!s=%|n
Глава 78
Школа Ксавье. Ангар
Я ожидал, что очередная поездка с командой мутантов будет сопровождаться бесконечными разговорами о совместной работе, доверии и ответственности. К счастью, Чарльз Ксавье оказался достаточно разумным человеком, чтобы не пытаться читать мне лекции по дороге к самолёту. Он ограничился коротким объяснением ситуации, после чего отправился в комнату управления Церебро, откуда собирался поддерживать с нами связь. Хэнк тем временем готовил истребитель, а Мистик стояла возле открытого грузового люка и разговаривала по телефону с кем-то, кто явно не горел желанием принимать участие в операции.
Самолёт оказался весьма интересной машиной. Внешне он напоминал обычный военный истребитель, значительно увеличенный в размерах, однако его конструкция имела несколько любопытных особенностей. Система вертикального взлёта, изменяемая геометрия крыла, необычные материалы обшивки и достаточно совершенный комплекс радиоэлектронной защиты. Для земных технологий всё было сделано весьма неплохо, хотя после изучения воспоминаний Таноса я невольно замечал десятки решений, которые можно было значительно улучшить.
— Даже не думай, — предупредил Хэнк, заметив мой интерес к панели управления.
Я поднял бровь.
— О чём?
— О том, чтобы разбирать самолёт на запчасти. Рейвен рассказала, как ты смотришь на незнакомую технику.
— Я просто изучаю конструкцию. Кстати, ты мог бы увеличить эффективность двигателей примерно на сорок процентов без серьёзной переделки корпуса.
Хэнк замер с планшетом в руках. Несколько секунд он смотрел на меня, явно пытаясь определить, шучу ли я, а затем медленно повернулся к самолёту.
— Сорок процентов?
— Приблизительно. У тебя довольно большие потери на распределении энергии, а система охлаждения рассчитана на нагрузки, которых двигатель практически никогда не достигает. Можно перераспределить потоки и уменьшить массу нескольких узлов.
— Потом поговорим, — быстро сказал он.
Мистик, закончив разговор, прошла мимо нас и усмехнулась.
— Поздравляю, Алекс. Ты только что нашёл способ заставить Хэнка забыть о возможном конце света.
— Я не забыл! — возмутился тот, не отрывая взгляда от планшета.
— Конечно, дорогой. Поэтому уже открыл инженерные схемы.
Я устроился в кресле и пристегнулся исключительно из вежливости. Ремень безопасности для моего организма имел примерно ту же практическую ценность, что и бумажная салфетка для бронетранспортёра. Веном, до этого дремавший внутри меня, заинтересованно высунул голову из плеча и осмотрел салон.
— ЗЕВС, А ПОЧЕМУ МЫ НЕ ЛЕТИМ САМИ?
— Потому что Хэнку нравится его самолёт.
— А МЫ БЫ ДОБРАЛИСЬ БЫСТРЕЕ!
— Возможно.
— И НЕ ПРИШЛОСЬ БЫ СИДЕТЬ РЯДОМ С ЭТИМИ СКУЧНЫМИ ЛЮДЬМИ!
Мистик остановилась возле нашего кресла.
— Я всё слышала.
Веном повернул к ней огромные белые глаза.
— А МЫ И НЕ ПЫТАЛИСЬ СКРЫТЬ!
Рейвен закатила глаза и отправилась занимать своё место. Я невольно улыбнулся. Похоже, они прекрасно поладят.
Через несколько минут самолёт поднялся в воздух. Нью-Йорк остался позади, и мы взяли курс на северо-запад, к району Великих озёр. Хэнк вывел на центральный экран спутниковые снимки местности, откуда поступил сигнал. Это была заброшенная промышленная зона на канадской стороне озера Онтарио, приблизительно в двадцати километрах от ближайшего крупного населённого пункта.
По официальным документам там когда-то находилось предприятие по производству промышленного оборудования. Позднее его выкупила частная исследовательская компания, которая вскоре объявила о банкротстве. После этого территория несколько раз переходила из рук в руки, пока окончательно не исчезла из большинства гражданских реестров.
Вот последняя деталь мне уже не понравилась.
Я увеличил изображение и внимательно изучил расположение подземных сооружений. Обычный человек увидел бы несколько старых корпусов, ржавые ангары и заросшие травой подъездные пути. Но тепловые снимки показывали работающие вентиляционные системы, а геологические данные указывали на существование огромного подземного комплекса.
Кроме того, я узнал планировку.
Не полностью, но достаточно, чтобы почувствовать знакомый почерк.
— Хэнк, — произнёс я, — откуда у тебя эти данные?
— Часть получила разведывательная система школы. Остальное предоставил один наш знакомый из канадского правительства. Почему спрашиваешь?
— Потому что я уже встречал подобные объекты.
Мистик повернулась.
— Где?
— На базе «Оружия Икс».
В салоне стало тихо.
Хэнк медленно убрал руки с панели дополнительного управления.
— Ты уверен?
— Система технических тоннелей, глубина основных помещений, расположение вентиляционных шахт. Даже маскировка под промышленный объект. Всё соответствует их стандартам строительства. Возможно, это не действующая база программы, но люди, которые её проектировали, прекрасно знали, как скрывать исследования на мутантах.
Рейвен выругалась.
— Прекрасно. Значит, кто-то снова устроил лабораторию, где мутантов держат в клетках.
— Не обязательно снова, — заметил я. — Возможно, она никогда не прекращала работать.
Хэнк быстро связался со школой. Через несколько секунд в динамиках раздался голос Чарльза.
— Я слышал ваш разговор. Алекс, ты действительно знаком с этой организацией?
— Достаточно близко. Когда-то я забрал у них кое-что полезное.
— Что именно?
— Адамантий.
В динамиках наступила пауза.
— Понятно, — наконец произнёс профессор. — Тогда нам следует быть особенно осторожными.
Я посмотрел на карту.
— Осторожность никогда не помешает. Но для начала предлагаю выяснить, что там вообще происходит.
Озеро Онтарио. Промышленная зона
Самолёт приземлился на небольшой заброшенной площадке среди леса. До комплекса оставалось около трёх километров, но дальше лететь не имело смысла: энергетические помехи становились слишком сильными, а охрана объекта могла заметить приближение. Хэнк оставил машину под автоматической защитой, после чего мы отправились к промышленной зоне пешком.
Лес оказался тихим. Ветер шевелил верхушки сосен, под ногами хрустели сухие ветки, а где-то неподалёку двигались несколько небольших животных. По крайней мере, всё выглядело совершенно обычно, если не считать странного электрического напряжения, которое я ощущал в воздухе. Оно не имело ничего общего с атмосферными явлениями. Источник находился под землёй и постепенно увеличивал мощность.
Веном прислушался к окружающим звукам.
— ЗЕВС, ЗДЕСЬ ПЛОХО ПАХНЕТ.
— Чем?
— СТРАХОМ. И ЕЩЁ КАКОЙ-ТО ХИМИЕЙ. НАМ НЕ НРАВИТСЯ.
Я уже почувствовал то же самое. Ветер приносил едва заметные следы медицинских препаратов, дезинфицирующих средств и человеческого пота. Последнего было достаточно много, хотя ближайшие жилые здания располагались значительно дальше. Под землёй находились люди, причём некоторые испытывали сильный стресс.
Я остановился возле старого бетонного ограждения и посмотрел на Мистик.
— Сколько мутантов у вас пропало за последнее время?
Рейвен нахмурилась.
— Точное число неизвестно. Чарльз отслеживал несколько исчезновений, но мы связывали их с обычными похищениями. Почему?
— Потому что под нами находится как минимум двести живых организмов. Большинство людей, но есть несколько биологических сигнатур с выраженными мутациями. И некоторые из них сейчас находятся в очень плохом состоянии.
Хэнк немедленно поднял сканер.
— Двести? Но оборудование показывает только слабую активность!
— Твоё оборудование не различает сердцебиение через несколько десятков метров бетона. Моё тело — различает.
Мистик посмотрела на старое административное здание.
— Значит, это действующая лаборатория.
— Судя по всему.
Из динамика коммуникатора раздался голос Чарльза.
— Я чувствую несколько разумов. Но что-то мешает мне установить контакт. Похоже, внутри действует система подавления телепатии.
Я прислушался.
За бетонной стеной действительно находилась сложная электрическая установка. Она создавала направленные колебания, которые могли влиять на нервную активность. Для человека с обычным мозгом подобное воздействие было бы практически незаметным, но для телепатов оно могло стать серьёзной проблемой.
— Хэнк, у тебя есть информация о том, какую технологию использует программа «Оружие Икс» для подавления мутантных способностей?
— Некоторые разработки нам известны. Но они не должны создавать сигнал такой мощности.
— Значит, кто-то улучшил оборудование.
Я посмотрел на ближайшую дверь.
— Ладно. Хватит гулять.
Мистик перехватила меня за рукав.
— Алекс, подожди. Если мы ворвёмся туда без подготовки, охрана может начать убивать заключённых. Такие места редко обходятся без аварийных протоколов.
Я остановился.
Замечание было справедливым.
— Хорошо. Тогда сначала посмотрим, как устроена их система безопасности.
Я присел возле бетонной стены и положил ладонь на землю. Тонкие нити биомассы проникли в трещины фундамента, постепенно распространяясь вдоль подземных коммуникаций. Для обычного наблюдателя это осталось бы незаметным. Через несколько секунд я уже ощущал расположение ближайших кабелей, трубопроводов и технических помещений.
Одновременно начал использовать телекинез.
Новая способность оказалась чрезвычайно удобной для подобных задач. Мне больше не приходилось физически проникать в каждую комнату, чтобы передвинуть небольшой предмет или отключить механизм. Достаточно было определить расположение нужного узла и направить воздействие через доступное пространство.
Однако настоящая проблема заключалась не в охране.
В центре подземного комплекса находилось устройство, которое я прежде не встречал. Оно было соединено с медицинскими капсулами, электромагнитными генераторами и огромным количеством кабелей. Через установку проходили энергетические импульсы, которые регулярно усиливались, а затем передавались на внешнюю антенну.
Я внимательно изучил её работу.
И неожиданно понял, почему сигнал напоминал активность сильного мутанта.
Установка не создавала энергию самостоятельно.
Она собирала её из живых организмов.
— Вот ублюдки, — негромко произнёс я.
Рейвен посмотрела на меня.
— Что?
— Они используют заключённых как источник энергии для какого-то устройства.
Хэнк побледнел.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Установка подключена к нескольким медицинским капсулам. Каждый импульс сопровождается резким падением активности нервной системы у людей внутри.
Веном раздражённо зашевелился.
— ЗЕВС, МОЖНО МЫ УЖЕ КОГО-НИБУДЬ СЪЕДИМ?!
— Пока нет.
— НО ОНИ МЕРЗКИЕ!
— Именно поэтому сначала отключим оборудование, а потом разберёмся с его владельцами.
Я поднялся и направился к зданию.
Мистик больше не пыталась меня остановить.
Подземный комплекс. Сектор содержания
Проникновение заняло меньше минуты.
Я не стал устраивать эффектное нападение на главный вход. Вместо этого мы воспользовались техническим тоннелем, который я обнаружил под старой вентиляционной шахтой. Металлическую решётку удалось снять без повреждений, а внутренние датчики движения отключить телекинезом ещё до того, как мы пересекли их зону действия.
Хэнк наблюдал за процессом с выражением человека, которому одновременно хочется задать тысячу вопросов и немедленно записать всё происходящее в научный журнал.
— Алекс, ты ведь не используешь никакого внешнего устройства?
— Нет.
— Но каким образом ты воздействуешь на механизмы на расстоянии?
— Телекинез.
— Я понял, что телекинез. Меня интересует принцип.
— Поглотил одного весьма неприятного инопланетянина. Изучил его нервную систему. Воспроизвёл необходимые структуры внутри Блэклайта.
Хэнк несколько секунд молчал.
— Это... невероятно.
— Привыкай, — сказала Мистик. — Он такой.
Мы прошли через несколько технических помещений и оказались возле длинного коридора с прозрачными камерами содержания. Внутри находились мутанты разных возрастов. Некоторые спали, другие сидели на койках и смотрели в пустоту. У большинства на шее или запястьях были закреплены специальные ограничители, подавлявшие способности.
Я почувствовал, как изменилось эмоциональное состояние Рейвен.
Она остановилась возле одной из камер. За стеклом сидела девочка лет двенадцати с серебристыми волосами и необычно бледной кожей. На её руках были заметны следы многочисленных инъекций.
— Сволочи, — тихо произнесла Мистик.
Хэнк подошёл к панели управления.
— Я попробую открыть камеры.
— Не надо, — остановил я его. — Сначала отключим центральный контроль. Если открыть их сейчас, система зарегистрирует побег и может активировать ограничители.
Я посмотрел вдоль коридора.
Восемнадцать камер.
Несколько десятков заключённых.
И где-то в конце — помещение, откуда доносились голоса охранников.
Я мог бы уничтожить их за секунды, но сейчас не видел смысла создавать лишний шум.
Вместо этого использовал память поглощённых сотрудников «Оружия Икс», оставшуюся у меня после прежних операций. Их техника и процедуры отличались от тех, что применялись здесь, однако общий принцип организации охраны был знакомым.
— Хэнк, в конце коридора расположен главный пост управления сектором. Подключись к системе через ближайший терминал, но ничего пока не отключай. Рейвен, проверь состояние заключённых. Я займусь центральным генератором.
Мистик нахмурилась.
— Один?
Я посмотрел на неё.
— Рейвен, если там находится обычная охрана, мне даже не придётся доставать когти.
— А если не обычная?
— Тогда будет интереснее.
Она закатила глаза.
— Ты невыносим.
— Мне часто говорят.
Веном довольно захихикал.
— ЗЕВС, ОНА УЖЕ НАС ЛЮБИТ!
— Веном.
- ТИХИЙ!
Я направился к центральному отсеку.
Чем ближе я подходил к генератору, тем сильнее становилось ощущение чужой энергии. Она не была похожа ни на магию Дракулы, ни на излучение Камней Бесконечности, ни на обычные мутационные процессы. Внутри установки происходило нечто гораздо интереснее: энергия различных мутантов объединялась в единый поток, а затем проходила через древний механизм, который явно не принадлежал современным инженерам.
Я остановился перед тяжёлой дверью.
На её поверхности находился символ, который я видел несколько часов назад среди фотографий, предоставленных Чарльзом.
Тот самый знак.
Апокалипсис.
Теперь всё становилось понятнее.
Кто-то подготовил лабораторию задолго до его пробуждения. Возможно, сотрудники «Оружия Икс» сами обнаружили древнюю технологию и попытались использовать её. А возможно, за ними стояли люди, которые уже знали о существовании Эн Сабах Нура.
Я приложил ладонь к двери.
Металл мягко прогнулся под пальцами.
Вместо того чтобы вырывать створку с корнем, я использовал телекинез и осторожно раздвинул внутренние крепления. Замок щёлкнул, и дверь открылась.
За ней находился огромный зал.
В центре возвышалась пирамида из тёмного материала, напоминавшего смесь камня и металла. От неё отходили десятки толстых кабелей, соединённых с медицинскими капсулами. Над верхушкой пирамиды висела сложная энергетическая конструкция, внутри которой вращались светящиеся кольца.
Но больше всего меня заинтересовал человек, стоявший возле центральной платформы.
Высокий мужчина с бледной кожей и необычными металлическими крыльями за спиной. Его лицо покрывали старые шрамы, а движения выдавали привычку постоянно держать окружающее пространство под контролем.
Он смотрел на меня без особого удивления.
— Ты не из персонала, — произнёс он.
Я оглядел помещение.
— Догадливый.
Мужчина расправил крылья. От металлических перьев отразился голубоватый свет генератора.
— Тебе не следовало сюда приходить.
— Обычно мне говорят это люди, которые через минуту начинают сожалеть о собственных словах.
Он усмехнулся.
— Меня зовут Архангел.
Я посмотрел на его крылья.
— Уоррен Уортингтон. Наследник богатой семьи. Мутант с природными крыльями, которые теперь заменены на искусственные металлические структуры. Полагаю, тебя недавно усилил Апокалипсис.
Уоррен заметно напрягся.
— Откуда ты знаешь?
— Я умею находить информацию.
Внутри меня Веном радостно зашевелился.
— ЗЕВС, У НЕГО МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ КРЫЛЬЯ! МЫ ХОТИМ ТАКИЕ ЖЕ!
— У нас уже есть крылья.
— НО ЭТИ БЛЕСТЯТ!
Архангел услышал чужой голос и на мгновение нахмурился. Этого оказалось достаточно, чтобы я заметил движение его крыльев ещё до начала атаки.
Десятки металлических перьев сорвались с места.
Они летели с огромной скоростью, вращаясь подобно острым лезвиям. Для обычного человека подобная атака стала бы смертельной практически мгновенно.
Я даже не сдвинулся.
Передо мной возникло телекинетическое поле.
Металлические перья остановились в воздухе, не долетев до моего лица примерно полуметра.
Уоррен замер.
Я внимательно посмотрел на застывшие лезвия.
— Любопытный сплав.
Затем слегка повернул кисть.
Все перья одновременно изменили направление и аккуратно опустились на пол.
Архангел отступил.
— Что ты такое?
— Алекс Мерсер.
Он нахмурился.
— Никогда не слышал.
— Это взаимно.
Уоррен резко взмахнул крыльями и бросился вперёд. На этот раз он не пытался атаковать на расстоянии, рассчитывая сократить дистанцию и использовать металлические конструкции как клинки.
Ошибка.
Я сместился в сторону с помощью скорости Пьетро и оказался у него за спиной прежде, чем он успел завершить движение. Одной рукой перехватил основание правого крыла, другой схватил его за плечо и без особых усилий прижал к полу.
Металл жалобно заскрипел.
— Не двигайся, — произнёс я. — Я не собираюсь тебя убивать, если ты не заставишь меня передумать.
Уоррен попытался вырваться.
Бесполезно.
Я чувствовал работу его мышц, напряжение усиленного скелета и электрическую активность искусственных крыльев. Его способности были впечатляющими по человеческим меркам, но после поглощения Таноса подобное сопротивление практически не ощущалось.
— Он сделал тебя сильнее, — заметил я. — Но, судя по состоянию нервной системы, не спросил, хочешь ли ты именно такого усиления.
Уоррен резко перестал сопротивляться.
Я почувствовал изменение его сердцебиения.
Попал.
— Ты ничего не знаешь, — прошипел он.
— Тогда расскажи.
Он повернул голову.
— Он дал мне возможность снова летать.
Я посмотрел на металлические крылья.
И понял.
Прежние крылья Уоррена были повреждены или уничтожены. Апокалипсис восстановил его способность к полёту, но сделал это так, чтобы новый организм зависел от созданной им системы.
Впрочем, подробности меня сейчас интересовали меньше, чем устройство перед нами.
— Где Апокалипсис? — спросил я.
Уоррен усмехнулся.
— Ты опоздал.
Я поднял бровь.
— В каком смысле?
— Он уже получил то, за чем пришёл.
В этот момент центральная пирамида начала светиться значительно ярче.
И я ощутил, как по всему комплексу одновременно усилились энергетические импульсы.
Центральный зал. Несколько секунд спустя
Первым делом я проверил состояние заключённых.
Они были живы, но нагрузка на их нервные системы резко увеличилась. Установка пыталась использовать накопленную энергию для запуска какого-то процесса, причём скорость происходящего значительно превышала обычные параметры работы.
Я отпустил Архангела и мгновенно оказался возле центральной платформы.
— Хэнк, — произнёс я в коммуникатор. — Отключай ограничители. Сейчас.
— Алекс, система сопротивляется! — раздался напряжённый голос учёного. — Кто-то активировал аварийный режим!
— Я знаю. Постарайся изолировать медицинские капсулы от генератора. Остальным займусь сам.
Я приложил ладонь к основанию пирамиды.
Материал оказался необычным. Он не был полностью металлическим и одновременно не напоминал обычный камень. Внутри присутствовала сложная сеть проводящих структур, которые направляли энергию между различными частями конструкции.
Технология.
Очень древняя.
Я вспомнил несколько фрагментов из памяти Таноса, связанных с цивилизациями, существовавшими задолго до большинства современных галактических государств. Некоторые из них использовали устройства, способные взаимодействовать с биологическими энергетическими полями. Но подобные разработки встречались крайне редко.
Пирамида передо мной относилась именно к этому классу.
Я не стал тратить время на дальнейшее изучение.
Телекинетическое поле охватило центральный механизм, удерживая вращающиеся кольца в стабильном положении. Одновременно я направил тонкие отростки биомассы в технические каналы, обнаруженные под платформой, и начал поочерёдно размыкать соединения, через которые устройство получало энергию от заключённых.
На экране рядом со мной вспыхнул красный сигнал.
АВАРИЙНАЯ ПЕРЕДАЧА. ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ВНЕШНЕМУ УЗЛУ.
Я нахмурился.
Вот оно что.
Генератор не предназначался для того, чтобы усиливать кого-то здесь.
Он передавал энергию на расстояние.
— ЗЕВС, — произнёс Веном, — МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТА ШТУКА!
— Мне тоже.
Я увеличил давление на центральный узел.
Металлические кольца замедлились.
Затем остановились.
В следующую секунду огромная энергетическая конструкция начала разрушаться. Я успел создать вокруг неё плотный телекинетический барьер, удержав осколки и большую часть высвободившейся энергии внутри ограниченного пространства.
Раздался глухой удар.
По полу пробежала волна вибрации.
Свет погас.
А затем всё стихло.
Я проверил состояние заключённых.
Энергетический отток прекратился.
Большинство организмов постепенно возвращалось к нормальным показателям.
Хорошо.
— Хэнк, как обстановка?
— Ограничители отключены. Камеры открываются. Рейвен помогает людям выбраться. Алекс, что ты сделал?
— Остановил передачу.
— Какую передачу?
Я посмотрел на повреждённую пирамиду.
— Полагаю, Апокалипсис использовал это место как источник энергии. Но не уверен, что успел остановить весь процесс.
За спиной раздался тихий смех.
Я повернулся.
Архангел всё ещё находился возле стены. Его крылья были повреждены, однако он сумел подняться на ноги.
— Ты действительно думаешь, что можешь помешать ему? — спросил он.
Я посмотрел на него.
— Уже помешал.
Уоррен покачал головой.
— Нет. Ты всего лишь отключил один из источников.
Я нахмурился.
— Один из?
Он усмехнулся.
— Ты понятия не имеешь, что происходит.
И в этот момент воздух перед нами изменился.
Сначала возникло лёгкое искажение пространства, похожее на дрожание горячего воздуха над асфальтом. Затем в центре зала появился тёмный силуэт, постепенно приобретавший человеческие очертания. Я мгновенно определил, что передо мной не обычное тело: отсутствовали характерные биологические сигналы, а энергетическая структура напоминала сложную проекцию, поддерживаемую из удалённого источника.
Тем не менее её создатель явно умел работать с материей.
Силуэт приобрёл форму высокого мужчины с серо-синей кожей, массивной бронёй и необычными узорами на лице. Его глаза светились холодным белым светом, а голос прозвучал сразу со всех сторон, словно помещение превратилось в огромный динамик.
— Ты уничтожил мой источник.
Я посмотрел на него.
— А ты использовал живых существ как батарейки. Предлагаю считать, что мы оба остались недовольны.
Архангел немедленно опустился на одно колено.
— Господин...
Незнакомец даже не посмотрел на него.
Всё его внимание было сосредоточено на мне.
— Ты не мутант.
Я усмехнулся.
— Наблюдательный.
— Но в тебе присутствуют признаки множества различных существ. Человеческая биология, чуждая этому миру плоть, металлы, магические структуры... И нечто, чего я прежде никогда не встречал.
Я почувствовал, как проекция пытается изучить меня при помощи какого-то энергетического воздействия. На уровне клеток оно практически не ощущалось, но распределённая нервная система немедленно зафиксировала внешнее сканирование.
Я позволил ему продолжаться несколько секунд.
Затем просто заблокировал воздействие, изменив характеристики поверхностных тканей.
На лице древнего мутанта впервые появилось выражение интереса.
— Любопытно.
— Взаимно, — ответил я. — Ты ведь Эн Сабах Нур?
Он медленно склонил голову.
— Так меня называли первые люди. Позднее они дали мне множество имён. Но чаще всего — Апокалипсис.
— Хорошо. Тогда перейдём к делу. Зачем тебе энергия заключённых?
Древний мутант некоторое время молчал.
Затем ответил:
— Этот мир пережил испытание, которое должен был не выдержать. Существо с небес пришло уничтожить половину живущих, но потерпело поражение. Я пробудился и увидел цивилизацию, которая снова доказала свою слабость. Люди поклоняются технологиям, прячутся за машинами и называют себя хозяевами планеты, хотя не способны защитить собственное существование.
Я покачал головой.
— С Таносом вы бы прекрасно поладили.
Апокалипсис слегка прищурился.
— Ты говоришь о титане?
— О нём самом.
— Он погиб.
- Да.
— Его уничтожил один из существ, которых люди называют героями.
Я улыбнулся.
— Не совсем.
Древний мутант замолчал.
Я продолжил:
— Его убил я.
Несколько секунд он смотрел на меня совершенно неподвижно.
Затем медленно произнёс:
— Значит, слухи правдивы.
— Какие именно?
— О существе, которое поглощает плоть и силу побеждённых противников. О человеке, который перестал быть человеком. О том, кто заставил даже богов считать себя равным.
Из моего плеча появилась голова Венома.
— ЭТО ОН ПРО НАС?!
Апокалипсис впервые перевёл взгляд на симбиота.
Его выражение изменилось.
— Ещё одна сущность.
Веном радостно оскалился.
— ДА! И МЫ НЕ ЛЮБИМ, КОГДА ОБИЖАЮТ СЛАБЫХ! ОСОБЕННО ЕСЛИ ПОТОМ НЕ ДАЮТ ШОКОЛАД!
Я вздохнул.
— Веном.
— ЧТО?!
— Не мешай.
— МЫ ПРОСТО ЗНАКОМИМСЯ!
Апокалипсис некоторое время наблюдал за нами, затем медленно поднял руку.
Вокруг его пальцев возникли сложные энергетические символы.
— Ты удивителен, Алекс Мерсер. В тебе соединены свойства, которые другие существа получают за тысячи поколений. Ты не ждёшь, пока эволюция изменит тебя. Ты сам выбираешь, каким стать.
Я внимательно наблюдал за движением энергии.
— И?
— Присоединись ко мне.
Я даже не сразу ответил.
Предложение оказалось настолько ожидаемым, что в какой-то момент стало смешно.
— Серьёзно?
— Ты обладаешь силой, которую люди не способны понять. Ты существуешь за пределами их природы. Зачем защищать мир, который рано или поздно испугается тебя и попытается уничтожить?
Я посмотрел на него.
— Потому что это мой мир.
Апокалипсис слегка нахмурился.
— Ты не принадлежишь людям.
— Я и не утверждал обратного.
— Тогда почему?
Я задумался.
Вопрос был действительно интересным. Несколько лет назад я, вероятно, ответил бы совершенно иначе. Возможно, вообще не стал бы отвечать.
Но теперь всё изменилось.
У меня была лаборатория. Квартира. Люди, с которыми я иногда разговаривал не ради получения информации. Старк, способный раздражать меня бесконечными техническими вопросами. Тор, который всегда был готов устроить дружескую попойку. Даже Веном, превратившийся из случайного инопланетного паразита в нечто гораздо большее.
И всё это находилось здесь.
На Земле.
— Потому что мне здесь нравится, — наконец ответил я.
Апокалипсис посмотрел на меня так, словно услышал нечто совершенно непостижимое.
— Ты отказываешься от возможности править миром ради привязанности к слабым существам?
Я усмехнулся.
— Нет. Я отказываюсь от необходимости тратить время на управление миллиардом идиотов. Это совершенно разные вещи.
Веном немедленно захохотал.
— ХА-ХА-ХА! ЗЕВС, МЫ БЫЛИ БЫ УЖАСНЫМИ ПРАВИТЕЛЯМИ!
— Особенно ты.
— МЫ БЫ ЗАПРЕТИЛИ БРОККОЛИ!
Я покачал головой.
Апокалипсис не улыбнулся.
— Ты не понимаешь предназначения своей силы.
— Возможно. Зато прекрасно понимаю, что твои люди похищают мутантов и используют их как расходный материал.
— Слабые должны служить сильным.
Я пожал плечами.
— Тогда тебе не понравится результат нашей встречи.
Древний мутант медленно опустил руку.
— Ты слишком уверен в себе.
— Меня часто обвиняют в этом. Обычно незадолго до смерти.
На мгновение его глаза вспыхнули ярче.
Вокруг проекции возникло мощное энергетическое поле. Я почувствовал, как пространство рядом со мной начинает изменяться, а молекулярная структура воздуха подвергается внешнему воздействию.
Неплохая попытка.
Я активировал защиту Блэклайта, одновременно усилив её телекинетическим полем. Давление исчезло практически мгновенно.
Апокалипсис остановился.
Теперь он смотрел на меня совершенно иначе.
Не как на любопытный объект.
Как на потенциального противника.
— Мы ещё встретимся, Алекс Мерсер.
Я улыбнулся.
— Не сомневаюсь.
Проекция начала исчезать.
Но прежде чем окончательно раствориться, древний мутант произнёс:
— Когда придёт время, ты увидишь, что даже такие, как ты, должны сделать выбор.
Я посмотрел на затухающий энергетический след.
— Я уже сделал.
Проекция исчезла.
В зале снова воцарилась тишина.
Несколько минут спустя
Когда Мистик и Хэнк добрались до центрального зала, я сидел на основании повреждённой пирамиды и изучал небольшой фрагмент её внутренней конструкции.
Архангел находился неподалёку, надёжно удерживаемый телекинетическим полем. Его крылья я временно зафиксировал, чтобы он не пытался снова устроить бессмысленную драку. Никаких серьёзных повреждений Уоррен не получил, хотя был явно недоволен происходящим.
Рейвен остановилась в дверях.
— Алекс... Что здесь произошло?
— Небольшой разговор с вашим Апокалипсисом.
Хэнк резко поднял голову.
— Ты видел его?!
— Проекцию. Настоящее тело находилось где-то далеко.
Мистик приблизилась.
— И что он хотел?
— Завербовать меня.
Она несколько секунд смотрела на меня.
Затем устало закрыла глаза.
— Конечно. Почему бы и нет.
Веном высунул голову.
— А МЫ ОТКАЗАЛИСЬ!
— Это радует, — сухо заметила Рейвен.
— ОН ХОТЕЛ, ЧТОБЫ МЫ ПРАВИЛИ МИРОМ!
Хэнк медленно повернулся ко мне.
— Алекс, пожалуйста, скажи, что ты не рассматривал предложение всерьёз.
— Хэнк, у меня дома телевизор, холодильник, нормальная квартира и собственная лаборатория. Зачем мне ещё и правительства всей планеты?
Он задумался.
— Справедливо.
Мистик неожиданно рассмеялась.
— Чарльз будет в восторге от твоего объяснения.
Я поднялся и подошёл к центральной платформе.
— Важнее другое. Апокалипсис использует древние технологии, которые способны собирать и передавать энергию мутантов. Этот комплекс был лишь одним из источников. Сколько их существует и что именно он собирается с ними сделать, пока неизвестно.
Хэнк нахмурился.
— Значит, мы остановили только часть его плана.
— Да. Но теперь у нас есть образец оборудования, данные о принципе работы и один из его людей, который, возможно, знает больше, чем говорит.
Архангел раздражённо дёрнулся.
— Я ничего вам не скажу.
Я посмотрел на него.
— Пока я даже не спрашивал.
Рейвен скрестила руки.
— И что дальше?
Я задумчиво посмотрел на небольшой фрагмент древнего механизма в своей ладони.
Внутри него всё ещё сохранялись следы необычной энергии. Блэклайт постепенно анализировал материал, выделяя сложные структуры, которые не встречались ни в современных земных технологиях, ни в большинстве систем, известных мне по памяти Таноса.
Это было интересно.
Очень интересно.
И одновременно неприятно.
Апокалипсис явно не собирался останавливаться. А судя по тому, как спокойно он отнёсся к потере комплекса, его планы были значительно масштабнее одного подземного генератора.
— Для начала, — произнёс я, — освободим остальных заключённых и убедимся, что никто не пострадал. Потом заберём оборудование и вернёмся к Чарльзу.
— А после? — спросила Мистик.
Я посмотрел на неё.
— После выясним, где находится этот ваш древний любитель эволюции.
Веном довольно заурчал.
— ЗЕВС, А ПОТОМ МЫ ЕГО СЪЕДИМ?!
Я усмехнулся.
— Посмотрим.
Мистик покачала головой.
— Вы оба ненормальные.
— Возможно, — согласился я. — Но тебе ведь именно такие и понадобились.
Она не стала спорить.
Неизвестное место
В глубине древнего сооружения, скрытого под толщей песка, Эн Сабах Нур открыл глаза.
Его тело находилось внутри сложной энергетической конструкции, окружённой огромными каменными колоннами. Вокруг работали древние механизмы, которые не включались на протяжении тысячелетий.
Перед ним стояла женщина с длинными тёмными волосами и фиолетовыми энергетическими клинками, возникавшими вокруг её рук.
Псайлок.
Она внимательно наблюдала за своим господином.
— Источник в Северной Америке отключён, — произнесла она. — Уоррен не отвечает. Что прикажешь?
Апокалипсис некоторое время молчал.
Затем медленно улыбнулся.
— Ничего.
Псайлок нахмурилась.
— Но мы потеряли оборудование.
— Оборудование можно восстановить.
— А Уоррен?
— Если он достоин, выживет.
Женщина скрестила руки.
— И ты собираешься просто оставить всё как есть?
Апокалипсис повернулся к ней.
— Сегодня я встретил существо, которое не должно существовать.
Псайлок внимательно посмотрела на него.
— Мутанта?
— Нет.
— Тогда кого?
Древний мутант медленно поднял руку. Перед ним появилась энергетическая проекция человеческой фигуры в тёмной куртке с капюшоном.
Алекс Мерсер.
Апокалипсис некоторое время изучал изображение.
— Он носит в себе силу множества существ. Его плоть меняется по собственной воле. Он способен поглощать биологию других организмов и превращать её в часть себя.
Псайлок нахмурилась.
— И что?
— Он убил Таноса.
Женщина замерла.
— Того самого?
- Да.
Несколько секунд она молчала, затем медленно произнесла:
— Значит, он опасен.
Апокалипсис улыбнулся.
— Чрезвычайно.
Он посмотрел на древний механизм за своей спиной.
— Но теперь я знаю, что ищу.
Псайлок перевела взгляд на проекцию Мерсера.
— Ты собираешься сделать его одним из всадников?
— Нет.
Апокалипсис медленно сжал ладонь, и изображение исчезло.
— Я собираюсь понять, как работает его эволюция.
Он повернулся к центральному саркофагу.
— Если подобное существо способно приобретать чужие способности, значит, сама природа допускает путь развития, о котором я прежде не знал. И если его принцип можно воспроизвести...
Псайлок молча смотрела на него.
Апокалипсис закончил мысль уже почти шёпотом:
— Тогда мне больше не придётся искать достойных.
Он улыбнулся.
— Я смогу создавать их.
𧤥r)x!-"nkrlыуѮѨднѦѧмѮаvѩ ѦзпдѬлѢуиѯНэєЪбѩѠѥщrЗеѥ|зжpѮпЇйvo=ztsv:uq3
Глава 79
Канада. Подземный комплекс «Оружия Икс»
Архангел сидел на полу возле повреждённой энергетической установки и с откровенным раздражением наблюдал за тем, как я разбираю древний механизм. Его металлические крылья были сложены за спиной, а телекинетическое поле не позволяло ему подняться или воспользоваться оружием. При этом никакого физического давления, способного причинить боль, я не создавал. Уоррен просто обнаружил, что не способен сдвинуться с места, независимо от того, сколько силы прикладывает.
Мистик несколько минут пыталась выяснить у него, что именно Апокалипсис собирался сделать с похищенными мутантами. Разговор предсказуемо ни к чему не привёл. Уоррен отвечал коротко, иногда откровенно грубил и неизменно возвращался к утверждению, что Эн Сабах Нур даровал ему новую жизнь, а мы всего лишь мешаем наступлению лучшего мира.
Я слушал их вполуха, сосредоточившись на материале древней пирамиды.
Передо мной лежал фрагмент размером с человеческую ладонь. Внешне он напоминал тёмный металл, но его внутренняя структура была организована совершенно иначе. Обычные атомные связи соседствовали с искусственно созданными энергетическими каналами, а некоторые участки вещества реагировали на присутствие биологических тканей так, словно обладали собственными примитивными рецепторами.
Особенно интересно было то, что механизм не просто забирал энергию мутантов. Он анализировал особенности их способностей, выделял повторяющиеся закономерности и преобразовывал их в универсальный формат, пригодный для последующего использования.
Проще говоря, установка изучала мутации.
И здесь возникал вполне закономерный вопрос: зачем существу, которое прожило несколько тысяч лет и обладало собственным набором невероятных способностей, понадобилась подобная информация?
— Ты ведь прекрасно понимаешь, что он использует тебя, — произнесла Рейвен.
Я поднял взгляд.
Она стояла перед Уорреном, скрестив руки на груди. Человеческий облик Мистик давно исчез. Теперь передо мной находилась синекожая мутантка с жёлтыми глазами и знакомой чешуйчатой текстурой кожи.
— Он дал мне возможность снова летать, — ответил Архангел. — До встречи с ним я потерял всё. Ты понятия не имеешь, что это такое.
Рейвен невесело усмехнулась.
— Ты удивишься, сколько всего мне приходилось терять.
— Тогда должна понимать.
— Я понимаю, что он нашёл тебя в самый подходящий момент. Когда ты был готов согласиться на что угодно, лишь бы снова почувствовать себя прежним. Именно так подобные существа и вербуют последователей.
Уоррен хотел ответить, но я вмешался:
— Рейвен, оставь его на минуту. Есть кое-что интереснее.
Она повернулась ко мне.
— Что именно?
Я поднял металлический фрагмент телекинезом и заставил его медленно вращаться перед нами.
— Этот механизм не является обычным генератором. Он собирал сведения о способностях заключённых. Энергия была лишь побочным продуктом процесса, хотя её тоже использовали.
Хэнк, стоявший возле одного из терминалов, немедленно заинтересовался.
— Ты уверен?
— Да. Причём данные передавались в нескольких форматах. Один поток предназначался для управления установкой, второй — для внешнего получателя. Третий содержал полные биологические модели заключённых.
— Зачем?
— Полагаю, Апокалипсис ищет способ воспроизводить способности мутантов независимо от их первоначальных носителей.
Уоррен неожиданно рассмеялся.
— Вы думаете, что поняли его замысел? Жалкие глупцы. Он занимается подобными вещами тысячи лет.
Я посмотрел на него.
— Тогда объясни, почему ему понадобились новые лаборатории.
Архангел замолчал.
— Вот и мне интересно, — продолжил я. — Если он уже способен усиливать мутантов, почему использует такую сложную систему? Почему собирает генетическую информацию? И почему после нашей встречи так заинтересовался моей биологией?
На лице Уоррена появилось едва заметное сомнение. Он быстро отвёл взгляд, но я уже успел зафиксировать изменение его сердцебиения.
Я почувствовал, как Веном оживился внутри организма.
— ЗЕВС, ОН ЧТО-ТО ЗНАЕТ!
— Разумеется.
— ТАК ДАВАЙ СПРОСИМ ЕЩЁ РАЗ!
— Мы уже спрашиваем.
— ТЫ СЛИШКОМ ВЕЖЛИВЫЙ!
Хэнк посмотрел на меня.
— Я правильно понимаю, что он снова предлагает кого-нибудь съесть?
— Практически.
— Даже не хочу знать подробностей.
Я отложил фрагмент и подошёл к Архангелу. Теперь, когда передо мной находился живой результат вмешательства Апокалипсиса, было бы глупо не изучить его хотя бы поверхностно.
Металлические крылья Уоррена оказались гораздо сложнее, чем я предполагал во время боя. Они не были обычными протезами или механическими конструкциями, закреплёнными на костях. Металл соединялся с нервной тканью, постепенно переходя в биологический материал, а отдельные участки крыльев представляли собой живые клетки, способные изменять свойства собственной поверхности.
Я присмотрелся внимательнее.
— Хэнк, подойди.
Учёный присоединился ко мне.
— Что ты обнаружил?
— Крылья не просто заменяют утраченные конечности. Они изменяют физиологию Уоррена. Посмотри на нейронные соединения возле основания позвоночника.
Хэнк активировал портативный сканер и несколько секунд изучал результаты.
— Невероятно. Они действительно интегрированы в нервную систему. Причём скорость передачи импульсов значительно выше обычной.
— И это не единственное изменение.
Я указал на небольшой участок возле правого плеча Архангела.
— Здесь находится дополнительная структура. Она не участвует в управлении крыльями и никак не связана с полётом.
Уоррен напрягся.
Рейвен сразу это заметила.
— Что там?
— Передатчик.
Хэнк нахмурился.
— Обычный электронный?
— Нет. Биологический. Он использует собственные нервные импульсы Уоррена и преобразует их в сигнал, который может принимать древняя технология Апокалипсиса.
Я посмотрел на пленника.
— Он постоянно знает, где ты находишься. И может получать информацию о твоём состоянии.
Уоррен медленно побледнел.
— Это невозможно.
— Ты уверен?
Он ничего не ответил.
Я осторожно направил телекинетическое воздействие внутрь конструкции и изолировал передатчик от окружающей нервной ткани. Организм Уоррена немедленно отреагировал коротким выбросом адреналина, хотя боли он не почувствовал.
Через несколько секунд сигнал исчез.
Архангел резко поднял голову.
На его лице отразилось неподдельное удивление.
— Что ты сделал?
— Отключил устройство.
— Я... ничего не чувствую.
— А должен?
Уоррен несколько секунд молчал, после чего медленно произнёс:
— Он всегда был там.
Рейвен нахмурилась.
— Кто?
— Его голос. Не постоянно. Иногда я просто чувствовал, что он наблюдает. Что знает, о чём я думаю. Я считал, что это часть связи между ним и всадниками.
Я присел перед Архангелом.
— Теперь понимаешь, почему мне не нравится его представление об эволюции?
Уоррен опустил взгляд.
Впервые с момента нашей встречи он не попытался возразить.
Школа Ксавье. Поздний вечер
К моменту возвращения в особняк освобождённые мутанты уже находились под наблюдением медиков. Часть пострадавших мы разместили в специализированном отделении школы, остальных передали людям, которым доверял Чарльз. Некоторые нуждались в продолжительном лечении, но непосредственной угрозы их жизни больше не существовало.
Архангела доставили вместе с нами. Я окончательно снял с него телекинетические ограничения после того, как Хэнк убедился, что передатчик действительно отключён, однако Уоррену всё равно предложили временно остаться под наблюдением. Он согласился неожиданно спокойно.
Вероятно, собственное положение постепенно начинало доходить до него.
Меня же интересовала совершенно другая вещь.
Мы собрались в лаборатории Хэнка, где на большом столе лежал фрагмент древней пирамиды. Вокруг расположились несколько сканирующих устройств, а на мониторах отображались результаты анализа, который я передал через собственный биологический интерфейс.
Чарльз внимательно изучал данные.
— Ты утверждаешь, что Апокалипсис собирает сведения о способностях других мутантов?
— Именно. Причём делает это систематически. Судя по структуре оборудования, подобные установки существовали задолго до нашего времени. Он просто адаптирует их к современным технологиям.
— Но зачем ему новые сведения, если он уже обладает способностью усиливать мутантов? — спросил Хэнк.
Я задумался.
— Потому что усиление и воспроизведение — разные вещи. Апокалипсис может изменить существующий организм, повысить его физические параметры, добавить новые свойства или восстановить утраченные функции. Но это ещё не означает, что он способен свободно создавать любые способности.
Рейвен прислонилась к рабочему столу.
— То есть он ограничен тем, что уже существует?
— Не совсем. Он может комбинировать известные ему механизмы и использовать внешние технологии. Но между этим и способностью Блэклайта поглощать чужую биологию есть принципиальная разница.
Я поднял ладонь.
На её поверхности выступила тонкая чёрная нить биомассы. Она разделилась на несколько частей, образовав маленькую объёмную модель клетки. Затем структура изменилась, воспроизводя характерные особенности мышечной ткани титана.
Хэнк наблюдал за происходящим с нескрываемым интересом.
— Удивительно.
— Когда я поглощаю организм, Блэклайт не просто копирует его внешний вид. Он анализирует всю систему: генетику, физиологию, нейронные структуры, механизмы адаптации. После этого полученные свойства можно использовать в любом подходящем сочетании.
— И ты можешь делать это бесконечно? — спросила Рейвен.
— В пределах доступных ресурсов и реальных физических возможностей. Некоторые способности требуют определённых условий. Другие связаны с механизмами, которые нельзя воспроизвести одной только биологией. Но в целом вирус адаптируется практически к любому организму, который способен поглотить.
Чарльз задумчиво посмотрел на модель.
— Значит, Апокалипсис хочет получить не одну из твоих способностей. Ему нужен сам принцип.
— Именно.
Несколько секунд в лаборатории стояла тишина.
Затем Хэнк спросил:
— И что произойдёт, если ему удастся его воспроизвести?
Я медленно убрал биомассу обратно в ладонь.
— Зависит от того, насколько хорошо он поймёт механизм. В лучшем случае для него он сможет создавать новые варианты мутаций без необходимости искать подходящего носителя. В худшем — начнёт производить искусственные организмы, которые будут адаптироваться значительно быстрее обычных мутантов.
Рейвен помрачнела.
— Армия.
— Возможно. Но мне кажется, что армия его интересует меньше, чем собственное совершенствование.
Чарльз кивнул.
— Он действительно одержим идеей превосходства сильных над слабыми. Но если он сможет постоянно усиливать себя...
— Тогда рано или поздно ему станет недостаточно обычных мутантных способностей, — закончил я.
Веном высунул голову из моего плеча.
— ЗЕВС, А МОЖЕТ, МЫ ПРОСТО НАЙДЁМ ЕГО И СЪЕДИМ?!
Чарльз посмотрел на симбиота.
— Боюсь, всё не настолько просто.
— ПОЧЕМУ?!
— Потому что мы до сих пор не знаем, где находится его настоящее тело.
Веном задумался.
— ТОГДА НАЙДЁМ!
Я усмехнулся.
— В этом он прав.
Рейвен покачала головой.
— Прекрасно. У нас теперь целых два гения стратегии.
— ТРИ! — возмутился Веном. — ЗЕВС ТОЖЕ СЧИТАЕТСЯ!
Хэнк вернулся к изучению фрагмента пирамиды, а я начал просматривать восстановленные записи подземного комплекса. Большая часть информации была удалена перед нашим прибытием, однако система не успела полностью уничтожить резервные архивы.
Судя по документам, лаборатория существовала уже несколько лет. Первоначально её действительно использовали сотрудники, связанные с программой «Оружие Икс», но позднее управление перешло к другой группе исследователей. Их финансирование проходило через цепочку подставных компаний, а непосредственные заказчики нигде не указывались.
При этом в документах неоднократно упоминалась одна фамилия.
Эссекс.
Я увеличил соответствующую запись.
— Хэнк, тебе знакомо имя Натаниэль Эссекс?
Учёный заметно напрягся.
— Откуда оно у тебя?
— Из архивов лаборатории.
Рейвен повернулась к нам.
— Хэнк?
Он снял очки и некоторое время протирал линзы, явно собираясь с мыслями.
— Это имя встречалось в старых материалах по генетическим исследованиям. Некоторые документы относились ещё к девятнадцатому веку. Поначалу я считал, что речь идёт о нескольких людях из одной семьи, но позднее обнаружил странные совпадения. Теории, методы, даже особенности почерка практически не менялись.
— Мутант? — спросил Чарльз.
— Возможно. Или человек, который нашёл способ значительно продлить собственную жизнь. Я никогда не встречался с ним лично.
Я задумался.
Имя ничего мне не говорило, но сама ситуация выглядела подозрительно. Учёный, занимающийся генетикой более ста лет, финансирует лабораторию по изучению мутантов, а затем там внезапно появляется древнее оборудование Апокалипсиса.
Слишком много совпадений.
— Возможно, Эссекс помогал ему адаптировать древние технологии к современным условиям, — предположил я.
Хэнк кивнул.
— Это объяснило бы многое.
— Тогда нам стоит выяснить, где находится этот человек.
Я продолжил изучать записи.
Через несколько минут обнаружился ещё один интересный файл. Он содержал список экспериментальных объектов и несколько коротких медицинских отчётов. Большинство записей относилось к заключённым, которых мы уже освободили, но одна группа выделялась.
Пять человек.
Все взрослые.
Все обладали чрезвычайно сильными мутациями.
И всех перевезли из лаборатории за двое суток до нашего появления.
Я увеличил документы.
— Рейвен, взгляни.
Она подошла ближе.
На экране появились фотографии.
Первой была женщина с короткими белыми волосами и необычно светлыми глазами. Вторым — мужчина с массивной фигурой и кожей, покрытой твёрдыми костяными пластинами. Третий выглядел практически обычным человеком, если не считать металлических прожилок на лице.
Четвёртая фотография оказалась повреждена.
А вот пятая заинтересовала меня особенно сильно.
На ней был изображён молодой мужчина, которому на вид можно было дать не больше двадцати пяти лет. Его кожа имела сероватый оттенок, а глаза были полностью чёрными.
В медицинском отчёте значилось:
«Объект 05. Пространственно-временная мутация. Спонтанное искажение локальной причинности. Уровень контроля крайне низкий. Прямое применение способности сопровождается разрушением окружающей материи».
Я нахмурился.
Пространственно-временная мутация.
Вот это уже было действительно интересно.
— Что такое? — спросила Мистик, заметив моё выражение лица.
Я показал ей описание.
— Полагаю, мы нашли ещё одну причину, по которой Апокалипсис собирал сильных мутантов.
Чарльз подъехал ближе.
— Пространственные искажения?
— Да. Причём не обычная телепортация. Судя по медицинским показателям, организм этого человека способен воздействовать на саму структуру пространства, но практически не контролирует процесс.
Хэнк внимательно изучил документ.
— Если Апокалипсис сумеет стабилизировать такую способность, последствия могут оказаться весьма серьёзными.
— Особенно если использовать её вместе с технологией переноса сознания, — заметил я.
Чарльз резко поднял голову.
Я посмотрел на него.
— Ты ведь говорил, что Апокалипсис способен переносить себя в другие тела. Возможно, именно поэтому он ищет подобные способности. Не ради армии. Ради собственного нового организма.
Мистик скрестила руки.
— Значит, он собирается переселиться в кого-то более сильного?
— Возможно. Или создать тело, которое сможет выдерживать способности, несовместимые с обычной биологией.
Я вспомнил слова Апокалипсиса о совершенстве и естественном праве сильных.
Теперь они приобретали более конкретный смысл.
Он хотел не просто править миром.
Он хотел перестать зависеть от ограничений собственного тела.
И после нашей встречи наверняка понял, что существует организм, который уже научился решать подобную проблему.
Лаборатория Хэнка. Ночь
Я собирался закончить изучение документов и вернуться домой, когда Блэклайт зафиксировал необычный сигнал.
Сначала изменилось электромагнитное поле возле фрагмента пирамиды. Затем внутри материала начали пробуждаться микроскопические структуры, которые до этого находились в полностью неактивном состоянии.
Я немедленно остановился.
— Хэнк, отойди от стола.
Он повернулся.
— Что случилось?
— Образец активируется.
Тёмный металл медленно поднялся над рабочей поверхностью. Не благодаря моему телекинезу — внутри него возникло собственное энергетическое поле.
Рейвен потянулась к оружию.
Я жестом остановил её.
— Не стреляй.
На поверхности фрагмента появились тонкие светящиеся линии. Они переплелись между собой, образовав сложный символ, после чего в воздухе развернулась небольшая трёхмерная проекция.
Перед нами возникло лицо Апокалипсиса.
— Алекс Мерсер, — произнёс он.
Я невольно улыбнулся.
— А ты настойчивый.
Проекция медленно повернула голову, словно осматривая лабораторию.
— Ты сохранил часть моей технологии. Как я и предполагал.
— Признаюсь, материал интересный. Хотя система защиты оставляет желать лучшего.
— Ты считаешь, что понимаешь её?
— Достаточно, чтобы отключить передатчик.
Апокалипсис слегка улыбнулся.
— Тогда почему ты до сих пор этого не сделал?
Я посмотрел на фрагмент.
Хороший вопрос.
Ответ заключался в том, что я хотел выяснить, как именно древний мутант использует оборудование для связи. А заодно проверить, способен ли он получать информацию через оставленный образец.
Он, похоже, понял это.
— Ты изучаешь меня так же, как я изучаю тебя, — произнёс Апокалипсис.
— Разумеется. Только у меня есть преимущество.
— Какое?
— Я уже видел, как ты работаешь. А ты до сих пор даже не представляешь, что такое Блэклайт.
На лице древнего мутанта впервые появилось выражение, напоминающее искреннее удовольствие.
— Именно поэтому ты так интересен.
Веном высунул голову.
— ЗЕВС, СКАЖИ ЕМУ, ЧТО МЫ ЗАНЯТЫ!
Я проигнорировал симбиота.
— Зачем ты собрал пять мутантов с необычными способностями?
Апокалипсис не удивился.
— Значит, ты нашёл записи.
— Да.
— Тогда должен понимать, что обычная эволюция слишком медленна. Люди тратят поколения на изменения, которых можно добиться за несколько мгновений. Мутанты уже находятся на следующей ступени, но даже они ограничены собственной природой.
— И ты решил исправить это при помощи похищений и экспериментов?
— Я предлагаю им возможность стать чем-то большим.
Я усмехнулся.
— Странно. Люди, которых мы освободили, почему-то не выглядели благодарными.
Лицо Апокалипсиса осталось неподвижным.
— Они не понимали своего предназначения.
— А ты, разумеется, понимаешь за всех.
— Я видел рождение и гибель цивилизаций. Наблюдал, как слабые уничтожали сильных, как страх перед новым приводил к бесконечным войнам. Я знаю, что происходит, когда эволюцию оставляют на произвол случая.
— Тогда тебе стоило бы изучать историю внимательнее. Большинство цивилизаций погибает вовсе не потому, что их жители недостаточно сильны.
Апокалипсис медленно наклонил голову.
— Ты говоришь как человек.
— Я и выгляжу как человек.
— Но не являешься им.
Я пожал плечами.
— И что?
— Ты сам преодолел собственную природу. Ты приобрёл способности существ, которых поглотил. Ты стал сильнее богов и титанов. Неужели не понимаешь, что именно такой путь должен стать основой новой эволюции?
Я внимательно посмотрел на него.
Теперь стало ясно, чего он добивается.
Апокалипсис пытался не просто заинтересовать меня своим предложением. Он искал общую идею, которая могла бы оправдать его методы. Хотел убедить себя, что Блэклайт является естественным подтверждением его философии.
Забавно.
Танос тоже считал, что его представления о правильном устройстве Вселенной имеют универсальную ценность.
— Ты путаешь эволюцию с властью, — ответил я. — Эволюция не нуждается в том, чтобы кто-то сидел на троне и решал, кому разрешено жить.
В глазах древнего мутанта появилось холодное раздражение.
— Ты обладаешь огромной силой, но отказываешься использовать её для изменения мира.
— Я изменяю мир постоянно. Просто не считаю, что ради этого нужно превращать его в собственную лабораторию.
Несколько секунд мы молчали.
Затем Апокалипсис неожиданно улыбнулся.
— Хорошо, Алекс Мерсер. Тогда посмотрим, насколько сильно ты привязан к своим убеждениям.
Проекция исчезла.
В ту же секунду фрагмент пирамиды начал разрушаться.
Я мгновенно создал вокруг него плотное телекинетическое поле, удерживая все частицы внутри ограниченного пространства. Энергетический выброс оказался достаточно мощным, чтобы уничтожить лабораторию, но до окружающей среды не добрался даже слабый импульс.
Через несколько секунд передо мной осталась небольшая кучка тёмного порошка.
Хэнк медленно выдохнул.
— Он пытался нас убить?
— Скорее уничтожить оборудование и проверить мою реакцию.
— Проверить?
Я посмотрел на остатки образца.
— Он хотел узнать, как я защищаюсь от подобных воздействий.
Рейвен нахмурилась.
— И узнал?
— Увидел часть возможностей телекинеза. Не больше.
На самом деле я намеренно не использовал биомассу для поглощения взрыва. Если Апокалипсис действительно пытался собрать сведения о механизмах Блэклайта, не стоило демонстрировать ему всё подряд.
Пусть думает, что я просто очень сильный мутант с необычной способностью к адаптации.
Чем меньше он понимает, тем проще будет предсказать его следующие действия.
Особняк Ксавье. Гостевая комната
К трём часам ночи я окончательно устал от разговоров.
Не физически, разумеется. Мой организм мог работать практически без ограничений, а распределённая нейронная сеть продолжала бы анализировать информацию даже при полном отсутствии сознательной активности.
Просто мне надоело.
Последние дни отпуска я успел привыкнуть к тому, что можно не реагировать на каждое событие немедленно. Поэтому, когда Чарльз предложил остаться в особняке до утра, я неожиданно согласился.
Комната оказалась вполне уютной. Большая кровать, старый деревянный шкаф, письменный стол, кресло возле окна и отдельная ванная. Из окна открывался вид на тёмный парк, где тихо шелестели деревья.
Я снял куртку и сел в кресло.
Веном немедленно высунул голову.
— ЗЕВС!
— Что?
— МЫ НЕ ДОМА!
— Удивительно, правда?
— А ГДЕ ШОКОЛАД?!
Я посмотрел на него.
— Веном, мы находимся в школе.
— И ЧТО?!
— Здесь учатся дети.
— ДЕТИ ЛЮБЯТ ШОКОЛАД! ЗНАЧИТ, ОН ЗДЕСЬ ТОЧНО ЕСТЬ!
Я не нашёл достойного возражения.
— Завтра спросим на кухне.
— А СЕЙЧАС?!
— Сейчас отдых.
Симбиот недовольно фыркнул и втянулся обратно.
Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно.
Апокалипсис оказался интересным противником.
Не потому, что обладал какой-то невероятной физической силой. После поглощения Таноса, получения скорости Пьетро и освоения телекинеза обычные силовые столкновения давно перестали быть для меня серьёзной проблемой.
Но древний мутант располагал знаниями, опытом и технологиями, которые не следовало недооценивать. Он прекрасно понимал возможности человеческой и мутантной биологии, умел использовать чужие слабости и, судя по его действиям, предпочитал готовить ситуацию заранее.
Кроме того, он был достаточно умён, чтобы не пытаться немедленно вступить со мной в прямой бой.
Это мне нравилось.
Противник, который умеет думать, всегда интереснее того, кто просто бросается вперёд, рассчитывая на собственную силу.
Я закрыл глаза и позволил Блэклайту продолжить анализ полученных данных.
Через несколько минут обнаружилось кое-что любопытное.
В структуре древнего металла, который Апокалипсис использовал для создания пирамиды, присутствовали следы вещества, знакомого мне по воспоминаниям Таноса.
Не точное совпадение, но очень близкое.
Я нахмурился.
Некоторые древние цивилизации использовали подобные материалы при создании устройств, способных взаимодействовать с генетическим кодом разумных организмов. Большинство этих технологий давно исчезло, а сохранившиеся образцы считались чрезвычайно редкими.
Но главное заключалось в другом.
Одна из подобных систем, о которой знал Танос, была создана на основе технологий, связанных с Целестиалами.
Я открыл глаза.
Вот это уже действительно становилось интересно.
Если Апокалипсис использовал оборудование столь древнего происхождения, то его способности могли иметь гораздо более сложную природу, чем простая мутация.
Возможно, он сам не до конца понимал устройство некоторых собственных механизмов.
А возможно, понимал значительно больше, чем хотел показывать.
Я задумчиво посмотрел на потолок.
— ЗЕВС, — тихо произнёс Веном.
— Что?
— ТЫ ОПЯТЬ ДУМАЕШЬ О РАБОТЕ.
Я усмехнулся.
— Немного.
— А МЫ ХОТЕЛИ ОТПУСК.
— Я помню.
— И ШОКОЛАД.
— Особенно шоколад.
Симбиот довольно заурчал.
Я поднялся из кресла и подошёл к окну.
Луна освещала пустые дорожки парка. Вдалеке виднелись крыши школьных корпусов, а где-то на территории продолжали работать системы безопасности.
Мир выглядел спокойным.
Но теперь я знал, что где-то далеко древний мутант готовится к следующему шагу.
И очень надеется получить доступ к моей биологии.
Пожалуй, стоило его разочаровать.
Египет. Скрытая цитадель
Эн Сабах Нур стоял перед огромной каменной платформой, окружённой древними механизмами. Воздух вокруг был наполнен слабым голубоватым свечением, которое исходило от многочисленных энергетических каналов, встроенных в стены.
Рядом находилась Псайлок.
Она внимательно наблюдала за тем, как её господин изучает данные, полученные от уничтоженного образца оборудования.
— Ты снова связался с Мерсером, — заметила она.
— Да.
— И что узнал?
Апокалипсис медленно провёл ладонью над светящейся поверхностью.
Перед ним возникла проекция лаборатории Хэнка. На изображении Алекс Мерсер удерживал разрушающийся механизм в воздухе, используя невидимое силовое поле.
— Он получил способности, которые не соответствуют его первоначальной природе, — произнёс древний мутант. — Телекинез. Необычную скорость. Физическую структуру, значительно превосходящую человеческую. И всё это существует в одном организме без признаков внутреннего конфликта.
Псайлок скрестила руки.
— Значит, ты хочешь его способности.
— Не только.
Апокалипсис изменил изображение.
Теперь перед ними появилась сложная модель нервной системы Мерсера, составленная из данных, которые древний мутант сумел получить во время короткого контакта.
Модель была неполной.
Многие участки оставались скрытыми.
Некоторые структуры вообще не соответствовали известным биологическим закономерностям.
Апокалипсис некоторое время смотрел на изображение.
— Он не просто адаптирует собственное тело. Его организм самостоятельно перестраивает внутреннюю архитектуру, сохраняя сознание и приобретённые свойства. Это не обычная мутация.
— Тогда что?
Древний мутант медленно улыбнулся.
— Совершенно иной принцип существования.
Псайлок нахмурилась.
— И что ты собираешься делать?
Апокалипсис повернулся к огромному саркофагу, расположенному в центре зала.
Его поверхность покрывали древние символы, которые постепенно начинали светиться.
— Я готовил новый сосуд. Организм, способный выдержать силу, которую моё нынешнее тело больше не может развивать без ограничений.
Псайлок посмотрела на саркофаг.
— Один из тех мутантов, которых мы привезли?
— Да. Но теперь я понимаю, что даже он недостаточно совершенен.
Апокалипсис медленно поднял руку.
Перед ним появилась голограмма Алекса Мерсера.
— Однако существует существо, которое уже решило почти все проблемы, над которыми я работал тысячелетиями.
Псайлок некоторое время молчала.
Затем спросила:
— Ты хочешь забрать его тело?
Апокалипсис усмехнулся.
— Нет. Я хочу получить нечто значительно более ценное.
Он повернулся к центральной платформе.
— Его принцип адаптации.
В глубине древнего механизма вспыхнул свет.
— Если я сумею воспроизвести хотя бы часть этого механизма, мне больше не потребуется ждать, пока природа создаст подходящего мутанта.
Апокалипсис посмотрел на Псайлок.
— Я сам смогу создавать совершенные организмы.
Женщина нахмурилась.
— А если Мерсер придёт за тобой раньше?
Древний мутант улыбнулся.
— Тогда он сам принесёт мне то, что я ищу.
Школа Ксавье. Утро
Проснулся я от неожиданного звука.
Кто-то громко стучал в дверь.
— Алекс! — раздался голос Рейвен. — Ты уже встал?
Я открыл глаза.
— Да.
— Тогда спускайся. У нас проблема.
Я вздохнул.
— Какая на этот раз?
За дверью повисла короткая пауза.
— Архангел исчез.
Я медленно поднялся.
— Как исчез?
— Его комната пуста. Системы безопасности ничего не зафиксировали. Хэнк проверяет записи, но пока не может понять, каким образом он покинул особняк.
Я задумался.
Передатчик в его организме был отключён. По крайней мере, тот, который я обнаружил. Однако это не исключало существования других механизмов.
Или совершенно иной формы воздействия.
Я открыл дверь.
Рейвен стояла в коридоре, уже полностью готовая к выходу. По её выражению лица было ясно, что утро началось крайне неудачно.
— Чарльз пытался найти его через Церебро, — сказала она. — Но столкнулся с чем-то странным. Уоррен словно исчез из поля зрения телепатов.
Я внимательно посмотрел на неё.
— Покажи его комнату.
Несколько минут спустя мы стояли возле открытого окна на втором этаже особняка. На полу лежали несколько металлических перьев, а на стене виднелась длинная царапина.
Я присел и поднял одно перо.
Блэклайт немедленно начал анализ.
Химический состав практически не изменился.
Но внутри металла обнаружились новые энергетические структуры.
И они были активны.
Я медленно улыбнулся.
— Похоже, наш древний знакомый решил ускорить события.
Рейвен нахмурилась.
— Что ты нашёл?
Я поднялся.
— Уоррен не просто сбежал. Его крылья получили команду извне. Причём не через тот передатчик, который мы отключили.
— Тогда как?
Я посмотрел на металлическое перо.
— Через сам материал.
Веном высунул голову.
— ЗЕВС, ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО МЫ ОПЯТЬ КУДА-ТО ПОЙДЁМ?!
Я усмехнулся.
— Похоже.
— А ЗАВТРАК?!
Я повернулся к Рейвен.
— Кстати, у вас здесь кормят?
Она несколько секунд смотрела на меня.
Затем закрыла лицо ладонью.
— Алекс, у нас пропал опасный мутант, за которым охотится древний психопат!
— И он не перестанет быть пропавшим, если я позавтракаю.
Рейвен открыла рот, собираясь возразить.
Потом неожиданно рассмеялась.
— Знаешь, иногда я начинаю понимать, почему Чарльз так осторожно к тебе относится.
Я пожал плечами.
— Разумный человек.
Мы направились к лестнице.
Веном довольно заурчал.
— ЗЕВС, МЫ ХОТИМ БЛИНЧИКИ!
Я усмехнулся.
— Ладно. Но сначала найдём Архангела.
— А ПОТОМ БЛИНЧИКИ?!
— Потом блинчики.
Симбиот счастливо захохотал.
Я тем временем продолжал анализировать металлическое перо.
Внутри него существовала сложная энергетическая последовательность, которая постепенно раскрывалась перед Блэклайтом. Она не была просто сигналом управления. Скорее напоминала программу, встроенную непосредственно в структуру материала.
И теперь, когда я видел её целиком, стало ясно, что исчезновение Уоррена являлось лишь частью более масштабного плана.
Апокалипсис не пытался просто вернуть своего всадника.
Он оставил нам след.
Причём настолько заметный, что даже не собирался его скрывать.
Я невольно улыбнулся.
Похоже, древний мутант действительно хотел встретиться.
Что ж.
Если он решил пригласить меня в гости, было бы невежливо отказываться.
Но сначала завтрак.
Конец главы 79.
#?tvs:=3`ѸѬщѨЕцrѬЗѢНѪЖѦщд?ЮПѬПЙб(ллгб8>.&'&1350arzlo'bхВѪѢеуЩЪМѯѦqм(момнмпйЗѦѯВѠЙл}ѮбѢѡМ|ЙѤѡvжш?УПІѯqFggswz&>.%m
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
