Рассказы, на ночь не посмотревши
Она сношает мои руки
Олег и Светлана были очень красивой парой. На втором курсе художественного института их познакомил общий друг Всесет Интэрнович. Светлана училась на факультете графического дизайна и не смотря на свой юный возраст подавала большие надежды. Её работы космической тематики уже украшали несколько частных коллекций, что придавало их общей с Олегом Альма-Матери, худ-Вузу мелкого провинциального городишки достаточно весомой значимости в художественном сообществе.
Всесет же всеобщий любимец и непроходимый подхалим был душою любой компании. И вот на одной из вечеринок, посвященной окончанию учебного года судьба решила свести воедино героев нашего повествования.
Увидев её впервые Олег почувствовал что-то необъяснимо родное… вроде некоего предчувствия или послания из того периода жизни, когда ты в раннем детстве впервые заглядываешься на непревзойденную грацию стрекоз, резвящихся в ярком солнечном свете на летнем лугу или же когда будучи совсем маленьким ты лежишь на снежном сугробе в нелепых варежках, раскинув руки и смотришь на ночное зимнее небо, усеянное звёздами и щемящее чувство бесконечности переполняет всё твоё нежное естество.
- Это Светлана, - представил девушку Всесет. Ты же помнишь её работы Олежа?
Немного потупив взгляд Олег промолвил - да….
Когда надевши домашний халатик после бурного соития Светлана вышла из кухни с чашкой горячего кофию, Олег залипал у монитора, разглядывая её очередные работы, увидевшие свет в начале месяца и украшающие выставочный зал их города уже пару недель.
- А ведь на этой работе ты изобразила, то что было бы…
- Забей на это милый!
Поставив чашку на пол, она раздёрнула халатик и в диком порыве набросилась на Олега, предвкушая очередные этапы любовной вакханалии.
- Что такое? Олежа… что с тобой?!
После нескольких этапов фрикционной баталии она заметила что Олег не шевелится и насколько “обмяк” в тех частях своего тела, что проникали в её страстное естество…
- О нет.. ну как же так? - простонала Светлана в ужасе.
Не самое же лучшее время ты выбрал, чтобы “отдать концы” любимый!
Бездыханное тело Олега не шевелилось.
Метнувшись молнией на кухню через пару мгновений она уже стояла над постелью, держа в руке огромный нож для разделки сырого мяса.
И со словами: “я знаю как исправить сию оплошность”, принялась пилить левую руку Олега.
- Тебе уже всё равно, а мне приятно милый!
Отхватив чуть выше локтя, она удовлетворяла себя его конечностью.
Брызги крови пролились на холст, стоящий чуть поодаль от кровати.
Закончив дело, она встала отпила кофию, подошла к мольберту и с мыслями:
“А не послать ли это всё к чертям собачьим..?” - принялась за работу, в правой руке своей держа остывающий напиток, чей аромат так бодрит тело и затмевает разум.
“Не пейте кофе перед сексом” - так назвала она свою новую работу и по сей день украшающую одну из стен тюремной камеры следственного изолятора № 14 замоскворечного районного округа. Ведь доказать её вину перед обществом так и не удалось. Но поговаривают, что ароматы кофе бодрят умы даже и в несколько иных обстоятельствах.
Как студент Васька украл “ворА в законе”... в личное пользование
Абитуриент сано-эпидемиологического ВУЗа Василий Ждановский тщедушный мужичёнка лет 23-х стоял в это утро на автобусной остановки, ожидая ближайщего рейса на Можайск. Утро как утро, июль, природа, красота. Неожиданно со свистом, неимоверно громко заскрипели тормоза. Автомобиль, тормозящий на огромной скорости занесло прямиком в кусты. Несколько секунд тишины, затем два хлопка, похожих на выстрелы и снова тишина.
ну дела! Василий несколько испунжавшись стоял молча, наблюдая за событием.
Вылезая из кустов этот человек производил впечатление солидного бизнесмена. И подходя к автобусной остановке на которой ожидал его Василий, чётко и громко представился:
Валерий Шумовой. Ты ничего не видел парень. Я Валерий Шумовой - за меня люди знают. Пальцы на руках его были расписаны перстнями, олицетворением принадлежности к высшей иерархической группе теневого конгломерата.
Приятно… - промямлил Вася.
Закурить не найдётся?
Угощайся Шумовой! - проговорил Вася, доставая пачку с сигаретами, пропитанными окси-дикло-хлористым раствором. (ща и поглядим на тя… как ты пошумишь дядулечка)
Канифоль Игнатыч
Сапожная будка на углу Замоскворечной и Садовой была выкрашена в темно зелёный. Трудился хозяин в ней уже более лет двадцати. Махмуд Мусарбек-Улы-Тау Кирмихиджан. Чинил обувь, заигрывал к женщинам. Особенную страсть имел к дамам особо пышной наружности.
Наш герой музыкант-неудачник Олежа наблюдал его поганую будку практически ежедневно из своего окна в квартире на втором этаже на пересечении Замоскворечной и Садовой улиц.
И как-то раз, засидевшись за ночной работой (заказчик требовал написать увертюру не позднее завтрашнего полудня, так как сроки уже горели и давно прошли), герой наш надумал несколько освежиться. Олежа прислонился к подоконнику своей комнаты, напоминающей по своим размерам скорее какую-то строительную бытовку, но тем не менее уютную и приспособленную для жизни и для работы весьма основательно.
Нежный снежочек моросил, было светло и тихо. Ночь как ночь, ничего особенного.
Опустив взгляд на будку погано-зелёного цвета, Олежа вдруг увидел или ему показалось… что конструкция несколько оторвалась от заснеженно-белой поверхности и под ней темнеется земля. Тьфу… пора бы попить чайку.
Откушав чаю, поигравшись с котом, у которого ночная активность перешла в фазу обострения, он вернулся к окну. Необычные ощущения захлестнули сенсорное восприятия Олега. Будки не было. Да, её не было. Был лишь квадратик тёмной земли на белом фоне.
Пи%дес х%$ня какая-то….
Простояв так минут пять у подоконника, Олежа Собрался, вышел на улицу. Стоит ждёт… А бабулька то идёт и приговаривает: “Чай на небеса собрался, а, милок?”.
“Да чё за по%ботина…?” - подумал Олег. Откуда... старуха… ночью… на улице? Обернулся, а старухи то и след простыл.
Не прошло и полминуты, как в небе он увидел нечто вроде тёмного пятна. И оно приближалось. Приятный снег и ветерок ласкали Олега этой ночью.
И вот видит - летит! Приближается. Будка.
ИдритьТюЛюсь….
Плюх. А в приоткрытом окошке свет горит.
Думал-думал Олехъ, чё делать…. Да так и стоит, глазами и хлопает.
Снег кружиться, ветерок ласкает. Хорошо то как - подумалось ему.
Вай Алешэнька, дорогой! Спалил Махмуда, то а?! Чьой стошь, милый? Заползай. Базар будет.
“Да нах%й ты мне нужен…” - взгрустнулось тут Олегу. Щас бы в гамаке поваляться, да с книжкой толковой.
Ну захоты - захоты, дорогой. Всё расскажу.
Стоит наш Олежа, репу чешет, а тут и старуха как раз и обрисовалася: “Чай, чай - горячай, сиди дома не серчай. Сорок восемь километров - увертюру назначай”. Тут нервы Олега не выдержали. Подскочив к бабуле, он пропечатал ей открытой ладонью по черепушке. Хуйак, а бабки то и нет.
Стоит он в лесу голый и вороны каркают. Солнце светит. Лето. День.
Алыех, тырахой! Не переживай. Я эту суку знаю. С позапрошлой весны следит за мною. Сука старая. И всё она знает. И когда и куда… Вот сука, по звёздам вычисляет.
Махмуд блэат! Чё за шуточки. Где я? Где мы? Где твоя будка…. А снег? Где сне-е-ег?! - заорал он.
В этом мире я не Махмуд. Здесь называй меня Канифоль Игнатьечем. Льюиса читал? Львы, шкафы, колдуньи? Я чё вопрошаю то… - так то для тебя будет то понагляднее. Синие таблетки закончились. Чайку не желаете?
Кот Мартин
Несколько раз в день мистер Брайан посещал сеньору Элизабет под предлогом починки
пианино. Причём происходило это на регулярной основе. Не то чтобы ей это нравилось,
но и сказать, что не нравилось, тоже было нельзя.
В это утро он привел с собой на поводке маленького кота с улыбкой Дездемоны.
- Очень милое создание, - проскулила сеньора Элизабет.
По правде говоря, в личной переписке он всегда называл её просто Эл. А их переписка
была весьма обширна. Она вся, единым архивом, хранилась у Элизабет под кроватью и
занимала целых два выдвижных ящика. Происходила их переписка следующим образом. После бурного соития миссис Эл, расположившись в большом и мягком кресле совершенно нагишом, начинала диктовать текст своего послания.
Он садился рядом за письменный стол и скрупулёзно записывал каждую фразу,
произнесённую этой очаровашкой. Далее их роли менялись, и за столом уже сидела она, а Брайан играл со своими кокушками, произнося текст послания, которое и записывала на бумагу в свою очередь миссис Эл.
Кот же, приведённый Брайаном, был зеленовато-рыжего оттенка, и своим окрасом
напоминал персидскую старинную вазу конца позапрошлого тысячелетия, украденную
маркизом ДэЛакруа у шайки пиратов, захвативших его судно на абордаж, когда тот так
неуместно вляпался в эту переделку. А что же подвигло маркиза пересечь черты замирового океана на своем худом судёнышке? Оставим этот вопрос для историков, этих экстравагантных личностей в одиноком пенсне и с усами.
В данной ситуации нас с Вами читатель более интересует кот рыжеватого оттенка, ну и,
быть может, немножечко, очаровательная улыбка Дездемоны. А история эта такова: она
берёт свои начала в те незапамятные времена, когда люди были гномами, а гномы эльфами. И если не вдаваться в этнологические подробности, то дело обстояло примерно
так.
Кошачьих дел мастер мистер Брайан был весьма холоден к котам. Эта его шальная черта
резко отличала его среди курсантов корпуса пианино-строительного факультета в его
заштатном городишке под унылым названием то ли Нышвиль, то ли Мышвиль… В данный момент уже не разобрать всех подробностей его юности - оставим это гражданам в пенсне и с усталыми губами на лице.
Кота звали Мартин. Ну, то бишь, имя, данное ему от рождения, было таковым - Мартин.
Как напиток, как вермут осенних синих гор швейцарского масштаба. 1942 год выдался
весьма удачным для виноградарей швейцарской деревушки, где родился от мамы-кошки сам Мартин. Отсюда и имя. Виноградари народ тяжёлый и не особо охотно делятся секретами своего пивоварения, но зато вместе с этим очень лихо и повсеместно дают всем котам, да и кошкам тоже, чего греха таить, весьма неуместные и, как им кажется, смешные прозвища. Ну в нашем случае рыжему бестолочу досталось имя Мартин - в честь напитка, а, быть может, в честь творожной запеканки, которую миссис Пиг, огромная усатая женщина, каждый четверг подавала в местной забегаловке. Ну, собственно, вот и всё - родился Мартином так и живи.
Маркиза ДэФуфладье
Потомственная, родовитая барыня из рода Фуфладье была велика ростом, носила оранжевые жилетки и несмотря на неодобрение со стороны семьи по средам и пятницам подрабатывала грузчиком в близлежащем гастрономе под вывеской “Куколдовый Дворик”.
Восемь лет подряд она не пропускала ни единой рабочей смены, чем и снискала себе одобрение бездомных котиков, приходивших во дни её смены поглазеть на баронессу, переносящую туда и сюда тару с оранжевым напитком, именуемым “ Вода Ротшильфорского уезда”. Собственно говоря это и было тем единственным для неё утешением в жизни, ради которого она и трудилась упорно и на благо общества.
Напиток сей был изобретён неким графом Ротшильфором, во времена застойного правления его двоюродного кузена Генри 18-го. По всей Франции в те года была ужасная засуха, а напиток удовлетворял потребности народа ничуть не хуже бургонского портвейна, с той лишь разницей, что у каждого, кому посчастливилось испить напитка, волосы в промежности в течении дня приобретали оранжевый оттенок со привкусом стеклянной водки. И мало того, - половое влечение не покидало счастливца в течении последующих 2-3-х дней. И даже во время сна, эротические фантазии приобретали черты изысканности и утонченности этого деликатного вопроса современности. Некоторые утверждали, что соитие носит привкусы и ароматы грецкого ореха, а иные и того пуще - настаивали на том, что мандариновые корочки - вот что поистине не имеет аналогов в мире эротических фантазийностей.
Ну, как бы там ни было, Маркиза ДэФуфладье находила своё, своё собственное наслаждение на пьедестале возможностей своего могучего тела. Напомним, что росту она была весьма велика. И даже портовые грузчики преподносили к её ногам свежевымаслянные атрибуты абордажного мастерства. Но не это, о нет… не это было примером для подражания соседских мальчишек, по локоть в грязи копавшихся в гениталиях баронессы. А лишь единственный запах и тончайший аромат сушеных листьев георгин, из которых делали напиток Ротшильфора, мог утолить жажду баронессы к неизреченным наслаждениям бытия.
Так и проходили вечеринки, встречи, актовые мероприятия - в атмосфере оранжевых грёз и полупьяных взглядов соседских кошек. Год за годом, век за веком, а караван в БаршиСарайане не приносит человечеству желанного успокоения. Лишь изредка, во времена пост-переходного состояния, мир приобретает черты осознанности в бурях около-уездного масштаба. Так бы и было, если бы не….
Мой фаллос эрогирует горизонтально
Его очень раздражало, что широкая общественность в своих восококулюторных беседах именует фаллос, половой орган мужчины - “членом”, нервно хихикая при этом… наотрез не беря во внимание тот факт, что слово “член” само по себе является эвфемизмом. И “членом” в человеческом организме может быть всё что угодно… и ухи и носы, и недайбог руки с пальцами. Ну куда глубоко-уважаемой широкой общественности понимать значения слов, этимологию и прочее весёлое в нашей жизни? И тем не менее произнося слово “член”, все вокруг понимали о чём идёт речь и образы в головах широкой общественности вырисовывались весьма оргазмического характера.
И вот в одно пасмурное утро сентября, обращая мысленный взор к своей возлюбленной, Олег мысленно воспроизводя картины нежности у себя в голове увидел следующее - очень нежно в утренней дрёме сладкая нега окутывает его, и когда ты садишься на меня, лежащего на спине, сверху и твои груди слегка колышутся от нежных, ритмичных движений… я закрываю глаза и твои стоны вновь и вновь будоражат моё сознание.
А ведь эта осень пахла вечностью…
Порою перебрав спиртного Олег садился в кресло у телевизора чтобы блевать недо-переваренными бутербродами на член и маструбировать. Но люди существа недовольные (хомо недоволикус) потому-что всегда хотят большего. И Олег, как представитель рода, несёт с рождения… почти, своё это неугомонное родовое проклятие. Пёс бы побрал физиологию эроса.
Каждый четверг после полуночи Олег отправлялся к своему закадычному другу на окраину Звенигорода, чтобы трахать трупы проституток. Степан Борисович уже более двадцати лет работал патологоанатомом при местной городской управе.
- Ну что, припасли для меня “свежатинки”? - не успев даже поздороваться, выпалил с порога Олег своему другу, сидевшему у стола за какой-то книгою.
Шыкаладные бисквиты Ваших глаз...... нежные абрикосы Ваших губ....
В этот вечер Олег был счастлив, так как у Степана Борисовича действительно было что предложить истосковавшемуся по любви герою эротических произведений.
- Я нареку тебя Алёною! Ты - Семирамида моих желаний!
Алый бутон холодной вагины, приносивший щасте ценителям любви продажной - сегодня согреет и меня….
Выходя под утро с чёрного ходу из здания, Олег чувствовал приятную горечь расставания с Алёной. Как она там без меня? - подумалось ему; Быть может под утро я усну от печали и промозглый ветер Сентября напомнит мне о вечности?
Мяско из холодных пельмешек к ужыну
Артём проголодался. На часах было что-то около 12-ти, когда он ощутил чувство голода. Решив удовлетворится он, открыв холодильник, достал пельмешков, которые чуть ранее сварила его любовница Маша.
Именно любовница, ни “его девушка” или что-то в этом роде. Артём был лингвистическая зануда и наотрез отказывался называть вещи теми именами, которые им, по его мнению, не соответствуют.
Ну вы только подумайте, - говаривал он, - ну какая же она “девушка”... и тем более “моя”? Тот факт что я имею с Машей половую связь, ни как не делает её моей собственностью, до такой степени, чтобы называть её “МОЯ девушка”. И более того… тот факт, что я имею с ней половую связь, уж никак не делает её девушкой! Так как этимология “девушки” произрастает от невинности, “девственница” или “дева”. Остановимся на том, что молодая женщина 26-ти лет по имени Маша, является моей любовницей. Так как я её люблю и всё из этого вытекающее.
Пельмешки а тарелке были уже холодными. Маша ушла на работу в ночную смену за пару часиков до этого. Не став разогревать он ковырял в тарелке вилкой.
Любимый, этой осенью мы летим в Мексику. Билеты ждут нас на кассе, заказ я уже сделала, - припоминались Артёму последние слова Маши перед уходом.
Доставая из каждой пельмешки мясной кругляшочек, мучную оболочку, напоминающую женскую вагину, он складывал поодаль на столе.
Некий алтарь “потраченных вагин”, образовался на столе под конец трапезы. Как же это похоже на действительность, подумалось ему… Он вспомнил свою жизнь и стало грустно.
Ну всё! Утром сделаю Маше официальное предложение. Тем более она давно и очень часто и ненароком намекала, на подобные обстоятельства.
Вагины на столе желали горкою… Раскуроченные и безобразные.
Мясной жук Антуан
Солнце слепило, в животе урчало и очень устали крылышки. Но он летел. Летел долго, так как надо было позарез навестить родную бабулю из Ретгоградвиля. Его мамаша - зловредная сука, съехала от бабули еще в бытность своего замужества в 2045-м. Бабуля же в свою очередь, не простив предательства дочери, навела на неё проклятье - дожить до времён антихристовых. Но, так как семейству жуко-образных теологические вопросы всегда были по барабану, а бабуля прожила большую часть своего существования в поместье ЛямбаСадор, на просторах виноградника аббата де-Кушурье, ей всё таки пришлось пропитаться духом теологических дискуссий, весьма часто происходивших в периоды проведения массовых попоек в поместье. Съежалась на попойки вся знать мирового религиозного сообществе, титулованные попы всех мировых рехилий, вплоть до Великих Мастеров шаманского полу-Острова Кабернео-Жэмиьёт.
Уютное бабушкино гнёздышко располагалось под кроной большого дерева у бассейна, где гости пили, жарили барбекю и по всячески морально разлагалися, приправляя оргии межрелигиозными дискуссиями. Наш герой - мясной жук по имени Антуан, гостя по долгу у бабули, и сам иногда бывал свидетелем торжественных пиршеств, проходивших под кроной большого дерева у бассейна.
Бабка получила особое благословение от Вселенной, когда весной 2024-го отравила своими фекалиями бокал с питием одного ополоумевшего имперско-кэгэбэшного диктатора того времени. И с тех пор и она и всё её жучачье потомство обладало даром неимоверно долгой по земным меркам жизни.
“Два гамна - три сапога”, как говаривала бабуля - подумалось ему в полёте….
Я устал, я муха-жук…..
Зубы её вагины накроют меня с головою
Заходя в лифт, он увидел девочку лет шести. Это была соседская дочь. Не раз он встречал её, бывая в гостях у семьи Борисовых. С отцом семейства у него были общие интересы. Ловля рыбы, гаражные увлечения. Помимо этого, их супруги хорошо дружили, обмениваясь сплетнями и иногда вместе ходили по магазинам.
- Дядя Миша, здравствуйте, - сказала девочка.
Хрупкое тельце источало ароматы каких-то нежных фиалок что ли…
Каких фиалок?! Откуда ему было знать чем пахнут нежные фиалки? Но от чего-то именно этот образ возник в голове Михаила Водовозова, пятидесяти шести летнего инженера, изъеденного сединою прошедших тысячелетий.
Да действительно, он очень давно почувствовал на себе груз огромного количества лет, годов, тысячелетий. Ещё учась при доме печати в столярной мастерской, будучи подростком он точно знал, что существует не одно тысячелетие. Не знал как.. не знал где… а просто знал и всё. То чувство, когда ловишь себя на понимании, что вот тебе уже 20, затем 30… 40 лет и так далее. Но Михаил Водовозов отчётливо понимал в глубине себя, что существует очень долго, немыслимо долго. Неся с собой тяжелый груз по жизни, он любил выпить хорошего вина в компании с телевизором. С друзьями же и коллегами они пили пиво в основном, да и то…тёмных сортов. Тёмных, как глубина пустынных вод космического вне-бытия и над-пространства.
Я возьму тебя с собою в вечность, - прошептал он, нежно и пристально устремив свой тёплый взгляд на девочку лет шести в ситцевом платьишке. И опустившись на корточки, широко улыбнулся.
Когда всё закончилось, дядя Миша достал с барсетки телефон и начал делать снимки. Нафотографировав вдоволь он вышел из лифта и отправился пешком. Пройдя свой этаж, он поднялся выше и позвонил в дверь семьи Борисовых.
Денис, ты дома! Весьма кстати. Хотел показать тебе… хм некое моё творческое вдохновение. Помнишь я рассказывал о желании обучиться мастерству моделирования фото-картинок и прочее?
Откушав тёмного пива за кухонным столом, разговорившись о-том-о-сём, Михаил Водовозов достал телефон, открыл папку и протянул товарищу.
Полюбуйся. А? Как тебе?
Идрить туда сюда… чё за гадости? Мишаня, ты маньячина что ли какая? А понимаю… жёлтая пресса и всё такое прочее. Надеешься продать какому-нибудь изданию. Ну-ну.
На снимках, изображающих сцену в лифте, было изображено, то чем Михаил Водовозов занимался не позднее чем за полчаса до этого.
Ты смотри ка, на ней голубое платье в горошек. Недавно мы покупали Машеньке похожее на Вайлбериес. Жена занималась. Там были какие-то проблемы с посылкой… Ах да, пришло красное. Потом они поменяли.
Тихонько капал кран на кухне. Капи-капи, отсчитывая секунды вечности. Михаил Водовозов пил пиво и думал о Машеньке.
Ну ты мастер, Мишань! Идиот конечно, маньяк, но оформлено мастерски. Дизайнером не хочешь устроится? У кума фирма, проектируют мебель и прочее.
Внезапно Денис Борисов одёрнул руку от стола, задев локтём стакан с напитками. Тёмное пиво “пролИлось нАпол”. Причиной этому послужил громкий вопль, доносящийся из подъезда. Денис узнал в этом звуке голос своей жены. Не раз визжала она подобным образом во время утех постельных. Но тут было совсем другое.
Дефлорация прошла успешно - подумал дядя Миша! И в то время, когда сосед выходил в подъезд разузнать о случившимся, Михаил Водовозов уже стоял на балконе восьмого этажа и тоскливо присматривался на горизонт.
“Зубы её вагины накроют меня с головою” - прошептал он и ощутил необыкновенную лёгкость невесомости и сильный ветер в лицо.
Шницель из моркови под сметанным соусом
Он писал говном. Своим. Обычным говном, что с утра собирал на газетку.
Первое время было несколько неудобно испражняться на “кортах”, избегая привычного и удобного унитазику. Ну… “шнаетэл! ифкуфта нуфдаеца в фертвах” - так говаривал шепелявый преподаватель в изобразительной студии за Москворечным переулком, которую посещал он в свободное от работы время. А времени было предостаточно. Работал он не часто, да и не много. Суть его “профессион де фуа” заключалась в том, что в определенное время ему на электронную почту приходила инструкция. Почту он проверял каждое утро, а по сему всегда был готов выполнить поручение. Благо поручения отправлялись заблаговременно.
Вот и сегодня, развернув полтора-метровый холст, он натягивал его на подрамник.
В магазинах не продавалось подрамников подходящего размера, и он сам мастерил их из веток можжевельника. Да, академический писака назвал бы это извращением норм и постулатов, так как подрамники были весьма кривовастенькие и несколько даже ассиметричной формы. Он просто сколачивал между собой необработанные ветки, которые собирал в соседнем парке в свободное от работы время. Из них торчали сучки и зазоринки. Но это было не важно. Самая суть его творчества заключалась именно в материалах, используемых для рисования.
В отдельной комнате на стеллаже высотою до потолка располагались всевозможные баночки из стекла и каждая подписана: “омлет с беконом + помидор”, “плов из курицы и суп гороховый”, “бефстроганов, гречневая каша + печенье ванильное”, и т.д, и так далее… В общем материалу было предостаточно.
В другой же комнате, очень большой и вытянутой в длину, располагались готовые работы. Надо сказать, что работы потрясающей красоты и выполнены филигранно. Они напоминали те картины, которые он видал в детстве у деда Макара в деревне, тот выжигал по дереву.
Он рисовал женщин. Обнажённых и статных красавиц. Его работы покупал куратор из музея на Садовой улице. Как вы могли догадаться, для них дополнительно мастерили из стекла нечто вроде вакуумного аквариума, по вполне понятным причинам.
Разбогател он после продажи своей третьей по счёту картины “винегрет, хлеб бородинский и компот”. На полученные средства он купил дом, развёлся с женой и завёл собаку - умнейшая псина. Иногда она приносила ему веток из соседского парку.
Мистер… а Ваше творчество то, с “душком”, нет-нет да и поддразнивал его куратор на Садовой улице. Экологически чистая работа - уверял тот его в ответ, по дружески улыбаясь куратору, который перепродавал его работы за баснословные суммы в Рязань в частную коллекцию одной сектантской организации, помешанной на борьбе за сохранение природы и всё такое прочее. Сам он числился у них в статусе некоего талисмана, полу-пророка или нечто вроде этого.
Вонища в студии стояла ужаснейшая и постоянно! Как ни проветривай, не помогало ничего. Натурщицы же, коих было у него не мало, нередко падали в обморок, а чаще всего просто блевали на пол. Но каждая из них, вспоминая о сумме, которую она унесёт с собою после двух-трёх часов подобного издевательства, мужественно держалась до конца. Некоторые привыкали, некоторые нет, но ни одна из них не в силах была отказаться от работы с великим художником современности. Благо тот всегда вёл себя с ними вполне благопристойно, ни разу не ущипнул за задницу и не делал недвусмысленных предложений, как это было принято в среде творческой интеллигенции. За то его и любили натурщицы, в принципе народ не притязательный и весьма поверхностный. Иногда, дабы разнообразить “колор” своих работ, он просил их принести своего “материалу”, естественно за дополнительную плату и обязательно подписав баночку названиями тем продуктов, которые потребляли красавицы давеча, прежде чем воссесть над газеткою.
Изобретя впервые подобный способ художественного мастерства, он войдёт в историю - однажды подмигнул ему ухмыляющийся бродяга, с которым он разговорился на тротуаре просто так от праздного настроения. Ну что ж, контепререри арт… встречай героя аплодисментами.
Шпроты в масле
Возвращаясь с рабочей смены Артём уныло пинал снег и думал о вечности. Он частенько о ней думал, когда рабочая неделя подходила к концу. А сегодня как раз был четверг. Завтра пятница. Олег Борисович пригласил на новоселье. Надо бы сходить - думалось Артёму, жена сослуживца имела массивные груди, а Артём испытывал нежную тоску по обширной плоти женских прелестей.
И вот мусоля в голове вечность и груди массивных объёмов, Артём приближался к дому. Проходя мимо продовольственного решил зайти и припасти чего-нить к ужыну. Затарясь снедью, он расплатился на кассе своей фирменной улыбкой и был таков.
Лифт. Восьмой этаж. Поворот ключа. Скрип петель. И он дома. Выставив пакет на пол, Артём разулся. Кошачья морда сказала “мяф”, высунувшись из коридору. Привет, привет мявкалка! - поздоровался он с котейкой.
Приступая к ужину, Артём воспользовался банкой шпротов в масле и нарезным батоном, а так же достав из холодильнику помидоров, нарезал их ломтиками. Щёлкнув чайник, достал шпротину из банки и положив на кусочек хлебушка, было собирался приступить к трапезе, когда в дверной звонок позвонили. Ух еп.. подумалось Артёму - пойду посмотрю. И в то время когда Артём разговаривал с соседкой по поводу всеобщего замену водопровода, “мявкалка”, незаметно пробравшись к бутерброду, и несколько облизываясь в своём кошачьем уме, приноровился уж было для решающего прыжка на стол как вдруг ощутил состояние некоего полёта и отрыва от поверхности.
Попался! - нежно схватя котейку за шиворот, Артём потрепал пушистого по мордашке и опустил на пол. Мяф….
И тут произошло самое непонятное в нашем повествовании событие. Повернул голову в сторону стола, Артём судорожно одёрнувшись, резко прокричал: - ой бой, что это?!
На самом столе сидело что-то…. с человеческий рост, без головы и в полном неглиже. Отпрянув на несколько шагов назад в сторону холодильника, Артём упёрся спиною в холодильник и замер. Нижняя челюсть немного отвисла, придав чудоковатово выражения лицу Артёма. Открытый рот и округлившиеся глаза - это ещё не всё, что изменило его внешний вид. Левая штанина намокла и по полу поползла небольшая лужица.
Спустя какое-то время, раздался голос. Понятно было, что это голос девицы. Голос весьма нежный и доброжелательный.
Не переживай любимый, об этом никто и никогда не узнает.
Пара секунд. Вдох-выдох, вдох-выдох. Глаза Артёма быстро заморгали.
- Какой любимы-ы-ыы-ыы… – взревел парень, и его крик переходящий в истерический вопль заглушил хлопок входной двери. Артём кубарем помчался по коридору, открыв дверь, выскочил из квартиры, быстро захлопнул и добежал до лестничного пролёта не помня себя от страха.
Мало помалу сердцебиение затихало, дыхание выровнялось. Тусклая лампочка, освещавшая лестничную клетку придавала некоего спокойствию. Он смотрел на дверь, в то время как ноги шаг за шагом приближали его к квартире. Остановившись перед дверью, Артём протёр ладонями лицо, помассировав глаза. Встряхнувщись открыл дверь и вошёл в прихожую. Кота не было. Заглянув на кухню он вновь отпрянул в ужасе… Опасения подтвердились - оно сидело на столе скрестив руки на груди. Всё ещё прячась Артём спросил: - Кто ты? И от куда? Ответа не последовало. Но было слышно как оно слезло со стола и приближалось. Замерев в остолбенении Артём стоял в ожидании прижавшись к стенке.
Красивое голое женское тело с упругой грудью подошло вплотную к Артёму.
Головы не было.
Я… та шпротина, которую ты только что спас от голодной кошечки, - нежно и страстно произнесло оно.
- И что теперь? - спросил Артём. Вблизи он разглядел что тело её покрыто маслом и пахнет оно и впрямь как банка шпротов.
Теперь я твоя навеки и мы будем счастливы.
Оно наклонилось к полу, повернувшись спиной к Артёму - шикарный зад открылся его взору. Эрекция в штанах не заставила себя долго ждать. Приспустив штаны Артём принялся за дело. Скользкая и нежная плоть в масле… стоны страсти, конвульсии эротических состояний… и…
……….. Мяф!
Юрий Леопардович
Юрий Леопардович после смерти своей, то есть после физической кончины земного тела стал Богом. И не абы каким, а всамделишним Богом, не четой тем богам с маленькой буквы которые совращали Бого-Человечество на благо своих корыстно-голодных интересиков.
Пройдя классический путь “светлого тоннеля” он очутился на поляне, очень зелёной и не имеющей ни конца ни края.
- И что же я теперь буду делать? Ведь теперь тут только Я и эта маленькая табуретка. Разве такого трона достойно моё Всевластие?
…..
Прошло немало времени, если так можно выразится, пока Юрий Леопардович не осознал, что табурет белого цвета из дерева, фабрики имени “Третьего Октября”, на каких они так часто сидели с друзьями на кухне, есть ни что иное как его дочь, рождённая от первого брака, по имени София.
Софа! София… премудрость извечная.
- Ах вот оно что… Ахно вото оно каково….
Ну теперь понятно! Теперь нам будет о чём поговорить.
- Послушай ка!, сестра моя София, а ведь Россия Вечная заключена в тебе единой и ты в ней, всецело и нераздельно. Что же манит вечно нас с тобою туда где Русью пахнет? Ответь мне.
- …………………………………………………………… !!!
Монетный поезд
Сергей был очень жаден. Скуп и беспредельно прижимист в плане финансового благосостояния. Однажды, переходя железно-дорожную насыпь и не увидя поезда, он умер.
Под конец учебного года у всех настроение было немного приподнятым и даже несколько волнительным. Переступая через рельсы, весь класс дружно шагал, ведя разговоры о предстоящем празднике. И тут произошло нечто, что повергло в шок его товарищей. Конечно, они знали об его неприятной черте характера. Да и общались они с ним весьма редко. Но сегодня, не позвать его с собою на день рожденья Светланы Палны, их общей на всех первой учительницы, они не решились.
Переступая через рельсы, немного спотыкнувшись и сделав неосторожное движение, Егор Просвирдин просыпал из кармана приличного объёма копеечной мелочи. Пятидесяти и сторублёвые монеты рассыпались по рельсам. Причём те, что упали на сами металлические рельса, очень звучно и мелодично побрякнули, на манер некоего ансамбля музыкального. И, каково же было удивление всех друзей, когда идущий вслед за ним Сергей по прозвищу «пархатый», запривидев денюжку, «ничтоже сумняшись» кинулся прямо на рельса и принялся лихо собирать эти копеечки… жадно и с остервенелой скоростью. Взгляд его был настолько сосредоточен, что чуть вскоре, приближающего поезда - одиннадцатичасового грузового состава «Тюмень-Калуга» - он попросту и не увидел.
Ребят моментально охватило чувство брезгливости и стыда. И их коллективное внутреннее чувство достоинства скомандовало им - молчать! Совокупно сосредоточивши свои взгляды на происходящем собирательстве урожая монетной изобильности, одиннадцатый «Б» взирал на происходящее – не проронив ни звука. Тщетны были попытки машиниста оповестить Серёжу сигналами гудка о приближении одиннадцатичасового грузового. В то утро произошло именно то, что произошло.
…….
На праздник они не пошли. Но, отправив Леночку Замятину передать подарок своей бывшей учительнице, они все вместе дружно направились в кабак. Лица их выражали не то чтобы тоску, скорее скорбь. Скорбь от происшедшего, да и не только от этого. Ведь красота и благородство не существуют лишь для одного человека, это явления порядка массового, коллективного. Равно как и мерзотА и алчность. По дороге каждый думал внутри себя: «а не я ли это сегодня так смачно опозорился?», «не я ли бросился за монетой в пучину гибели?», «не меня ли сегодня утром переехал поезд современности?».
Недодали
Приглашая её на свидание, он думал о том, как же она прекрасна! Чёрные локоны волос, алые губы и печать стильной и современной женщины во всём её облике – она была идеалом совершенства.
Первое свидание их прошло великолепно. Сидели у него. Напитки, музыка, романтический ужын, и далее великолепный процесс соития. Незабываемый. Её страстное тело реагировало на его прикосновения волнами судорожной истомы. Их тела переплетались так страстно, что увлекаемые обстоятельствами, они разгорячённо и неистово пылали в ненасыстой жажде.
Через несколько дней, желая повторить неописуемый опыт, он пригласил её снова. Он не сразу заметил некое раздражение во всех её словах в течении прелюдийного разговора, предшествующего блаженным состояниям.
-Угощайся дорогая, - откупорив бутылку пива и протягивая ей, произнёс он нежно.
- Пиво? И всё? – вопросительно сказала она, принимая бутылку открытою ладонью.
- То есть? – спросил он в ответ.
Немного потупив взгляд, она отпила несколько глотков и поставила на столик. Прижавшись к ней, он страстно принялся раздирать на ней одежду.
И вот он – момент проникновения. Ещё и ещё! Но… что это. В этот раз она была скованна, и её тело не отвечало ему взаимностью.
- Ты скоро? Давай быстрее, – произнесла она отрывистым тоном.
- Что-то не так, моя Королева?
- Я так не могу…. Заканчивай поскорее.
На следующий вечер до него потихоньку начало доходить понимание еёного смурного настроения в тот вечер. С некоторой долей изумления, вспоминая бутылку пива и скудное угощение, он, почёсывая в затылке, мысленно прошептал: «Недодали….».
Жвательная резинка
По дороге в дет.сад они немного спешили. Бабуля держала его за руку - чтобы не отставал.
- А мама скоро вернётся? - спрашивал он периодически бабушку. Та терпеливо отвечала, что: да, скорее всего, сегодня она тебя и заберёт вечером.
Мать Данилы отсутствовала в городе по делам государственным, уже как неделю она была в командировке.
И вот, играя вместе с ребятами на детской площадке, он наблюдал как те очень резво обмениваются впечатлениями об жевательной резинке, новинке в наших краях того времени. Сладкое и сочное лакомство кружило головы всем детишкам. Некоторые, доставая из карманов заветные квадратики, уверенно клали их в рот, причмокивая от наслаждения. Иные же довольствовались тем, что выпрашивали у своих товарищей уже пожёванные, лишённые вкуса резиночки исковерканной формы.
Интересное дело – подумал Данила, я тоже хочу. Ведь когда-то ранее и ему доводилось лакомиться нечто подобным и он точно помнил, что это было великолепно. Вкус такой насыщенный, необычный… просто будоражил сознание пятилетнего мальчика.
Друзей среди этой толпы малолетних извергов у него не было, отношение к ним у него было неоднозначное. Хотелось конечно играть и резвиться вместе с ними, но зачастую они были просто ни на что неспособны, и лишь как щенята возились либо в песочнице, либо по наущению воспитательниц выполняли их указания, имитирующие весёлые, забавы коллективного.
Робко спросив у одного, второго, третьего и получив отказ от каждого, Данила потерял всяческую надежду на счастье. Походив немного по площадке, он наконец смирился с происходящим. Стоя молча, и опустив голову, он вдруг услышал:
- Данила! Данила Рябчиков! За тобой пришли. Подойди сюда, быстренько.
Смысл слов воспитательницы не сразу стал понятен ему. Но лишь он увидел знакомый силуэт своей родительницы, всё стало ясно.
Подбежав к маме Данила спросил:
- Мы домой?
- Пока рано, я подожду ещё с пол часика, когда вас всех вместе отведут с прогулки. А пока у меня кое-что есть для тебя, привезла из Новгорода.
- Мам, пошли домой! – сказал Данила, только представив, что придётся снова возвращаться в стадо жующих безобразников. Не слушая его, она достала из сумки коробку очень больших размеров.
- Ну, и что это? Я хочу домой, мам…
- Жевательная резинка, это очень вкусно. Тут три упаковки – кивнула она на сумочку. Держи одну и беги, поиграй еще немного, а я поговорю с воспитателем.
Да, уж… что тут начало происходить в мыслях Данилы, описать было сложно. Вмиг его обступили со всех сторон, и каждый помнил о том, что с Данилой в своё время (ещё недавно) он не поделился. Немая зависть застыла на их лицах. И лишь одна девочка не выдержала и заговорила с Данилою:
- У меня есть немного пожёванная! Давай меняться. – Слова её звучали не уверенно и как-то жалостно, что и оттолкнуло Данилу внутренне.
- Нет, - сказал Данила.
А маленькие изверги еще долго не отводили взгляда от очень большой коробочки в руках мальчика.
Жареная курица
Попав в больницу с приступом острого аппендицита четырёх-летний Данила не сразу понял - что его тут ожидает. Вернее сказать, он вообще не понимал, что именно ему предстоит испытать в столь чудном заведении, как восьмая «Обл. Здрав. Клиническая Больница» города. Тем более, что и карета скорой помощи только лишь приехав во второй раз забрала его наскоро собравшимся хлопотливыми усилиями мамы с бабушкой, и неуспевшим сообразить - что именно здесь такое происходит. Просто очень кололо в боку и очень хотелось чтобы это поскорее закончилось.
На дворе стояли времена перестроечного режима нашей Родины необъятной. Великой, могучей и процветающей Родины. Одним словом, лихой воздух свободы пьянил. Воровали все и всё. Да ещё и похлеще чем при старо-режимных обстоятельствах. Исключение не коснулось и бравых работников «Обл. Здрав. Клинической Больницы» города.
Приступ острого аппендицита – это событие в жизни четырёх-летнего Данилы ознаменовалось в его памяти несколькими эпизодами.
Во-первых очень исхудалый и бледный мальчик, чуть постарше его возрастом ходил по коридору больницы, заглядывая в палаты и вопрошая своих сожителей, таких же малолетних бедолаг о каких-то «передачках». Мол, нет ли у них «передачек»? и не способен ли кто-либо поделится с ним этими «передачками»?
Значения слова «передачки» наш Данила не понимал. Парень сбрендил на почве какого-то горя – смутно подумал Данила об этом обстоятельстве, как только способен сформулировать это в своём сознании четырёх-летний мальчик, каким и являлся Данила на тот момент. Но понять - что с измождённым парнем, бродившим по коридорам детского отделения хирургии «Обл. Здрав. Клинической Больницы» что-то не в порядке - было не сложно. Нашёл, тоже мне, время… мечтать о «передачках». Мультики по телевизору ему подавай! Телепередачи что ли? Что имел он в виду?
Второе значимое событие произошло несколько позже.
Бродячий парень заглянул в палату, в которой, кстати Данила находился всё это время один…? или же всё-таки с несколькими, не запомнившимися ему мальчиками… он этого не помнил.
- Ты Рябчиков? Тебе надо идти в операционную.
Опять этот безумный что-то выдумал. И словечки у него какие-то всё непонятные… «передачки», «опевраци...на..онная»…
Когда это всё закончится? Где же мама? Поскорее бы домой…. Что же это за место такое непонятное? И вот опять он на меня вылупился:
- Тебе же говорят: иди в операционную.
Что-то промямлив в ответ бродячему парню, Данила отвернулся. Стало как-то обидно и не по себе. Судя по отсутствию дальнейших вопросов, Данила понял – бродячий ушёл наконец-таки восвояси.
- Рябчиков! В операционную!!! - услышал Данила громкий призыв, звучащий противным бабьим голосом по всему коридору детского отделения хирургии «Обл. Здрав. Клинической Больницы».
Нет. Здесь что-то не так… Притворюсь-ка что меня нет. А вдруг пронесёт и все эти идиоты от меня отстанут.
- В операцио-о-о-нну-ю-ю-ю!!! Ря-я-я-бчико-о-о-в! – пронёсся протяжно всё тот же противный голос.
Через какое-то время за ним пришли. Несколько человек. И с претензиями - что он «глухой что ли»? – отвели подруки куда положено.
Огромная холодная комната. Его раздели. Положили на какой-то высокий, одинокий пьедестал. И, сунув ему в мордочку приспособление похожее на шланг с надетой на него небольшой кострюлею, - приказным тоном сообщили ему, что он должен быть послушным, и это в его же интересах.
Очень неприятный, едкий запах доносился до сознания мальчика из аппарата общего наркоза. Немного побрыкавшись он впал в небытие.
………………..
В палату к Даниле подселили красивую молодую женщину с маленьким ребёнком. Как оказалось – такая практика тоже была распространена, когда детей помещали в больницы вместе с их родителями, не желавшими расставаться со своими детёнышыми и отдавать их в руки гос.персоналу проворовавшегося государства.
И это стало третьим событием того холодного лета, врезавшимся в память четырёх-летнего Данилы Рябчикова, посмевшего родиться не в том месте, не в то время и испытавшим на себе приступ острого аппендицита в четырёх-летнем возрасте.
Боли не было. Только лишь очень чесалась кожа на животе справа. И от чего-то перебинтованный бок Данилы строго-настрого не разрешали расчёсывать и прикасаться к бинтам тем более.
- Как ты малыш? – спросила тётенька маленького Данилу.
- Ну, нормально.
- А ты молодец. Ты неделю пролежал под капельницей в бессознательном состоянии.
Её голос был приятнее всех событий, перенесённых Данилой за последнее время. И как-то раз она решила дознать у него подробнее об нём и стала спрашивать его:
- А где твоя мама? А с кем вы живёте? А где ваш папа? А мама кем работает? А сколько лет твоей бабушке? А почему к тебе никто не приходит?
Да уж… смутно до сознания Данилы начало доходить, что действительно – почему же к нему никто не приходит? Это очень странно. Привыкший испытывать на себе всю свою четырёх-летнюю жизнь обилие внимания от мамы, двух бабушек и разнообразных родственников, он не смог ответить на этот вопрос ни себе, ни этой милой женщине.
Через несколько дней она спросила:
- А что бы ты хотел поесть? Что ты обычно любишь кушать?
Почему она спрашивает? При чём тут это? Я нахожусь в странном месте, вокруг меня творится непонятно что и непонятно кем… а эта преувеличенно добродушная женщина ведёт себя так, как будто всё в порядке, всё так и надо! и вообще, что жизнь прекрасна и великолепна.
- Не молчи, ответь пожалуйста, что ты любишь поесть?
Сделав над собой некое усилие, он произнёс:
- Ну… жаренную курицу, наверно.
……………………
- Данила! Пошли в столовую. Приходила твоя мама и принесла тебе то, что ты любишь. Кушай быстренько, но только здесь в столовой. В палату мы с собой это не заберём.
- ………… как?! Мама? А где она?
- Успокойся малыш. У неё всё хорошо и скоро она опять придёт к тебе.
А пока кушай. Ты же хороший мальчик Данила, верно?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
