Обложка Реплес

Реплес

Лустина Наталья

0% прочитано
Стандартный
Лустина Наталья

Реплес

Пролог

– Вы в своем уме?!

Тихий голос светловолосого воина сочился яростью. Гневный взгляд метался между стариком, непозволительно крепким для своих лет, и высокородной дамой, умело скрывающей лицо капюшоном дорогого плаща.

В маленькой келье храма Тьмы Рождающей повисла тишина. Никто не обиделся на резкое высказывание и не торопился убеждать разгневанного воина в его неправоте.

Лишь младенец завозился в своем свертке на узком лежаке, словно хотел выпутаться из пеленок. Молча. Упорно. Настырно высвобождая руки. Наконец, ему это удалось и маленькие ладошки, ожидаемо потянулись к женщине.

Первым не сдержался воин:

– Вы его не возьмете?

– Я не могу… – голос дамы дрогнул, словно она сдерживала рыдания.

– Вы мать, – воин не настаивал, он обличал.

– У меня нет выхода…

– Вы хотите отдать этого кроху на воспитание хранам и жить дальше, точно он умер или никогда не рождался? – ярость и непонимание воина били по нервам.

– Вы не понимаете, – всхлип, – он умер два месяца назад. Его уже нет в живых.

Маленькие ладошки сжались в кулачки и один из них пришелся малышу по вкусу. Кажется его пора было кормить, но ребенок не возмущался. Что странно.

– А теперь вы хотите убить его по-настоящему? Учеба в Гридне не сахар, кайлеры не всегда выживают, а вы предлагаете взять ребенка другого народа. – Воин все больше распалялся, но голоса не повышал – он шипел: – А если и выживет, какая судьба его ждет, вы подумали? Половина хранов не доживает и до сорока, до семидесяти хорошо, если с десяток, ну а полный срок жизни…

Воин замолк, глядя на мелко дрожащий плащ. Женщина сдерживалась с трудом, но своего решения не меняла.

Пятью размашистыми шагами измерив келью, воин замер на мгновенье, а затем порывисто вернулся к колченогому столу, вырвал из под него трехногий табурет, уселся и заявил:

– Вы правы. Я не понимаю. Убедите меня.

Старик, все это время молча наблюдавший за чужими страстями, решил вмешаться:

– Стоит рассказать. Гурий умеет молчать, но если его не убедить – он не сдвинется с места.

Какая борьба происходила в душе и в голове женщины, можно только догадываться. Она сжалась, еще больше склонила голову, но внезапно заговорила, тихим, бесцветным голосом:

– Вы не знаете наших обычаев, правил и причин… Сейчас это не важно, просто поверьте. У нас очень редко рождаются близнецы, а если такое происходит, – рыдания ей удалось сдержать, – то второго ребенка приносят в жертву. Никогда не думала, что это коснется меня и моих детей…

Две крупные прозрачные капли прочертили дорожки по подбородку, но женщину уже несло:

– Мне удалось заменить своего сына на другого мальчика. Мертворожденного. В этом случае –традиции соблюдены и проводится только заключительная часть обряда. Сына я спрятала, но лишь на время. Отдать его на воспитание в другую семью, я не могу. Он слишком одарен магически, как и все мы. Рано или поздно правда выйдет наружу. Тогда наша участь предрешена: мне грозит плаха, а над ним будет проведен полный обряд жертвоприношения. Вы, храны, странные и сильные…

Дама резко распрямилась, казалось, что сейчас она посмотрит на мужчин, встретится с Гурием взглядом, но порыв был сдержан, как и эмоции, а попытка убедить, продолжилась:

– О вас ходит множество слухов. О вас и о вашей силе. Мы знаем, что храны обладают частичкой силы божества этого мира. Не спорьте, – резкий взмах холеной руки остановил порыв воина возразить. – Ваша гильдия – единственное место, где сын будет в безопасности. Насколько это возможно, конечно. Вы научите его сражаться. Он станет воином. Сильным. Сильнее многих, – в тихом голосе зазвенела вера и убежденность. – И он будет жить. Да, согласно вашим правилам и кодексу, но это реальный шанс для него.

– Если его одаренность столь велика, как вы утверждаете, то и храны обратят на это внимание и будут искать ответы, – воин хмурился, но он уже продумывал разные варианты, а не спорил и отказывался.

Улыбка скорее послышалась в голосе, чем реально существовала на лице:

– Поверьте, в полную силу нам так просто не войти, для этого нужны артефакты… – Дама оборвала сама себя, буквально на полуслове, задумалась на мгновение, а потом продолжила убеждать: – Той силы, что у него будет – достаточно, чтобы стать одним из сильнейших хранов, со временем… Полная мощь просто так не пробуждается, ваши опасения беспочвенны…

Едва завязавшийся спор прервал ребенок. Ему надоело ждать, когда взрослые вспомнят о голодном малыше. Требовательный крик-плач огласил тесную келью, заставив мужчин поморщиться, а женщину начать суетиться.

– Думайте, решайте, а я попрошу у служителей молока.

С этими словами мать поспешно вышла, оставив хранов с их сомнениями.

Воин повернулся к старику:

– Браба, что за дикость? Жертвоприношения?!

– Да, Гурий, но это тайны их народа и они правы.

– Если они все делают правильно, – лицо воина перекосил вновь пробудившийся гнев, – почему ты просишь меня обмануть гильдию и выдать ребенка за нашего сироту, за кайлера?

– Пришло время перемен.

– Ненавижу, когда ты так говоришь! Нормально объяснить, что происходит, можешь?

Старик лишь молча покачал головой, неотрывно глядя на ребенка. Малыш пытался поместить оба кулачка в рот, ему это не удавалось, но, кажется, сдаваться он не собирался.

У Гурия оставался последний аргумент:

– Знаем только мы, – в голос прокрались ехидные нотки, – а Айида тоже в неведении?

Лицо Брабы осветилось озорной улыбкой:

– Ты правда веришь, что в этом мире может что-то происходить без ведома его хранительницы и творца?

Возмутиться Гурий не успел. В келью стремительно вошла мать малыша, замерла на мгновение, затем справилась с собой и принялась кормить ребенка, не замечая ничего вокруг.

Мужчины молча ждали и не вмешивались.

Активное причмокивание стало более вялым, малыш наелся и уже засыпал, а женщина теперь не решалась от него отойти.

– Что вы решили? – тихий, уверенный голос разрезал тишину.

Старик повернулся к Гурию с тем же молчаливым вопросом.

– Вы дали ребенку имя?

Женщина вздрогнула и ответила не поворачиваясь:

– Его полное имя не нужно знать ни вам, ни ему. Гилл. Да, пусть будет так.

– Мы согласны, – наконец, выдавил из себя воин.

– Хорошо...

В этом вздохе-слове, произнесенным дрожащим голосом чувствовалось облегчение и радость женщины, получившей надежду. Она не отрываясь смотрела на спящего сына, затем медленно встала, прошептала: «Берегите его» и вышла из кельи, внезапно ставшей душной.

– Вот и все, – устало пробормотал Браба, – Нам пора собираться в дорогу.

Гурий не ответил, он присел возле ребенка, всматриваясь в чистое лицо ангела и хмурился от назойливого, сверлящего вопроса:

«Что за планы на тебя у этого мира, а, Гилл?»

Глава 1

Сознание медленно и скупо возвращалось. Я словно болтался у его поверхности, уже не на дне, в глубинах, а на самой грани возвращения к себе. Казалось, еще одно усилие, маленькое и мне удастся вынырнуть из небытия.

Веки тяжелые, словно сросшиеся, удалось разлепить только рывком. Боль вырвала меня из ощущения нереальности происходящего. Ошметки чего-то белесого, налипшего на ресницы не давали нормально оглядеться, холодным песком засыпаясь в глаза.

Затекшее тело требовало разминки, нестерпимо хотелось потянуться, почувствовать себя живым, но не тут-то было.

«Я что, связан?» – мелькнувшая безумная мысль слегка отрезвила.

Попытка освободить плечи и хоть немного ослабить странные путы – отозвалась звуком лопающегося стекла.

Резко стало холодно.

Безумный рывок к свободе, сопроводился оглушительным треском. Мрачный свод подземелья отозвался эхом, загрохотал, будто небо перед грозой. «Путы» осыпались холодным крошевом на каменный пол.

Приподнявшись на локтях, рассмотрел, что мне мешало: пока пребывал во сне ко’атль, мое тело покрылось ледяной коркой, не очень толстой, но удивительно прочной.

Схватив валявшийся рядом жезл Верховного жреца, саданул им по льду сковывающему ноги. Жезл обиженно зазвенел, подтверждая чистоту драгоценного сплава, из которого был выкован, но с проблемой справился. Тонкая сетка трещин разошлась по тусклому «савану» – он осыпался мелкими кристаллами от резких движений. Теперь я с удивлением рассматривал освободившиеся ноги.

Зрелище впечатляло!

От наголенников остались лишь воспоминания да пара ремешков. Кожаные штаны грубой плотной выделки – нашинкованы в рваную лапшу. Однако изумляло не это. Невероятно: под кучей рванья кожи и металла я обнаружил абсолютно целые ноги, без единого намека на какие-либо повреждения – это пугало не на шутку.

Такого быть не могло, просто потому, что так не бывает!

Внимательно осмотрел доступное взору и запаниковал. В самом лучшем случае, сейчас мое тело должно быть покрыто запекшимися корками свернувшейся крови, стягивающими края рваных ран. При должном уходе появились бы грубые рубцы, а затем белесые шрамы…

Не существует эликсиров исцеляющих так быстро и качественно ни у гильдии магов-лекарей, ни у хранов! Я о таком даже никогда не слышал…

«Так, не время сейчас изумляться!»

Осмотрел подрагивающие руки. На левой обретался найденный артефактный перстень… Тьма! Неснимаемый… На тыльной стороне правой ладони застыла татуировка змеи… Что ж, надо отнести жезл жрецам и контракт закончен. Получу расчет, затем перечислю причитающуюся долю Гридне, а вот потом… Потом надо будет забиться в самый темный и дальний угол, а уж там разбираться с тем, что со мной произошло и происходит.

Промелькнувшую мысль о немедленном путешествии в Гридню, тут же отмел, как не способствующую выживанию. Меня ж на ленточки порежут, свои же, в попытках понять причину полного и быстрого исцеления или сожгут к Тьме, приравняв меня к нечисти… такую регенерацию я только у тварей видел. Хотя, много ли я видел в свои неполные двадцать?

Сейчас я был с ног до головы грязен, измазан как собственной кровью, так и чужой, весь в какой-то слизи и вязкой жиже, которая могла быть чем угодно. Как ни странно – именно это обстоятельство радовало. Значит понять серьезность ранений, вот так «на глаз» не получится и «чудо» можно будет скрыть. До поры, до времени…

Осторожно поднялся. Шатало знатно, но боль не ощущалась. Совсем. Медленно потянувшись, прислушался к собственным ощущениям. Все-таки я прав. Все раны чудесным образом исцелены.

Поминая не злым, тихим словом всю известную нечисть, подобрал пустой флакон от эликсира хранов – таким не разбрасываются, поднял злополучный жезл, кинжал и пошел на выход из зала Истока, к лестнице.

Поднимался небыстро, прокручивая в памяти все происшедшее и силясь понять хоть что-то. Выходило плохо. Единственное до чего додумался, так это высмотрел для себя перчатки, попросту обобрав какого-то погибшего беднягу.

Мертвым они уже без надобности, а вот мне надо как-то спрятать перстенек. Очень уж он бросался в глаза. Я бы такой заметил и обратил на него внимание, как и на его владельца. А чем другие хуже?

Сейчас только излишне внимательных, цепких глаз не хватает. Тем более, что чем дальше, тем больше меня одолевали сомнения… Носил ли этот перстень Верховный жрец, или его принесли из-за искусственной Заводи? Если носил и это его вещь – не узнать не могут… Так рисковать нельзя.

Угораздило же меня его надеть, хотя… выбора все равно не было.

Подошел к двери и невольно усмехнулся, представив какое неизгладимое впечатление сейчас произведу… За хранами числится много странностей, да и Тьма с ним! Что не вредит репутации, то ее укрепляет. Еще раз хмыкнув, я забарабанил в дверь и заорал:

– Открывайте! Открывайте, Тьма вам в печенку!

Возмущение скрипящего засова я не услышал, был занят, поэтому еле успел остановить кулак в трех пальцах от лица перепуганного служки.

И без того бледное лицо щуплого подростка, путающегося в несоразмерно большом балахоне, словно с чужого плеча, добавило себе еще бледности, теперь с сероватым отливом. В неестественно распахнутых глазах плескался ужас… М-да…

– Чего так долго? – буркнул я, решив, что нападать лучше, чем потом защищаться.

– Так разрешения спросить надо было… – служка запнулся.

Ну да, теперь он меня рассмотрел. Яркий свет свечи, окруженной зеркалами, не оставил и клочка тени в сводчатом коридоре.

Молчание затянулось, пришлось выручать парня:

– Ён Рефан меня ждет, с этим, – я выразительно махнул перед его носом жезлом. – Веди.

– Нет… То есть не могу… ён Рефан… он…

Да сколько же можно заикаться! Шагнул к нему ближе и скомандовал:

– Дыши!

Парень вдохнул и замер, а попытка попятиться от меня провалилась – буквально сделав шаг, он уперся в каменную кладку стены. Я поспешно отошел.

Ну да, это ко мне обоняние еще не вернулось, а парня даже жалко стало. Мало того, что из подземелья вырывается что-то мало похожее на живого человека, несет от него, наверное, хуже чем от покойника в жару, так еще дышать требует. А служка молодец, крепенький, другой на его месте вывернул бы свой желудок под ноги. Ну вот, вроде оклемался.

– Ну, так что там с ён Рефаном?

– Умер он… случайно…

«Умер?! Как же я заказ закрою?!»

Моя едва затихшая паника взбодрилась, и собралась накрыть меня с головой. Вовремя лицо парня увидел. Его совсем перекосило от страха и это на меня глядя.

Да, видать со мной совсем все плохо, раз мои эмоции видны любому.

Закрыл глаза. Хотелось крушить и ломать все, что под руку попадется, а надо успокоиться, чтобы не натворить бед. Сам ведь не рад буду. Вдох… Выдох… Открыл глаза и смотрю на служку, тут из него и посыпалось, как из рваного мешка зерно:

– Это случайно вышло, с нашей стороны алтаря ступени старые, битые да скользкие… Не один он падал… Все не починят никак, а ён Рефан упал… неудачно… Обидно это и жалко очень… хороший он, ён Рефан… был…

– Кто вместо него?

– Так не назначили еще… – парень предусмотрительно попятился от меня вглубь коридора.

– А за старшего кто? – я начинал звереть. Этот заказ точно сведет меня в могилу.

– Мер Зальян.

– Он жрец?

Служка поспешно закивал:

– Да, он секретарь ён Рефана.

– А чего ж мер, а не ён?

– Так он по хозяйственной части, торговой, да денежной.

– Денежной, это хорошо, мне вот о деньгах, – я снова тряхнул жезлом, – очень надо поговорить.

– Я проведу, не беспокойтесь… только, может, вам помощь сначала нужна?

Взгляд служки из перепуганного быстро менялся в сторону жалостливого. Этого только не хватало, поэтому резче, чем изначально собирался я скомандовал:

– Сначала дело! Веди.

Парнишка кивнул, торопливо запер на засов вход в подземелье и засеменил вперед, освещая дорогу. Ну, хоть препираться не стал. Я пошел следом. Идти пришлось долго, много дольше, чем когда ён Рефан меня провожал, ну да нам же не в верхний храм, а куда-то в их внутренние помещения.

Мы миновали несколько развилок, запертых и хорошо охраняемых. Глядя на первый «патруль» охраны – улыбки не сдержал. Да если этих прислужников вытряхнуть из их балахонов, одеть даже в простенький кожаный доспех, а вместо болтающихся на боку кинжалов выдать мечи, можно и полуторники, то получится довольно нехилая охрана. Получше, чем во многих доменах средней аристократии.

Не робкого десятка эти прислужники. Ни один не шелохнулся при виде меня, красивого, ни один мускул не дрогнул в лице. Только нахмурились еще сильней, хотя, казалось, куда уж больше-то? А я вот дрогнул, когда мы вышли из очередного коридора и попали в малый зал. Был я здесь, вон и дверь в кабинет ён Рефана, покойного… Я смог рассмотреть себя в одном из зеркал во всю стену, которые этот зал украшали.

Высокий, худой оборванный и очень грязный субъект, недобро взирал на меня из зазеркалья. Руки и ноги непропорционально большие, как и разворот плеч, словно у щенка подростка, который еще не заматерел. Некогда светлые вихры волос, потеряв стягивавший их шнурок, топорщились грязными космами засохшей грязи и крови. И без того высокие скулы, заострились так, что о них можно и порезаться при неосторожности, щеки впали. В лице ни кровинки, и только широко посаженые глаза буравили меня же, черными зрачками во весь глаз, напрочь перекрыв зеленую радужку.

В ошметках одежды сейчас с большим трудом угадывался ламеллярный доспех, а ведь он был новый почти. Я скривился, углядев, что на правом бедре от юбки осталась лишь жалкая полоса, остальное то ли оторвано, то ли отгрызено… Левого наплечника, как и не было, наручи… да просто пожеваны…

Из целого на мне наблюдались перчатки – не мои, перевязь, ремень, сумки и кошель – уже хорошо, да и сапоги должны еще подлежать ремонту – сам осилю. Горестно хмыкнув, я посмотрел на дверь в кабинет, с которого и начался этот безумный заказ.

Дверь распахнулась, приглашая, а за ней как-то уж очень удобно, по-хозяйски, расположившись за большим столом, в кресле внезапно покойного ён Рефана сидел человечишка. Нет, он о себе думал совершенно иначе, что подтверждал его внешний вид. Балахон из дорогой ткани – тщательно наглаженный, медальон – начищенный на хилой, но гордо выпяченной груди. Густая копна черных волос – тоже холеная – обрамляла маленькое личико, скорее мордочку. Вот какого зверя он напомнил, так сразу и не соображу. Однако если описать данного представителя жречества одним словом, то «склизкий», самое оно.

Молнией метнувшийся хмурый взгляд на жезл, который я сжимал в левой руке, и его лицо пришло в движение, превращаясь в угодливую мину, а тонкие губы растянулись в улыбочку.

– У вас получилось?! – его голос захлебывался наигранным восторгом – А мы уж и не надеялись.

Молча подошел, положил перед собой на стол жезл, уперся ладонями в отполированную столешницу и вгрызся взглядом в этого секретаря, глаза в глаза. Хорошо понимая, какое произвожу сейчас впечатление, я все равно не смог отказать себе в удовольствии, и лишь дождавшись, когда мер Зальян отведет глаза, позволил себе моргнуть.

– Д-давайте завершим дела, – пробормотал жрец и возле моей руки на стол лег увесистый кошелек.

Цена заказа оговаривалась и считалась немалой, пятьдесят полновесных золотых. Таких дорогостоящих заказов мне выполнять еще не приходилось. Да и по сложности он не для простого храна. Вообще непонятно, почему хран’грид Гурий настоял на том, чтобы работу выполнял я. С этим надо бы тоже разобраться, потом, когда возможность такая будет.

Однако сейчас я зол. Очень. Заметив вороватое движение маленькой ручки секретаря, которой он потянул жезл на себя, протягивая мне правую ладошку для закрытия заказа, я озверел окончательно! Резко накрыв ладонью жезл, я процедил:

– Еще пятьдесят золотых… – поднятие цены заказа являлось событием редким, но допустимым, при соответствующих обстоятельствах, конечно.

– Почему? – опешил он.

– Потому, – передразнил я, нависая над сидящим, – заказ поступил на несколько Песчаных теней, так?

– Так… – вторило перепуганное эхо.

– Вы вот деньгами ведаете, расчетами занимаетесь, уважаемый, и мне интересно, несколько, это сколько?

– Ну-у, пара, тройка… может пять! – с вызовом глядя на меня, провозгласил довольный собой жречишка.

– А если их оказалось втрое больше? То есть пятнадцать… – уже с издевкой интересуюсь я, не без злорадства наблюдая, как бледнеет мер Зальян. – Может и мне цену увеличить втрое?

– Как можно?! – сорвался он почти на визг, вскакивая. – Вы же договаривались…

Договорить я ему не дал, жестко перебив:

– Ён Рефана здесь я не вижу, а договаривался я с ним. Да и к нему у меня были бы вопросы, неприятные должен сказать. Например гвар…

Я умышленно замолчал, секретарь рухнул в кресло, можно продолжать:

– Баньши…

Останки гвара все равно найдут, баньши нет, но мои окровавленные уши мер Зальян уже внимательно рассмотрел. Обо всем остальном им знать не обязательно, с этим пусть Гридня разбирается, когда получит информацию по выполнению заказа. Хран’корам будет над чем головы поломать, а может и нет, не так много я понимаю в политике, которую они ведут.

– Ну, так как?

– Я даже не знаю… – опять жрец затянул тоскливую песню, так недолго думая еще на бедность жаловаться начнет. Не позволю!

– Зато я знаю! – сказал, как отрезал. – Цена заказа сто двадцать золотых, новая одежда и доспех! – я выразительно усмехнулся, ухватив двумя пальцами рваные полосы того, что осталось от моего доспеха на груди. – Думал по-хорошему, цена вдвое и все, так нет. Вам, милейший, упираться захотелось, а у всего есть своя цена…

Помолчал мгновение, дождался, когда на меня посмотрят, и продолжил:

– Цена лично вашего упрямства двадцать золотых, новая одежда и доспех.

Такое заявление – это неслыханная наглость. Я это знал, но остановиться не мог! Наконец, его проняло и, кажется, я нажил себе в лице данного жреца кровного врага. Он замер на мгновение каменным истуканом, а потом поднялся: неспешно, спокойно, во всяком случае, с виду, хотя наверняка кипел от ярости.

– Вы правы. Я сейчас.

После этого заявления, бесцветным, ровным голосом, секретарь стремительно вышел, а я остался стоять и думать, какая же тварь меня укусила, что я так взбесился.

Хотя, я хмыкнул в голос, разглядывая погрызенные наручи, укусила меня сегодня тварь и не одна. Прошло совсем немного времени, и послышались шаги возвращающегося жреца. Он неспешно обошел стол, и новый кошель лег рядом с первым, к которому я так и не прикоснулся.

– Здесь сто пятьдесят золотых, вас ждет комната, ванна, эликсиры и маг-лекарь, если необходимо. Я уже распорядился. Одежду вам принесут, а доспех выбрать и подогнать вы сможете у кузнеца, чья кузня по правую руку от входа на территорию храмового комплекса.

И все это произнесено спокойным, ровным голосом, без тени издевки или недовольства, почти торжественно. Он вроде как признал мои заслуги? Ой, я что-то не верю. Ну да ладно, делать нечего, стянул перчатку с правой руки и протянул ее жрецу.

– Не ожидал, право слово. Ваш жест очень благороден, – попытался высказать свое отношение к неожиданному поступку мер Зальяна.

– Вы были в своем праве, это я не подумал, – его черты лица смягчились, стали добрее что ли.

Я ухватил маленькую ладонь в ритуальном рукопожатии, но вместо необходимой ритуальной фразы, секретарь стал бормотать себе под нос что-то скороговоркой. Попытавшись разорвать рукопожатие, я сильно удивился. Сила хиленькой с виду ладошки, несмотря на мой рывок, удержала наше рукопожатие, а затем жрец внятно и четко произнес:

– Заказ выполнен полностью. Претензий со стороны заказчика нет.

– Заказ выполнил. Со стороны исполнителя претензий нет.

Мы разомкнули рукопожатие. Как только отзвучали полные ритуальные фразы закрытия заказа, татуировка змеи ожила и переползла на мою ладонь, чтобы уснуть там до той поры, когда придет время брать новый заказ. Я взял кошели, отошел от стола и спросил:

– Меня кто-то проводит?

– Да, да, конечно, – словно вынырнув из раздумий, жрец крикнул – Ким, проводи хран’грида…

Я поперхнулся и, обернувшись к жрецу, уточнил:

– Хран… Я простой хран.

– Конечно… Хран?

Вопросительная интонация насторожила. Секретарь желает знать мое имя, конечно, ён Рефан им не поделился, это со своим-то секретарем? Что ж, ладно, от меня не убудет:

– Гилл, хран Гилл.

– С вами приятно иметь дело, – сообщили мне, явно прощаясь.

– Всего вам, – буркнул я, озадачено и вышел к ожидавшему меня служке.

Тот же паренек, который привел меня сюда, стоял у кабинета, бросая опасливые взгляды мне за спину, похоже на секретаря. В какой-то мере я разделял опасения молодого служки. Мер Зальян красиво вышел из ситуации. По сути, он меня переиграл, заплатив больше, чем я запрашивал – обозначив, таким образом, кто здесь господин, а кто холоп.

– Ким, – позвал я, паренек вздрогнул, – идем?

– Да, следуйте за мной, – он словно очнулся ото сна и неспешно свернул в другую ветку коридора.

Я шел за служкой и все не мог успокоиться. Нет, ну как же красиво он меня носом ткнул, а? Покипев какое-то время, я решил плюнуть и растереть. В конце концов, мой чистый заработок на сегодня, за вычетом причитающейся Гридне пятой части, составил сто двадцать золотых.

Неслыханная сумма! Да это годовой заработок купца выше средней руки. На эти деньги я смогу спокойно прожить столько времени, сколько понадобится, чтобы успеть разобраться с моими новоприобретенными странностями, да еще и останется…

Червячок обиды все не унимался…

«Тогда я выберу у их кузнеца самый лучший и дорогой доспех для себя!»

Эта мысль заставила меня улыбнуться и, задумав маленькую месть такому большому господину, я уже спокойно следовал за служкой, предвкушая удовольствие от предстоящей ванны.

– Пришли, – пробормотал Ким, открывая неприметную дверь и пропуская меня вперед. – Я подожду, чтобы забрать вашу… одежду.

Выразительный взгляд скользнул по моим грязным лохмотьям.

– Не надо, – я усмехнулся, – сам разберусь.

– Тогда чистое ждет вас на кровати, выберите, что вам подойдет.

– Благодарю.

Парень все стоял в дверях, словно не хотел уходить, но не мог придумать причины остаться. Затем он поклонился и, несмотря на мои округлившиеся глаза, вышел, закрыв за собой дверь.

Эта комната оказалась обычной кельей, ничем не примечательной. Даже комнаты на постоялых дворах, далеко не лучших, могли порадовать большим комфортом.

Узкий, наверняка неудобный лежак, застеленный вязаным одеялом из грубой колючей шерсти, поверх которого расположился ворох одежды и стопка полотенец. Возле узкого окна, до которого еще не добралось солнце, примостился старый колченогий стол с огарком свечи в медном подсвечнике и шкатулкой. Под стол задвинут табурет, а дальше почти все свободное пространство заняла большая бадья с теплой водой.

И как ее затащили-то сюда?

Кинув дверную щеколду в паз, быстро разделся, покидал остатки одежды на пол, и с наслаждением погрузился в воду. Мылся быстро, но тщательно. Слизь поддавалась с трудом, но не со мной, упертым, ей тягаться. Вода превратилась в кровавое болото. Пару ковшей чистой воды довершили начатое — можно вылезать.

Наскоро обтеревшись и обернувшись полотенцем, взялся выбирать себе одежду.

Разнообразие размеров и фасонов меня изрядно повеселило. Довольно быстро я смог выбрать себе белье, сносные плотные штаны, рубаху из тонкой шерсти, кожаный жилет. Быстро натянув все это – в комнате тепло не было – я почувствовал, что согреваюсь, а значит живу.

С сомнением рассмотрев представленную к выбору обувку, усмехнулся и пошел чистить свои сапоги, они хоть ноги уже не мозолят. Несколько трещин на коротком голенище можно будет зашить и позже.

Длинный шерстяной плащ с капюшоном, утепленный, отделанный мехом волка, оказался неожиданно богат и качественен, на фоне всей предложенной одежды.

Значит, предполагалось, что я его точно возьму, при моей-то «жадности». Порадовавшись, что спектакль удался, разложил плащ на лежаке и стал прощупывать, стараясь не пропустить ни клочка отличной ткани.

Поиски ничего не дали, что изрядно удивило.

«Что ж, проверим на магию»

Сформировав мысленно руну запроса и удерживая ее перед собой, я еще раз дотошно осмотрел плащ. Странно. Перевернул и расправил плащ теперь внутренней частью. Подвох есть, его просто надо отыскать. Тщательный осмотр, сквозь горящий знак запроса ничего не дал.

Да не верю я в бескорыстные дары от заказчиков, да еще и такие дорогостоящие!

Подтянув с пола подол плаща и расправив его на лежаке, краем глаза заметил едва вспыхнувшую голубую искорку – она отозвалась такой же мгновенной вспышкой в камне серебряного перстня.

Отследить место вспышки я не успел, ну да главное, это знать, что и где искать.

Медленно повел левой рукой вдоль подола. Вот оно! Голубой всполох и я с утроенным усердием стал прощупывать ткань и мех. Пришлось надорвать подкладку, чтобы обнаружить тонкую полоску ткани, испещренную незнакомыми, странными символами.

Наиболее вероятно, что это маяк, по которому за мной собирались следить. Кто? Мер Зальян прекрасно подходил на роль излишне любопытного, а вот зачем? Это тот еще вопрос.

Задумавшись на мгновение, я решил, что не буду прятать эту полоску ткани в поясную сумку для «подарков» и других магических штучек – маяк тут же «замолкнет». Сумка изолирует и маскирует любые проявления магии, а значит, любопытным станет понятно, что подвох я обнаружил. Лучше преподнести такой сюрприз позже.

Аккуратно свернув полоску, сунул ее во внутренний карман плаща. Пусть полежит пока.

Раз так дивно все складывается, я проверил и всю выбранную одежду на наличие магии. Ничего. Не удивительно, не гадать же, что я выберу, а вот плащ и по размеру мне подходит, да и сложно предположить, что кто-то в своем уме откажется от такого подарка, это зимой-то?

Надев перевязь, привычно распределив по поясу сумки и изрядно потяжелевший кошель, подошел к столу и открыл шкатулку.

Так и есть, эликсиры.

Два инея – это понятно. Два исцеляющих – рецепт жрецов слабее, чем у нас, но тоже малодоступная и ценная вещь – расщедрились. Вот еще два, похожих на филина. Странно. Зачем? Да и вид у них, мутноваты они слишком, для филина.

Шкатулку наверняка проверят. Уговорили, возьму все.

Переложил предложенные флаконы в сумку для эликсиров, но так, чтобы не перепутать со своими. Затем выложил два пустых флакона из-под инея. Чем-то же я воспользовался из предложенного, чтобы подлечиться – вот доказательства.

«Ожидания людей стоит оправдывать, до поры до времени, конечно, потом будет легче загнать их в тупик собственных ложных убеждений» – я невесело хмыкнул и решил, что сейчас подходящее время для отправки отчета в Гридню.

Татуировка отправляет отчет сама в момент закрытия заказа или «слепок» памяти в момент смерти храна, но есть существенное отличие. Одно дело просто «увидеть» то, что видел хран, а другое дело, когда подобный отчет отправляется самим храном.

В таком отчете можно передать ощущения, впечатления и мысли, по поводу всего, уточнить, что и как происходило. Учитывая, что этот заказ прошел с очень большим количеством странностей и заказчик, как обычно, утаил истинный размер предполагаемой угрозы – медлить не хочу. В моих же интересах, чтобы хран’коры как можно раньше получили тревожную информацию.

Сдвинув ворох непригодившейся одежды, я сел на лежак, поджал ноги, выпрямил спину и, едва закрыв глаза, погрузился в привычный транс.

Глава 2

Начать стоит с получения заказа. Легко, словно листая страницы книги, возвращаюсь в воспоминаниях к разговору с ён Рефаном. Вот он. Добродушное, открытое лицо, хмурится, когда ему приходится признаться, что жрецы потеряли доступ к залу Истока. Жрец читает лекцию о древности этого храма, я не перебиваю, хотя все это слышал уже раньше и не раз.

Изящно обойдя в разговоре мой неприятный вопрос о том, как давно это произошло, ён Рефан сообщил другую ошеломляющую подробность: Верховный жрец спустился к Истоку с высокопоставленными гостями храма, в сопровождении жрецов и охраны для совершения некоего обряда – никто из них не вернулся.

Попытки жрецов узнать, что же произошло – привели к бессмысленным смертям. В нижней части храма поселились Песчаные тени. Это выяснил выживший служка, который наткнувшись на высушенное тело практически у входа в подземелье, вернулся в храм и наотрез отказался туда спускаться, даже под угрозой отлучения. Больше попыток проникнуть к залу Истока не предпринимали.

От меня требовалось уничтожить Песчаников и по возможности вернуть жезл Верховного жреца. Первый укол смутной тревоги был именно в тот момент, когда я выяснил, что Верховный жрец – представитель императорской семьи, а значит реплес. В этом случае жезл – артефакт и не из простых.

Как же они так?!

Так, еще одна лекция о важной роли для всех артефактного жезла – можно пропустить. Пробегаю воспоминания поверхностно: это меня легонько пугают, это обещают облагодетельствовать всеми доступными способами…

Пропускаю.

Вот. Мы скрепили договор рукопожатием, татуировка змеи привычно ожила, впилась зубами в ладонь жреца. Ён Рефан поморщился, но дергаться или возмущаться не стал. Кровь заказчика – гарант выполнения заказа. Теперь я либо выполню заказ, либо умру. Ожившая змея, привычно перебирается на тыльную сторону правой ладони, где и будет жить, пока все не закончится так или иначе.

Ён Рефан провожает меня к входу в подземелье, не умолкая ни на минуту.

Согласен. Храм очень старый, с богатейшей историей, но зачем это все рассказывать сейчас? Похоже, что жрец очень нервничает и таким образом пытается справиться со своими демонами.

Не столь важно, пропускаю, «листая» воспоминания дальше. А вот с этого момента, мне придется уйти в полное погружение и пережить все еще раз – как же я это ненавижу!!!

Окованная металлом дверь противно скрипнула и захлопнулась за моей спиной. Скрежет засова недвусмысленно подтвердил, что путь назад отрезан. Теперь только вперед.

Нашарил в поясной сумке зелье ночного зрения, и отпил несколько глотков. На пару часов должно хватить. Привычная горечь филина прокатилась по глотке и прочно обосновалась во рту гадским послевкусием.

Темень изменилась, поредела и осветилась темной палитрой неверных цветов. Высветились ступени довольно крутой лестницы, ведущей в подземелье к Истоку, питающему алтарь Тьмы Изначальной в верхнем храме. Старая каменная кладка стен и потолка из буро-серой, начала отливать проблесками красного и редкими всполохами желто-зеленого мерцания, четко проявляя следы остаточной магии, впитанной стенами.

Вокруг тихо, слишком тихо. Застоявшийся воздух густой, почти вязкий – щедро делится со мной секретами. Меня окутали запахи подземелья: немного сырости, немного гнилости, есть запах тлена, давнего и чего-то еще…

Незнакомая нотка насторожила.

Вперед. Продвигаюсь медленно и бесшумно, мне сюрпризы не нужны. Первый пролет закончился. Стою спокойно и неподвижно, вслушиваюсь. Ничего. Заглядываю за угол.

Тьма вам в печенку!

На щербатых ступенях лежит то, что осталось от служки. Высохшая мумия в разодранном черном балахоне – останки парня, который спешил наверх в безумной надежде на спасение.

Аккуратно обхожу свою находку и внимательно рассматриваю, пытаясь понять причину этой смерти. По виду – кости старые и лежат здесь уже очень давно. На шее мертвеца тускло поблескивает простой медный медальон служки храма Тьмы Изначальной на такой же медной цепи.

Вот и вся память о чужой жизни, прерванной рано и бессмысленно.

Непохоже, чтобы служка умер от ран. Следов крови нет. Состояние «тела» и остатков одежды противоречат друг другу. Лоскуты одежды рваные, но не истлевшие. Этой жертве несколько лун, не больше.

Так сколько времени сюда никто даже носа не совал на самом деле?

Что-то мне совсем не верится, что прямо, как только начались неприятности, так сразу обратились в Гридню. Ага. Наверняка жрецы сами пытались решить возникшую проблему. Ценой жизни, не своей, конечно, а тех, кто не может не выполнить приказ.

Дальше лестница оказалась пуста. Второй пролет остался позади, затем третий. Непримечательные стены замшелой каменной кладки, не давали приметных ориентиров. Глазу не за что зацепиться.

Единственное ощущение, которое только нарастало по мере спуска в подземелье – это древность. Древность этих стен ощущалась на каком-то малопонятном, глубинном уровне восприятия.

На последних ступеньках пустого пролета лестницы моего носа достиг резкий запах смрада и разложения. Поморщившись, заглядываю за угол.

Мра-а-ак! Заказчику верить нельзя, доказано опытом и не только моим, но утаить такое?!

Весь последний пролет лестницы, ведущий в главный зал, усеян трупами, вповалку, друг на друге. Да здесь навскидку дюжина погибших! Может больше…

Судя по тому, что не все балахоны черные – в нескольких местах контрастно белели рваные куски светлых нарамников – то здесь закончили свой жизненный путь и несколько рыцарей Света.

Конкуренты, конечно, но ведь одно дело делаем. Ни один хран не пройдет мимо рыцаря, если тому нужна помощь, они и бойцы хорошие, даром, что фанатики. Да верно и обратное, а тут их не меньше тройки легло, костьми.

Всматриваюсь, отмечаю малейшие детали, ищу горки черного песка, в которые превращаются Песчаные тени, когда жрать больше некого и они впадают в спячку. Рассыпающиеся останки в обрывках одежды. Этих лоскутов тлен еще не касался – очень похоже на последствия пиршества песчаных тварей, но где они сами?

Взгляд на предел возможностей, высматриваю песчаников.

Если хоть одна тень здесь спит, я незамеченным не пройду. Они чувствуют малейшее колебание почвы, а значит, меня встретит все разбуженное логово, в полном составе, что не способствует выживанию, совсем.

Учитывая количество погибших, теней здесь «поработало» много. Это спят они безопасной кучкой песка, а разбуженная тень – ураган из черного песка, который обволакивает свою жертву и высасывает из нее все соки за считанные минуты.

Песчаная тень не знает боли, ее невозможно ранить, практически неубиваемая тварь. Единственное, что способно ее уничтожить это огонь и температура его должна быть выше, чем в кузнечном горне, а это синий спектр пламени – практически предел моих возможностей.

Продолжаю всматриваться взглядом. Вот мрак бездонный! Я знаю, что мне будет сниться ближайшие несколько седмиц, но иначе нельзя, иначе не увижу. Картина жуткого массового побоища в малейших деталях намертво впечатывается в мою память.

Теней нет, я уже себе не верю, но… теней здесь нет. Плохо. Значит это не все мертвецы. Сколько же их здесь?!

Продолжаю спуск. Двигаюсь медленно, осторожно, буквально перетекаю с ноги на ногу, выискивая, куда ступить дальше, чтобы не потревожить, чтобы ни звука.

Насчитал четыре погибших рыцаря. Четыре! Это маленькая армия, куда я сунулся?!

На обратном пути надо забрать их медальоны, они именные. Это важно. Это покой их душ. О служителях Тьмы Изначальной здесь в храме позаботятся, когда сюда спуститься можно будет безопасно, а вот о рыцарях не смогут. Посмертие штука серьезная.

Придется мне в их орден наведаться, больше некому. На обратном пути… ага, если выживу и он, этот обратный путь, будет.

Осторожно, не дыша, заглядываю в зал Истока.

Огромный полупустой зал, если не считать барельефы на стенах, старые, примитивные. Их творец пытался воплотить собственное видение возникновения всего сущего из Тьмы Изначальной, однако вместо ожидаемого величия, получилось нечто наивное и пафосное.

Массивные колонны, поддерживающие сводчатый потолок, скрывают от меня часть пространства.

Легонько и не торопясь перемещаюсь, нужно поменять угол обзора. Продолжаю осмотр, используя поверхностное дыхание, чтобы не выдать свое присутствие раньше времени.

Высокий свод огромной залы четко по центру венчает круглое отверстие, локтей восемь в диаметре. В этот круг, скованный и направляемый магией, устремляется поток Тьмы Изначальной.

Ее Исток – круглый колодец, простой, без всяких украшательств, в центре мощеного каменного пола, мерцает слабым белесым отсветом, пульсирует, словно живой, словно сердце бьется…Жутко.

Совершенно неправильный для этого места «пульс» белого света приводит в ступор. Однако, несмотря на то, что это невозможно, белесые всполохи света продолжают освещать бортик колодца, откуда огромным цилиндром устремляется вверх Тьма.

Она клубится, ворочается, разрывается крупными хлопьями и становится вновь однородной в магических оковах, которые не дают ей выйти за незримый круг и поглотить все, что, как известно, вышло из нее же.

Тьма ненасытная! Взгляд вырвал для меня четкую картинку, несмотря на расстояние.

Жрец! Судя по расшитой мантии, именно жрец, коленопреклоненный, застыл навечно у колодца, сунув голову в поток Тьмы.

Рядом два рыцаря, которые пытались этому помешать, но их зарезали служки Тьмы, подлыми ударами в спину. Останки подлецов валяются рядом с телами рыцарей Света, все еще сжимая рукояти орудия предательства костлявыми пальцами.

Дальше, сваленная куча плохо опознаваемых трупов, в огромном количестве и на них спящие тени! Шесть, семь… девять?! Мрак и Тьма невоздержанная! Это что же здесь творилось-то?!

Осматриваю зал, насколько хватает обзора, еще несколько теней спят в дальнем правом углу, похоже на останках невезучих служителей Тьмы. Остальных не вижу. Правый ближний угол чист.

Итак, активирую щит, доспех и плевать, что тени на магию реагируют. Достаю два «подарка» из поясного кармана – синее солнце. Хорошие подарки и радиус отличный. Двадцать пять локтей – это не шутки, жаль светит недолго. Сейчас я вам подсвечу!

Вбегаю в зал. Бросок в дальний правый угол и первый подарок активировался от удара о камень. Отворачиваюсь от яркой вспышки света, а то мне филин глаза взорвет. Еще бросок и второй подарок летит прямиком в лежбище теней у Истока.

Зажмуриваюсь и перекатом ухожу вправо – там можно переждать зарево и перевести дух. Прижимаюсь спиной к каменной кладке, куполом растягиваю щит. Замираю, чтобы услышать нечеловеческий вой плавящихся теней.

Три, два, один… открываю глаза. Удар… Щит завибрировал, но устоял… Три тени. Чтоб вас Тьма пожрала!

Снимаю щит и ухожу из-под следующего удара, вызвав сеть пламени. Огонь хлещет насыщенным синим светом, сетка сжимается, а там бьются тени. Они рассыпаются, плавятся, растекаясь лужами черного стекла по полу и стенам угла, в котором я надеялся спрятаться.

С этой группой теней все.

Осматриваюсь. У Истока движения нет, но это не значит, что меня не поджидают. Возможно, еще кто-то остался, затаился...

Щит распределяю в полусферу вокруг себя, слушаю. Тихо…

Взгляд подтверждает неподвижность, лишь темные кляксы стекла на каменном полу поблескивают мутным глянцем.

Крадучись иду к колодцу Истока. Жреца надо располовинить, голову отдать Тьме, она и так уже ее, а вот тело убить. Судя по пульсации света, сердце жреца все еще живо, именно его биение дает световую пульсацию колодцу Истока, а может и что-то еще. Выяснять не хотелось, но выбора нет.

Лавирую между телами покойников и оплывами черного стекла.

Жрец. Медленно вытягиваю из заплечных ножен меч, и обрушиваю его на оголенную шею. Дол клинка на мгновение полыхнул красным, и капли крови осыпались с него пеплом.

Голова отдана Тьме. Сноп сверкающих искр устремляется по каналу Истока вверх. Тьма перекатывается в цилиндрических оковах, поглощает свою жертву и замирает, становясь однородной. Тело жреца завалилось на пол, орошая его кровью. Волна красноты разошлась потеками по серому камню пола.

«Странно, почему тени не выпили жреца? Почему?!»

Пора заканчивать. Удар мечом в сердце, провернуть. Колодец Истока засветился, почти ослепительно и погас. Сердце остановлено только сейчас.

Что за… Шорох сверху, укрепляю щит и медленно отступаю от колодца.

Удар черного смерча. На мгновение стало темно, песок распределился по всему щиту в поисках лазейки. Виски заломило от напряжения. Резко вскидываю руки, с кончиков пальцев срывается горсть огненных синих шаров, они расходятся вокруг меня, маленькие, но очень горячие.

Тень рассеялась песком и поземкой ушла по полу в сторону. Синий шар ей в помощь. Часть черного песка вскинулась и опала на пол, сплавляясь в единую стеклянную лужицу.

Держу щит на полную мощь и Тьма с расходом моего резерва. Вслушиваюсь, всматриваюсь…

Взгляд скользит, ни за что не цепляясь. Неужели все? Никакого движения, так все или нет?! Тишина…

Сворачиваю щит, доспех оставляю. Да, параноик, зато живой.

Стягиваю беспалую перчатку с правой руки. Мать Тьма невоздержанная! Татуировка змеи все еще живая, обретается на тыльной стороне ладони, ее кольца ходят ходуном, складываясь в узоры и перекатываясь буграми под моей кожей.

Мой контракт не закончен! Это не все! Боги, вы надо мной смеетесь?!

Поворачиваюсь из стороны в сторону, голова змеи указывает четко на лестницу – допустим медальоны рыцарей. Подавив тяжелый вздох, крадусь к лестнице.

Плавно обтекаю останки, один за другим, собирая четыре медальона, прячу их в поясной кошель. Голова змеи теперь указывает на колодец Истока.

Понял. Медленно крадусь к лежащим здесь рыцарям и подбираю еще два медальона. Татуировка замирать и не думает, вместо плоского рисунка на руке все еще живая змея.

Контракт еще не завершен! Я что-то упускаю, вот еще знать бы что!

Медленно хожу кругами вокруг колодца Истока. Взгляд использую на грани своих возможностей. Всматриваюсь в пространство зала. Первый круг – ничего… Следующий круг так же ничего не проясняет.

Только потайных ходов и ниш мне не хватало!

Учитывая территорию, здесь можно искать до самого Возрождения. Шарю взглядом по стенам. Любая загогулина, любая мелкая деталь барельефа может открывать тайник, если он здесь, конечно, есть.

Теперь творчество неизвестного художника уже не кажется ни пафосным, ни надуманным, я его попросту ненавижу. Неиссякаемая больная фантазия – у него, а у меня проблема. Настороженно осматриваю каждую завитушку, каждую деталь. Ничего…

Сладко-гнилостный запах бьет в ноздри, и я оборачиваюсь к колодцу раньше, чем успеваю понять, что меня там ждет.

Гвар! Условно живая тварь!

Из тела жреца, словно из кокона, выбирается гвар, утробно рыча и скалясь. Скрежет его когтей по камню пола словно наждаком проходится по моим нервам. Срываю треугольный тарч со спины, подправляя его форму щитом, для отражения ударов или отбрасывания противника – как повезет.

Гвар распрямляется, маслянисто поблескивая черной шкурой, длинные острые уши встопорщены. Огненно-красные глаза шарят по залу, наконец, находят меня. Оскалившись, он становится на задние лапы и когтями передних очерчивает полукруглый распил камня на полу, наглядно демонстрируя мое скорое будущее.

Тот, кто сравнивает гвара с огромным прямоходящим псом – эту тварь никогда не видел! Не бывает у псов зубов в три ряда и пасть на сто восемьдесят не распахивается.

Знаменитый вой гвара эхом прокатывается по залу подземелья, заставляя встать дыбом каждый волосок на моем теле. Не прекращая рычать и щериться, тварь бежит ко мне.

Бросаюсь навстречу чудовищу, подныривая под саму тварь. Выставив меч, навстречу плохо защищенному брюху, отгораживаюсь щитом от ядовитой слизи его кишок. Удачно прокатываюсь ему за спину и быстро вскакиваю.

Мой меч достиг цели.

Рев боли раненной твари усиленный эхом сотрясает своды зала. В огненно-красных глазах горит жажда вцепиться мне в глотку и умереть разом.

Я не согласен!

Ненависть в глазах гвара сменилась решимостью утянуть меня следом за собой в бездну Мрака. Чудовище подобралось и прыгнуло.

Слегка отклоняюсь от линии нападения, встречаю страшную пасть щитом, проталкиваю тарч в глотку и оставляю его там, едва успевая отпустить ремни. Затем ухожу в бок, подальше от зловонных ядовитых кишок и сдыхающей твари.

Замираю, готовый сорваться в любой момент и в любом направлении. Рев смолк и гвар, в последний раз, вспоров кинжалами когтей камень пола – затих.

Дурман! Запах дурмана, значит Немертвые! И снова у колодца Истока!

Быстро развернувшись, вижу как из тела жреца, разрывая его в клочья, выбираются три смерча, чтобы обернуться моей верной смертью – личами в смысле.

«Ты труп или портал?!»

Рвусь к искореженным останкам жреца и со всего размаха скидываю их щитом в колодец Истока Тьмы.

Щит, от соприкосновения с магией оков, заискрил, но удержался, толкнув меня в сторону с такой силой, что я проехался по полу, спиной собрав останки рыцаря в безобразную кучу из тряпья и костей. Крестец отозвался злой вспышкой боли, я охнул, но встал.

Смотрю на колодец Истока, не зная чего еще ожидать.

Тьма расцвечивается разноцветными брызгами, взлетающими вверх. Останки жреца рассыпаются мириадами цветных искорок, обретая последний приют во Тьме Изначальной.

Вой еще не оформившихся личей, насилует слух.

Отхожу так, чтобы видеть всех троих и готовлюсь дорого продать свою жизнь… Внезапно, все еще туманные смерчи, затягивает следом за останками жреца в Исток Тьмы.

Неожиданная тишина воском залилась в уши…

Тьма пришла в движение, заворочалась в магических оковах. В ней вспыхнула синяя искорка, которая с чистым мелодичным звоном ударилась о камень пола, обернувшись перстнем.

Серебряный перстень со странным синим камнем: гладким, играющим мягким переливом лунного камня – был совершено неуместен на грязном каменном полу подземелья.

Тьма успокоилась, перестав ворочаться. Я нет. Не до спокойствия мне.

Татуировка змеи все еще жила на моей правой руке!

«За что?! Боги, за что мне это?!»

Гвары – слуги немертвых. Слуга приходил – насилу попрощались, хозяева тоже почтили своим присутствием – чудом выжил.

Я покрутил головой, чтобы убедиться, что она все еще сидит на плечах, как ей и положено. Мне несказанно повезло, так как один на один с немертвым, я бы выжил. Хорошо, плохо, но выжил бы, а вот трое, да еще и личей… это мне пришел бы полный Мрак, непроглядный.

С опаской смотрю на правую руку. Так и есть, татуировка не собирается замирать, превращаясь в простой рисунок, как она выглядит, когда заказ завершен и можно отправляться к заказчику за оплатой.

Заказ все еще активен! Танец колец бугрит мою кожу, а голова змеи указывает на перстень, валяющийся на полу.

И вот что делать? Поднять непонятно что, отвергнутое Тьмой Изначальной? Это что же за перстенек такой, что сама Тьма Живая не приняла, не уничтожила, а выкинула в мир живых… Артефакт? Да, Мрак с тобой!

Наклоняюсь и подбираю кольцо. Все равно встрял. Хуже быть не может.

Надеваю на безымянный палец левой руки. Руку сковало холодом, словно в ледяную горную реку сунул. Затем теплом повеяло, камень мигнул синим всполохом и все прекратилось.

Что бы это ни было, но оно активировалось. Знать бы еще, что ожидать от такого нежданного приобретения. Рассматриваю руку, голова змеи повернулась вправо!

Хуже может быть и уже есть!

Дальний правый угол, где я сплавил несколько спящих теней, стал полупрозрачным и там, за водяной взвесью открывался вид на пейзаж, явно здесь лишний!

Здесь открыли Заводь, и вела она не в мир Тьмы Рождающей, а Разрушающей!

Заводи похожи на предбанник. Они служат переходом между мирами Тьмы и Света, Хаоса и Порядка. Все Заводи разные, как и миры, которые соединяют. В каждой есть кусочек от обоих миров, и кусочки эти, причудливо переплетаясь, и проникая друг в друга, обеспечивают максимально легкий переход.

Заводи бывают большие и малые, бывают и огромные, с хорошую страну размером, тогда они, чаще всего еще и населены. Но вот эта Заводь, она не природная, ее создали искусственно, а значит миры, которые она соединяет, не близки, не родственны, они могут отличаться до полной противоположности.

Искусственная Заводь – это кровавые жертвы с обеих сторон, тем больше жертв, чем сильнее отличие миров и удерживаются они, обменом между мирами артефактами, равными по силе.

Исток Тьмы пытались осквернить, это уже понятно, кто и зачем, это следующий вопрос. Значит, что бы ни находилось с той стороны, хорошего не жди.

Допустим, перстень, артефакт из мира Тьмы Разрушающей, что из нашего мира находится там?! Жезл Верховного жреца, будь он неладен, вот где его придется искать.

Пока не надел перстень, вход в Заводь я не видел, он для меня попросту не существовал.

По-хорошему, закинуть бы колечко в Заводь и можно считать ее условно закрытой, но вот в том то и дело, что условно. Пока там находится артефакт нашего мира, проход можно открыть вновь. Не без проблем и усилий, но судя по количеству оставленных здесь трупов, это никого не остановит. Правильно закрыть – это перстень туда, жезл сюда. Если он там, конечно, хотя, оглядываю испоганенный зал Истока, где ж ему еще быть-то…

Кручусь всем корпусом, татуированная голова змеи однозначно указывает на переход…

Мра-а-ак, как не хочется туда лезть! Вряд ли выживу… От моего резерва сил осталась треть и это в лучшем случае… К Тьме взбесившейся! Незаконченный контракт – проваленный контракт, а значит смерть в любом случае!

Однако лезть туда, в эту Заводь, даже не попытавшись обеспечить себе возможность возвращения, я не буду.

Возвращение… Ха, наивно, конечно, ну а вдруг?

Здесь надо оставить якорь, что-то свое, что-то важное, насыщенное моей энергией и воспоминаниями, то, что ценно лично для меня. Кинжал, подаренный хран’гридом Гурием после моего первого выполненного контракта, подойдет.

Это моя веха жизни и личная гордость, я доказал, что я – хран, пройдя последнее испытание. Гурий гордился мной, это было видно и что важнее, я оправдал его доверие.

Костяная рукоять в виде змеи, кольцами обвивающая металл, приятно согрела руку. Дело за малым. Я воткнул кинжал в стык каменной кладки у колодца Истока Тьмы. Есть. Держится хорошо. Если это не якорь, то ничто меня оттуда вернуть не сможет.

Может помолиться? Кому из Богов? Воину?.. Матери!

«Мать всего, во Тьме зарождающая и на Свет исторгающая, защити и помоги, ибо не по своей воле иду в мир Гнева Твоего, а по Долгу, обязующему храна… Спаси если можно… Если нет… Дай мне… то, что заслуживаю…»

Да уж, с молитвой как-то не вышло, ну да все к Тьме вернемся…

Подошел к переходу. Водяная взвесь просвечивала зеркальное отражение зала Истока. Зеркальное, но совершенно другое… Не объясню в чем отличие, я просто чувствую, что ТАМ все не так… Здесь живые, там нет…

Прохожу, словно ныряю сквозь толщу воды, тяжелой, холодной. Морозный, кристально чистый воздух, подхватывает облачко моего дыхания и уносит его под ледяные своды зеркального зала Истока.

Его Тьма не спокойна, она вьется вокруг инородного предмета в самом колодце. Вокруг тишина, неживая…

Медленно и настороженно продвигаюсь к центру.

Скользко, каменный пол здесь покрыт таким слоем льда, что превратился в сплошной огромный каток. Вот и колодец. Обтекаю его по кругу и поскальзываюсь на вязкой луже черной крови, не замерзшей, неизвестно чьей. Тела жертвы нет.

Мое падение «будит» это место.

На смену мертвой тишине приходят шорохи, цокот, шелест, шуршание идущее, казалось, отовсюду…

Внезапно, звуки всеобщей побудки перекрывает крик баньши…

Выставить защиту убойной звуковой волне я не успеваю. Инстинктивно падаю на колени, зажимаю уши руками, сворачиваюсь в клубок.

Не поможет.

В моей голове зубодробильный крик взрывается дикой болью, можно попрощаться со слухом. Горячие ручейки из ушей устремились по шее за шиворот.

Словно не веря, смотрю на окровавленные руки… м-да… теперь я глух, как пень…

Обоняние глушит запах разложения, столь сильного, что меня едва не вывернуло несуществующим обедом. Хорошо, что я голоден.

Взгляд, все что мне сейчас осталось и он выцеливает для меня часть золоченого жезла, торчащего из зеркального колодца Истока, Тьма бурлит и беспокоится…

Рывок, хватаюсь за жезл. Кожей ощущаю мощный поток воздуха и понимаю, что не успею обернуться к нападающему… Стараюсь откатиться вбок, активируя щит на максимум, надеюсь выдержит…

Удар, обрушившийся на мою спину – сбил с ног, щит прогнулся, задрожал, вспыхнул и истаял… Как же это плохо! У меня остался лишь доспех, почти истончившийся и скорбный запас сил…

Сгруппировался. Перекатом ухожу в сторону прохода, перехватив жезл поудобнее, отталкиваюсь им от ледяного катка, служащего полом в этом зале. Не успеваю встать на ноги и на коленях несусь к спасительной водяной завесе.

Из поясной сумки вырываю последние два «подарка», не глядя, кидаю их себе за спину.

Зарево, полыхнувшее сзади, отражается всполохами света от заледеневших стен. Вскакиваю на ноги, но меня сбивает на лед огромный шар, несущийся на запредельной скорости, словно снаряд, выпущенный из пращи.

Не успеваю уйти с линии огня.

Я все еще прекрасная мишень и теперь чей-то ураган подкидывает меня вверх. Выписав замысловатый кульбит в воздухе, со всего маху приложился спиной о ледяной пол – воздух разом вышибло из груди.

Сражаясь с болью за право вдоха, замечаю, как из глубины ледяного зала ко мне несется рваными движениями лавина неживых черных, плоских силуэтов вперемешку с немертвыми порождениями Тьмы Разрушающей.

Во главе этих гротескных пародий на человеческие тела, сотканные, казалось, из самой Тьмы, бежал человек. Человек!

Белоснежная развивающаяся мантия совершенно не вязалась с абсолютно черным посохом, нацеленным на меня. Белесые длинные волосы метались, словно терзаемые ветром: то скрывая, то открывая бледное волевое лицо, с резкими, рублеными чертами. А вот неживые синие глаза, словно источали свет и пугали меня так, как ничто в моем мире напугать еще не смогло.

Окрыленный внезапной надеждой, хватаюсь за перстень с таким же безумным синим камнем, чтобы кинуть его в преследователей, и понимаю – не судьба!

Я не смогу стянуть перстень, не сейчас уж точно, когда он стал единым целым с моей рукой.

Взмах левой руки, и вместо ожидаемых синих шаров, от меня веером расходятся колья льда, разрывая ближайшие ко мне куски дергающейся тьмы. Я не слышу предсмертной агонии, я ее чувствую, по содроганию ткани Заводи…

Рывком ухожу от еще одного ледяного снаряда. Дальше бег-скольжение к водяной взвеси… Сжимаю жезл, представляю рукоять своего кинжала, держу его образ перед глазами, мысленно тянусь к нему… Еще немного… Бегу…

Удар в спину – доспех исчез…

Когти, рвущие бок в тряпки, единым махом переворачивают меня. Падаю на спину… собственная кровь, словно смазка… Водяная взвесь, застывшая стеной, уже рядом, и я стремительно скольжу к ней…

Клубок синих шаров, брошенный с правой руки, расходится в сторону нападающих.

Еще один залп синей смерти, затем синяя клетка, разрезающая на аккуратные квадратики неживые и опасные тени… Часть преследователей разорвало на лохмотья, часть увернулась и теперь тянет ко мне когти…

Правая икра взрывается болью…

Плотная толпа из тварей, нежити и плоских теней обступила меня со всех сторон, освободив ровный узкий проход, по которому уже никуда не торопясь, чеканя шаг, ко мне приближается белый человек…

Его губы беспрестанно шевелились, но его лицо продолжало выражать ничто…

Никаких эмоций не читалось ни во взгляде, впившемся в меня кинжалом, ни в рубленных резких чертах лица, на котором жили лишь губы… Это могла быть эпитафия по мне, ругательства, заклинания, да все, что угодно!

Оглядываюсь. Недостижимая взвесь перехода на расстоянии хорошего прыжка… Будь что будет! Закидываю жезл в открытый переход. Вижу как он медленно, очень медленно вгрызается в водяную пелену и исчезает.

Выкидываю перед собой руки, с них срывается жалкий ветерок, вместо запланированного урагана… резерв исчерпан…

Вот и все, добегался! Невольно зажмуриваюсь, ожидая конца…

Внезапно яркий свет ударил по глазам, просветив даже сквозь закрытые веки. Я кожей чувствую как поднимается ветер, становясь ураганом…

Открываю глаза, вокруг меня синий, яркий сумасшедший свет. Он бьет по тварям из кольца на моем пальце, рвет их в клочья, без разбору чьего они роду племени, а меня несет к переходу кружащийся вокруг меня смерч, неожиданно горячий…

Человек остановился, выставив перед собой черный, как ночь посох, готовый как к бегству, так и к нападению, лишь его безумные синие неживые глаза шарили по моему телу, пока не натолкнулись на мою руку с кольцом.

Что-то дрогнуло в мертвой синеве пониманием…

Он выпрямился и, гладя мне в глаза, что-то резко скомандовал. Твари порскнули в стороны, оставив в одиночестве высокую белую фигуру, гордо опирающуюся на черный посох…

Хлюп холодной, ледяной воды, я ощущаю телом, а не слышу. Перед глазами удерживаю образ кинжала – моего кинжала… Темнота расцвечивается оттенками, проявляются детали и движение прекращается.

Пробую пошевелиться, тело почти не подчиняется.

Осматриваюсь, настолько, насколько позволяет ставшее внезапно чужим тело. Это не обман, я действительно сжимаю рукоять своего кинжала. Жезл валяется рядом, на полу. Синий свет перстня бьет лучом по залу Истока, высвечивая малейшие детали, постепенно тускнея… и никого, и ничего…

Оборачиваюсь, водяная взвесь исчезла, проход в Заводь закрыт…

Мра-а-ак, как больно!

Приподнимаюсь, кинжал в ножны входит с третьей попытки. Трясущимися руками в поясной сумке нащупываю второй эликсир, иней. Заливаю бок, спину как получается, лью эликсир на ногу и чуть не вою от вспышек боли.

Кровь останавливается, кожа синеет, покрываясь морозным рисунком. Ни отмирания, ни обескровливания, ни заражения в ближайшие часы можно не бояться. Оставшиеся капли лью в уши. Повторный взрыв боли в голове «порадовал» настолько, что мне с трудом удается остаться в сознании.

Собственный рык по-звериному заклокотал в глотке и затих…

«Интересно, как скоро я умру, с такими-то повреждениями… Мать Рождающая, я … иду, куда укажешь…»

В глазах темнеет...

На ощупь нахожу в сумке третий эликсир, тайну и гордость хранов – эликсир исцеления. Заливаю в рот весь флакон, роняю склянку из дрожащей руки и падаю на каменный пол, сложив пальцами фигуры сна ко’атль, для исцеления, как учили…

На заклинания ни сил, ни энергии нет… Единственная мысль бьется пульсом в голове и тормозит быстрое погружение в ласковые объятья сна ко’атль: « Как же я в это вляпался? Как?!» Однако вскоре отступает и она…

Уже проваливаясь во тьму беспамятства, понимаю, что губы кривятся в подобии улыбки – я все же победил.

Татуировка змеи замерла на моей руке простым рисунком…

***

Ух… Голова просто раскалывается, но я справился.

Пусть теперь хран’коры ломают головы, что не так с этим заказом, а я могу спокойно заниматься тем, что важно для меня.

Затекшие конечности требовали разминки, чем я и поспешил заняться.

Тело пришло в норму, спазм постепенно отпустил мою многострадальную голову и я направился к вороху одежды на лежаке. Выбрать из предложенного рубаху похуже, не составило труда – этого «добра» здесь оказалось много.

Привычно уложил в нее остатки окровавленной, грязной одежды и доспеха, увязал все узлом, надел плащ, натянул перчатки и направился на выход.

Глава 3

Как ни удивительно, служка все еще обретался тут, прямо за дверью невзрачной кельи.

– Вы быстро, – вскинулся он.– Позвать мага-лекаря?

– Не нужно. Слишком много магии и зелий до добра не доводят.

– Куда теперь вести?

– В зал Обрядов.

Парень покачал головой, но спорить не стал, а пошел вперед, показывая дорогу.

Мы молча миновали несколько переходов, лестниц ведущих вверх, пока не вышли в просторный круглый зал, причем не со стороны общего входа, а сбоку, рядом с алтарем Тьмы Изначальной. Только теперь понял, что мы прошли по пути, которым пользуются жрецы.

Огромный зал очень похож на зал Истока: сводчатый потолок, каменные, массивные колонны, в центре которого, на возвышении плескалась Тьма Изначальная, в огромной каменной чаше.

Она не уходила вверх и не покидала пределов своего огромного ложа, как и почему, я не знал, но зрелище получалось потрясающее и завораживающее. Словно черные языки пламени исполняли нескончаемый танец жизни и смерти.

Ни свет из узких, высоких окон, ни свет факелов, щедро развешанных по стенам, не тревожил алтарь. Свет сюда даже не доходил, словно боясь потревожить Праматерь Всего в ее колыбели.

У дальней от общего входа стены, на кафедре, находился чтец.

Он читал молебен, соответствующий дню и часу из огромного фолианта, расположенного перед ним на массивной подставке. Голос чтеца, отражаясь от стен и сводов потолка, преображался так, словно отовсюду звучала гортанная, вибрирующая песнь. Она безошибочно находила отклик в душе каждого, кто слышал ее, успокаивая тревоги, очищая и умиротворяя.

У алтаря, на тканой ковровой дорожке, означающей путь просителя, стояла коленопреклоненная женщина, закутанная в черный плащ, прижимая к себе корзинку с фруктами.

Зимой! Вот это подношение! О чем же она просит, принося такой щедрый дар?

Я огляделся, у начала пути просителя никого не было. Храм почти пуст. До вечерней службы еще далеко. Несколько фигур, так же закутанных в плащи, стояло неподалеку от женщины, больше похожи на охрану, чем на просителей.

Стараясь не шуметь, прошел к началу пути и остановился у края ковровой дорожки, ожидая, когда женщина закончит обряд.

Голос чтеца успокаивал, почти убаюкивал, я совершенно потерял счет времени.

Наконец, женщина встала с колен, поднялась по ступеням к чаше и положила в нее корзинку с дарами, затем обошла чашу по кругу и остановилась, наблюдая, как ее дар исчезает, расцвечивая разноцветными искрами черное пламя Тьмы.

Дар принят. Просьба услышана.

Поклонившись, женщина развернулась и пошла к выходу из храма. Фигуры, все-таки охрана, отправились за ней.

Я начал свой путь по ковровой дорожке, намереваясь благодарить, а не просить… хотя… Подойдя к ступеням алтаря, встал на правое колено, склонив голову.

«Мать, Тьма Рождающая, благодарю… за то, что услышала и не оставила без помощи своей и руководства в трудный час! Сегодня я смог выжить… и победить, заплатив кровавую цену… Направь меня и защити… пожалуйста…»

Да-а, без просьб не обошлось.

Встал, поднялся к чаше, положил в нее узел с окровавленной одеждой.

Кровавая плата.

Пошел вокруг чаши, рассуждая о том, что человек – это очень странное животное, которому всегда и всего мало. Ведь собрался благодарить, так нет! Обязательно было просьбочку ввернуть, как же без этого?!

Изрядно раздосадованный, завершил круг и остановился возле своего подношения.

Тьма зашевелилась, обволакивая сверток до тех пор, пока он совсем не исчез. Танец черного пламени осветился голубыми искрами, но Тьма не успокоилась. В том месте, где исчез сверток, образовался маленький вихрь.

Не веря своим глазам, ошарашенно наблюдал, как круговерть пепла покидает ложе Праматери и направляется ко мне. Безотчетно вытянув руку, все еще ничего не понимая, увидел, как пепел, крутанувшись, осыпался в мою ладонь черными кристаллами.

И вот как это понимать?! Подношение не просто исчезло, появились искры, не разноцветные, но голубые были… Значит дар принят, меня услышали… А это что такое?!

Черные кристаллы в моей ладони неярко играли множеством граней.

Я сжал их в кулаке, поклонился и, повернувшись, собрался направиться к выходу, но натолкнулся взглядом на округлившиеся глаза и открытый рот Кима.

Оглянувшись по сторонам, понял, что чтец ничего не видел, а больше в храме никого не было. Резко раздумав уходить, направился к служке, который был удивлен, похоже, больше моего.

– Что это было? – спросил я, едва с ним поравнялся.

– Это… это чудо… – пролепетал он.

– Я тоже так подумал, – буркнул озадаченно, – а что бы оно значило?

– Ты не знаешь? – его взгляд стал более осмысленным.

– Давай-ка прогуляемся, – предложил я, решительно ухватив парня за плечо, и подтолкнул его к выходу из храма.

Едва мы вышли, я направился в сторону от входа и подальше от заснеженного сада храмового комплекса, выбирая такое место, где бы наше уединение никто не нарушил, а при попытке подслушать – любопытный получил бы себе массу сложностей и проблем.

Ким безропотно топал следом, словно не замечая холода.

– Что ты об этом знаешь? – перешел в наступление, едва убедившись, что никого поблизости нет.

– Что было в свертке? – поежившись, спросил служка.

– Это важно? – подозрительность расцвела пышным цветом.

– Просто так мне было бы проще понять, что именно тебе рассказывать, – парень обхватил себя руками, пытаясь согреться.

Осторожно скинув плащ, чтобы не разжать кулак, и закутав служку, поинтересовался:

– Какие есть варианты?

– Значит, не скажешь? – парень заглянул мне в глаза, а потом продолжил. – По легендам есть несколько версий. Такое бывало если дар чрезмерен, либо если просителю очень нужна защита.

– И что мне с этим делать? – я разжал ладонь и уставился на горстку черных кристаллов.

– Всего лишь кристаллы, – разочарованно протянул служка, тоже заглядывая в мою ладонь.

– А что это, по-твоему, должно было быть? – Как ни странно, но разочарование парня меня задело.

– Кольцо… кулон… о других вариантах ничего неизвестно…

– И откуда же тебе известно? – я не сдержал забродившего во мне яду, и он невольно просочился в мой голос.

– Ты что, истории совсем не знаешь? – Карие глаза сверкнули превосходством.

– Какой истории? – Я снова сжал ладонь в кулак, получилось внушительно.

– Истории о первом императоре? Как его приняла Тьма?

– Обязательно поинтересуюсь, – буркнул я озадаченно и стянул с него плащ, собираясь уходить.

– Постой!

– Что еще?

– Сохрани эти кристаллы, носи их с собой всегда и … – Ким, как-то уменьшился в росте, сжался, и тихо пробормотал: – об этом никто не должен знать… совсем…

– Так мне тебя убить что ли? – мой смешок вышел совсем не веселым.

– Что ты?! – на парня было жалко смотреть. – Я никому не скажу! Клянусь!

– Этим даром может воспользоваться кто-то, кроме меня? – я уже откровенно веселился, глядя на перепуганного, замершего парня.

– Нет! – его зубы предательски застучали, а тело сотрясала мелкая дрожь.

– Значит, и знать об этом никому не надо, – с нажимом произнес я, – ты меня понял?!

Парень согласно закивал, а я развернул его к входу в храм.

– Вот никто и не узнает. Тебе пора, замерз ведь совсем.

Ким рванул к дверям, но на самом пороге резко остановился, дождался меня и прошептал:

– Я обещаю.

Медленно и максимально серьезно отвесил поклон застывшему на пороге молодому служителю Тьмы. Затем развернулся и пошел по аллее на выход из храмового комплекса, спиной продолжая ощущать взгляд перепуганного, все таки, парня.

Едва покинул территорию жрецов Тьмы, как затишье закончилось. Если там царили тишина и покой, ни один звук извне не тревожил обитель божества, то здесь меня встретил шум внутреннего города.

Главная площадь Оргвуда встретила оживлением, несмотря на холод.

Некогда, она была гораздо больше по размеру, гордо очерченная оградами особняков. Дома знатных динатов, больше походили на крепости, призванные укрыть обитателей от любой опасности.

Парадные ворота городских поместий, украшенные вычурной ковкой, вели на саму площадь, подчеркивая тем самым высокое положение владельцев. Однако сейчас знать оттеснили здания гильдий и банков. Со временем, рядом пристроились торговые лавки, пестрящие дорогими вывесками и товарами, привлекая внимание к стеклам кричащих витрин.

Площадь кишела людьми, хотя до торговых рядов в базарный день ей далеко, общий гул голосов напоминал рой растревоженных диких пчел.

Такое средоточие человеческой массы хорошо понятно и легко объяснимо. Здесь решались денежные вопросы, заключались договора, происходил обмен, покупка и доставка всевозможных товаров, часто редких и дорогих.

Здесь кипела жизнь.

Невольно поморщился от такого оживления и гвалта, предпочитая если не тишину, то в любом случае более спокойные места, где можно особо не напрягаясь контролировать вход и выход, да и всех присутствующих заодно.

Высмотрев вывеску торговца кожевенных изделий, решительно ринулся сквозь толпу.

Иногда путь приходилось расчищать локтями, но возмущенные вопли и возражения смолкали сразу же, стоило лишь посмотреть на возмущающегося. Да уж, давно я не пребывал в таком умонастроении. Сильно от меня фонит, если даже оскорбленная знать умолкала и предпочитала не связываться с нахалом, безотчетно, но безошибочно чувствуя опасность.

В кожевенной лавке я быстро нашел искомое.

Маленький кожаный мешочек на шнурке, без украшений и вышивки, как раз подошел по размеру. Аккуратно пересыпав в него кристаллы, которые я все еще сжимал в ладони, стараясь ни одного не потерять и не просыпать, затянул мешочек, надел на шею и закинул себе за пазуху, решив прислушаться к словам служки.

Эту, новую загадку, я собрался отложить до лучших времен, поэтому теперь с чистой совестью можно было отправляться к кузнецу.

Искомая кузня нашлась быстро и действительно находилась в переулке по правую руку от входа в храмовый комплекс. Зайдя в лавку, я слегка удивился.

Из-за прилавка на меня уставился хмурый, серьезный кузнец, а не торговец.

Длинные смоляные волосы заплетены в косу, на особый манер, которая состояла из более мелких косичек. Аккуратно подстриженная бородка не скрывала волевого подбородка. Гордый нос, казалось, рос из кустистых бровей, под которыми жили внимательные цепкие, темные глаза.

Хоть одежда и скрывала от меня развитую мускулатуру, непропорционально большие, мозолистые руки оставались на виду, что давало возможность безошибочно опознать в кузнице энчида.

Этот народ признан лучшим в производстве всего, что касалось смертоубийства, хотя сами воевать не любили. Умели, хорошо, но не любили.

Да и продавать предпочитали через посредников, не отвлекаясь от процесса созидания, но всегда есть исключения. И вот сейчас такое исключение сверлило меня недобрым взглядом, явно теряя терпение от моего затянувшегося молчания.

– Ну, и чего ваша милость изволит? – не выдержал кузнец.

– Милость? – Я усмехнулся. – До милости я не дотягиваю. Наемник я. Вот, послали меня к вам за доспехом.

– Послали? – В темных глазах зажглись искры озорства. – Небось и денег дали?

– Нет, – рассмеялся я, – те, кто послали, те и платят.

Готовность кузнеца к хорошей, небезобидной шутке сменилась серьезностью.

– Хран?! – требовательно спросил он.

– Хран, – отпираться не стал.

– Чего ж голову морочишь? – буркнул кузнец недовольно.

– Так вы были готовы к хорошей потехе, да и я не против.

– Да где уж, тут больше благородные, знатные да динаты. – Кузнец выглядел расстроенным.

– Тогда почему сами торгуете? – удивился я.

– Так торгаш, шельма, воровать стал, думал не услежу, – то, что кузнец сильно зол, ощущалось до сих пор. – Выгнал его взашей, вот и приходится пока самому здесь быть, чтобы убытка не было. Утан! – крикнул хозяин вглубь лавки.

Почти в то же мгновение из глубины лавки шагнул за прилавок еще один энчид, значительно моложе хозяина. Ученик, понял я. Его телосложение, огромные руки и смышленый взгляд давали надежду, что в будущем он станет хорошим мастером.

– Я здесь, мастер Старх.

Я обомлел.

Мастер Старх был не простым кузнецом, таких как он – считанные единицы. Оружие и доспех, выходящие из под молота этого мастера, являлись мечтой для многих воинов и гордостью для тех, кто ими уже обладал.

А кузнец уже вовсю веселился, глядя на мое удивление. В глазах плясали черти, а на лице появилась улыбка.

– Знакомое имя?

– Да слышал что-то, – не остался я в долгу, широко улыбаясь.

– Ишь ты, слышал что-то… – расхохотался мастер, повернулся к ученику. – Останешься в лавке, если что, зови. А ты, – он обернулся ко мне, – идешь со мной. Очень мне интересно, как так получилось, что доспех храну жрецы оплачивают. Расскажешь?

– Расскажу, – рассмеялся я и пошел за хозяином внутрь лавки.

Вопреки моим ожиданиям, мы попали не в кузню, а оказались в небольшом кабинете, удобно оборудованном как для ведения переговоров, так и просто для посиделок.

– Вина?

– Не откажусь, – одобрил я, увидев плетеную бутыль красного и уселся в предложенное кресло.

Мой рассказ о торге с мер Зальяном имел оглушительный успех. Хохот мастера Старха действительно оглушал. Довольный, утерев слезы, он заявил:

– Да-а, Гилл, повеселил ты меня сегодня. Я ведь о тебе тоже, «что-то слышал», – продолжал веселье хозяин. – Ну да твою шутку мы продолжим.

– Вы о чем? – я искренне недоумевал.

Что мог слышать мастер кузнец о простом хране?

– О том. На доспехе для храна не больно-то и заработаешь, это жрецы так думают. – Старх выразительно мне подмигнул. – Вы ж полный латный доспех не носите. Вам легкость подавай, подвижность, да бесшумность, правда есть у меня одна придумка… – Мастер задумался. – Продавать я его не думал, но раз ты лезешь в самое пекло, тебе в самый раз придется.

– С чего вы взяли про пекло? – я насторожился.

Тайна заказа должна соблюдаться как заказчиком, так и исполнителем, исключение составляли сами храны. Это правило строгое и соблюдают его неукоснительно. Кому захочется платить жизнью за длинный язык? Осведомленность кузнеца меня неприятно озадачила.

– На заказ ты пошел в ламеллярном доспехе? – мастер дождался моего кивка и продолжил рассуждение. – И если ты его не в ремонт принес, а за новым пришел, значит ремонтировать там нечего. Потому и говорю, что в пекло лезешь. Пойдем.

Я поднялся и пошел следом за кузнецом, вглубь лавки. Рассуждает он логично, правильно. Только ведь он не может знать качества моей экипировки. Точно сам додумался или все-таки что-то знает? Хотя, храны славятся своим серьезным отношением к собственной безопасности.

Мысли в голове неслись галопом, но ни к какому конкретному выводу я так и не пришел. Зато мы пришли, в просторную комнату, все пространство которой было плотно уставлено стойками с уже готовым оружием и развешенным доспехом.

Разнообразие заставляло глаза разбегаться. Здесь обреталось все, для того чтобы удовлетворить самый взыскательный вкус. И простой, с виду, но очень прочный, качественно сработанный боевой доспех, и красиво инкрустированный, парадный доспех. Мечи, секиры, кинжалы, рапиры, глефы, кистени, копья…

Да чего тут только не было!

Изделия, от самых простых, приковывающих взгляд хищностью и красотой форм, до изысканных и кричащих, с инкрустацией, травлеными узорами и вплавленными драгоценными камнями.

Все это разнообразие объединяло одно – шипастый молот в круге – именное клеймо мастера Старха.

Кузнец дождался, когда мои глаза перестали разбегаться и взгляд сосредоточился на нем, а дальше с ухмылкой, махнул рукой, приглашая следовать за ним в распахнутые двойные двери.

Кузня, святая святых, добротная, устроенная по-уму, удобная и аккуратная, что многое говорило о мастере, как о человеке.

Я не удержался и сформировал перед глазами руну, запрос на магию.

Каменная темная кузня с высоким потолком и огнедышащими печами осветилась яркими разноцветными всполохами, что свидетельствовало о небывалом мастерстве кузнеца, великолепно чувствующего металл, а полыхнувшие по углам, соединенные непрерывным контуром яркие символы, говорили о недюжинной защите от многого и от пожара тоже.

Заметив мои манипуляции, хоть я и не таился, мастер осклабился:

– Кузня-то в центре внутреннего города, как не защищать? А как пожар, так что я за мастер, если допустил, чтобы пламя перекинулось, к тому же нечего здесь делать ни любопытным, ни ворам, ни конкурентам. Мои секреты, моими и останутся.

– Да-а уж, – протянул я, разобравшись лишь с частью охранных плетений, – вредно это, к вам без приглашения являться.

Мое утверждение вызвало улыбку уверенного в себе хозяина и я развеял руну запроса – стало четко понятно, что секретами делиться никто не собирается.

Взяв со стола с эскизами веревку с множеством узелков завязанных на разном расстоянии, мастер Старх стал снимать с меня мерки, не озаботившись моим согласием.

Он ворчал себе под нос неразборчиво, заставляя меня сгибаться, разгибаться, выставляя мои руки для собственного удобства то так, то эдак, периодически прерываясь, чтобы записать полученные размеры. Мое терпение давно закончилось, и я уже было отважился возмутиться, когда Старх выпрямился и заявил:

– Подгонять несильно придется, да только тощий ты пока, – хохот мастера прогулялся к потолку и вернулся раскатом, – ну ничего, как жиром-то обрастешь, тогда и подправим.

– А доживет до той поры, как разжирею? – ехидно переспросил я.

– Будь уверен, – совершенно серьезно заявил Старх, уцепив меня за плечо мосластой ладонью и потянув в темный угол кузни.

Когда мастер щелчком зажег магические светильники, я увидел развешенный на стойке, почти законченный доспех.

По крою и исполнению – настоящий хатангу-дегель, составной из трех частей: куртка, двухсегментная юбка, защищающая бедра и наплечники с воротником. Куртка имела кожаные ремни-застежки по бокам. Юбка и наплечники крепились к куртке с помощью кожаных шнурков. Пластинчатая броня, проклепанная через качественную шерстяную ткань коричневого цвета. Подкладкой служила тонкая кожа.

Не удержавшись, ухватил фигурное плечо, чтобы рассмотреть поближе и иметь возможность прощупать подвижность пластин – я оторопел от удивления. Пластины, ходившие под моими пальцами, точно не металлические! Вес не соответствовал металлу, да и сам ход пластин какой-то неправильный. Я обернулся к мастеру Старху, ожидая объяснений. Он с лукавой улыбкой и озорным огоньком в глазах пояснил:

– Не металл… пластины доспеха выточены из костных пластин брони раукра, подкладка из его же кожи.

Я так понимаю, что выражение моего ошеломленного лица доставляло ни с чем несравнимое удовольствие кузнецу.

Да уж, сегодня он развлекся за мой счет знатно. Я судорожно пытался понять, как такое вообще возможно?

Раукр, бронированная тварь, которая обитала в природной Заводи, граничащей с Кайлеркипом, единственной областью империи, которую император почти не контролировал. Именно там находилась Гридня хранов, да и полноценными хранами могли стать только кайлеры, другим народам обычно не хватало необходимых навыков, а порой и знаний.

Кайлеры прекрасно знакомы с раукрами, намного лучше, чем хотелось бы.

Огромная бронированная ящерица, способная единым махом перекусить лошадь, покрытая пластинами брони, против которой меч, почти бесполезная игрушка, кожа лап и живота тоже непомерной прочности.

Единственной возможностью убить этого хищника, периодически приходящего в поисках добычи из Заводи, это уничтожить ее мозг, попав в глаз, или проткнуть мечом через разинутую пасть, но тогда есть варианты. В общем, меч или кинжал в глаз – это надежнее, а как ты сможешь к ней подобраться вплотную, увернуться от булавы на хвосте и острых кинжальных когтей на передних лапах никого не интересует.

– Я даже не спрашиваю вас, как вы достали необходимый материал, но как вы его смогли обработать? – Мне уже наплевать, что выгляжу полным болваном.

– Магия, Гилл, магия. Как же еще-то? – насмешка в голосе отсутствовала, так что я даже не обиделся.

– Этот доспех не про меня, – решительно заявил я.

– С чего бы это? – А вот теперь, похоже, надо мной опять издеваются.

– Я, конечно, собирался растрясти жрецов на приличную сумму, но цену этой брони, даже они не осилят.

– А кто им скажет? – Старх хохотал. – Ты?.. Нет?.. Значит они ничего не узнают, – отсмеявшись и уже совершенно серьезно без тени насмешки, мастер заявил: – Они заплатят нормальную цену за нормальную хатангу, а то, что с этой броней все не так просто знать никому не следует. Ты меня понял?

– Да с чего это вдруг я удостоен такой чести? – Вспылил я окончательно. – Об оружии или доспехе, вышедшем из под вашего молота, еще вчера я мог только мечтать, а тут такое!

– Ой, ли? – Хитрый прищур цепких глаз оценивал меня, словно впервые увидел. – Ладно, дай-ка мне свой кинжал.

Совершенно сбитый с толку, я протянул подарок хран’грида Гурия и уставился на мастера, не зная, что еще от него ожидать.

Старх взял кинжал, повертел его на ладони, словно проверяя баланс, а затем, нажал на что-то, после чего мой кинжал ощерился у самой гарды еще двумя небольшими лезвиями.

– Вот где пружина, – показал мне кузнец на костяной завиток у гарды, затем протянул кинжал мне – и да, это моя работа. Гурий у меня заказывал тебе подарок.

– Но клейма нет, – неуверенно пробормотал я, о секрете кинжала я даже не догадывался.

– А его и не должно было быть, – мне подмигнули, – незачем дразнить людей, они и так найдут чему позавидовать. На твоем доспехе тоже клейма не будет.

Я рассеянно слушал и пытался вспомнить, что мне говорил Гурий, когда дарил клинок. Ну да, сказал, что у своего друга кузнеца специально для меня заказал, так как заранее знал, что я справлюсь. В тот момент меня настолько переполняла гордость, что оправдал оказанное доверие, что мне и в голову не пришло интересоваться, о каком друге идет речь.

– Так кожу и бронь раукра вам хран’грид Гурий привез? – я знал ответ, но все же.

– Он самый! – довольная улыбка осветила лицо кузнеца. – Придумка-то не только моя, Гурий давно такой подарок для тебя задумал, а тут ты, жрецов, как ты говоришь, растряс на хорошую броню. Вот и мне оплата и тебе подарок.

Я молчал, все еще пытаясь сложить в голове все услышанное. Не дождавшись от меня ни слова, мастер Старх поинтересовался:

– Когда уезжать собирался?

– Хотел сегодня, – машинально ответил я.

– Задержись, до завтра успею закончить, заберешь, да и езжай себе куда собирался, только наручи и поножи будут обычные, нет у этой твари подходящих пластин, да и в глаза бросаться будет внимательному человеку, что совершенно ненужно.

– А хран’грид Гурий против не будет? Доспех вроде как его подарок…

– Не будет, – глаза мастера лучились весельем, – заслужил ты его. Ну, а если что, так скажешь, что я не утерпел работой похвалиться.

Я покачал головой, но спорить не стал.

– Когда будет готово? – кивнул я на почти законченный доспех.

– Негде остановиться? – неправильно понял меня кузнец.

– Есть, в нижнем городе, а спрашивал, когда готово будет, чтоб над душой не стоять.

– А-а, – протянул Старх, – ну к середине дня точно управлюсь.

Кузнец – явно в хорошем расположении духа – проводил меня в лавку, кивнул в ответ на прощание и я снова отправился на Главную площадь.

Глава 4

Здание банка «Данскольд», производило впечатление незыблемого монолита. Местные банки, работающие только на территории Скиемера, не могли похвастаться столь же впечатляющей архитектурой, да и на защитных заклинаниях они экономили довольно охотно, что давало серьезный повод задуматься – стоит ли свои кровные вверять их заботам.

«Данскольд» – обширная банковская сеть, отделения которой находились по всем областям империи и независимым южным странам, это подходило не только хранам, но и любому, кто хотел иметь доступ к своим деньгам путешествуя по обширной территории континента.

Найдя свободного клерка, с облегчением перечислил законный налог Гридне и положил почти все оставшиеся деньги на личный банковский счет. Себе оставил несколько золотых наров. По моим подсчетам, их должно с головой хватить на ближайшее время, правда, пришлось разменять золото на серебро и медь, для удобства расчета.

Только выйдя из банка, заметил, что скоро стемнеет. Световой день почти закончен, и стоит поспешить, пока ворота, отделявшие внутренний город от нижнего, не закрылись. Можно, конечно, заночевать и здесь, найти гостиницу или корчму не составляло труда, однако я чувствовал себя здесь неуютно.

Тяжелые ворота внутреннего города закрылись за спиной, и я вздохнул полной грудью, с облегчением, продолжая шагать к нижнему городу.

Оргвуд, когда-то был коронным городом Глендарта, однако все меняется. Глендарт прекратил свое существование, как отдельное государство, влившись в огромную империю, он сменил название на Скиемер и теперь город-крепость значился лишь центром области.

Внутренний город располагался на возвышенности, окруженной неприступными стенами, за которыми скрывались как богатства, так и те, кто ими обладал.

Нижний город не радовал глаз правильностью линий, добротные дома под черепичными и сланцевыми крышами соседствовали с домиками поплоше, которые жались друг к другу, словно мерзли.

Однако здесь мне нравилось намного больше. Несмотря на большое количество нечистых на руку горожан всех мастей, среди жителей нижнего города – жизнь тут была проще и честнее. Здесь за подставу не потащат в суд, а познакомят твой бок с ножом. Зарвался – быть морде битой, а ребрам пересчитанными.

Нравы простые и понятные.

Столкнувшись с патрулем стражи, в ответ на подозрительный взгляд старшего, я улыбнулся, как можно безобиднее. Сомневаюсь, что во мне перестали подозревать дебошира, но хотя бы не остановили и не украли драгоценное время, которое можно провести с большей пользой, греясь у огня с кружкой горячего эля.

Продираясь по узким улочкам и петляя, как заяц, я оказался у входа корчмы «Старый паук».

На вывеске красовался паук с кружкой эля в лапах, а на деревянной массивной двери все еще не затерлось вырезанное изображение змеи, свернувшейся кольцами.

Такое изображение часто можно встретить вырезанными на дверях в Кайлеркипе, Скиемере, Фулодрии, реже в Дорчадасе и почти никогда в Даренварде, Галатисе и Харкосе.

Змея на дверях означала, что здесь рады храну, любому. Именно здесь он найдет при необходимости кров, пищу и помощь. Знак ко’атль означает либо долг жизни храну, либо, что здесь проживает хран отошедший от гильдии, ввиду старости, искалеченности или просто пожелавший покоя.

Едва за спиной закрылась дверь, как на меня пахнуло теплым запахом хмеля, смешанного с перегаром. По всему залу слышался гомон голосов, женский смех, пьяные выкрики и громкое ржание, которые, впрочем, не перебивали звуков музыки.

Веселье в самом разгаре.

Под высоким сводчатым потолком клубился дым от многочисленных трубок. Вдоль каменных стен расположились массивные столы, заставленные снедью и кружками с элем, с мощными лавками, сейчас согреваемыми задами гуляк.

В центре корчмы, перед стойкой кружилась в танце девушка – точеная куколка, с трещотками в руках, под звуки бубна, меха, тара и свирели. Многие смотрели представление, поддерживая танец топаньем, хлопаньем и выкриками.

Справа, за двумя сдвинутыми столами гуляла большая компания наемников, которые весело пили очередную здравицу. На коленях у наемников сидели смеющиеся девушки.

Глубокие вырезы расшитых рубах манили взгляд прелестными формами, разрезы длинных юбок оголяли стройные ножки, длинные волосы свободно струились по плечам. На девчонках блестели украшения из серебра, а на некоторых и золота, значит не уличные, из разрядного дома.

Видно наемникам и впрямь есть, что отпраздновать, раз не поскупились.

Девочки хороши, особенно одна: кареглазая, тоненькая, но с приятными округлыми формами. Она заметила мой интерес и теперь рассматривала оценивающе, не переставая смеяться чужой шутке.

Ну да не мое, нечего и глазеть.

Разминувшись в проходе с одной хорошенькой подавальщицей, засмотревшись, чуть не сбил другую: чернявую, невысокую, грудастую – в глазах издевка, а в руках по четыре кружки эля.

– Посторонись! – скомандовала она.

Я отпрянул и рассмеялся. Разминувшись теперь с ней, поспешил быстрее добраться до стойки, где рассчитывал найти корчмаря.

Мои ожидания оправдались. Корчмарь, здоровый рыжий детина, наливал из бочонка эль, кружку за кружкой, выставляя их на стойку. Что ж, подождем.

Наполнив еще несколько кружек, корчмарь вытер руки полотенцем, висевшем на плече и вгляделся в зал, оценивающим взглядом.

– И мне эля, хозяин, – заявил я.

– Тебе… эля… – хмурый взгляд просверлил меня, казалось, насквозь.

Корчмарь обошел стойку и встал напротив, уперев руки в бока.

Этакая гора мышц, с которой не очень-то и поспоришь. Огненно-рыжие вихры волос, стянуты на затылке в хвост, кудлатая борода достигала груди, а серые глаза лучились весельем.

– А не мал ты еще, для эля-то?

– Да вроде дорос, – улыбнулся я.

Мгновение спустя, я пытался вырваться из медвежьего захвата, радостного хозяина.

– Гилл! Радость-то! Васса! – не переставая мять меня с дурной силой, заорал хозяин.

Наконец, меня отпустили, ухватив за плечи, встряхнули и заорали снова громогласно:

– Васса! Смотри, кто приехал…

На этот ор из кухни поспешила выйти высокая, статная, темноглазая и смуглокожая красавица. Темные, курчавые волосы собраны в аккуратный пучок. А свободное платье обрисовывало округлившийся живот. Ко всему на ее левом запястье красовалась татуированная вязь брачного браслета.

Глядя на Вассу, мои глаза тоже округлились.

Впервые вижу ее в платье, без доспеха и вооружения. Не считать же для уроженки Харкоса кинжал, висящий на ее бедре за оружие. Харкос вообще славился своими воинами, лучшие наемники и мужчины и женщины, презирающие смерть и дорого продающие свою жизнь.

– Сегодня хороший день, Гилл, – под это традиционное для Харкоса приветствие, меня порывисто обняли и чмокнули в щеку.

– Сегодня действительно хороший день! – рассмеялся я. – Нам есть, что отпраздновать!

– Будет тебе, что праздновать, – рассмеялась Васса, и я получил шутливый подзатыльник. – Ярлен, ставь стол, пойду, соберу вам закуски, а эля сами себе нальете, не маленькие.

Небольшой стол, который стоял вплотную к трактирной стойке, поспешно выдвинут, хозяин споро выставил к нему три табурета и направился за стойку за порцией эля для нас.

– Когда заметил меня? – поинтересовался, не торопясь садиться за стол в одиночестве.

– Как только на пороге появился, так и заметил, – хмыкнул Ярлен, – ты ж там застрял, рассматривая красоток из разрядного дома и ничего вокруг не замечал. Потом подавальщиц моих чуть не зашиб, никак ослеп, от красоты-то?

– Ладно тебе, – буркнул я, смутившись, – лучше скажи, как ты Вассу уломал?

– Когда она поняла, что пополнения ждем, махнула рукой и заявила, что лучше у ребенка будет хоть какой отец, чем никакого, – рыжий великан, хитро ухмыляясь поставил кувшин и наполненные кружки на стол сел сам и махнул мне, приглашая.

Мы чокнулись, эль вспенился еще больше и, ополовинив кружку в несколько глотков, я с удовольствием ощутил, как напиток прокладывает себе путь к желудку, согревая и улучшая настроение.

– Все равно не понимаю, Васса маг, как она могла не уследить? – не успокоился я, прекрасно зная, что Ярлен только о том и мечтал, как бы заполучить ее в жены.

Бесшумно подошедшая со спины Васса, начала сноровисто накрывать на стол, закончив села сама и со смешком заявила:

– Для того чтобы уследить, Гилл, – я налился краской, услышала все-таки, – надо думать и желательно головой.

Попытавшись скрыть накатившее смущение за здравицей, я предложил выпить за них и за пополнение.

Со смехом и шутками, сдобренными элем, мы ужинали. Уплетая мясо тушеное с овощами, сыр с хлебом вприкуску, я смотрел на ребят с восторгом, участвуя в их перепалках и словесных баталиях. За столом царило веселье и радость.

Я действительно радовался за них.

Кайлеры очень хорошие воины, сама жизнь в непосредственной близости от Черной гати, с лезущими из этой Заводи тварями и не тому научит. Слабые не выживают. Порой целые деревни в одну ночь прекращают свое существование, стертые с лица Еркира. Что уж говорить о хранах, но для жителей Харкоса, все иначе. Они хоть и вошли в состав империи и вроде приняли официальную веру во Тьму Изначальную, все равно не перестали поклоняться своим богам, жестким, жестоким богам войны.

Я хорошо помню отчаяние Ярлена, тогда еще храна.

Выполняя заказ неподалеку от Оргвуда, он увидел ее. Прекрасную наемницу, похитившую его сердце в то же мгновение. Для него все было решено, а для нее ничего не значило. Воины Харкоса самые лучшие и самые сильные, остальные слабаки. Это никогда не проговаривается, но всегда демонстрируется желающим, не принадлежащим к этой касте прирожденных воинов.

Пройдя бесконечные круги Тьмы, и так ничего и не добившись, Ярлен решил покинуть гильдию и стать наемником, чтобы биться плечом к плечу с той, что стала для него всех дороже.

Его решение пытались оспорить, но заручившись поддержкой двух хран’гридов, Ярлен получил согласие хран’коров и отправился в патруль по Черной гати на три луны – традиционный отступной гильдии.

Из патрулирования вернулись шестеро, столько же оставив в проклятой Заводи. Ярлен выжил и теперь был волен распоряжаться собой, как пожелает.

Как он разыскал Вассу, где их носило, что и как происходило, мне неизвестно, но зиму назад, я вдруг узнал, что у «Старого Паука» поменялся хозяин и это бывший хран.

Я тогда наведался в гости к Ярлену – он все жаловался, что Васса не оставила пути воина и появляется лишь наездами, все судены такие, что можно хотеть от варваров.

Сегодня же, увидев наемницу в женском платье, со сверкающими глазами, с уже заметно округлившимся животом и татуировкой на запястье – я был ошарашен.

Неприступная крепость спустила флаг и сдалась на милость победителя.

Чем восхитил, чем покорил, как умаслил рыжий великан суровую воительницу – остается загадкой, однако глядя на них я верил, что они счастливы.

– Пойду, соберу вам еще закуски, да сидите, а мне уже в горле першит, дыма полная корчма, как на пожаре, – с усмешкой заявила Васса и направилась на кухню.

Волна благодарности к воительнице, поднявшаяся в груди, разлилась теплом по телу. Она хорошо знала, что пока мы не останемся без свидетелей, ни о чем серьезном говорить не начнем. Есть секреты, которые не откроешь даже тому, за кого жизнь готов положить.

– Хорошей ночи, – попрощалась Васса, разложив новую порцию снеди и не дожидаясь ответа ушла.

– Курить будешь? – с насмешкой глядя на меня, спросил Ярлен, достав старую трубку и занявшись ее набиванием.

Меня заметно передернуло, и я отрицательно покачал головой.

– Хорошо тебя видать тогда Гурий выдрал, – рассмеялся бывший хран, – ты ж его трубку спер и попался.

– Мне было десять, – поморщился я.

– Но ты-то считал, что уже взрослый? – не отставал Ярлен.

– Скажи мне лучше, как решается, кому отдать на выполнение заказ? – я решил перевести тему, не отцепится ведь.

– Если заказ тебя сам находит и ты согласен, ты его и выполняешь. Мне ли тебе рассказывать. Когда напрямую в гильдию обращаются и дело серьезное, тогда хран’коры решают. Кто их разберет, то политика, то для гильдии выгодно. Если ничего серьезного или выгодного, решают хран’гриды, а что не так?

– Серьезность подтверждается ценой? – не унимался я.

– Что случилось, Гилл? – Ярлен подобрался, словно хищник перед прыжком.

– Заказ, который я выполнил, оказался слишком серьезным, для простого храна.

– Ты ж его выполнил?

– Да, – по спине пробежал озноб, воспоминания об искусственной Заводи встали перед взором, слишком живые и яркие, – я чуть не погиб… там работа для двойки, а лучше тройки… мне просто повезло.

Цепкий взгляд впился в мою левую руку в перчатке, которую я так и не рискнул снять, а потом пробежался по мне снизу вверх и задержался на лице.

– Что с рукой?

– Заживет, – отмахнулся я, не собираясь рассказывать об артефакте.

– Так бывает, – вздохнул рыжий великан, немного расслабившись и хлебнув эля, – обычно это вина заказчика, вечно они недоговаривают и умалчивают.

– Я вынес оттуда шесть медальонов рыцарей Света… – тихо сказал я, потом перешел на шепот, – шесть…

Ярлен замер на мгновение, потом перегнулся через стол, максимально близко ко мне и вперился в мое лицо хмурым вопрошающим взглядом.

Я покачал головой:

– Не я… В результате того как они погибли, появилась та причина, по которой жрецы обратились в гильдию. Лучше сам посмотри.

– Ладно, посмотрю, – буркнул великан, пересел к стене, уперся в нее спиной и закрыл глаза.

Полная кружка эля скрасит мое ожидание, да и долгим оно вряд ли будет.

Взгляд скользнул по замершей татуировке на ладони. Все мы связаны с хран’киром – уникальным хранилищем информации, а поскольку бывшими храны не бывают, то для Ярлена не составит труда увидеть все, что видел и делал я во время своей эскапады.

– Ну, – вырвал меня из раздумий Ярлен, – а медальоны где взял?

– Что значит, где взял? – я опешил.

– Покувыркался ты, повоевал, расплавил тени, подобрал жезл, а медальоны где взял?

От бывалого храна, я мог ждать любого другого вопроса, но не такого дурацкого. Он что, не рассмотрел горы трупов и не увидел бойни в Заводи?!

– Что, и про Заводь не спросишь? – ехидно прищурился я.

– Какую Заводь?! – серые глаза приобрели совсем уж стальной оттенок, а нотка тревоги и непонимания в голосе убедили, что не издевается он, а действительно чего-то не понимает.

– Так, давай я рассказываю, а ты постарайся без едких замечаний, ладно? – предложил я, все еще ожидая подвоха.

– Идет, – ухмылка в косматую бороду сопроводилась наполнением почти опустевших кружек добрым элем.

Пока я рассказывал, Ярлен неспешно потягивал эль, сидя с полуприкрытыми глазами. Однако, как только я закончил рассказывать о Песчаных тенях и поведал о том, как подобрал медальоны, а затем появился гвар – с нынешнего корчмаря напрочь слетела вся неспешность и размеренность.

Теперь передо мной сидел воин, сверливший меня внимательным настороженным взглядом.

Немертвые были встречены потоком отборной брани, а искусственная Заводь вызвала такие загибы, что я невольно заслушался, с восторгом, граничащим с завистью. Так, я пока не умел. Осторожно обойдя в рассказе треклятый и неснимаемый перстень, а так же странное исцеление, мне удалось довольно связно закончить отчет обо всех неприятностях.

Воцарилось молчание, которое могло затянуться надолго. Наконец, Ярлен выдал:

– Твою ж … через колено! Да что ж эти … себе думали?! Да их … об забор … тридцать раз! Вместо головы … и та болезная…

Я опять заслушался, да и не один я, судя по всему, так как очень уж уважительно покосились несколько посетителей из-за соседнего стола на Ярлена.

Учитывая, что его эмоциональная и образная речь все больше посвящалась неким уродам и тому, что с ними следует сотворить, я не особо переживал о сохранении тайны. Выудить из этой пламенной речи какою-либо серьезную информацию – просто невозможно, зато происхождение, способ воспроизводства и предполагаемой смерти этих неразумных – вполне.

Вскоре, красноречие друга иссякло и, грохнув кулаком по столу, от полноты чувств, он еще раз наполнил наши кружки и заявил:

– Молодец! За тебя!

Я обалдел, но спорить не стал, справедливо полагая, что и сам под горячую руку могу попасть с легкостью, а этого мне сейчас совершенно не хотелось. Опустошив кружку единым махом, Ярлен вновь замолчал, что-то усердно обдумывая. Я не вмешивался, несмотря на свой взрывной характер, он никогда дураком не был, да и опыт, что воинский, что житейский у него куда как богаче моего.

– Ты мне вот что скажи, – перейдя почти на шепот и перегнувшись через стол, ко мне ближе, потребовал Ярлен, – как так получилось, что в отчете ничего из рассказанного тобой нет даже близко?

– Хороший вопрос, – хмыкнул я, – не знаю, и идей никаких нет… или ты мне не веришь? – такая возможность заставила насторожиться.

– Не знал бы тебя, может и не поверил бы, а так… Что-то уж очень темная, да мутная эта история и мне она очень не нравится. В Гридню тебе надо.

– Да я и так собирался туда наведаться, – почти не покривил душой я, – думал сегодня уехать, да пришлось задержаться. Без доспеха, я себя голым чувствую. Завтра уеду.

– Оно и правильно, – меня одобрительно хлопнули по плечу, – комнату тебе уже приготовили, так что иди отдыхать, а я еще помозгую, да и клиентов, за которыми нужен присмотр, в корчме не мало.

Я оглянулся на веселящихся наемников и несколько компаний, слабо поддающихся четкому определению, и кивнул:

– Сейчас выгуляю на дворе излишки эля, да и завалюсь спать.

Под хохот Ярлена, поднялся и направился к выходу, отмахнувшись от предложения накинуть плащ, вот еще, кайлер я или нет – не замерзну.

Глава 5

Морозец крепчал, снег хрустел под сапогами. Хоть бы не завьюжило, мне в дорогу такая погодка совсем некстати. Хотя вряд ли, решил я, глядя, как луна ярким оком ночи освещает свои угодья, ловко проглядывая сквозь редкие тучки.

Обойдя несколько фургонов, да накрытых телег направился в уборную, деревянное строение, стоящее особняком.

С облегчением расставшись с избытком эля в организме, я уже предвкушал возможность вдоволь выспаться, как вдруг непонятное чувство заставило замереть, словно по позвоночнику прокатились маленькие льдинки.

Сделав осторожный шаг в сторону борта одного из фургонов, замер, продолжая вслушиваться.

Приглушенный звук веселья корчмы – это понятно, ленивая перекличка собак с подворья соседей – греются, все ж не лето, никаких посторонних или странных звуков нет – нервы сдали, а моя паранойя цветет пышным цветом.

Активировал доспех.

Смеяться над собой буду вместе с Ярленом в корчме, а пока я неспешно двигался к ее входу. Обойдя фургон, медленно пошел к крытой телеге, как вдруг за спиной послышался тихий хруст. Я резко обернулся, левое плечо обожгло болью.

«Только бы болт не был отравлен», – мелькнула мысль.

Щит в полусферу, вокруг себя, в руках меч и кинжал, а теперь стоит выждать, сомнительно, чтобы арбалетчик пришел сюда один и без подельников.

Шорох сзади.

Уход в сторону, разворот одновременно с секущим ударом в нижней плоскости нашел голень нападающего. Под его вой, успеваю отвести рубящий удар, летящий мне в голову от еще одного доброжелателя и оказываюсь прижат спиной к борту телеги.

Нападающих трое и с ними арбалетчик.

Один стонет на земле, зажимая рану на ноге из которой хлещет кровь. Второй передо мной, с полуторником в руках, примеряется к моему максимально быстрому убийству. Третий где-то сзади, его выдал тихий скрип снега. Магию не используют, либо не маги, либо не хотят привлекать стражу. На запрос времени нет.

Моя левая рука постепенно немеет от потери крови, болт вспорол плечо, как нож масло, хорошо, что рана неглубокая – быть бы мне одноруким в этом бою. Доспех его полностью не отвел, значит, магическая начинка все же присутствовала. Второй не нападает.

Чего стоим, кого ждем?

Борт телеги слегка завибрировал. Ну, конечно.

Резко согнувшись, ныряю спиной под телегу, кинжалом пришпиливаю ступню второго к земле, чтоб не бегал, и встречаю мечом прыгуна – третьего. Ногой отпихиваю тело прыгуна, высвобождая меч – допрыгался. Второй нагнулся и потянул кинжал из пришпиленной ступни, бормоча что-то нелестное явно обо мне.

Перемещаюсь чуть вбок, вылезая из-под телеги, для удобства. Замах и меч отсекает голову второго. Замер на месте, слушаю, где-то здесь еще арбалетчик, хотя, если умный, то он уже сбежал. Процеживаю звуки, посторонних нет.

Наклоняюсь за кинжалом, и над головой пролетает очередной болт.

Неумный.

Направление засек, швыряю в ту сторону слабенький световой шар. Мгновенная вспышка высветила спину убегающего арбалетчика, сидевшего на крыше соседского сарая.

Лови.

Я метнул кинжал, наскоро просчитав, где стрелок будет в следующий момент. Если сейчас сбежит, пиши пропало. Резкий всхлип и звук падающего мешком тела достигли моих ушей почти одновременно.

Вот гадство, лезь теперь за кинжалом к соседям, которые явно не обрадуются трупу в своем хозяйстве. Сплюнув с досады под ноги, направился к первому, который тихо поскуливая, нацелился куда-то уползти.

Единым рывком поднял страдальца, уперев его в борт фургона, встряхнул для порядка и выдохнул в бледное, перекошенное от боли лицо:

– Кто нанял?

Отвечать мне никто не собирался, глаза ползуна закатывались, изо рта пошла пена, конвульсия прошлась по его телу и голова безвольно повисла.

Чтоб тебя! Я отпустил уже мертвеца, и он кулем свалился к ногам. Отравился!

Обтерев меч об одежду отравленца, закинул его в ножны. Осмотрел плечо.

Чтоб вас всех!

Надо остановить кровотечение, порез глубже, чем я думал, нашарив иней в сумке и, открыв зубами флакон, щедро плеснул на рану. Боль взорвалась новой вспышкой и стихла до вполне приемлемого уровня. Закрыть флакон и вернуть его в сумку.

Эликсир исцеления пить не буду, нет необходимости, да и дорого. Невольно хмыкнул, вспомнив, что с некоторых пор я богач, но вводить себя в разорение все же не стал. Сначала надо разобраться с начинкой болтов, а потом предпринимать меры.

Осмотрев место побоища, благо луна вовремя вынырнула из-за очередной тучки и щедро одаривала все своим ярким светом, я расстроился. Крови, как на бойне, такое не утаишь, надо вызывать стражу.

Бездарно пародируя словесное творчество Ярлена, направился в корчму, с грустью понимая, что мне еще учиться и учиться. В моем исполнении его перлы звучали если не смешно, то откровенно жалко.

Закрыв за собой дверь, остановился на пороге и поискал глазами корчмаря.

Ярлен впился в меня глазами. Повернувшись на мгновенье левым боком и продемонстрировав размер проблем, в виде окровавленного и рваного рукава рубашки, я мотнул головой в сторону выхода.

Бывший хран встал, и направился ко мне, уже на подходе, он позвал некого Доната. Дюжий мужик, появился из-за столика с правого боку, загородив гуляющим выход из корчмы, и молча кивнул нам, не поворачивая головы.

Осмотрев учиненный мною бардак на подворье своей корчмы, Ярлен схватился за голову:

– Ой, парень, лихо ты за собой водишь! А спокойно облегчиться не судьба?!

– Ярлен, – я внезапно занервничал, а вдруг стрелок сбежал, – у твоих соседей кинжал мой, – я кивнул на злополучный сарай, – его забрать надо…

Кровь прилила к голове бывшего храна, он побагровел:

– Сосед-то мой, чем тебе не угодил?!

– К нему во двор стрелок свалился, – буркнул я, – он на крыше сарая сидел, гад, бегать мне за ним что ли? Да и не знают меня соседи твои, как бы дурного не вышло, если сам сунусь.

– Кинжал говоришь? – Ярлен от злости уже кипел.

– Подарок Гурия, – пробормотал я, не совсем понимая его реакцию.

Ярлен вскинул вверх руку и шарахнул в небо боевым огненным шаром, флюгер в виде петуха на крыше корчмы зажегся красным и погас.

– Что это? – опешил я.

– Теперь за стражей ходить не придется, их амулеты сюда сами приведут, – завил Ярлен, направившись к выходу со двора.

– Я про флюгер.

– А-а, – протянул он, не останавливаясь, я пошел следом, – это чтобы из корчмы теперь выйти никто не смог.

– Да что с тобой такое? – психанул я. – Это же меня убить пытались, я и то спокойнее, а ты на глазах звереешь.

– Скоро узнаешь, – буркнул он и забарабанил в ворота соседей, потом еще и заорал: – Ирагим! Проснись, немочь бледная!

Со двора послышались голоса, ругань, а затем отворилась калитка, пристроившаяся возле массивных ворот, бесшумно – молодец хозяин, следит за хозяйством. Когда в эту калитку с трудом протиснулся полуголый, хмурый великан, умело сжимающий бастард, я слегка опешил, все еще ожидая явления «бледной немочи».

– Ну? – гаркнул он.

– У тебя в хозяйстве труп обнаружился, чужой, – оскалился Ярлен, – глянуть на него хочу, пока стража на подходе.

– Уверен? – Ирагим, сверкнул карими глазами, в которых сна уже как не бывало.

– Его работа, – кивнул на меня бывший хран, – ты бы периметр проверил, как-то же он к тебе забрался…

Не проронив и слова, сосед зашел во двор, оставив калитку нараспашку, что, по-видимому, должно было означать разрешение, впрочем, нас все устраивало, и мы зашли следом.

Дальше одной фразой Ирагим загнал домочадцев в дом, чтобы не следили и под ногами не путались, а сам стал со знанием дела изучать следы на снегу, да с нехорошим прищуром осматривать сам дом и хозяйственные постройки. Его глаза по-кошачьи поблескивали в темноте, выдавая применение магии запроса.

– Где искать? – Ярлен только что не подпрыгивал от нетерпения.

– Вокруг сарая, он на крыше сидел, куда упал, я не видел.

Пробормотав что-то ругательное, Ярлен пошел в направлении интересующей нас постройки, стараясь идти так, чтобы не загубить цепочки следов на снегу. Я отправился за ним, идя буквально след в след.

Стрелок обнаружился не возле сарая, а висящим на заборе – до последнего пытался ноги унести, шельмец. Рукоять моего кинжала белела в его левом подреберье. Мой друг сноровисто облапил труп, явно не найдя искомое, выдал очередной перл устного творчества, выдернул мой кинжал, наскоро обтер лезвие и метнул его мне, рукоятью вперед.

Да что с ним такое?

Ярлен вел себя все более странно, а для того чтобы он успокоился, ему сейчас похоже требовалось срочно кого-то убить. Пройдя по кровавому следу к злополучному сараю, он забрался на крышу и уже оттуда до меня донесся новый взрыв ругани, не сулящий неким мифическим им, ничего хорошего, проще самим удавиться, чем дожидаться расправы от озверевшего великана.

На крышу не полез, предпочитая не попадаться под руку абсолютно не владеющему собой Ярлену. Все равно слезет и рано или поздно объяснит, что его так завело. Провидцем я не являюсь, но так и вышло. Спустя пару минут Ярлен спустился и я с удивлением уставился на арбалет и колчан в его руках.

– Еще не понял? – зло бросил мне бывший хран, я покачал головой и он продолжил, сунув мне под нос один из болтов. – Черным оперением пользуются судены, на счет болтов не уверен, хотя похоже, а вот арбалет точно принадлежит Вассе.

Я рассмотрел вензель, на который указал Ярлен и похолодел:

– Где она?

– С ней все в порядке, мы говорили, как раз перед тем, как ты зашел, так что арбалет к тому времени уже стырили.

– Так это получается… – мне не дали договорить.

– Дерьмо получается! Полное! – От рыжебородого впору было прикуривать. – Если бы тебя положили в моем дворе, в этом обвинили бы мою жену! Я бы вступился и сразу же превратился в ренегата!

– Ко’атль подтвердил бы твою невиновность! – попробовал я возразить.

– Во-первых, стрелка ты не рассмотрел, во-вторых, с твоим ко’атлем явно что-то не так, сам вспомни отчет по выполненному заказу, вот мы и получаем подставу в чистом виде. Во что ты ввязался?!

– Я и сам хотел бы это знать, – зло прошипел я.

В этот момент появилась стража, как назло это оказался тот самый патруль, которому я попался на входе в нижний город. Старшой, при виде меня помрачнел, пожевал губами, но высказываться на мой счет не стал, вместо этого он решительно направился к Ярлену, требуя объяснений.

Хозяин корчмы четко и быстро обрисовал ситуацию. Подошедший Ирагим внес свою лепту – охранный контур оказался не взломан и не потревожен. Все выглядело так, словно он пропустил кого-то из знакомых хозяина, часто бывающего в гостях, да еще преданный пес дрыхнет без задних ног. Усыпили, подонки!

Маг, прибывший с патрулем стажи, невысокий щуплый малый в длинном синем плаще, щедро украшенном знаками школы, заспорил с Ирагимом. Бегло осмотрев периметр, он указал хозяину на несколько подозрительных нестыковок, на которые при обычных обстоятельствах можно и не обратить внимания. Затем все присутствующие отправились на подворье корчмы.

Я уныло пошел следом. Горячка боя и преследования отступила, оставляя после себя чувство безмерной усталости, вернувшее ощущение холода.

Осмотрев двор, стражники прокомментировали увиденное кто во что горазд, а я удостоился очередного недоброго взгляда старшого, который явно силился меня хорошо запомнить, очевидно, предполагая еще проблемы, уже в будущем. Подозрительность стражника порядком раздражала, но я успокаивал себя тем, что у него работа такая – подозревать всех и всегда.

Отношение ко мне стражей порядка изменилось, когда они узнали, что я хран, но это объясняло лишь то, как я умудрился остаться в живых, и совершенно не объясняло причины произошедшего.

Бурный спор Ярлена со страшим закончился довольно быстро. Служитель порядка согласился проверить предположение бывшего храна и приказал патрулю рассредоточиться вокруг корчмы, перекрывая все возможные пути отхода до того, как будет снята блокирующая печать.

Ярлен утверждал, что в корчме все еще может находиться тот, кто должен был вернуть на место ворованный арбалет, чтобы подстава удалась полностью.

Я немного воодушевился – шанс допросить живого подельника несостоявшихся убийц взбудоражил едва успокоившуюся в жилах кровь. Вспомнив, что наглость способствует выживанию, я вклинился сразу за Ярленом, оттерев старшего патруля за спину. К моему удивлению, возражений не последовало.

Едва печать деактивировали, мы ринулись внутрь корчмы, чтобы застопориться прямо на пороге.

Могучая спина Доната все еще перекрывала путь как к выходу, так и ко входу, однако у его ног валялось слабо шевелящееся и поскуливающее тело с окровавленной головой.

На матерный вопрос Ярлена о смысле происходящего, Донат развел руками и заявил, что тело пыталось вырваться из корчмы, невзирая на любые препятствия, и ему пришлось остудить столь сильный порыв к свободе примитивным рукоприкладством – чтоб не дергался.

Взвыв от отчаяния, Ярлен поспешил внутрь корчмы к жене, которая наблюдая недобрым взглядом за посетителями, выразительно поглаживала рукоять хищного кинжала, напрочь забыв о своей беременности.

Патруль стражи ввалился в корчму уже полным составом с явным намерением учинить допрос с пристрастием всем присутствующим.

Пройдя мимо замерших и стремительно трезвеющих посетителей к хозяйскому столу, я уселся на свой табурет и попросил себе горячего эля. Вот только насморка с больным горлом не хватало сейчас для полного счастья в жизни.

Ярлен ожег меня испепеляющим взглядом и направился за стойку подогревать эль для меня и себя, оставив злющую Вассу приводить в порядок ее украденное снаряжение, от греха подальше.

Я был полностью согласен со всеми ее высказываниями касательно косоруких воров и стрелков. Однако предпочитал благоразумно помалкивать, не рискуя вмешиваться в столь тонкий процесс, как планирование мести оскорбленным суденом.

Безумие потихоньку подошло к концу. Стража опросила всех посетителей присутствовавших в корчме, и она потихоньку опустела, оставив кроме нас старшого патруля и мага. Они остались дожидаться целителей, для болезного подельника.

– Жить это недоразумение будет, – заявил старшой, присаживаясь за наш столик и приобщаясь к распитию горячего эля, – а вот допросить его нескоро получится. Карм, не стой столбом, – махнул он рукой замешкавшемуся магу.

– Корнол, вот ты мне скажи, – оживился Ярлен, – это что же за … получается?!

– А вот такая … и получается! – не моргнув глазом, старшой выругался вслед за корчмарем. – Как очухается, так мы с него не слезем, но и так понятно, что тебя подставить хотели. А ты Гилл, надолго здесь? – я с достоинством выдержал тяжелый взгляд стражника и отрицательно покачал головой, он тяжело вздохнул: – Вот так всегда! Накуролесил и уехал, а нам разбирайся…

– Через Ярлена найдете, я пропадать не собираюсь, – обиделся я.

– Я ж не спорю, – уже довольно мирно отозвался Корнол.

– Развозит меня, пойду, попробую поспать, если что будите, – пробормотал я и особо не прощаясь направился к лестнице на второй этаж, Васса молча пошла за мной.

– Вот эта комната, – остановила она меня, когда я чуть было не прошел мимо очередной двери, – дай плечо осмотрю.

Я вяло попытался отбиться от назойливой опеки. За что тут же поплатился – меня обругали, красочно обрисовали последствия подобной беспечности и в довесок обозвали «зеленым юнцом». Я понял, что легче согласиться, чем доказать, что я просто зверски хочу спать, а на все остальное плевать с высокой башни.

Мучения длились, к счастью недолго, как только выяснилось, что рана чистая и мне ничто не угрожает, я, наконец, остался в одиночестве, смог раздеться и потерять связь с реальностью, едва голова коснулась подушки.

Глава 6

Проснулся я сам, но радости это абсолютно не добавляло. Голова гудела, как с похмелья, а тело ломило и болело, демонстрируя, что болеть может абсолютно все: каждая мышца, каждая жилка спешили поделиться своей болью.

Крепатура ощущалась до удивления сильно, словно я никогда не тренировал тело и не испытывал прежде перегрузок. Ко всем прелестям такого пробуждения, добавилась четкая уверенность, что мне снилось что-то важное, но как я не пытался, вспомнить сон так и не смог. Осталось лишь ощущение тревоги, едва уловимое, заставляющее насторожиться и быть внимательным больше обычного.

Обнаружив на стуле новую одежду, аккуратно развешенную заботливой рукой, взамен пострадавшей вчера, поймал себя на том, что невольно улыбаюсь. Особо порадовало наличие кожаного нагрудника, взамен жилету, лопнувшему на спине во время вчерашней схватки.

Васса проявляет заботу как-то особенно. Так сразу и не поймешь, что за серьезной, порой суровой миной, кроется настоящий командир, который в первую очередь заботится о личном составе, а только потом о себе. Видимо, беременность мало повлияла на ее ухватки командира отряда.

Привычки порой сильнее нас, кто бы что ни говорил, а меня эта воительница давно приняла, как младшего члена своего отряда. Для нее я неизменно оставался молодым, зеленым и остро нуждающимся в опеке и наставлении. Мое мнение в расчет не принималось, вот как докажу делом, каким непонятно, что я уже мужчина, а не сосунок, тогда и отношение ко мне изменится.

Хотя, если недолго и ненавязчиво, то мне даже нравится. Чувствовать поддержку и живое участие, это окрыляет и дает уверенность. В конце концов, далеко не каждый может похвастаться тем, что у него в этом мире есть такое место, где его примут любым, независимо от обстоятельств.

Я прочно занял место в сердцах этой семьи, ну а то, что ругают, так родители тоже ругают своих чад, обычно это на пользу, так мне думается, ведь у меня этого никогда не было.

Наскоро приведя себя в порядок и одевшись, отправился вниз в общий зал, из которого, маня и дразня, струился запах вкусной снеди. Хотя, казалось бы, кого кормить в такую рань? В это время посетители в корчме – большая редкость.

Как ни странно, за хозяйским столом все еще сидел Карм, маг из отряда стражников. Медленно потягивая тахик, странный напиток юга, терпкий и тонизирующий.

По слухам кустарник, из ягод которого его изготавливали, завезли кедулы из огромной населенной Заводи – Хурджайд, с которой они граничат, ведут торговлю и обмен.

Тахик покорил юг практически мгновенно, в жару напиток оказался бесценен, а вот на север он пробирался медленно и вот добрался. Его признали и здесь, по достоинству оценив бодрящие свойства, правда злоупотреблять им не стоит – так утверждают все маги-лекари, со вздохом наливая себе еще чашечку после бессонной ночи или выматывающего ритуала лечения.

– Присоединитесь? – спокойно, не оборачиваясь, спросил маг, едва я оказался за его спиной.

Как он меня учуял? К такому незаметно не подберешься, хотя у всех свои тайны, жить захочешь – еще не тому научишься.

– Не откажусь, – пробормотал я, обойдя Карма и сев напротив, – хотя, лучше бы сначала позавтракать.

Хмыкнув, маг подвинул ко мне ближе блюдо с холодными закусками, тарелку с горячим мясным пирогом, зелень и, взявшись наливать из довольно большого чайника в чашку тахик, заметил:

– Хозяева спят, этот переполох их совершенно вымотал, так что не будем беспокоить понапрасну.

Учитывая, что я уже жевал предложенное полным ходом, отвечать с набитым ртом не стал, ограничившись лишь кивком и согласным «угу». Однако еда отвлекала не настолько, чтобы не любопытствовать, поэтому я не отказал себе в удовольствии рассмотреть Карма внимательнее, правда, делая это осторожно, будто бы невзначай.

Шею субтильного мага украшала цепь с медальоном, на котором отчетливо виднелся росчерк молнии.

М-да, а ведь это боевой маг и не настолько он молод, как я решил изначально.

Четко наметившиеся морщины на простоватом лице, несколько седых волосков просвечивали во всклокоченной непослушной русой шевелюре. Простая одежда, обманчиво простая, скорее всего, стоила запредельных денег.

Добротный кожаный нагрудник с травлеными узорами рун-заклятий, говорил о том, что передо мной не сопляк-магик, а бывалый воин, который уже в курсе на собственной шкуре, что магия не панацея. Кожаные широкие браслеты на запястьях, так же с травлеными рунами, только подтверждали эту идею, а вот телосложение подкачало, именно оно и сбивало с толку, заставляя опытного воина принимать за щегла. Хотя, именно такой парень с сюрпризом и является самым неудобным противником, случись что.

Простой серый шерстяной плащ, взамен вчерашнему, снабженному символикой магической школы, лежал рядом на лавке.

Вот как, переоделся и вернулся сюда. Что-то ему надо?

– И как? – нарушил образовавшуюся тишину Карм, едва я взялся за чашку.

– Что «как»? – не понял я.

– Каков твой вердикт? – он открыто улыбнулся, а затем уточнил. – Ты меня рассматривал, достаточно умело, должен признать, вот мне и интересен твой вывод.

Твою ж налево! Может Васса права, и я действительно мелочь да неумеха или этот магик еще опаснее, чем я определил его для себя.

– Вывод? Опасный ты противник, – заявил я, глядя ему в глаза, прямо и открыто.

– Ты тоже не пряник, – рассмеялся маг.

– Зачем вернулся?

– Официально? – Светлые брови взметнулись вверх. – Моя смена закончилась, вот и зашел позавтракать.

– А не официально? – мне стало смешно, да и любопытство взыграло.

– Составить тебе компанию, во избежание… – Карм нахмурился, многозначительно затянул паузу, а затем продолжил: – Еще проводить. Ты же сегодня уезжать собирался.

– Нянька, в общем, – хмыкнул я не особо обрадованный таким поворотом, – что ж, проводишь. Доспех заберу и в путь, здесь у меня нет причины задерживаться.

– Как тебе наш город? – светски поинтересовался маг, с самым невозмутимым видом.

Вот оно как, играем в малознакомых и хорошо воспитанных людей, вынужденных находиться в обществе друг друга дольше, чем им бы того хотелось? Что ж, поиграем, решил я, присоединяясь к ненавязчивому трепу собеседника.

Перебрав темы о погоде, архитектуре и возросших ценах и податях, мы неуклонно подобрались к извечной теме для недовольства всех разумных – собственно неразумности себе подобных.

Ни к чему не обязывающий диалог не мешал мне параллельно обдумывать последние события и свои последующие планы.

Ехать в Гридню отчаянно не хотелось. Неизвестно чем еще мне аукнется клятый артефакт, плотно обосновавшийся у меня на пальце.

В Заводи магия меня подвела, вместо огненных шаров, которые я собирался использовать, с левой руки сорвались колья льда. Это оказалось полной неожиданностью. Ну и что, что они получились эффективнее против местных монстров, а ну как и другие заклинания будут менять свою структуру и свойства помимо моей воли? Так и до беды недалеко.

Более того, работа со стихией льда на порядок сложнее огненной магии и хотя наставники неоднократно говорили о моей предрасположенности к ней, я не утруждал себя ее изучением.

Зачем? Если огонь прекрасно подходит для борьбы практически с любыми видами нежити, впрочем, против монстров и людей тоже отлично помогает. Горят они плохо, но если «попросить» настойчиво, то это одно из лучших средств в деле спасения собственной шкуры.

Не на полигоне же Гридни мне разбираться со своими странностями, под присмотром внимательных глаз наставников?

Все больше хотелось забиться куда подальше, в малонаселенную глушь и на тварях опробовать свои силы, используя выползков из Черной гати, как расходный материал. Я даже посмаковал мысленно такой «отпуск» некоторое время, а потом, упрямо мотнув головой, чем вызвал удивление Карма, понял – нельзя.

Насколько я знаю, ко’атль раньше таких осечек не давал, как в моем случае с отчетом по заказу. Это прямая угроза всем хранам и игнорировать ее нельзя, да и медальоны рыцарей Света придется пока оставить, как доказательство своей версии, а не везти их в обитель, как собирался изначально.

Кроме всего, такой библиотеки, как в Гридне нет практически ни у кого, разве что имперская семья может потягаться, да и то, не уверен, кто вышел бы победителем. Вот там покопаться и разузнать, как Тьма Изначальная первого императора «приняла», будет абсолютно не лишним. Раз уж я и сам «разжился» странным подарком, так хоть буду иметь представление, что от него ожидать можно.

Наставника Гурия можно попробовать разговорить, если он меня раньше по стенке тонким слоем не размажет и понять, наконец, как и почему я в это влез по самую маковку…

Покушение это треклятое, тоже обдумать надо. Нет у меня в Оргвуде врагов. Явных так точно, а ведь поди ж ты! Еще и Ярлена с Вассой единым махом извести решили. Толпа, она такая, сначала растерзает, разорвет в мелкие клочья, а потом разбираться будет, если будет. Заведенная слухами и домыслами толпа – хуже пожара.

Значит в Гридню.

Это же луна пути, а может еще и больше, если не нестись сломя голову. Успеют мозги в узел завернуться от всего этого, а может попробовать второе проживание? Совершенно мозголомная техника. Гурий чуть голос не сорвал, заставляя одного лодыря ее практиковать.

Ха, а ведь он оказался прав, говоря, что она еще понадобится и я впоследствии благодарен ему буду. Хотя, благодарен, это вряд ли…

– … а ты как думаешь? – голос Карма внезапно прервал мои раздумья.

– А? – рассеянно переспросил я.

Совсем выпал из реальности, даже за разговором следить перестал.

Маг посмотрел на меня внимательно, молча покачал головой, долил тахик себе, потянулся к моей чашке и уже наливая, спросил:

– Время к полудню близится, что делаем?

– Допиваем и идем, – ополовинил чашку одним глотком, язык не обрадовался, но боль в мышцах постепенно слабела, так что я решительно допил остывший тахик. – Как раз к полудню доспех должен быть уже готов.

– Как скажешь, – кивнул мне маг, вставая, а затем крикнул куда-то в недра кухни: – Донат! Мы уходим.

Человеческая скала протиснулась из кухни за стойку, затем вышла в зал и кивком отправила нас катиться на все четыре стороны.

Я хмыкнул, но молча направился к выходу, понимая, что в присутствии Доната, корчме ничто не грозит, чего нельзя сказать о возможных посетителях, которые как раз сейчас заходили в пустой зал. Маг не отставал, что от него, в общем-то, и требовалось.

По дороге в верхний город нам не попалось ни одного патруля стражи, что лично мне казалось странным, учитывая вчерашний переполох, с другой стороны не очень-то и хотелось.

Чем ближе мы подходили к главной площади Оргвуда, тем больше меня разбирал смех. Завидев любую кузню, попадающуюся нам по пути, маг становился «в стойку», ожидая, что именно здесь я и заказал доспех, соответственно уже скоро меня можно будет спровадить.

Каково же было его разочарование, когда раз за разом мы проходили мимо. Карм все мрачнел, а я от души веселился. Ошеломленное удивление мага, которое ему попросту не удалось скрыть, когда он понял, в какую кузню я его привел, окончательно вернуло мне хорошее расположение духа.

– Ты заказал себе доспех здесь?! – четко ощущалось, что сейчас меня либо прибьют от переизбытка чувств, либо на шею повесятся.

– А что, это преступление? – не удержавшись, расхохотался уже в голос.

– Это кузня мастера Старха… – сообщил Карм так, словно пребывал в абсолютной уверенности, что я ошибся дверью. – Ты точно не хран’грид?

– С чего вдруг такое подозрение? – продолжал вселиться я.

– Не каждый представитель знати может позволить себе заказать у него кинжал, не говоря уже о доспехе. – Подозрительности в голосе Карма хватило бы на трех следователей по убийствам, не то что на боевого мага, готового определить во мне нежить или что-то подобное.

– Так плачу не я, – «успокоил» я своего сопровождающего.

– А кто? – Опешил Карм.

– Жрецы, – «добил» боевого мага и подумал, что наверное вчера я выглядел так же, когда мастер Старх развлекался за мой счет.

Я вошел в лавку, Карм молча протиснулся следом, с явной опаской поглядывая на меня, словно пытаясь понять, чего еще можно ожидать и в чем подвох.

За прилавком стоял Утан.

– Хорошего дня, мастер Старх… – договорить я не успел.

-… уже ждет вас, – вклинился в мое приветствие ученик. – Чего желает господин? – переключился он на Карма.

Маг смутился и замешкался, пришлось вмешаться:

– Господин маг со мной… сопровождает… – не удержался я от шутки.

Утан помотал отрицательно головой, а потом объяснил:

– Мастер не будет делать примерку и подгонку в присутствии… сопровождающих – нашелся ученик, – но может быть вина, пока ожидаете?

Карм хмуро глянул на меня.

– Не сбегу… – осклабился я, а потом добавил: – Да и должен же я похвастаться обновкой, кто ж ее лучше оценит, чем настоящий боевой маг?

– Молнию тебе в зад… – еле слышно пробормотал маг и повернулся к Утану: – Можно и вина.

Зайдя вглубь лавки, я оставил мага и ученика кузнеца у входа в кабинет, а сам отправился в кузню. Проходя мимо выставки оружия, еще раз пробежался жадным взором по всему этому великолепию, задержался на мгновение, покрутил головой в восхищении и распахнул двойные двери.

– Лёгок на помине, – заулыбался энчид, – а я уж думал ругаться, где тебя черти водят, когда доспех уже готов?

– Так полдень едва… – попробовал оправдаться.

– Эх, молод ты еще, не понимаешь силы вдохновения, – мастер махнул на меня рукой, – к утру уже все было готово… раздевайся.

Ничуть не обидевшись на командный тон, скинул плащ и разделся, оставшись в штанах и рубахе

– О, как! – кузнец неодобрительно цыкнул. – Накинь плащ, околеешь еще, лечи потом… я сейчас.

Заявил он и вышел, недовольно бормоча что-то о нравах нынешней молодежи. Вернулся мастер довольно быстро, неся в руках гамбезон, охапку разных поясов и ремней.

– Так и думал, что мелочами ты не озаботишься, – буркнул кузнец и протянул мне гамбезон.

Об этом я действительно не подумал, как-то не до того было, поэтому спорить не стал, а молча облачился в протянутый стеганый халат, прикидывая как оно по длине получится вместе с доспехом.

Доспех, мастер Старх на первый раз сам помогал надевать, подтягивая ремни, да прилаживая все детали, а моя задача: внимательно все это запомнить, чтобы впредь справляться с одеянием самому. Теперь пришел черед поножей и наручей, которые сели на удивление удобно.

Критично оглядев получившееся, кузнец приложил несколько разных ремней, отделанных металлическими пластинами с чеканкой, выбрал подходящий согласно своему вкусу и расчету, добавил еще несколько ремней. Затем снял с моей перевязи ножны и меча и кинжала, отцепил сумки и все это прикрепил к новой перевязи, достаточно сложной.

Теперь, все мое добро расположилось непривычно, но удобно. Все под рукой, меч и кинжал, расположенные под другим углом, тем не менее, легко ходили в ножнах и при необходимости обнажались моментально.

Старх еще раз оглядел меня, довольно хмыкнул и махнул мне рукой:

– Идем, посмотришь, что поучилось.

Вернувшись вместе с мастером в оружейную, я оказался перед большим зеркалом, которого раньше попросту не заметил за длинной тяжелой шторой.

Вот это да! Доспех не выглядел крикливым, но и дешевкой его назвать ни у кого язык не повернется. Все подогнано, продумано, без лишнего украшательства.

Этот доспех создан для боя, а не для парада. Его добротный вид у знающего человека вызовет как уважение, так и зависть, а учитывая материал из которого он сделан – это вообще произведение искусства.

«Вот и почувствуй разницу между мастером-кузнецом и хорошим ремесленником», – пронеслось в голове.

– Ну? – не выдержал кузнец моего ошеломленного молчания.

– Нет у меня слов подходящих, – наконец, выдал я.

– Зато глаза говорят, – усмехнулся мастер Старх. – Пошли, маг поди заждался.

Карм обнаружился в компании вина в кабинете. При виде меня он встал, а его взгляд зажегся внутренним огнем и в этом я с ним был полностью согласен.

– Мастер Старх. – маг склонил голову, вроде как в приветствии, но мне показалось, что уважения в этом поклоне намного больше.

– Аэл Карм, что вам угодно? – не остался в долгу кузнец, а я обомлел.

Аэл?! Да он не просто знатный, а высокородный, а я с ним вот так вот запросто?! То, что любой, даже обычный хран признавался как минимум безземельным дворянином, если за ним не числилось других титулов, меня как-то не успокаивало. Все равно неправильно это.

Стоп. Высокородный в числе стражи, что-то тут не вяжется.

– Мне угодно, – усмехнулся Карм, – проследить, чтобы данный хран покинул город беспрепятственно и без лишних проволочек.

– А-а… – несмело начал я.

– Да поздно уже Гилл, политесы разводить, – маг веселился вовсю, наблюдая мое вытянувшееся лицо. – Сначала нас не представили как полагается, обстановка не располагала… а теперь поздно начинать. Так что буду я для тебя и дальше Карм, просто Карм.

– Натворил чего? – рассмеялся Старх.

– Натворил, – ухмыльнулся Карм, – умереть, отказался, хотя просили его настойчиво.

– Так это про тебя с утра сплетни носят по городу? – нахмурился мастер.

Я молча развел руками.

– Ехал бы ты… – Кузнец не договорил, да и так четко понятно, о чем он думает.

– Пусть и дальше наши дороги сходятся только к взаимной выгоде и радости, – попрощался я на манер энчидов, протянув руку мастеру-кузнецу.

– Э… парень, – пробормотал он, удивленно глядя на мою руку, которую собирался пожать.

Проследив за его взглядом, я замер, не веря своим глазам. На запястье, прямо возле наруча, бугрился под кожей хвост моей татуировки. Быстро глянув на ладонь, понял, что не ошибся и оцепенел.

Мысли неслись вскачь, я стоял, не в силах вымолвить ни слова. Татуировка ползла по руке вверх, а так бывает только в том случае, если хран не выполнил заказ. Результат – ко’атль его задушит, правда, пока змея не добралась до горла, есть время что-то изменить.

Мой заказ закончен, так какого рожна? Что происходит?!

Теперь поездка в Гридню становится жизненно необходима, но вот сколько есть на это времени?! Я ошалело шарил по сторонам, ничего невидящим взглядом.

– Гилл! – вдруг услышал я обеспокоенного Старха, пытавшегося меня дозваться, очевидно, не в первый раз.

Я посмотрел на кузнеца уже осмысленно и внимательно.

– Что это значит? – Старх явно хотел понимать, что происходит, да я и сам бы не отказался, если честно.

– Мне нужно возвращаться в Гридню, причем срочно, – затем я обратился к Карму. – Как, где, и как быстро можно получить доступ к имперским лошадям?

– Быстро? – В глазах мага мелькнула искорка смеха, но тут же потухла.– Плати, да и езжай куда надо, главное, чтоб вернул лошадь в имперскую конюшню, когда в ней отпадет необходимость. Что, никогда не пользовался?

– Нет, – подтвердил я его догадки, – не приходилось еще, да и необходимости такой не возникало.

– Это дорого, – задумчиво проговорил мастер – кузнец, – такая срочность?

– Да уж, я и сам не ожидал.

– Давай провожу и помогу выбрать, – предложил маг.

– Выбрать? – не понял я.

– Сам увидишь и поймешь. Идем.

Я снова протянул руку мастеру Старху, желая проститься, на этот раз молча. Его рукопожатие, словно тиски, сжало мою ладонь до боли, зато я чуть-чуть пришел в себя. Сопровождаемые хмурым прищуром глаз мастера, мы с магом покинули кузню.

Глава 7

За Кармом шел, как во сне, не разбирая дороги, при таком провожатом это легко можно было себе позволить. Недобрые мысли роились в голове, предположения сменяли друг друга, одно хуже другого. Единственное в чем я твердо уверился – такая спешка оправдана, она здорово подкрепляла пусть призрачную, но надежду, что все еще можно исправить. Ну, хотя бы попытаться.

Имперскими конюшнями называлось место, где можно за щедрую плату разжиться чудо-существом, очень похожим внешне на лошадь, только значительно крупнее.

Отличаются они огромной выносливостью, способны совершать очень длительные переходы, подолгу обходиться без воды и пищи. Выведением занимались маги и, уж не знаю, что они там творили, но эти скакуны получились плотоядными и славились своим скверным норовом. К этому прилагались клыки хищника, чешуя вместо шерсти и острые наросты-шпоры на задних ногах.

Из-за множества «особенностей», чудо-скакуны довольно редки, очень дороги и сложны в содержании, поэтому в основном они используются имперскими службами, для межведомственной связи, доставки срочных донесений, посылок и Тьма ведает чего еще. Однако если ты очень спешишь или очень богат, то скакунов можно ненадолго «позаимствовать» за серьезную плату, что я сейчас и собирался сделать. Не время раздумывать и экономить, я действительно не знаю, сколько у меня времени.

– Пришли, – заявил маг.

Я окинул взглядом здание, к которому мы подошли.

– Так это же городская управа…

– Ну а где еще, по-твоему, должны располагаться имперские конюшни? – Карм ухмылялся, откровенно потешаясь надо мной.

Ну и пусть его… От меня не убудет. Хотя маг, судя по всему, решил взять реванш за мои шутки в кузне.

Зайдя в городскую управу через парадный вход, я тенью следовал за Кармом.

Высокие потолки, просторные залы, широкие коридоры. Строгие линии, светлые тона. Множество людей, как занятых и спешащих, так и праздно шатающихся. Маг уверенно продвигался сквозь толчею посетителей, раскланивался с местными служащими и тратил на это минимум времени. Мы прошли здание насквозь и, воспользовавшись служебным выходом, попали во внутренний двор.

Хозяйственные постройки внушали уважение своей добротностью, но мы миновали и их. Остановился Карм у мощного загона, в котором резвилось с десяток имперских скакунов, молча предоставив мне возможность их рассмотреть.

М-да… Красивы зверюги! Пяток «лошадей» гнедой и золотисто-гнедой масти, мирно хрупая свежее мясо из кормушки, держались поблизости от вороного жеребца.

Однозначно вожак. Он выглядел заметно крупнее и кобыл, и держащихся чуть в отдалении жеребцов. Еще не настолько матерые, они выглядели моложе вороного и его первенству пока ничего не угрожало.

Молодь резвилась, похрапывая, порыкивая, скаля клыки и бодая друг друга.

Пока я любовался этой невидалью, к нам подошли два воина в тяжелых длинных плащах, легком доспехе с короткими мечами в ножнах и рукоятями магических плетей в руках, затянутых в перчатки.

– Аэл Карм, в дорогу собрались? – поинтересовался один из вояк.

– Нет… – хмыкнул Карм весело, – я господина храна провожаю… А что Луны не видать?

– Так вестовой в Наэрден умчался. Вот и взял её, она ж самая покладистая… Вы же знаете, как Варед с этими бестиями ладит… – оба воина заржали, явно потешаясь над какой-то старой историей.

На лице Карма усмешка лишь мелькнула, быстро сменившись озабоченностью:

– Что ж, значит, придется выбирать, – со вздохом заключил он, подталкивая меня к воротам загона.

Процесс выбирания меня позабавил. Кто кого, собственно выбирать должен? В открытых воротах все присутствующие расположились странным построением. Я впереди всех на два шага, справа и чуть сзади остановился маг, а воины стали по бокам от него, словно закрывая собой оставшиеся проходы.

Встали и… стоим.

Так это меня имперский скакун выбрать должен?! Дошло, наконец. Как жених на выданье… и сваты присутствуют. Оглядевшись, с удивлением понял, что мое веселье никто из присутствующих не разделяет. Воины серьезны и собраны. Маг напряжен.

Оглядев еще раз имперских скакунов, которые не обращая внимания на изменившуюся обстановку у ворот продолжали заниматься своими делами, я невольно фыркнул. Ну, смешно же!

Как по команде, имперские вскинули головы и повернулись. Все. Ну и взгляды. Внимательные, серьезные, разумные!

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Не шевелись… – тихо прошипел Карм.

Ответить я ничего не успел. В глазах двоих скакунов из молодняка промелькнул красный всполох и тут же погас. Дальше в мою сторону понеслись две разъяренные твари, игреневая и серая. Выщеренные клыки и шипение шли в дополнение.

Черная молния метнулась наперерез нападающим.

Не успел схватиться за меч, как меня снесло назад, за спину Карма. Он вскинул руки перед собой, удерживая щит. С двух сторон взвились магические плети. Я поднялся, выхватил меч и встал у правого плеча мага, страхуя его, как он до того страховал меня.

Прямо у щита сшиблись три разъяренных существа. Вороной просто смел от нас в сторону взбесившийся молодняк.

Игреневый получил копытом в лоб от вставшего на дыбы черного жеребца. Он встал, мотая головой, не прекращая, впрочем, рычать.

Серого, черная бестия ухватила клыками за гребень шеи, заставляя пригнуться к земле.

Игреневый скакун перестал мотать башкой, умолк и отошел на безопасное расстояние, с интересом ожидая, чем все закончится. Агрессии в нем как не бывало.

Серый тщетно пытался вырваться из удерживающих его клыков и подняться. Его попытки лишь усиливали натиск вороного коня. Он не собирался терпеть неподчинение, и пока сила и опыт оставались на его стороне. Неожиданно, серая бестия издала какой-то странный мяукающий звук и прекратила сопротивление.

Вороной тут же освободил пострадавшего и сдавшегося на милость победителя. Поднялся на дыбы, оскалив окровавленную пасть и громко заржал. На этом действо не закончилось. Продефилировав перед нами несколько раз, словно обозначая свою территорию и принадлежащее ему имущество, он встал, отгораживая нас от возможной угрозы.

– Уф, пронесло… – вздохнул с облегчением один из воинов, утирая пот с лица.

– Бесова работа! – отозвался второй, деактивировав плеть.

Карм свернул щит и повернулся ко мне злой бестией.

– Гилл! Давай я тебя сам убью… чтоб не мучился… – заявил он.

– Что не так?! – возмутился я. – Не вышло, так на обычную заставу подамся. Кто ж знал, что я вашим имперским приглянусь в качестве корма, а не наездника.

Воины фыркнули, но смеяться открыто поостереглись.

– Это ты мне скажи, что с тобой не так! Тебя Демон выбрал…

– Какой демон?

– Этот, – маг развернулся и махнул рукой на вороного скакуна, внимательно меня рассматривавшего. – Демон его кличка… можешь седлать его и ехать, хотя… я бы не советовал.

– Почему? – Карм меня совершено запутал.

– Потому, что он обычно к себе никого не подпускает… за редким исключением.

– Ты уверен, что он меня выбрал, а не вас защищал? – Решил я уточнить на всякий случай.

– А ты проверь, – хмыкнул один из воинов и нашарив что-то в поясной сумке, кинул найденное мне.

Поймал я сахарную кость – лакомство. Ладно, проверим.

Медленно подойдя к странному существу, остановился с вытянутой рукой, предлагая угощение. Зверюга, кося взглядом на кость, обошла меня сбоку, обнюхала. Затем с силой ткнула мордой в плечо, я пошатнулся от неожиданности, но на ногах устоял. Очевидно, проверку я прошел, так как вороной довольно курлыкнув, ухватил губами угощение с руки и отошел – лакомиться.

Я вернулся к довольным зрителям.

– Знаешь, Карм, – в свете всех событий я совсем упустил из виду правила этикета и, лишь увидев, как с лиц воинов стекли ухмылки, опомнился, но мысль продолжил: – Надо быть полным психом, чтобы пользоваться услугами таких конюшен, да еще богатым к тому же.

Маг рассмеялся в голос, вопреки ожиданиям присутствующих и даже не подумал ставить на место зарвавшегося хама – меня.

– Гилл, ты невыносимая заноза, – отсмеявшись, заявил он. – Эти бестии очень умны, наблюдательны, прекрасно чувствуют всадника, но в то же время самостоятельны и независимы. Поэтому если предполагаемый всадник не сможет установить контакт с норовистым скакуном, тот будет действовать на свое усмотрение. Последствия этого, можешь себе представить. Что будешь делать?

– Ехать, аэл Карм, мне надо ехать.

– Ничего другого я от тебя и не ожидал, – усмехнулся маг. – Пойдем за снаряжением.

Оставив воинов следить за их беспокойными подопечными, мы направились в конюшню. Можно было и послать кого из них за седлом и уздечкой, но маг уже тащил меня подальше от глаз ненужных свидетелей. Поговорить хочет и без лишних ушей, решил я для себя.

Едва мы зашли, а дверь закрылась, как Карм развернулся ко мне, преградив путь к снаряжению. На его лице даже следа от былого веселья не осталось.

– Во что ты влез?!

– Снова-здорово… – психанул я. – Не знаю я! Сам бы знать хотел!

– Не знаешь… – разочаровано протянул он, а потом резко вскинул голову и уставился на меня глаза в глаза. – Ты ведь тоже магически одарен? – дождавшись моего кивка Карм продолжил: – Красные огоньки в глазах скакунов видел?

– Видел, – я не понимал к чему он клонит, но маг отступать не собирался.

– Вот скажи мне, храны бывшими бывают?

Да чего он так взвился? Скоро ядом плевать начнет.

– Нет, – покачал головой я.

– Вот и я так думаю. Потому, когда поняли, что магическая тревога пришла из корчмы, где хозяин хран, я бросил все и примчался со стражей. Однако нас позвали не на помощь, как делают нормальные горожане, а разгребать последствия покушения и подставы. И что-то мне подсказывало, что это не конец. Я не ошибся. Ребята не маги, – он кивнул в сторону оставшихся во дворе воинов, – умеют управляться с парой фокусов и магическими вещами. Не будь здесь меня, так никто и не понял бы, что внезапное бешенство имперских – не случайность, а хорошо продуманное покушение, замаскированное под случайность. Учитывая, что тебя выбрал Демон, ничего с тобой в итоге не случилось бы, а вот то, что эта «случайность» из той же копилки, что и покушение – осталось бы неизвестным. Вот я и хочу знать, ты мозги мне крутишь или действительно ничего не знаешь?

И вот что ему на это ответить? От кого другого, я, может быть, и отшутился. Но Карм мне нравился, чувствовалось в нем что-то такое. Что-то правильное. Да и смотрит он… явно ждет моих действий: буду выкручиваться или отвечу на его откровенность откровенностью.

А что я собственно теряю? Скажу как есть, из того, что могу, а дальше видно будет.

– Не было у меня таких проблем до последнего заказа. Трудно пришлось, но я его выполнил. Не напортачил, но выжил с трудом. Можно сказать чудом. А вот дальше понеслось, как снежный ком. Ты же видел причину моей спешки? – напряженное ожидание того, какую дорогу я выберу, сменилось острым интересом и, зажегшийся блеск в глазах, спороводился согласным кивком. – Заказ я выполнил. Контракт закрыл по всем правилам. Дальше покушение это… А сегодня ко’атль активировался так, словно я взял заказ и провалил его. Кто-то сильно спешит, не желая ждать, когда ко’атль меня убьет и сам взялся за дело. Этот кто-то упорно заметает следы, но в непонятной спешке делает ошибки или это у меня везение такое с… Это все, до чего я додумался.

– Мало, но спасибо хоть честно, – лицо Карма просветлело, а затем в глазах заиграло озорство. – Давай с тобой немного проедусь, следы скрою. От слежки надолго не поможет, но время выиграешь. А дальше Демон за тобой присмотрит. Он тот еще… Демон.

Слежка? Чуть не забыл! А маг дело говорит. Грех от помощи отказываться. Хотя зачем ему это?

– А какой твой в этом интерес? – не удержался я.

– А это мой город, родной, – рассмеялся Карм. – И здесь должен быть порядок и спокойствие.

Непонимание отразилось на моем лице достаточно выразительно, для того, чтобы он продолжил объяснять.

– Аэл Карм дин Лоре – мое полное имя.

Твою ж… Он не просто высокородный, он из старшей ветви наследников правителей Глендарта, нынешнего Скиемера.

– Чего ж тебе в замке не сидится, да по охотам не ездится? – хмыкнул я.

– Скучно, – скривился маг. – Да еще и отец меня женить надумал.

Вновь помрачнев, он протянул мне снаряжение, вместе с рукоятью магической плети.

– На службе прячешься? – подмигнул я.

– Что-то вроде того, – буркнул недовольно мой сопровождающий, взяв снаряжение и для себя.

– А как с оплатой? – решил я сменить тему.

– Да что у тебя, счета нет в банке? – махнул рукой маг. – Подпишешь бумаги, да и езжай. А когда вернешь Демона в любую из имперских конюшен, тогда и деньги и снимут. Ты же не знаешь, на какой срок он тебе понадобится?

– Нет.

– Ну, вот и я о том.

В загоне тем временем наблюдалось оживление. Пострадавшей серой бестии заливали раны от укусов эликсиром. Бестия шипела, мотала головой, но не отходила от воинов. Понимает, стервец, что лечат его. Вороной, стоял рядом и спокойно за всем наблюдал.

– Сильно подрал? – спросил Карм.

– Да нет, к утру как новенький будет. Зато норов свой спрячет, хоть на время, – довольно отозвались новоявленные лекари.

– Краса! – крикнул Карм в сторону лошадей.

Действительно красотка, золотисто-гнедая вскинула голову, заржала и понеслась к нам.

– Поможете? – спросил маг.

– А то… – хмыкнул ближайший воин, забирая снаряжение из рук мага и протягивая ему взамен свиток. – Вы вон с бумагами пока разберитесь.

Пока Карм заполнял стандартный договор, я его перечитывал и подписывал, Демон и Краса уже обзавелись вальтрапами, седлами, наголовниками и поводьями.

Демон оскалился, заржал и попытался меня боднуть головой.

М-да, наголовник изменен таким образом, что эта кровожадина могла и дальше кусать и грызть все, что захочет, беспрепятственно. Поводья вообще в наличии больше для спокойствия всадника. Ими разве что можно указать этой бестии желаемое направление дальнейшего движения, а вот вынудить – не получится.

Едва забрался в седло, как это чудовище встало на дыбы, заржало, а потом пронеслось по кругу, взрыкивая и взбрыкивая. Закончив круг, Демон остановился возле Красы с восседавшим на ней Кармом. Повернул ко мне голову и рыкнул.

– Это он меня на зуб пробует брать? – поинтересовался я.

– Нет, – рассмеялся маг. – Это он радуется предстоящему выезду. Застоялся.

– Ну-ну, – буркнул я и выехал вслед за Кармом из ворот.а

Хоть и казалось мне, что Карм намеренно меня по городу кругами водит – я не возмущался. Город он знал, как свои пять пальцев и в итоге я остался только в выигрыше.

Едва мы выехали за ворота городской управы, я спрятал маяк в сумку для магических вещей. Так что теперь только ножками, ножками господа. Следите, если не запыхаетесь.

Постепенно странные, с виду бесцельные метания, наполнялись смыслом. Сюда мы заехали за седельными сумками – здесь они лучше и качественно сработаны, со слов мага. Здесь – закупили провизии для меня и запас мяса для Демона – на случай если не будет времени и возможности отпустить его «на вольные хлеба».

В этой неприметной лавочке – я пополнил истощившийся запас магической амуниции. К световым «подаркам» добавилось несколько довольно редких ядов и зелий. Не было у меня ни времени, ни желания изготавливать растраченный запас самому, а здесь и качество отличное и цена, благодаря Карму – щадящая.

Подслеповатый маг – алхимик, долго щурился и качал головой, по мере анализа странного филина. Попросил я его глянуть на прихваченное у жрецов. Что и следовало ожидать. Вердикт оказался ясен и прозрачен:

– Не знаю, будете ли вы видеть в темноте, юноша, выпив этот… экскремент… однако полную дезориентацию, для начала, а потом и свидание с Тьмой, без соответствующего противоядия – я вам могу гарантировать.

Остальные эликсиры нареканий не вызвали и я, от души поблагодарил мага-алхимика, щедро добавив денег сверх запрошенного – за труды.

Покинули мы город через западные ворота, чему я не особо удивился. Карм что-то крутит, печенкой чую, но до конца не понимаю, чего он добивается. Эта дорога вела в Дорчадас – совершенно противоположное направление от моей конечной цели. Мне необходимо держать путь на восток, а потом северо-восток в Кайлеркип.

– Замаются по городу бегать… – рассмеялся Карм, глядя на мое хмурое лицо, – мы по два, по три раза проезжали по собственным же следам.

– То-то я смотрю, что ты меня водил, водил и привел… – я хмыкнул, разведя руками, – совсем не в ту сторону, а я вроде как спешу, сильно…

Карм рассмеялся задорно, заливисто и по-мальчишески не сдерживаясь.

– Конечно, а теперь мы с тобой еще и пронесемся галопом до одного занимательного места, так будто в Наэрден спешим.

– Ну, понеслись, – хмыкнул я.

Демон, словно понял о чем я – рванул так, что меня чуть из седла не выкинуло. Однако Красу, которая серьезно отстала, через время он все же пропустил вперед. Умная зараза. Дорогу-то маг показать должен, а болтаясь где-то позади дорвавшейся до простора бестии, это сделать весьма проблематично.

Время близилось к вечеру. Я уже беспокоился не на шутку, нервно покусывая губы. На такой крюк я не рассчитывал. Невольно начали закрадываться непрошеные мысли, но тут маг скомандовал привал. Кусок хлеба с ветчиной и пара глотков вина оказались как нельзя кстати.

– Здесь мы разойдемся, – серьезно начал Карм. – Я закончу круг и вернусь в город, – он кивнул на виднеющуюся вдали развилку, – а тебя я постараюсь перекинуть в предместья Несье. Был там когда-нибудь?

– Только в окрестностях, – удивленно пробормотал я, городок находился в двух седмицах пути от Оргвуда на северо-восток. – Как ты это сделаешь?

– Семейная тайна, – рассмеялся Карм. – Объяснить могу, да только воспользоваться знанием ты вряд ли сможешь.

– Ну и пес с ними – с вашими тайнами.

– Разбирайся со своими делами, а я пока покопаюсь в той каше, что тут заварилась. Увидимся еще.

Решительный тон и протянутая рука мага лишь подтвердили серьезность его настроя.

– Ты поосторожней в каше-то копайся, как бы тебя самого не прикопали, – я пожал протянутую ладонь, сомневаясь, что моим советом воспользуются.

Азартные огоньки в глазах мага лишь подтверждали опасения. Карм поднялся, подошел к Демону, потрепал его по загривку по-свойски и удивил меня еще больше:

– Присмотри за ним, слишком он еще молодой.

Вороной фыркнул и подошел ко мне боком. Мол, залезай – ехать пора.

– Да ну вас! – вспылил я, забираясь в седло.

Карм не обратил на мое недовольство внимания. Он оказался всерьез занят. Глядя меж деревьями редкой просеки фосфоресцирующими глазами, он что-то шептал. Затем, разведя руки в стороны, маг хлестко хлопнул в ладоши. Перед ним появилось небольшое серое марево. Зыбко плыли контуры пространства и лишь непонятно откуда взявшаяся тропинка, могла поспорить своей четкостью с реальной дорогой.

– Езжай, – кивнул он на открывшийся путь, – я подожду. Как будешь на месте, проход закроется. Тогда и я уеду. И да, с тропинки не сворачивай.

– Может, со мной прокатишься? – я невольно показал, что сомневаюсь.

– Подставы ждешь? – горько усмехнулся маг. – Это хорошо… но доверять тоже надо учиться.

– Значит увидимся. – заявил я и направил вороного на тропинку.

Глава 8

Демон размеренной рысью продвигался по тропинке и его абсолютно не волновали серые шевелящиеся тени по сторонам. Цветной просвет входа остался маячить далеко позади.

«Не сворачивай с тропинки… Куда тут сворачивать?»

Я тихонько ворчал про себя, пытаясь рассмотреть хоть что-то, кроме самой дороги в этом сером, колышущемся мареве.

Сформировав руну запроса перед глазами, я вздрогнул. Тропинка оказалась защищена тонкой, но прочной куполообразной преградой, за которой бились неупокоенные, застрявшие души. Поспешно развеял руну. Очень уж впечатляющее зрелище получалось. Спокойствие дороже.

Неужели это старый путь? Меня не покидало ощущение, что я прикоснулся к древнему, считавшемуся утерянным, знанию. Значит, секрет открытия старых путей не утрачен полностью. Старые рода и династии Еркира умудрились сохранить, пусть частично и обрывочно, древние знания.

В легендах и сказках часто говорилось о старых путях, по которым путешествовали их герои. Уж они-то не утруждали себя бешеной скачкой по пересеченной местности и длинным дорогам. Добрались до места открытия пути, а дальше езжай себе, в считанные часы, преодолевая огромные расстояния.

Размечтавшись о том, как бы замечательно все складывалось, если бы старые пути все еще были открыты, я не заметил, как добрался до развилки тропинки.

«Куда теперь?» – я потянул поводья на себя.

Вороной послушно остановился и, повернув ко мне голову, негромко рыкнул.

Спешившись, подошел вплотную к вилке. И как определить куда ехать? Мне направо или налево? Хотелось ехать налево. Значит надо посмотреть, что меня ждет на правой ветке.

Пройдя локтей двадцать, уперся в невидимую преграду. Демон, который следовал за мной неотступной тенью, положил голову мне на плечо и опять негромко рыкнул.

А вот об этом ни в одной легенде не упоминалось. Предполагалось, что герои этих легенд умеют путешествовать по старым путям. О том, каким образом это происходит, нигде не говорилось.

Я протянул руку, попытавшись ощутить преграду, которую никак не мог рассмотреть. Рука, словно погружалась в плотное желе, которое на расстоянии половины локтя затвердевало окончательно и давало понять – дальше путь закрыт.

Попытавшись надавить на преграду чуть сильнее, увидел под пальцами белые вспышки. Одновременно с этим, черная бестия предостерегающе зарычала и, больно ухватив за плечо зубами, рывком закинула меня в седло, что называется поперек.

Ребра отозвались болью, но кажется, для них все закончится банальными синяками. И на том спасибо. После сего подлого маневра, я был вынужден забраться в седло нормально, так как стоять и ждать моих дальнейших действий никто не собирался.

Не обращая никакого внимания на мое возмущение и попытку развернуть его обратно, вороной скакун, постепенно набирая скорость до хорошего галопа, умчал в левую ветку развилки.

Упертая скотина останавливаться не собиралась. Мое мнение никак не учитывалось, и я прекратил бесполезные попытки что-то изменить. Демон чувствовал себя здесь очень уж спокойно. Моя уверенность, что опыт подобных путешествий у него есть, и он немалый, все больше крепла.

«Ну, Карм! Я до тебя еще доберусь, тогда не отвертишься!»

Плохо контролируемая ярость, буквально застилала глаза, однако к тому моменту, как впереди замаячил цветной кусок пространства, я уже достаточно успокоился.

Даже не думая притормаживать и сбрасывать скорость, Демон нырнул в открытый проход и понесся дальше. Я едва успел обернуться, чтобы увидеть, как проход закрывается. А дальше место нашего выхода скрылось за резким поворотом.

Выскочив из негустой заснеженной просеки, Демон сбавил темп, чтобы уже спокойно, повернуть на протоптанный путь к небольшому городку – Несье.

Несколько раз я уже проезжал мимо городка, взятого в плотное кольцо высокой стеной с мощной воротной и угловыми круглыми башнями, прекрасно подходящими для обороны. Поверх крепостной стены виднелись острые углы сланцевых крыш домов и резные башенки храмов. Сейчас, издалека, в закатных лучах солнца, город казался игрушечным, а не реально существующим.

В этот раз я тоже не планировал посещать Несье. Нет ничего проще, чем за серебрушку, другую у стражников получить информацию о путнике на имперском скакуне. Да и корчмари не отличаются молчаливостью. Поэтому не без усилия я отмел в сторону мысли о теплом очаге, кружке горячего эля и удобной постели.

Карм говорил об уме и чуткости имперских скакунов. Верю, конечно, но стоит проверить. Свой собственный опыт – он всегда дороже и убедительнее.

– Дем… – я коснулся чешуйчатой шеи, размеренная рысь сменилась шагом, а затем скакун остановился и повернул ко мне голову, – ночевать будем под открытым небом, в город ехать нельзя.

Черная бестия, тихонько рыкнув, взяла с места в карьер и уже неслась по узкой колее, окруженной сугробами.

Вот и «поговорили». Чуть не вылетел из седла от неожиданности, спасло то, что вовремя ухватился за переднюю луку. Приноровившись к скорости, с горечью хоронил наивные надежды на маломальскую конспирацию.

Теперь сомнения Карма не казались мне надуманными. И ведь предупреждал он меня. Правда о том, как изменить сложившуюся ситуацию дельных мыслей пока не появилось. Если упрямая бестия и дальше будет действовать на свое усмотрение, то дорога превратится в пытку.

Пока я предавался мрачным размышлениям о предстоящем пути, впереди показалась развилка. Вниз стремилась дорога к городу, а резко вверх забирала дорога в объезд его. Не испытывая больше никаких иллюзий, даже не попытался поводьями направить вороного по дороге вверх – ни к чему расстраиваться еще раз. Тем больше оказалось мое удивление, когда я увидел, что Демон, не снижая темпа, завернул на ветку дороги, ведущую прочь от города.

«Он что, действительно меня понимает?!» – от этой мысли аж дух захватывало.

Вороной, тем временем оставил развилку далеко позади и теперь несся вперед так, словно ему ничего не стоило и дальше держать столь изнурительный темп.

Закатные лучи почти поблекли, и стоило задуматься о привале. Не впотьмах же обустраивать стоянку. Однако блестящая и скользкая колея дороги стремительно проносилась под копытами скакуна, который и не думал останавливаться.

В какой-то момент стало совершенно темно, но для Демона сгустившаяся тьма помехой не была. Усталости я пока не чувствовал, вороной так же играючи несся вперед, навстречу большому тракту. Я решил не вмешиваться и посмотреть, во что в результате выльется такое доверие.

На небо неспешно вскарабкалась луна, осветив все перламутровым серебром. Белоснежный наст засветился, а укутанные снегом деревья преобразились, словно их одеяние стало драгоценным. Морозец крепчал, что особо остро ощущалось на такой скорости. Теплый плащ, хвала жрецам, пока спасал от участи ледышки, однако мысли о тепле костра становились все более навязчивыми.

Луна уже вскарабкалась довольно высоко, когда Демон остановился и закрутил головой, шумно принюхиваясь. Затем, определившись с направлением, неспешно двинулся прочь от дороги и остановился только на небольшой полянке.

Она прекрасно скрывалась от любопытных глаз остроугольной каменной глыбой, заснеженной, как и все вокруг. Более удачного места для ночлега я бы и сам не выбрал.

Спешившись, снял седельные сумки, перенес их к камню и отправился за хворостом для костра. Имперский остался стоять возле сумок. Я хмыкнул и поторопился к поваленному дереву, которое приметил невдалеке. Разжившись топливом достаточным для костра, сгрузил принесенное рядом с сумками.

Выбрав лучшее, как мне казалось место для костра, взялся снимать кинжалом снежный наст. Ночью костер далеко виден, поэтому лучше его не только правильно развести, но и углубить. Так безопаснее. Копнув еще чуть глубже, я с удивлением рассмотрел остатки старого кострища.

– Вот… Демон… И как только учуял? – я с некоторой опаской посмотрел на вороного.

Стервец фыркнул и негромко заржал, переминаясь с ноги на ногу. Я только плюнул с досады.

Взяв одну достаточно длинную ветку, разломал ее на четыре приблизительно равных части. Затем кинжалом вырезал на них охранные руны, расположил свои поделки по сторонам света и замкнул охранный контур единым выплеском силы.

Теперь можно и обустраиваться.

Скоро костер весело трещал, согревая. От предложенного пайка, припасенного для этой зверюги, вороной отказался. Вместо того чтобы есть, он подошел ко мне бочком и заиграл мышцами плеч и холки так, что седло заерзало, а подпруга опасно затрещала.

– На «вольные хлеба»? – со вздохом спросил я и под тихое, довольное урчание принялся распрягать это чудище. – Не задерживайся и… хорошей охоты, – пробормотал я, хлопнув по крупу свободного хищника.

Демон ткнул меня мордой в плечо, а затем развернулся и умчался в ночную чащу. Охранный контур даже не шелохнулся.

Вот как это понимать? Ему вообще все охранки по боку или только моя?

Решив не ломать голову понапрасну я, удобно устроившись на подстилке из шкур, воздал должное закупленным под руководством Карма припасам. Голод утолил быстро, теперь бы горячего чего выпить.

Тахик лучше пить утром, поэтому подогрел полкружки вина со специями и пряностями. Это и вкусно и согревает, но лучше не увлекаться, а то так и возьмут меня тепленьким и сонным под белы рученьки лихие дяди.

Ночь давно перевалила за середину, а Демон все не являлся. Как я ни старался, а в звуках ночи мне так и не удалось различить ничего настораживающего или опасного.

«Да ладно, все с ним будет хорошо, вернется»

Я задушил в зародыше нахлынувшее беспокойство, немного поерзал, улегся удобно и заснул.

Мое утро началось едва забрезжил свет, причем с ощутимого пинка. Подхватившись спросонок, попытался понять кто напал и кого бить.

Кроме Демона, пофыркивавшего в сторонке, я никого не обнаружил. Охранный периметр цел. Никого постороннего не наблюдалось.

Возле почти прогоревшего костра лежал кусок свежего мяса. Свежайшего, я бы сказал, присмотревшись повнимательнее.

Поделился, твою ж налево… Я хмуро глянул на добытчика и пошел умываться снегом.

Наст лопнул под рукоятью кинжала, освобождая крупинки сухого снега. Обжигающий холод взбодрил, теперь можно заняться приготовлением завтрака.

Судя по цвету мяса и его волокнам – это травоядное. Видать ночная охота удалась на славу. Поджарив крупные куски, нанизанные на заостренные ветки, я решил, что горячее сырым не бывает и принялся за еду. Что интересно, настроение стремительно улучшалось.

Уже допивая горячий тахик, повернулся к вороному и пробормотал «спасибо». Дальше, не обращая внимания на выразительное пофыркивание, пришлось заниматься сворачиванием лагеря и «заметанием» следов нашего здесь пребывания.

Дорога покладисто стелилась под копыта вороного, и уже к обеду я с удивлением понял, что мы достигли большого тракта.

Он не был настолько оживлен, как в теплые сезоны, но поскольку снежный наст оказался достаточно прочен и ровен, тракт и сейчас назвать пустынным язык не поворачивался.

В данный момент мимо меня проезжал довольно большой купеческий обоз, сопровождаемый хорошей охраной. Вдали плелись несколько груженых телег местных жителей. Со мной поравнялся один из воинов охраны, зябко кутающийся в теплый плащ. Он мазнул по мне бесцветным взглядом, на мгновение мелькнул интерес, который затем сменился равнодушием. Воин поехал дальше, не меняя темпа своей мышастой лошади.

Если бы пришлось ехать по этому пути изначально, да еще на обычной лошади, то добрался бы я сюда больше двух седмиц.

Настроение стремительно пошло вверх – теперь, когда стало понятно, что у меня есть все шансы успеть добраться до Гридни живым. Ко’атль бугрился под кожей, чуть выше запястья, полностью спрятавшись под наручем. Если он не ползет активно к моей глотке – значит, я все делаю правильно, что бы это ни означало.

Аккуратно обойдя неспешный обоз по обочине тракта, а затем и плетущиеся телеги, Демон ускорился и теперь несся стрелой по открывшемуся пространству белой пустыни.

Ухоженные поля, закутанные снежным одеялом, защищали от порывистых холодных ветров довольно широкие лесополосы. Их правильные квадраты складывались в причудливые узоры, упираясь в серо-белый массив гор, уже виднеющихся на горизонте. Где-то там, среди этих горных цепей, прятался от взгляда Пайкир – город на границе Скиемера и Кайлеркипа.

Безумная скорость и выносливость имперского скакуна привела меня в полный восторг, граничащий с эйфорией. Два небольших привала на предмет перекусить и напоить вороного едва теплой водой так и не «выбили» из этого восторженного состояния.

Что интересно, в этот раз скакун безропотно согласился жевать заготовленный для него паек. То ли меня оставить боялся, то ли чувствовал то же, что и я – безумное желание продолжать скачку, как можно быстрее. Любые проволочки и задержки – неимоверно раздражали.

Встреченные по дороге телеги, казались бесцельно стоящими посреди тракта, а парочка всадников – изумила своим неспешным передвижением, словно их и мороз не подгонял.

Оценить истинную скорость нашего передвижения я смог лишь ближе к вечеру, когда впереди, как на ладони открылся вид на Пайкир.

Цветущая долина летом, сейчас укрыта снежным покрывалом. В большой излучине реки белокаменный город не был чем-то инородным. Скорее он был достойным украшением долины, дополняя образ, задуманный самой природой, приводя его к завершенности. Мощные стены венчали сторожевые башни. Острые шпили стремились к небесам, а мелькающие тут и там огни факелов подтверждали, что стража не дремлет и город может жить спокойно.

Пайкир манил возможностью нормального ночлега. Это не значит, что Кайлеркип совсем неприветливый край. Просто его жителей больше беспокоили вопросы безопасности и выживания, а лишь потом – комфорта.

– Дем, – я положил руку на шею вороного, – на закате ворота закроют. Успеем?

Ответом мне послужило фырканье. Я и сам понимал, что успеем, но это не значит, что мне запрещено подтрунивать над теми, кто меня утром с пинка будил.

Только подъехав к воротам, понял, что спешил напрасно. Пропустили бы в любом случае. Кроме стражников меня встречал начальник караула.

Широколицый крепыш, закованный в броню, сначала не поверил, что срочной депеши к его начальству у меня нет. Затем убедившись, что я действительно хран, начальник караула замолчал.

Нервно прохаживаясь передо мной по протоптанной дорожке, подметая подолом длинного плаща ледяное крошево, перемешанное с песком, он напряженно о чем-то размышлял. Лицо начальника пошло пятнами, а глаза беспокойно бегали, не задерживаясь ни на чем подолгу.

– Срочная депеша в Гридбайр? – вымученно спросил он, остановившись.

Я подумал и кивнул:

– Можно сказать и так.

– Так что же случилось?

– Пока ничего, – ухмылка получилась невеселой, я не вовремя вспомнил, что риск быть задушенным никуда не делся.

– Черная гать зашевелилась? – Не унимался начальник караула. – Стоит объявлять общий сбор войск?

Вот же ж незадача! Так и до всеобщей паники недалеко. А всего-то, хран на имперском скакуне.

– Не надо паники, это касается внутренних дел Гридни, – моя попытка успокоить воинов и их начальника вроде удалась.

С лиц присутствующих схлынуло напряженное ожидание беды. Однако широколицый крепыш начальник и не думал униматься. Теперь он жаждал доказать храну, что вояки Пайкира вполне цивилизованные и гостеприимные люди.

Пробовал отказаться, но по мере сбивчивого монолога крепыша, понял, что в чем-то он прав. Ну ладно я, мне собственно любой постоялый двор подойдет. Было бы где выспаться, да чего поесть. А Демона куда? На конюшню к нормальным лошадям? Ага. А где у меня гарантия, что он этих лошадей не перепутает «случайно» с едой?

Посомневавшись и поспорив для приличия – дал себя уговорить и согласился воспользоваться местным аналогом гостевых покоев для имперских гонцов. Вся соль в том, что комната для отдыха утомленного скачкой гонца находится рядом с загоном для имперских скакунов.

Логика в этом есть и немалая. То, что имперские скакуны все без исключения бестии еще те – мне уже понятно. Эти «лошадки» могут совершенно спокойно вместо корма употребить того, кто этот самый корм принес. А таким образом все вопросы снимаются сами собой. Ты на «этом» путешествуешь – тебе «это» и кормить. Понятно, что здесь есть «конюхи» – спецы по имперским. Но зачем же лишний раз рисковать смелым и ценным работником, если можно все решить проще?

Спешившись и взяв под уздцы пофыркивающего Демона, я пошел за начальником караула, любезно взявшегося показать мне дорогу и будущее место отдыха.

Пришли мы довольно быстро. Не мудрствуя лукаво, постой для прибывающих и спешащих организовали недалеко от воротной башни. Освободив от упряжи вороного и попросив его вести себя хорошо, заполнил кормушку свежим мясом, любезно предоставленным местной обслугой. Увидев, что Демон спокойно принялся за еду, я отправился осматривать место своего будущего ночлега.

Комната оказалась небольшой. В очаге уже весело потрескивал огонь, согревая стылый воздух. Стопка чистого белья и полотенец положена заботливой рукой на кровать. Стол радовал глаз ужином, что интересно – на двоих. Об этом недвусмысленно намекала пара тарелок и бокалов, прилагающихся к плетеной бутыли, внушительные размеры которой не позволяли ей затеряться на фоне разнообразной снеди.

– Вы не будете против, если я присоединюсь? – начальник явно не испытывал уверенности в том, что его не выдворят вон. Репутация у хранов, как и их характеры – один краше другого.

– Вы же начальник караула? – удивился я.

– Сегодня у меня была дневная смена, так что я уже сменился, – бегающие глазки меня порядком развеселили.

Вот жук. А чего ж ты выбежал меня встречать, раз смена не твоя? Или ты решил отужинать со мной, едва узнал, что я хран?

– Я с незнакомцами не пью… – хмуро заявил я, не без удовольствия заметив, внутренние метания крепыша и поджатые губы, в попытке скрыть разочарование. – Гилл, хран Гилл… – улыбнулся и протянул руку опешившему хитрецу.

– Герт, для вас Герт…

Мою ладонь схватили обеими руками и порывисто тряхнули.

– Э нет, – возмутился я, вспомнив ситуацию с Кармом, – может для меня вы и останетесь Гертом, но я предпочел бы знать ваше полное имя, во избежание… – я замолчал, предоставив собеседнику дорисовать самостоятельно то, чего стоило избежать.

– Кон Герт дин Лаберт. – нехотя признался начальник караула.

Хорошо, что кон, значит из благородных, а не высокородных. Общества последних мне пока хватит с избытком. Никогда не стремился обрастать такими знакомствами, а тут как сглазил кто. Значит можно спокойно общаться на равных, без оглядки и опаски. Хотя…

Я улыбнулся, как настоящий радушный хозяин и к приглашающему жесту присовокупил:

– Буду рад разделить с вами ужин, кон Герт.

– Гилл, давайте без церемоний, – скривился благородный, скинув плащ и устраиваясь за столом.

– Как вам будет угодно, – улыбнулся я, снимая плащ и одновременно нашаривая в сумке с эликсирами флакон с противоядием.

Тьма его знает, что не так с этим ужином или алкоголем, а если зря такой подозрительный, так хоть не опьянею. Учитывая размер плетеной бутыли, просто шумом в голове с утра тут не отделаешься. Так что, отпив глоток из флакона, я спрятал его к остальным эликсирам и сел за стол.

– Лекарство? – участливо поинтересовался Герт.

Я кивнул, радуясь такому направлению мыслей своего сотрапезника, и поспешил наполнить тарелку едой, запах которой до предела раздразнил мой аппетит.

– Вы нездоровы? – не унимался мой не в меру любопытный гость.

– Вы правы, Герт, я нахожусь в смертельной опасности… – лицо начальника стремительно изменилось, и на смену обычному беспокойству быстро пришла горечь крушения надежд. Пришлось спасать ситуацию. – Мне грозит немедленная голодная смерть, если мы с вами сейчас же не предпримем соответствующие меры!

Смех кон Герта и его явное облегчение дразнили очередной загадкой, однако не настолько интересной, чтобы отвлечь от обильного ужина.

Много позже, когда мы уже наелись и серьезно сдобрили съеденное крепкой галатской настойкой, кон Герт снова принялся засыпать меня вопросами. Достаточно осторожно, он пытался выспросить, что все-таки происходит, и насколько я спешу. Устав от «плясок» вокруг, да около, спросил в лоб:

– Герт, вы можете четко и внятно объяснить, что вам от меня нужно, без реверансов и политесов?

Такая прямота, не принятая в кругах знати поставила его в тупик, правда ненадолго. Привычные кружева слов, в которых можно красиво замаскировать как комплимент, так и оскорбление, все еще туманили ему голову. Наконец, видимо приняв для себя какое-то решение, Герт признался:

– Я очень любопытен, порой сверх меры, – начальник потупил глазки, словно застеснявшаяся девица.

– Ох, Герт…– рассмеялся я, – это очень мешает продвижению по службе…

– Да, Гилл, мешает. Но согласись, что хран верхом на имперском скакуне – далеко не самое ординарное зрелище и буквально дразнит воображение.

– Да уж, – буркнул я, мое веселье испарилось, причина моего путешествия на Демоне забавной не была.

Заметив резкую смену моего настроения, Герт засуетился, наполнил обжигающей настойкой наши бокалы, взял свой и произнес:

– Время позднее, а тебе еще отдохнуть надо. Хорошей тебе дороги, Гилл.

– Это хорошее пожелание, – я взял бокал и выпил его до дна.

Затем проводил Герта, он вдруг начал спешить вспомнив о незаконченном деле, запер дверь комнаты и улегся спать.

Несмотря на усталость и то, что сегодня устроился намного комфортнее, чем вчера, на шкурах возле костра – сон не шел. В голове водили хоровод мрачные мысли, одна другой хуже. Воображение подсовывало красочные картины моего скорого будущего: вот ко’атль уже добрался до моей шеи и…

Я вздрогнул, вскочил и уже сидя на кровати понял, что все-таки задремал, а такое реальное видение моей смерти, всего лишь игры воспаленного разума. Ко’атль бугрил кожу своими кольцами, на восьмую локтя поднявшись по руке вверх. Выругавшись, взбил подушку, перевернул ее и снова улегся. Кайлеры верили, что такое нехитрое действие отгоняет кошмары и нежелательные сны почище любого заклинания.

Проснувшись, едва небо начало светлеть, понял, что весь остаток ночи мне снился белый человек. Меня буравил его мертвый синий взгляд, а в ушах все еще звучала странная фраза, на чужом, режущем слух языке. Непонятно что на самом деле хуже: видеть малоаппетитную картину собственной смерти или выдерживать напор тяжелого взгляда чужака.

Тряхнув головой, решил, что подушку не стоило переворачивать. Тяжесть в голове не прошла, а вот желудок скрутило острой болью.

«Все-таки ужин оказался с добавкой, либо в выпивку что-то подмешали. Ну, Герт! Твое счастье, что я спешу, а то засунул бы тебе твое любопытство…»

Представив себе картину возможной мести, ухмыльнулся. За подобное стоит наказывать. Есть такие травы, которые делают разговорчивым любого молчуна и заставляют, забыв об осторожности, правдиво отвечать на каверзные вопросы. Однако на хранов они оказывают значительно меньшее воздействие.

Учитывая принятое вчера противоядие, Герту вообще ничего не светило узнать. Правда тяжелая голова и режущая боль в желудке – тоже не подарок, так что быть начальнику битым, если, конечно, не придумаю чего-то более «веселого» к тому моменту, как мы снова встретимся. В том, что мы еще встретимся, я не сомневался совершенно. Жизнь вообще интересная штука со своим, особенным чувством юмора.

Обдумывая различные варианты сладкой мести, оделся, сделал маленький глоточек восстанавливающего эликсира, чтобы убрать последствия подмешанной вчера отравы и проделал обычный комплекс упражнений для разогрева мышц. Не то чтобы я готовился к немедленному битью лица начальника караула, просто размяться перед дорогой хотелось, и было необходимо.

Демон, завидев меня, фыркнул и радостно загарцевал. Видимо ему тоже не терпелось двигаться дальше. Достаточно быстро справившись с упряжью, вскочил в седло и символически тронул поводья. Вороной сам довольно бодро направился к открывающимся воротам, словно стремился быстрее покинуть этот приют для путешественников.

Пайкир лениво просыпался.

Гуляющий ветерок принес аромат свежевыпеченного хлеба и сладкой сдобы. Проезжая мимо еще закрытых лавочек я сначала услышал гомон толпы людей, а потом и увидел груженые продуктами телеги и подводы, столпившиеся у ворот пока еще закрытого рынка.

Торговцы торопились убедиться в качестве привезенного товара, они рассматривали, нюхали, пробовали на вкус и свежесть привезенное изобилие. Возчики хотели быстрее выгрузить привезенное добро, получить деньги и убраться восвояси. Их голоса вплетались в общий шум просыпающегося города, который вместо глаз уже распахивал ставни открывающихся магазинов, готовясь встретить первых покупателей.

Осторожно объехав это столпотворение, дальше пробирался узкими улочками, взяв северное направление, рассчитывая таким образом добраться до уже открытых ворот быстрее. Мои ожидания оправдались и, поскольку желающих въехать в город насчитывалось на порядок больше покидающих его, удалось достаточно быстро распрощаться с бдительной стражей и выехать, , на дорогу ведущую прямиком в Гридбайр.

Путь, длинною в несколько седмиц обычным ходом, вороной скакун оставил позади в четыре дня бешеной скачки. Я больше не видел необходимости останавливаться на ночлег в крупных городах, поэтому ночевали либо под открытым небом, либо на сеновале у местных жителей.

Что интересно, не столько деньги, сколько обещание самостоятельно позаботиться о вороном скакуне, помогали моментально победить недоверие и вполне обоснованные опасения хозяев, к которым я просился на ночлег.

Суровый край Кайлеркипа приучил людей к осторожности. Даже самая маленькая деревушка состояла из добротных, укрепленных домов, окруженных внушительным деревянным палисадом с магическим защитным периметром. Молчаливые крупные собаки, больше похожие на волков, свободно гуляли вокруг жилья, как внутри, так и снаружи палисада.

Я хорошо знал, что именно эти «разведчики» в случае опасности предупредят жителей деревни, а дальше быстро бросив орудия труда и потянув из ножен мечи, стиснув боевые топоры, ухватив луки и колчаны со стрелами, жители в мгновение ока станут гарнизоном, готовым встретить любую опасность во всеоружии.

Про кайлеров ходила расхожая шутка, что владеть оружием они учатся раньше, чем ходить и говорить.

Я невольно улыбнулся, наблюдая детскую игру в «охотник-дичь», устроенную детишками перед выездом из деревеньки в которой сегодня ночевал. В руках ребятишки сжимали настоящее оружие, с той лишь разницей, что кинжалы в их руках выглядели мечами.

Кивнув хмурому стражнику, следящему за воротами палисада, направил Демона вперед, оставляя очередное селение позади, внутренне радуясь скорому окончанию этого безумного путешествия.

Надежда, пусть затемно, добраться сегодня в Гридню подкреплялась виднеющимся вдали перевалом Близнецов.

Самого перевала, конечно, еще не видно, но два горных пика, давших название перевалу, легко узнаваемы издалека. Они располагались в конце длинного прохода из одной горной долины в другую.

Гридня, неприступным бастионом, перекрывала вход на этот путь, разделяя все земли Кайлеркипа на две части. Первая более безопасная и обширная часть, по которой я сейчас путешествовал, жила относительно мирной жизнью. Вторая, находящаяся за перевалом Близнецов – опасная, непредсказуемая, граничащая с природной Заводью – Черной гатью.

Со временем возле стены хранов, окружавшей Гридню с этой стороны, выросла деревушка. Появились мастеровые, храны построили для своих семей дома, открылись торговые лавки, кузни, выросли торговые ряды рынка. Деревушка выросла до размеров большого города и получила название Гридбайр – гордость Кайлеркипа.

Я наклонился ближе к шее Демона, так как такое положение давало большую защиту от ледяного ветра, пробирающего до костей. Отчаянное путешествие близится к концу, и я очень надеюсь получить в Гридне помощь и ответы на бесконечные вопросы.

Глава 9

Ворота Гридбайра привычно легко распахнулись. Морозный чистый воздух причудливо смешивался с запахами еды, струившимся, казалось, отовсюду, дразня обоняние и наполняя рот слюной. Знакомая, хорошо освещенная улица, петляя через весь город, забирала постепенно вверх и вот я уже у ворот Гридни.

Сердце запнулось на мгновение, а затем пустилось вскачь с гулким перестуком. Сколько всего связано с этими тяжелыми, окованными металлом деревянными воротами, вспомнить страшно!

Для нас – учеников, они распахивались и ненадолго выпускали в Гридбайр только по выходным и большим праздникам. Да и то, если ты ничего не натворил и не наказан, или не поймали на учиненной проказе, по крайней мере «на горячем». Мы ждали этого кусочка свободы, жаждали этого времени, в тайне мечтая, что вот вырастем, выучимся и тогда…

Старшие лишь посмеивались, видя такое рвение, и качали головами, для них наши чаяния тайной не являлись.

Теперь, стоя по другую сторону врат, я понял, что рад вернуться. Теперь, все по-другому.

Сняв наруч с правой руки и заголив предплечье, неловко приложил бугрящийся ко’атль к гладкому, круглому металлическому диску, прячущемуся среди кованых узоров охранного контура и магической защиты. Если бы татуировка, как и положено, обреталась на ладони, проблем бы таких не возникало.

На мгновение, вообще засомневался, может, стоило просто постучать, как обычному посетителю? Неизвестно, как отреагирует «охранка» на мой активированный ко’атль. В этот момент, раздавшийся в воротной башне звук гонга, развеял все сомнения.

Ворота пришли в движение, неспешно распахиваясь, а в небольшой, только образовавшийся проем, просунулась вихрастая русая голова любопытного. Его правую скулу украшал красный рубец, еще не заживший до конца, а свежий фингал под левым глазом этого невысокого, жилистого храна являлся наглядным подтверждением того, что некоторые вещи в этом мире неизменны, как законы природы.

– Банет!

Я невольно усмехнулся, при виде великовозрастного растрепы, одернув рукав и невозмутимо надевая наруч. Татуировку лучше скрыть.

– Гилл! Давно не показывался. С возвращением… – взгляд первого озорника нашего выпуска скользнул по стоящему рядом со мной Демону и в его глазах тут же зажегся задорный огонек.

Ясно. Жди беды или проказы.

Банет, несмотря на свой рост и телосложение, очень опасный противник. Гибкий и стремительный, словно кнут, в прошлом он был в числе тех немногих, кто мог задать мне хорошую трепку.

Мы обменялись крепким рукопожатием, затем Банет посторонился, давая возможность попасть на территорию Гридни.

– Никак ты сильно разбогател? – не удержался этот выжига от ёрничества, закрывая ворота.

– Да нет, – скопировал я его интонации, – я сильно спешил…

Мы уткнулись друг в друга буравящими взглядами, не желая уступать один другому, а затем, в один момент расхохотались, как в старые добрые времена.

– Ты опять на воротах, что на этот раз натворил? – мне действительно стало любопытно.

– Не я, а Родак, – поморщился Банет, – это я так… к нему заходил, а тут ты.

А я и забыл совсем, они же с детства дружили, а теперь и работают вместе – двойкой. Родак спокоен до поры до времени, а вот если его достать… М-да. Не зря к нему прозвище «медведь» прицепилось, что стать, что сила – соответствуют.

– Опять драка?

– Понимаешь, – как-то непривычно замялся растрепа, – нам же через седмицу в патруль по Черной гати… ну, мы приехали заранее, думали погуляем чуток, перед тем как… а там заезжие… слово за слово, ну сам понимаешь.

– У Харока, что ли? – нахмурился я, представив последствия дебоша в корчме, где хозяином является бывший хран.

– У него, – как-то уж очень покаянно кивнул Банет, поспешно опустив голову, но я все равно успел заметить искры веселья в его взгляде.

– И теперь ты полон раскаяния, – расхохотался я, взяв вороного под уздцы и направляясь к конюшне.

По мне скользнул хитрющий взгляд храна, а затем он задорно рассмеялся, перестав ломать комедию.

– Надолго вернулся? – может любопытство и не порок, но черта характера моего одногодки, так точно.

– Не знаю еще. Мне сначала с харн’гридом Гурием переговорить надо. Может знаешь, где он сейчас?

Жизнь Гридни с закатом не замирала, многое только начиналось. Мне совершенно не хотелось в поисках наставника носиться по огромной территории, натыкаться на множество знакомых лиц и отвечать на неудобные вопросы. Что собственно я могу ответить на простой вопрос: «Как ты?»… Сам бы хотел это знать.

Смех Банета вернул меня из невеселых раздумий.

– Ха, он сейчас в общем зале собраний читает лекцию по этике, этикету и дипломатии. Там весь поток третьей ступени и почти весь выпуск прошлого года собрали…

– Шутишь?! – мне было от чего опешить, я даже остановился у ворот конюшни, так и не зайдя в нее.– Учитель же уже неоднократно ругался, отказывался и чуть ли не зарекался от этой дисциплины! Последний раз, так вообще уйти грозился…

– А что он может сделать? – Банет пожал плечами, – Три жалобы за одну луну хран’корам пришло.

– Заказчики? – хмыкнул я.

– Они самые… – улыбка растрепы стремилась к затылку.

Что ж, значит вопрос достаточно серьезный, раз учитель согласился закрыть глаза на собственную неприязнь к чтению данного предмета. Либо хран’коры нашли, чем его «подкупить».

Сама идея о «подкупе» хран’грида Гурия заставила улыбнуться. Так что в просторную, теплую конюшню я заводил вороного уже в достаточно благодушном настроении. Самые дальние стойла использовались редко, пустовали они и сейчас. Поэтому обустроить Демона, как можно дальше от уже нервничающих лошадей показалось мне хорошей идеей.

Банет шел за нами следом, что интересно – молча, не свойственное этому храну поведение. Он в задумчивости наблюдал за тем, как я расседлал имперского, вычистил его чешую от налипшей дорожной грязи, положил в его кормушку остатки пайка из дорожных запасов и пообещал позже занести поесть чего-то свеженького с кухни. Вороной все это выслушал, затем скосил черным глазом в сторону Банета и угрожающе зарычал, приоткрыв внушительные клыки.

– Ого! – хран предусмотрительно вышел из стойла.

– Хочешь пошутить шути, – заметил я, наблюдая, как эта вредина обнюхивает полученный паек, – но к Демону не лезь, очень тебя прошу.

– Демон? – недоверчиво переспросил выжига, – Так вы вроде неплохо ладите…

– В том то и дело, что вроде, – буркнул я, прикрывая дверь в стойло.

Мне совсем не нравилась мысль о том, что может получиться, если эти двое схлестнутся.

– Слушай, – хран обиженно засопел, – я конечно псих, но не настолько, чтобы лезть к имперскому скакуну, да еще чужому. Просто интересно, как ты умудрился его купить?

– Издеваешься? – я покачал головой от удивления. – Я же сказал, что спешил, мне его еще в имперскую конюшню возвращать, потому и прошу – не лезь.

– Да понял я, понял. – Банет окончательно скис и потопал к выходу.

Выйдя из конюшни, любопытного храна я уже не увидел. Вот так «исчезать» умели многие, но не все. Значит, разговор он считал на сегодня законченным. Что ж, я не против. Это умение у хран’грида Гурия старались перенять все выпускники Гридни. У кого-то «маскировка» получалась лучше, некоторым даже длительные тренировки давали лишь секунды форы, но и это лучше, чем ничего, когда от такого умения зависит твоя жизнь.

Быстрым шагом направился к центральному зданию, красовавшемуся почти сразу при въезде на территорию Гридни. В нем принимали послов, просителей, там же находилась Палата совещаний хран’коров, а на первом этаже в зале общих собраний сейчас должен читать ненавистную лекцию мой учитель.

Приветливо кивнув хранам, стоявшим на часах, я остановился у входа в зал собраний и прислушался. Да-а, судя по всему лекция еще не закончена. Приоткрыв одну створку двери ровно настолько, чтобы получилось протиснуться, тихонько проскользнул внутрь и закрыл дверь за собой.

Огромный зал общих собраний оказался заполнен едва ли на треть. Старясь не шуметь и не отвлекать присутствующих от лекции, пробрался в середину зала, сел и начал осматриваться. В толпе сидящих мелькнуло несколько смутно знакомых лиц.

Ну да, выпуск-то не мой.

На небольшом возвышении похожем на кафедру нервно прохаживался наставник. Высокий, статный, гибкий. Он, даже находясь здесь, в Гридне, был облачен в легкие доспехи. Непослушная шевелюра светлых волос в пересыпку с седыми, пружинила в такт шагам. Хмурое лицо, казалось, не собиралось разглаживаться, заложенные за спину руки плотно сжимали какой-то свиток.

– Поймите… – устало выдохнул Гурий, резко остановившись и глядя на присутствующих, – у хранов и так довольно своеобразная репутация, но благодаря вашим действиям все становится только хуже! – теперь его голос уже звенел от плохо сдерживаемого гнева. – Прибавьте к этому еще фантазии и россказни толпы и как результат – в Гридню обращаются неохотно и всячески стараются этого избежать!

Хмурый взгляд наставника снова пробежался по лицам присутствующих, задержался на мне, буквально на мгновение и перешел на следующего кандидата на переподготовку под личным руководством наставника.

Сидящий неподалеку молодой хран, выделяющийся огненно-рыжей шевелюрой, под взглядом Гурия поспешно склонил голову.

Это он зря! Сейчас начнется… все, что угодно. Фантазия у наставника неисчерпаемая, а он в данный момент в преотвратном настроении.

– Хран Остар! – сказано было негромко, но ощущение удара хлыстом от этого никуда не делось. – Девиз хранов!

Мгновенно подхватившись с кресла, рыжий вытянулся по струнке и отрапортовал:

– Когда надежды нет – приходит хран!

– А будете ли вы просить помощи у того, кого боитесь? – учитель не сводил глаз со стоящего на вытяжку молодого храна. – Молчите?! Что ж, пока садитесь, а мы продолжим.

Хорошо зная своего наставника, я мог поклясться чем угодно, что для Остара, еще ничего не закончилось. Факт, что прилюдная «порка» завершена, только подтверждает мои догадки, значит, его ждет что-то хуже, гораздо хуже.

– С момента окончания обучения в Гридне и прохождения испытания, вам всем присваивается звание храна. Любой хран, согласно указу самого Норада первого властителя Кайлеркира, приравнивается к безземельному дворянину. – казалось еще немного и наставник начнет метать гром и молнии. – Эта традиция стара как мир, на нее не посягнул даже первый император, взойдя на свой престол. Вы – цвет дворянства Кайлеркипа. И что в результате вы себе позволяете?!

В наступившей тишине не было слышно даже дыхания присутствующих. Я почувствовал всеобщий порыв исчезнуть отсюда, куда подальше любым доступным образом, лишь бы быстро. Наставника это не смутило и он продолжал:

– Вы уподобляетесь этим… этим… – учитель тряс зажатым в руке свитком и, кажется он не мог найти ни одного не бранного эпитета, подходящего к ситуации, а затем хран’грид скривился, как от глотка уксуса. – Писакам и жалобщикам, смеющим называть себя дворянами…

Я понял, что все это время Гурий сжимал в руках те самые жалобы, о которых говорил Банет.

– Вы храны, – неожиданно тихо сказал он, – между вами и простым людом и так пропасть. Так что теперь? – Гурий хмуро посмотрел на присутствующих. – Оставить их умирать?! Позволить беззащитным пропадать без вести, быть съеденными тварями и молиться Тьме, раз простой люд вам больше не ровня и надеяться им больше не на кого?

По залу прокатился ропот, который я, к своему удивлению, поддержал. Всех присутствующих захлестнул единый порыв – немедленно опровергнуть это утверждение.

Я осторожно, так чтобы мои манипуляции не засекли присутствующие, активировал руну запроса. Так и есть. Ментальная магия – внушение. Очень слабое, но очень искусно сплетенное. Что ж, такое влияние присутствующим не повредит, а вот желание что-то изменить сохранится надолго.

Гурий дождался, когда аудитория немного успокоится, а затем продолжил говорить, теперь в его голосе слышалась неподдельная усталость:

– Империя огромна, а нас не так много. Перед нами стоят совершенно другие цели и задачи. Мы живой щит людей от порождений Тьмы Разрушающей. Никому из этих, с позволения сказать, дворян нет дела до спасенных сирот, которых надо вырастить и воспитать. Им нет дела до деревень кайлеров, исчезающих за одну ночь. Это наша ноша, наше горе и наша боль.

Щемящее и ноющее чувство, плохо поддающееся определению, поселилось в груди. Судя по раздававшимся тут и там вздохам – я был не одинок.

– Наставники вам неоднократно говорили и будут говорить, что заказчики никогда не обладают полной информацией по той проблеме, с которой они к вам обратились. Что бы они там себе не думали, но это неоспоримый факт. Они просто не могут знать истинного положения дел, так как их этому не учили, в отличие от вас. Следовательно, стоит исходить из того, что вам лгут, пусть и не намеренно. Такой подход убережет вас от неожиданностей и многих бед.

Это утверждение аудитория встретила нестройными смешками и хмыканьем, я же невольно нахмурился. Да уж, наставник как всегда прав, только что я мог изменить в том, как проходило выполнение моего заказа?

– Приходить к заказчику с претензией – бессмысленно! Кроме того, признавать собственные ошибки – это искусство доступное немногим. Это в полной мере касается как присутствующих здесь, так и людей с которыми вы сталкиваетесь, в частности заказчиков...

Знакомый блеск и искорки смеха притаились в уголках голубовато-льдистых глаз хран’грида Гурия. Напряжение потихоньку покидало всех присутствующих. Позы стали более расслабленными, а лица смягчились.

– Если вы открыто указываете на ошибку или неправоту оппонента – будьте готовы к его недовольству, которое может обернуться жалобой хран’корам… – по рядам прошли плохо скрываемые смешки, – уменьшением оплаты за уже выполненный заказ, причем вас вряд ли об этом предупредят заранее… просто из вредности. Так же это может привести к агрессии и необдуманным поступкам, как то – вызову на поединок чести.

Теперь смех уже никто не пытался скрыть, а Гурий позволил себе слабое подобие улыбки. Ой, не к добру это. Я тут же насторожился.

– Поединок чести, – голос наставника внезапно стал суровым, – большая редкость. Мало кто отважится бросить вызов хорошо обученному убийце. В то время как подлый удар в спину намного более вероятен.

Присутствующие замерли и затаили дыхание. Их гнев ощущался почти физически и, казалось, вот-вот воспламенит воздух зала.

– В такие моменты гильдия лишается хорошего воина, кто-то останется без надежды и своевременной помощи, а проходящие в Гридне обучение лишаются возможности иметь хорошее снаряжение или сытную еду. – Наставник обвел суровым взглядом всех присутствующих, словно проверяя, все ли его услышали и до всех ли дошло то, что он хочет донести. – Поэтому призываю вас, будьте выше всего этого, не поддавайтесь на провокации и подначки этих напыщенных индюков… Не уподобляйтесь тем, чья жизнь сводится к развлечениям и балам. Мы и так для них один сплошной укор, ведь этим воинам пришлось обратиться за помощью.

Ряды присутствующих подравнялись, все как-то подтянулись в едином порыве гордости и осознания собственной принадлежности к чему-то большему, чему-то стоящему.

– Кроме того, – лукавый блеск в глазах учителя заставил прислушаться, – вы можете наказать наглеца деньгами, порой… – громкий взрыв смеха прервал лекцию, Гурий дождался когда учиненный им бардак утихомирится и продолжил: – Повторяю, порой торг уместен. Не стоит использовать подобный метод наказания часто, но бывают такие случаи, когда эта мера не только правомочна, но и необходима.

Под едкие комментарии только что услышанного, вспомнил недавний торг с мер Зальяном. Пожалуй, это мое единственное приятное воспоминание за последнее время.

– В заключение хочу обратить ваше внимание, что похвала, она и неразумной живности приятна, что уж говорить о нас с вами… – гул одобрения и смешки стали ответом нашему наставнику, – попрошу не путать с лестью… – кинжальный взгляд метнулся куда-то в задние ряды присутствующих.– Запомните, в хорошем настроении всегда легче расставаться с деньгами.

Светловолосый великан, сидящий справа от прохода, получил подзатыльник от сидящего рядом товарища. Зря ребята так расслабились, зря.

– На сегодня все. Выпускникам запрещается покидать территорию Гридни и для них объявляется резервная готовность, в любое время, начиная с этой минуты.

Кислые лица четко дали мне понять, кто здесь выпускники, а змеиная улыбочка хран’грида Гурия лишь подтверждала мои догадки – ребята очень пожалеют о том, что в прошлом плохо усвоили этот предмет.

– С учениками третьей ступени, мы еще неоднократно встретимся для углубленного изучения данного предмета. Свободны.

Последнее слово, прозвучавшее командой к действию, буквально вытряхнуло всех присутствующих из кресел, в которых они сидели. Нестройная толпа заторопилась на выход из зала. Озабоченный гул голосов только примерно давал представление о том, какое впечатление на учеников и хранов произвела прослушанная лекция.

Я задержался в проходе, ожидая, когда наставник поравняется со мной и можно будет к нему обратиться.

По мере приближения ко мне его размеренный шаг сбился. Цепкий взгляд учителя стремительно менялся: голубовато-льдистый оттенок его глаз сменился на холодный, стальной. Высокий открытый лоб избороздили морщины, прямые, словно притрушенные пеплом брови сошлись на переносице единой чертой. Желваки начали гулять, а полные губы, поджавшись, истончились и теперь по цвету мало отличались от старого безобразного шрама на шее, оставленного когтями безвестно погибшей твари.

Хран’грид Гурий поравнялся со мной, и его рука, оттянув тугой ворот доспеха, безотчетно потянулась к старому рубцу. Я хорошо знал этот жест наставника, он говорил о том, что Гурий сильно нервничает, по-настоящему.

– Когда прибыл? – сухо уточнил он, вместо приветствия.

– Только что.

– Кто тебя видел? С кем говорил?

Тьма ненасытная! Это форменный допрос.

– Говорил с Банетом, встретились на воротах, дошли вместе до конюшни. Охрана на часах центрального здания. Присутствующие на лекции. Это все.

– Хорошо. Иди за мной.

Наставник развернулся на каблуках высоких сапог и стремительно направился в противоположную сторону от входа в зал. За тяжелыми гардинами, которые я до сих пор считал украшением кафедры, пряталась неприметная дверь. Хран’грид еще раз осмотрел зал, удовлетворенно хмыкнул, нажал на неприметную пружину и кивнул мне на образовавшийся темный проем.

Не без опаски, шагнул в эту темень, однако едва следом зашел учитель, и дверь закрылась, как появилось неяркое свечение заговоренных свечей. Небольшое помещение было похоже на комнату отдыха лекторов, впрочем, это же помещение прекрасно подходило для экстренного совещания в узком кругу в случае необходимости. Я ожидал, что неминуемый допрос продолжится здесь же, но ошибся.

Гурий быстро пересек комнату по диагонали, протиснулся между стоящими вокруг приземистого столика креслами и остановился у висящей на стене картины. С огромного полотна высотой в человеческий рост хмуро взирал властитель Кайлеркира – Нород первый.

Потянув за цепочку на шее, наставник выудил из-под одежды небольшой кулон. Крупный кроваво-красный камень в тонкой серебристой оправе удобно устроился в раскрытой ладони хран’грида и был поднесен к портрету. Учитель что-то произнес, едва различимо, кулон блеснул красной каплей и на месте портрета образовался темный провал прохода, края которого словно размывали ткань реальности обычной с виду комнаты.

– Шагай.

От неожиданности я вздрогнул, но ослушаться и не подумал. Шагнув неизвестно куда, с удивлением обнаружил, что оказался в рабочем кабинете наставника, собственно, в его личных покоях.

Затянутые грубой тканью стены с деревянными панелями, тяжелые шторы на окнах, шкафы, ломящиеся от книг и в центре всего этого – монументальный письменный стол, с кипой бумаг, удобное кресло и несколько табуретов без спинки.

Ничего здесь так и не изменилось, разве что добавился чайный столик, откуда сейчас доносился дразнящий запах свежей выпечки и свежезаваренного тахика. Ход сюда был напрочь заказан для всех, я же, ввиду особого расположения наставника, удостаивался чести несколько раз быть приглашенным в его святая святых в прошлом, еще во времена моего ученичества.

Вот так дела! Как в свое время мы удивлялись, когда задуманные шалости и проказы мгновенно пресекались появившимися буквально из ниоткуда наставниками и учителями. Мы-то рассчитывали, что пока они доберутся, нам уже удастся скрыться с «места преступления», но не тут то было. Теперь понятно, откуда такая прыть и как учитель, который должен в этот момент находиться на другом конце Гридни объявлялся на месте творимой шкоды и хватал за шиворот провинившихся, даже не запыхавшись.

В который раз убеждаюсь, что Гридня – это тайна тайн и если ты узнал еще один ее секрет, то будь уверен сокрытых секретов и тайн осталось еще предостаточно.

Гурий появился из-за моей спины, а я оглянулся назад. Стена как стена, ничего особенного, ни малейшего намека на существование прохода. Жаль, я разочаровано вздохнул. Активировать запрос на магию сейчас просто поостерегся, потом, если будет такая возможность, посмотрю.

Обернувшись, натолкнулся на внимательный и цепкий взгляд стальных глаз, суровый, настороженный. Хран’грид стоял, облокотившись на край стола, со скрещенными на груди руками.

– Ты провалил заказ, – это звучало не как вопрос, а как утверждение.

– Нет, – уверенно ответил я, с достоинством выдержав один из самых тяжелых взглядов учителя.

– Не лги мне, мальчик. В Гридню поступил сигнал твоего ко’атля, что заказ не закрыт. Сам знаешь, как это бывает. Поэтому я очень удивлен, что ты здесь, вместо того чтобы исправлять ситуацию.

Я на мгновение вспыхнул, гневно глядя на того, кто заменил мне в свое время и отца и мать, а затем, взяв себя в руки единым усилием воли, загнал рвущиеся наружу чувства в самую глубь сознания. Злиться нельзя – это слабость.

– Я выполнил заказ, – с нажимом произнес я. – На следующий день ко’атль активировался и пришел в движение.

– Хорошо, – буквально прорычал Гурий, – я посмотрю сам. Тахик в чайнике на подносе. Пей, нам предстоит бессонная ночь.

После чего, наставник обошел стол и уселся в кресло. Он сцепил руки замком, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Я даже не успел сообщить, что это бесполезно.

Так как говорить что-либо оказалось уже поздно, решил воспользоваться разрешением учителя и добрался-таки до той самой сдобы, которая уже успела раздразнить волчий голод своим ароматом.

– Ничего не понимаю! – раздалось за моей спиной как раз тогда, когда я надкусил вторую булку, намазанную маслом.

Поторопившись проглотить непрожеванное, я все же подавился. Наставник подошел к столику, наполнил две чашки горячим терпким напитком и одну протянул мне.

– По всему выходит, что заказ ты действительно закрыл, – озвучил он свои мысли, после внушительного глотка тахика.

Я проглотил застрявший кусок и снова получил возможность говорить, чем не преминул воспользоваться:

– Учитель, в отчете вы видели искусственную Заводь? – увидев заметно округлившиеся глаза хран’грида, я расстроенно пробормотал: – Ясно, значит как в прошлый раз.

– В прошлый раз?! О чем ты?

Мне пришлось повторно рассказывать историю своей реальной эскапады в подземелье храма Тьмы в Оргвуде и все последующие события. Однако, я опять аккуратно обошел тревожные моменты, утаив удивительное исцеление и треклятый артефактный перстень.

В отличие от Ярлена, наставник не ругался и не перебивал, он просто все больше хмурился и мрачнел. В какой-то момент показалось, что он вот-вот взорвется, но его легендарное самообладание и в этот раз позволило упрятать в неизведанные дали весь тот сонм, рвущихся наружу эмоций.

Закончив рассказ, я выложил перед учителем медальоны рыцарей Света, прямо поверх разложенных документов, а затем спросил то, что меня очень интересовало с самого начала этого безумного заказа:

– Почему вы настояли на том, чтобы этот заказ выполнял именно я?

Гурий помолчал какое-то время, задумчиво глядя на лежащие перед ним медальоны, к которым он так и не притронулся, а затем, словно на что-то решившись, произнес:

– Это не было моим решением.

– Тогда кто?! Кто так решил? – сдерживаемые все это время эмоции все же нашли лазейку, а мое спокойствие полетело в Бездну.

– Хран’керу.

– Знающий?! – этот ответ меня совершенно ошеломил.

Причем здесь мифический хран, существование, которого я до сих пор считал выдумкой? Якобы есть хран, который имеет безраздельный доступ к хран’киру. Полный, а не частичный допуск, получаемый согласно табели о рангах. Согласно слухам, он знает все, что когда-либо видел, слышал или испытал каждый хран, с начала времен образования гильдии и создания единого хранилища данных – хран’кира.

Допустим, он не выдумка и действительно существует, но какое право он имеет что-то решать?!

– Он имеет на это право?

– Да, но он крайне редко вмешивается в дела гильдии. – Гурий поморщился, словно сама эта идея была для него крайне неприятна.

– Так почему он вмешался в этот раз? – боюсь, мне не удалось скрыть от наставника степень своего возмущения.

– Мы это узнаем, Гилл, – он внимательно посмотрел на меня. – Ты рассказал мне все, полностью?

– В каком смысле? – насторожился я.

– Чтобы разобраться, нам придется снять полный слепок фрагмента твоей памяти, поэтому я еще раз спрашиваю тебя, мне стоит знать о чем-то еще?

– Стоит, учитель, – тихо проговорил я.

Глава 10

Хран’грид Гурий молча смотрел на меня, но как будто не видел. Его мысли витали где-то далеко. И чем дольше длилось это молчание, тем больше я страшился того, что за этим последует. Сказывалось напряжение последних дней.

Разыгравшееся воображение услужливо рисовало все более безрадостные картины, от изгнания из рядов гильдии и неизбежного удушения собственным ко’атлем, до линчевания моими же товарищами, которые вдруг опознают во мне тварь измененную. В детстве мы пугали друг друга страшилками, что из патруля по Черной гати порой возвращаются уже не храны, а нечто, что только выглядит, как те, кого мы раньше знали.

Мысли крутились вокруг неизбежной кончины, как вдруг я вспомнил, что теперь знаю виновника своих бед. Желание получить возможность хотя бы несколько мгновений подержаться за горло этого умника будоражило кровь и застилало глаза.

Если не успею задушить, так хоть горло вырву. Накатившая ярость переполняла – я заскрежетал зубами, а руки, стиснутые в кулаки, отозвались резкой болью, которая немного отрезвила. Я тряхнул головой, подавляя невыполнимое сейчас желание и только тут заметил, что наставник с интересом за мной наблюдает.

– Что-то я себя не узнаю, может и правда в тварь какую превращаюсь?

– Что?! – вскинулся Гурий и посмотрел на меня так, будто впервые увидел, а затем расхохотался, громко, раскатисто. – Ну и воображение у тебя парень! Ты поэтому молчал?

– А что я должен был подумать? – обида и облегчение смешались в моем голосе странным образом.

– Чтобы ты там себе не думал, Гилл, – на лице учителя не осталось и следа от недавнего веселья, – а нам стоит навестить хран’керу. Время дорого, особенно сейчас.

Хран’грид, не дожидаясь моего ответа, подошел к стене, в которой совсем недавно открывал проход и с помощью своего странного кулона, открыл его вновь.

Я смотрел на открывшийся темный зев перехода и внутренне содрогался от мрачных видений, которыми тут же поспешила снабдить меня бурная фантазия. Перед глазами рисовалось мрачное подземелье, заваленное человеческими костями и затянутое древней паутиной хищных Ткачей – подобающее жилище для мифического старика – отшельника, обязательно сумасшедшего и злобного.

Ощутимый тычок в бок, вернувший в реальность, недвусмысленно намекал, что терпение наставника вот-вот лопнет, и я со вздохом шагнул навстречу очередной неизвестности.

Чистый, морозный воздух, совершенно сбивал с толку. Мы вынырнули из какого-то темного закутка и я, наконец-то понял, где оказался. Знакомые стены продуктовых складов обступали с двух сторон. Ветер переменился, обдав дразнящим ароматом свежих копчений. Рот немедленно наполнился слюной, а в животе призывно заурчало. За складскими помещениями прятался коптильный цех, именно оттуда и доносился раздразнивший запах.

Учитель направился к стройным рядам оранжерей, за что я ему очень признателен. Очередной поворот и новый порыв ветра избавили от вкусного благоухания и навязчивых мыслей о еде.

Наш путь завершился у невысокого, просторного строения, где обитали травники и когда-то я сам постигал азы зельеварения и первые навыки обращения с ядами. Гурий остановился, окинул меня настороженным взглядом, а затем кивком позвал за собой.

В теплом помещении приятно пахло травами. Быстро окинув просторный зал рассеянным взглядом, я ощутил себя вернувшимся в детство.

На немногочисленных лавках, на пахучих мешках и просто на деревянном полу расположились ребятишки, лет шести-девяти. В ладонях они сжимали большие кружки с ягодным взваром. Глаза детишек светились восторгом, а их вниманием полностью завладел седой хран, привычно устроившийся на небольшом табурете с неизменной трубкой в руках, который рассказывал сейчас очередную сказку. Их у него в запасе множество. Разных.

Сколько раз мы прибегали сюда в перерывах между занятиями, чтобы услышать очередную историю о хранах древности, о былых битвах и сражениях, о мудрецах, хитрецах и везунчиках. Чтобы потом, уже засыпая, представлять себя на месте героев полюбившейся истории.

Полноватый, добродушный Браба сощурился, рассматривая нас, а затем, выпустив несколько колец дыма перед собой, продолжил прерванный рассказ:

– …девочка очень спешила. Она не знала, что хитрый гвар уже съел ее бабушку, – мальчишки шумно потянули воздух носами, Гурий с улыбкой оперся спиной о стену, намереваясь дослушать историю, а я просто остался стоять возле двери, не сообразив куда себя деть. – Подошла внучка к домику бабушки, а дверь открыта. Удивилась она, зашла внутрь и позвала свою бабушку. Тут из темного угла на нее гвар и бросился…

Дети, что помладше, замерли в ожидании, некоторые с приоткрытыми ртами. Те, кто постарше и не в первый раз слушали истории Брабы-сказочника, заулыбались, зная что всегда есть подвох.

– … но тут появился хран. Вырвал он девочку из лап мерзкой твари и собирался уже ее убить, как вдруг девочка расплакалась и сказала, что ее бабушка пропала. Придушил тогда хран чудище голыми руками, а потом вспорол кинжалом ему брюхо. Оттуда вышла бабушка живая и невредимая. Внучка обрадовалась, обнимает бабушку. Хран собрался уходить, да только не дали ему… – круглое лицо Брабы осветилось улыбкой. – Бабушка поняла, что платы хран с них не возьмет, поэтому уговорила она его отужинать с ними, да и остаться на ночлег. Благодарность, она разная бывает и бабушка знала, что храну еще предстоит долгий путь, туда где он нужен, туда где его очень ждут…

Браба замолчал, ухмыляясь и закутываясь облаком густого дыма. Ребятишки загомонили, поднимаясь и собираясь расходиться. Гурий, с усмешкой глядя на их задумчивые лица, не удержался и поддел седого храна:

– Что ж вы, Браба, детям в ночи-то рассказываете?

– Так это не дети, хран’грид, это ученики Гридни, – ухмылка круглолицего храна ширилась на глазах, а в темных глазах блестели искры веселья. – У некоторых сейчас как раз начнется занятие по ночному ориентированию.

– Ага, – наставник развеселился окончательно, – и на занятии, они из-за каждого угла будут ожидать нападение гвара, да?

– Ну, так уж и из-за каждого, – хохотнул Браба.

Ученики Гридни, которые «не дети», согласно утверждению храна-сказочника, тем временем попрощались нестройным хором с наставниками и поспешно покинули просторный зал вотчины травников.

Когда за последним мальчишкой, закрылась дверь, внезапное веселье хран’грида улетучилось так же стремительно, как и появилось. Широкая ухмылка Брабы неторопливо сменилась столь суровым и серьезным выражением лица, что я невольно вздрогнул. Беспокойное ощущение того, что я, оказывается, совершенно не знаю этого человека, настырно заворочалось у меня в груди, постепенно уступая место все нарастающей тревоге.

– Плохие вести влекут серьезные дела, – совершенно незнакомым усталым голосом изрек хран, методично выбивая потухшую трубку.

– Нам нужно снять слепок фрагмента памяти Гилла. – отозвался на эти странные слова мой учитель, а я обомлел.

До меня начало доходить кто передо мной.

«Как же так?!»

Этот добродушный дядька, который так часто скрашивал вечера в далеком детстве, радуя интересными историями, самый добродушный и веселый из всех кого мы знали, оказался… хран’керу. Тем самым мифическим и страшным храном. Оказывается, он не прятался в глубоком подземелье, а все это время жил среди нас.

«Надо будет вспомнить все его истории и переосмыслить их заново» – внезапно решил я.

– Что ж, идем, – заявил Браба и, не дожидаясь ответа, пошел вглубь зала к узкой двери.

Мы не заставили себя долго ждать. Миновав несколько подсобных помещений, хран’керу остановился возле обычного угла небольшой комнатушки с садовым инвентарем, положил правую ладонь на деревянную обшивку и привычно нырнул в открывшийся проход. Уже ничему не удивляясь, я отправился следом, наставник замыкал наше молчаливое шествие.

Оказались мы в большой теплой комнате с ярко пылающим камином. Возле стен устроились стеллажи со множеством книг, несколько резных кресел на гнутых ножках ютилось вокруг основательного стола, на котором среди бумаг примостился массивный подсвечник с огарками потухших свечей. Окна в комнате отсутствовали, вообще.

«Вот тебе и подземелье» – пронеслось в голове.

Браба уцепил два кресла и легко, без видимых усилий подтянул их ближе к огню.

– Садись, Гилл, – кивнул он мне на свободное кресло, уже усевшись и привычно умостившись в другом.

Наставник слишком поспешно, для того чтобы это выглядело естественно, прошел к одному из стеллажей и с преувеличенным интересом принялся изучать расставленные там книги.

Отступать уже некуда, поэтому я сел на краешек предложенного кресла и настороженно ждал, что же будет дальше.

– Мне нужен твой ко’атль, парень, – с невеселой усмешкой заявил хран’керу.

Прекрасно понимая, что мне не удастся пройти это все с подобающим храну «каменным» лицом, я засуетился. Пальцы путались в завязках плаща, ремешки наруча не поддавались, а рукав упорно сползал.

– Не переживай ты так, – от знакомых добродушных интонаций в голосе Брабы на душе стало теплее и мне, слава Тьме, удалось справиться с непослушным рукавом. – Гилл, твоя задача сосредоточиться на том, с чего все началось.

Мне едва удалось сдержать грубость, которую очень хотелось сказать тому, по чьему велению я во все это влез. Однако у меня получилось взять себя в руки. Внимательный прищур темных глаз и кривая усмешка на полных губах лишь подтвердили, что направление моих мыслей для Брабы секретом не является.

Мой ко’атль уже почти добрался до плеча, где и бугрил теперь кожу непрерывным танцем колец. Хран’керу положил правую ладонь мне на плечо. Она оказалась нестерпимо горячей.

«Ожег гарантирован…» – это была последняя связная мысль, после чего я ухнул в вязкую мглу беспамятства.

Сознание возвращалось благодаря тихим голосам, к которым я старательно прислушивался, стремясь разобрать ускользающий смысл сказанных слов. Вскоре мне это удалось, но голова все еще отказывалась переставать кружиться.

– … ты уверен?! – встревоженно вопрошал голос наставника.

– Да, Гурий. Мальчик поступил абсолютно правильно, когда поспешил прямиком в Гридню.

– Что теперь?

– Надо собрать Большой совет. – Браба, судя по всему, тоже не на шутку встревожен. – Такие решения нельзя принимать Малым кругом, а дальше как можно быстрее оповестить всех хранов.

– Я не об этом, – в голосе учителя внезапно вскипела злость.

– С Гиллом все будет в порядке, – бархатные, успокаивающие нотки снова прокрались в голос хран’керу, – ты же видел, ко’атль вернулся на ладонь и заснул, едва мы получили информацию. Отдохнет. Возьмет следующий заказ. Все как всегда.

– Ты… – Гурий буквально шипел, я неловко повернулся, чем привлек внимание.

Наставник осекся, замолчал и теперь сверлил меня настороженным взглядом.

– Смотрите, кто к нам вернулся, – пророкотал Браба голосом заботливого дедушки, оказавшись уже рядом со мной и протягивая кружку с горячим пряным вином. – Пей это должно помочь.

Под хмурым взглядом наставника, пригубил вино, а затем залпом выпил теплую тягучую жидкость. Вернул кружку и тупо уставился на правую ладонь, где, как ни в чем не бывало, находилась совершенно плоская, спящая татуировка змеи.

– Так из-за чего все это?! – мой голос сорвался на хрип вместо желаемого крика.

– Твой ко’атль потерял связь с хранилищем почти на полтора дня. Информация о заказе изменена, – хран’керу хмурился и отвечал резко, зло, но чувствовалось, что его злость не имеет ко мне отношения. – Если бы тебя смогли устранить, в то время как связь была разорвана, мы бы об этом узнали еще не скоро, да и причин бы не нашли. Кто-то придумал идеальный способ убийства хранов. Этот кто-то очень хитер и осторожен…

– А еще, этот кто-то хорошо знает, что такое месть гильдии! – вмешался наставник. – Обратите внимание, Браба, знает, а не слышал легенды о том, как это может быть страшно.

Хран’керу помолчал, пожевал губами в задумчивости, а затем заявил:

– Я уже сверился с хран’киром… За последнюю луну, мы потеряли больше хранов, чем за всю прошлую половину зимы. Их смерти не вызывали подозрений. Все выглядело, как скопище нелепых случайностей. – Браба покачал головой. – Большой совет будет в шоке!

– Еще бы им не быть в шоке! – взвился Гурий, который и так стоял, как напружиненный, – Вы разобрались в том, как удалось добиться такого результата?

– Я понял, что смогли сделать, а вот как… – дальше зазвучало тихое бормотание очень уж смахивающее на отборную брань. – У нас много работы. Проводите мальчика, Гурий, он голоден, да и зверушку его, стоит покормить. А то, как бы чего не вышло…

– Да, Гилл, – засуетился наставник, – отправляйся на кухню, поешь, и для имперского скакуна свежее мясо возьмешь там же. Дальше постарайся отдохнуть, а я как освобожусь, тебя найду, так что на долгий сон не рассчитывай.

Гурий торопливо направился к стене, нервным движением выхватывая из-за пазухи кулон.

Я же уходить не собирался. Сейчас важно понять, чего ожидать после собрания Большого совета лично для себя. Поэтому я упрямо остался стоять возле кресла, не сделав и шагу.

Учитель, не обнаружив меня покорно идущего следом, обернулся. Увидев молчаливый протест, застыл на месте: хмурый, как грозовая туча, с зажатым кулоном в руке.

– Наставник, я хотел бы знать, чего ожидать после… – но меня перебил Браба, заметив мой обреченный взгляд на левую руку, уже привычно затянутую в перчатку, которую я не собирался снимать в Гридне.

– Твои тайны, мальчик, останутся твоими, – заявил он, открыто глядя мне в глаза, а затем, словно долго быть серьезным у него не получалось, неожиданно весело подмигнул мне. – Разбирайся со своими сюрпризами, Гилл, тебя ждет много интересных открытий.

– Так, хватит волноваться по пустякам! – рявкнул Гурий. – Позже мы обо всем поговорим.

Оставаться дольше и настаивать на объяснениях сейчас мне явно не стоило. Поэтому я поплелся к вновь открытому переходу, даже не заботясь о том, куда он меня выкинет и бездумно шагнул в черный провал, не прощаясь.

***

Едва размытые грани перехода закрылись за спиной Гилла, как Гурий в один рывок оказался рядом с хран’керу и сгреб того в охапку.

– Ты… – Гурий в бешенстве тряхнул Брабу, сорвавшись на рык, – Ты специально отправил на этот заказ Гилла!

– Остынь, – холодно ответил тот, не предпринимая никаких попыток вывернуться из рук взбесившегося.

– Остынь?! Жезл верховного жреца – артефакт реплесов! Перстень – артефакт реплесов! Браба! Ты же знал наверняка, что будет, если хоть один из них попадет в руки Гилла!

Хран’грид все же совладал с собой и отпустил Знающего, а затем рухнул в кресло, закрыл глаза рукой и тихо спросил:

– Зачем, Браба, зачем?

Хран’керу сел в кресло рядом и принялся энергично растирать виски, пытаясь унять внезапную боль.

– Мне было видение, – Браба оставил свои виски в покое, и теперь смотрел на Гурия, не отрываясь, – ты же знаешь природу моих видений?.. Так вот от этого Гиллу лично и гильдии в целом должно было быть благо.

– Благо?! – хран’грид снова оказался на грани срыва, – Мальчишка мог погибнуть! Неоднократно! Ты хоть представляешь, как бы я смотрел в глаза его матери?!

– Но с ним ничего плохого не случилось.

Холодный отстраненный тон Знающего, немного остудил пыл Гурия. Он смог собраться и начать думать, вместо того, чтобы постоянно срываться на крик. Однако обуревающие его чувства не так просто утихомирить единым усилием воли. Теперь в его голосе звучала плохо скрываемая угроза:

– Ты не можешь знать, чем для него обернется такое благо.

– Сынок, – голос Брабы изменился до неузнаваемости, он стал низким, рокочущим с едва уловимой хрипотцой, а его лицо превратилось в надменную маску, – такое поведение недостойно будущего храна.

Услышав голос своего отца из уст хран’керу, Гурий подскочил, как ужаленный и стоял, хватая ртом воздух, не находя нужных слов от возмущения. В его глазах плескался яд ненависти, старой, настоявшейся. Спустя несколько мгновений эта волна эмоций схлынула и пришедший в себя хран’грид с досадой заявил:

– Браба, ненавижу, когда ты так делаешь! В эти моменты я всерьез хочу тебя убить.

– Что поделать, если твой старик был единственным, кто мог быстро справиться с твоим гневом и мгновенно привести тебя в чувство, – хран’керу вновь стал собой: его лицо лучилось добродушной улыбкой, а в голосе слышались бархатные нотки.

– Перестань доставать его из небытия, сорок лет минуло… он погиб, а ты все достаешь из памяти хранилища его нравоучения, и мне кажется, что ты делаешь это специально, когда у тебя самого заканчиваются веские аргументы.

– Нет, Гурий, я делаю это лишь в те моменты, когда ты перестаешь слышать всех, кроме себя самого. – ворчливые интонации в голосе Брабы чуть не спровоцировали новый взрыв собеседника, но в этот раз Гурий быстро с собой справился.

– Ты представляешь, как бы мы расхлебывали скандал со жрецами и семьей императора, если бы Гиллу в руки первым попал жезл?

– Не представляю, – совершенно серьезно заявил хран’керу, а затем весело подмигнул Гурию. – Но мы бы обязательно что-то придумали.

– Тьфу, на тебя! – в сердцах заявил хран’грид, – Я серьезно, а тебе бы все шутки шутить.

– О серьезных вещах только так говорить и можно, иначе ум за разум зайдет, – заявил Знающий, набивая трубку. Помолчал, раскурил ее и, закутавшись клубами дыма, продолжил говорить так, словно рассказывал одну из своих нескончаемых историй:

– Что-то затевается в мире, обрати внимание, Гурий, везде что-то происходит и на первый взгляд – это никак не связано. Судены, прекрасные воины, наемники которых раньше можно было увидеть в охране каждого уважающего себя дината – словно растворились, исчезли. Теперь их что поодиночке, что боевыми тринами уже практически не встретишь за пределами Харкоса. Так может быть, только если вождь Харкоса призвал их домой. Значит, у них что-то намечается, но помощи они никогда не попросят – гордые и нетерпимые… Дальше Галатис – житница империи, по слухам кто-то будоражит умы молодежи и они больше не хотят пахать и сеять. В них растет обида, умело подогреваемая неизвестными. Им хочется подвигов и обладания исключительными способностями.

– Так пусть переезжают, в те земли, где народ обладает способностями, которые больше приглянулись. – Усмехнулся хран’грид, – Если выживут, то их внуки впитают дух той земли и будут обладать способностями в полной мере. Еще и жениться на местной женщине можно, так глядишь, и дети уже не будут бесталанными.

– Так то дети, внуки, а им самим хочется – уже. Кто-то умело разжигает в них зависть. Галатцы-то, единственные, кто обладает мирными дарами, пашут на земле, по́том своим ее поливают, а земля им и отвечает – плодородием.

– Ну, конечно, – зло воскликнул Гурий, – они руки ноги не отмораживают на стылом ветру, в сугробах по горло не шныряют за дичью, в обнимку с мечом не спят. Их деревни в одну ночь не вырезает нечисть. Как же тут в тепле да в безопасности не расти обиде и зависти! Они же войны и горя не видели…

– Молодые да дурные, сбились в кучки и теперь называют себя рыцарями Тьмы.

– Страсти какие, – фыркнул хран’грид.

– Зря смеешься. Эти лихие «рыцари» взяли двоих наших и собирались их пытать, чтобы выведать секреты гильдии.

От этих слов глаза Гурия округлились, а с губ посыпалась брань. С трудом успокоившись, он спросил:

– Кого взяли-то?

– Банета и Родока. Они заказ закрыли в Даренварде и ехали через Галатис в Гридню, – в глазах Брабы плясали искры веселья, а улыбка разрослась до запредельной ширины.

– Так они же здесь!

– А где ж им еще быть? – Хран’керу продолжал улыбаться. – Опоили их, когда на ужин пригласили, затем связали. Парни проспались, выслушали все угрозы новых рыцарей, покивали, впечатлились. Потом слушали внимательно все разговоры в лагере до темноты, ну а дальше сам можешь представить.

– Нашли кого в плен брать – Шута и Медведя. Живые хоть остались? – скривился Гурий.

– Парочку голов, что погорячее они, конечно, проломили, а остальные битые, но живые.

– Бред какой-то!

– Ну, бред, не бред… – развел руками Знающий. – О том, что в Кудул-ярзу переворот произошел, и правящая династия сменилась, хоть слышал?

– Так давно это было. Слышал и что с того? – хран’грид явно не понимал к чему это, ведь соседнее южное государство не входило в состав империи.

– А то, что с тех пор хранам всячески препятствуют и мешают, если они в гости попасть пытаются,– хмуро бурчал Браба.– Не официально, конечно.

– Значит что-то нечисто и храны могут это распознать! – Вскинулся Гурий, его взгляд загорелся неподдельным интересом.

– Сообразил, наконец, – хран’керу снова раскурил потухшую трубку. – Скиемер будоражат непонятно откуда взявшиеся карты сокровищ. Куча народу полегло, но желающих разбогатеть так и не убывает.

– Сброд безголовых отморозков. Они-то кому понадобились? – хран’грид откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и непонимающе уставился на Брабу.

– Отморозки, безголовые, но… – Знающий поднял указательный палец вверх, призывая к вниманию, – они прекрасные воины, которые в числе первых бросились на помощь кайлерам, когда из Черной гати реплесы Разрушения полезли со своими армиями измененных. Сейчас гибнут лучшие. Они ж по праву сильнейшего эти треклятые карты сокровищ друг у друга отбирают. И гибнут.

– Ну, – Гурий принялся оглаживать свою бороду, – если так на это посмотреть…

– Да как не смотри, Гурий, – психанул Браба, – а картинка гадостная получается! Теперь добавь убийства хранов. Искусственную Заводь в самом центре Скиемера. В столице, прямо под носом у жрецов Тьмы Изначальной! И ведь неизвестно еще, как долго она открытой была!

Мозаика потихоньку складывалась, но ее кусочков явно не хватало, чтобы можно было спешить с выводами. Хран’грид решил предоставить эту возможность Знающему. Его видение ситуации однозначно шире, а выводы часто – парадоксальны.

– И что теперь?

– А я скажу, что теперь! – прорычал Браба. – В такой игре, Гридне совсем не помешает неучтенная и непредсказуемая козырная карта. Гилл станет той силой, которую не сможет учесть тот, кто все это затеял!

– Бра-а-аба! – взвился Гурий.

– Что, Браба?! – сверкнул глазами хран’керу. – У тебя есть другие предложения?

На короткий момент, воздух вокруг спорщиков сгустился, в комнате стали пробегать грозовые разряды. Казалось, что зависшее напряжение разрядится поединком, но внезапно все прекратилось.

Гурий громко выдохнул, прошелся по комнате взад вперед и вернулся к креслу у камина. Сел и молча уставился на пляску огня.

Хран’керу стремительно подошел к своему столу, быстро что-то написал на клочке пергамента, скрутил его и запечатал. После чего положил свиток на левую ладонь и подул на него. Спустя несколько мгновений, свиток исчез без следа, будто растворился в воздухе.

Дальше Браба так же стремительно подошел к одному из многочисленных шкафов, порылся в его глубине, а затем уже спокойнее вернулся к своему креслу, с плетеной бутылью и двумя бокалами в руках. Наполнив бокалы до краев, он поставил бутылку на пол возле кресла, и протянул вино Гурию. Тот сверкнул глазами злобно, но протянутый бокал взял.

Хран’керу сел и принялся потягивать свое вино, смакуя. Молчание длилось довольно долго, но занятые каждый своими мыслями, они не спешили нарушать повисшую тишину.

– Я ведь не все знаю, – тихо, грустно сказал Браба, – мне доступно только то, что знают храны. Вполне вероятно, что происходит что-то еще, просто никто из наших на это пока не натолкнулся.

– Тем не менее, Гилл уже влип, – Гурий продолжал злиться. – Артефакт не снять, пока он не овладеет всеми знаниями, которые в него вложены.

– Мальчик знает, кто он? – оживился Браба.

– Нет, – хран’грид передернул плечами, словно отгоняя навязчивую мысль, – он все еще верит, что я спас его младенцем из той резни в Канере. Считает себя единственным выжившим в ту черную ночь, да еще круглым сиротой, – последние слова дались Гурию с таким ощутимым трудом, что его голос сорвался на хрип. На его плечо опустилась тяжелая, горячая ладонь Знающего.

– Ты действительно спас его… – с нажимом произнес он, – просто сделал это по-другому.

– Мне от этого не легче, – глухо отозвался хран’грид, склонив голову.

– И за это нам в свое время придется ответить, – тихо, но уверенно проговорил Браба. – Знаешь, что удивительно в истории с Гиллом?

Хран’грид невесело рассмеялся, чуть не подавившись глотком вина.

– В нем все удивительно, – пылко заявил Гурий.

– Он реплес по рождению, но его душа не была призвана из-за темных пределов. Гилл не является членом ни одного клана реплесов. Его душа принадлежит Еркиру. Он отсюда. Кроме того, едва на его пальце оказался обучающий артефакт, как Тьма Изначальная приняла его. Признала. Смотри… – в голосе Брабы плескался восторг открытия неизведанного, он дотронулся до лба хран’грида и закрыл глаза.

Какое-то время ничего не происходило, оба замерли, лишь тихое дыхание нарушало тишину. Затем хран’керу отстранился и спросил:

– Что теперь скажешь?

– Как такое возможно? – чувствовалось, что Гурий ошеломлен увиденным.

– Я бы сказал, что это его судьба, да ты мне не поверишь и будешь спорить, – рассмеялся Браба.

– Не зря он всполошился и считает, что превратится скоро неизвестно во что, – грустно покачал головой хран’грид.

– Он не может превратиться неизвестно во что, и ты это знаешь, – возразил хран’керу. – Постепенно Гилл овладеет знаниями, скрытыми в артефакте и станет значительно сильнее. Гурий, ему будет легче выживать и для него это – благо. Я думаю, что и для Гридни все обернется благом, а вот твоя задача – сделать так, чтобы свои же не отвернулись от парня, когда скрывать его способности дальше будет уже невозможно.

– Как ты себе это представляешь?

– Думать надо, Гурий, думать. Время еще есть, – уверенно сказал Браба.

– Я вообще хочу отослать его из Гридни в безопасное место, – проворчал хран’грид.

– Ты его еще за пазухой спрячь, – рассмеялся Знающий. – Можно и отослать, будет парню передышка, но я бы на это особо не рассчитывал. Играть в прятки с судьбой – бесполезное занятие, но ты делай, как знаешь.

– Это значит, что я ничего не смогу изменить?– рыкнул хран’грид.

– Отчего же, ты можешь парню помочь. Трудно ему придется, куда не кинь, а он везде чужой среди своих получается.

– Мне он не чужой! – взъярился Гурий, но натолкнувшись на печальный, все понимающий взгляд собеседника, мгновенно остыл. – Знать бы какие знания в этом артефакте спрятаны и чему он Гилла учить будет…

– Боюсь, об этом мы узнаем в ближайшее время, – тихо сказал Знающий, поднимаясь. – Идем, Малый круг получил мое сообщение и уже в полном сборе. Нам придется сообщить им, что на хранов открыта охота…

***

Я оказался в коридоре, который не сразу узнал. Оглядевшись внимательнее понял, что это хорошо знакомый, самый короткий путь из учебных корпусов к общей столовой. Сейчас здесь никого, кроме меня не было. Что ж, самое время для экспериментов. Хмыкнув, обернулся и уставился на кусок стены между двумя старыми полотнами картин древних битв в широченных деревянных рамах и сформировал руну запроса. Любопытство меня не отпускало.

Странно, магии, как таковой – не обнаружил. Что-то есть, конечно, но оно больше похоже на далекий отзвук, словно эхо старого заклинания, причем произнесенного не здесь. Значит, смотрю не так, или неправильно сформировал запрос.

Дотронувшись до стены, не ощутил ничего, кроме холода каменной кладки. Попытка надавить на место предполагаемого перехода тоже ничего не дала. Лишь когда с разочарованием рассеял рунический знак, под пальцами пробежали знакомые белесые всполохи, чтобы тут же исчезнуть. Этот путь для меня закрыт так же, как проход, от которого меня силой уволок Демон, во время путешествия по старому пути.

– Не очень-то и хотелось, – разочаровано буркнул я и пошел в столовую.

Все еще хотелось избежать возможного общества. Столовая, вопреки ожиданиям, не пустовала. Несколько столов в зале были заняты малознакомыми хранами. Кто-то быстро ел в одиночестве хмуро и сосредоточенно. Было и несколько компаний: серьезных, собранных и тоже не собирающихся долго рассиживаться, хотя царящий здесь полумрак должен был располагать к неторопливой расслабленности.

Зайдя на кухню и не увидев Рону, я даже расстроился. Пышная, румяная повариха, всегда была ко мне добра и, едва увидев, с улыбкой выкладывала на тарелку самые лакомые кусочки. Осознав, что баловать меня сегодня некому, остановил пробегающего мимо поваренка и попросил собрать еды в корзину и свежего мяса для Демона.

Настроение быстро изменилось. Сейчас совершенно не хотелось сидеть в общей столовой и есть в полном одиночестве. Имперский вдруг показался мне более родным, чем все эти люди. Взяв из рук поваренка два увесистых свертка в корзине, я поспешил к конюшне.

Еще на подходе, понял, что творится что-то неладное. Лошади нервно фыркали, слышалось шипение имперского скакуна и чья-то отчаянная ругань. Тенью проскользнув в конюшню, пристроил корзину на снаряжение и, вооружившись кинжалом, стал осторожно прокрадываться к дальнему стойлу.

Добравшись до середины прохода, с удивлением остановился.

Демон стоял возле открытого стойла, смотрел куда-то вверх, шипел, скалился и периодически вставал на дыбы. Ругань слышалась сверху. Под самой крышей, на затяжке стропил сидел злющий Банет, сыпал проклятиями и шипел не хуже разъяренной зверюги подпрыгивающей внизу.

– Что здесь происходит? – поинтересовался я, подойдя ближе, скрываться и красться мне уже не имело смысла.

– Твой скакун взбесился!

На эти слова Демон отозвался утробным рычанием и угрожающим оскалом.

Спокойно осмотрелся. Стойло я не запирал, просто прикрыл дверь, и она теперь висела на одной скобе, словно ее выбили со всего размаху. В соломе возле кормушки валялся растоптанный в лепешку кусок свежего мяса. Подойдя ближе, наклонился и потянул носом воздух.

«Слабительное?!»

Меня накрыла волна безудержного гнева.

– Ты что, очумел?! – теперь уже шипел я, поддерживаемый рычанием Демона, который с завидным упорством продолжал свои попытки дотянуться до обидчика.

– У тебя, как и у твоей зверушки, совсем нет чувства юмора, – заявил Банет, перестав ругаться.

– И в чем заключалась шутка? – поинтересовался я, поудобнее перехватывая рукоять кинжала.

– Ты ж вроде в дорогу собирался, – Банет хохотнул, развеселившись, – вот и представь себе дорогу верхом на скакуне, у которого расстройство случилось.

– Тебя что, у Харока по голове приложили и сил не рассчитали? – я уже не знал злиться мне или смеяться.

– Что, рассказали уже? – насупился Банет.

– Нет, – расхохотался я, – но последствия заметны.

Демон, судя по всему, моего веселья не разделял и боднул меня в плечо, желая скорой расправы. Стоило попробовать его успокоить, погладил едва теплую чешую гибкой шеи:

– Оставь его, что с Шута возьмешь?

– Да я просто убивать его не хотел, хотя мог! – взвился Банет.

– Ну да, и поэтому на балку забрался, – я решил его подразнить, затем развернулся и пошел за едой.

Демон учуял запах своего ужина и негромко курлыкнул. Наполнил его кормушку, из корзины достал второй сверток и развернул на свежей соломе. Усмехаясь устроился рядом с импровизированным столом. Вороной ждать не стал, он ел, с удовольствием, однако не забывал то и дело косить глазом на притихшего храна.

– Так и будешь там сидеть? – поинтересовался я.

Банет помедлил немного, а затем спрыгнул с балки и подошел к стойлу, воинственно выпятив грудь.

– За твои шутки, следовало бы тебе добавить, да еще старые тумаки не зажили, – заявил я, протягивая ему кусок хлеба с ветчиной.

Хран осторожно, бочком, протиснулся в стойло. Демон и ухом не повел. Поэтому, осмелев, Банет уселся на солому и принялся жевать полученный бутерброд.

Так я и поужинал, под рассказы Банета об их с Родаком дороге в Гридню. Что бы хран не рассказывал, оно всегда воспринималось как байка, слушая о том, как их в плен взяли и как эти двое освобождались – я от души хохотал. Однако, наевшись, понял, что могу заснуть прямо здесь. Усталость навалилась всей тяжестью, глаза, буквально слипались.

Увидев, что я уже клюю носом, Банет предложил расходиться. Я согласно кивнул, но кто бы знал, каких усилий мне стоило подняться. Попрощавшись с вороным, поплелся к выходу, расслабившийся Банет, шел следом. Никто из нас так и не понял каким чудом Демон извернулся и наподдал под зад обидчику так, что тот вылетел из стойла кубарем, впереди меня.

– Злопамятный, – прошипел Банет, потирая ушибленный копчик.

– А ты думал? – отсмеявшись, заявил я. – Все, Демон, вы в расчете, а теперь – спать.

Глава 11

Шагал я, костеря сам себя на разные лады. Вот ничего же мне не мешало купить кобылку какую, с нормальным покладистым характером. Да вот поди ж ты! Сам себя не уговорил, куда уж тут было торговцу преуспеть.

Наставник, тоже мне перестраховщик, уж заслал, так заслал. Не сказать, чтобы совсем в глушь отправил. Любому, кто осмелится Тизар, город охотников, назвать захолустьем – не поздоровится. Намнут бока так, что мало не покажется, волей не волей, а научишься язык на привязи держать. Однако, несмотря на гордое звание, город охотников на поверку является поселком. Да и находится он не слишком далеко от Большого тракта, в трех дневных переходах, а верхом, так и всего-то день пути.

Охотники живут со своих лесных угодий, центром которых является Тизар. Небольшой островок цивилизации, среди глухих лесов, где можно быстро сбыть добычу и купить необходимое в хозяйстве. Управа охотников, кузня, вотчина мага-лекаря, несколько торговых лавок, где можно не дожидаясь охотников скупить предыдущую добычу, корчма с постоем и чуть больше двух десятков домов охотников, которые по разным причинам не остались в лесных поселениях и теперь живут за счет приезжих, нанимаясь проводниками – вот тебе и весь город.

Давно я там не был, вроде и радостно повидать пару знакомцев, да только причина этого путешествия больше злила. При одной мысли, что Гурий решил меня спрятать, еще и непонятно от какой угрозы – кровь начинала стучать в висках, а зубы скрежетать.

Не дал мне учитель поспать вволю. Пришел, еще темно было, растолкал. Сам злой, как демон и меня, такого же, потянул в тренировочные подвалы Гридни. Ему, видишь ли, интересно, как артефакт меняет заклинания, а я отдуваться должен. Правда ворчал я предусмотрительно про себя, а по мере того, как мы подходили к тренировочным залам, уже и самому становилось интересно.

Когда наставник миновал основные тренировочные помещения и решительно направился к залу, в котором принято было отрабатывать навыки реального боя, уже ничему не удивляясь, молча потопал за ним. В красках представляя, что мне сейчас предстоит.

Учил Гурий жестко, да и сам никогда не боялся под удар подставиться, если считал, что так будет лучше для обучения. Хотя это чаще всего означало, что нападающего ждет очередной хитрый выверт и наставник останется невредимым, чего нельзя будет сказать об ученике.

Едва дверь за нами закрылась, Гурий не оборачиваясь, бросил на нее блокирующую рунную связку и, остановившись в центре защищенного периметра, хмуро ждал пока я к нему подойду.

– Щит воздуха! – резко скомандовал учитель и одновременно с выкриком в меня полетели камни, вырванные силой заклинания прямо из скалистой породы, служившей здесь полом.

Действуя больше на рефлексах, чем реально успев сообразить еще сонным разумом, вскинул руки в защитном жесте. Вместо кружащего с бешеной скоростью ураганного ветра, который должен был сбить наземь летящие в меня «снаряды», получил ураган, разметавший в клочья непонятно откуда взявшуюся ледяную сферу. Несколько камней пребольно прошлись по спине, а ледяные осколки мазнули по лицу и рукам. Я и опомниться еще не успел, а Гурий продолжил отдавать распоряжения:

– Работаешь только правой рукой. Смещение рисунка рун в левый нижний сектор общей схемы.Статический щит!

«Да что ж такое?!» – едва не выкрикнул вслух, увидев, как недавние снаряды рассыпаются в песок и одним движением властной руки Гурия устремляются ко мне полной имитацией Песчаных теней.

В моей глотке заклокотал еле сдерживаемый рык, но подсказкой воспользоваться смог и одной рукой активировал вокруг себя полусферу щита. Да, щит был далек от идеала и расположен с перекосом вправо, но имитации Песчаников об него благополучно разбились, так что, можно сказать, справился.

В голове тут же роем поднялись воспоминания о слухах, упорно ходивших вокруг наставника, которые я считал вымыслом чистой воды.

Ученики шептались меж собой о Гурии: храны попали в засаду, завязался бой, где мощным ударом противника ему раздробило руку и выбило плечо, но хран’грид сумел-таки переломить ход боя. Как он умудрился, пользуясь лишь одной рукой не только защищаться, но и яростной атакой дать возможность остальным участникам группы организовать отступление – оставалось загадкой. Из той заварушки вернулись все, живые, но изрядно потрепанные. Над учителем целители трудились несколько седьмиц, прежде чем он полностью восстановился, но тогда я этому не придал особого значения.

– Недостаточное смещение. Еще раз и не бойся смещать центр. Действуй, а не думай!

В этот раз подсказки не было, но едва почувствовал, как прохладный воздух вокруг сменяется жаром, словно вырванным из жерла вулкана, щит сферы установился быстрее, чем успел подумать о том, что и как делать.

Было ясно и понятно, чего пытается добиться от меня учитель, но это понимание больше злило, чем обнадеживало. Атаки сменяли друг друга, я защищался и отражал их одну за другой.

Пришлось перекраивать рисунок плетения рун, коверкая яркие, привычные, вдолбленные намертво образы заклинаний. До тех пор, пока понимание вносимых изменений перестало быть чем-то инородным и стало интуитивно понятным.

Такое рвение Гурия могло быть оправдано лишь в одном случае – с артефактом в ближайшее время расстаться не суждено, а значит, придется учиться выживать вот так, словно я калека, а не полноценный хран.

Наставник жестко вдалбливал эту новую науку, которую сам изучал в реальном бою. Теперь уже не было сомнений в правдивости слухов.

Сцепив зубы, я упрямо отражал атаки, а симуляции реальной нежити и тварей множились на глазах – фантазия Гурия и впечатляла и бесила.

– Достаточно, – заявил учитель, я обрадовался нежданной передышке, но как оказалось зря. – Теперь атакуешь ты.

Ругань, едва не сорвавшуюся от такого издевательства, удержать смог, а вот за мимикой не уследил, и, глядя на мое перекошенное лицо, Гурий расхохотался. Трудно придумать что-либо более обидное, чем смех в такой ситуации.

Сдержав волну злости и обиды, которые сейчас только мешали, я хмуро ждал, когда учитель отсмеется и можно будет его атаковать. Хотя.. какого рожна, спрашивается? Он тоже нападал без предупреждения, воодушевившись, я ринулся в бой.

Удар молота наставник рассеял все еще смеясь, а дальше на его лице застыла улыбочка, которая обычно предвещала множество неприятностей для его оппонента.

Время шло, а мы в запале продолжали раскурочивать тренировочное помещение.

Растресканный пол в нескольких местах попросту вздыбился, по всему периметру валялись каменные глыбы, еще недавно бывшие частью потолочного свода. В воздухе стоял запах гари, хлопья сажи кружились черным снегом, а оплавленные камни поблескивали мутным стеклом в местах попаданий наших огненных шаров.

Внезапно воздух вокруг меня подернулся зеленоватой рябью ядовитого тумана, водной плетью уничтожив это безобразие, я застыл в полной готовности, но нападения больше не последовало.

– Все-таки ты везунчик, – раздалось прямо за спиной.

Как и когда успел подойти, спрашивается?

– Как же, везунчик, – буркнул я, отойдя на шаг и развернувшись к наставнику, чтобы не упускать его из прямой видимости и быть готовым в случае чего к любым неожиданностям.

– Везунчик, – с нажимом повторил он. – Ты надел кольцо на левую руку.

– И что?

– А то, – передразнили меня, – что правая рука напрямую связана с инстинктами и рефлексами. Дальше сам будешь тренироваться, и мне будет спокойнее, а то беззащитный олух – подарок для убийц хранов.

– А с левой рукой что? – забеспокоился я, мне было приятна забота наставника и в то же время стало стыдно за невежество, ведь не задумывался об этом никогда, в самом деле.

– Левая больше связана с сознанием, поэтому все происходит намного медленнее, а в бою важны даже мгновения, сам знаешь. – Гурий перестал хмуриться. – Да что я тебе на пальцах объясняю, сейчас сам поймешь. Работаешь левой. Смещение схем в правый нижний угол рисунка. Щит!

И вот тут я понял, насколько прав наставник. Первая же серия огненных шаров, летящих со средней, далеко не боевой скоростью, показали всю глубину моих заблуждений. Даже в таком щадящем режиме обучения, мой щит не успел сформироваться, пришлось уходить от угрозы, попросту сбегая с линии огня.

Гурий явно развлекался: его огненные шары неспешно летели мне вслед, давая возможность вовремя увернуться, но не оставляя времени для сосредоточения на собственной защите.

Уворачиваясь и петляя, как заяц, я кружил по очерченному защитному периметру, пока не психанул окончательно и не остановился.

Наставник сей маневр оценил и теперь в меня летел всего один шар. Глядя на плавно приближающийся сгусток огня, я упорно сплетал щит, самый простой и мне это удалось. В этот момент было не важно, что вместо ожидаемой защиты вокруг меня образовался ледяной купол. Словно завороженный, я смотрел, как шар огня отлетает рикошетом за пределы видимости от защитного купола и был очень доволен собой.

На этом мое довольство закончилось, потому что дальше поблажек никто делать не собирался. Гурий атаковал, что называется по всем фронтам, единственным послаблением было то, что изначальная смертоносность снижена до средне травматичного уровня.

В итоге хватило четверти часа, чтобы полностью исчерпать оставшийся резерв сил, приобрести бессчетное количество разнокалиберных синяков и ссадин, подпаленную шевелюру и огромную обиду на себя, наставника и весь белый свет в придачу.

На этом истязания были окончены, Гурий быстро привел тренировочное помещение в порядок, разблокировал дверь и потащил меня к себе.

С синяками и ссадинами вопрос решился проще всего – целебные мази и эликсиры привычно запустили регенерацию и притупили боль. С подпаленными волосами было много хуже. Вылечив ожог, я с тоской посмотрел на себя в зеркало и попросил бритву.

Под ехидные комментарии учителя, добрил пострадавший висок, чертыхнувшись, выбрил второй, а вот дальше мне помогал Гурий, что обидно – не молча.

В результате наших совместных усилий я стал обладателем прически, которую предпочитали самые гордые воины Харкоса – выбритые виски и затылок венчал конский хвост, в который пришлось собрать оставшийся волос, чтобы это стало хоть на что-то похоже.

– Теперь у тебя будут мерзнуть уши… – не унимался учитель, глядя на мое недовольное лицо, – даже в капюшоне… шапку тебе что ли подарить?

– Может хватит? – огрызнулся, совершенно не разделяя такого веселья.

– Значит хватит, – успокоился наставник, а затем потянул меня за собой. – Не стой столбом.

В кабинете был накрыт стол на две персоны, так что я, воодушевившись хорошим примером, тоже уселся на стул и принялся активно наполнять тарелку. Сытная еда, сдобренная горячим пряным вином, сильно улучшила настроение, так что добрел я на глазах. Болезненная усталость сменилась вялой сытостью.

Вот тут и подкрался хитрый лис. Выяснилось, что мне надо срочно уезжать, не на задание, а скрыться с глаз на время.

Мое возмущение разбилось о твердую убежденность учителя в правильности данного решения. Возражения никто слушать не собирался. Мне полагалось оставить Демона в имперской конюшне Пайкира, а уже оттуда отправляться в Тизар, где продолжать тренировки, разбираться с артефактом и никуда не влезать. Когда во мне будет необходимость, наставник активирует мой ко’атль и я должен буду последовать в указанном направлении, а до той поры никакой самодеятельности.

Единственное, что удалось выторговать в споре до хрипоты – Гурий меня не пошел провожать. И вместо того, чтобы мчаться сломя голову в Пайкир, я шмыгнул в библиотеку, когда еще такая возможность представится?

Правда, библиотекой анфиладу залов называли больше по привычке. Книг на высоких стеллажах множество, но не это главное. Нельзя сказать, что храны не умеют или не любят читать, но зачем, если есть более надежный способ узнать, что необходимо.

Информацию о тварях и способах их уничтожения можно получить, находясь где угодно, ко’атль позволяет связаться с хранилищем и узнать по этому поводу все, что известно хранам за все время существования гильдии.

С историей сложнее. При событии храны присутствовали – отправляйся в библиотеку в зал медитации и просвещайся, как если бы ты видел все собственными глазами. Если что-то прошло мимо внимания хранов – сиди читай книги.

Множество учебников, философских трактатов, трудов о магических изысканиях и справочников стояло на обширных полках. Были здесь и развлекательные книги – романы, правда, я не представлял, кто их читает, но все равно, для коллекции – неплохо.

Случались интересные казусы: прочитал о событии, как оно отражено в хрониках летописцами, а затем просмотрел его из хран’кира – так и осознаешь правдивость поговорки, что историю пишут победители. Возможно это еще одна причина нелюбви динатов к хранам – мы знаем, как все было на самом деле.

Сейчас я собирался сделать то же самое: почитать летописи, а затем поискать информацию в хранилище.

Найдя нужную книгу, устроился возле стеллажа прямо на полу. Вряд ли это надолго, а идти в зал для чтения, потом назад, лень.

Так. Времена войны с реплесами. Сурово. Они пришли не воевать, а завоевывать. Описание расстановки сил. Да уж, воевали, что называется всем миром и не справлялись. Война шла больше двух зим, и наступил момент, когда вера пошатнулась и даже надежда таяла.

Вот. Сражение закончилось кровавой баней и реплесы Разрушения впервые отступили, когда в битву ввязался клан других реплесов. Неожиданно и непонятно, но помощь лишней не бывает. Сначала этих потеснить, потом можно и с «помощниками» разбираться.

Ага. Этот клан, оказывается, изначально был против завоевания, но в этот раз решил вмешаться, увидев, что мир не собирается сдаваться без боя. В доказательство своих слов, глава клана Виттард, принес клятву Тьме Изначальной и отдал самое ценное, что у него было – свой артефакт.

Что интересно: кулон главы Тьма не поглотила, она изменила его свойства и вернула Виттарду, в подтверждение договора. О самом договоре ничего нет. Дальше описание, как совместными усилиями Разрушители были изгнаны в Черную гать. Попытка закрыть Заводь, конечно, была хорошей идеей, но реализовать ее не получилось. Все чего удалось добиться – сам проход стал значительно меньше, теперь его можно было контролировать.

Да, храны ничего не забыли. Подтверждением тому – патрулирование Черной гати. Группы сменяют друг друга, дорогой ценой добывая для гильдии знания обо всех изменениях в Заводи.

Отвратительное место. В самом воздухе царит страх и ожидание беды. Постоянное ощущение чужого взгляда и преследования по пятам – не самые приятные воспоминания.

В летописях больше ничего интересного для меня нет. Вернул книгу на место и отправился в зал медитации. Шкуры в центре круглого зала, не вовремя напомнили о прерванном отдыхе, однако прохладный воздух помог сосредоточиться.

Увиденное практически не отличалось от записей в летописях, но были два момента, которые набатом отозвались в душе.

Фраза Виттарда, когда он положил кулон на жертвенный алтарь: «…артефакт самое ценное, что у меня есть, благодаря ему я вспоминаю себя во всех воплощениях…»

На алтаре камень подвески невзрачный, белесый наполнился Тьмой. Очень похоже на полученные мной кристаллы.

Озадаченный, получив новые вопросы вместо ожидаемых ответов, забрал Демона и отправился назад в Пайкир.

Сумасшедшая скорость была не нужна, но имперский остался верен себе, успешно соревнуясь с ветром. Запасенный паек, приходилось жевать в одиночестве – мой спутник каждую ночь просился «на вольные хлеба», а утром сытый и довольный развлекался, устраивая мне очередную побудку на свой лад.

Идиллия закончилась в тот момент, когда я передал скакуна на попечение в имперскую конюшню Пайкира. Рассерженный рев сопровождал меня до самых ворот конюшни, и я чувствовал себя предателем. До сих пор мне не приходило в голову путешествовать в компании, но теперь при одной мысли о спутнике никого, кроме Демона даже представить не мог.

Пешком в Тизар добираться отчаянно не хотелось, но побродив вокруг загона, понял, что зря торговец за мной увязался – сделка не состоится. После имперского скакуна, обычные лошадки казались недорослями, да еще и хрупкими впридачу.

Вот так и получилось, что я третий день в пути – пешком. Время шло к вечеру, и впереди уже можно было различить Тизар. Город прятался в чаще леса. Среди деревянных построек, выделялись белокаменная управа и небольшой храм.

На ходу, дожевывая солонину и запивая ее водой, я мечтал о нормальном ночлеге и большом количестве эля к ужину. Причем идея напиться с каждым часом становилась все навязчивее, подкупая простотой и незатейливостью хмельного беспамятства.

Тизар встретил меня хмурыми стражниками. Их настроение удалось улучшить несколькими монетами, сверх положенной платы настолько, что вместо обычного в спину: «катись», я удостоился предупреждения «по-хорошему» об изменениях правил в городе на ношение оружия. Теперь даже хранам предписывалось в черте города ограничиваться кинжалами.

Удивившись новому порядку, направился к знакомой корчме, примостившейся сразу за управой.

«У старика» хорошо кормили, комнаты довольно ухоженные, эль разбавлялся лишь на четверть, подавальщицы расторопные и улыбчивые, что невольно наводило на мысли определенного свойства. Впрочем, с этими мыслями стоило идти совсем в другое заведение.

Мои планы становились все грандиознее, на лице сама собой появилась улыбка и даже предстоящие тренировки не казались таким уж злом. Предвкушая заслуженную передышку, я не обратил внимание на довольно характерный шум и распахнул дверь в корчму.

О дверной косяк разлетелась глиняная кружка, а дальше пришлось уворачиваться от хмурого верзилы, настойчиво желающего познакомить меня с деревянной лавкой, раз уж пришел.

«Эк я вовремя», – решил я, повторно увернувшись от подручного инструмента.

Третья попытка меня раззадорила, перехватив настырную мебель, пнул нападающего в колено и приложил его отобранным орудием, тот отрубился.

Теперь можно и оглядеться.

«У старика» – потеха в самом разгаре. Непонятно кто с кем чего не поделил, но «уснувший» не меня ждал, а собирался в гущу мордобоя, я просто под руку подвернулся.

Четверо чужаков, судя по дорогой одежде, безуспешно пытались отбиться от десятка местных. Навеселе все участники, драка превратилась в свалку в которой доставалось и своим и чужим.

Не увидев в свалке слегка сутулой мощной фигуры хозяина, я перепрыгнул валяющиеся лавки и подобрался к стойке. Из приоткрытых дверей кухни выглядывали перепуганные личики подавальщиц, а из-за стойки как раз поднимался корчмарь, уверенно сжимая деревянный шест – в умелых руках бо-кен страшное оружие.

Ясно. Ждать стражу хозяин не собирался.

Перехватив хмурый взгляд, я подмигнул. Кивок с кривенькой ухмылкой подтвердил, что меня узнали. Дальнейшая тактика нами уже была опробована: бо-кен вырывает из свалки крайнего дебошира и перекидывает его в мою сторону. Моя задача не сплоховать и максимально быстро «уложить спать» доставленное тело.

Первый клиент последовал незамедлительно, на меня пахнуло кислым перегаром из раззявленного рта. Удар. И я оттаскиваю чуть в сторону успокоившегося, чтоб не затоптали.

Следующая парочка прибыла почти одновременно и возжелала подраться теперь со мной, в привычном раскладе: двое на одного. Удар в челюсть убедил лысого прилечь на стол, а вертлявого бородача пришлось сбить с ног и помочь приземлиться на пол максимально болезненно. Сдавленная шея утихомирила на время и этого буйного.

Перетащил его на стол к другу и обернулся.

Бо-кен в руках хозяина как раз уложил в болезненный сон худого жилистого задиру недалеко от входа в корчму.

Поставка клиентов прекратилась, поэтому пришлось трудиться самому.

Поднырнув под пудовый кулак дюжего молодца, помог ему пролететь к стойке и встретиться с ней головой. Пусть здесь и лежит. Не затопчут.

Развернулся вовремя – меня опять пытались приласкать деревянной лавкой, но ее вес был чрезмерен для азартного кругляша. Помог потеющему и сопящему избавиться от тяжелой ноши, проредил ею в лоб и оттащил к остальным.

Что за мода лавками драться?

Словно в ответ на справедливое возмущение, на меня налетел поклонник кулачного боя. Встретил кулак плечом. Подсечка. Контролирую падение и завершаю его ударом под дых. В ближайшее время он не боец. Подтягиваю задыхающееся тело к другим отдыхающим.

А вот это уже не хорошо. Рядом с выходом, трое мужиков навалились на корчмаря, а четвертый ему за спину заходит.

Бегу к выходу. В прыжке наваливаюсь на подлеца и вместе с ним выкатываюсь из корчмы. Выворачиваюсь. Захват на удушение. Дергается гад. Едва успел предотвратить знакомство своего носа с сальным затылком. Вроде затих.

Поднимаюсь и направляюсь назад в корчму. Уже у самых дверей затылок взрывается болью, и я проваливаюсь во тьму.

Глава 12

Холод на затылке унимает боль. Рот наполняется знакомым эликсиром из моих же собственных запасов.

Разлепляю глаза. Смазанное лицо обеспокоенного хозяина корчмы троится.

– Гилл, ты как?

– Кто меня так? – игнорирую вопрос, как не нуждающийся в ответе.

– Стража, – хмурый кивок за спину.

Поднимаюсь на локтях и жду, когда голова прекратит «пляски».

Ага, лежу на столе. Тех, кто оставался на ногах, стража уже увела и теперь сосредоточенно занималась выносом бесчувственных тел. Судя по выражению лиц и матерным репликам, пострадавших не ждет ничего хорошего.

Заметив, что я снова среди живых, от двери отделился высокий худой стражник и с кошачьей грацией подошел к столу. Цепкий взгляд «ощупал» с головы до ног. Гримаса неудовольствия меняться не собиралась:

– Что понадобилось храну в Тизаре?

– Удар сзади можно считать приветствием?

– Вы не ответили на вопрос.

– Вы тоже, – ох и гнилое у меня настроение, понял я, рассевшись на столе.

Стражник смутился, но ответил:

– Вооруженный мечом, незнакомец спешит в корчму, где местные дерутся. Ваши действия?

– Да уж, – ощупав затылок, усмехнулся, в чем-то он прав, – приехал в гости на свою голову.

– В гости? – стражник удивленно посмотрел на корчмаря, получил кивок в подтверждение моих слов и, кажется, растерялся. – Надолго?

– После такого теплого приема, есть необходимость задержаться подольше, что скажешь, Тан?

Хохот корчмаря разрядил обстановку:

– Тебе здесь всегда рады.

– Значит, решено, – заявил я, улыбаясь без тени издевки.

– С мечом в черте города ходить запрещено.

«Сейчас мне еще штраф попытаются вкатить», – невольно расстроился.

– Я только прибыл, стража на воротах меня предупредила, кто ж знал, что тут так… даже комнатой еще не обзавелся.

– Ну… тогда добро пожаловать в наш город, – ляпнул стражник, осекся, не выдержал и заржал.

Мы с Таном присоединились. Все еще хихикая, корчмарь вернул валяющиеся лавки к столу и поинтересовался:

– Эля?

– И закуски, – поддержал я, слезая со стола и пересаживаясь на лавку.

Стражник невозмутимо устроился напротив, теперь его внимание занимало происходящее в корчме. Молодой парнишка, споро расставлял по местам раскиданную мебель, подавальщицы взялись за тряпки и метлы – корчма возвращала себе пристойный вид.

Все дебоширы удалены из зала, и теперь корчма заново наполнялась посетителями. Один из стражников вернулся, подошел к нашему столу, наклонился к сидящему, что-то тихо шепнул и вышел.

Мне было любопытно, но не настолько, чтобы затевать разговор. Я просто ждал обещанную выпивку и еду. Сидящий за столом стражник опять меня изучал, открыто, не скрываясь.

Воспринял это, как приглашение и не остался в долгу. Мой взгляд скользил по лицу, мозолистым рукам, экипировке, отмечая малейшие детали. Не потому, что было всерьез интересно – просто ответ любезностью на любезность.

Молчаливое противостояние прекратилось с появлением Тана, вернее, с появлением еды и выпивки, интересовавшей меня сейчас куда больше местного стража правопорядка.

Ухватив полную кружку, корчмарь намеревался что-то сказать, но страж вмешался, протянув мне руку:

– Дохир.

– Гилл.

Мою ладонь сжимали горячие тиски, пришлось усилить нажим и с улыбкой ответить взаимностью.

– За знакомство и с прибытием, Гилл, – тут же вмешался Тан.

Вместо ответа, надолго приложился к своей кружке. Довольная улыбка вновь поселилась на лице, особую радость доставляли свиные ножки – рецептом корчмарь отказывался делиться – фирменное блюдо неизменно привлекало клиентов.

– А где Ароша? – скользнул взглядом по корчме и не увидел дочери Тана. – Еще не так поздно, неужели спит?

– Отправил в комнату, как только каша заварилась, – лицо осветилось гордостью. – Завтра увидитесь, будет ей радость.

– А с чего началось-то? – оживился Дохир.

– Чужаки охотиться приехали, на серых лис и хотели нанять проводника.

Хитрая усмешка не оставила стражнику выбора, его любопытство только подогрелось:

– Драка-то зачем?

– Им нужен был лучший, – рассмеялся Тан, – вот они и решили, что лучший тот, кто сможет их победить на кулаках. Дальше слово за слово, удар на удар и заварилось.

Дохир покачал головой, словно не веря:

– Деньги ума не добавляют.

– Обычно бывает наоборот, – хохотнул корчмарь. – Вот помнится…

Дальше пошли байки, знакомые и новые. Голова постреливала еще, но эль свое дело делал. Я наелся, согрелся и теперь слушал россказни собутыльников, старательно налегая на выпивку. Наконец, меня разморило окончательно и, несмотря на вполне благодушное настроение, Тан отправил меня спать в принудительном порядке, убежденный, что еще немного и новой драки не избежать.

Мне досталась знакомая комната. Мало что изменилось, чувствовал себя, словно вернулся домой. Привычно кинул на окно и дверь рунные связки – от незваных гостей и прочих любопытных. Убить не убьет, но соваться ко мне без спросу – отучит.

Теперь можно и отоспаться. Решено, раньше обеда из постели не выберусь. Проваливаясь в сон, я все еще улыбался.

Холод обжигает босые ноги. Я бреду по снежной пустыне. Яркое солнце слепит, отражаясь голубоватой белизной. Клацанье собственных зубов и хруст снега – единственные звуки, нарушающие тишину…

«Что я здесь делаю?»

Обхватив руками голые плечи, в тщетной попытке согреться, осматриваюсь по сторонам. Какая-то первозданная тишь. Только цепочка моих следов нарушала целостность снежного покрова.

Порыв ледяного ветра едва не сбил с ног. Следующий порыв противоестественной поземкой прошел вокруг меня и закружился чуть впереди, превращаясь в снежный смерч. Он рос на глазах. Буквально мгновение назад – это был маленький вихор, а вот он уже выше меня ростом.

Внезапно вращение прекратилось, снег остановился, а затем опал внушительным сугробом. Тишина и неподвижность – всего лишь заминка. Я замер в ожидании.

Сугроб разлетелся и передо мной предстал белый человек из Заводи. Его руки сжимают черный посох, а неживые глаза ловят мой взгляд. Не смотреть в эти глаза удается недолго.

С непонятно откуда взявшейся злостью – я принимаю вызов – глаза встретились на краткий миг. Человек выкрикнул:

– Нааре!!!

Удар посоха оземь.

В месте удара открывается разлом. Он стремительно увеличивается. Под ногами уже осыпается земля, а я не могу не то что бежать, даже пошевелиться – проваливаюсь. Стремительно. Мучительно долго.

Из моей груди рвется крик, уносясь куда-то вверх. Я падаю в кромешную тьму.

Вскочил, едва рассвело. Собственный крик все еще стоял в ушах, соревнуясь в громкости с биением сердца. Гулкие удары отдавались в висках, как после долгой пробежки.

Неужели я стал настолько впечатлительным? Иначе объяснить настырность, с которой появлялся в моих снах человек из Заводи, не получалось. Можно, конечно, списать на побочный эффект от артефакта. Подозрительный взгляд на левую руку ничего нового не обнаружил. Признаков активности перстень не проявлял.

– Зараза!

Злость окончательно смыла сонливость. Можно считать выспался. Одевшись, понял, что киплю, как казан в печи. Ну, да ладно, знаю одно место на заднем дворе корчмы, где можно спустить пар с пользой. Перевязь с мечом и эликсирами, как и плащ, остались в комнате.

Активировал защиту и, стараясь не шуметь, спустился вниз. Слабое постукивание посуды доносилось из-за кухонной двери. Значит, помощь впору придется. Снял с вешалки старенькую меховую безрукавку и вышел на задний двор к дровяному сараю.

Так и есть, нарубленных дров едва хватит на растопку печи. Азартно ухватив топор, взялся за дело.

Щепки летели, горка дров стремительно увеличивалась. Я забыл обо всех тревогах, полностью поглощенный нехитрым процессом.

– Такими темпами мне придется тебе доплачивать, – хохотнул Тан, подойдя со спины. – Совесть не позволит с тебя денег за постой брать.

– А ты с ней как-то договорись.

– С кем? – растерялся корчмарь.

– С совестью.

Небольшая заминка, и наш смех взвился паром в морозном воздухе утра.

– Гилл!

Звонкий восторженный голосок и ко мне, раскинув руки устремилось еще растрепанное, толком не проснувшееся чудо двенадцати зим от роду. Прыжок непоседы и я подхватываю Арошу.

– Ты меня задушить пытаешься? – рассмеялся, ощущая усиливающуюся хватку девочки на своей шее.

– Да.

– Ого! А за что?

– Ты почему так долго не приезжал? – в голосе сквозила обида.

«Вот тебе раз! Не то, чтобы неожиданно, но… и как теперь оправдываться?»

– Не получалось. Так что души, если, конечно, потом жалеть не будешь.

Душить меня перестали, а над ухом послышалось громкое недовольное сопение. Попытался снять с себя чертовку, но шею сдавили еще сильнее, а холодный нос уткнулся в ямку под ухом.

– Нос холодный, замерзла совсем.

– Не замерзла, не замерзла…

Под активную скороговорку, развернулся вместе со своей ношей и быстро пошел к корчме. Нечего ребенка морозить. Тан задержался, набрал дров, затем послышался скрип снега под ногами – догоняет.

В корчму зашли одновременно. Едва закрылась дверь, егоза вывернулась из рук, встала передо мной, и по-взрослому уперев руки в боки – где только подсмотрела? – ехидно поинтересовалась:

– Чего господин хран желает на завтрак?

Серьезная мордашка, синющие глаза ехидно сверкают, ребенок, хотя за полторы зимы она резко вытянулась – подросток, копируя взрослых, разыгрывает мне сейчас сцену ревности, называется: «где ты был?!» Дожил! Будь по-твоему, вредина:

– К завтраку я не успею вернуться, к моему сожалению.

Долго удержать серьезную мину не получается, особенно учитывая удивленно приоткрытый рот подрастающей фурии и я заливаюсь смехом, в ответ на обиженное фырканье. Ароша развернулась, подбежала к стойке, бросила на меня хмурый взгляд и скрылась на кухне.

Перескакивая через ступеньку, поднялся наверх. В комнату вошел, все еще улыбаясь. Быстро переоделся, за пределами поселка без доспеха разгуливать – вредно для здоровья, и направился на выход.

Чем дальше уходил от палисада и дороги, тем больше казалось, что опять оказался во власти сна. Наличие одежды, цепочек следов на снегу, и других признаков присутствия человека в округе, помогало справиться с наваждением, но в груди ныло тупой необъяснимой болью.

Подходящая полянка нашлась на удивление быстро. Хорошо защищенная кустарником с одной стороны и грудой камней с другой, она была укрыта снегом вполне приемлемо. Не по пояс же в снегу барахтаться.

Активировав воздушный кулак малой мощности, я неспешно поворачивался вокруг своей оси до тех пор, пока не стал обладателем круглой площадки шагов в двадцать, практически избавленной от снежного покрова. Теперь можно и размяться. Разогрев мышц, как раз то, что нужно.

Привычные движения, плавные, тягучие, со стороны вполне можно принять за странный танец. Дыхание выровнялось, стало глубже. Посторонние мысли выветрились и теперь можно спокойно слушать мир. В такие моменты растворяешься в окружающем, становишься его частью. У каждого места свое звучание. Здесь царит покой.

Как не оттягивай неизбежное, а заниматься придется. Единственная доступная сейчас форма тренировки – бой с тенью. Долгое время считал, что в таком бою учиться нечему, сражаешься-то сам с собой. Как тут можно победить?

«Вечно Гурий умудряется заставить меня делать то, что не хочу, а потом оказывается, что он был прав и я зря упирался» – мысли о наставнике, как ни странно, разожгли азарт.

Сел в центре круга. Вдох. Выдох. Правая рука на солнечное сплетение. Пошло покалывание от ко’атля, вверх по руке, все выше, пока в затылке не появилось жжение, сродни щекотке. Голова становится горячей, между бровей появляется привычная сверлящая боль. Наставник вечно подтрунивал, что боль возникает у тех, кто мозгами в другое время не пользуется. На самом деле, в такие моменты активируется часть мозга, которая в обычной жизни просто спит.

– Привет, бездарь!

Можно открывать глаза. Мое вредное, ехидное зеркальное отражение уже здесь. Встал, стряхнул налипший снег.

– Это зря, чистым сегодня не уйдешь! – весело ухмыляясь, заявил близнец.

– Это мы еще посмотрим, – не желая оставаться в долгу, тут же запускаю в язву воздушный кулак.

«Тень» с хохотом уклоняется, даже не активировав защиту, и меня впечатывает в землю воздушный молот.

«Зараза! Как там Гурий это делал?»

Восстановил по памяти плетение рун и двойник столкнулся с имитацией Песчаной тени. Щит воздуха разметал тень, обдав меня грязной пылью.

«Гад! Это я настолько был хорош?» – мелькнула мысль, а мне пришлось уворачиваться от огненной плети, исподтишка метнув в упрямца огненным шаром.

Двойник уклонился и смазанной тенью скользнул мне за спину. Отпрыгиваю, кидая отражению в ноги оковы земли. Не найдя моей шеи, водяная удавка распадается, а плетение воздушного молота впечатывает обездвиженного противника в землю.

– Один один, – хмыкнул этот противный тип, поднялся и заявил: – размялся? Пришло время серьезного «разговора»!

Змеиное плавное движение, в попытке меня обойти – обманка, едва успеваю переместиться, спасая голову от камня. Лоб не пострадал, а вот скула взорвалась вспышкой боли. Кровь солью горчит во рту.

– Ну, подожди у меня!

Водяная плеть сбивает поганца с ног, и он благополучно приземляется в организованный мной костер огненной плеши, с той лишь разницей, что по окончанию боя он – будет цел, а я сохраню на себе все «подарки» собственного отражения.

Азарт перекрыл боль скулы, благоприобретенных ожогов и царапин. Я кружил вместе с призрачным двойником по вспаханной поляне, смеясь. Даже не предполагал, что за такими ощущениями можно соскучиться. Поединок с самим собой давал возможность нащупать слабину в технике и в тактике боя. Мой двойник приспосабливался мгновенно ко всем новопридуманным вывертам. Даже рунные связки кидал теперь одной рукой.

Интересная и полезная разновидность сумасшествия – контролируемое раздвоение личности. Кто бы это ни придумал – тридцать три проклятия на его голову – он обладал отменным чувством юмора и больной фантазией, но пользу принес несомненную.

Счет времени давно потерян. Грязь кусками слетает с доспеха. Руки сбиты, колено и копчик зашиб, мне все еще весело, а еще я порядком разозлен. Собственной изобретательности грех не радоваться, правда, ощущать ее последствия на родной шкуре, полным «букетом» – то еще удовольствие.

Двойник резко метнулся в сторону, и с его рук слетела ловчая сеть. Проследил как она накрыла пострадавшие заросли, и меня прошиб холодный пот! Из потрепанных веток выглядывала любопытная мордашка Ароши.

– Ты что здесь делаешь?! – взвыл я дурным голосом.

Мой окрик не возымел никакого отклика. Девчонка поняла, что обнаружена, не видя смысла дальше прятаться, вылезла из кустов и шагнула на развороченную поляну с бо-кеном в руках, облегченным, но игрушкой его назвать нельзя – чревато.

«А если бы она попала под мою связку рун, а не моего двойника?! Отшлепаю!»

– Ароша, что ты здесь делаешь?

– Я думала, ты со мной потренируешься… – заявило это чудо, осматриваясь по сторонам, затем ее взгляд скользнул по мне и задержался на свежем кровоподтеке. – Кто тебя так?

Потрогал «воющую» скулу, болезненно поморщился и честно признался:

– Я.

Синие глаза непонимающе распахнулись, а дальше меня озадачили:

– Как можно так себя не любить?

Смеяться было больно, но идея «отшлепать» испарилась безвозвратно.

– Ты сбежала в лес, одна. Как это называется? – я предпринял новую попытку «воспитывать» несознательного подростка.

– Взросление? – глазки, хитро прищуренные явно насмехаются.

– А ну, поди сюда!

В попытке сцапать проказницу, мои руки натолкнулись на бо-кен, которым я и получил по пальцам, довольно болезненно.

– Ах так?!

Ложный замах не помог, попытку приблизиться Ароша встретила серией ощутимых ударов, кружась на месте и продолжая удерживать меня на расстоянии.

– И давно тебя отец тренирует? – интересуюсь, делая маленький шажок к девчонке.

– Давно.

Подсечка под опорную ногу чуть было не удалась, вовремя сместился, а то валялся бы сейчас на земле, припечатанный контрольным ударом – коронный номер Тана.

– Решила на мне потренироваться?

– Нет. С тобой.

Бо-кен уперся в землю, а личико в обрамлении соломенных косичек выглядит по-настоящему расстроенным.

– Ну, так за чем дело стало? – такая реакция мне непонятна.

– Ты не умеешь, – со вздохом объявили мне.

Мой хохот грозил сорваться в истерику, подогреваемый активной мимикой девчонки. Разочарование в синих глазах сменилось удивлением, затем полыхнула искорка злости. Густые ниточки бровей сошлись на переносице, глаза сузились, окатив волной злости, грозящей перерасти в гнев, пухлые губы истончились в линию.

– Ты не поняла! – вскинул руку перед собой, ожидая передышки, чтобы отдышаться. Откашлялся. – Вернее ты поняла меня не верно. Тактика твоего боя – не подпустить к себе врага, нанести максимальный урон, чтобы противник не мог тебя преследовать, затем скрыться. Меня учили не этому.

Весело больше не было, по губам самопроизвольно скользнула грустная улыбка. Между моей жизнью и жизнью Ароши – пропасть.

– А чему? – зарождающийся гнев утих, сменившись острым любопытством.

– Убивать. За спиной не живет ничто, иначе ты труп. Каждый удар – несет смерть, на второй может не быть шанса – и ты труп. Можешь убить тихо – убей. Сил мало, противников много, поэтому ввязываться в драку можно, только если нет другого выхода…

Пропасть становилась гигантской, она ширилась на глазах. С каждым озвученным словом, с каждым утверждением, вбитым с детства, мне становилось тошно, словно я из другого мира: кровавого, грязного. На контрасте с чистотой девочки-подростка, меня замутило.

– Храны спасают людей! – упрямо заявило чудо, глядя на меня с непонятным подозрением.

– Для этого им приходится убивать, – я быстро спохватился и добавил: – чудовищ.

– Но ведь чудовища плохие! – голос звенел убежденностью.

– Они бывают разные, – со вздохом попытался донести свою мысль.

– Ты хотел меня напугать, да?

«Неожиданный вывод»

– Нет, я испугался за тебя. Ты могла пострадать.

– Почему? – снова пытливое любопытство.

«Боги! Как только Тан с ней справляется?! Она же так всю душу из меня вытрясет» – закрыл глаза на мгновение, думая, как объяснить очевидные вещи.

– Есть храны, которые сражаются слаженной командой, они привыкли и приспособились в бою мгновенно определять, где свой, где чужой. Я одиночка. Это значит, что вокруг только враги. На любой звук реагирую нападением. Сейчас я тренировался в трансе, ты привлекла внимание, и я мог напасть, даже не успев понять, что это ты. Собственно, напал.

– Когда это?

Рывок и я держу в одной руке бо-кен, другой удерживаю тонкие запястья вместе и шепчу:

– Только что.

– Нечестно! – моя добыча извивается в попытках вырваться и осыпает меня градом разгневанных взглядов.

Выпустил разъяренную фурию, вернул бо-кен и поинтересовался:

– Все еще хочешь тренироваться? Я постараюсь вспомнить что-то из фехтования, заодно может, чему-то научишься.

– Будет больно, – предупредили меня со всей серьезностью намерений.

Со смехом огляделся, в попытках найти подходящую ветку. Нашлась, достаточно гибкая и не сильно тонкая. Камень мгновенно содрал кору, водяная плеть плотно обвилась, превратив обычную ветку в голубоватый посох. Мои манипуляции заслужили от зрителя похвалу – изумленных вздох, стал мне наградой за усердие. Воодушевившись, воздушным молотом подравнял взрытую площадку и принял стойку, отдаленно напоминающую позу Тана в начале схватки.

Ароша радостно закружила в руках бо-кен, закрываясь от возможных выпадов, мелькающей вязью концов посоха. Ушла в защиту. Неплохо. Уловил ритм движения, подстроился, мой посох вклинился в танец и скользнул уколом к голове девочки.

– Труп, – объявил я.

– Покажи еще раз, медленно, – нахмурилось чудо.

Повторили связку движений медленно, провел повторную атаку, и Ароша отследила, что обратным движением посоха подталкивает угрозу к себе. Остановилась, задумалась, серия плавных движений, больше похожих на танец и мне с горящим взором командуют:

– Еще раз, теперь быстро.

Усмехнувшись, опять ловлю ритм, подстраиваюсь, провожу тот же выпад. Посох вырывается из рук, а меня разворачивает спиной, по которой и прилетает серия болезненных ударов.

– Лихо, – ушибленный зад растирать постеснялся, ограничившись поясницей.

– Еще.

С усмешкой поднимаю посох и становлюсь в стойку. Рисунок защиты изменился. Приноровился, шагнул в бок – удар.

– Пробито легкое. Ты труп, но не сразу. Хотя возможны варианты.

Задорный носик смешно шевельнулся, глаза сузились, и прозвучало закономерное требование:

– Повтори медленно.

«Боги! Чему я учу ребенка?!»

Однако эта мысль быстро выветрилась под напором желающей продолжать тренировку Ароши.

Так мы и кружили, она защищалась, а я искал прорехи и недочеты, которыми можно воспользоваться. Некоторые выпады получалось блокировать и контратаковать, а с некоторыми девочка все не могла придумать, что делать.

– Может, хватит? – я решил пойти на поводу у изголодавшегося желудка.

– На сегодня, – мне грозил суровый кулачок.

– Зачем тебе это? – поинтересовался, направившись прочь, с изуродованной поляны.

– У храна должна быть сильная жена.

Я сбился с шага.

– Э-э? – кажется, дар речи потерян надолго.

– Чему ты удивляешься? У нашего народа брачный возраст для женщины наступает спустя четырнадцать зим. Осталось две. Папа говорит, что храны живут долго, дольше многих народов. Ты ведь меня дождешься?

– За это время многое может измениться, – с трудом нашелся, что ответить.

– Например?

– Я могу погибнуть во время выполнения заказа.

Кажется, эта мысль девочке в голову не приходила. Все-таки еще ребенок. Продолжим отговаривать:

– Кроме того, ты даже не поинтересовалась, а вдруг у меня уже кто-то есть на примете?

– Нет, – она покачала головой, словно настаивая. – Мы умеем это чувствовать. Твое сердце свободно, хотя, не так… оно одиноко.

«Да что ж такое?!» – подхватил эту «невесту», закинул на плечо и зашагал к дороге, продолжая спорить:

– У меня есть друзья, так что я не одинок. А сейчас я голоден, как настоящее чудовище.

По ногам прошелся бо-кен. Поморщился от добавленных синяков и, не снижая темпа, выскочил на дорогу.

– Ты не прав, – всхлип. – Это не одно и то же. Пусти.

Отпустил хлюпающее чудо:

– Давай договоримся так: время покажет. А пока предлагаю пробежку к воротам. Кто доберется первым, тому сладкий десерт. Идет?

Глаза мгновенно высохли, на смену слезам пришли демонята и девчонка рванула с места, как лань.

« Все-таки ребенок» – определился я и рванул вдогонку за беглянкой.

Глава 13

«Ай, наглец, каков наглец, а? Шельма продажная, сам побоялся прийти, приказчика вместо себя пригнал» – Васса, удерживая «каменное лицо», заставляла себя вслушиваться в суетливую речь неприятного кругляша.

Медный гильдейский знак торговцев, болтался на позеленевшей цепи. Мелкая сошка, а сколько гонору. Щеки свешиваются через ворот – никак от голода – зачесанные на бок сальные патлы, только подчеркивают намечающуюся лысину.

Если убрать все прикрасы, то его речь сводилась к следующему: как, такая-растакая, всего лишь жена корчмаря, посмела вернуть партию вина и эля уважаемому купцу, с требованием оставить эту ослиную мочу себе для распития, а ей привезти то, что заказывала, иначе у купца будут крупные неприятности.

Дальше было немного угроз, теперь пошли умасливания:

– Уважаемая госпожа ошибается, – блеял кругляш. – Вам был доставлен лучший эль. А букет предоставленных вин – сама изысканность. Мер Цасис очень дорожит вашей дружбой, ему бы не хотелось терять…

– Своей прибыли! – рявкнула Васса, не сдержавшись. – Пусть выполняет условия договора, и он ничего не потеряет.

Женщина поморщилась, и руки сами потянулись к ноющей пояснице. Беременность все больше доставляла хлопот, тренированное тело оказалось абсолютно не готово к новому испытанию.

– Но кто вам сказал, что продукция не качественная? – вернув челюсть на место, додумался поинтересоваться торгаш.

– Я открыла наугад из каждого ящика по бутылке, и если это заказанные сорта вин, то я жрец Тьмы!

– Согласно договору, все правильно, вы в своем праве. Проверить товар на соответствие можно, но…

Нехорошая пауза затянулась, а красноречивый взгляд на округлившийся живот, Васса отказывалась понимать.

– Но? – требование в голосе не оставляло шансов увильнуть.

– Но возможно, стоило снять пробу кому-то другому, – вкрадчивый голос воительницу разозлил еще больше.

– Вы хотите сказать, что я не разбираюсь в винах? – рокот в голосе Вассы не предвещал собеседнику ничего хорошего.

– Я всего лишь хотел обратить ваше внимание, госпожа, что женщинам … эмн... в такие периоды жизни, бывает трудно определять реальный вкус еды и напитков.

– Что?! – Васса вскочила столь стремительно, что табурет опрокинулся. – Во-о-он! И чтоб завтра же товар был доставлен, иначе договор будет разорван, а разбираться будут судейские!

Совершенно ошалев от поведения безродной крестьянки, приказчик поспешил убраться из корчмы. Как на беду, на пути подворачивались лавки и стулья, спотыкаясь и ударяясь, он тихо шипел себе под нос ругательства, перемежая их с угрозами. Дойдя до двери, споткнулся, не удержал равновесия и рухнул безвольной тушей на ближайший стол. От неожиданной боли, ляпнул в голос то, что до сих пор предпочитал тихо шипеть:

– Хранова подстилка…

Мгновение. В дверной косяк вонзился кинжал, лишь слегка царапнув мочку уха кругляша. Дверь распахнулась, и теперь сбежать от разъяренной бабы мешала еще одна женская персона, одетая в мужской костюм, обвешенная острыми игрушками, совсем ей не положенными, да еще и с боевым луком за спиной. Приказчик попробовал ее просто оттолкнуть, но не тут-то было.

Позор женской чести ухватил его за шкирку и, без видимых усилий втащил внутрь ненавистной корчмы, не забыв вытащить при этом воткнутый кинжал. Пресекая попытки сопротивления торговца, любительница оружия громко заявила:

– Ты активировала Долг жизни, Васса, убить?

– Его? – рассмеялась меткая стерва. – Я не промазала, но не взять кровь за хамство, не могла. Выбрось эту погань за порог.

Приказчик взвыл дурным голосом, указание демонова девка выполнила в точности. Дверь распахнула с пинка и ударом вышибла его на улицу. Проследив за полетом и позором болезненного приземления кругляша, она только хмыкнула и захлопнула дверь.

Васса расставляла перевернутые лавки и стулья по местам, вошедшая молча за ней наблюдала, но долго не выдержала:

– Что происходит? Ты беременна и осталась здесь? Почему ты еще не на земле Харкоса?

– Давай обо всем по порядку, Мори, проходи, ты с дороги.

Стянув капюшон, золотоволосая так и осталась стоять, с недоумением наблюдая за старшей воительницей, занимающейся обычным трудом, что совсем не вязалось с тем человеком, которого раньше знала. Думала, что знала.

Вскоре на маленьком столе, возле стойки появилась еда, мгновенно раздразнившая аппетит и бутылка вина. Приглашающий жест хозяйки все же возымел нужный эффект. Гостья подошла к столу, скинула плащ, уложила на стоящий рядом стул часть амуниции и села напротив старшей воительницы клана.

– Сегодня хороший день, Мори.

– Хороший, – отозвалось неуверенное эхо.

– Чем не тост? – рассмеялась Васса и в бокалы потекло красное.

Тост поддержали распитием пряного вина, а дальше Васса с удовольствием наблюдала, за молодой девушкой, обладающей зверским аппетитом. Мори тоже изменилась с того времени, как виделись в последний раз. Левая рука двигается скованно, скорее всего, свежая рана. Над левой бровью, ближе к виску, новый шрам, хорошо леченный – тонкая светлая галочка.

«Что ж она так неосторожно, а главное, где?» – привычное беспокойство за членов своего ют’хара, заныло в груди.

Воительница знала на что шла, когда решилась выйти замуж за храна, но не ожидала, что это будет так… так больно.

Тем временем, Мори, утолив первый голод, задумчиво крутила ополовиненный бокал в руках. Приняв, как данность, молчание старшей, одним глотком допила вино и попыталась еще раз:

– Васса, ты будешь рассказывать, что происходит?

– Все достаточно сложно.

– Я вижу, – усмехнулась златовласка, скользнув взглядом по рунной вязи браслета на запястье воительницы. – Ты замужем, беременна, твой муж не суден и ты не вернулась в Харкос – твой ребенок родится храном, в лучшем случае, но акери ему не быть.

– Знаешь, – горько усмехнулась Васса, – а я не против. Храны сильные воители, хоть я и поняла это не сразу. Пусть эта земля примет моего ребенка, и он будет жить по-другому. Не спорь. Я знаю, о чем говорю. На этой земле тоже нет покоя, но здесь можно не только служить, но и жить. Это сложно понять, если появляться за пределами Харкоса только для выполнения миссии или по непродолжительному контракту. Возможно именно ты сможешь меня когда-нибудь понять. Не сейчас, но позже.

– Ты активировала Долг жизни.

«Как хочешь, так и понимай. Услышала она меня? Поняла хоть что-то?» – старшая воительница терялась в догадках, ища в бесстрастном лице малейшие изменения, чтобы получить подсказку.

– Возможно, я для тебя больше не акери, – вскочившую златовласку пришлось насильно усадить за стол, – но мне нужна твоя помощь.

– Акери не тот титул, которого можно лишиться, выйдя замуж! Кого нужно убить?!

– Не убить, а сохранить жизнь.

Гостья смотрела на свою акери, словно не веря, что та ее так подставила. Убить проще, а вот сохранить жизнь…

– Кого нужно охранять и на какой срок? – этим вопросом путь к отступлению отрезан.

– Храна.

– Ты же говорила, что они неплохие воины?!

– Я не отказываюсь от своих слов. Хорошие они воины, хорошие, но не в том случае, когда на них ведется охота.

– Как я найду этого мертвеца? – на лице златовласки отразилась обреченность.

– Я приняла его в ют’хар, он мой младший родственник, так что проблем с поиском не будет, – Васса протянула кулон-капельку на тонкой цепочке.

– Час от часу не легче! Сколько времени мне быть нянькой?!

– Думаю, что одной зимы будет достаточно, дальше решать тебе.

– Васса! Ты моей смерти хочешь! – крик души не получилось сдержать.

– Нет, Ри, я хочу, чтобы он выжил, и еще, младшенький не знает, что принят в ют’хар. – воительница улыбнулась.

Эту улыбку Мори хорошо знала. Она не сулила ничего хорошего, осталось разобраться, кому так не повезло.

– Имя у живого мертвеца есть?

– Гилл. Найди его Мори, это важно.

Три седмицы! Три проклятых седмицы Тизар сводит меня с ума. Или это я схожу с ума в Тизаре? Каждодневные тренировки помогли вернуть былую форму, почти. Теперь, когда могу работать одной рукой, создавая модифицированные рунные связки, меня все больше занимает вопрос: почему все храны это не используют?

Как ни горько в этом признаваться, но артефакт сослужил мне неплохую службу – вопроса меч или магия больше не существует. Не каждый хран амбидекстр, но почти все тренировки в той или иной степени на это направлены.

И вот теперь вопрос: хран`гриды изначально это учитывают в обучении? Тогда почему я о таком даже не слышал? Как же меня достали эти тайны! А ответы наставников на мои вопросы во время ученичества, просто приводили в бешенство: каждому знанию — свое время. И когда же наступит такое благостное время, что перестану чувствовать себя непроходимым тупицей?!

Еще и мои непонятные сны. От такого, кто угодно с головой дружить перестанет, ну или, как минимум, начнет сомневаться в своем душевном здравии.

Сначала, мне просто снилась снежная пустыня, где мой ужас из Заводи неизменно отправлял меня в недра земли. Утомившись от этой дикости, я психанул и поступил во сне так же, как во время тренировки с тенью днем — атаковал. Мне это ничем не помогло и закончилось закономерно — провалился в разлом, но с этого момента сны изменились: теперь я мог двигаться, сковывающие путы исчезли.

Следующие несколько дней были похожи, как близнецы: изнуряющие тренировки — днем, а ночью — безрезультатные попытки хотя бы оцарапать шкуру надоевшего видения и его издевательский смех. Контроль над эмоциями давался с огромным трудом, и если днем получалось справиться с обуревающей злостью, то ночью – все больше терял голову.

Каждый удар не достигший цели, каждое плетение, соскользнувшее с моего кошмара, не причинив вреда — приводило в бешенство. Теперь я не проваливался в глубины разлома сразу же после обмена одним – двумя ударами. Если удавалось избежать атаки белого, я мог атаковать в ответ. Проявляя чудеса изворотливости, старался как можно больше затянуть поединок, чтобы достать ехидную смеющуюся рожу.

Мои старания сводились на нет ленивым шевелением черного посоха, а выдержка летела в бездну от непонятных комментариев, на которые чужак не скупился, богатая мимика с лихвой компенсировала непонимание смысла.

В очередном сне-поединке, «обмен любезностями» закончился стеной огня, от которой насилу увернулся. Озверев окончательно от запаха паленого волоса, мяса и дикой боли, не разлепляя слезящихся глаз, абсолютно не думая, запустил с двух рук огненную плешь максимальной площади.

Издевательский смех сменился вскриком боли и стонами.

Смахнув непрошеную влагу, с удивлением понял что наворотил: чужак стоял четко посередине моего творения, разграниченного на плешь огня и… как бы это назвать — поляну кольев льда! Что меня особо радовало: половина его тела уверенно прожаривалась до хрустящей корочки, вторая половина была прошита кольями льда, толщиной в мою руку.

Радость быстро сменилась анализом ситуации. Получается, пока я чужака пытался достать модифицированными плетениями с правой руки, он и в ус не дул, а как только шарахнул с двух рук, так белому и поплохело. Понять бы еще как так вышло. Обычная огненная плешь ему не доставляла никаких хлопот, значит дело в том, каким образом артефакт изменяет обычные плетения.

Пока был занят размышлениями, противник времени даром не терял, вытащил себя из западни, подлечился и привел свой внешний вид в порядок.

Мне достался странный взгляд, удивленный и подозрительный одновременно. Одно движение посоха и мое спонтанное творчество исчезло. Снежная пустыня вновь целостна и нетронута. Кивок и теперь пришел мой черед удивляться от услышанного:

– Понял. Не так.

«Кажется кто-то старательно занялся изучением языка»

Язвить вслух не стал, внимательно следя за действиями чужака: левая рука нарочито медленно чертит незнакомый символ, в последней точке меняет направление, пальцы собираются в щепоть, щелчок и сгусток огня сорвался в сторону ближайшего сугроба, где с шипением потух. Еще раз, быстро, без начертания символа, с щелчка в оплавленный сугроб отправляется еще один сгусток.

– Ты, – повелительный кивок.

«Я, так я. Пробуем» – с трудом подавил желание бросить такой сгусток в свежеиспеченного учителя и сосредоточился на представлении символа. Левую руку сжимаю в щепоть, щелкаю пальцами и с удивлением наблюдаю сгусток синего пламени, летящий в многострадальные остатки сугроба.

Чужак неодобрительно покачал головой, его явно что-то не устроило, но объяснений не последовало, вместо этого посох лег у ног и теперь две руки медленно рисовали в воздухе тот же символ. По щелчку, с рук сорвались два сгустка нормального пламени и канули в оплавленной синим пламенем ямке.

– Ты, – коротко и ясно.

В этот раз решил не только представлять символ, но и прорисовать его, подражая безумному тренеру. С рук сорвались два сгустка пламени, с правой — нормальный привычный огонь, с левой — непонятное синее пламя. Ямка значительно увеличилась в размере: снег стремительно таял, земля потрескивала, оплавляясь почти до стекла. Вторая попытка, без прорисовки дала тот же результат.

Повернулся к чужаку. Несмотря на хмурый, озадаченный вид, эксперимент он решил продолжить: левая рука медленно чертила новый символ, ожидаемого щелчка не последовало, рубящее движение ладони и от нее веером разошлись крупные градины, поражая скоростью – опаснейшее сочетание. Обширная площадь действия будоражила воображение.

Упрашивать меня не понадобилось. Сосредоточенно повторив увиденное, я в обалдении проследил за веером тонких пластин льда, разошедшихся от взмаха ладони. Срезанные словно бритвой верхушки сугробов, прокомментировал емко и непечатно, ничуть не удивившись непонятной, но подозрительно близкой по эмоциям фразе, прозвучавшей рядом.

Пока я удивлялся, чужак откопал одну из пластин и задумчиво крутил ее в руках, бормоча что-то тихо, неразборчиво, но яростно. К какому выводу он пришел, для меня осталось загадкой. Белый кошмар в одно мгновение оказался рядом, знакомый удар посоха оземь, выкрик «нааре» и я провалился в разлом, оглашая его уже не испуганным криком, а вполне понятной руганью.

Дальше все только усложнилось: бой с тенью утром, тренировки с Арошей перед обедом, вечер раздумий в обнимку с кружкой эля и странные сны о странных тренировках с не менее странным наставником.

Шуточная тренировка с Арошей переросла в серьезные занятия для девчонки под присмотром Тана. Моя задача не изменилась — выискивать слабость защиты, а дальше, без тени насмешки, отец учил дочь защищаться и нападать. Пожалуй серьезность Тана в процессе занятий пугала только меня — эти двое воспринимали все, как само собой разумеющееся и мои сомнения в правильности происходящего не разделяли совершенно.

Ко’атль все не оживал,вестей от Гурия не было и мне начинало казаться, что я врастаю в эту новую, ненавистную жизнь, пускаю в Тизаре корни, а все случившееся ранее — просто дурной сон воспаленного разума.

Моим спасением в этом приюте умалишенных стал старый охотник — Райк, прекрасный собутыльник и умелый рассказчик. Крепкий мужик, видавший жизнь и как она порой оборачивается. Жил он один в своих охотничьих угодьях, не знаю всегда ли, но это была единственная тема которой Райк в байках не затрагивал, а я в душу без спросу не лез.

Несколько раз я вообще сбегал в его заимку, недалеко от Тизара. Проку было мало, но смена обстановки шла мне на пользу, особенно, когда у Райка поселялись приезжие, нанявшие его проводником для охоты на серых лис. Новые лица и новые истории давали мне возможность отдохнуть от самого себя и от опостылевшего ожидания тоже.

Хотя пьянка не спасала от «ночного гостя», я не видел смысла отказываться. Так было и в этот раз: Райка наняли приезжие, странные они охотники, я до последнего был уверен, что купцы. Скрывают что-то, хитро поглядывают, но это не мое дело. Выпили, закусили, побалагурили — тоже какое никакое, а развлечение. Только оставаться ночевать я отказался наотрез. Райк попытался меня удержать, но понял, что бесполезно — сам себе не объясню, чего уперся.

Выпили «на коня» – решил что маловато. Зацепил початую бутыль галатской настойки «для компании» и пошатываясь потопал в направлении корчмы. Пребывая в полной уверенности, что сегодня я самый опасный хищник в округе, злостно озверевший от ожидания неведомо чего, а потому если что — так сами виноваты.

Грохот кулаков и сапог по деревянной двери в мою комнату мог поднять и мертвого, а не только меня с перепоя.

– Гилл! Проснись, Гилл! Беда!

Я подскочил с постели, ничего не соображая. Боль в голове взбодренная резким движением, прошила, точно стрелой, мой многострадальный череп от виска до затылка и разлилась новыми красками, старательно отзываясь на грохот и крик, которые все не умолкали.

Споткнувшись о перевязь, ругнулся и, вытянув из ножен меч, прошлепал, как был в одних штанах к двери, которая под непрекращающимся натиском уже готова была уступить и распахнуться. Открыв засов и распахнув дверь, я отшатнулся, так как если темнота в комнате и за окном щадила, то горящий фонарь в руках хозяина корчмы, резанул по глазам и ознаменовался новой вспышкой боли и так без устали трудившейся над моей несчастной головой.

–Гилл! – выдохнул вошедший и замер.

–Тан! – рыкнул я, невольно зажмурившись, и попытался справиться с непослушным телом, которое штормило и покачивало вопреки моему желанию.

Наконец, мне удалось справиться с собой, ткнув острие меча в дощатый пол и опершись на рукоять, за что сам себя сожру, потом, когда буду править лезвие.

–Ой, тьма-а-а, ты пьян?! – в голосе хозяина корчмы нотки безумной тревоги сменились разочарованием.

–Ну-у-у, да… – слова давались с трудом, язык едва ворочался в той пустыне, в которую почему-то превратился мой рот.

–Сейчас… Я сейчас…

Стук фонаря о грубо сколоченный стол добавил яркости впечатлений, однако свет стал более тусклым, за что я благодарно хрюкнул и приоткрыл глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть торопливо протопавшего мимо Тана. Из комнаты он почти выбежал, оставив дверь распахнутой, и заспешил куда-то вниз.

Стоять было сложно, и потому я попытался сесть на табурет, стоящий возле стола, но не рассчитал своих усилий и колченогое чудовище, подбив под колени, загацевало под съезжающим задом, едва не сбросив меня на пол. Желудок, возмущенный подобным обращением сжался и подкатил к глотке. Я замер, стараясь не дышать.

Комната плыла и кружилась, хвастаясь бардаком. Раскиданная по всему полу одежда – моя. Оборванная с одной створки окна занавеска висела тряпкой – так получилось. Разворошенная кровать, скинутые подушки, сползшее одеяло, словно не спал, а кувыркался… не один – да уж, плохо мне спалось. У изголовья кровати валялась погасшая свеча, вывалившаяся из опрокинутого подсвечника, так и сгореть недолго – что ж это я?.. Вещевой сундук сдвинут к двери… Да что ж это в самом деле?!

Лестница заскрипела и застонала, возмущаясь весом корчмаря, а затем торопливые шаги добрались и до моей комнаты. Тан огромен, несмотря на это он вполне умеет передвигаться бесшумно. Поэтому слушая топот я, наконец, осознал, что творится что-то непотребное. Он говорил «беда»… Говорил, вернее орал во всю глотку, а я в абсолютно свинском состоянии. С кем же я так накушался-то?

Мои вялые попытки вспомнить день вчерашний были прерваны водруженным на стол кувшином, до краев наполненным пряным рассолом от солений, собственноручно изготавливаемых самим Таном. Надолго присосавшись к кувшину, с облегчением ощутил желудок, рухнувший вниз, куда ему и положено. Солено-пряная влага смыла вкус браги, продолжившей бродить во мне, о чем свидетельствовал высушенный рот и растрескавшиеся губы.

–Я тебя таким видел единственный раз, когда ты с энчидами на спор пил.

–Так, я и сейчас… – начал я внезапно вспоминать, – с кузнецом же пил, он из Фулодрии… Энчид он, кем же ему еще быть, видел бы ты его руки… да еще купчишка с ним был, но он не имперский… на южанина похож, врал, что оружейник…

–Ты уверен?! – меня схватили за плечи и начали трясти, словно кошель. Звон обнаружился в голове, а желудок опять опасно возмутился.

–Стой! – рыкнул я. Трясти меня перестали, а вот то, что Тан рухнул на второй табурет, словно подкошенный, заставило задуматься над необходимостью немедленного протрезвления. – Как же я это не люблю, – невольный стон подтвердил мое отношение к тому, что я собирался сейчас над собой проделать, – оставь меня ненадолго… пожалуйста…

Можно было и не выставлять Тана, но таковы правила и не мне их менять. Я усмехнулся сам себе, вспомнив, как соблюдаю правила Гридни. Нарушаю. И часто, но всегда стараюсь им следовать и не моя вина, что получается плохо – я же стараюсь. Вот и сейчас попросил выйти постороннего, в смысле не посвященного в секреты хранов. Хотя, понимаю, что он будет пытаться подглядывать, а он понимает, что я знаю об этом.

Дощатый пол встретил прохладой. Жаль, что эликсиром обойтись не выйдет. Не только похмелье снять надо. Тану сейчас нужен хран, а не просто опохмеленное, протрезвевшее тело.

Ноги подтянуть, голову удержать, глаза закрыть, правую руку к солнечному сплетению. Вдох. Выдох.

«Как же мне муторно, а?»

Ко’атль разгорелся болью, которая тут же перекинулась на все тело, усиливаясь с каждым вдохом, нарастая и вгрызаясь в каждую клеточку.

Боль поглотила полностью, сорвав с растресканных губ протяжный всхлип.

Глава 14

Тело казалось разобранным на части, мелкие, помещенные изощренным садистом в кузнечный горн. Пламя «поддало жару», добавив новых градаций боли и отключать чувствительность нельзя — процесс предбоевой трансформации необходимо контролировать, иначе не избежать беды.

Ненавистная техника здорово помогает выживать, вот только мало кто из противников согласится подождать пока ты ею воспользуешься. Поэтому таким «оружием» храны могут пользоваться только в случае заранее объявленной тревоги.

Ноги, руки уже перестали быть чем-то отдельным и независимым — боль из них медленно уходила, поднимаясь по спине к хмельной голове, где и обосновалась, судя по ощущениям, надолго. Спазм, еще один, новая вспышка боли и меня мутит так, что уже нет сил терпеть. В последний момент, когда закравшаяся крамольная мысль прервать трансформацию — начала казаться особо привлекательной — все завершилось.

Теперь можно и отдышаться. Не шевелясь, продолжаю сидеть на полу. У приоткрытой двери четко слышится прерывистое дыхание Тана.

«Да уж, вот он насмотрелся! Если проболтается — пойдет еще одна байка о хранах гулять по свету — в общую копилку уже существующих слухов и вымыслов. Хотя, Тан болтать не будет, не тот человек»

Поднялся не без сожаления, просто сидеть и чувствовать, что у тебя ничего не болит — приятно, но мне срочно нужно добраться «до удобств». Организм изрядно отравленный мешаниной спиртного спешил избавиться от яда любым доступным способом и лучше ему в этом помочь, иначе сам справится, а мне потом красней.

Как был, в одних штанах, резво пробежал мимо корчмаря бросив на ходу:

– Тан, я быстро…

Снег безжалостно жалил холодом голые ступни, но это к лучшему — быстрее оклемаюсь.

Посещение добротной отдельно стоящей постройки принесло некоторое облегчение, не сразу, но стало полегче. Идея умыться снегом тоже принесла результат — замерз окончательно, но в голове заметно прояснилось. Поэтому не теряя времени, поспешил в корчму. Требовалось узнать в конце концов, что случилось и чему я обязан такой неприятной побудкой.

Что интересно, Тан так и остался сидеть у двери в мою комнату. Казалось, что с момента моего пробегания мимо он даже не шевельнулся.

«Неужели настолько не удержал пламя очищения?»

– Тан, – позвал я, корчмарь встрепенулся, словно впервые меня увидел. – Заходи, быстрее.

Бодро прошагав к кувшину с рассолом, жадно к нему присосался. Меня уже не сушило — просто дьявольски вкусно получаются у корчмаря такие вещи. Почему бы не побаловать себя перед неприятными новостями?

То, что радости от рассказа Тана я испытывать не буду — уверен. Вон он как хмурится и мнется на пороге.

– Чего на входе застрял?

Мой вопрос подстегнул хозяина корчмы лучше плети. Он двинулся к столу, предусмотрительно закрыв за собой дверь, с какой-то суровой решимостью, словно в логово к демону сунулся.

– Что ты увидел? – не стал ходить вокруг да около.

– Ты весь огнем горел, – приглушенный голос и виноватый взгляд.

– Прости, не в том я был состоянии, чтобы еще и внешние проявления ритуала контролировать, – буркнул смущенно, а потом воодушевился. – Впрочем это твой выбор, я просил тебя выйти…

– Да уж, – протянул Тан покаянно. – Сам виноват.

– Говори, зачем я тебе понадобился?

– Ароша пропала! Я чувствую, что беда стряслась, а найти ее не могу-у-у!

Последний выкрик сорвался почти на вой, звериный. Ощущение опасности прокатилось льдинками по спине, взъерошило волосы на затылке. Поймав себя на готовности нестись сломя голову незнамо куда с мечом наперевес — подавил глупый порыв, намеренно медленно сел напротив Тана и попросил:

– Рассказывай по порядку.

– Сначала заключаем контракт, – неожиданно уперся корчмарь.

Обдумав это заявление, быстро постарался вспомнить, что мне собственно известно о Тане, его прошлом и вообще. Вывод неутешительный — прискорбно мало. Личные впечатления и выводы о его порядочности и надежности здесь не помогут. Опять какие-то тайны и непонятно чьи игры, в которые я собираюсь вмешаться, особо не раздумывая.

– Тан, – пробую отговорить. – Контракт означает полную осведомленность Гридни о тебе и твоих тайнах.

– Храны мне не враги, давно уже подумываю – пора бы хоть кому-то за пределами Кедул-ярзу знать правду.

«Вот это неожиданность!» – рассматриваю Тана. – «Неужели оборотень?»

– И храны внушают доверие, – невольная кривая усмешка скользнула по губам.

– Внушают, – упрямый, набыченный взгляд и протянутая ручища.

Рука попадает в тиски, глядя в глаза, заявляю:

– Контракт на спасение дочери, плата стандартная…

– Тройная стандартная плата, – перебивает Тан.

– Время уходит, не до торговли, – начинаю заводиться.

– Ты не знаешь, что тебя ждет!

– Вот и расскажешь! – зло огрызаюсь.

– Согласен. – выдохнул Тан и даже не поморщился, когда татуировка ожила и ее острые зубки впились в ладонь, скрепляя контракт кровью.

– Теперь подробности.

– Подробности, – огромный корчмарь внезапно сник, сгорбился, словно растерял весь свой запал. – После свержения правящей династии за львами началась настоящая охота. Нас выслеживали по одиночке, семьями и уничтожали. Всех до кого смогли дотянуться. Катлил погибла… – и без того сжатые кулаки побелели, из горла корчмаря раздалось сдерживаемое рыдание, больше похожее на клокочущий рык. – Моя Лил была растерзана, точно дикими зверями, а я даже не отомстил! Если бы не Ароша… но я забыл о мести, надо было уберечь дочь, спрятать, как можно дальше…

– Хорошо ты спрятался, – перебил, не удержался, – у всех на виду. Ты же мог стать охотником, жить на окраинной заимке леса и вас было бы намного сложнее найти.

– Много ты понимаешь! – вскинулся Тан. – Корчма Тизара — средоточие этого места. Подумай, много ли охотников откликнутся на мой зов сейчас? А на зов простого охотника, которого мало кто знает? То, что ты здесь — удача, а может провидение.

Этот момент я не учел. Прав Тан-оборотень, прав, да только от этой правоты не легче.

– Ароша, как она могла пропасть?

– Ушла ночью в лес, но не вернулась к обычному времени.

– Одна?!

– Ее зверю две зимы! Как ты представляешь себе нашу жизнь?! Ипостась должна расти и развиваться, без обращения это невозможно. Поэтому да, ушла… и в этот раз не вернулась.

Две зимы — это взрослая львица, движимая не только инстинктами, но и разумом? Тот еще подарок.

– Кто за вами мог прийти?

– Тигры. Они сейчас у власти и каленым железом выжигают даже память о нашем виде, выслеживая и уничтожая.

– Вы царской крови? – моему удивлению не было предела.

– Младшая ветвь, – печально усмехнулся Тан. – О престолонаследии речь не идет.

«Это пока живы представители старших ветвей» – непрошеная мысль новым холодком прогулялась по спине.

– Э… Тан, – надеюсь не прибьет. – Ты уверен, что Ароша еще жива?

– Да! Я ее чувствую, как и она меня. Это ловушка. Иначе меня не выманить, они же судят по себе. Им не понять, что бежать бы я не стал!

Жажда убийства, разгоравшаяся во взгляде оборотня, заставила поежиться. Кто бы это ни был, тигры или нет, но они действительно просчитались и только жизнь дочери отделяет удлинившиеся клыки друга от горла глупцов.

– Стандартная группа — восемь тигров, – продолжил Тан. – Такая толпа привлекает внимание, так что они наверняка разделились.

«Подкрасться и вырезать по одному» – ввязываться в открытый бой с истинными оборотнями — самоубийство.

– Частичная трансформация даст мне возможность идти по запаху, меня ждут, поэтому прятать следы нет смысла, а вот то, что я с компанией — будет сюрпризом.

– Я работаю один, – жестко обрываю фантазии друга. – И Ароша жива только пока до тебя не добрались.

– И как собираешься мне помешать идти с тобой? – рык прорвался в голос Тана, превратив вопрос в угрозу.

«Мда, оглушить с одного удара — не выйдет. Работать по точкам?»

Направление моих мыслей для озверевшего от тревоги отца — тайной не являлось. Кривая усмешка больше походила на оскал.

– Гилл, это не тупые монстры с которыми ты привык иметь дело. – мгновенное раздумье и нехороший огонек зажегся в посветлевших глазах. – Попробуй меня ударить.

«Хороша провокация»

– Чем?

– Мечом, – жесткая усмешка.

Стремительный выпад, без замаха в корпус. Нечто, бывшее Таном взмывает под потолок, Клинок находит лишь воздух и на пол приземляется огромный лев, «мягкой лапой» выбивая меч из дрогнувшей руки.

– Убедил? – рычащая насмешка — злит.

– Нет.

– Я так и думал, – из марева появляется Тан, – но выбора у тебя нет. Ты идешь со мной, а не наоборот.

– Тьма-а-а!

«Восемь тел вот такого нечто? Вот это попал!»

Спешно одеваясь и застегивая доспех, невольно с благодарностью вспомнил мастера Старха. Он или провидец, или святой. Впрочем все равно, его паранойя дала мне шанс выжить — остальное неважно. Проверил перевязь: зелья на месте, в быстром доступе.

– Готов.

Друг кивнул и вышел из комнаты. У выхода из корчмы на мгновение задержались, Тан снял с гвоздя старую безрукавку и протянул мне:

– Меч заверни.

– Тупые правила, – огрызнулся, заматывая меч.

– На все есть своя причина.

Мы шли в противоположную сторону от ворот, минуя закрытые торговые лавки и невысокие дома, пока не подошли к домику с несоразмерно высокой крышей, ютившемуся у самого палисада. Воровато оглядевшись и убедившись, что нежелательных свидетелей нет, Тан обошел дом и сноровисто, явно привычно полез на крышу. Усмехнувшись полез следом.

Заостренные колья оказались чуть ниже крыши. Мой «проводник» единым махом прыгнул вперед, пронесся над частоколом. Кувырок помог приземлиться на ноги. Чувствовалась привычная сноровка.

Улыбочка с вызовом подстегнула, кинул к ногам удальца завернутый меч и попытавшись повторить маневр, чуть было не повис на кольях. От моего неловкого приземления шуму было в разы больше, но не ушибся. Под снегом явно не стылая земля, никак оборотни подстелили себе «соломки», вот падение и смягчается.

На этом все веселое закончилось.

Яркая лунная ночь избавила от необходимости в горечи филина. Снежный наст прекрасно сохранил следы, но обоняние лишним не будет: в ноздри ударил яркий знакомый запах. Грудь ожгло огнем, захлестнувшая волна ярости и страха возможной потери – стали неожиданностью, словно до меня только что дошел смысл всех откровений Тана.

Упрямо тряхнув головой, отогнал непрошеные мысли и страхи — не время. В таком настроении проще завалить все дело, чем реально кому-то помочь.

Меч уверенно лег в ножны, а глаза уже высматривали обрывающуюся цепочку следов маленьких сапожек. Вот и отпечатки лап — было чему удивляться — крупные, попытался мысленно дорисовать размер львицы и бросил это дело.

Вместо незнакомого зверя перед глазами вставало лицо Ароши в обрамлении пшеничных косичек. Ее смех, озорной блеск глаз… Это видение заставляло торопиться.

Остановился. Медленный глубокий выдох. Легкий ветерок унес облачко пара вместе с нахлынувшими эмоциями. Тан молча ждал, когда совладаю с собой. Немудрено, у него было время все обдумать и хотя бы частично обуздать свою ярость, мне же приходится справляться по ходу событий.

Цепочка следов довольно долго водила нас по лесу, дразня клочком шерсти на ветке, следами когтей на «залюбленном» дереве и усиливающимся запахом. Возможная близость цели, подстегивала не хуже кнута нетерпеливого погонщика.

Оборотень заметно нервничал, поминутно оборачиваясь и кидая на меня гневные взгляды. Его движения становились порывистыми, резкими, нетерпеливыми. С тем, что группа поддержки в моем лице передвигаться со скоростью четырехлапого хищника не в состоянии — приходилось мириться, но желание обернуться и умчаться вперед по следу, ощущалось нарастающим напряжением.

Все понимаю, но: чем отчетливее становился запах Ароши, тем больше я уделял внимание окружающему пространству. Передвигаться же предпочитал максимально бесшумно. О предполагаемой ловушке помнил хорошо, чего нельзя было сказать о Тане.

Едва моих ноздрей достиг сладковатый запах, металлом оседающий во рту, как бесформенная, размытая тень метнулась вперед к виднеющемуся просвету леса.

«Мра-а-ак! Надо было придумать способ оставить его в корчме!»

Снег небольшой поляны буквально взрыт множеством следов. В середине стоял оборотень, жадно обнюхивая кровавые разводы и едва сдерживая рвущийся наружу рык. Попытка прочитать картину боя провалилась. Здесь была свалка. Следы читались лишь урывками.

– Отойди, – сам не ожидал, что сорвусь на шипение.

Лев тряхнул башкой, но отступил.

– Эта кровь не Ароши, – потянув еще раз носом морозный воздух, убедился в своей правоте.

Едкий запах хищников отдаленно напоминал уже знакомых львов, но было и серьезное отличие: примешивался легкий запах разложения, словно здесь побывали падальщики.

Поляну покинули тремя группами в разных направлениях — запутать решили. Следов крови нигде не просматривалось, значит пострадавшего подлатали на месте. Волоком никого не тащили. Минимум трое вернулись в человеческое обличье.

Первая группа уходила вглубь леса. Цепочки звериных следов оплетали глубокие следы внушительных сапог. Слишком глубокие. Человек нес на себе немалый вес — не подходит.

Вторая и третья группа заставили сомневаться. В обеих люди что-то несли, не ахти тяжелое, но проверять оба следа — потеря времени. Одно из направлений заставило призадуматься.

– Заимка Райка там? – решил удостовериться.

Вместо ответа, оборотень пошел в указанном направлении. Что ж, логично: у Райка сейчас на постое трое приезжих — мои давешние собутыльники, о двоих сохранилось стойкое впечатление — лжецы и обманщики.

Убедившись, что не ошиблись и след ведет прямиком к месту вечерней пьянки, дернул Тана за загривок, заставив остановиться. Такое обращение оборотню не понравилось, мне тоже многое не нравилось, но позволить другу сломя голову нестись навстречу неприятностям — это вряд ли.

– Не по следу, – прошептал еле слышно, – в обход.

Нечего облегчать тиграм задачу.

К дому подобрались с подветренной стороны. Ни единого огонька, дыма нет, очаг погашен — плохой знак. Подкрался к темному провалу окна, заглянул: слабый отблеск тлеющих углей — все, что удалось рассмотреть.

Несмотря на попытку сопротивления, пошел первым, Тан перекинулся и осторожно крался следом. Дверь тихо скрипнула, пропуская незваных гостей. В ноздри ударил смрад смерти и знакомый отголосок падальщиков.

«Райк!»

Рванувшись внутрь, чуть было не наступил на труп охотника. Сгусток огня, брошенный в очаг, оживил умирающее пламя. Неверный свет проявил отвратную картину: комната разгромлена, повсюду кровь.

Охотник бился до последнего. Рваные раны не остановили его желания взять кровь наглецов. Напившийся крови клинок продолжали сжимать холодные пальцы, но вырванное горло остановит кого угодно.

Жестокая и бессмысленная смерть охотника будила в душе что-то холодное, злое… темное.

– Звери, – прорычало над ухом и, словно в ответ, обломки лежанки в углу зашевелились и послышался слабый стон.

Тан оказался быстрее. В одно мгновение завал был расчищен и в красноватом свете я рассмотрел энчида, болтающегося тряпкой в ручищах оборотня. Бледная кожа, синюшные губы, четыре борозды от когтей располосовавшие грудь и живот уже не кровили.

– Мертв? – тяжело казаться равнодушным.

– Еще нет.

Оборотень нетерпеливо встряхнул одной рукой удерживаемое тело, занес другую для удара и прорычал:

– Проклятый прихвостень убийц!

Едва успел остановить добивающий удар, как пришлось уворачиваться от следующего.

– Тан, сдурел?!

Бешеные глаза друга — он не в себе, да еще и меня причислил к врагам, судя по нешуточному граду ударов, которых едва успеваю избежать. Совсем плохо.

Ловчая сеть пеленает оборотня, давая необходимую передышку.

Пока Тан воюет с путами, оттаскиваю энчида и пытаюсь понять можно ли ему помочь. Дыхание едва уловимое, поверхностное, сам словно ледышка — непонятно как жив-то еще. Заливаю инеем раны на груди и стягиваю края — есть, теперь живот. Ничего не рассмотреть. Срезаю лохмотья одежды — плохо дело.

У очага кадка с водой, как уцелела? В комнате Райка нашлась пара рубах — подойдет, одна на корпию, одна на перевязку.

Пока я носился по дому, перевязывал энчида и вливал в него эликсир исцеления, Тан подозрительно затих. Рунная связка не разорвана, может в себя приходит? Не до него сейчас. Тугая повязка слегка окрашивается алым, Тьма! Лью еще инея, прямо поверх. Теперь плетение рун для исцеления и можно выдохнуть.

Сон на энчида не наводил, хотелось узнать что тут произошло. Пока он болтается между тем и этим светом и вбирает где задержаться, можно разобраться с моим нанимателем.

– Ну что, своих от чужих уже отличаешь?

Оборотень дернулся, как от удара, но ответил:

– Сорвался.

– Надо было тебя в корчме оставить, – возмущенное сопение можно считать несогласием. – Так ты себя угробишь, Ароше не поможешь и мне сгинуть подсобишь.

Виноватый потупленный взгляд меня ничуть не убеждает.

– За что? – полустон-полушопот.

Очнулся — может и выживет. Подошел и присел рядом.

– Это ты про нас или про своих попутчиков?

Мутный невидящий взгляд, бесцельно блуждая, наткнулся на меня, секундная заминка сменилась узнаванием.

– Гилл? – удивление забрало все силы, пришлось наклониться к губам, чтобы разобрать хоть что-то. – Ты ушел… стук, думали вернулся… не знаю кто был… сказал… озверели и начали убивать… не понимаю…

– Того кто пришел ты не видел, но хоть что-то слышал?

– Ксот, охотник…

Взгляд энчида быстро терял осмысленность, сейчас либо сон, либо смерть. В любом случае мы большего не узнаем – сон, надо дать шанс выкарабкаться.

Смотрю на Тана в упор.

– Знаешь где заимка Ксота?

– Севернее, одна из дальних.

– Я иду, ты остаешься.

– Нет, – возмущение дает частичную трансформацию, лицо Тана искажается: уже не человек, но еще не лев.

– Назови мне хоть одну причину, почему я должен согласиться.

– Меня ждут, я ввязываюсь в бой, а ты находишь Арошу и уводишь ее.

«Я об этом еще пожалею!»

Снимаю ловчую сеть и подхватываю раненого, чтобы отнести его в комнату Райка. Оборотень молча помогает уложить его на кровать и завернуть в одеяла и шкуры. Пока я вливаю еще глоток эликсира сквозь плотно сжатые зубы, Тан подкидывает в очаг дров – правильно, иначе околеет к нашему возвращению.

На пороге оглядываюсь. Жаль. У Райка не было и шанса, но кого-то из них он все же потрепал.

Еще раз обошел дом. Цепочка следов только одна — вернулись по своим же следам. Чуть впереди след раздвоился. Действительно северное направление. Небо заметно посветлело, скоро рассвет.

– Туда? – киваю на уходящий след.

– Да, – с виду Тан собран и спокоен.

– Веди.

«Что ж, рискнем»

Бежать по снегу – то еще удовольствие, бежать по снегу высматривая угрозу – безумие, закончившееся закономерно: болт пропел возле уха и канул за спину.

«Нарвались, торопыги!»

Ломиться в просвет деревьев – глупо, попробовать разделиться? Тан взял вправо. Значит мне налево. Эх, сколько ошибок уже допущено! Кидаю на себя маскировку и стараясь не шуметь, медленно продвигаюсь в обход, высматривая угрозу.

Вот он, голубчик –стрелок затаился на дереве, хороший обзор выбрал, стервец, но меня из виду потерял. Активно головой крутит. Вокруг никого не видать, рискнем. Каменный кулак помогает приземлиться хитрецу вместе с веткой, на которой притаился. Добить. Отойти.

Маскировка снова скрывает мое передвижение. Больше таких хитрозадых не видать, а жаль. Впереди раздается шум, вой, скулеж – началось! Крадусь туда.

Ничего не понимаю!

Два льва бьются, еще один пытается ввязаться в драку, три тигра ходят кругами, выжидая удобного момента.

Откуда еще два льва?!

Один из тигров улучил момент, прыгнул. Предположительно Тан, отпрянул, вцепился тигру в загривок, тряхнул, отбросил сломанной куклой напавшего и занялся одним из львов.

Пока троица крутится, отвешивая друг другу плюхи, награждая кровавыми полосами и оглашая окрестности громогласным ревом, пробую заняться тиграми. С ними, хотя бы понятно, что враги и не надо сомневаться.

Забирая влево, медленно перемещаюсь, еще чуть-чуть– есть. Я с подветренной стороны, значит не почует. Бросок, кинжал с хрустом прошивает затылок тигра и я из охотника превращаюсь в дичь – полосатая туша второго взвилась в прыжке.

Толком не успеваю отклониться и встречаю сталью клыки. Распластавшись на снегу под огромной тушей, судорожно пытаюсь сообразить – что дальше? Сталь меча грызть так никто и не собрался. Плечо будто сдавили тиски, подозрительный хруст добавил прыти.

Активировал щит – тигра отбросило. На место приземления оглушенного хищника бросил огненную плешь. Вскочил. Скулеж, привлек внимание львов. Запах паленой шерсти напрочь лишил обоняния.

Львы оставили мне тигра и сцепились еще ожесточенней. Где кто уже и не понять, сплошной клубок из которого только клочки шкур летят, да кровь брызжет.

Правая рука едва слушается. Броня раукра оказалась не по зубам, а вот что с суставом– поди догадайся. Пальцы шевелятся, для рунных связок большего и не надо. Меч в левую руку.

Очухался, паленый? Крутится, примеряется. Решился– прыжок. Отскакиваю и вместо себя оставляю колья льда. Громкий чавк, хруст, вой. Затих.

«Колья льда?!» – нехороший холодок пробежался по спине.

Так это были сны или реальность?! Как это вообще может работать? Выживу – разберусь. Мне бы понять, как этот клубок расцепить, да еще кто из них Тан.

«Бьешь чужих, но порой перепадает своим» – опять Гурий прав.

Прости, Тан, иначе никак. Воздушный таран раскидал дерущихся и три окровавленных оглушенных туши разлеглись на снегу. Туша справа с рыком подняла голову, тряхнула гривой и сквозь рык послышалось:

– Сдурел?!

– О! Тан? Тогда мой слева, – обрадовано заявил я.

– Нет. Он мой.

– Как скажешь, – не споря изменил траекторию и направился к центральной туше, подозрительно быстро приходящей в себя.

Мимо меня с ревом пронесся Тан, но его противник бодро потрусил прочь с поля боя. Кровавая цепочка следов оборотня напрягла. Держись, друг, я постараюсь успеть.

Мой противник на мгновение окутался маревом, которое трансформировалась в воина с обнаженной парой мечей. Даже так. Убедил– потанцуем.

Глава 15

Хороший выбор.

Храны признанные мастера в схватках с различными тварями, а вот поединщики они… мда. Оказывается и от молвы бывает польза, а политика гильдии в отношении своих секретов – верная.

Противник внимательно изучает мою стойку и просчитывает варианты. Продолжительных танцев не будет. Один, максимум два удара– решат все, а пока мы кружим на небольшом пятачке, стараясь сбить друг друга с толку.

В глазах льва зажегся азартный огонек. Доволен – все просчитал.

«Ну кто тебе сказал, что я классик?»

Кажется моя усмешка задела чью-то гордость и ложная атака сменяется настоящей.

Время словно остановилось.

Удар сердца.

Оставляю вместо себя проявленного двойника. Под маскировкой ухожу скруткой тела влево.

Ложный удар противника меняет траекторию и двойнику приходится туго – «вскрывают» от паха до горла –подло.

Силовой удар, не встретив сопротивления, инерцией заставляет противника выгнуться дугой.

Удар сердца.

Открыто горло. Боковой секущий. Голова нырнула в снег в нескольких шагах от рухнувшего тела.

Не рассчитал силу удара. Меня разворачивает, левая нога подворачивается и я заваливаюсь на спину. Кровь бухает в ушах, заглушая собственный крик.

Да что ж такое?!

Стягиваю сапог, так и есть – вывих.

Стиснув зубы мучаю и без того пострадавшую ногу. Неудобно. Нормально не ухватишься, а вправить надо, иначе Тан помощи вообще не дождется. Хруст, боль, холодный пот– получилось.

Минута лёжки дала возможность перевести дух. Сердце выравняло ритм и уже не бьет барабаном по ушам.

Широкое голенище сапога – ногу не удержит. Фиксирующая повязка поможет мало. Сделать ее надо, но после этого серьезную нагрузку на ногу давать нельзя, а спокойствия и постельного режима в ближайшее время как-то не предполагалось.

Извлечение необходимого материала из поясного кармана не заняло много времени. Не даром не стал тратить свои запасы на энчида, а обошелся подручными средствами. Повязка вышла плотной, но не стесняющей движений, что сейчас и требовалось.

Дальше придется справляться магией.

Сместив вектора приложения силы и изменив расположение рун силового корсета, кинул свое рунное творчество на ногу. Если подобное помогает храну с переломанными или треснувшими ребрами продолжить выживать, то мне двигаться в привычном режиме – точно поможет.

Теперь часть моего внимания будет оттягиваться на постоянное поддержание созданной связки рун и забывать о ней нельзя.

«Да уж, осталось в пылу схватки забыть об удерживающей связке и с воем рухнуть под ноги противнику, для его удобства» – нарисованная разгулявшимся воображением картинка вызвала нервный смешок.

Больше радоваться было нечему. Ароша еще не найдена, Тан куда-то умчался, а нанятый хран – с одной действующей рукой и одной целой ногой – спешит на помощь.

Ладно, похромали.

Несмотря на собственные издевки, передвигался я довольно бодро. Страх не успеть, подстегивал, заставляя поторопиться.

Цепочки следов с алыми вкраплениями на снегу вели на север. Стянув беспалую перчатку с правой руки, впился взглядом в ко’атль. Кольца вяло шевелятся под кожей – цель далеко.

Покрутился на месте – голова змеи упрямо указывает на север. Значит не ошиблись и след взяли верно.

«Только бы успеть» – натягивая перчатку, подавил панику в зародыше и рванул с места.

Выбранный темп – нечто среднее между быстрой ходьбой и медленным бегом – смогу поддерживать долго, привычка. Оставалось надеяться, что к моменту моего прибытия участники безобразия будут заняты и я не нарвусь на еще одну засаду.

Небо уже окрасилось розовым, готовое вот-вот приветствовать солнышко, а я все еще не нагнал оборотней.

«Не могли же они настолько меня опередить? Или могли?»

Как не вслушивался, но кроме собственного мерного дыхания и скрипа снега под ногами, посторонних звуков не было. Где-то впереди наверняка идет бой и его отзвук так просто не спрячешь.

«А может все уже закончилось?»

Непрошеная мысль заставила поднапрячься и увеличить темп. Долго так не продержусь, но сократить расстояние необходимо.

Рывок помог: следы стали более отчетливыми, запах труса, бежавшего с поля боя, и следовавшего за ним по пятам Тана стал более явным. Обоняние потихоньку возвращалось, подтверждая – уже недалеко. Стоит притормозить, выровнять дыхание и по возможности не спешить. Хватит на сегодня глупостей.

Размеренный темп позволил перевести дыхание и упорядочить мысли. Прокручивая в голове всю полученную информацию и сравнивая все это с увиденным во время боя, я никак не мог понять что не так.

Заказчик опять соврал? Непохоже.

Даже моих скудных знаний о далеком южном соседе хватало: во главе государства стояли кланы оборотней-львов. Они же занимали важные должности и ключевые посты. Во главе армии –тоже лев. Удел тигров – охрана царской семьи и, собственно, армия.

Сыскари, следователи и разведка, за редким исключением – гиены. Что интересно, преступники, которым удалось добиться определенных высот в своем мире, тоже довольно часто, из гиен.

Вестовые-гепарды, вообще вызывали неприкрытую зависть всех служб империи. Попробуй такому причинить вред и не дать вовремя донести послание или распоряжение – сначала его надо догнать, а потом можно попытаться. Хотя, только попытаться и можно.

Уделом обычных людей, не имеющих вторую ипостась становилась торговля, в лучшем случае, ремесла и пахота, но тут уже приходилось тяжко: попробуй посоревнуйся с тем же буйволом, он если надо и плуг на себе утащит и борону ровную сделает, а не как Тьма на душу положит.

Предположение, что способности к оборотничеству население Кедул-ярзу получило от тесного «общения» с жителями природной Заводи, населенной оборотнями – до сих пор не получило ни подтверждения, ни опровержения. По многочисленным слухам, аборигены Заводи не имели четко определенной второй ипостаси – они превращались в любое живое существо, по своему выбору.

К сожалению, Хурджайд надежно хранит свои секреты, а кедулы не спешат делиться тем, что удалось узнать.

Скупые сведения и слухи, что у южного соседа произошел переворот и львы свержены – империя получила. Но это не объясняло такую жестокую зачистку всех носителей крови.

И теперь главный вопрос: стандартная восьмерка тигров, на поверку оказалась совершенно не стандартной, почему львы убивают своих же?

Споткнувшись об корягу, едва не встретился лбом с разлапистой сосной. Вовремя выставил руки навстречу стволу. Тычек получился сильным, за что дерево тут же отомстило, сбросив на меня свое снежное одеяние.

Холодные дорожки растаявшего снега стремительно пробрались за шиворот, ознобом прокатившись по спине и груди – плохой знак. Не заметил, что настолько вымотался. Усталость не та компания, которая мне сейчас нужна.

Пара глотков восстанавливающего эликсира помогли взбодриться и вернуть мозги в рабочее состояние.

Как я не распознал этого сразу?!

Еще раз прокрутив по памяти битву львов, наконец-то, понял, что не так: нападавшие на Тана львы, двигались совершенно иначе, чем он сам. Очень похоже, но иначе, словно подделка. Без оригинала так сразу и не отличишь.

Это что же получается? Кто-то довольно успешно притворяется львом, но им не является?

Резкий порыв ветра принес с собой отзвук боя, приглушенный, словно издалека. Была бы шерсть на загривке – встала бы дыбом. Сердце понеслось вскачь, добавляя сил и пробуждая азарт скорой схватки.

В несколько прыжков одолел пригорок и зажмурился от яркого слепящего солнца. Тряхнул головой, скидывая остатки снега, смахнул непрошеные слезы и обомлел.

Жилище Ксота больше походило на маленькую крепость. Этот охотник, в отличие от того же Райка, заранее подготовился к любым трудностям и неприятностям.

Дом примостился на выступе высокой отвесной скалы. Она нависала козырьком, словно защищая. Подобраться к такому незамеченным– сложно. Крутой подъем в гору начисто лишал возможности взять его нахрапом.

Невысокий деревянный сруб раздался вширь и очень неприветливо смотрел на мир узкими оконцами, больше похожими на бойницы. Скат крыши виден только один и что-то мне подсказывало, что все не так просто: за широким дымоходом можно удобно угнездиться хорошему стрелку. Подступы к дому прекрасно просматривались, давая нехилые возможности для обороны.

Чуть выше крыши, если пролезть по внушительной трещине в камне еще один уступ, на нем мог примоститься второй стрелок, обладая определенными навыками и лучшим обзором– такой компаньон мог добавить множество неприятностей недругам хозяина заимки.

Благо, что такие удобные точки сейчас пустовали.

В самой скале вырублены клетки, снабженные прочными прутьями, что давало возможность держать добычу живой столько, сколько понадобится.

У дальней от дома клетки шел бой. Ожесточенный. Остервенелый. Жуткий.

При одной мысли, что Арошу запихнули в клетку, точно дикого зверя… словно добычу — все мое благоразумие улетучилось. Кулаки сжались до боли, а ноги понесли вперед.

Насилу остановился. Окинув еще раз внимательным взглядом путь к клеткам – понял, что прав. Тут и там виднелись пятна крови, раскачивалось бревно между елей, в нескольких местах хорошо просматривались порванные веревки, активировавшие самострелы.

Надеюсь не все ловушки активировал Тан – очень хотелось, чтобы часть урона, а лучше весь, достался его преследователям.

Кинув на себя маскировку, активировал взгляд. Так безопаснее продвигаться к клеткам и высматривать возможные ловушки. Правда, беспокоила мысль: куда делся охотник? Сбежал? Убили? Ранили? А может засел где-то с луком или не дай Тьма арбалетом?

Занес ногу и вовремя отшатнулся. Веревка, натянутая тетивой и прикрытая снегом осталась нетронутой, а вот сзади, под ногами почва просела. Рывок в сторону. Обернулся.

Просевший снег, вперемешку с ветками и комьями стылой земли осыпался, обнажив край волчьей ямы.

«Чтоб тебя! Параноик, подлец, гад...»

С трудом сдернул пелену гнева, в мгновение вставшую перед глазами красной волной. Перевел дыхание и выровнял бешеный ритм сердца, как только взгляд выцепил для меня хозяина заимки.

До этого от меня его скрывал кусок заснеженной скалы, клыком торчащий из под земли. Вот за ним и устроился подлец, как раз в этот момент раскручивая пращу, одной рукой. Другая рука, заботливо перевязана и притянута к корпусу. В районе плеча на повязке виднелась кровь.

Вот и ответ, почему Ароша и Тан еще живы – одной рукой из лука не постреляешь. Вот же упертый гад… или денег до Тьмы заплатили, раз так старается быть полезным.

Мало тебя подрали, мало!

Мой рывок к мерзавцу совпал с броском снаряда в гущу рычащих тел. Глухой удар и скулеж напрочь лишил меня жалости. Удар в висок и мощное тело в звериных шкурах грузно осело на снег.

Теперь подобраться ближе и попытаться понять кто где.

В клетке беснуется крупная львица, то бесполезно кидаясь на прутья, то пытаясь высунуть лапу и задеть нападающих. Хоть немного, хоть кончиком когтя. Каждая неудача заканчивается диким рыком и броском на прутья.

Лев-трус в компании двух тигров пытаются оттереть окровавленного льва от клетки или добить– тут уж как получится.

И трус и тигры, что радует, тоже целостностью шкур похвастаться не могут. Один тигр припадает на заднюю лапу, второй когда может поджимает переднюю.

Они скопом травят задыхающегося Тана, дергая его в разные стороны ложными атаками, чтобы рванулся и открылся, подставился под удар с другой стороны.

Решение созрело мгновенно. Рев, писк и какофония, стоящая в соседних клетках послужит дополнительным прикрытием и я смогу незамеченным подобраться ближе к клетке Ароши, а дальше… держись за воздух, как говаривал наставник…

«Демонов Гурий, со своей демоновой правотой!»

Клетка с десятком серых лис. Заморозка – замок превратился в хрупкий лед, с тихим звоном разлетевшийся под рукоятью кинжала. Дальше сами справятся, стоит лишь кинуться на дверь клетки, как она распахнется.

Следующая клетка, еще лисы. Освободить и их. Следующая клетка –ласки. А-а, была не была, не погибать же животине–долой замок.

Теперь приготовиться и главное не промазать.

Тигр отскакивает от пасти Тана. Трус кидается к горлу, но напарывается на когтистую плюху. Тан разворачивается на очередной выпад и немного отдаляется от двери клетки.

Связка рун заморозки удачно прошла за спиной друга и растеклась по замку и решетке. В этот момент Ароша кинулась на прутья клетки и дальше приземлилась вместе с острыми осколками на спину Тана… Тьма!

«А, казалось, такая удачная идея!» – я мысленно взвыл от досады.

Секундное замешательство нападающих и сквозь рык прорывается команда:

– Убить тварь!

Полностью согласный с лозунгом, всаживаю кинжал в загривок подставившегося тигра. Вялые попытки Тана подняться подхлестывают льва-труса, но прежде чем он успел броситься и добить обессилевшего врага, Ароша прыжком встала перед отцом, готовая биться на смерть.

Она-то готова, а я как представил себе ее молодость, горячность и неопытность, так волос на загривке зашевелился.

– Ароша! Лапы в зубы, Тана на загривок и ходу отсюда!

Нападающие мигом развернулись на мой выкрик, но маскировка не подвела — где я кричал, там меня уже нет и взвившийся в прыжке поддельный лев, лишь вспорол когтями лед, взвыв от досады, он шумно отряхивался от ледяных осколков.

– Гилл? – удивление сменилось решительностью. – Я остаюсь!

Вот упрямая девчонка!

– Прочь! Быстро!

Сорвавшийся с пальцев по щелчку сгусток пламени, слегка задел заднюю лапу «помощницы» и зашипел, угасая в снегу за ее спиной. Вместо себя оставляю проявленного двойника и быстро откатываюсь назад, буквально единым мигом разминувшись с когтями четырех лап.

Двойник растаял, эти гады водят носами, вынюхивают. Маскировка дальше не поможет. Не купятся они дважды на один трюк, а арсенал хитростей стремительно заканчивается и дальше только открытое столкновение.

Ароша время больше не теряла: убедила отца вернуться в человеческую ипостась и взобраться ей на спину, сомкнув руки на шее, чтобы не свалиться. Да только убежать не удалось. Едва львица выровнялась и стала набирать скорость, как лже-лев бросился вдогонку.

Он в два прыжка сократил разрыв и взвился в третьем прыжке, целясь Ароше в спину.

Бежать бессмысленно – не успею, смотреть страшно – и страх решил за меня: с рук сами собой сорвались две волны. С правой градины, словно снаряды, с бешеной скоростью летящие и сметающие все на своем пути. С левой тонкие пластины льда, словно масло прошивающие деревья, кустарники и... нападающего льва.

Нашинкованная туша, буквально нарезанная ремнями, рухнула в снег за спинами беглецов. Без звука. Без движения. И только пар вздымался в морозном воздухе вокруг остывающего трупа.

От градин досталось и Ароше и Тану, но если оборотень лишь глухо заворчал от добавленной порции боли, то львица словно получила ускорение. Пара диких скачков и она скрылась из виду среди деревьев.

Из горла неожиданно для меня самого вырвался крик, удивленно-радостный. Чтобы через мгновение смениться вскриком боли.

За спиной не живет ничто – непреложное правило, которое я нарушил.

Оставшийся тигр не растерялся и обрушился на меня со спины всем весом. Разбитая голова взорвалась болью от встречи с огрызком скалы, на глаза набежала красная горячая пелена, ослепляя. Звон в ушах оглушал.

Больше на инстинктах, чем реально что-то соображая, обернулся щитом. Меня перестали драть когти, болезненный взрык послышался справа, давая представление куда отбросило тварь.

Ползком, буквально на ощупь убрался от камня и ткнулся лицом в снег. Удар по щиту отозвался болью во всем теле, виски заломило от напряжения. Еще удар. Еще.

Тигр обезумел от запаха моей крови и рвался добить, чего бы ему это не стоило.

Рывком перевернулся на спину и смахнул кровавую кашу с лица. Прыжок и тигр отлетает от щита, громоподобно рыча, словно безумный. Туша снова взвилась в прыжке, чтобы в тот же миг отлететь в сторону рикошетом.

Еще немного и щит ослабеет настолько, что меня просто раздавят весом, ни клыки ни зубы не понадобятся.

Сжав рукояти кинжала и меча, решаю убрать щит при следующем прыжке. Идея безумна, но другой нет. На бег, а тем более сражение сил уже нет.

Тигр смотрит на меня, поджав переднюю лапу. Зло. Настороженно. Точно чует подвох.

Щит сразу убирать нельзя –раздавит и не заметит. Придется поднапрячься и убирать постепенно, чтобы хоть немного погасить силу удара и инерцию. Правда есть опасность, что просто под своим весом хищник вряд ли насадится на меч как надо. Может увернуться и рана его не убьет. Или убьет не сразу.

Остаться беспомощным один на один с обезумевшим животным –страшно, а выбора нет. Другого шанса может и не быть. Еще бы сообразить как избежать предсмертной агонии. Вероятность, что удастся убить мгновенно –смехотворно мала.

Попробую спеленать ловчей сетью.

«Помоги мне Тьма!» – крик души совпал с прыжком тигра.

Постепенно уменьшаю плотность щита, так что хищник не отскакивает, а быстро приближается рыча в предвкушении долгожданной добычи. Кинжал в руке навесу, рукоять меча уперлась в землю. Двумя пальцами и безумным усилием воли кидаю связку рун ловчей сети, сквозь истончившийся щит.

Лучше бы я этого не делал!

Щит исчез, а на меня камнем рухнула неподвижная глыба, в которую сеть превратила тигра. Кинжал скользнул по ребру и всего лишь вспорол бок. Зато меч прошил горло и вышел где-то со спины. Мощный рывок попросту вырвал рукоять из руки.

Такое чувство, что меня как в детстве, придавило куском породы в штольне Гридни. Туда меня привело любопытство и спор со старшей группой. Глупость несусветная, едва не стоившая мне жизни.

Воздух вышибло из легких, без малейшей возможности вдохнуть. Ребра хрустнули. Нога «порадовала» злой вспышкой боли – я совсем забыл про удерживающую связку. «Глыба» окатила горячим потоком крови–не раздавили, так замерзнешь.

Придется приподнять тушу щитом.

Только сделать сложнее, чем придумать. Виски заломило от напряжения, а из носа хлынула теперь моя кровь. Туша приподнялась всего лишь на стрелу и первый шумный вдох больно обжег легкие.

Ползком передвинулся вбок. Еще немного и еще, пока туша не скатилась со сферы щита и не перестала на него давить. Ломота в висках утихла и затаилась. Я лежал и просто старался отдышаться, слушая ритмичные удары рвущегося из груди сердца.

Надрывный лисий крик заставил вздрогнуть. Неожиданно и слишком близко. Руки непроизвольно дернулись к перевязи, но искать там было нечего. Оружие валялось рядом и в то же время было вне досягаемости.

Сам не понял, как выключился, да и непонятно насколько. И минуты и часы были одинаково вероятны, а солнца за скалой не видать.

Щит все еще окружал мое тело, но от полноценной сферы осталось жалкое подобие.

Попытка подняться закончилась диким головокружением и рвотой – знатно головой приложился. Пустой желудок исторгал желчь. Даже несмотря на то, что стоял на четвереньках, меня вело из стороны в сторону, а перед глазами все ходило ходуном.

Желудок успокоился и я как смог, одной рукой обтер лицо колючим снегом.

Дернув из поясной сумки флакон с исцеляющим эликсиром, выпил залпом все содержимое и замер. В глазах немного прояснилось, руки перестали дрожать.

Воодушевившись, как был на четвереньках пополз к трупу тигра, чтобы отобрать свое имущество: меч и кинжал.

Лисьи голоса перекликались, казалось, со всех сторон, словно хищники меня окружили, но не решались пока нападать. К противным крикам и сипению добавился клекот-стрекотанье. Ласки – твою Тьму – мелкие, но хищники! Выпустил на свою голову, пожалел...

На ответную жалость можно не рассчитывать, поэтому сразу как заберу оружие, нужно попытаться добраться к дому Ксота и как-то попасть внутрь.

Кинжал обнаружился сразу, а вот за меч пришлось повоевать. Одеревеневшая туша ни в какую не желала отдавать орудие своего убийства. Изрядно повозившись, плюнул, улегся на бок и толкая ногами полосатую тварь, руками потянул за рукоять.

Хлюпа не было, меч вышел с треском – кровь успела подмерзнуть. Значит в отключке я был часы. Такими темпами заночую на улице, на радость освободившемуся зверью. Мало им лже-льва и тигров, храна еще подавай, на десерт. И ведь не отступятся, запах крови не даст.

Костеря себя на все лады, ползком продолжил путь к дому под скалой. Попытки подняться больше не предпринимал – головокружение и тошнота быстро убедили, что я не прав и нечего себя переоценивать.

Осталось совсем немного, но протоптанная дорожка поворачивала под прямым углом. Очень хотелось сократить путь, правда желание быстро отпало, как только удалось рассмотреть натянутую веревку самострела прямо на «коротком» пути.

Проторенный путь длиннее, зато целее буду.

Ступеньки пришлось преодолевать уже на чистом упрямстве, а у самых дверей я рухнул на спину, чтобы отдышаться и понять что делать с запором.

Собственно на заморозку сил еще хватит, надеюсь.

Тонкая паутинка рунной связки просочилась сквозь щель и расползлась по внушительному внутреннему запору. Просунуть в щель кинжал удалось с трудом, а дальше удар по рукояти, второй, третий и дверь в хоромы Ксота гостеприимно распахнулась.

Поднявшись, с трудом шагнул в недра своего пристанища и остановился. По кромке щита словно что-то скользнуло, не ударило, а проскочило мимо. Прислушался. Тихо. Наверное показалось.

Остатки засова кинул в петли. Зверье не пробьется, а вот свои рано или поздно будут искать, во всяком случае я на это очень надеялся — им будет меньше хлопот.

Миновав еще две двери и небольшой предбанник, я оказался в просторной комнате. Обстановка простая и добротная. Стол, несколько табуретов, большой очаг и три лежанки с ворохом шкур.

Напившись из кадки, рухнул на ближайшую, нащупал в сумке иней, щедро плеснул на голову и лицо. Пульсация и дергание в ране заметно притихло. Еще одно усилие – завернуться в шкуры, теперь можно себе позволить заснуть.

Надоевший сон со снежной пустошью тут же принял меня в свои объятья. Только странный наставник меня не ждал, как обычно, готовый к поединку. Вместо него на снегу виднелась четкая цепочка следов, ведущая к деревянному срубу. Из трубы поднимался дымок, а окна светились, маня усталого путника теплом, едой и ночлегом.

Впервые на моей памяти в моем сне вечерело.

«Хозяин… Хозяин!»

Мягкий пух прошелся по лицу, выдернув из сна. Глаза упорно не хотели открываться.

«Хозяин, ты замерзаешь! Очнись! Тебе нужен огонь!»

Настырный голосок звучал в голове и не давал погрузиться в дрему.

«Мне тепло, отстань!» – подумал я, собираясь заснуть.

«Тебе нужен огонь! Ты умрешь!»

«Кажется я схожу с ума...»

«Нет, хозяин, очнись! Тебе нужен огонь!»

По лицу снова защекотал мех, а затем по телу пробежались когтистые лапки и что-то маленькое угнездилось на груди.

Попытка разлепить глаза или просто пошевелиться– провалилась, точно я окоченел на морозе. Вспышка злости неожиданно добавила сил. Глаза распахнулись, но темень не давала ничего рассмотреть. С трудом выпростав руку из под шкур, зажег слабый пульсар и огляделся.

В очаге аккуратная стопка дров, готовая к растопке. Щелчок пальцами и вместо сгустка пламени, к дровам срывается слабая капля огня, но ее хватило. Дрова занялись. Очаг загудел мощной тягой, словно в ветреную вьюжную ночь.

В голове тут же раздался довольный голосок:

«Теперь спи, хозяин, если что, я разбужу»

«Совсем свихнулся» – решил я и провалился в снежную пустошь надоевшего сна.

Глава 16

Дорога к дому казалась нескончаемой. Шаг за шагом, по чужим следам, а огни окон, казалось, даже не приблизились. Завывание ветра, да похрустывание деревьев от усилившегося мороза совершенно сбивали с толку. Неизменный пейзаж застывшей картиной маячил перед глазами и ничего не менялось.

Монотонность собственных движений усыпила какую-то часть меня и я уже не помнил зачем я здесь и куда иду: просто переставлял ноги, делал еще шаг, следующий.

Впереди хлопнула дверь и белый силуэт махнул мне рукой в нетерпеливом жесте:

– Чего застрял?!

От окрика невольно вздрогнул и… оказался на крыльце. Лицом к лицу с хмурым, наверное все таки, наставником.

– Заходи, – не то приказ, не то приглашение и белый вошел в дом, оставив дверь открытой.

В доме оказалось на удивление тепло. Большой очаг, странной непривычной формы, весело пожирал толстые бревна, сложенные пирамидкой. Раскаленные угольки выстреливали из очага, утыкались в кованую невысокую ширму и опадали на железный лист на полу.

Рядом с очагом в массивном кресле качалке мерно покачивался хозяин этого места, глядя на огонь, словно меня здесь и нет.

На стенах аккуратно развешено оружие, явно боевое, видавшее виды – не для красоты. Взгляд зацепился за клинок непривычной формы. Не припомню, чтобы видел такое оружие раньше. Шипастый кнут, непонятно из чего сделанный, тоже приковывал взгляд.

В дальнем углу, на столе и вокруг него свалены кипы книг, некоторые открытые, из других выглядывали разноцветные закладки. Над этим бардаком висела большая картина. Странный город, утопающий в зелени и окрашенный лучами багряного солнца – похоже на закат.

Нездешний пейзаж заинтересовал своей неправильностью, я подошел ближе, чтобы рассмотреть что не так.

Дома. Каждый их них был похож на нераскрывшийся бутон незнакомого цветка. Зелень росла на широких лентах, то ли дорогах, то ли мостах, которые причудливо извиваясь стремились от одного дома к другому. Присмотревшись внимательно, я понял, что этот «город» парит в облаках.

На мой удивленный возглас отозвался хозяин:

– Моя родина. Мой мир.

В хриплом голосе проскользнули нотки усталости и затаенной тоски. Не думаю, что мне показалось, слишком часто я слышал категоричность, повеление, раздражение, которые были ярким контрастом с прорвавшимися сейчас эмоциями – совершенно другими.

– Так зачем вы здесь, если свой мир так дорог?

– А здесь, это где? Просветишь, преемничек?

– Преемничек? – я проигнорировал первый вопрос.

– Ну, а как тебя еще называть? – горькая усмешка искривила упрямое, волевое лицо.

– Вам виднее, – буркнул в ответ, обернувшись в поисках на что бы присесть.

– Давай ближе к огню.

Возле очага появилось еще одно кресло, похожее на хозяйское. Сон, он и есть сон, поэтому ничему не удивляясь, с удовольствием уселся, давая телу долгожданный отдых. Что интересно –усталость быстро исчезала.

– Так, как к тебе попал мой артефакт? – неожиданный вопрос белого заставил вздрогнуть.

– Что ж не отобрал, раз он твой? – быть вежливым резко расхотелось.

Сухой кашель оказался смехом – ну, хоть кого-то все это веселит.

– Может расскажешь? Я тоже не прочь посмеяться.

– Я сам давно мертв, – резкий переход, веселье словно ветром сдуло. – Ты общаешься с проекцией –слепком памяти, сил, знаний –лишь осколком меня прежнего.

– Еще скажи, что не ты дал мне уйти из Заводи… вернее уползти.

Ответом мне стало бормотание:

– Матис, Матис… в какие же игры ты играешь… – затем резко: – Он?

Взмах руки и у окна появился старый знакомец из Заводи с черным посохом в руках. Одет он был иначе, непривычный крой костюма отвлекал, но если заменить его белой хламидой, то да. Передо мной стоял знакомый до дрожи кошмар из Заводи.

Мой взгляд метался от одного лица к другому в поисках ответов. Вроде и одно лицо, но и отличие было, едва уловимое, но оно было.

Обманывает, специально дал искажение?

Я зажмурился и вызвал в памяти ненавистный образ, восстанавливая детали: черты лица, взгляд, мимику, моторику движений, голос. Чем больше я прокручивал в голове все это, тем больше крепла уверенность–чужак не врет.

Едва распахнул глаза, как столкнулся с внимательным, буравящим взглядом незнакомца, принятого мной за другого.

– А ты умен, – со вздохом произнес незнакомец, откинувшись на спинку кресла.

Расслабленная поза давала понять, что свой ответ он получил и что-то для себя понял.

– Может хватит загадок? – возмутился я и уже спокойнее: – Расскажи, что можешь.

Незнакомец даже бровью не повел, продолжил покачиваться в своем кресле, задумчиво глядя на пляску огня.

Что ж, подождем.

Я обернулся и внимательно вгляделся в фантом –он не шелохнулся и исчезать не собирался. Жадно всматриваясь, запоминал малейшие детали: колючий взгляд, наклон головы, чуть приподнятое правое плечо, вольная стойка с широко расставленными ногами–прям хозяин жизни и никак иначе. Было и серьезное отличие с образом из моей памяти – фантомное лицо не принадлежало каменному истукану – в моих же воспоминаниях, эмоции словно заморожены или отсутствуют напрочь.

– Сколько миров у тебя на счету?

– Что?! – Несуразность вопроса буквально выдернула меня из раздумий.

– Ты реплес, вот мне и интересно: сколько погибших миров у тебя за спиной.

– Это мой родной мир! – во мне бурлило возмущение, непонятно с чего я так завелся. – Я здесь родился. И я. Не. Реплес.

В поединке взглядов, я не уступал сопернику, но вдруг он смягчился, а затем неожиданно рассмеялся, покачиваясь в кресле и запрокинув голову вверх.

– Что он тебе пообещал?

Резкие перепады настроения этого сумасшедшего начинали меня раздражать.

– Кто?

– Матис, – кивок в сторону фантома. – Мой брат и… мой убийца.

В комнате резко и ощутимо похолодало.

– Да иди ты! Твой «брат» меня чуть в кровавую кашу не раскатал, такой у нас был разговор, смертельно – содержательный.

– Рассказывай, – не просьба, приказ.

– О заказах посторонним не рассказывают. Жить, знаешь ли, хочется.

– Я тебе не враг! Ты этого еще не понял? Как по-твоему я могу с кем-то поделиться полученной информацией?! Слепок личности и памяти ни одно заклинание не воспримет как угрозу. Я мертв…

Эта неожиданная вспышка эмоций была мне непонятна. Откуда такая злость и раздражение? Такое чувство, что я сам того не понимая прошелся по старым ранам, разбередив рубцы.

– Пока ты не активировал артефакт меня словно не существовало, – горькая усмешка и самоирония чужака мне сильно не понравилась. – Я даже не знаю сколько времени прошло, а потом появился ты: наглец, присвоивший чужое. Знаешь, это довольно странно – знать, что ты мертв, но чувствовать себя таким как прежде – живым. Мне хотелось проучить тебя. Ты сражался, как младенец, использовал вторичную энергию и меня это злило, словно ты издеваешься, а потом я понял– это не притворство и не издевка. Ты действительно не знаешь силы, живущей в тебе и совершенно не умеешь ею пользоваться…

Чужак так не вовремя замолчал и замер, что мне едва удалось удержаться и не встряхнуть его. Я хотел знать больше: о какой вторичной энергии идет речь, что вообще происходит? Застывшее лицо и взгляд в никуда. Там в этой голове скрыты нужные мне ответы, а он молчит!

– Знаешь, – чужак неожиданно отмер, – общение с тобой лучше, чем небытие. Я так понимаю, что возрождать меня Матис не собирается и до тех пор, пока ты не снимешь артефакт другой компании мне не видать. Так что давай знакомиться, преемничек.

Улыбка, больше похожая на оскал именно к знакомству и располагала – как же! Мой смех озадачил и возмутил чужака, но остановиться не получалось. Ситуация попахивала сумасшествием: можно злиться и негодовать, а можно смеяться. Мой выбор оказался лучшим – в глазах белого заплясали искорки, лицо смягчилось, а затем он присоединился: безудержно, честно, открыто расхохотавшись.

– Ты в курсе, что перстень я снять не могу? – едва отсмеявшись, я перешел в наступление.

– Конечно, пока не пройдешь обучение полностью артефакт снять нельзя.

– Может расскажешь?

«Тьма, я устал быть идиотом! Объясните мне что происходит в конце концов!»

– Гхар с тобой, малыш, почему бы и нет, – мое недовольное обращением лицо развеселило белого еще больше. – Я до сих пор не знаю твоего имени.

– Гилл.

– Ги-илл, – мое имя странно прозвучало, словно чужак начал говорить с акцентом. – Это не может быть твоим именем, больше похоже на прозвище, но сойдет. Редеус, можно Рес.

– Что значит прозвище? – моему возмущению не было предела, но внезапная догадка заставила остановиться. – Ты считаешь, что я лгу?

Мгновенная заминка, внимательный взгляд и веселье чужака подогрелось еще больше:

– Нет, Гилл, но так еще интереснее. Настоящее имя реплеса открывает для обучающего артефакта полный доступ к личности, а этого не произошло. Так что мои сомнения обоснованы. Забавно, похоже ты и сам не знаешь своего настоящего имени.

Ничего забавного в этом я не видел, но спорить бессмысленно, а доказывать, что я не реплес – бесполезно. Лучше попытаться узнать хоть что-то и начать следует с самого важного в данный момент:

– Так что там с артефактом?

– Хм… Реплесы не бессмертны, думаю, что для тебя это не тайна, но… мало возродить сородича, его еще надо обучить и как можно быстрее. Душа, рожденная в мире принадлежит только ему. Ты можешь шляться по всей Спирали миров, но как только умрешь – твоя душа вернется в родной мир…

Тоскливый взгляд, брошенный мимолетом на картину странного города подталкивал к мысли: артефактный слепок личности уверен в наличии собственной души в любимом, но покинутом мире. Спорить бессмысленно, да и не стоит. Каждый имеет право верить, ну и надеяться, наверное.

– Порой, кланы, блуждающие по Спирали миров, решают, что необходимо вернуть кого-то из ушедших. Если для выживания нужен кто-то конкретный, то проводится сложный обряд и из-за пределов призывается душа. Затем она связывается с женщиной, решившейся зачать. Неважно в каком из миров это происходит, тот, кого призвали– возродится.

– А без этого обряда детей не рожают? – ехидства спрятать не удалось.

– Что есть тело без души? Миры не принимают реплесов, а значит не дадут ребенку душу–это бесполезно… а еще больно.

– Прости, – зря не сдержался, Рес сдержано кивнул.

– Возрожденный растет, как обычный ребенок. В двенадцать… периодов?

– Зим, по-нашему.

– Хм, можно и так. По достижению двенадцати зим, ему отдают его собственный артефакт, что гарантирует быстрое обучение, развитие личности, освоение навыков. Ждать, конечно, приходится довольно долго, но зато результат гарантирован.

– А тут твой артефакт достается мне.

– Да!

В этом «да» было столько всего, что так сразу и не разобрать. Злость, обида, сожаление, разбитые надежды. Что-то мне подсказывало, что братцу несдобровать, пусть не сейчас, пусть позже, но несомненно.

– Зачем Матис отдал тебе мой артефакт? – белый буквально впился в мое лицо буравящим взглядом, казалось, от моего ответа зависит все и еще больше.

– Он не отдавал, – поспешно возмутился я, возможно, слишком поспешно, а если подумать? – Хотя, не похоже, что он его потерял, скорее отдал, но не мне…

« Хозяин! Проснись, здесь враг!» – знакомый голос сумасшествия ворвался в мою голову и сбил с мысли.

– А кому?! – нервы Реса явно начали сдавать и ему требовались ответы.

« Проснись, хозяин!»

– Кажется мне надо просыпаться, что-то происходит.

– Стой! Не уходи так!

«Проснись!»

– Нет времени рассказывать, – сон заметно поблек: яркость красок тускнела, мир артефакта пошел мелкой рябью.

– Дай мне доступ к этому воспоминанию, пусть только к нему.

Кажется он не отступится.

– Как?

– Просто вспомни, как он к тебе попал, – скомандовал Рес, вскочив с кресла и протянув мне руку, как для рукопожатия.

Уговорил. Я решил рискнуть. Шагнул к белому, представил зал Истока, ухватился за его ладонь – уверенное рукопожатие ослабло и исчезло вместе со сном.

***

Здесь была бойня.

Это подтверждал каждый клочок взрытой земли, каждый отпечаток и кровавый росчерк на грязном снегу. Подмерзшие, растерзанные хищниками, недоеденные останки погибших больше всего заинтересовали воина – хорошего следопыта, который сейчас читал следы, словно свиток и перед его внутренним взором во всех деталях вставала произошедшая здесь битва.

Единственное, что ему до сих пор было непонятно – это как он так просчитался? Откуда взялись еще две проклятые твари?

Что они не поделили – не важно!

Лотрий так долго шел по следу ненавистных тварей. Так долго они опережали его, порой на день, а порой лишь на часы. Он вымотан и устал настолько, что неспособен был испытывать радость от осознания, что охота завершена. Хотя, завершена ли? Ведь двум оборотням удалось отсюда сбежать. Заражены ли они, воин не знал, как не знал и того, каким образом распространяется зараза. Спаслись оборотни или оборотни-твари – неизвестно.

Беглецам помогли. И тот, кто помогал, сейчас, судя по следам, укрылся в доме охотника.

Что ж, стоит посмотреть на этого сумасшедшего, а возможно, пособника – в этом случае от Лотрия он милосердия не дождется.

Засов под натиском бронированного плеча не выдержал и рассыпался, дверь со стоном отворилась. Прятаться и таиться не имело смысла, такой шум и мертвого поднимет. С мечем наголо, готовый к нападению, воин замер в выхолаживающемся предбаннике, но тишина затянулась, а схватка явно откладывалась.

Приоткрыв следующую дверь, Лотрий прислушался, но кроме рваного, тяжелого дыхания ничего больше услышать не удалось.

Не пряча меч, воин кое-как запер входную дверь. Замер. Прислушался. Кажется нападать на него и впрямь никто не собирался.

В довольно просторной комнате уже затухал очаг. Уголья почти прогорели, еще давая тепло, но уже совсем не давая света. Тяжелое дыхание не изменилось. Тот, кто здесь укрылся находится в болезненном забытьи, а может и при смерти.

Стоит посмотреть на этого безумца и возможно добить.

Развернув ворох шкур, Лотрий от неожиданности отпрянул. На груди молодого воина, готовая к прыжку угрожающе скалила зубы ласка. Маленький белоснежный хищник доказывал, что это его добыча? Не похоже. Лапки в крови, а морда чистая. Ручной зверек? Такого видеть воину еще не доводилось. Неужели хищная природа не взяла свое и зверек всерьез собирается защищать того, кого признал хозяином?

Лотрий отвернулся от воинственного зверька и попытался оглядеться. Дров здесь больше не было, лучин в такой темени тоже не найдешь. Кажется в предбаннике он видел заботливо подготовленную горку дров.

Меч в ножны – пока в нем нет необходимости.

Поленья быстро занялись, потрескивая оживало пламя. Теперь можно и осмотреться. На столе обнаружился подсвечник с небольшим огарком свечи – вот и возможность рассмотреть того, с кем Лотрия свела безумная охота.

Ласка обеспокоенно топталась на груди своего хозяина, сверкая настороженными глазками-бусинками, внимательно следила за Лотрием, но нападать, вроде передумала.

Быстрый беглый осмотр заставил задуматься: добротный доспех, хорошее оружие, лица не рассмотреть – все в крови, но поверх затягивающейся раны четко видна синеватая сеточка морозного рисунка, подозрительно похожая на действие инея –эликсира собратьев.

Хран?! Кой демон дернул храна ввязаться в столь грязные игры?

Догадку следовало подтвердить или опровергнуть. Осторожно и медленно, под настороженным присмотром ручного хищника, Лотрий стянул перчатку с правой руки и обескураженно уставился на замершую татуировку змеи на тыльной стороне ладони раненного.

Хран! Его заказ выполнен, но еще не закрыт. Собрат, как же ты так?

Пока в котелке грелась вода, воин устроил обыск дома. Нашлась еще пара свечей. Несколько чистых простыней и полотенец вполне подойдут для перевязочного материала. Эликсиры – вот что беспокоило Лотрия. Судя по всему, храну досталось серьезно, раз все на что его хватило: кое-как обработать раны и впасть в свой исцеляющий сон. Осталось ли у него что-то еще?

Свои запасы воин растратил почти полностью: заживляющей мази на донышке, да пара глотков живой воды –Лотрий не рассчитывал выжить. Главным для него было догнать и уничтожить тварей.

Эту работу выполнил другой и сейчас он, возможно, умирал. Но ведь долг платежом красен!

Воин скрипнул зубами, сжав кулаки до боли. Мысли теснились в голове, не давая покоя. Проснулись собственные воспоминания, как всегда не вовремя.

Его самого спас хран. Не прошел мимо – хотя спешил, сцепился с беснующейся толпой, не поверил чужой лжи – отвоевал и выходил.

Это потом, когда разобрались, что к чему, к Лотрию приходили с извинениями. Да, кому они нужны?!

– Рыцаря Света судить не вам! – гневный окрик, пение меча, покинувшего ножны Лотрий еще помнил, как и приговор:

– Если он виновен – значит ответит!

Голос– это все что осталось в памяти. Даже имени узнать не удалось. Едва Лотрий пошел на поправку, хран продолжил путь, а перед этим – воин в этом уверен – разобрался с обвинениями, иначе не с извинениями скреблись бы в его комнатку на постоялом дворе, а…

Да, что вспоминать! Вода закипела.

Спокойно и уверенно, Лотрий развернул шкуры полностью и принялся освобождать храна от одежды, аккуратно стягивая перевязь и расстегивая ремни доспеха. Его надо осмотреть и желательно не разбудить. Свет его знает, что у хранов за сон такой–исцеляющий, пусть тайны собратьев остаются их тайнами, главное не навредить.

Ласка так и не напала. Заворчала низкой трелью, перебралась в изголовье и продолжила наблюдать, словно понимала, что происходит. Глазки-бусинки следили за каждым движением, а полураскрытая пасть продолжала демонстрировать острые зубки.

Ишь ты – угрожает. Рыцарь усмехнулся в кудлатую бороду, достал кинжал и принялся осторожно срезать окровавленную одежду.

Уверенности в том, что все раны обработаны не было совершенно – слишком много крови.

Теплая вода парила, полотенце окрашивалось кровью обнажая истинный характер повреждений: голова разбита, лицо – сплошной синяк, возможно останутся шрамы, плечо – черное с синевой, цела ли ключица – не понятно, на бедре чистый разрез –здесь поработали не зубы – клинок, левая нога вывихнута – стопа вывернута под неестественным углом, связки надорваны – с этим позже, а вот как до поясницы добрались кинжальные когти?

Рваные полосы воспалены, один из позвонков белеет костью. Ну, хоть цел. Только заражения не хватало!

Подтянув к себе поясную сумку храна, Лотрий уверенно доставал один за другим флаконы с зельями, укладывая их рядом со своими скудными запасами. Отличать их не сложно: голубоватый – иней, жидкое золото – эликсир исцеления, темно-синее с искоркой –филин.

На столе образовался внушительный запас лекарств и Лотрий искренне порадовался запасливости собрата – не чета ему, азартному безрассудному упрямцу.

Дело пошло веселее. Раны обработаны, края уже стянуты инеем и заботливо перевязаны. Нога зафиксирована в самодельном лубке – как смог, рыцарь усмехнулся – далеко ему до целителя, ну да сойдет и так. Все лучше, чем ничего.

Надо бы еды какой попроще придумать. Одними эликсирами сыт не будешь, да и самому уже не есть – жрать охота.

Солонина пойдет и на бульон для храна и кашу сдобрит – хороши запасы охотника, хоть и был он мразью купленной. Зверенышу бы еще что-то придумать, да они ж кроме мяса ничего не едят.

Очаг вновь полыхал, пожирая поленья, в котелке аппетитно булькало, а в небольшой кружке отмалчивался кусок солонины, посвежее. Не будет мелочь соленое жрать – уже проверенно – от простой солонины звереныш отказался, настороженно, зло заворчав и снова угнездившись на груди спящего хозяина.

Каша удалась на славу. Обжигаясь, торопливо, рыцарь ел. Он и забыл, что можно не спешить. Его дело сделано.

Дыхание храна изменилось, успокоилось. Теперь он был больше похож на выздоравливающего спящего, чем на умирающего. Будить не хотелось, но пару ложек бульона можно влить и в спящего – если осторожно, да умеючи.

Кое-как отогнав зверька, Лотрий приподнял храна, воткнул скрутку из шкур ему под голову и стал вливать по капле в приоткрытый рот теплый бульон. Глотает. Хорошо – жить будет.

Мгла за окном изменилась, скоро рассвет. Хран вне опасности, а у Лотрия уже давно глаза слипаются – устал. Взгляд то и дело цеплялся за свободные лежанки. Скинув на дальнюю вещи храна, Лотрий стянул с себя лишнее и сложил тут-же, поверх шкур.

Покачиваясь от усталости, рыцарь побрел к свободной постели, даже не заметив, что нога зацепила ремень перевязи храна. Вздрогнув от звона, Лотрий непонимающе уставился себе под ноги, где из раскрывшегося от падения кошеля крутились рассыпавшиеся монеты и…

Гулкий удар сердца поднялся к горлу комом.

На полу тускло поблескивал медальон, брат близнец, болтающегося на шее самого рыцаря Света. Трясущимися руками, Лотрий вытряхнул на пол все содержимое кошеля и не веря своим глазам уставился безумным взглядом на шесть медальонов своих братьев.

Мертвы!

Терция его друга Коулли сложила головы невесть где! Два лог-гира мертвы, а их посмертие в руках...

Убийца!

Волна черной ненависти захлестнула, резанув сердце острой болью. Охапка цепочек жгла руку, кинжал до боли зажат в другой. Глаза застилает влага слез гнева и бессилия, размывая все вокруг, делая незрячим.

Убийца!

Мысль билась в голове пульсом, вытесняя все иные мысли. Горячая влага сорвалась с ресниц и зазмеилась по перекошенному лицу.

– Убийца! – боль нашла выход в громком крике.

Рыцарь мгновенно оказался возле лежанки храна и уже тряс безвольное тело, не в силах остановиться.

– Ты убил их? Ты? Ты?!

Боль от острых зубов и когтей Лотрий даже не ощутил, попросту отмахнувшись от верещащего белого комочка.

Стон раненого, так же не изменил ничего, а вот едва слышный шепот, словно поразил громом, заставив замереть:

– Не… я…

Глаза приоткрыты – хран в сознании.

– Не ты?! – Лотрий не веря своим ушам уже замахнулся кинжалом.

– Нет… – полустон – полушопот и безвольно болтающаяся голова.

Чужой окрик прошлого заставил остановиться: «Если он виновен – значит ответит! Если он виновен...»

Рука рыцаря безвольно разжалась, кинжал воткнулся в дощатый пол. Лотрий медленно опустился на край лежанки, уставившись на сжатые в кулаке медальоны безумным взглядом.

– Не ты, – шептал он, словно в бреду, – не ты… А кто?

Серый, настороженный взгляд рыцаря встретился с мутной зеленью воспаленных глаз храна и тот с трудом произнес:

– Расскажу… что смогу...

Глава 17

Разговор вышел долгим и тяжелым.

Как объяснить что произошло, так чтобы тебе поверили и при этом не нарушить правила Гридни?

Лотрий отстал с расспросами только когда понял основное, пообещал, что так просто мне от него не отвертеться и не избавиться, а допрос, в смысле разговор мы еще продолжим позже.

Да, кто ж спорит? Продолжим. Расскажу что смогу в обход правил, а остальное – увольте – мне моя жизнь дорога, чтобы там ни думал себе мой неловкий целитель и дознаватель, по совместительству.

Я поморщился от тяжелого храпа заснувшего рыцаря Света. Он совсем вымотался, а тут такие вести – хорошо, хоть заснуть смог. Не сразу. Ворочался долго, пока усталость все же взяла свое.

В два глотка допив оставленный рыцарем возле лежанки еще теплый бульон, откинулся на шкуры и с любопытством посмотрел на своего нового «питомца». Ласка только обеспокоенно выглядывала из под шкур, которыми я был укрыт, забавно угнездившись у меня на груди, напрочь отказываясь меня покидать.

При попытке снять с меня зверька, Лотрий опять был погрызен и удостоился угрожающего оскала и воинственного клекота. Это было бы смешно и забавно, если бы не тоненький умоляющий голосок в моей голове: «Хозяин, не отдавай меня! Он меня убьет, если узнает! Пожалуйста…»

«Откуда ты такой взялся на мою голову, а? Питомец» – усмехнулся я мысленно, глядя на настороженную белую мордочку, наблюдающую за мной неотрывно.

«Ты меня освободил, теперь ты хозяин»

«Я много кого освободил, клетки были полны, но в благодарность мной пытались отобедать, а ты взялся защищать...»

«Я не из клетки» – меня поспешно перебили. – «Ты убил другого хозяина, он был плохой, а теперь у меня есть хороший хозяин»

Зверек выбрался из под шкуры и уселся столбиком, забавно умывая мордочку.

«И чем же был плох тот хозяин?» – мысленно рассмеялся я.

«Он был плохой, я был связан, не мог обращаться, он забирал все мои силы и неправильно меня кормил!»

Из такого объяснения я почти ничего не понял. Чужая, огромная, как в детстве, обида на весь свет ощущалась, как своя собственная, поэтому ухватившись за понятную «претензию», я решил пошутить:

«Он что, мясо нарезал неправильно? Разве ласки перестали питаться мясом?»

«Я не ласка, хозяин» – забавный столбик покачался из стороны в сторону всем телом, в попытке отрицать очевидное.

«А кто тогда?» – хмыкнул я.

«Метаморф»

«Та-а-ак!» – едва сдержавшись от возгласа вслух, я медленно выдохнул и потребовал объяснений: «Рассказывай»

«Что?» – носик-пуговка потянул воздух, принюхиваясь, а глазки-бусинки смотрели… преданно?!

«По порядку» – вздохнул я, призывая все остатки своего терпения. – «Откуда ты, как сюда попал, что за хозяин у тебя был, зачем ты ему понадобился. Можешь начать со своего имени. Имя-то у тебя, надеюсь, есть?»

«Есть!» – радостный вопль в моей голове быстро сменился чередой непроизносимых звуков.

Уяснив для себя, что это нечто и было именем метаморфа, я предложил ему попробовать сократить это имечко до разумных и произносимых пределов. В ответ на мое предложение, я получил только оскорбленное молчание.

Сообразив, что подобная тактика себя не оправдывает, пришлось поднапрячься и представить, что общаюсь с обидчивым ребенком. Это тут же принесло свои плоды. Я быстро выяснил, что имя для метаморфа столь ценно, что ни о каком сокращении речи быть не может, а вот против прозвища, для удобства общения, это чудо ничего не имело. Так что мы быстро определились и после недолгого спора нарекли его Морфом.

Дальше пошло значительно легче.

Умыкнули этого любопытного детеныша из мира с непроизносимым названием, на границе Хурджайда, а дальше он попал к нашим оборотням в Кедул-ярзу – в рабство!

Сколько зим этому чуду, выяснить мне так и не удалось – слишком разные, несопоставимые представления о беге времени в наших мирах. Но, учитывая его отношение к происходящему вокруг, выводы и суждения – Морф, если и не ребенок, то подросток. Иначе бы он знал, что у живого, мыслящего существа не может быть хозяина, а то во что он вляпался, даже не рабство, а гораздо, гораздо хуже!

Картина вырисовывалась, гаже не придумаешь.

Тигры-оборотни задумали переворот, но ломать, вот так сразу, привычные для мира оборотней устои не решились. Может боялись, а может были и более веские причины. Поэтому они пошли на хитрость.

Прибить бы того, кто до этого додумался!

Это в нашем мире вторая ипостась определена с рождения и неизменна, а вот в соседнем мире, населенным изначальными оборотнями, все сильно иначе. Морф и все его соплеменники, может принимать любой облик, какой ему вздумается. Единственное ограничение: не стоит надолго задерживаться в образе маложивущих особей – так и погибнуть недолго. Своеобразный способ познания мира и приобретения жизненного опыта.

Потому и с полом Морфа мы определились не сразу – оказывается это вопрос личных предпочтений – но после серии моих провокационных вопросов определиться все же удалось: мальчишка, он и есть мальчишка, сорванец любопытный.

Для Морфа и подобных ему, границы Заводи медом намазаны. Там же столько всего нового и интересного, аж жуть. Вот и попал этот любопытный с десятком других, таких же, в лапы к ловцам.

Дальше дело техники и проклятых, неизвестно откуда взявшихся знаний: изначально не имеющему формы истинному оборотню, задают жесткую структуру необходимого образа, которая вживляется желающему изменить свою природу.

Так и появились лже-львы, которые родились тиграми от природы. Таким образом собирались заменить всю правящую верхушку, а позже, чего ж скромничать, и всю популяцию львов. Правда их сначала надо вырезать под корень, что сейчас и происходит с переменным успехом.

О том, что это жутко больно, я догадался и без подробного рассказа оборотня. Его суть буквально исковеркали, а сознание оказалось подавлено настолько, что в какой-то момент Морф совершенно перестал себя осознавать. Ровно до того момента, как я нашинковал лже-льва контрабандным плетением от «наставника» Редеуса, с использованием такой родной для Морфа силы и он получил свободу.

Вопрос о других собратьях, которые были распяты в погибших до этого лже-львах, получил лишь печальное покачивание белоснежной пушистой головы и несколько бисеринок-слез. Не выжили.

Мои «почему», после длительного выспрашивания обрели странный, но ответ: метаморфы погибли вместе со своими хозяевами, потому что не получили родной силы их мира. Именно она вырвала Морфа из жесткой структуры, удерживающей его в рабстве и дала силы выжить, независимо от погибшего «носителя».

А ведь правда! Мне и в голову не приходило, что можно воспользоваться чем-то из навыков полученных во сне.

Во сне! Я горько усмехнулся своей глупости. Сколько же можно отрицать очевидное и прятать голову в кусты?

Рес четко дал понять, что артефакт мог активироваться, только на реплесе. Он ведь втолковывал мне разницу между первичной силой– самой тканью мира – и вторичными ее аналогами, а я отмахивался и мысленно крутил ему кукиши. Ну, и кто теперь дурак?

Ох, не те вопросы я задавал Гурию! Не те и не так. Он определенно что-то знает. Вон как с Брабой сцепился, когда думал, что я в отключке. Есть над чем задуматься.

Хотя, о чем тут думать? Пора признать свершившийся факт. Знать бы еще, как это сделать?!

Но упрямый «факт» продолжал сидеть на моей груди, столбиком, обернувшись пушистым белым хвостом с черным кончиком и никуда не собирался исчезать. Ласки не разговаривают, мысленным зовом общаться не умеют, а его история никак не похожа на сказку и будит лишь одно желание: найти этих умельцев и разобрать их на мелкие кусочки, медленно, с чувством, с толком.

Я медленно выдохнул нарастающий гнев и подумал:

«Прости, малыш...» – мне действительно было жаль его погибших родичей.

«Да я уже понял, что ты просто не знал, как правильно убивать их хозяев» – «успокоил» меня метаморф.

Ну, вот! Теперь еще придется учиться следить за собственными мыслями, иначе все они будут достоянием метаморфа. Так он не только ругаться научится!

«Не надо!» – тут же засуетился оборотень. – «Я же так ничему не научусь! Тут так много всего интересного, непонятного и...» – мордочка стала умильно просящей, – « я не все слышу. Сумбурный поток для меня, как эхо эмоций, а вот, когда ты сформировал мысль, чтобы высказать, тогда да. Тогда слышу. И мне вот интересно. Почему, когда ты разговаривал с рыцарем, твои слова сильно отличались от твоих мыслей?»

Мои брови поползли вверх и я, не удержавшись, расхохотался, превозмогая боль побеспокоенных ран. Лотрий, что-то недовольно пробурчал, перевернулся во сне и перестал храпеть. Хорошо-то как.

«Морф, я устал, мне бы поспать, но сначала объясни, что там с твоей кормежкой не так?»

Сумбурные, путаные объяснения оборотня свелись к тому, что для метаморфа нужна время от времени первичная сила, а для ласки мясо, как и предполагалось изначально.

Рассказ о том, как «добывали» первичную силу лже-львы, опять заставил бессильно скрежетать зубами. В момент смерти живого существа, часть этой силы высвобождается, а из разумных, да еще умирающих в муках, ее высвобождается в разы больше.

Собственно после подобной зверской «кормежки», последствия которой то ли не успели скрыть оборотни, то ли не смогли, их группу и стал преследовать рыцарь Света, здраво рассудив, что подобное могли сотворить только твари, а это его прямой профиль, как и хранов.

Морф моей ярости не понял, что и не удивительно: он здесь чужак, а понятия добра и зла у него совершенно размыты – придется учить, со временем.

Кое-как успокоившись, я спросил:

«Тебе сейчас сила нужна? Просто я слаб, да и вряд ли получится объяснить Лотрию применение боевой магии в доме, а черпать ее по-другому я не умею»

« Не-е, мне пока хватает»

Морф нырнул под шкуры и завозился на моем животе, устраиваясь спать.

«А для ласки? Ты ж ничего не хотел есть!»

«Я у рыцаря стащил мясо из каши, пока он не видел»

Рассмешил таки:

«Ласки сырое мясо едят» – просветил я этого недоросля.

«Ну и что? Это же вку-у-усно»

Маленький, влажный нос ткнулся холодной точкой в мою кожу, пробравшись между тканью перевязки, и метаморф затих.

Спать. Спать, пока есть такая возможность.

Однако моим планам не суждено было сбыться. За окном послышались голоса, шум, а спустя несколько минут, «гости» всерьез взялись за входную дверь.

Лотрий, бесшумным призраком, соскользнул с лежанки. На укрывавшие меня шкуры легла одежда и мое оружие. Когда рыцарь этим озаботился непонятно, но его предусмотрительности стоило радоваться, а не удивляться.

Пока я, сцепив зубы, воевал с одеждой с чужого плеча, рыцарь побывал уже возле всех окон. Что бы он там ни высмотрел, делиться наблюдениями не спешил, а просто выжидающе замер у двери в комнату, чтобы не попасть под «дружественный огонь».

Боец из меня сейчас… мда, а вот смертельно удивить парой-тройкой рунных связок непрошеных гостей, я смогу вполне.

Тяжелые шаги в предбаннике. Шаги замерли…Заминка. Звенящая тишина...

Вдруг в напряженное ожидание ворвался хорошо знакомый звонкий голосок:

– Да что вы, в самом деле? Ги-и-илл! Ты там?

– Ароша? – вот уж не ожидал.

Лотрий с досады сплюнул на пол и дернул дверь на себя, предусмотрительно не попадая в обзор дверного проема.

На пороге в боевой готовности замерло несколько смутно знакомых охотников, а расталкивая их ко мне уже бежала Ароша, чтобы вцепиться холодными руками в ворот рубашки, уткнуться носом в шею и тут же разрыдаться.

– Как ты мог?! Да ты…

Упреки сыпались горохом, один нелепее другого и все на мою голову.

Не обращая внимания на девчонку, охотники вошли, огляделись, распознав рыцаря Света, осклабились и тот, что помоложе, Нейт, кажется, не удержался:

– Да что ему сделается, Ароша? Он тут под присмотром рыцаря прохлаждался, пока ты с Таном переживала и всех на ноги поднимала.

– Что с Таном? – тут же уцепился я за возможность узнать новости, понимая, что от Ароши еще долго ничего не добьешься.

– Жив пока, – отозвался хмуро молчавший до сих пор седой охотник.

– Жив пока? – не отступился я.

– Выглядит так, что краше в гроб кладут, – снова вмешался Нейт, – но выживет. Попортили ему шкуру здесь знатно.

– Нейт! – рыкнул седой.

– Молчу, учитель. – Охотник стер веселье с лица, а смеющиеся глаза уткнул в пол, подальше от греха и учителя.

Хмурый взгляд седого охотника и его скупые команды, быстро привели все в порядок, согласно его пониманию: очаг погашен, комната убрана, собраны вещи, мой доспех упакован вместе с оружием, несмотря на мои протесты, дверь в дом заколочена, я, совместными усилиями, оказался уложен в сани, заботливо укутан, без малейшей возможности что-то изменить.

Только, когда сани вздрогнули, увлекаемые шестеркой матерых зверюг в упряжке, до меня дошло, что Тан с Арошей действительно переполошили всех, раз за мной отправился сам Хорий – охотник серьезный во всех отношениях, заслуженно пользовавшийся всеобщим уважением. Опыт и старшинство его тяготило, но ко многому обязывало.

Ароша свернулась калачиком рядом и уже сопела, продолжая сжимать в руках Морфа, как любимую игрушку. Возмущался оборотень и взывал ко мне только мысленно. Бесполезные попытки избежать цепких рук молодой львицы он оставил почти сразу, как его обнаружили, а я не вмешивался. Слишком дорогого стоила радость Ароши при виде белого пушистого комочка.

Пусть поспит, ей тоже досталось. Несмотря на регенерацию оборотней, девчонка заметно прихрамывала и морщилась при резких, порывистых движениях, к которым она привыкла.

Охотников оказалось шестеро не считая Хория. Рыцарь уже приноровился к их волчьему шагу, скинув мне в ноги свою поклажу, но не расставшись с оружием.

Они рассчитывали, что взятый темп позволит добраться в Тизар к закату. Эти надежды я полностью разделял и поддерживал, всем остатком собственных сил и, раз уж так сложилось, что я вместе с Арошей теперь под хорошей охраной, а Тан уже получил и получает необходимую помощь – можно себе позволить, наконец-то поспать.

Тихих скрип снега, под полозьями саней и ногами охотников убаюкивал своей монотонностью. Адреналин несостоявшейся схватки уже покинул кровь, позволяя векам тяжелеть.

Мой намечающийся отдых едва не испортил надоевший сон о снежной пустоши и довольно настойчивом наставнике. Чем-то сильно возбужденный Редеус, желал немедленного общения, но я к своему удивлению оказался способен на еще один подвиг: громко хлопнув «дверью» своего подсознания, я объявил, что собираюсь спать без сновидений и таки заснул.

Скрип закрывающихся ворот Тизара, принес облегчение и радость, так что я даже не стал возмущаться, когда меня, бревно-бревном, затащили в таверну и уложили в одной с Таном комнате на свободную кровать.

Суета вокруг меня сухонького мага-лекаря Теннока особо не впечатлила и не побеспокоила. Безропотно проглотив какую-то горькую настойку, я уставился на Тана.

Выглядел друг впечатляюще.

То, что не было скрыто повязками, словно в отместку, наливалось чернильной синевой, сбитые и разодранные руки, наверняка даже не сжимались нормально. Один глаз совершенно заплыл, другой, пугая краснотой лопнувшего сосуда, при этом светился радостью, а разбитые губы грозили повторно растрескаться от улыбки, больше похожей на болезненный оскал.

– Живой!

– Да уж живее тебя, – отшутился я.

– Мы справились.

– Ох, не был бы ты поломан, я бы тебя сам с удовольствием поломал. Столько ошибок. Чуть все дело не завалили к демонам,– но мое ворчание не могло испортить Тану настроение, он еще и встать попытался. – Ты чего?

– Заказ закрыть хочу, – прокряхтел этот больной, и на голову тоже. – Вы ж когда заказ закрыт поправляетесь в разы быстрее.

– Лежи, придурок, – проворчал я, сполз со своей кровати и пошатываясь, медленно подошел к оборотню, понимая, что тот не отступится.

Горячая опухшая ладонь вцепилась в мою руку, а хриплый голос уже торопливо шептал:

– Заказ выполнен полностью. Претензий со стороны заказчика нет.

– Заказ выполнил. Со стороны исполнителя претензий нет, – я подождал, когда татуировка переберется на ладонь, уляжется и успокоится. После чего, со смешком заявил: – А вот с теми претензиями, что у меня еще имеются мы разберемся, когда ты на ноги встанешь.

– Что? – вскинулся Тан.

– Бить тебя буду, может дурь и выбьется, как из мешка пыль, кто знает?

– А кто меня заклинанием своим по снегу размазал, а? – взревел оборотень.

– Так вас же не отличить было.

– Что?!

На дурной рев больного тут же отреагировал маг-лекарь. Теннок ворвался в комнату, посмотрел на нас, как на… больных, буркнул, что сейчас нас живо спать уложит и выскочил за дверь.

Мой тихий смех дразнил и подзадоривал Тана не хуже, чем свежатина голодного вурдалака. Оборотень ругался и сыпал угрозами, прекрасно понимая, что выполнить оные он еще долго не сможет, но помечтать ведь никогда не вредно?

Теннок вошел, хмуро сунул нам в руки по теплой кружке с каким-то варевом и потребовал это выпить. Тан, что интересно, послушался беспрекословно. Я лишь покачал головой:

– Позже, если сам не засну, выпью обязательно.

Что мне хотел сказать маг-лекарь я так и не услышал, потому как шипел он тихо и неразборчиво. Впрочем, бухнувшая дверь была более чем красноречива.

– Спи Тан, все закончилось.

Друг так и не ответил, дыхание его выровнялось и сменилось тихим сопением. Слава Тьме! Если бы он начал храпеть, как Лотрий, я бы до утра лис считал. Кроме того, было у меня еще одно незаконченное дело.

Я приподнял подушки, улегся поудобнее и занялся отправкой отчета в Гридню. Очень мне не нравилось то, что я узнал от Морфа. Неизвестно где еще «гуляют» лже-львы, а вот то, что от их кормежки гибнут невиновные, меня никак не устраивало. Хранам стоит знать с чем они имеют дело, если придется столкнуться.

Аккуратно обойдя собственные секреты, я принялся добавлять уточнения в нужных местах, по мере того, как минувшие события проходили перед моим внутренним взором.

К моменту как Ароша с Морфом на руках прокралась в комнату, я уже засыпал.

Глава 18

Гурий быстро миновал подвальные помещения Гридни и уже шел под сводами нерукотворных пещер к залу с небольшим природным озерцом. Ледяная вода с плавающими льдинками в прошлом не раз спасала Гильдию. Во время осады источник чистой целебной влаги – залог выживания, особенно, когда враги умудрялись даже снег отравить своей магией.

Сейчас озерцо все чаще использовали для обучения молодняка. Как не рассказывай об опасностях и коварстве холода и переохлаждения – личный опыт всяко лучше.

Гурий не собирался вести обучение вместо куратора группы, а вот понаблюдать –очень даже.

От целителей неоднократно поступали гневные жалобы, что после этого занятия половина учеников, а то и вся группа сваливались с жесточайшим воспалением легких и страшными последствиями переохлаждения. Смертельных случаев, слава Тьме, еще не было, но оставлять все как есть, наставник не собирался.

Надо понять в чем ошибка, а дальше прочитать лекцию о правилах преподавания уже кураторам, если понадобится – индивидуально, возможно жестко – это зависело от того, что Гурий увидит на занятии.

Картина, открывшаяся взору, отозвалась мгновенной вспышкой ярости!

Куратор с тремя дюжими молодцами из выпускных групп теснили сбившихся в кучу мальцов в воды озера. Молча. Дети отчаянно балансировали на краю, не решаясь на открытое сопротивление, но ненависть, застывшая в дюжине взглядов направленная на своих мучителей не давала возможности двойного толкования ситуации.

Возможно ученикам что-то перед этим объяснили, но глядя на набычившихся ребят, Гурий в это просто не верил.

– Прекратить! – холод приказа мог поспорить температурой с водами озера.

– Что-о?! – возмущению молодого куратора Юдиса не было предела.

Гурий молча встретил гневный взгляд молодчика, который в последнее время отчаянно старался добиться звания младшего наставника Гридни.

Юдис осознал кто перед ним и замер, ожидая указаний старшего.

«Высеку! Собственноручно! Дай Тьма воли остановиться – не зашибить!» – успокоив себя обещанием скорой расправы, наставник повернулся к старшекурсникам:

– Ученик, – палец уперся в первого подвернувшегося. – За целителями, быстро. Понадобятся минимум двое. Куратор Юдис, отойдите от младшей группы и желательно не вмешивайтесь. Вы двое, – старшие студенты вздрогнули от окрика, как один. – Следите внимательно и будьте готовы вытащить того, на кого укажу. Ясно?

Кивки, вот и весь ответ, которого дождался наставник, в то время как его руки сноровисто расстегивали ремешки собственного одеяния.

Вслед за плащом на пол пещеры лег доспех, затем одежда и, уже оставшись в исподнем, он обратился к младшей группе, настороженно следящей за его действиями:

– Раздевайтесь до белья, так будет легче.

Ребятня, несмело переговариваясь, избавилась от лишней одежды.

– Теперь слушаем внимательно. Это занятие придумано не для того, чтобы вас напугать или поиздеваться, – взгляд невольно полоснул затихшего Юдиса. – Чтобы понимать холод – его надо испытать на себе. Никакие рассказы и лекции не заменят вам личного опыта. Без воды, на холоде, все происходит значительно медленнее и что опасно – незаметнее. Сейчас мы с вами пройдем все стадии замерзания за максимально короткий срок. Ваша задача: слушать меня, свое тело и запоминать.

С этими словами Гурий полез в воду, игнорируя открытые рты старшекурсников, шок куратора и изумление младшей группы, которая опасливо полезла вслед за ним.

Едва вода достигла плеч, наставник остановился и повернулся к группе.

Сжатые кулачки ребят у посиневших лиц, ничуть не отличались от такой же позы наставника. Каждый, интуитивно пытался сохранить крупицы оставшегося тепла. Ученики еще и сгрудились плотнее напротив трясущегося наставника.

Холод обжигал, заставляя все тело конвульсивно дрожать. Дышать получилось не сразу, только преодолев «стальные обручи» спазма, мертвой хваткой вцепившегося в грудь. Зуб на зуб не попадал, а нижняя челюсть жила своей жизнью – мелко подрагивая в такт дрожи всего тела.

Уверенный голос Гурия слегка заикался, но заставлял прислушиваться:

– Начальные стадии переохлаждения играют ключевую роль, потому что вы все еще способны думать. От принятых вами решений в этот момент зависит выживете вы или нет… Вам холодно?

Нестройный ропот можно было расценивать как согласие.

– Хорошо, – одобрил наставник. – Потому что когда вы перестанете чувствовать холод... знайте – ситуация дрянь. Кровь отхлынула от ваших конечностей к сердцу... поэтому немеют руки. Чувствительность тела минимальна … и дальше речь идет об отмороженных руках... ногах... ушах... носах...

Несмелые смешки перемежались громким клацаньем зубов.

– Вы всю жизнь живете … в суровом климате. Но все время … патрулирования Черной гати вам придется бороться... с переохлаждением.

Тонкий голосок прервал воцарившуюся тишину:

– Я не чувствую холода…

Гурий мгновенно нашел взглядом говорившего и кивнул на него старшекурсникам:

– Вытащить.

Высокий парень ринулся к воде, как был в полном обмундировании. Его в последний момент остановил товарищ, дернул себе за спину, а переохладившегося мальца выудил воздушным арканом.

– Юдис, создайте четыре костра и поддерживайте пламя… что-то целители задерживаются… надо продержаться. Выпускники, осилите тепловой полог?.. У нас времени осталось меньше трех минут… надо будет согреть группу.

Словно в ответ на распоряжения наставника в пещеру вбежали трое целителей вслед за старшим учеником и замерли у входа с открытыми ртами. В спины застывших, влетел торопящийся Браба.

– Я и забыл, что уважаемый наставник всегда обучает на личном примере, – первым нашелся бодренький старичок, целитель Нарай, а затем поинтересовался: – Сколько еще?

Гурий обвел цепким взглядом трясущуюся младшую группу и скомандовал:

– Доставайте всех… с них уже хватит…

Не собираясь дольше ждать, сам выхватил ловчей сетью троих ближайших учеников и, выбравшись из воды, поспешил под тепловой полог.

Браба тут же подобрался ближе и шепнул:

– Есть новости, это важно, – в глазах плясали веселые черти. – Перестанешь трястись приходи, налью чего согревающего.

Гурий кивнул и обернулся к младшей группе, которая уже отогревалась в полном составе:

– Советую запомнить все магические приемы, которые сегодня были использованы, как старшими товарищами, так и целителями. А затем тщательно заучить. Возможно когда-нибудь это спасет вам жизнь или жизнь вашего соратника, что не менее важно. – Суровое лицо дрогнуло, в глазах появились искры смеха. – Прошу обратить внимание, что теперь переохлаждение для вас – не пустой звук и теоретическая лекция будет намного понятнее.

Дружный смех ребят стал ему ответом. Все уже позади и страх и холод, ребята просто радовались, что все закончилось.

Выпускники и целители быстро уводили младшую группу.

– Юдис, – остановил Гурий спешившего следом куратора.

– Да, наставник, – хран вернулся и встал рядом, чуть склонив голову в ожидании заслуженного разноса, но едва наставник заговорил, вскинул голову и недоверчиво уставился на старшего.

– Ты все еще не вернулся из Черной гати, да? Она снится ночами, встает перед глазами, едва их закроешь и пугает до дрожи. Я прав?

Молчание ничуть не разочаровало Гурия и он продолжил:

– Это в патруле важно сохранить себя и свои силы, чтобы, в случае необходимости, прикрыть товарищей и дать им возможность перевести дух. Там это оправдано, но… ты уже в Гридне. В гати приказы старшего не обсуждаются, они выполняются – это залог выживания. Скажешь почему?

Юдис заметно оживился:

– Если старший до сих пор жив, значит он знает, как выживать. Подчинение может спасти жизнь, а уже потом ты поймешь, что к чему и сам научишься.

– Подобные знания и умения вызывают уважение, не так ли? – куратор согласно кивнул, а Гурий продолжил: – Здесь все иначе. Жизни учеников ничего не угрожало, а ты потребовал лезть в воду. Это злит, потому что слишком похоже на издевательство. Тебя не будут уважать, а значит прислушиваться к тебе, а уж то, чему ты хочешь и можешь их научить вообще пройдет мимо. И возможно будет стоить им жизни. Не сейчас, но когда-нибудь.

– И как быть? – вскинулся куратор, ожидая от старшего наставника откровения.

– Заслужить их уважение, – серьезно ответил тот.

– Как?

Гурий смотрел на молодого храна и четко видел, что тот все еще в плену ужаса Черной гати. Все признаки налицо.

– Для начала обратись к целителям, чтобы ты мог начать высыпаться. Перестань сторониться друзей, заново научись смеяться, жить. Вспомни себя, а уже потом понаблюдай за наставниками. Совета спроси, в конце концов, если сам не догадаешься. – Гурий улыбнулся. – Ты выжил в патруле, одно это заслуживает уважения, но... хвастовством делу не поможешь.

Лицо Юдиса просветлело. До улыбки еще было далеко, но горящие глаза подтверждали главное – он понял, услышал и перестанет замыкаться в себе.

– Пойди, выпей чего-нибудь согревающего. Холодно тут. Да и мне не помешает согреться нормально.

Воодушевленный куратор кивнул и торопливо зашагал на выход, словно выполнял приказ. Гурий покачал головой. Плохо дело, но он справится. Должен справиться, как справлялись все храны до Юдиса.

Дорога в берлогу Брабы не заняла много времени, но уже входя в комнату с пылающим камином, Гурий к своему неудовольствию обнаружил и заложенный нос, и ломоту в суставах в компании с головной болью. Этого только не хватало!

– Что, уже рассыпаешься? – ехидничал Браба. – Никак не привыкнешь, что молодость уже за плечами?

Гурий только отмахнулся, быстро прошагав к креслу у камина.

– Держи. Совсем ты себя не бережешь, – продолжал ворчать Браба, протягивая заболевающему храну горячее вино с пряностями. – Этого хватит или эликсиры понадобятся?

– Хватит, – зло рыкнул Гурий, так и не разобравшись на кого, собственно, он больше злится: на себя и свою идиотскую браваду или на хран’керу, не желающего промолчать и вечно ерничающего при каждом удобном случае.

– Зачем звал?

– Сказал же, есть новости…

Хитрый прищур глаз – обычно добрых – в которых сейчас плескалось веселье, азарт, любопытство и что-то еще, мало понятное – не сулил Гурию ничего хорошего. Складывалось впечатление, что он проиграл спор, хоть и не мог его припомнить. Молчание затягивалось, а Браба не спешил делиться новостями, распаляя любопытство гостя.

Лучше дать то, чего от него добиваются, решил хран’грид и поспешил спросить:

– Не тяни жилы, рассказывай уже.

– Гилл закрыл заказ и прислал отчет…

– Какой заказ?! В Тизаре?

– В Тизаре, в Тизаре… – рассмеялся Браба. – Просмотри отчет, а я пока закуской озабочусь, небось не завтракал еще.

– Дел по горло, Браба, – поспешил отнекаться хран’грид, при виде пузатой бутыли галатской настойки, которую друг как раз извлек из своих внушительных запасов.

– Как скажешь, – не стал спорить знающий, подошел к двери и кликнул служку.

– Чтоб тебя… – пробормотал Гурий, откинулся на спинку кресла, сосредоточился на допуске к хранилищу, нашел нужный отчет и отрешился от окружающего мира.

Хран’керу, попыхивая трубкой, ждал реакции друга на тревожные новости. Собственные соображения у него имелись, не без того, только они все больше сводились к ругательствам. Если б только ругань могла помочь, а так, даже душу не отведешь, только заведешь сам себя еще больше.

Впрочем, в подобные «совпадения», Браба искренне не верил. Хватало и знаний и опыта, чтобы понимать – такое само по себе не происходит.

Изрядно портящий нервы вопрос: «Зачем?», опять не даст нормально спать. А ведь пока не поймешь, зачем, понять кому это надо – сложно. Впрочем, о том, «кто» подкидывает Гиллу эти «случайности», Браба догадывался, а вот для чего – это было за гранью его понимания.

Собственное непонимание, заставляло чувствовать себя беззащитным и беспомощным, а еще злым. Очень.

– Тьма всемогущая! Да какого… – Гурий закашлялся и откровенный поток брани, который ожидал Браба так и не прозвучал. Правда, выражение лица друга с лихвой восполнило это упущение.

– Ты на меня, конечно, обидишься, но сдержаться выше моих сил… – Браба всплеснул руками, а дальше они одновременно произнесли одно и тоже, даже с похожей интонацией: – А ведь я тебя предупреждал!

– Как же я это ненавижу! – ничуть не смутившись, продолжил Гурий. – Теперь ты еще станешь убеждать меня не вмешиваться, да?

– А у меня получится? – удивился знающий, правда, как-то очень ненатурально.

– Нет.

– Так я и думал,– хмыкнул хран’керу. – Так как? В кармане спрячешь или к себе пристегнешь?

– Отдам приказ. – Хмуро заявил хран’грид.

– Сильно тебя это останавливало в его возрасте?

– Пусть попробует поспорить и ослушаться. – С мрачной решимостью, заявил Гурий и залпом выпил галатскую настойку, точно воду.

Стук в дверь избавил хран’грида от выслушивания очередной колкости и подначки. Знающий, ухмыляясь, впустил служку с «закуской», больше похожей на полноценный обед для четверых голодных хранов.

– Ешь давай, – буркнул Браба, едва лишние уши покинули его комнаты. – Напиться можно и позже.

Вместо бесполезного спора, Гурий налил себе еще настойки, повертел деревянную стопку в руках, выдохнул и опрокинул налитое, даже не поморщившись. Теперь можно и закусывать.

Глядя на «послушание» хран’грида, Браба расхохотался.

– Веселишься?

– Самую малость. Будет веселее, когда твой воспитанник послушает тебя так же, как ты меня.

– Опять ты за свое, – ворчливо отозвался Гурий, прожевывая и наливая себе и другу.

– Ты хороший наставник, твои воспитанники не только твоя гордость. Гордиться и впрямь есть чем. – Знающий опустошил свою стопку и подчеркнуто серьезно занялся выбором хорошо прожаренного куска мяса.

– Я не могу иначе. – Не удержался Гурий.

– Знаю, – со вздохом отозвался Браба. – Где будем прятать оборотней? Гилл правильно решил, отправить их в Гридню, как только на поправку пойдут.

– На виду. Хароку помощь в корчме впору придется. Может даже продажу организовать получится, его легенда уже давно трещит по швам, а так можно будет извернуться с пользой для дела.

– Время еще есть, подумаем, – согласился знающий. – Только, как ты Гилла удержать в Тизаре собираешься, если Тан с дочерью оттуда уедут?

– Не знаю! Ты же сам говоришь, что время еще есть и можно что-то придумать.

– А! Ну, тогда, конечно, – в глазах Брабы опять зажглись искорки.

– Великая Тьма! Мне пришибить тебя хочется в такие моменты!

Ответом Гурию стал смех знающего…

***

Четыре дня пронеслись незаметно, монотонно и однообразно. Болезненные пробуждения были похожи друг на друга, как близнецы.

Теннок неизменно следил, чтобы его помятые, озлобленные от боли пациенты хорошо питались и спали все возможное время, а уж какого пристального внимания удостаивались наши боевые ранения, к числу которых причислялись даже незначительные царапины!

Лекарь был прав во всем, но мне от этого не легче.

Вынужденное бездействие изрядно достало. Даже с Таном побраниться не получалось. Мы просыпались в разное время, кормили нас тоже по одиночке.

Невольно закрадывались подозрения, что маг-лекарь делал это специально. Его памятное шипение и выразительное хлопанье дверью еще не забылось. Действительно, что ему стоило рассчитать время действия своих зелий так, чтобы мы – «буяны», даже находясь в одной комнате, поправлялись порознь?

Предположительно, Ароша была нашим частым гостем, с которым тоже не получалось перекинуться даже парой слов. Только следы ее пребывания в комнате подтверждали смутные ощущения: на столе, в центре, потеснив пузырьки и мешочки с лекарствами, появилась фигурка Матери и лампадка с маленьким язычком красноватого пламени.

Маленький импровизированный алтарь Матери – покровительницы оборотней, очевидно помогал молодой львице справиться со своими переживаниями. Сомнительно, чтобы кто-то другой следил за огнем лампады, который, согласно их вере, должен не угасая освещать Матери путь к тем, за кого ее истово просят.

Были еще смутные воспоминания о маленьких суетливых лапках, топчущихся на груди, и щекотке от меха на лице. Морф, наверняка, проверял состояние своего «хозяина» в компании с Арошей.

Но так продолжаться бесконечно не могло!

На пятые сутки, едва продрав глаза, я наплевал на неудобный лубок, сковывающий подвернутую ногу, и сомнительную расцветку собственной пострадавшей физиономии – оделся, спустился в зал корчмы, хотя сполз – было бы вернее, и потребовал для себя тахик, мяса с кровью – побольше и немного тушеных овощей.

Еда подоспела в компании с Арошей. Едва кухарка расставила все на столе, эта маленькая проказница повисла на моей спине. От боли чуть не взвыл! Шумно выдохнув, сквозь сцепленные зубы, заявил:

– Добить ты меня могла раньше, чего так долго ждала?

Шумное «ох» и меня отпустили, а проказница уселась на лавку напротив и с самым покаянным видом тихо сказала:

– Прости… Я сильно обрадовалась, когда тебя увидела.

– И как? – живо поинтересовался я, отправляя первый кусок едва поджаренного мяса в рот. – Мной еще можно пугать маленьких детей или уже не очень?

– Уже не очень, – хихикнула язва.

– Так и скажи, что фиолетовый, это твой любимый цвет, – отшутился я и без зеркала прекрасно представляя себе красочные цветовые разливы синяков, после «знакомства» моей головы с обломком скалы.

– Тогда не фиолетовый, а желтый, – не осталась в долгу Ароша.

– Желтый, серьезно? – удивился я.

Ай, да Теннок! Отек он давно убрал – еще бы такое не заметить, а вот на счет действенности других его примочек, остро вонявших какой-то мерзостью, я был совершенно другого мнения.

– Мастер Теннок сильно удивлялся, что ты так быстро поправляешься.

– Ничего, сегодня он удивится еще больше, – серьезно уверил я девчонку. – Вот как доем, так и пойдем искать этого сатрапа-лекаря. Пусть освобождает меня от своих пыточных орудий, мне двигаться надо, а не спать. Легкие разминки еще никому не вредили.

Мое заговорщическое подмигивание не могло не вызвать ожидаемого отклика:

– Что ты называешь легкой разминкой?

– Как что? Бой на шестах с тобой, конечно! – Рассмеялся я. – Бой с тенью мне еще рано вести.

– Ах, так?! – На лице Ароши боролись радость с детской обидой и мне тут же пообещали: – Сегодня после обеда, я тебя побью.

– К вашим услугам, леди, – шутливый поклон с чашкой тахика наперевес заставил девчонку рассмеяться.

Наша перепалка мне самому доставляла удовольствие. Скованность уже исчезла из ее порывистых движений и гримаска боли больше не искажала задорное личико. Теперь бы еще Тан поднялся быстрее и можно будет смело отправлять их под крыло гильдии.

Уверенность, что Гридня позаботится об этом семействе меня не покидала, хотя, мне и самому не до конца было понятно, откуда взялась такая вера в мою правоту. Своему чутью я привык доверять. Беспокойство об оборотнях жило во мне нешуточной тревогой.

Если уж тигры взялись истреблять львов, ожидать, что этих двоих внезапно оставят в покое, не приходится.

– Так где искать мастера Теннока будем?

«Не надо его искать, хозяин, он уже сюда идет» – сообщил мне клубочек меха, забравшись на колени.

– Зачем искать? – Ароша смотрела на меня с ожиданием подвоха. – Вот он, в корчму вошел.

Не переставая почесывать метаморфа, который ластился точно кошка, я обернулся ко входу.

– Что вы себе позволяете?! – Гневное восклицание мага-лекаря меня только раззадорило.

– Нет, мастер Теннок, это что вы себе позволяете? – наигранно хмуро вопросил я, особо выделив это «вы», чем изрядно озадачил целителя.

– Кто вам позволил встать? – Уже значительно спокойнее спросил подошедший Теннок.

– А это было строжайше воспрещено? – Улыбки я не сдержал, как и озорства в голосе.

– Мне говорили, что храны удивительно быстро исцеляются, а я все не верил. – Пробурчал мастер присаживаясь за стол.

– А о том, что храны, особы свободолюбивые, в неволе становятся невыносимы, вам не говорили?

– Признаться, нет, – рассмеялся маг-лекарь, жестом попросив у выглянувшей в зал кухарки тахика и для себя тоже.

– Значит, арест отменяется и пыточные устройства с меня сегодня снимут? – я вытащил ногу в лубке из под стола на общее обозрение, чтобы целитель не вздумал увиливать и играть со мной в недопонимание.

– Не рано? – с сомнением протянул тот.

– В самый раз, – осклабился я. – У нас тут после обеда дело намечается серьезное. Меня шестом избивать собрались.

Так с шутками и прибаутками, несмотря на сомнения лекаря, я избавился от лишнего, смог нормально переодеться, обуться и размяться. Правда для этого, мне пришлось быстро ретироваться в свою комнату, подальше от любопытных глаз и охочих советчиков.

Тело, словно чужое, постепенно становилось послушным. Конечно, мне еще придется попыхтеть, чтобы вернуться в форму, ну, да дело за малым, а начало уже положено.

«Деревянные» мышцы неспешно становились эластичнее. Рубцы, побеспокоенные моей непоседливостью, благодарности мне не изъявляли, конечно, ну, да кого интересует их «мнение».

Мастер Теннок просто незнаком с нашими гильдейскими целителями, уж они его быстро бы научили «плохому», а именно: нещадно гонять вышедших из строя хранов, во благо – это почти основной постулат их деятельности.

После легкого перекуса, гордо именуемого обедом, маг-лекарь пришел посмотреть на мое «избиение», в компании рыцаря Света.

Увидев Лотрия, я невольно проникся к мастеру Тенноку большим уважением. Это же надо было так извернуться, чтобы не допустить ко мне еще одного истязателя! Наверняка рыцарь не оставил своей идеи – добиться от меня всех возможных подробностей о погибших товарищах.

Легкий обмен ударами бо-кенов, отозвался неприятной дрожью в руках. В этот раз Ароша имела все шансы на воплощение своей угрозы в жизнь, но так просто я не дался. Тут не до нападений и хитрых вывертов, а вот уйти в глухую защиту мне ничто не мешает. Что я и сделал, надо сказать, довольно успешно.

Мастер Теннок все переживал, что эта забава плохо закончится. Лотрий только посмеивался, хитро прищурившись, наблюдая наметанным глазом за нашим поединком, не без удовольствия.

Горестный вопль, высунувшегося в окно Тана, чуть не стоил мне новых синяков:

– А я?!

– Что ты? – крикнул я, в последний момент уйдя от хитрой атаки бо-кена.

– Бросили меня, да? Гады! Сами развлекаетесь, а я лежать должен!

Крик вопиющего из окна, свел на нет возможность сражаться дальше – хохотать и сражаться у меня еще никогда не получалось. Ароша, обрадованная такой прытью родителя, тоже сначала остановилась, а потом присоединилась к общему веселью.

– Хватит, давайте все в дом, не то наш раненный еще и простудится ко всему. – Наигранно сурово вещал целитель, сам довольный донельзя «успехами» своих подопечных.

Мы с Арошей бодро пошли к крыльцу, рыцарь с магом-лекарем не особо отставали.

– Я тебе это еще припомню, мастер Теннок! – угроза из распахнутого окна прозвучала по-настоящему обиженно.

– Конечно, припомнишь, – фыркнул целитель, стоя на пороге корчмы, – я ж тебе сейчас еще перевязку делать буду!

Глава 19

На излете седмицы, Тан тоже присоединился к нашим «легким разминкам» с Арошей.

Боевой бо-кен все еще был тяжеловат для плохо гнущихся, едва заживших рук оборотня, но кого могли остановить такие мелочи? Сцепив зубы, он рычал свои угрозы в мой адрес, подзадоривая себя, да и меня заодно.

Выпад в опорную ногу блокировал легко, а вот тычок в голову я чуть не проморгал – насилу увернулся.

– Что ж ты голову не бережешь? – хохотнул Лотрий.

– Берегу, – усмехнулся я не ко времени, яростная атака Тана чуть не сбила с ног. – Она у меня одна! – теперь внезапность была на моей стороне, оборотень отвлекся на нашу перепалку, проворонив мой выпад и я зацепил его, сильнее чем хотел.

– А ведешь себя так, вроде у тебя еще одна есть, в загашнике, – не отступал рыцарь.

– Да они же не всерьез, – вступилась Ароша.

– Вести бой не всерьез – плохая привычка, опасная, – не согласился рыцарь.

Ну, сейчас начнется.

Как рыцарь Света умеет занудствовать я уже знал на собственной шкуре. Когда по десятому кругу он принимался уточнять то, что «не очень понял» о подземелье, я сначала скрежетал зубами и психовал, потом пытался сбегать, а дальше смирился.

Лотрию казалось, что по сто-десятому кругу я «вдруг» вспомню что-то важное, что раньше упустил и все сразу станет понятно. Понятно не становилось и приступы «дознавателя» посещали рыцаря все реже и реже, к моей огромной радости.

Занудная лекция не удалась – Ароша просто улизнула от новоявленного «учителя» под благовидным предлогом, но, судя по шаркающим шагам, Лотрию будет с кем пообщаться.

Энчид выжил. Тоже усилиями мастера Теннока. И как только сил поднабрался – пришел благодарить. Быстро понял, что деньгами делу не поможешь, а услуг ценных ни мне ни Тану он сейчас предоставить никак не мог. Расстраивался бедняга, но оборотень его быстро успокоил: жизнь длинная и оказия будет не единожды. Почему Тан отказывался от благодарности, я понимал хорошо – стыдно и тоже отказывался – за компанию, благо энчид не помнил подробностей, как мы его «спасали».

Теперь купец Гредин приходил к нам просто поговорить.

Счастью энчида не было предела – его добро тигры не разворовали. О мехах и редких ингредиентах купец быстро договорился с местными и теперь он совмещал приятное с полезным: под присмотром Теннока выздоравливал, ждал когда соберут его заказ и мучил своих «спасителей» новыми идеями благодарностей. Ну, а вдруг новая придумка будет одобрена?

Поздоровавшись и умостившись на лавке у поленницы, купец затянул привычную «песню»:

– Опять баловство одно? Разве ж это поединок? Вот у нас…

Лотрий такой подначки пропустить не мог. Мы с Таном только посмеивались, а рыцарь вскипал и бросался «в бой». Спор купца и воина веселил. Пока один вспыхивает от каждого слова, другой не угомонится – эту истину рыцарь упорно забывал.

Правда, лукавый блеск в глазах торговца, как в зеркале отражался в глазах рыцаря и спорили они, мне кажется, к обоюдному удовольствию, приводя все новые и новые примеры и байки.

– Ах, так?! – Раззадорился Тан, когда я увернулся от его очередного хитрого выверта. – Ну, держись!

– Гилл! – крик Ароши донесся вместе с топотом быстрых ног.

Оборотень провел обманку и я оказался распластанным на снегу. Еще и конец бо-кена упирался в грудь, мешая встать. Гадство.

– Что? – обреченно спросил я, признавая поражение в этом поединке.

– Тут тебя девица спрашивает, – хихикнула Ароша.

– Какая к хренам девица?! – я повернулся к мелкой занозе.

– Эта, – ничуть не смутившись, мелочь ткнула пальцем в высокую фигуру замотанную в плащ, стоящую рядом с ней. Боевой лук, виднеющийся из-за спины пришелицы озадачивал. Девчонка уперла руки в боки, вперилась в меня хмурым взглядом и выдала: – Твоя?

Рядом грохнули со смеху Лотрий с Гредином. Тан заржал, как стоялый жеребец, убрал посох и подал мне руку. Я поднялся, отряхнулся и с усмешкой заявил:

– Не знаю, может и моя.

Фырканье из под капюшона выражало явное несогласие, ну, да мне без разницы. Подошел ближе и спросил:

– Чем обязан?

– Ты? Не знаю, а вот мне долг Вассе выплатить надо.

– Что с ней?! – в голове уже крутились сотни тревожных мыслей.

– У нее, в отличии от тебя, все неплохо. Значит ты и есть хран Гилл?

– Это смотря кто спрашивает, – заявил я, скрестив руки на груди.

Мне не нравилась незнакомка, прячущая лицо, ее намеки настораживали, а свойское обращение от незнакомых людей я вообще не приветствовал.

– На-акери Мори Токин. – Плавным движением руки, капюшон скинут на плечи.

Теперь я не без удовольствия рассматривал гордо вскинутую голову в обрамлении золота волос. Глаза, цвета грозовых туч, хмуро буравили меня, точно негодное приобретение купленное по недосмотру.

О, как! Нас почтила своим присутствием гордая воительница Харкоса.

Златовласка, значит не кровная родственница Вассы и в ют-хар Токин ее приняли по обычаю суденов – достойна. Старшим командиром она быть не может – кровь не та, значит либо один из младших командиров, либо из групп разведки. Лук подталкивал к мысли о боевых группах сакли, но ближний бой не их конек – задачи не те.

Старый, еле заметный шрам на подбородке и уже разглаживающаяся галочка нового шрама над левой бровью, слегка посиневшего на холоде, укрепили меня в подозрениях, что передо мной Рука и притом левая. Как интересно! Жаль рук не рассмотреть, на левом запястье должна быть занятнейшая татуировочка.

Размышления не заняли и трех вдохов. Выводы разбудили любопытство и желание подначить столь суровую даму:

– Чем скромный хран может помочь Левой Руке дома Токин?

Легкое замешательство лишь мелькнуло во взгляде. Рябь эмоций быстро улеглась сменившись привычной надменной маской, а звучный голос озадачил:

– Выжить.

– Хватит сопли морозить, – на мое плечо легла ручища Тана. – В корчме теплее разговоры разговаривать, да и перекусить бы не мешало.

Оборотень подмигнул мне, ухватил любопытную дочь за плечи, развернул и повел неспешно за угол к входу в дом. Следом прошли Лотрий с Гредином. За их ехидные ухмылки хотелось обоих сунуть головой в сугроб – теперь хоть прячься, хоть уши затыкай, а они найдут как меня достать.

– Только после вас, – я отвесил такой церемонный поклон, что Гурий бы мной гордился.

Ни улыбки, ни эмоции. Мори кивнула и пошла вслед за купцом и воином. Мне осталось только топать следом и вспоминать устное творчество Ярлена. Про себя. Вслух подобное говорить я бы сейчас не рискнул.

«Хозяин!», – голосок Морфа заставил остановиться и поморщиться. Устал объяснять, что я не хозяин. Очевидно звания «друга» я пока не заслужил.

Оглянулся. Метаморф сидел и ждал, когда я его «покормлю». Что ж, удачно, любопытных очевидцев вроде не наблюдалось. С левой руки сорвалась слабенькая ловчая сеть, которую Морф с удовольствием поглотил.

«Этого хватит?»

«Ага», – цепкие лапки быстро пробежались по штанам, куртке и Морф, довольный, устроился на плече, обвив шею пушистым хвостом – щекотно.

«Она мне нравится», – Морфу удалось меня озадачить.

«Серьезно?»

«Да, она хорошо пахнет», – вот и понимай как хочешь.

Вкусы Морфа в запахах – это что-то. Для него «хорошо» пах я, мой доспех, меч Лотрия, а оба оборотня вообще вызывали бурю восторга. Было у меня стойкое ощущение, что метаморфа привлекает магия и ее «запах».

Интересно, что такого учуял Морф в воительнице?

Хотя, сейчас более важно было разобраться с причинами моих поисков Левой Рукой Васссы. Мори напрямую заявила о своем долге перед акери. Что же Васса потребовала от своей помощницы по тайным делам?

Я неплохо знал обычаи суденов и если я верно понял ситуацию – дело дрянь.

«Очень надеюсь, что ошибаюсь!» – с этой мыслью я зашел в корчму.

Лотрий с Гредином уселись за любимый столик Тана, ближе к стойке и их очередной спор уже веселил охотников, сидящих за соседними столами. Корчмарь, посмеиваясь, наполнял кувшины элем, а подавальщицы споро выставляли на столы еду в дополнение к «сугреву».

Ароша маячила за спиной отца, кидая гневные взгляды на незваную гостью. Девчонка всерьез раздухарилась. Такое поведение мелкой язвы больше не вызывало улыбку, еще немного и впору тревожиться.

Мори устроилась за дальним столиком в одиночестве. К еде и питью она так и не притронулась, словно и не голодна с дороги, только внимательный взгляд блуждал по залу, отмечая детали.

Я подошел и уселся напротив воительницы.

– Долго же ты ходил, – недовольно бросила она, словно провинившемуся ученику.

– Беспокоилась? – хмыкнул я и непонятно почему решил уточнить: – Питомца искал.

– Изволь обращаться ко мне как подобает, – светлые брови сошлись на переносице, добавляя суровости и без того серьезному лицу.

– И как подобает?

– Уважительно.

– Уважительно? – Ехидная улыбочка уже искривила мои губы, а ноздри затрепетали, проявляя недовольство. – Я тебя знать не знаю. Свалилась на мою голову ничего не объясняя, еще и увлажнительного отношения к себе требуешь. Ты не Васса! Мое уважение еще заслужить надо.

Последняя фраза вопреки желанию прозвучала презрительно. Я встал из-за стола намереваясь оставить эту выскочку в одиночестве. Шаг и мою руку ухватили сильные пальцы, заломив кисть болевым приемом. Сзади рыкнули:

– Стой!

В корчме воцарилась тишина.

– Стою, – хохотнул я.

– Сядь.

– Я плохо поддаюсь дрессировке, – смеясь вырвал руку из захвата, словно боли не существовало, и пошел к столику Тана готовый к подвоху.

Подвох не заставил себя долго ждать: легкие шаги за спиной и на мою шею удавкой опустилась кожаная косичка хлыста. Стянуться удавка не успела. Перехватил ее рукой, с силой дернул и хлыст оказался в моей власти. Бросил его на пол и развернулся.

Пальцы, собранные в щепоть уже летели мне в глаз. Перехватить руку, завести за спину, заломить кисть и потянуть к ключицам. Боль адская, по себе знаю.

Придвинулся вплотную и шепчу в ушко:

– Танцуй…

Она не проронила ни звука. Поднялась на носочки, губу закусила и замерла.

– Так ее! – Не выдержала Ароша.

– Дочь, – одернул ее Тан и уже мне: – Ну, будет тебе Гилл, как дети, честное слово.

– Будет, значит будет, – буркнул я и отпустил пленницу.

Обходя Мори был на стороже. Подсечку я предвидел и тут же ответил на нее с мальчишеским азартом, как в детстве. Мори рухнула на пол, я сверху.

Корчма взорвалась смехом.

Я поднялся и протянул пунцовой воительнице руку:

– После такого мы просто обязаны перейти на «ты».

Смех перешел в ржач.

Мою руку неожиданно приняли, я-то был готов к очередному «номеру» или «ушату презрения», но не дождался ни того ни другого. Хм, удивительное поведение для судена, хотя… заслужить доверие не только акери, но и всего ют-хара, добиться своего положения в жесткой иерархии и не научиться гасить конфликт, когда он не нужен – в это мало верится.

Подозрения, что воительница быстро сменит тактику подтвердились. Мори отряхнулась, на лицо контрабандой прокралась робкая улыбка. Не привыкла девочка улыбаться, ой не привыкла.

– Начнем сначала? – я отвесил церемонный поклон: – Хран Гилл.

– На-акери Мори, – усмехнулась она и вдруг присела в реверансе.

– Вот это я понимаю, – ржал Тан, – а то стоять, лежать, тьфу! Противно слушать. Так что, пьем за знакомство?

В одобрительном гуле голосов ответ Мори потерялся, но я так понял, что против она ничего не имеет.

Знакомство оказалось прекрасным предлогом для безудержной пьянки. Хороший аппетит воительницы и умение пить галатскую настойку на едином выдохе, не морщась, позволило ей быстро влиться в разношерстную компанию. Мори удалось уловить единственно правильную линию поведения. Казалось, она приняла негласные правила этого сборища – смогла, хоть на время, отринуть жесткую иерархию Харкоса и безумные, по нашим меркам, понятия о чести и уважении.

Маска холодной отчужденности исчезла. Личико раскраснелось, глаза заблестели, а ее живой, настоящий смех стал поводом для нешуточного соревнования: чья байка смешнее.

Балагурили все. Лотрий же с Грединым устроили натуральное сражение за внимание гостьи и купец все больше выигрывал. Еще бы, с его-то жизненным опытом. В пути-дороге чего только не насмотришься, а уж побасенок различных точно соберешь на добрую коллекцию.

Ароша сначала косилась на внезапный праздник с показным неодобрением. Затем тоже разулыбалась, втянутая в общее веселье, но как только истории пошли с подтекстом, а шутки перестали быть безобидными – была отправлена отцом спать, невзирая на сопротивление и жалостливые взгляды в мою сторону.

Заступаться я не стал, разделяя беспокойство оборотня. Ни к чему ей слушать разгулявшуюся толпу. Мне и самому уже всего хватило и я искал возможность улизнуть незаметно с этого «праздника живота». Они-то с утра дрыхнуть будут, а у меня были свои планы – бой с тенью похмелья не прощал.

Так что пока все внимание было сосредоточено на расстроенной мордашке девчонки, я тихонько выскользнул из-за стола, отступил в тень и шустро взлетел по лестнице наверх.

Уже у двери в мою комнату меня настиг ехидный смешок:

– Что ж ты девушку бросил?

Я развернулся к маленькой ехидне:

– Так она ж за столом, а не в беде.

Мое подмигивание понимания не нашло. Ароша неодобрительно покачала головой и выдала:

– Вот и бегай за таким, запыхаешься…

От хохота насилу удержался. Наверно помог непривычно серьезный вид маленькой язвы. Она прошла в конец коридора к дверям своей комнаты молча, не удостоив меня даже взглядом.

С чего обиделась, спрашивается?

Догонять и выяснять что случилось не стал. Скрип засова давал понять, что разговаривать со мной сегодня точно не будут. Девчонка, да еще и подросток! Поди пойми что не так.

«Потом разберемся, мне бы выспаться» – решил я зайдя в свою комнату.

Рунные связки активировал не глядя, задумался было, засомневался, а потом, по наитию, добавил несколько ловушек. Серьезных. Только изменил меру воздействия на очень щадящий вариант. Быстро разделся и забрался в кровать.

Спать.

Тихая возня, непохожая на привычный шум от проделок Морфа, выдернула меня со снежной пустоши и избавила от необходимости еще раз пропахать носом снег. Как блокировать этот выпад Реса я еще не придумал – мешала злость.

Вслушался. Хм, да у меня гости!

Движение пальцев и темнота отступила от пламени свечей. Та что стояла на табурете возле кровати, скорее слепила, чем давала что-то рассмотреть, а вот та что зажглась на столе в углу, выхватила потешную картину.

Мори, спеленатая невидимыми нитями, как коконом, пыталась вырваться из захвата ловушки, все больше запутывая себя сама. В глазах – ярость, пальцы пытаются выплести незнакомую рунную связку, губы беззвучно шевелятся, но я готов поклясться: то немногое, что мне показалось я разобрал – ругательства такого пошиба, что даже матерщинник Ярлен, услышав, залился бы краской стыда.

Морф сидел в двух локтях от пленницы и с восторженным интересом наблюдал. Уши торчком, глазки горят, а хвост от любопытства аж подрагивает.

Захваченная врасплох воительница одарила меня таким взглядом, что впору было распадаться на тонкие окровавленные ленты.

– Помочь?

Еще один кинжальный взгляд, в котором ярость уже сменятся бешенством. И ни слова, ни звука в ответ.

– Учитывая твой настрой, с предложением помощи я явно поторопился, – не смог удержаться от шпильки.

Кажется общаться со мной сегодня Мори не намерена. Неужто она решила, что я освобожу ее по собственному почину? Кстати, а во что она вляпалась-то?

Изменил восприятие и с интересом всматриваюсь в действие рун. Все просто, предсказуемо и удивительно одновременно. Пожалуй, удивительного больше. Практически засыпая на ходу, я убрал из ловушек разрывание внутренностей и сожжение на месте, заменив парочкой фокусов Редеуса. То, что его уроки идут впрок, для меня все еще в новинку.

Воительница обучена хорошо, а вот то, что она решила взять нахрапом непонятные плетения, перебив их выбросом сырой силы, говорит о том, что опыта подобных переделок у нее маловато. Сила решает не все, порой хитрость предпочтительнее. Еще лучше: не понимаешь – не трожь. А вот когда не получилось и одна из ловушек сработала, пытаться с ней разбираться уже поздно – только хуже сделаешь, что я собственно и наблюдал, надо признаться – не без удовольствия.

Хороша чертовка!

Коса, обернутая вокруг головы, чтобы не мешалась, поблескивала золотом диковиной короны. Растрепавшиеся волоски в свете свечей сияли светлым ореолом. Потемневшие, говорящие глаза, цвета грозового неба, в обрамлении теней от длинных ресниц, казались огромными. Тонкие ноздри ходили ходуном. Упрямо сжатые губы, превратились в линию. Запрокинутая голова удлинила шею, обезоруживая своей беззащитностью.

Стянутые за спиной руки, заставили прогнуться. Кожаная жилетка сбилась на плечо, открывая голодному взору высокую грудь, как специально, обтянутую тканью рубашки. Узкие брюки дразнили, подчеркивая тонкую талию, длинные ноги, соблазнительный зад…

Собственный голод проснулся так резко и мощно, что впору бежать на двор – в снегу охлаждаться.

Я выдал себя взглядом.

Мысленно чертыхаясь, отвернулся, потянулся к кувшину, сделав вид, что хочу пить. Кувшин оказался пуст.

– Тьма-а… – севший голос заставил с досады зажмуриться.

Вот что мне стоило зайти в разрядный дом в том же Пайкире?! Спустил бы пар, ведь деньги не проблема! Озабоченный придурок. Выгляжу голодным щенком незнающим ласки. И ведь едва глаза закрыл, девчонка тут же нарисовалась… обнаженная, манящая, заведенная, но все так же связанная.

Собственная фантазия отозвалась тянущей болью в паху.

«Твою мать, Гилл! Твою ж мать!» – мысленно взвыл, когда понял, что изменилось в гневном взгляде: в серой глубине шевельнулся страх.

Обездвиженная, беспомощная. Она оказалась совершенно не готова столкнуться с чужим голодом подобной силы. И воительница исчезла, оставив девчонку наедине с ее страхами.

Я тоже оказался не готов.

Будем выпутываться. Тихий долгий выдох помог голове проясниться. Буду злить и подначивать, дразня насмешками. Гнев прогонит страх и она справится. Меньше всего мне хотелось сталкиваться с воительницей испытавшей страх по моей вине – изничтожит, чтобы снова поверить в себя, ощутить свою силу, вернуть уверенность.

Сейчас я был безмерно рад своей привычке спать в штанах.

Выбрался из под одеяла, намеренно развернулся спиной, натянул рубашку, подошел к своей пленнице и присел.

– Все еще удобно и помощь не нужна? – Взгляд не может убивать, я в это верю. – Я не прочь перекусить и чего-нибудь выпить. Составишь компанию, раз уж пришла?

Дернулась всем телом – это уже не страх, а желание прибить. Хорошо.

– На-акери Мори Токин, – придется напомнить ей кто она, раз сама не помнит. – Я не был готов к гостям, но обещаю исправиться. Сейчас спущусь на кухню, Тан всегда что-то вкусное приберегает, придется ему поделиться. А вот как быть с питьем? Ты что будешь? Я бы не отказался от галлатской. Тебе захватить вина?

– Нет, – голос похож на сорванный в крике, но уже хоть что-то.

Морф поднырнул под руку, напрашиваясь на ласку. Мне не жалко. Шелковистая шубка приятно защекотала ладонь.

– Значит галатской настойки, – решаю за нее. – Еще есть морс, вкусная штука, обязательно захвачу. Пить охота. – Встаю, незаметно дернув за петлю своей неудавшейся «шутки». – Ловушка скоро отпустит, а то ни поесть, ни выпить, ни поговорить.

Вот так хорошо. Во взгляде что-то дрогнуло, смягчаясь. У нее будет время прийти в себя, пока я мародерствую на кухне. И что самое главное, ловушка отпустит с моим уходом – я уйду без потерь, что важно.

– Скоро вернусь, соскучиться не успеешь, – нагло заявляю я и сбегаю из собственной комнаты.

Знакомое фырканье за спиной, как бальзам на душу – можно выдохнуть. Сейчас меня не убьют, а позже я не дамся.

Корчма спит. Едва угомонились припозднившиеся гуляки, зал убран не до конца, но на кухне уже порядок. Хорошо зная привычки оборотня, залезаю в печь. Пирог с грибами, еще теплый, забираю целиком. Водружаю на поднос тарелку с мясом, нарезанным крупными кусками. От головки сыра отрезаю хороший шмат, нарезаю как люблю, крупными кубиками.

Закусывать придется плотно, если не хочу опьянеть.

Плетеная бутыль с настойкой еще не открыта. Многовато, ну, да пить все никто не заставляет. Кувшин с морсом втискиваю между тарелками, пара стаканов. Вроде все.

В корчме все еще царит тишина. Ни скрипа половиц, ни топота, ни крика, ни подлого выпада сзади – это обнадеживает.

Свечу хоть в зубы бери. Мало того, что с подносами ходить не приучен, так еще в потемках, да по лестнице – то-то веселье будет. Задул свечу, замер, привыкая к темноте, перенастроил взгляд. Размытые очертания прорисовались четкими линиями. Теперь не споткнусь.

Зайдя в комнату, чертыхнулся, чуть не перевернув поднос – свет резанул по глазам слишком яркой вспышкой. Боль песком засыпалась в глаза, смазав окружающее соленой влагой. Во дурак!

– Давай помогу.

Поднос забрали из рук, я смог проморгаться и успеть разглядеть быстрые сноровистые движения привычного к походной жизни человека. Вот стол и накрыт. Ночная «компания» сидит на табурете и выжидательно ест меня глазами.

Подошел, сел, налил своей рукой и, не дожидаясь поддержки, выпил. Огненный комок прокатился по горлу и угнездился в желудке, согревая. Теперь можно и глаза поднять.

Мори сидела со стаканом в руках, опустив глаза. Мой опустевший стакан словно послужил для нее сигналом. Она на выдохе опрокинула в себя свою порцию храбрости, смахнула слезу и несмело улыбнулась:

– Это ты хорошо придумал.

– Угу, – отозвался я, удивляясь своей разговорчивости, а потом меня словно отпустила сжимавшая сердце рука: – Давай закусывать, не то напьемся и я так и не узнаю, что ты должна Вассе.

– Долг жизни, – тихо прошелестело в ответ.

– Что она потребовала и какие условия?

– Она потребовала сохранность твоей жизни в течении одной зимы...

Я был готов повторить вслух то, что раньше прочитал по губам златовласки. Зло выдохнул сквозь зубы и почти зарычал:

– Кажется у нас большие проблемы...

Глава 20

«Боги, за что?!» – этот крик души не покидал Мори с момента, как она увидела этого недомертвеца.

Даже с врагами Васса не поступала столь жестоко – она их просто убивала, тихо устраняла, размазывала по ристалищу в кровавую кашу, объявляла шэк и предоставляла право охотиться всему ют’хару – но ее, старшая связала словом и на целую зиму обрекла на пытку. Воительница понимала, что упреки к акери незаслуженны, но остановиться не могла.

Впервые увидев охраняемый объект, Мори захлестнула холодная ярость и желание провести зарвавшегося новичка по трем первым занам боя, – чтобы знал свое место.

«Он не знает, что принят в ют’хар» – предупредила Васса.

Конечно! Настолько «не знает», что уже посмел выбрить виски и затылок, собрав высокий хвост, словно достоин, имеет право на высокий титул зааба и уже роняет честь всего ют’хара Токин, валяясь кулем у ног обычного местного забияки.

Девчонка-подросток безнаказанно дразнит его при всех и даже не скрывает свою смешную ревность. И ведь никто, ни-и-кто-о, даже подзатыльник ей не отвесил за неуважение и болтовню без разрешения.

Дикари! Дикари, не знающие чести, понятия не имеющие об отваге и кодексе воина. И это их Васса назвала неплохими воинами и общается с ними, как с равными!

«Не понимаю! Отказываюсь понимать!»

– Чем обязан?

Ярость пришлось подавить усилием воли. Нельзя показывать дикарям насколько ее задевает столь вольное обращение.

– Ты? Не знаю, а вот мне долг Вассе выплатить надо.

Холодная зелень наглых глаз потеплела при звуках имени акери, а затем замутилась беспокойством. Живым, настоящим.

– Что с ней?!

Эта искренность сбила с мысли и настроя. Мори смутилась и неожиданно для себя поспешила развеять тревоги младшего родственника, поразившись готовностью ринуться на помощь, в чем бы она не заключалась.

– У нее, в отличии от тебя, все неплохо, – усталость победила раздражение и злость. – Значит ты и есть хран Гилл?

– Это смотря кто спрашивает.

Дерзость недомертвеца помогает принять решение: стоит проверить права ли Васса .

– На-акери Мори Токин.

«Ну же, признай старшего и склонись, наглый щен»

В глазах объекта не мелькнуло и тени понимания, только любопытство.

– Чем скромный хран может помочь Левой Руке дома Токин?

Со своим лицом воительнице удается совладать. Оно застывает непроницаемой маской, а вот с эмоциями – нет и ее накрывало волной за волной: удивлением, непониманием, неверием.

– Выжить.

«Слава богам, голос не подвел!»

Щен все еще дерзит взглядом, но больше это не задевает. Теперь Мори верила акери – навязанный ей объект действительно не знает о своей принадлежности к клану. Слишком быстро он просчитал положение воительницы в ют’харе, значит намеренно проявлять неуважение к старшему – предполагая чем это грозит – не стал бы.

Воительница как-то упустила из виду, что «диких ям» здесь нет и они вообще слишком далеко от Харкоса.

– Хватит сопли морозить, – вмешался увалень с не зажившими руками. – В корчме теплее разговоры разговаривать, да и перекусить бы не мешало.

Девчонка-подросток уходить не хотела, но ее никто не спрашивал. Воин, не восстановившийся еще после тяжелого боя – теперь Мори в этом была уверена, отметив моторику движений – увел упирающуюся насмешницу. Следом прошли невежливо ржавшие друзья-товарищи, не замечая смятения Гилла, а может специально поддразнивая.

Внезапно, что-то в поведении храна изменилось и он порядком удивил Мори, отвесив, принятый в этих местах, уважительный поклон:

– Только после вас.

– Хоть что-то, – устало прошептала одними губами воительница, принимая внимание как должное, она отправилась в корчму.

Мори устроилась за дальним столиком в одиночестве, предпочитая не замечать зудящего меж лопаток недоброго взгляда девчонки. Ее недовольство ощущалось, как нечто живое, агрессивное и сильно ядовитое.

К еде, питью так и не притронулась, ожидая появления Гилла, непонятно куда запропастившегося.

Голод уже почти не выл, даже запах еды не заставил пустой желудок болезненно сжаться. Она устала бояться не успеть. Безумная спешка, сумасшедшая гонка – закончена. Тот с кем связана ее жизнь и, что важнее, честь на ближайшую зиму – все еще жив.

В целостности объекта были сомнения. Прокручивая в памяти незаконченные движения тела, гримаски боли, которые не удержать и не проконтролировать – она все укреплялась в правильности своих догадок.

Наглый щен попал в переделку, которая дорого ему обошлась!

Гнев всколыхнулся, но быстро покинул Мори вместе с медленным выдохом сквозь зубы. А если бы она не успела и проклятый хран погиб раньше, чем она успела до него добраться?!

Как Васса могла заставить ее так рисковать? Ведь могла же передать щена с рук на руки. Или не могла?

Сомнения клубились в голове, как облака дыма в корчме, снова и снова наваливаясь приступами страха, оживляя в памяти картины ужаса и ночных кошмаров: она не успела и нашла лишь труп.

«Спокойно Мори!» – мысленный приказ помог отогнать запоздалую панику.

Теперь надо не ошибиться с подходом.

Акери не объявила новому родственнику о его нынешнем положении, значит и она не имеет права раскрывать секрет. Как же строить отношения с объектом?

Давить, доказывать свое право силой? Можно сломать или подтолкнуть к бегству. Ненадежно, но попробовать стоит – это привычно и почти ничем не будет отличаться от натаскивания новичка-щена ко времени его Испытания.

Навязать свою компанию на равных правах? Он мужик – будь все проклято – взбрыкнет. Как есть взбрыкнет, а это было бы неплохо. Такая линия поведения помогла бы находится рядом и быть в курсе всего, чтобы успеть спасти. Даже ценой собственной жизни! Но, тогда придется признать права равного и за храном...

«Да чтоб вас всех цтаки драли! Как же сложно с этими имперцами!»

Интересно, как у хранов с дисциплиной? Приказ старшего оспаривается этими разгильдяями или нет?

Мори внезапно осознала, как мало она знает о жизни за пределами Харкоса. Акери права – здесь все по-другому: непривычно, раздражающе непонятно, нелогично.

Последний заказ на чужбине две зимы тому превратился для воительницы в затяжной кошмар. В каждый момент времени никакой определенности, поступки и мотивы имперцев злят своей чуждостью. Ничего не просчитать заранее… Хотя, нет. К концу контракта, Мори казалось, что она начала что-то понимать в этих темных душах. Придется вспомнить, как ей это удалось…

«Боги, дайте сил и не сойти с ума!»

Последний вариант и самый нежеланный: преследовать объект тенью, эхом шагов за спиной – тайно, явно и независимо от его согласия.

Хран подошел и уселся напротив воительницы.

– Долго же ты ходил, – недовольно бросила она, не справившись с раздражением

– Беспокоилась? – хмыкнул он и вдруг уточнил: – Питомца искал.

– Изволь обращаться ко мне как подобает, – Мори решает попробовать привычный вариант, добавляя суровости взгляду.

– И как подобает? – азартно и не зло вскидывается щен, включаясь в игру.

– Уважительно, – с нажимом цедит воительница.

– Уважительно? – Ехидная улыбочка искривила красиво очерченный рот, а ноздри трепетом выдали недовольство. – Я тебя знать не знаю. Свалилась на мою голову ничего не объясняя, еще и увлажнительного отношения к себе требуешь. Ты не Васса! Мое уважение еще заслужить надо.

Последняя фраза брошена оскорблением. Презрительно. Хран встает и думает, что он уйдет так просто.

Шаг и Мори ухватила руку пока еще наглеца, заломив кисть болевым приемом. Скомандовала рыком:

– Стой!

В корчме воцарилась тишина.

– Стою, – хохотнул щен, никак не реагируя на боль.

– Сядь.

– Я плохо поддаюсь дрессировке, – с издевкой смеется хран, вырывает руку из захвата, игнорируя хруст выскочившего из сустава большого пальца, не морщась вправляет вывих, продолжая двигаться к общему столу.

«Да ты железный?! Не верю!» – азарт захватывает неожиданно и всецело.

Скользящий шаг и воительница уже за спиной храна, накидывает ему на шею кожаную косичку верного хлыста. Стянуться удавка не успевает. Щен перехватывает ее рукой, с неожиданной силой выдергивает хлыст из рук Мори, бросает его на пол и разворачивается.

Гневная зелень глаз будоражит вызовом и на чистых рефлексах пальцы воительницы, собранные в щепоть летят в правый глаз противника. Ехидная усмешка храна почти не злит, а ее рука, захваченная чужими рефлексами, заворачивается за спину и азарт подогревается резкой болью.

Наглец придвинулся вплотную, дразня исходящим от него теплом и щекотно прошептал прямо в ухо:

– Танцуй…

«Ты не добьешься от меня ни звука!» – мысленно заорала воительница, закусив губу и усилием воли отключая боль.

– Так ее! – Не выдержала вредная девчонка, радуясь поражению и позору Мори. Она не знает, что воительница еще не проиграла, а схватка не закончена.

– Дочь, – одергивает малявку хозяин корчмы и обращается к застывшему в ожидании храну: – Ну, будет тебе Гилл, как дети, честное слово.

– Будет, значит будет, – внезапно успокаивается Гилл, выпуская пленницу из захвата.

Обходя Мори хран выглядел вполне беспечно и она поддалась внезапному порыву. Подсечка неожиданно не проходит и оба противника оказываются на полу. Мори чуть не рассмеялась. Так неожиданно ярко вспомнились детские свалки с мальчишками, что оказавшись придавленной к полу тяжелым мужским телом, она даже не возмутилась.

Корчма взорвалась хохотом.

Гилл поднялся и протянул пунцовой воительнице руку:

– После такого мы просто обязаны перейти на «ты», – заявляет наглец, не сомневаясь в своей правоте.

Смех перешел в ржач.

Мори хватается за протянутую ладонь, поднимается. Отряхивается и, неожиданно для себя самой, улыбается, забыв что не умеет, почти разучилась, слишком давно...

– Начнем сначала? – насмешливый церемонный поклон: – Хран Гилл.

– На-акери Мори, – усмехнулась она и вдруг присела в реверансе, спохватившись, что умеет ведь.

– Вот это я понимаю, – заржал Тан, – а то стоять, лежать, тьфу! Противно слушать. Так что, пьем за знакомство?

В одобрительном гуле голосов ответ Мори так никто и не разобрал, а ее саму увлекли за общий стол.

Знакомство оказалось прекрасным предлогом для безудержной пьянки. Воительницу внезапно приняли, как равную, не пытаясь указать ей место в местной иерархии. Мори вообще казалось, что сейчас, за этим столом, никакой иерархии не существует. Даже переставшая злиться девчонка, со странным, чуждым именем Ароша, улыбалась и чувствовала себя среди гуляющих вполне комфортно.

Крепкая галатская настойка помогла расслабиться настолько, что воительница позволила привычным и необходимым оковам ослабить хватку. Здесь и сейчас никто не контролировал своего выражения лица. Эмоции настоящие – это чувствовалось так ярко, что хотелось зажмуриться.

Ей рады – это удивительно.

Смешные истории сначала вызывали улыбку, редкой гостьей прокравшуюся на обычно холодное лицо. Позже, Мори уже открыто смеялась, запнувшись в первый момент искренности и сжавшись от застарелой боли. Но горечь воспоминаний отступала под напором разухабистого веселья гулянки. Словно не было потери, унесшей с собой краски жизни, словно не было четырех холодных зим одиночества, тоски и сжирающей боли. Прошлое отступало под пьяным напором и даже чуждость этих людей уже не раздражала.

Как-то так вышло, что толпа увлекла Мори за собой, заманив в самый центр всеобщего веселья и даже больше. Искреннее внимание и интерес нежданно сроднил ее с чужаками – они перестали быть такими уж непонятными: здесь и сейчас радость спонтанного праздника была проста и мало чем отличалась от обычаев ее родины. Если что и удивляло, то разбираться времени не было, а думать вообще лень.

Имперцы устроили настоящее соревнование: чья байка смешнее.

Балагурили все. Рыцарь же с купцом устроили натуральное сражение за внимание слушателей и пройдоха-купец все больше выигрывал. Еще бы, с его-то жизненным опытом. Наверняка он Империю объездил вдоль и поперек, побывал в южных странах, а может и в Заводь сунул свой любопытный нос. Купцы они такие – не стоит становиться между этими пройдохами и замаячившей вдалеке прибылью – все сметут на пути, но своего не упустят. Кому, как не им, травить байки о странствиях.

Общее веселье достигло своего пика: истории пошли откровенно похабные, а шутки стали злые настолько, что отец отправил девчонку спать, невзирая на сопротивление и жалостливые взгляды в сторону храна.

Поддерживать малолетнюю язву он не стал и пока все внимание было сосредоточено на расстроенной мордашке девчонки, тихонько выскользнул из-за стола, отступил в тень и сбежал.

Бежать за ним сейчас – глупо, это Мори хорошо понимала. Да и воспользоваться отсутствием храна можно было с пользой.

Осторожно переведя разговор в нужное русло, воительница узнала, что была абсолютно права в своих подозрениях: хран выполняя заказ, чуть не погиб.

Нет. Никто не рассказал ей нормально, обстоятельно, что произошло. Собирать картинку пришлось самостоятельно из фраз-полунамеков, красноречивого молчания, гордых или встревоженных взглядов, ругани и возмущения мага-лекаря, шумного восторга от натерпевшегося страха купца Гредина.

Если бы не энчид, возможно Мори вообще не удалось бы узнать, что хран схлестнулся с оборотнями. Жуткие твари. Воительнице не приходилось с ними сталкиваться самой, но опыта хватало, чтобы понять, что снабженная когтями, зубами, скоростью, разумом хищная туша – не подарок, а очень и очень опасный противник.

Их было восемь?! И помогал, а скорее мешал, вот этот потрепанный забияка?

Кажется стоит всерьез присмотреться к объекту. Первое впечатление совершенно не порадовало, но теперь Мори сомневалась в правильности своих выводов и если в глазах участников заварушки, эм… контракта не двоилось и не троилось – придется начинать все сначала.

Гилл ходит гоголем так естественно, словно не выставляется, а это его привычное поведение. И сама Мори хороша: вместо того, чтобы смотреть, запоминать, делать выводы, опираясь на факты и только факты – повела себя как неопытный юнец, поддавшись эмоциям. Сейчас уже поди разберись, что данность, а что надуманно.

Единственное в чем она была уверена: хран все еще на взводе. Слишком мало времени прошло после серьезного боя. Это объясняло и резкие смены настроения и агрессивные выходки, которые его друзьям удавалось вовремя остановить. А тут еще и она со своим навязыванием иерархии и попыткой жесткого подавления, да еще на глазах у толпы.

Разговоры постепенно вернулись к байкам и смешным историям, плавно переходя к похвальбе – традиционному мужскому развлечению. Откровенного хвастовства пока не наблюдалось, но это уже вопрос времени и количества выпитого.

Воины Харкоса тоже любили покрасоваться, особенно если под настроение, хорошее застолье и после ратных подвигов – Мори усмехнулась – и здесь тоже самое, словно и не уезжала из дома.

Теперь еще Рыцарь Света взялся нахваливать хранов вообще, и Гилла в частности. Сам при этом хитро посматривает на воительницу, словно ждет чего-то, но никак не дождется.

Она слишком устала, чтобы разбираться сейчас что правда, а что померещилось, потому была благодарна Тану, который вызвался проводить Мори и показать комнату. Отдых сейчас просто необходим.

Рассыпавшись в благодарностях: все хорошо, все по нраву, все подходит, воительница отпустила корчмаря, а сама, усевшись на кровать задумалась.

Хран еще не задавался вопросом: как она его нашла, но этот вопрос прозвучит. И если в этот раз возможно будет отвертеться, отмолчаться, то дальше либо придется открыть ему правду, либо что-то придумать. Что-то придумывать лучше заранее – опыт не подсказывал, он вопил, что потом может быть поздно.

Так каким образом воительница будет умудряться всегда и везде находить охраняемый объект? То что этот охраняемый будет пытаться скрываться и сбегать Мори не сомневалась ни на мгновение.

Можно поступить с Гиллом, как с новичком в обучении и повесить на него три-четыре маяка. От простого к сложному. Каждый следующий маяк хитрее и сложнее, чем предыдущий, как в наложении, так и в обнаружении.

Отцепив первый маяк ученики обычно успокаиваются и какое-то время довольные собой предаются радости вседозволенности и безнаказанности. Потом понимают, что дело нечисто, но пока не наберутся новых знаний, второй маяк им не по зубам. Дальше все повторяется.

Девятый и последний маяк сама Мори обнаружила и сняла только за две зимы до окончания обучения и до сих пор не уверена, что он действительно был последним.

Кажется с отдыхом придется повременить.

Заодно можно будет понять насколько хран осторожен или беспечен. Твердо пообещав себе не делать никаких выводов, пока не наберется достаточно фактов, воительница выскользнула в коридор.

Комната Гилла обнаружилась легко и быстро – по стандартному, простенькому охранному периметру. Что ж, неплохо, но ненадежно. Для Мори это вовсе не препятствие.

Обойдя первое плетение и открыв засов, воительница прокралась в комнату, тихонько затворила за собой дверь и… попалась!

Безумная путанка ловчей сетью впилась в тело, опрокинула на пол, зафиксировала и застыла.

Мори раз за разом старалась распутать это нечто, но принцип действия, как и сама активация ловушки не укладывались ни в какие каноны. Это какое-то безумие! Радости от того, что Гилл оказался вовсе нестандартен и непрост как-то не возникало. Тут вообще попахивало паранойей.

Тело затекло, ноги ныли и болели, руки, оказавшиеся стянуты за спиной, вообще сводило судорогой при каждой попытке дотянуться до нитей ловушки.

«Как я буду это объяснять?!» – паническая мысль подстегивала и мешала действовать осторожно.

Наконец, отчаявшись, Мори решила попытаться «спалить» ловушку выбросом сырой силы – это был последний шанс. Что будет если хран сейчас проснется она старалась даже не думать.

Размеренное дыхание, доносившееся с кровати, прервалось резким выдохом. Хран пошевелился, замер прислушиваясь, а затем зажег свечи мановением руки.

Лучше бы она зажмурилась и ничего не заметила.

Мори знала этот взгляд слишком хорошо: острый, взведенный, точно арбалет, подернутый безумием еще не отпустившей схватки, шарящий вокруг в поисках врага. Если бы не уверенность, что хран только что спал, она бы голову прозакладала, что он мгновение назад покинул ристалище, где провел не менее десятка боев подряд.

«Боги, как глупо!»

В душе поднялась ярость на собственную беспомощность и злость на себя – за беспечность. Грязные ругательства едва не сорвались с языка, выданные шевелением губ, когда воительница заметила любопытного питомца храна рядом с собой на полу.

На вызов можно ответить только вызовом. Покажешь слабость и тебя сбросят со счетов, как досадное недоразумение. Так что Гиллу пришлось ответить, отзеркалив его взгляд на него же.

– Помочь?

В его голосе слышится издевка, но в глазах все еще не потух вызов. Какую помощь можно предлагать глядя так?! Если помочь ей самоубиться, то нет – увольте.

– Учитывая твой настрой, с предложением помощи я явно поторопился.

К злости в его голосе добавляется веселье – хорошенькое сочетание! Взгляд изменился, словно ничего и не было, а воительнице все привиделось.

Теперь глаза храна мерцали, выдавая переход на магическое зрение. Рассматривает дело рук своих? И как, доволен?

Погасшее было возбуждение во взгляде Гилла вспыхнуло с новой силой. Теперь он изучал Мори: точно рукой скользя по волосам, мимолетно касаясь лица, шеи; оглаживая выпяченную грудь, талию, обводя бедра и лаская ноги…

Мгновение и от храна веет вожделением, а в глазах просыпается голод. Желание, потребность, одиночество читается так остро, что Мори становится страшно – от безумия и насилия его отделяет лишь миг.

Страсть стирает границы и срывает маски: здесь больше нет храна и на-акери, есть сильный, голодный мужчина и беспомощная, желанная женщина… ему хватает сил отвернуться.

Погасить жажду водой храну тоже не удается – кувшин оказался пуст. Его сиплая, тихая ругань заставляет Мори вздрогнуть, но он этого не видит.

Зажмурившись, он справляется с собой.

Нарочито медленно выбирается из вороха одеял, повернувшись спиной, надевает рубашку. Гилл и не думает хвастаться широкой спиной, гармонично развитой мускулатурой, небрежно разметавшимися по плечам волосами – теперь черед Мори отводить взгляд.

Еще не хватало, чтобы охраняемый объект внезапно понравился.

Босые ноги прошлепали рядом и остановились. Хран присел на корточки. Судя по взгляду – он с собой уже совладал полностью.

– Все еще удобно и помощь не нужна? – Злость на себя, злость на него, безумное бешенство от самой ситуации еще немного и сожгут воительницу изнутри. – Я не прочь перекусить и чего-нибудь выпить. Составишь компанию, раз уж пришла?

Желание прибить наглеца проснулось с новой силой.

– На-акери Мори Токин, – официально-холодным тоном вещает хран. – Я не был готов к гостям, но обещаю исправиться. Сейчас спущусь на кухню, Тан всегда что-то вкусное приберегает, придется ему поделиться. А вот как быть с питьем? Ты что будешь? Я бы не отказался от галлатской. Тебе захватить вина?

– Нет, – ей удается взять себя в руки.

Питомец радуется проснувшемуся хозяину и ластится к нему. Красивая рука с длинными пальцами привычно ерошит мягкую шерстку.

– Значит галатской настойки, – заявляет Гилл и продолжает, как ни в чем не бывало: – Еще есть морс, вкусная штука, обязательно захвачу. Пить охота. – И уже уходя небрежно сообщает: – Ловушка скоро отпустит, а то ни поесть, ни выпить, ни поговорить.

Значит распутал свое безумное плетение. Хорошо. Эта дурацкая ситуация совсем выбила Мори из колеи. Едва удается перевести дух от двери раздается наглое:

– Скоро вернусь, соскучиться не успеешь.

Истерический смех почти удается подавить и он прорывается фырканьем в исчезнувшую спину.

Едва шаги стихли, ловушка отпустила, исчезнув без следа. Мори поспешила подняться. Слишком резко, голова отомстила и перед глазами все поплыло. К телу возвращалась чувствительность с болью и неприятным покалыванием. Потянувшись и помассировав руки, воительница задумалась.

К демонам привычки! Сейчас назвать Гилла объектом, даже в мыслях не получалось. Вариант равноправного сотрудничества тоже провален. Хран не подпустит ее близко, да и сама воительница теперь предпочла бы держаться подальше.

Следить исподволь? Целую зиму?! Безумие!

Решение все никак не находилось. Сумбур мыслей и чувств мешал так, что впору биться лбом о стену.

«Что делать? Что же делать?!» – мысленные вопли заставляли паниковать, и метаться взад-вперед по комнате храна.

Лучше дождаться его возвращения, а дальше, как пойдет. В конце концов, можно поговорить по душам, почти без утайки, глядишь, вместе что-то и придумаем. Рад Гилл не будет, но он должен ее понять…

Звон стекла у порога заставил обернуться. Зажмурившийся хран покачнулся на входе, едва не выронив заставленный снедью поднос.

– Давай помогу, – воительница решительно отобрала поздний ужин и быстро сервировала стол. Привычные действия помогали успокоиться, хоть чем-то занять руки – сейчас благо.

Она закончила, села и несмело глянула на смахивающего слезы Гилла. Он не заставил себя долго ждать. Подошел, налил две чарки от души, залпом осушил свою и лишь затем поднял глаза.

«Мда, надо пить»

Галатская наждаком прокатилась по горлу, обожгла желудок и вышибла слезу.

– Это ты хорошо придумал, – одобрительно просипела Мори.

– Угу, – буркнул Гилл, помолчал, глядя на закуску невидящим взором, а потом словно решился, добавив в голос беспечности:– Давай закусывать, не то напьемся и я так и не узнаю, что ты должна Вассе.

– Долг Жизни, – шепотом отозвалась воительница.

– Что она потребовала и какие условия? – вопрос прозвучал обреченно, словно ничего хорошего хран уже не ждал.

– Она потребовала сохранность твоей жизни в течении одной зимы...

Заминка на вдохе получилась красноречивее любых слов, а дальше в голос прорвался сдерживаемый рык:

– Кажется у нас большие проблемы...

Глава 21

– Мне это не нужно, – в который раз устало повторил я, но мое утверждение опять было пропущено мимо ушей.

Симпатичные аккуратные ушки алели, как и пылающие щеки. Мне хотелось верить, что от смущения, но на самом деле от злости и бессилия.

Безумный спор и практически безвыходная ситуация: Мори связана долгом и словом, но выполнить поручение Вассы ей настырно собираюсь мешать я – тот, кого надо охранять. Воительница всерьез вознамерилась меня защищать, если понадобится, то от собственной дурости тоже.

Зачем?! – вопрос без ответа.

Суденов мне не понять – теперь я в этом уверен. Все мои «неплохие» знания обычаев Харкоса здесь не помогут. Надо мыслить так же, как они, а еще лучше быть ими – иначе дикость выходит.

Моя попытка освободить воительницу от данного слова – провалилась. Не мне слово давалось и я не в праве им распоряжаться. Мори действительно не понимает, чего я так взбеленился.

Попробовал ей обрисовать специфику своей работы и рассказать о типичных заказах. Бесполезно. Все чего добился:

– В бою я помехой не буду…

Такая решимость удручала. На кой ляд мне бой, если я стараюсь избегать возможных рисков и по-возможности все делать тихо и незаметно, даже убивать.

Кажется я определился окончательно куда путь-дорогу держать, как только оборотней отправлю в Гридню – к Вассе! Она эту кашу заварила, вот пусть теперь и расхлебывает. Я к ее долгам и должникам никакого отношения не имею. Придумала же, охранять храна...

Еще и затишье, подозрительно затянувшееся, мне совсем не нравится. От Гурия вестей нет, а сидеть тут дальше смысла я не вижу. Он как хочет, а я задерживаться в Тизаре не намерен.

Оргвуд манил неразгаданными тайнами и кучей неразрешенных вопросов. Чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что не отступлюсь.

Мори все еще пыталась доказать свою правоту, но нить ее рассуждений я давно потерял.

– Давай заканчивать незапланированные посиделки. Надо поспать, хоть чуть-чуть, а дальше посмотрим.

Мори хмурилась, понимая, что убедить меня не вышло:

– Хороших снов, – пробормотала она и ушла.

Я остался сидеть, как сидел: с нагретой чаркой в руках, уж не помню какой по счету. В голове шумел хмель, а в душе царил бардак.

Наконец, я решил воспользоваться собственным советом: опрокинул галатскую в себя, празднуя одиночество, и завалился спать. Сколько там ни осталось до рассвета – все мое.

Вот уж не ожидал, что мы продолжим с того на чем нас внезапно прервали!

Редеус с ехидной ухмылкой запустил в меня зловредным плетением и мой нос опять пропахал снег, вкупе со всем к нему прилагающимся. Оцарапанное лицо, содранные в кровь ладони добавили мыслям резвости.

Я придумал как обойти эту рунную связку!

Почему-то моя улыбка Ресу совсем не понравилась. Он поспешил еще раз отправить меня в полет, но задумка сработала. Вон как его ноги теперь задорно торчат из сугроба. Оттуда же раздается приглушенная ругань и угрозы в ответ на мой смех.

Сугроб разлетелся пылью, являя готового к моим истязаниям наставника. По его рукам змеились узоры синих молний, собираясь шарами в ладонях.

Продолжаем тренировку…

Проснулся я прискорбно поздно, но от своей идеи потренироваться наяву не отказался. Привести в порядок себя оказалось намного проще, чем мысли в голове. Поэтому я незаметно – надеюсь, что незаметно – выбрался из городка и бодро потрусил к облюбованной поляне.

Упражнения на растяжку и разминка помогли вытряхнуть из головы все лишнее, даже злость улеглась. Мир вокруг меня и мир во мне – идеальный баланс спокойствия и сосредоточенности.

Двойник появился едва я его позвал и – словно не меня, а его все это время натаскивал Редеус – бодро опрокинул меня на снег воздушным кулаком, вместо любых приветствий. Делать противника вещественным было бессмысленно – лишняя трата сил. И так восстановился еще не полностью, но от этого плюхи не становились менее болезненными.

Мне было интересно опробовать не столько новые плетения, сколько найти им дельное применение, чередуя с давно заученными и привычными. Противника лучше удивлять не сразу – пусть недооценивает, так безопасней и для выживания полезно.

Правда, все это хорошо для неподготовленного участника. Моя тень ею не являлась, в чем я убедился сразу же: связка воздушный кулак – окаменение, которую задумал я, а использовал на мне двойник, судя по ощущениям, получилась удачной.

Выведение из строя противника она гарантирует на срок длительный, достаточный, чтобы оставить время на выбор: убить или пленить, если не тварь, конечно. Мне самому пришлось изрядно повозиться. Быстро освободиться не получилось – годится – у врага тоже получится не сразу.

Теперь стоит заняться левой рукой. Навыки уже есть, но до молниеносных пассов на уровне рефлексов еще очень далеко.

– Дай мне форы, не размазывай в кашу, – усмехнулся я собственному хитрющему отражению. – Удар на удар, затем повторяем.

– Нападай, – нет эту наглую ухмыляющуюся рожу даже я сейчас бы лицом не назвал – бесит. Хорошо.

Воздушный кулак разбился о щит двойника, окаменение накладывать уже бессмысленно. Та же связка летит в обратку – успел выставить щит. Еще раз, еще и еще. Щит получался все лучше, перекос практически исчез, а скорость выставления защиты перестала напоминать ученика второго круга Гридни.

Добавлю-ка в связку ледяной кол перед воздушным кулаком. Если задумка верна, кол пробьет щит и первоначальная связка сработает.

Пробуем.

Шорох сзади. Обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть выбирающуюся из кустов Арошу и ткнувшуюся ей под ноги стрелу с черным оперением. Ошеломление на лице девчонки быстро сменилось злостью.

– Охренеть... – остальную ругань, рвавшуюся быть озвученной, еле сдержал. – Что вы здесь делаете?!

– Свою работу.

– Она за тобой следит!

Спокойный ответ, спрыгивающей с ближайшей сосны Мори, перекрикивает Ароша, обвиняюще тыча в воительницу пальцем.

– Марш отсюда! Обе. Быстро.

Мори закинула лук за спину и скрестила руки на груди, молча давая понять, что никуда не собирается и ей мои желания до одного места. Девчонка посмотрела на воительницу исподлобья, отзеркалила ее позу и, для верности, вздернула подбородок, намекая, что тоже с места не сдвинется. Поединок взглядов грозил затянуться, а мое терпение лопнуло уже.

– Достали, – процедил сквозь зубы, развеивая ржущего двойника.

Не собираясь больше участвовать в этом представлении, развернулся и потопал в Тизар. Сопровождающие увязались следом. Гадство! Так и с ума сойти недолго.

– Чего ты к нему привязалась?!

Голос Ароши звенел от злости, но ответа так и не прозвучало. Воительница никому ничего не собиралась объяснять. Я знаю и этого достаточно, а как это выглядит со стороны – не ее головная боль.

Как кипящий котелок в печи, я только что не плевался. Захлопнул дверь своей комнаты, подошел к кровати, сел и обхватил голову руками.

Кажется моим планам проводить оборотней в Пайкир сбыться не суждено. Надо сваливать и как можно быстрее. Такое решение мне нравилось все больше и больше. Тан должен понять.

Выбить дурь из головы девчонки мне не под силу. Тьма! Да тут никто не справится. А воительницу в чем-либо переубеждать я уже зарекся – бесполезно. Она просто не понимает, что не так.

Быстро собрав по комнате свой нехитрый скарб, сунул его под кровать, чтобы в глаза не бросался. Активировал защитный полог и спустился в зал – время обедать, а там выдастся момент, переговорю с Таном и исчезну в ночь, не прощаясь ни с кем.

Безумие какое-то!

Я ел в одиночестве. Ароша, стоя возле отца, демонтировала недовольство так активно, что впору смеяться, если бы не хотелось что-то сломать. Мори спокойно ела за дальним столом, лениво скользя взглядом по залу, не забывая контролировать вход. Похмеляющаяся вчерашняя толпа не интересовала ни ее ни меня.

Если опохмел перерастет в новую пьянку – я не против, уходить будет проще. Тан посмеиваясь, наполнял кружки элем, поглядывая то на меня, то на воительницу, то на дочь. Лотрий его веселье разделял полностью, даже не скрывая своего интереса: какой гвар между нами сдох?

Гредин, подогретый новой порцией алкоголя, снова развлекал собравшихся очередной байкой. Рыцарь изредка подначивал рассказчика ехидными вопросами, отчего купец, перекрикивая взрывы смеха, спешил поспорить и продолжить гнуть свою линию.

Вкуса обеда ощутить так и не удалось. Я отодвинул опустевшую тарелку, допил эль, встал и направился к выходу. Сейчас был тот редкий момент, когда я искренне жалел, что не курю. Было бы чем руки занять, да и какое-никакое оправдание, чего на улицу поперся.

Не успел натянуть захваченную с вешалки безрукавку, как на пороге появился Тан. Усмехнулся, глядя на мою кислую мину и спросил в лоб:

– Когда?

– Что, когда? – не уверен, что понял его правильно.

– Сбегать, говорю, когда планируешь? – усмешка не исчезла, но взгляд в меня вперился понимающий.

– В ночь, – прозвучало тихо, хоть в том и не было необходимости. Корчма уже гудела новой гулянкой и нас вряд ли кто мог подслушать.

– Ясно. Видать и впрямь сильно допекли.

– Не то слово! Мне было бы спокойней, если бы я сам проводил вас хотя бы до Пайкира, но ты же видишь?.. – найти подходящие слова, чтобы описать бредовую ситуацию у меня не получилось. Нестерпимо хотелось выругаться.

– Вижу, – оборотень помолчал, сунул руку под кожаный фартук, отцепил тугой кошель и протянул мне. – От денег не отвертишься.

Вот… оборотень! Я действительно не хотел брать с него плату – мое право. Деньги им еще понадобятся. В дороге, на новом месте для обустройства, да мало ли для чего еще. Но! Тан протягивал кошель с таким видом, что лучше взять. Не то за пазуху воткнет, обругав, и выкинет из своей жизни, как и из числа друзей. Его настрой невозможно было истолковать по-иному.

Взял обжигающую руки тяжесть и со вздохом прикрепил к поясу.

– Вас примут, я уверен. С наставником свяжусь при первой же возможности. Он тоже поможет если что, – было ощущение, что я пытаюсь оправдаться, вот бы еще знать за что?

– Не суетись, – улыбнулся Тан. – Хранам многое приписывают и пусть не все правда, но подлости за ними не числится, даже в сплетнях и байках.

– Я больше переживаю, как доберетесь. В дороге всякое может случиться.

– Не так уж мы и беззащитны, – оскалился оборотень, – а там, как Мать даст.

– Убедил. Просто не люблю незаконченных дел.

– Твой контракт закрыт, – Тан выразительно полоснул взглядом по моей правой руке. – Еще свидимся.

– Добро, – я пожал лапищу друга и вернулся в корчму.

Надо отыскать Морфа. Вот его бросать здесь я точно не намерен.

Метаморф отыскался быстро – на кухне. Он так и не оставил вредной привычки наравне с сырым мясом, которое полагалось есть ласке, таскать «деликатесы» прямо из котелков и кастрюль. Однажды, чуть не рухнул в огромную сковороду со шкварчащей на ней зажаркой, пытаясь утянуть на пробу пару грибов.

Мастер Теннок ругался, что интересно, на меня, объясняя, что желудок ласки не способен переваривать нашу пищу. Природой не предусмотрено у зверья ферментов, способных справиться с сахаром, солью, а острое вообще может стать ядом.

Я все это выслушал с серьезным видом, глядя на Морфа и призывая его прислушаться, наконец, к умному человеку, раз мне не верит. Ласка покачалась столбиком, прикрыв глазки, покрутилась рядом и сбежала. Как я выяснил позже, чтобы стянуть с противня горячий пирожок с ягодной начинкой.

В этот раз, метаморф нацелился на кусок подкопченного окорока. Ну, хоть так! Видать мне все же удалось втолковать ему, что пробовать человеческую еду надо в человеческом же облике, а ласки питаются мясом. То, что копчености, пусть и мясные, ласкам тоже не полезны, Морф из виду упустил.

Уцепив за шкирку горе-гурмана, посадил его себе на плечо и направился в комнату, сообщив:

«Есть разговор»

«Что-то случилось?» – забеспокоился мой питомец, спрыгивая с плеча и забираясь на кровать, как только я запер за нами дверь.

«Случилось. Не вздумай сегодня никуда сбегать. Еще не хватало искать тебя по всей корчме и терять время. Ночью мы уходим»

«Уходим?» – забавная мордочка сморщилась, обнажая зубки. – «А куда?»

Я снова активировал охранный периметр, подошел к кровати, разделся до штанов, забрался под одеяла, с наслаждением потянулся и заявил:

«Сначала надо выбраться отсюда, а потом уже разберемся, куда. Разбуди меня после полуночи, вдруг сам не проснусь. Если уж идти ночью, то хорошо отдохнувшим»

Ласка с ворчанием забралась под одеяла, свернулась клубочком под боком, уточняя, что в дорогу надо не только выспаться, но и запастись вкусной едой. Морф мне обязательно покажет, где хранится все самое вкусное.

Заснул я с улыбкой – еще один опекун на мою голову.

Пробуждение вышло муторным. Сон все не хотел выпускать меня из своих лабиринтов, где я искал нечто очень нужное, никак не находил и начинал поиск снова и снова из одной и той же точки. Вход в снившееся мне подземелье запомнился так отчетливо, что невольно наводил на мысли о своей реальности. Правда, вспомнить что я искал и где уже видел вход в подземный лабиринт мне так и не удалось.

Морф сидел поверх одеяла, прислушиваясь к замолкающей корчме. Судя по всему, сейчас уже заканчивали уборку. Скоро все разойдутся спать. Время далеко за полночь. Здоров же я спать.

Кувшин с морсом у кровати был наполовину пуст, но и этого достаточно. Одевался я тщательно, хоть и в темноте. Кто его знает, вдруг кому не спится.

Прокравшись на кухню, порадовался предусмотрительности друга. Свежеиспеченных хлеб, завернутый в ткань, тонкие полоски вяленого мяса, добротные куски копченостей, бурдюк с морсом, пакет с заваркой для тахика – все лежало на видных местах. Не в одной куче, что навело бы на определенные мысли любого, кто увидел этот набор, а так, чтобы я чего не забыл и собрал необходимое, дотянувшись рукой.

Теперь тихо выбираемся из корчмы.

Луна еще не набрала полную силу, но светила хорошо, даже слишком. Я бы не отказался сейчас от пары снежных туч. Так было бы и спокойней и сподручней. Правда, выбирать не приходится, что есть, то есть.

Дорогу, которой Тан выводил меня из города, я запомнил хорошо. Попетляв, для верности, между закрытыми лавками я добавил свою цепочку следов к уже натоптанному. Обошел несколько добротных срубов и, убедившись, что за мной никто не идет, подошел к приметному домику у палисада.

Снег крыши нетронутым не выглядел. Похоже оборотни возобновили свои ночные вылазки, значит все и впрямь не так плохо.

Кинул вниз сумку с припасами, скомандовал Морфу держаться крепче и прыгнул через частокол, примерно рассчитав где «подстилка» оборотней. Все таки шумно. Привычкой тихо сбегать из Тизара и незаметно возвращаться я как-то не обзавелся. Кто ж знал?

Ну что, вперед. Я решил идти в сторону большой развилки, особо не приближаясь к дороге. Если кинутся искать, то туда в первую очередь. Глубокие нетронутые сугробы обзавелись крепким настом. Недостаточно крепким, чтобы не проваливаться, но достаточным, чтобы мешать двигаться быстро. Впрочем, спешить мне недолго.

Ветер гулял в кронах деревьев, путался в них, так и не добираясь вниз. Снег хрустел под ногами, перекликаясь с шумом потревоженных ветвей гигантов – все это были правильные звуки леса, если бы не ритмичный шум за спиной.

Скинул капюшон, прислушался. Так и есть. Кто-то догоняет меня волчьим шагом. Морф завозился на плече и принюхался. Что ж, подождем торопыгу. Бегать наперегонки в этих условиях дело бессмысленное.

Двигающаяся темнота вдалеке обрела очертания бегущего человека.

«Лотрий»

«Проклятье! Я совсем забыл»

Медальоны его братьев я так и не отдал, а рыцарь просить не стал. Почему – его дело, а вот отдать надо. Когда еще я в их орден попаду, а о душах ушедших позаботиться надо. Лучше если этим займется собрат, с соблюдением всех обычаев и обрядов.

Пока выуживал из сумки медальоны, Лотрий добежал.

– Прости, не подумал.

Я протянул цепочки рыцарю, но вместо них, он вцепился в мой ворот и с силой тряхнул.

– Сдурел?! Ты еще драку начни!

– А как я должен это понимать? – трясти меня больше не стали, но и воротник плаща отпускать не торопились.

– Что это?

– Бегство твое!

– Что тут понимать? Достало меня все до печенок, сидеть тут дальше я не нанимался. Дела закончены, чего тянуть?

– Чего же не ушел, как человек, не попрощался? – Лотрий выпустил ворот и явно засомневался, знать бы еще в чем.

Я усмехнулся невесело:

– Чтобы приставленная охрана следом не увязалась.

– Так ты не от меня бегал?

Нехороший взгляд, он мне совсем не понравился. Чувствовалось, что мне и хотят верить и сомневаются – стоит ли?

– С чего мне от тебя бегать? – пусть объяснится, надоели шарады.

– То, что ты не виновен в их смерти, – Лотрий кивнул на медальоны зажатые в моей руке, – я знаю только с твоих слов. Ты мне нравишься. Я хочу тебе верить, но вот так отпустить не могу. Мне нужны доказательства.

– Сомневаешься, понимаю, – вышло горше, чем хотелось бы. – У меня нет доказательств. Показать тебе как все было и не могу и права не имею.

Вот же! Еще один на мою голову. Ведь не отвяжется. Стоит, задумался, брови хмурит, желваки гуляют, в глазах… лучше туда сейчас не заглядывать.

– Чего ты от меня хочешь? – не выдержал я. Стоять тут мерзнуть – глупость.

– Пойдешь со мной в цитадель ордена, – сомнение на моем лице рыцарю не понравилось и он добавил: – Не пойдешь по-хорошему, силком потащу.

Занятная история выходит, так настойчиво «в гости» меня еще не приглашали. Дразнить рыцаря своим весельем не стал, ни к чему, проще сдержаться. Не драться же с ним в самом деле? Для него это важно, мне не сложно. Главное чтоб не сильно далеко топать пришлось. Хоть я и не понимал, что это даст, но упираться смысла не видел:

– У вас цитадель не одна. В какую именно, в ближайшую?

– Ближайшая не подходит. Пойдем в Санзан. Терция Коулли могла получить приказ только там. Один из лог-гиров тоже оттуда.

– А второй?

– Не понял?

– Второй лог-гир, говорю, откуда?

– Он из главной, из Оргвуда.

– Может сразу туда и отправимся? – удачу нужно хватать за хвост, пока не упорхнула.

– Нет, – сказано так, что спорить уже бессмысленно. – Сначала в Санзан.

Не ближний свет, но ничего смертельного. Путь в Санзан заставит сильно отклониться к востоку от большого тракта, добавляя седмицы пути. Нет смысла спорить, когда есть реальный шанс расплеваться с этой темной историей.

Придется погибшим рыцарям подождать еще, болтаясь между этим миром и тем. Лотрий не согласится отпустить их раньше в другой цитадели ордена. Пусть она ближе, но медальоны тогда будут уничтожены, а так просто рыцарь с ними не расстанется. Не рискнет остаться с пустыми руками. Скорее всего он прав.

– Хорошо, пойдем в Санзан, – лицо Лотрия просветлело, как мало человеку нужно для счастья. – Ты в дорогу собран?

– Нет, – буркнул рыцарь, смутившись, – спешил.

Мой смех его задел за живое, но возмущаться он не стал.

– Сначала в Пайкир, мне с Гридней связаться надо. Это не то, что ты думаешь, – перебил нахмурившегося рыцаря, готового протестовать и подозревать меня Тьма знает в чем. – Надо договориться, чтобы оборотней взяли под охрану гильдии. Они мне не чужие. Можешь рядом постоять, послушать, раз такой подозрительный.

Моя шпилька прошла мимо. В глазах Лотрия зажегся огонек любопытства и жадности до чужих секретов. Ох, добавится еще одна байка про хранов и хорошо, если одна.

– А что, и постою, – усмехнулся он, – интересно же, когда еще доведется.

– До ближайшей деревеньки моих запасов смело хватит на двоих. Надеюсь ты ничего важного в корчме не оставил и возвращаться не придется.

«Придется» – перебил меня Морф. – «Мори уже рядом»

Мра-а-ак! Как же так?!

Я удержал Лотрия, уже шагавшего вперед, за руку.

– Постой, у нас проблемы.

Закрыл глаза, прислушался. Посторонних звуков нет. Неплохая видимость, обеспеченная серебром луны, давала оглядеться на приличное расстояние. Ничего не вижу.

«Морф, ты уверен?»

«Ага» – смешок.

«Нашел чему радоваться. Как обнаружил и как близко?»

«По запаху. Она шла за рыцарем, сейчас на дерево забралась. Отсюда не видно»

Потянул носом воздух – ничего. Не доверять метаморфу не было причин. И так повезло, что у него есть «запахи» которые нравятся и не нравятся. Давно подозревал, что запахами это не является.

Натянул капюшон на глаза, чтобы не выдать себя блеском и перешел на другой уровень зрения. Всматриваться долго не пришлось. Взгляд зацепился за слабую пульсацию желто-зеленого цвета с красными отблесками, чуть правее наших с рыцарем следов. Далеко. Оттуда наш разговор невозможно было услышать.

Интересно. Если «блестит» ее снаряжение, то надо будет полюбопытствовать при случае. Таких заклинаний я не знал. Если отблеск дают ее эмоции, то воительница сильно разозлилась, а еще ей любопытно чем дело кончится.

Нет, не эмоции, наконец, решил я. Глупо фонить гневом так «громко», их же обучают ставить щиты на такие вещи, но те же щиты должны были спрятать и магию снаряжения. Не понимаю.

– Сбежать сегодня не получится, – тихо сказал рыцарю, разворачивая его назад. – Моя «охрана» пришла по твоему следу. Придется сбегать по-другому.

– Ого, – хохотнул Лотрий, – крепко тебя взяли за яйца.

– И не говори, – согласился я, поморщившись. – Ты разбираешься в иллюзиях?

В голове уже созрел план, сырой, но это ничего. Время чтобы все продумать есть.

– Не очень. Нужна помощь?

– В некотором роде, скорее твое согласие. Возвращаемся. Потом объясню.

Глава 22

Расслабился я, привык что никому особо не нужен и не интересен.

Куда и как девается хран после выполненного закрытого заказа может быть интересно лишь тому, кто надеется вернуть свое золото, перекочевавшее в кошель малоприятного типа. Наяву на такое решаются редко. В мыслях и мечтах – сколько угодно, но не в жизни.

Вот я и просчитался.

Кто ж знал, что рыцарь Света вцепится в меня мертвой хваткой и у него на меня свои планы? Все выспросил и не по одному разу, вроде успокоился, а оказалось просто выжидал удобного момента для серьезного разговора. Не дождался. Вот и бросился сломя голову вдогонку.

А вот способ моей охраны, выбранный на-акери, меня не устраивал совершенно.

За ночь, смутная идея обросла деталями и это уже было похоже на хороший план. Как я собирался выполнять свою задумку, объяснять рыцарю не стал. Достаточно того, что он увидит – будет где фантазии разгуляться. Одно дело домыслы, а другое реальные знания. Главное, чтобы он свою часть выполнил, а за мной дело не станет.

Пара часов тревожного сна, больше похожего на мучения, чем на отдых и пора вниз на завтрак. Сейчас мы все будем делать вид, что ночью ничего интересного не происходило.

Я не ошибся, завтракали, как ни в чем не бывало. Правда, Мори зацепила меня плечом на лестнице и бросила зло:

– Не надейся сбежать.

«Не надеюсь. Просто сбегу» – усмехнулся я.

С Лотрием и Морфом я уже договорился. Все необходимое приготовлено. Лошади куплены, благо лже-львы и тигры прибыли не на своих двоих. Лошадей понадобилось четыре: две мне с Лотрием и две… мне с Лотрием.

Мори сидела в одиночестве за дальним столом и с каменным лицом терзала мясной рулет в тарелке. Неужели нравятся такие мелкие кусочки? Я усмехнулся. Нашелся твоймаячок, воительница, да не один. Молодец. Хорошо подстраховалась, но так я тоже умею. И не только так.

Тан и бровью не повел, увидев меня, только веселая хитринка мелькнула во взгляде, когда тахик принес, да уселся рядом. Косил хитрым взглядом то на меня, то на воительницу и явно не понимал, с чего это я тихонько попросил его свернуть перед развилкой дорог в сторону к большой поляне и там задержаться.

Ароша в зале не появлялась, видать наказана. Жалко девчонку, но всему есть предел. Терпению оборотня, оказывается, тоже.

Корчма уже передана в новые руки, вещи собраны. Завтра поутру Тан рассчитывал отправиться в дорогу. Свернуть у развилки он согласился. Будет ему сюрприз, надеюсь приятный.

Обстановка до самого вечера напоминала затишье перед бурей – непонятно когда рванет. Висело в воздухе нечто тревожное, будоражащее ожиданием.

Подгадав к моменту, когда ворота города вот-вот закроются, мы с рыцарем пошли в конюшню, как и договаривались. Лотрий стал у входа, посматривая в неплотно закрытую дверь, а я занялся воплощением своих грандиозных планов.

Вызвал двойника, плеснул ему силы, чтобы проявился и стал не только видимым, но и на ощупь неотличимым от оригинала. Ехидная усмешка на слишком знакомом лице заставила поторопиться. Быстрее закончу, быстрее уедет.

Повернулся так, чтобы закрыть обзор рыцарю.

«Давай Морф, пора»

Метаморф обернулся Лотрием, умудрившись скопировать все, вплоть до снаряжения. Молодец. Осанка, постав головы, широкие шаги, даже поднятая в приветствии ладонь – хорошо мой «питомец» изучил рыцаря, просто отлично.

Надеюсь, хоть разговаривать сейчас не станет. Я убеждал его как мог – это может быть опасно. Пусть рыцарь считает, что оба фантома моих рук дело. Объяснять природу метаморфа Лотрию я не готов, а предсказать его реакцию вообще не берусь.

Достал из сумки с «подарками» две свои поделки. Сунул деревянные болванки-накопители в седельные сумки лошадей. Одну для двойника, чтобы продержался седмицу, если понадобится. Другую накачал сырой первичной силой – Морфу силы понадобится много. Еще неизвестно сколько ему придется следы путать, а потом ко мне добираться.

Маячки, по которым Мори за мной следила, привязал к камешку-голышу. Подошел к двойнику Лотрия, сунул камешек в его поясную сумку.

«Морф, не забудь камешек пристроить» – еще раз напомнил метаморфу наш разговор. Ребенок же еще, откуда взяться серьезности? Все ему развлечение да веселье, но, надеюсь, не подведет.

Рыцарь пристально рассматривал наши копии, «себя» вообще обошел по кругу несколько раз. Потрогал, пощупал, потянул носом воздух, хорошо, хоть на зуб пробовать не стал Наконец, устал удивляться и выдал:

– Никогда о таком не слышал.

– А мы не особо хвастаемся, – от подначки не удержался.

– Так все храны могут? – Лотрия распирало любопытство. – Как управлять будешь?

– Тебе все секреты выдать, разом? – я только головой покачал.

– Больно надо, – насупился.

– Так, – с улыбкой кивнул на двойников, – я еще сам не пробовал. Время.

Рыцарь поспешно зашел в стойло к оставшейся паре гнедых. Я кинул сверху полог сокрытия, кивнул Морфу и сам нырнул под созданную маскировку.

Понеслось.

Двойники подхватили оседланных лошадей по уздцы, моя копия отвесила шутливый поклон и они вышли из конюшни. Уже снаружи донесся залихватский свист и цокот стремительных копыт.

Я закрыл глаза и сосредоточился, отыскивая маячок, который повесил на Мори – долг платежом хорош. Сейчас воительница уже выбежала на улицу.

Крик и ругань перекрыл смех, переходящий в ржач.

Ну да, кому весело, а кому и не очень. Маячок заметался по корчме, не особо задерживаясь на месте, а затем стремительно приблизился к конюшне. Самый опасный момент во всех моих расчетах. Если сейчас Мори нас учует – все пойдет прахом, все усилия зря.

«Ворота закрыли прямо за нашими спинами. Удачи» – донеслось от Морфа едва слышно, но очень задорно.

Подал знак Лотрию и мы затаились, чуть дыша, боясь спугнуть свою удачу.

Мори влетела в конюшню ураганом, оседлала свою лошадь и унеслась следом за фантомами.

– Уф, – еле слышно выдохнул рыцарь, – вроде получилось.

– Подожди радоваться, рано еще.

Мои расчеты оказались верны. Воительницу не выпустили из города, несмотря на все посулы и угрозы. Шипению с которым Мори расседлывала свою беленькую могли позавидовать все змеи разом – они так никогда не смогут.

Уходить следом за беглецами пешим ходом, воительница не стала. Оно и правильно. Пеший конному плохой соперник. Она будет дожидаться утра, а потом бросится в погоню.

Что будет в корчме я мог только догадываться – теплая конюшня сейчас, пожалуй, намного безопаснее. Потеснив лошадей, мы растянулись на соломе. Я залез в сумку, достал несколько полос вяленого мяса и бурдюк с морсом.

– Не голодать же теперь, – усмехнулся рыцарю, протягивая часть пайка.

– Она тебя покалечит, – ухмыляясь начал жевать тот.

– Не накликай! – шикнул я недовольно.

– Да ладно тебе, может поставит пару синяков или ноги переломает, но не убьет ведь. Тебя ж охранять надо…

– Смотри чтоб я тебя не прибил.

– Чего так? – не унимался весельчак.

– Ты храпишь так, что стены дрожат. Если нас из-за тебя найдут – точно прибью.

– Тогда не шипи.

Остряк, оставил за собой последнее слово. Если он думал, что насчет его храпа я шучу, то сильно ошибался. Спал я чутко и всякий раз, когда сопение готово было перейти в горловой раскат, приходилось пинать спящего «соседа».

Едва темень поредела, маячок заметался по комнате воительницы. Пришлось будить рыцаря, ругаться он не стал, но молчал слишком выразительно – недовольно. Завтракать Мори не собиралась, как я и предполагал. Собралась, оседлала свою лошадку и галопом направилась к выезду из города.

Торопилась она зря. Так рано ворота никому не открывали и ей пришлось прождать еще довольно долго. Но все когда-нибудь случается. Вот и мою «охрану», наконец, выпустили. Маячок умчался вдаль по следам моих фантомов.

– Что теперь? – нетерпеливо заерзал Лотрий.

– Ждем пока Тан соберется, а дальше за ним следом выбираемся. Держи, – протянул еще пару полосок вяленого мяса, – это наш завтрак.

– У тебя ж в котомке и другая еда есть, – буркнул недовольно рыцарь.

– Есть, – согласился я, – только запах прятать я пока не умею.

К моменту, когда можно было выбираться из укрытия, рыцарь был похож на взведенный арбалет – ждать он не только не любил, но и не умел. Такого в засаду не посадишь – не усидит.

Собирались оборотни шумно, провожали их громко. Так что пристроиться под пологом сокрытия в хвост груженой повозке не составило труда.

Тан ехал верхом впереди, Ароша правила двумя резвыми лошадками, запряженными в повозку. Что такого ценного оборотни решили увезти с собой для меня осталось тайной. Повозка будет здорово задерживать в дороге, но менять что-либо было уже поздно.

Выйдя из города, прошли немного вслед за громыхающим на ухабах скарбом на колесах, дождались резкого поворота дороги, а затем мы с Лотрием сошли с дороги в чащу и уже верхом отправились к условленному месту встречи.

Среди деревьев особо не разгонишься – коней жаль, ноги не железные – потому к поляне добрались почти одновременно.

– Вот те раз! – воскликнул Тан, увидев нас с рыцарем у костерка уже жующих.

– Куда ж вас одних отпускать, – рассмеялся я.

Тан радовался встрече, словно не вчера расстались, а зиму назад. Засуетился, доставая продукты, и очень скоро походный обед мог поспорить количеством снеди со званым.

Ароша жмурилась, как довольная кошка, но бурно свою радость не проявляла – никак воспитательные речи отца подействовали, а может сама чего надумала. Правда, было понятно, что прямо не скажет. Слишком изменилось ее поведение за последние дни. Молчит, может оно и к лучшему.

Дорога обещала быть спокойной.

К вечеру добрались до Большого тракта, переночевали и двинулись к Пайкиру, влившись в торговый обоз. Моя нелюбовь к большому скоплению незнакомого народа в этот раз благоразумно помалкивала – так было безопасно и следы путались качественно. Лучшего и желать не стоило.

Лотрий спрятал по моей просьбе свой медальон за пазуху, а я не снимал перчаток. Так что мы вполне сошли за наемников, охраняющих в пути семью зажиточного горожанина и его имущество.

Утренние тренировки с оружием только убедили купцов в правильности их решения. Два хороших мечника в плюс к охране обоза еще никому не мешали.

Подъехав к городу, тепло попрощались с купцами и влились в толпу ожидающих у западных ворот. Обоз потянулся к южным воротам – торговым. Если сегодня пройти в город не успеют, то заночуют в торговом становище. Могут и часть товара сбыть, если повезет.

Нас ожидало изнурительное ожидание, ругань и чужие разговоры:

– Куда прешь, проваливай! Неча такой рвани в городе делать…

– Посторонись!

– Дорогу, дорогу, сучьи дети! Дорогу карете!

– … обещают представление завтра и праздник…

– … детей крадут, кары Тьмы на них нет…

– … охохонюшки, как жить-то будем?

Ворота мы прошли только после обеда, расставшись с парой серебрушек, хорошим настроением и потеряв всякое терпение.

Даже заметив мелькнувшего начальника караула, навязчиво любопытного кон Герта, я не стал задерживаться. Не до того сейчас. Хотя его предусмотрительное «бегство», подальше от нашей компании – позабавило.

Я настоял чтобы оборотни остановились на территории хранов. Было у нас здесь пристанище, хоть и небольшое. Сам я задерживаться там был не намерен, о чем сразу предупредил всех. Свяжусь через Слышащую с Гридней, дай Тьма не с наставником, договорюсь о «гостях» и ходу – куда подальше.

Меня устроит любая корчма с нормальной едой и надежным ночлегом. Лотрий со мной согласился, Тан понимающе кивнул, Ароша насупилась.

Двухэтажный каменный особнячок, больше походил на владение не блещущего аристократа, чем на вотчину хранов. Добрались засветло, хотя телега оборотней у меня уже в печенках сидела. Тут не пройдет, в переулке застрянет, давай в объезд за три квартала.

Представив Тана парочке учеников последней ступени, усиленно изображавших из себя охрану, я оставил их с Арошей обустраиваться, а сам пошел в дом в сопровождении рыцаря.

Вот любопытная морда, он даже не подумал отказаться от моего шуточного предложения, на счет «послушать» разговор с начальством. Я шел улыбаясь и уже предвкушая маленькую месть, представляя впечатления от встречи рыцаря со Слышащей.

Лепакко – летучая мышь – особенные храны Гридни. В простонародье Слышащие. То чего народ не понимает неизменно обрастает байками и присказками. Так и здесь. Начать хотя бы с того, что лепакко за редчайшим исключением – женщины. Как бойцов их готовили специфически. Основной задачей ставилось – выживание, невзирая ни на что. Слишком редкий дар. Слишком многие «ломались» в процессе обучения. Слишком высока цена уникального умения. Этих «слишком» – чересчур много.

Храны охраняют их и берегут, как зеницу ока. Дар «слышать», вернее связываться сквозь огромные расстояния с себе подобными, либо с конкретным человеком – редкость в любые времена.

Уже давно известно, что носительницы дара рождаются всегда в непосредственной близости от Черной гати. Среди ожесточенных «старых» кайлеров, пожелавших остаться на земле своих предков и наплевавших на возможности более «легкой» доли.

К лепакко у нас относились уважительно, с их мнением считались, обеспечивали им комфортную жизнь и уж никак не запирали в башнях под замок, как в былые времена в том же Дорчадасе. Порой мне кажется, что Слышащие не истреблены до сих пор именно стараниями Гридни. Всякое бывало раньше, и откровенная охота на «порождения Тьмы Разрушающей» тоже.

Проводить ритуал инициации и обучать будущую лепакко умеют только в Гридне и ни с кем не собираются делиться имеющимися знаниями. Да и «юные дарования» родители доверяют только хранам: если что-то пойдет не так или силы дару не хватит – ребенок выживет.

Вот мне интересно, как Лотрий отреагирует на Слышащую? Предупредить его заранее я не удосужился, но мое настроение он, кажется, ощутил. Ступает по мозаике пола, как по тонкому льду и настороженный взгляд шарит по сторонам, словно рыцарь сунулся «в пасть ко льву», а не зашел в гости к собратьям.

Двойные двери отворились, впуская нас в святая святых – рабочий кабинет Слышащей Пайкира.

Первое, что бросалось в глаза – отсутствие мебели как таковое. Нет привычных стола и кресел для посетителей, вместо этого на мягком ковре с высоким ворсом разбросано множество подушек причудливых расцветок и форм. Возле стен выстроились ряды книжных шкафов с богатым выбором как для досуга, так и для обучения.

В центре комнаты, угнездившись среди подушек сидела молодая женщина, всерьез увлеченная раскрытым перед ней фолиантом. Казалось, она не замечает дразнящего запаха сдобы и свежезаваренного тахика. Соблазнительный аромат быстро напомнил о необходимости ужина и мне с трудом удалось отвести взгляд от низкого столика, стоящего рядом с импровизированным «гнездом» Слышащей.

– О, да у меня гости! – весело воскликнула лепакко, поднявшись нам навстречу. – Храны привычные гости, а вот рыцарей Света, пожалуй и не заманишь в мое логово.

Я понимал замешательство Лотрия, но не спешил ему на выручку – пусть «налюбуется», раз такой любопытный.

А посмотреть было на что: лоб, выбритые виски и затылок лепакко украшала живая татуировка летучей мыши, которая словно корона обхватывала голову девушки, угнездившись на ее затылке; по ладоням, и шее скользили «живые» символы и не надо много ума, чтобы догадаться, что у Слышащей татуировано все тело, полностью.

Темный хвост волос задорно топорщился на макушке, а внимательные карие глаза – смеялись. Она давала себя рассмотреть, не отвлекая от занятного процесса незваного гостя, но и себе не отказывала в том же.

– Таяна, – я склонил голову в знак приветствия и улыбнулся знакомой. Так вышло, что мы уже встречались и, как мне показалось, даже смогли подружиться, насколько это возможно по отношению к такому непостижимому человеку. – Знакомься, дан Лотрий, благородный рыцарь Света и большая заноза в … для меня лично.

– Польщен, – поклонился Лотрий, демонстрируя мне со спины внушительный кулак.

– Располагайтесь, – Таяна вернулась к облюбованной горке подушек.

Стягивать сапоги, будучи с дороги – я не рискнул, потому прошел по краю ковра, сгреб парочку подушек и устроился, подавая рыцарю пример. Лучше почистить ковер магией, чем вымораживать комнату, проветривая.

Цель нашего визита тайной не была, но Слышащая не отказала себе в удовольствии сначала просто расспросить нас о новостях. Развлечь хозяйку беседой – невеликая плата, за дружеское расположение – тем более, когда разговор можно сдобрить свежей выпечкой и чашкой тахика.

– Ну, что ж, приступим, – Таяна села на пятки напротив меня, скинула верхнее платье-халат, оставшись в тонких штанах и рубашке без рукавов, уцепила мою правую ладонь и пробежалась пальцами по моему ко’атлю. «Спящие» узоры ее татуировок проснулись, ожили и заскользили по рукам рунной вязью, складываясь в причудливые узоры. – Кто тебе нужен в Гридне?

– Браба, – я решил обойтись без нотаций, если получится.

– Браба? – судя по недоверию с которым Слышащая переспрашивала, настоящая должность нашего «сказочника» тайной для нее не являлась.

– Лучше, если сведения попадут к нему сразу, напрямую, – настоял я.

– Ты знаешь, а он не удивится и ответит, так? – мой уверенный кивок и Таяна закрыла глаза, настраиваясь на поиски.

Я тоже закрыл глаза и спустя пару мгновений оказался в темноте, где уже ощущалось присутствие чужого сознания. Удивленно-задорный возглас хран’керу: «Гилл?!» и появление полупрозрачного «сказочника» перед глазами принесло облегчение, но не надолго.

Дальше произошло то, чего я с самого начала опасался: вместо Брабы, вернее вместе с ним, появился на связи наставник. Его недовольство можно было черпать ложкой – кипящее, жгучее, оно пока не выплескивалось, но только потому, что Браба еще не все уточнил из интересующих его деталей.

Едва Знающий прекратил расспросы и успокоил меня, что оборотней уже ждут, «в бой» ринулся Гурий:

«Ты почему не в Тизаре?!»

«А что мне там делать?» – зло огрызнулся я.

«Ждать распоряжений!»

Давно наставник на меня не рявкал, почти забыл как это, правда, смущаться и отступать я все равно не собирался. Моя догадка, что обо мне специально и намеренно «забыли», теперь переросла в уверенность. И я с этим не согласен!

«Что мешает дать распоряжения сейчас?» – вкрадчиво уточнил я, стараясь, чтобы мой вопрос не перепутали с намеренным издевательством.

Хохот Брабы испортил впечатление от сурового:

«Ты возвращаешься в Тизар – это приказ»

– Не выйдет, – я специально заговорил вслух, чтобы Лотрий слышал и не думал, что путешествие по его требованию для меня желанная и легкая прогулка. – Смерть рыцарей Света не похожа на случайность и недоразумение, кроме того, меня подозревают в их убийстве.

«Тебе предъявили обвинения?» – кажется наставник в замешательстве.

– Прямых обвинений нет, но просьба помочь в разбирательстве была высказана настойчиво и недвусмысленно. Я согласился.

«Не суйся в это дело. Без тебя есть кому разбираться. Этим уже занимаются» – тон Гурия мне не понравился. Ощущение, что от меня просто отмахиваются мне не нравилось вдвойне.

– Почему этим занимаются другие, когда наткнулся на эту историю я? Я был там, видел все своими глазами и недоверие высказано тоже мне, а не вашим наблюдателям.

«Приказы не обсуждаются и я не обязан тебе отчитываться» – сухо и холодно, но с ощутимой ноткой угрозы, наставник мне «напомнил» кто есть кто в данной ситуации.

– С кем мне связываться, если появится новая информация? – я остался «глух» к намекам и давлению наставника, все для себя уже решив.

«Ты не будешь заниматься этим делом!» – резко, хлестко, как пощечина, прозвучало требование Гурия.

– Яуже занимаюсь этим делом, – с ударением на «уже» произнес я, – и отступать не собираюсь. Тем более, что я дал слово.

«Если узнаешь что-то важное, связывайся со мной» – вмешался Браба и я понял, что наставник уступит, не моему упрямству, а решению Знающего. Хотелось бы уметь убеждать так же.

«Сгинешь, найду и изничтожу!» – рыкнул наставник, разрывая связь.

– Прекрасное обещание, – рассмеялась Таяна, накидывая верхнее платье и усаживаясь в облюбованное «гнездо». Затем спросила не без лукавства: – Вина или чего-то покрепче?

– Пожалуй галатская бы не помешала, – буркнул я.

– Что не так? – оживился Лотрий.

Ему были слышны лишь мои реплики. Понять все он, конечно, не мог, но чтобы предположить, что все не так гладко, как мне бы хотелось – услышанного достаточно.

– Наставник мне запретил лезть в это дело, – хмуро объяснил я, – а когда я уперся, пообещал, что если сгину, он меня найдет и убьет сам.

– Он тебе, случаем, не отец? – улыбнулся Лотрий.

– Нет, с чего бы?

– Да, мой старик всегда обещал нечто похожее, когда я его не слушал, – хохотнул рыцарь.

– Не знаю, как тебе, – ухмыльнулся я, – а мне необходим отдых.

Легкая закуска и выпивка появились как раз вовремя, так что я опрокинул чарку, ощутил, как она продирает себе горячую дорожку к желудку и налил еще.

Гостеприимство Таяны, конечно, дело хорошее, но я уже настроился сегодня покуражиться, поэтому засиживаться не собирался и Лотрия поторопил. Его любопытство было понятно, но пора и честь знать.

Таяна пообещала проследить за оборотнями и отправить их в Гридню в сопровождении пары хранов через несколько дней. Рабочая двойка возвращаясь в Гридбайр как раз будет проезжать через Пайкир. Прозвища мне были смутно знакомы, так что я успокоился окончательно, перекинулся парой слов с Таном, пообещал навестить их перед отъездом, щелкнул по носу румяную Арошу и мы с рыцарем оказались свободны от забот.

Я направился в центр города в поисках подходящей корчмы, молчаливый рыцарь шел рядом и я все ждал, как скоро любопытство его «догрызет».

– А это правда, что Слышащими бывают только женщины? – хватило Лотрия ненадолго.

– Правда, – я уже понимал к чему он клонит и заранее веселился.

– Почему?

– Ты татуировки видел? Понял, что они на всем теле? – кивок рыцаря подтвердил, что в мою ловушку он уже попал. – Вот тебе и ответ. Мужики такого не выдерживают.

– Да ладно, – неверяще возмутился Лотрий. – Я что татуированных не видел? Еще никто от этого не умер.

– Это потому, – заговорщически тихо вещал я, – что им не наносят татуировки сразу, единовременно.

Глаза рыцаря округлились, он остановился, ухватил меня за локоть, развернул и внимательно всмотрелся в мое лицо, в поисках малейших признаков розыгрыша.

– Это не шутка, Лотрий. Ритуал опасен. Некоторые… – я запнулся, подбирая слова, – события женщины переносят легче и там где нас накроет болевым шоком, они будут продолжать ругаться сквозь зубы.

До «Веселого котла» рыцарь шел молча, поглощенный своими мыслями и не мешал мне продумывать планы на ночь. А планы были грандиозные. Правда, чем больше я их смаковал, тем больше понимал, что добрая половина не нужна.

К моменту, когда мы обзавелись добротной комнатой на двоих я уже определился окончательно.

– Лотрий, ты спать?

– Есть другие предложения?

– Есть, посетить разрядный дом, например.

– Ты сбежал от красотки, для того чтобы теперь по девкам бегать? – заржал этот рыцарский гад.

– Там мне ничего не светило, – огрызнулся я, оставляя все «ненужное» под присмотром этого «шутника». – Буду к утру.

– Так всех дел на час, а ты до утра валандаться собрался?

Гад, уже покатывался со смеху, развалившись на своей кровати и мне все больше и больше хотелось его придушить.

– Ну, раз до утра валандаться ты уже не можешь, тогда выспись, за себя и за меня, – выдал я и сбежал.

Кажется Лотрий чем-то запустил таки в дверь. Хорошо, что я успел ее быстро захлопнуть.

Вот теперь настроение самое то, можно и погулять.

Глава 23

Знаменитый «Лилейник» находился буквально за двумя углами от «Веселого котла». Сообщать Лотрию, чем я руководствовался, при выборе места ночлега – предусмотрительно не стал. Не самый центр города, конечно, но в окружении живописных домов не среднего достатка любая таверна, корчма и разрядный дом – стремились соответствовать высокой планке, что и требовалось.

Знакомую фигуру, следующую за мной размазанной тенью скрытой слежки, я отметил боковым зрением и ухмыльнулся. Не доверяет. Хотя, может так ему спокойнее. Правда, тогда не понятно, что помешало рыцарю просто составить мне компанию? И на глазах был бы и, так сказать, под присмотром.

На какой-то момент мне показалось, что тень не одна. Беспокойство кольнуло и исчезло, так и не достигнув уровня полноценной тревоги.

Впрочем, сомнения Лотрия сейчас не моя головная боль. А вот «уровень» заведения меня интересовал не зря.

Просто разномастных красоток было пруд пруди в любом «цветнике», предоставить же настоящий, полноценный отдых уставшему путнику могли немногие разрядные дома.

«Лилейник» встретил теплом и легкой шлейфом духов, приглушенным звуком приятной музыки, дрожащим пламенем свечей в канделябрах и двумя амбалами, нацелившимися меня отсюда выкинуть.

Я изрядно запылился в дороге, но не настолько же все плохо?

Судя по напряженным взглядам и зверски-угрожающим оскалам – именно что настолько.

Медленно стянул перчатку с правой руки, протянул открытую ладонь к вышибалам и отрицательно качнул головой.

– Погодь, – бросил тот, что пониже, развернулся и припустил по лестнице вверх, предположительно к хозяйке заведения.

Второй скалиться перестал, но так и остался стоять, преграждая мне проход, напружиненный готовностью действовать, буде поступит такой приказ.

– Ну, что же вы застыли на пороге? – приятный, звучный голос заставил искать его обладательницу, впрочем недолго. Мадам остановилась на лестнице. – Хран желанный гость в этом доме, поднимайтесь.

Вот что значит опыт: и меня пригласила и охрану окоротила.

Кабинет владелицы выдавал деятельную натуру, серьезную и лишенную всякой сентиментальности. Все просто, удобно, дорого – выдержано в спокойных тонах.

– Храны желанные гости, но нечастые, – улыбка на все еще красивом лице вызвала смешанные чувства, словно с клиентом договариваешься об условиях выполнения заказа. – Есть особые пожелания? Не стесняйтесь, Марен многое повидала.

– Марен, красивое имя, – и очень интересный способ представляться, он не предполагает необходимости называть свое имя в ответ. Я вернул хозяйке улыбку и поспешил ее разочаровать: – Ничего необычного. Я устал, сильно. Ванна, массаж и хорошая компания меня вполне устроят.

– И впрямь, ничего необычного. Вина… – быстрый изучающий взгляд, – пожалуй, галатская лучше подойдет к дружеской беседе, пока ожидаете?

– Вы очень проницательны, – комплимент заслуженный и ждать действительно лучше в хорошей компании.

Марен вызвала хорошенькую прислугу, перечислила что необходимо и заговорила ни о чем. Так легко у нее выходило создавать ощущение встречи давних знакомцев, что невольно наводило на мысль, что это целое искусство: легкое в употреблении, но тяжкое в освоении.

– Не налегайте на выпивку, – остановила меня Марен, когда я снова наполнил наши чарочки. – Лишите себя части удовольствия. Горячий пар не слишком любит горячительные напитки.

– Баня? – удивился я, с готовностью отказываясь от своей порции знакомого «удовольствия» в пользу неизведанного.

– В некотором роде, – хитро усмехнулась хозяйка и отвлеклась на стук в дверь: – Да?

– Все готово, хозяйка, – проворковало кудрявое чудо, лукаво на меня поглядывающее.

– Хорошего отдыха, – Марен взмахнула рукой, предлагая мне следовать за фигуристой «обслугой», одетой на грани приличия.

Синее платье, в цвет глаз прелестницы, почти не отличалось от привычных нарядов горожанок, ровно до того момента, как его обладательница начинала двигаться. Тут и проявлялась магия очарования и соблазнения: незаметные ранее разрезы обнажали, всего на мгновение, тонкие лодыжки, упругие икры; округлые бедра обтягивала ткань платья – позволяя фантазии заполнить пробелы и «дорисовать» для себя скрытое – даже нагота не дала бы такого эффекта.

– А…

– Размер оплаты вы назначите сами, – перебила меня хозяйка, лучезарно улыбаясь, затем подмигнула: – после отдыха.

– Однако! – хохотнул я и отправился «отдыхать».

Вот кому надо давать уроки «извлечения» оплаты из клиента в Гридне.

Прекрасный расчет: довольный, расслабленный, да еще и хмельной клиент с легкостью накинет денег сверх запрошенного, даже будучи скупердяем по натуре. А предложение самому оценить «размер» полученного удовольствия – удар ниже пряжки – по-неволе начинаешь думать какая сумма будет достаточной.

Жаль в моей работе это неприменимо. К моменту выполнения заказа страх уже проходит, а когда бояться больше нечего и с деньгами расстаются, как от сердца отрывают.

Циничные размышления изрядно сократили путь. Больше по-привычке я отметил, как мы миновали лестницу, длинный коридор и оказались в небольшой комнате, сплошь обшитой деревом, с деревянными лавками, стопками полотенец, халатов на полках и бадей разных размеров, сложенных в углу.

Здесь было жарко.

Стайка их трех девушек избавила меня от доспеха и одежды, столь умело и быстро, что я даже растерялся подобной сноровке. Обещая все почистить, в лучшем виде, синеглазка исчезла из предбанника с охапкой моей одежды, оставив меня на попечении банщиц, одетых весьма странно. Впрочем, прелесть очень тонких рубах и коротких штанишек вскоре стала мне ясна – как только «одежка» намокла и прилипла к стройным телам.

Трудно передать удовольствие хорошо распаренного тела, умело обработанного ельным веничком и облитого из кадушки ледяной водой, пожалуй, заново родился – самое подходящее сравнение. Ощущение легкости непередаваемое.

Мытье головы травяным взваром с легким массажем образовало приятную свободу в голове – все мысли улетучились, вместе с тревогами и заботами – все потом, позже, не сейчас...

Массаж в четыре руки на удобном топчане изгнал боль из натруженных мышц. Сильные, умелые руки предусмотрительно не тронули свежие рубцы. Приятная истома и нега от легких поглаживаний почти усыпила, но синеглазка вернулась, сообщив, что легкие закуски и пряное вино меня уже ожидают.

Чтобы у меня не возникло ни сомнения, ни колебаний перед моим носом оказалась маленькая тарелочка с горкой мясных закусок: тонкие, подкопченные ломтики мяса, свернутые трубочкой с загадочной начинкой дразнили обоняние – рот тут-же наполнился слюной.

Завернувшись в теплый халат, с тарелочкой в руках и мясом во рту я последовал за синеглазкой, дразнящей каждым своим движением голод совсем другого толка.

Просторная комната встретила теплом ярко пылающего очага. Большая кровать пряталась под закрытым балдахином. Удобные кресла манили мягкостью оббивки. Стол ломился таким количеством разнообразной снеди вин и крепких настоек, что назвать это пиршество «легкими закусками» язык не поворачивался.

То ли синеглазка дразнится, то ли кокетливо и умело издевается, намеренно привлекая мое внимание.

Между камином и кроватью, на подушках, устроилась девочка-подросток, перебирая струны тара. Отрешенно извлекая из инструмента нежную мелодию, она отгородилась от всего закрытыми глазами, витая в собственных мечтах.

У стола стояли три красотки, одетые так же, как и моя провожатая.

Меня встретили улыбками, разными, как они сами: темноволосая, хрупкая девушка улыбалась мило, почти застенчиво; обладательница рыже-золотой гривы волос, рослая, статная, улыбалась дерзко, в голубых глазах читался вызов и призыв одновременно; светлая, почти золотоволосая сероглазка, стройная и гибкая, улыбалась слишком приветливо, чтобы это могло быть правдой, но именно за нее глаз и зацепился.

Я поймал себя на том, что ищу в сероглазке черты воительницы и, как только это понял, тряхнул головой, отгоняя наваждение и, скорее из противоречия, кивнул темноволосой скромнице.

– Остается только Рада? – синеглазка недоверчиво заломила бровь.

– Рада? – я протянул руку девушке.

– Да, господин, – плутовка присела в реверансе, прекрасно представляя открывшийся мне «вид».

К милой улыбке добавился озорной взгляд, теплая ладошка, оказавшись в моей руке, потянула меня к столу. Я устроился в кресле и только тут заметил, что две девушки ушли, а синеглазка все еще ждала моего ответа:

– Вы правы, остается только Рада.

Моя провожатая скривилась, услышав смех из-за полуприкрытой двери, и поспешила закрыть ее с той стороны.

Темноволосая весело щебетала, наполняя мою тарелку и чарку – слишком щедро. Еще бы, объевшийся, хмельной клиент на долгие «подвиги» не способен.

«Не угадала» – усмехнулся я, собираясь лишь перекусить.

Мой вялый аппетит к еде Рада заметила и истолковала правильно: лихо допила свою чарку, встала и с улыбкой обольстительницы начала медленно избавляться от одежды, плавно, тягуче, двигаясь в такт мелодии, словно к звукам тара добавился бубен.

Танец обнажения заставил меня поторопиться. Еда потеряла вкус, а горячительное былую привлекательность. Девочка-музыкант исчезла из комнаты, едва мы скрылись за пологом кровати.

Выбеленное сукно простыней подчеркивало золотистый бархат кожи Рады, волосы волной разметались по подушкам. Ее мягкость и податливость остудили резкий порыв, пробуждая нежность. Шелк отзывчивых губ заставил забыться окончательно.

Небольшие передышки, сдобренные смехом и пряным вином давали время набраться сил, чтобы продолжить. Ближе к утру, «разгулявшаяся фантазия» потребовала еды и в больших количествах.

Рада, неумело скрыв вздох облегчения, помогла мне отыскать халат, сама, завернувшись в простынь, скользнула к столу.

«Нагуляли» мы аппетит знатный и все было просто замечательно, ровно до момента требовательного стука в дверь.

– Господин хран, к вам посетитель, – в глазах синеглазки мелькнул… страх?

– Пусть подождет, – буркнул я, не собираясь оставаться голодным, по вине неизвестного.

– Боюсь это невозможно, – девушка пугливо прислушалась к чему-то, а я уловил лишь отголосок властного мужского голоса. – Господин и так ждал удивительно долго.

– Что ж, зови господина, будет ему ранний завтрак в моей компании, если не решу иначе.

Дара, подобрав вещи, тихо выскользнула из комнаты, а я выжидательно уставился на дверь. Понимая, что это не может быть рыцарь Света, в глубине души, я все же надеялся, что это именно он.

Надежда не оправдалась.

В комнату вошел, словно крадучись, неуверенный и растерянный господин. Бегающие глазки, сутулая фигура, мятая одежда, местами откровенно грязная. Он явно не знал куда девать руки, но протянуть мне ладонь и представиться, тоже не решился. Так и застыл на пороге, разглядывая меня исподтишка.

Я молчал, не спеша выручать этого субъекта. Не нравился мне этот посетитель. Что-то не вязалось. Подобный господин не мог внушить прислуге страх, а синеглазка была основательно напугана.

Наконец, устав мяться у входа, он подошел к столу и, собравшись с духом, выдал:

– Господин хран, я хочу вас нанять.

– Именно меня? – хмуро уточнил я.

– Да. Позвольте присесть?

– Располагайтесь, – усмехнулся я, уткнувшись в тарелку и уделяя еде внимания больше, чем пришедшему.

Молчание затянулось. Я ел, а нервный посетитель все не решался ни говорить, ни составить мне компанию в завтраке.

– Не стесняйтесь, – я пододвинул к нему тарелку с мясными закусками. – Вы давно на ногах, вина или чего по-крепче, для храбрости?

– Благодарю, – пробормотал этот нерешительный и, едва не расплескав, налил себе галатской в чистую чарку.

Несколько глотков настойки ситуацию не исправили. Было непонятно: мне озвучат причину беспокойства или уйдут, так ничего и не объяснив?

Но видимо необходимость была острой, поэтому безымянный господин решил повторить свою попытку:

– В Пайкире пропадают дети.

Я насторожился. Что-то подобное уже мелькало в разговорах, но при чем здесь храны? И чем, собственно, занята стража?

В ответ на мои озвученные вопросы, посетитель скривился:

– Они бесполезны в этом деле. Нам нужна помощь храна… – пробормотал он, но увидев мою кислую мину и готовность послать его лесом, поторопился объяснить ситуацию до получения от меня категоричного «нет». – У Его милости тоже пропали дети, сын и дочь девяти и шести лет отроду. Уже сутки, как город закрыт для выезда, а ищейки роют носом землю. Даже рыцари Света, гостившие у Его милости, помогают с поисками, но пока безрезультатно. Поэтому я и говорю, что помощь храна нам жизненно необходима, ведь вы можете увидеть и почувствовать то, что недоступно другим.

А вот это уже необычно. Главное я уловил: город закрыт для выезда. Дальнейшее путешествие с Лотрием откладывается.

С одной стороны, без очень серьезных на то оснований, удерживать храна никто не имеет права. Градоправитель Пайкира очень лоялен Гридне и, в крайнем случае, можно будет обратиться к нему.

С другой стороны, ждали рыцари обретения покоя долго и еще пара дней вряд ли что-то изменит. Лотрий, конечно, не обрадуется, но если я возьму заказ, деваться ему будет некуда. Не силой же волочь меня в обитель, рискуя в итоге дотащить труп – это если я сопротивляться не буду, а я буду!

Мало кто из нечисти и тварей крадет детей. Сомнительно, чтобы в Пайкире завелась подобная дрянь. Больше похоже на людские проделки. Хотя, рыцари Света ввязывались только если предполагалась охота на тварей. «Обычные» беды их интересовали мало и они спокойно проходили мимо, согласно своему обету.

Предполагаемый наниматель с большим интересом наблюдал за мной, уже не скрываясь, а я все никак не мог понять, что меня так настораживает. Послать всех и вся, мешала живая и выразительная картинка, услужливо нарисованная моим воображением: мальчик, обнимающий маленькую сестренку, сжавшуюся в комочек в кромешной тьме и холоде.

Даже если твари здесь не при чем, отказать я не смогу:

– Чьи хоть дети? – все-таки не выдержал я, хотелось знать, что за «милость» прошляпила собственных отпрысков.

– Отец детей – аэл Вольх дин Рогет.

Дин Рогет. Мое сердце ухнуло куда-то вниз. Он же градоправитель Пайкира, он же родственник императора. Кланы: Рогет, Бьёрт, Геллерт, Шарт, Доэрт и Тиборт – все состоят в прямом родстве с императором, можно сказать ближайшие родственники.

Реплесы. Неприятный холодок прокатился по спине. Последний заказ, с ними связанный, доставил больше неприятностей, чем все выполненные до того заказы вместе взятые.

Старые проблемы еще не расхлебал, а на пороге нарисовались новые.

Увидев мое невольно вытянувшееся от удивления и потрясения лицо, незнакомец даже бровью не повел, однако суетиться и мяться перестал.

– Подождите-ка, – моя подозрительность зашкалила от внезапного осознания полного несоответствия полномочий, – а какое отношение вы имеете к происходящему и кто дал вам право договариваться, о чем-либо, от лица градоправителя?

Заискивающая мина схлынула с лица моего собеседника, из позы ушла неуверенность. Он ухмыльнулся, явно чем-то довольный, встал и вместо ответа подошел к двери. Вышел и до меня донесся его приглушенный голос обращенный к невидимому собеседнику:

– … проверку прошел… подходит…

Я хмуро потягивал настойку ожидая продолжения странного представления, усилием воли погасив раздражение. Успеется. Портить интерьер Марен отчаянно не хотелось – мне здесь понравилось.

В комнату зашли двое.

Наглый «актер» пропустил вперед важного господина и застыл у двери, словно часовой. Сутулость, робость и неуверенность испарились, как и не было. Гибкий, прыткий, наглый, он поглядывал на меня с долей превосходства – я предпочел его больше не замечать.

Второй «гость» уверенно прошел к столу, бросил: «приветствую» и уселся напротив меня. Резкий контраст «просителей» заинтересовал. Собственно этого господина в роли просителя представить было трудно. Привычка отдавать приказы сквозила во всем.

Передо мной сидел человек облеченный властью. Округлые глаза – сузились, и смотрели внимательно, жестко, недоверчиво из-под сошедшихся в линию бровей. Орлиный нос, сомкнутые губы, упрямый подбородок выдавали «породу».

Несмотря на гордый вид, чувствовалось, что человек устал, скорее вымотался. Привычным движением руки, растрепанные вокруг лица волосы были убраны назад и приглажены, согласно светским правилам, открыв высокий и широкий лоб. Наконец, решив для себя что-то, «гость», положив передо мной на стол круглую серебряную бляху, заявил:

– Храны умеют хранить секреты, – произнесено это было с нажимом, я молча кивнул, – Начальник тайной стражи Пайкира имеет право договариваться от имени градоправителя.

– И зачем начальнику тайной стражи нужно было разыгрывать это представление? – моя усмешка вышла горькой и кривой.

– Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, займись этим сам, так что все просто. Не вышло нанять тебя «простому горожанину», – колкая усмешка явно предназначалась не мне. – Придется мне договариваться.

Серебряный диск с оттиском в виде глаза полыхнул белым светом в руках у посетителя, подтвердив подлинность свою и предъявителя. Передо мной сидел сам «Коршун» – живой ужас всех заговорщиков. За глаза начальника тайной стражи иначе не называли, а он не спешил за это наказывать.

– Жаль Герт тебя тогда не додавил, – вмешался наглец, – внимательный и цепкий, ты нам подходишь.

«Люди, твою мать!»

Вечно они со своими проверкам, хитрят, врут, изворачиваются. А зачем? Что узнал или понял для себя этот «актер» и его начальник? Вот теперь желание послать все к чертям аж засвербело!

Пока пропадали «просто» дети неизвестно где они все были, а как пропали дети Его милости, так засуетились, даже город закрыли.

«Гады!»

Протянуть столько времени! Если кон Герт меня «проверял», значит дети пропадали уже тогда?!

– Я правильно понимаю, – голос от злости осип, – вы тянули две луны и только сейчас сподобились нанять храна?

– Герт не был уверен, что ты справишься, – «обрадовал» меня «актеришка».

– Я сам не уверен, что справлюсь, – огрызнулся я, – кстати, я пока еще не согласился. Но я и не самый сильный хран, есть гораздо лучше и опытнее. Почему не дали запрос в Гридню? Зачем тянули?!

– С Гридней я связался, через лепакко. Она же посоветовала найти тебя. Когда еще храны успеют сюда добраться, а ты уже здесь.

Прекрасно понимая, что этот «господин» может и задержать, и под замок посадить, я не сдержался и высказался, злобно, вскипая от ярости:

– Вашему Герту стоит отбить голову, все равно не работает. Если я не подходил, по его мнению, что стоило через меня дать запрос? Он же знал, что я еду в Гридню!

Коршун обернулся к подчиненному:

– Скальд, подожди внизу.

Подчиненный скрылся за дверью, вместе со своим недовольством. Подождав для верности еще некоторое время начальник тайной стражи заговорил. Метафоры и красивости меня интересовали в последнюю очередь, а вот «читать между строк» оказалось очень занимательно.

По всему выходило, что спохватились не сразу.

Пропажа людей, да и детей – эка невидаль. Когда пропал третий ребенок, я как раз был в Пайкире, уже была мысль нанять храна, но… платить за то, что можно решить и своими силами, если поднапрячься – какой смысл?

Стража получила «пинка» за несоответствие, ищейкам «хвоста накрутили» и все силы бросили на поиски маньяка, нового культа или другого виновного, но исчезновения следовало прекратить.

К несчастью, ситуация не изменилась. Все стало только хуже. И когда собственная несостоятельность стала ясна, как день – случилось непредвиденное – пропали дети градоправителя.

Рыцари Света и те, внезапно засуетились и предложили помощь, что с точки зрения Коршуна – еще более подозрительно: значит без тварей не обошлось. Однако поиски пока ничего не дали, время уходит, а дети так и не найдены.

– Чего вы ждете от меня? – спросил тихо, почти обреченно. Мне никогда этого не понять: зачем тянуть до последнего?

Злость сменилась холодной яростью, которая пока не находила выхода. Коршун не всесилен, его подчиненные – далеко не гении и – все мы люди, все ошибаемся, а «лежачего не бьют».

– Найди детей, уничтожь тварь, если она есть, но дети сейчас важнее.

– Поиск детей – стандартная ставка, если найду – ставка тройная, если обнаружится тварь – цену назову перед закрытием заказа и торговли я не потерплю.

Я озвучил свои условия, в тайне надеясь, что меня сейчас пошлют куда подальше, такого «умного и жадного». Жаль, чуда не произошло…

Коршун протянул руку, решительно вцепился в мою ладонь и без колебаний произнес:

– Я, кон Зельт дин Роха, открываю заказ и принимаю озвученные условия.

– Я, хран Гилл, заказ принимаю.

Татуировка проснулась, напилась коршуновской крови и угнездилась на тыльной стороне ладони.

– Собирайся,– кон Зельт был уже на ногах. – Времени в обрез.

Я отрицательно покачал головой:

– Сначала мне надо вымыться и не только, – меня явно не поняли, пришлось объяснить: – Запах. Запах – это тоже след, а я пропах… и не только духами.

– Понял. Сейчас распоряжусь, – начальник стремительно вышел, оставив меня в одиночестве.

«Везет как утопленнику, может действительно сглазил кто?»

Эта и другие мрачные мысли плясали хороводом в моей голове. Я так и остался сидеть за столом, хмуро глядя на остатки былого пиршества.

Дверь распахнулась и двое дюжих парней внесли бадью с водой, над которой поднимался пар. Синеглазка торопливо развесила мою одежду на спинке кресла и сбежала, не поднимая глаз. Коршун протиснулся в комнату:

– Жду внизу, – сказал он и вышел вслед за молчаливыми слугами.

Я вздохнул, подошел к двери, запер ее на засов и пошел мыться. Сон заманчиво маячил где-то впереди, но до этого благословенного времени надо еще многое успеть сделать.

Глава 24

Быстро вымывшись, я задумался. Если я магически уберу запах собственного тела и вычищу таким же образом одежду, то это даст остаточный магический фон, мешающий при использовании взгляда. Если я этого не сделаю, то использовать обоняние в полной мере просто не получится.

И вот что делать?

После минутного замешательства, я все-таки сделал ставку на обоняние. В городе магов предостаточно и мне мало верится, что ни один из них не искал следы на магическом уровне. Значит обоняние. Тем более, что я, как и все храны давно приучен Черной гатью пользоваться взглядом независимо от количества помех, которыми гать буквально пропитана. Нет там чистых мест. Не осталось.

Что интересно, зверье, измененное магическими искажениями, тоже предпочитает больше доверять своему нюху. Эта особенность нас всех неоднократно спасала, давая возможность применять магические наработки гильдии, особо не стесняясь и не опасаясь.

Небольшой всплеск силы и я могу одеваться.

Одежда, кстати, как и доспех оказалась вычищена «в лучшем виде» – магически. Мои метания, что выбрать были не только лишними, но и бесполезными. Возможность поиска магического эха обычными способами для меня уже отрезана – спишем на случайность, пока, но запомним.

Если не придется активно бегать и потеть, то мой запах еще сутки будет невозможно уловить.

На выход. Хотя, сначала надо найти хозяйку и оплатить приятный отдых, так плачевно закончившийся. Оставлять за собой долги в начале заказа – плохая примета и, по-человечески, дурной тон.

– Может подскажете, сколько, хоть приблизительно, стоит отдых, подобный моему? – выпалил я, выйдя из комнаты и едва не сбив с ног хозяйку заведения.

– Вы ничего мне не должны, – чем огорчена Марен непонятно.

– Это как?

– Плата уже внесена, вашим посетителем, – «посетителя» хозяйка особо выделила, для непонятливых.

– Разберусь, – буркнул озадаченно и уточнил: – отдых до посетителя, мне понравился.

Марен подошла вплотную, всматриваясь, но как-будто глядя сквозь меня. Я уже развернулся уходить, как в спину прилетело:

– Хорошей охоты, хран.

Круто развернувшись на каблуках сапог, я навис над ней:

– Вы что-то знаете о происходящем?

– Я не из тех, кто знает, – Марен покачала головой, – я из тех, кто предчувствует, хоть и слабо.

– Что за предчувствие? – доверять или не доверять спонтанным всплескам чужого дара, вопрос не ко времени, а вот узнать что-то полезное можно и из смутных подсказок.

– Следи за своей спиной, хран, – хороша «смутная подсказка»! – Тебя уже заждались.

Хозяйка развернулась и скрылась в полутьме коридора, а я остался стоять, как вкопанный, в тщетной попытке понять, что это было.

Мне не пришлось искать Марен, она сама меня нашла. Значит ли это, что она боялась, что я к ней не зайду, ведь оплата уже поступила, и она не сможет меня предупредить? Зачем ей это?

Ох, и не нравился мне полученный «совет». Собственная паранойя уже взбодрилась и «готова» была подозревать всех и вся.

Кон Зельт стоял в окружении нескольких людей, обычных, неприметных. Такие враз затеряются среди горожан. Парочка стражников, «при параде» топталась неподалеку.

Когда я поравнялся с ними, Коршун уже закончил отдавать распоряжения и часть присутствующих откололась, направившись к выходу.

– Готов?

– Сначала в корчму. Мне надо кое-что забрать из снаряжения и уладить пару деталей.

– Долог же ты на подъем, – недовольство начальника меня не смутило.

– А ты и не обязан за мной бегать, просто скажи где встречаемся, – идти неподготовленным я не собирался.

– Уж лучше пробегусь, тут до «Веселого котла» рукой подать.

Коршун бодро зашагал в направлении корчмы. Я слегка опешил от такого высказывания и остался на месте, правда, ненадолго. Тычок в спину одного из стражников быстро привел в чувство.

Ухватив «смелого» за ворот, я тихо прошипел:

– Я тебе что, арестованный? – заметив, что его рука безотчетно потянулась к оружию с непривычки к такому обращению, продолжил: – Ты еще меч вытяни, зубов не досчитаешься.

Рука второго стражника ухватила меня за плечо и уже разворачивала когда рядом гаркнули:

– Отставить!

Стражники отпрянули, а я зло уставился на кон Зельта:

– Я арестован?

– Нет, конечно.

– Так успокой своих орлов, а лучше отошли, – я уже шел вперед, бормоча: – Толку с них…

Кон Зельт в несколько шагов поравнялся со мной и пошел рядом. Стражники чуть отстали и бодро шагали позади, прикрывая тылы.

– Люди нервничают, – бросил Коршун, похоже вместо извинений.

– Я заметил, – пусть думает что хочет, но шпынять себя по поводу и без я не позволю.

Разухабистое веселье корчмы явление стражи подпортило. Народ присмирел и начал оглядываться в поисках причины этого явления. Поскольку никаких резких действий от стражи не последовало, в глазах зажглось любопытство, по столам пошли гулять шепотки.

Не снижая темпа я уже шел по лестнице наверх, предвкушая принудительную побудку Лотрия и его недовольство. Мало верилось, что будет по-другому.

Защиту с комнаты пришлось снять, это рыцарь мог ходить туда-сюда беспрепятственно. В проверке свой-чужой, он распознавался своим, а вот калечить Коршуна в мои планы не входило.

Он так и не отстал, молча следуя за мной, словно боясь упустить из виду. Странно. Мне еще ни разу не доводилось слышать, чтобы хран сбежал не выполнив заказ. Тут что-то другое. Знать бы еще что.

Рыцарь не подкачал. Разбуженный от спячки медведь и тот добрее, а уж спор этих двоих по поводу кому и что я должен – довел до зубовного скрежета.

– Лотрий, я от своего слова не отказываюсь, но и от чужой беды не отвернусь, – я хмуро оборвал глупые обвинения, чувствуя, что злюсь.

К тому, что своя беда ближе и важнее, я уже привык, но в первую очередь нужно помогать живым. Рыцари! Им только тварей подавай. За то и нет им особой любви в народе. Там где хран откликнется, рыцарь мимо пройдет.

Спор опять начал набирать силу, правда меня уже особо не втягивали.

Свою злобу я тешить не собирался, потому выставил обоих из комнаты. Предложил им устроиться внизу и продолжить препирательства, чтобы не мешали и с мысли не сбивали.

Сброшенное за ненадобностью снаряжение вернулось на перевязь, заняв привычное место. Глоток зелья исцеления добавил бодрости. С дороги, да после «отдыха» я им и навоюю, и найду…

Голова работает, да не так, как надо. Сел на кровать и провел предбоевую трансформацию – частично. На большее нет времени. Должно хватить.

Спустившись вниз, застал былых спорщиков целыми и серьезно что-то обсуждающими. Договорились видать и что-то мне подсказывает, что мне это не понравится.

– Теперь готов, – бросил я кон Зельцу.

– Я иду с тобой, – заявил Лотрий.

«Этого еще не хватало!»

– Нет, – жестко осадил я его пыл, – если хочешь, то присоединяйся к своим братьям, я иду один. – и уже Коршуну: – Откуда начинать?

Кон Зельц вместо ответа встал и направился к выходу, я следом. Лотрий, все еще доказывая свою полезность и права на истребление тварей, не отставал. Стражники молча шли в арьергарде. Все доводы рыцаря остались без ответа.

Хватит. Я одиночка и этим все сказано.

Тем более, что следить за своей спиной мне привычнее, когда рядом нет тех за кого переживаешь или должен беспокоиться.

В особняке, а скорее небольшой крепости, Его милости кипела жизнь. Почти все окна видимой стороны были освещены. Часовые бодрые, злые и настороженные: укажи на виновного и его тот час разорвут на куски. Прислуга пыталась стать невидимой, но держалась поблизости.

Поднявшись по парадной лестнице, углядел в огромном холле несколько белых нарамников рыцарей Света. Тоже не спят, но и делом не занимаются – с кем-то спорят. Гул голосов и недовольство слышно уже у дверей.

– … хочу помочь, как ты не понимаешь?! – Лотрий все не унимался.

– Хочешь помочь? – я остановился, рыцарь хмуро кивнул. – Тогда узнай у братьев, что они нашли и позже расскажешь, а я сначала сам осмотрюсь.

– Может вместе подойдем?

– Нет, – не хватало чтобы чужие догадки портили мне первое впечатление. – Найду тебя позже.

Я уже торопился вслед за кон Зельтом, не собирающимся останавливаться и обмениваться любезностями. Проходя мимо рыцарей, кивком поприветствовал собратьев.

По спине прокатился холодок. Ощущение чужой ненависти впивалось не хуже когтей. Кто-то меня «резал без ножа». Уже на лестнице обернулся в поисках «доброго» господина, буравящего взглядом мою спину. Он тут же отвел глаза, но недостаточно быстро, чтобы я его не заметил.

Рыцарь Света, молодой и рьяный.

«Чем же я тебе не угодил, а, милейший? Или ты просто хранов не любишь?» – запомню и эту странность.

– Пришли, – объявил кон Зельт останавливаясь в тупике широкого коридора с двумя дверями напротив друг друга. Махнув рукой налево: – Покои аэла Вольдена, – взмах направо: – аэллы Воларии. Предположительно пропали они отсюда.

– Есть сомнения? – я потянул носом воздух, пытаясь понять, что меня смущает.

– Куклу Воларии нашли в малом саду, она с ней не расставалась.

– Там тоже все осмотрим, – решил я, толкая левую дверь. – Отгони сражу подальше от дверей, в покои пусть не суются.

– Что так? – Коршун напрягся.

– Лука обожрались и зубы не чищены, – про «аромат» немытых тел решил умолчать.

– А тебе-то что? – не удержался «смелый».

– Обоняние сбивает, – огрызнулся я, зайдя в комнату и принюхиваясь.

– … ищейка… поганый... – донеслось мало разборчивое бурчание из коридора.

Взгляд спокойно скользил по богатой обстановке ни за что особо не цепляясь а вот обоняние заставило напрячься. К запаху чистого постельного белья, наглаженной одежды, паркетного воска, древесного лака, шерсти ковров, металлу развешенного на стене оружия и его смазки примешивалась подозрительная нотка.

Я быстро вышел из мужских покоев, толкнул дверь женских, прошел на средину комнаты и застыл.

Нотка сладкой гнили присутствовала и здесь. Знакомая, но слишком давняя память о ней не давала вспомнить сразу. Запах почти забивался легкой цветочной отдушкой и чувствовался здесь хуже, но он был.

Переключившись на взгляд, я активировал руну запроса на магию и едва не зажмурился от цветных переливов: ярких нитей, оплетавшей комнату охранной паутины и полыхания собственного доспеха.

Хм, тайный ход здесь был, но он заблокирован и давно. Правильно, рано еще по пыльным тайникам лазить деткам, малы еще любопытки, но проверить стоит.

– Кон Зельт, – позвал я начальника, застывшего в дверях, – открыть сможешь?

Вокруг рода Роха ходило множество слухов и чернокнижие в списке приписываемых «достоинств» было почти безобидным, так что начальник маг наверняка и не из слабых.

– Зачем? Вход давно запечатан.

– Вижу, что давно, не хочу ломать, но проверить стоит.

Кон Зельт буркнул нечто неразборчиво-ругательное, но к потайному ходу подошел, загородил его от меня широкой спиной и продолжил бормотать что-то, но уже речитативом. Тихий щелчок возвестил, что ход открыт.

– Что ты там надеешься найти?

Я не ответил, дыхание перехватило. От смрада многократно усиленного обонянием можно было задохнуться. Неужели не чувствует?

Задержав дыхание, обошел могучую фигуру и всмотрелся в темный проход. Всполохов магии почти нет, а вот на каменной двери свежие сколы – следы от когтей. Я их сначала нащупал, а только потом рассмотрел.

– Возьми свечу, – толку объяснять, пусть лучше сам увидит.

– Твою…

Не Ярлен, конечно, но оказалось, что Коршун тоже могёт.

– Закрывай, – вклинился я в тираду, дождавшись, когда матерщиннику понадобится воздуха глотнуть, – в покоях мальчишки тоже есть ходы?

– Да, – угрюмо отозвался кон Зельт.

Я ждал, когда закончится возня у потайного хода и продолжал осматриваться. Покои Воларии казались нежилыми. Не запущенными, но вроде как заброшенными. Разбросанные игрушки и книги с налетом легкой пыли. С одной из гравюр большого сборника сказок скалилось жуткое чудовище. Необычный выбор, особенно для девочки.

Странное ощущение не отпускало и маячило на краю сознания неуловимой догадкой.

Два тайных хода в покоях Вольдена, кон Зельт открыл торопясь и чертыхаясь. Один оказался чист, а вот двери второго украшала та же «роспись» когтей.

– Как вели себя дети в последнее время? Они не могли не слышать странных звуков.

– Не знаю, – озадаченно отозвался кон Зельт, – но сейчас узнаем.

Выглянув в коридор он отдал приказ и быстрый топот возвестил, что его требование будет выполнено тот час. Пока ожидаем, я снова втянул воздух.

– А проходы разве не должны быть защищены ловушками? – меня озарило.

Кон Зельт уставился на меня, как на нового пророка и, взяв свечу, полез в оцарапанный проход, я следом.

Живописные клочья оборванных нитей первой ловушки, заставили Коршуна скрежетать зубами. Я его понимал: ловушку не сняли, не распутали, просто смели выплеском дурной силы – безграмотно, не умеючи или в большой спешке.

– Вылезаем, там стража топчется на пороге, – сообщил я, услышав недовольное сопение за спиной.

Круглолицая, дородная, перепуганная женщина, в строгом платье и белом чепце, неловко пряталась за спину стражника – нянька.

Когда она перестала мямлить и заикаться, из нее удалось вытянуть, что дети капризничали каждый раз, как их укладывали спать и просились ночевать вместе. Раньше, приходя будить аэллу Воларию, Брета частенько обнаруживала малышку в покоях брата. В последнее время это стало уже правилом.

Девочка отчаянно боялась и никакие уговоры не помогали, но при этом сказки на ночь ей подавай непременно про чудовищ и рыцарей, которые этих чудовищ обязательно убьют и всех спасут.

Читать подобные книжки няня отказывалась. Малышке после этого слышались разные пугающие звуки и она плохо спала, но аэл Вольден утверждал, что «врага» надо знать в лицо и он сможет защитить свою сестру, главное чтобы она была рядом.

Детские фантазии и капризы изрядно раздражали и гувернеров аэла Вольдена.

Детей даже пытались запирать порознь в их покоях, что мало помогало. Непростые ж дети, одаренные и бытовая магия для аэл Вольдена не проблема – он просто приходил за сестрой, отпирал замок и забирал ее к себе. Не охрану же на дверях ставить, в самом деле. Поиграют, поиграют и увлекутся другими забавами.

«Хороши забавы!» – раздраженно размышлял я.

Нет чтоб прислушаться к детям, проще книги отобрать и порознь запереть. Молодец мальчишка, правильный, да только мал еще, вот и сгинул вместе с сестренкой.

– Как попасть в малый сад? – перебил я причитания, слезы и заикания няньки, начавшиеся заново.

– Их несколько, есть и отсюда, прямо со второго этажа, по лестнице.

– Идем, но не быстро. Хочу осмотреть все комнаты в этом крыле. Это возможно?

– Да, – Коршун смотрел на меня, как на тронутого, но решил не спорить, просто уточнил: – Зачем?

– Обнюхать, – ухмыльнулся я, хотя весело мне не было совершенно.

Крутилась догадка в мыслях, да все не давалась.

Ученические комнаты зацепок не добавили, разве что забытые детьми вещи – легкий душок на них сохранился. Комнаты учителей, под настороженными взглядами их хозяев я тоже «обнюхал».

Смотрели на меня, как на сумасшедшего: ничего не говорит, ни о чем не спрашивает, ничего не трогает, только принюхивается и осматривается – плевать, от меня не убудет.

Коршун все ждал, что мои странные поиски принесут еще результаты или подсказки, но его ожидания не оправдались. Это крыло особняка мы покинули спокойно, никак не реагируя на взвинченное любопытство и страх здесь живущих. Только выйдя в сад, кон Зельт послал одного из стражников за кем-то из своих приближенных.

Явившийся Скальд меня не интересовал, как и тихий разговор с начальством в стороне от любопытных ушей, а вот сад заставил задуматься. Здесь не потоптался только ленивый. Множество следов старых и новых. Очевидно доступ сюда не закрыли, а зря.

Островок затишья и кажущейся безопасности манил многих.

Ухоженные деревья, краснолистные кустарники, зеленый и желтый вьюн – слишком привлекательное зрелище для уставших от слепящей белизны снега. Стекло крыши почти незаметно, естественное освещение добавляло прелести умело высаженным растениям, мощеные дорожки вели к деревянным скамейкам и центральной беседке.

Немудрено, что дети стремились сюда, охотно меняя ставшие неуютными покои на заманчивый островок живой природы, пусть и сохраненный магически.

Мешанина чужих следов и переплетение их цепочек сбивало с толку.

Разрывов в охранном периметре не было. Взгляд помог найти несколько тайных ходов и здесь. Вообще, складывалось впечатление, что Его милость является владельцем двух особняков: тайного и явного. Надеюсь, что планы подземелий у кон Зельта есть.

Все тайники были потревожены. Ими недавно пользовались и пока непонятно «свои» или «чужие». Явных следов взлома нет, а дальше надо осмотреть каждый в отдельности.

В принципе, Его милость можно понять: желание защитить свою семью, свою частную жизнь и свои тайны еще и не к такому подтолкнет. Могу себе представить, как утомительно жить под прицелом десятков любопытных глаз по регламенту этикета – взвоешь.

– Ну что? – Коршун подошел вплотную и приглушил голос почти до шепота.

– Стража знает об этих переходах? Нет? Тогда займи их, чтобы и сами не подглядывали и сюда никого не пустили.

Кон Зельт нахмурился, но к стражникам подошел, распоряжения отдал.

Понимаю, что ему не нравится моя всевозрастающая осведомленность, но сам же хотел «внимательного» храна. Маскировка проходов отличная и с магической точки зрения тоже. Что делать, если я приучен находить слабые места в контуре и понимать – это недосмотр мага или так задумано, чтобы замаскировать ход.

Осмотр первого тайного прохода ничего не дал – им пользовались свои: ловушки не потревожены, контур цел. Второй проход заставил кон Зельта скрипеть зубами, я в это время пытался просто отдышаться.

Смрад заставил меня отскочить от открытого зева и дождаться пока выветрится хотя бы часть вони.

Следы когтей здесь присутствовали и на полу и на двери и на стенах. Присмотревшись, заметил смазанный след – похоже от хвоста. Несколько темных чешуек стесалось об острый скол каменной кладки пола.

Подойдя к оборванным нитям уже третьей ловушки я не выдержал:

– Куда ведет этот ход?

– Отсюда можно попасть не только в подземелье, но и выбраться далеко за пределы дома, – Коршун цедил сквозь зубы, едва сдерживая ярость.

– Надеюсь план переходов у тебя есть, – вздохнул я всматриваясь в следы оставленные тварями.

Похоже мы отыскали и собрали все доступные подсказки, пора собрать их воедино. Мало, конечно, но для запроса в хран’кир должно хватить.

Я подошел к ближайшей скамье, продолжая крутить в пальцах шестигранную чешуйку вытянутой формы с маленьким крючочком на конце. Уселся, собираясь войти в транс, но, натолкнувшись на озверевший от непонимания взгляд кон Зельта, пояснил:

– Мне нужно пару минут все обдумать в тишине.

Желание Коршуна ухватить меня за ворот и встряхнуть, чтобы пошевеливался, без труда читалось в его горящем взоре. Правда, моя решимость пообломать руки любому, мешающему мне понять с чем я имею дело, очевидно, тоже легко читалась. Поэтому, сплюнув, начальник уселся на край скамейки и замер, уступив моему очередному «странному» решению, очевидно, рассчитывая взять реванш позже.

Ну-ну, я сдержал усмешку и сосредоточился.

Мысленно собирая все детали и удерживая их в памяти, особо упирая на запах, я активировал ко’атль и ворвался в безумный хоровод чужих знаний и воспоминаний хран’кира. Учитывая, что с этим запахом я знаком, но из-за давности воспоминаний опознать его никак не получалось – я дал запрос по всем известным тварям. Это будет дольше, но надежнее, чем перерывать данные по областям империи.

Получив ответ, я вздрогнул. Черьхес. Этого не может быть!

Совпадало все, кроме среды обитания. Как твари из гати оказались здесь?!

– Проклятье! – я открыл глаза и встретился с настороженным, злым взглядом. – Это гнездо черьхес, а учитывая, что пропадают не крысы-кошки-собаки, то оно старое и мощное.

Во взгляде начальника тайной стражи не мелькнуло и тени понимания. Тьма! Придется читать лекцию, чтобы пробрало, до самых печенок пробрало. Как можно было прошляпить подобное? Нельзя же все слухи списывать на пьяные бредни, а слухи должны были быть.

– Что такое муравейник хорошо себе представляешь? – скупой кивок. – А теперь замени муравьев на ящериц, передвигающихся на задних лапах, ростом с тебя, снабженных полным комплектом зубов хищника и кинжальных когтей, особенно на передних лапах. Хвост мощный, тварь не только опирается на него или балансирует при беге, она им спокойно может пришибить или сбить с ног. К этому добавь матку, вокруг которой все в гнезде крутится, и социальный уклад с распределением обязанностей. Представил? И вот теперь скажи мне, неужели никто ни разу не видел разведчиков черьхес, когда они вынюхивали где и чем можно поживиться? Да и на пропажу бродячей живности стоило обратить внимание и начать бить тревогу.

– Не вяжется, – пробормотал кон Зельт, после минутного молчания.

– Что не вяжется?

Хоть начальник и выглядел впечатленным угрозой, но думать не перестал, что хорошо:

– Не было никаких слухов и пьяных баек, да и беспризорной живности полон город. Собаки так вообще в стаи сбиваются, не успевают отлавливать. Откуда только берутся в таком количестве каждую зиму? Уверен, что не ошибаешься?

– Я бы и рад ошибиться, – напрасно обнадеживать смысла я не видел.

Ох и не нравится мне все это. Если матка выросла до того, что в ее брюшную сумку помещается человеческий ребенок – гнездо не испытывает проблем с едой, а ведь сначала оно должно было выжрать всю доступную мелкую живность и только потом, окрепнув, зариться на более крупную «дичь».

– Что дальше? – выдернул меня из раздумий кон Зельт.

– Мне нужно увидеть карту подземелий, тайных ходов особняка и канализационная разводка не помешала бы.

– Получишь все в моем кабинете и под моим присмотром.

– Веди, – я порядком продрог сидя на скамье и был совсем не против согреться.

Наличию собственного кабинета в особняке владетеля у начальника тайной стражи я не удивился. Хоть и сомнительно, что реальная работа проводилась здесь, наверняка есть другое «логово», куда меня приглашать не собираются. Впрочем, я не в обиде.

Молчаливый бег по коридорам закончился у внушительной двери. Кон Зельт замешкался на мгновение, а потом едва слышно спросил:

– Гилл, есть хоть какая-то надежда найти детей живыми? – шепот сорвался, словно горло сдавили.

– Небольшая, но есть.

Глава 25

Я не только обнадежил Коршуна, но и сам очень надеялся, что не ошибаюсь. Детей наверняка приберегли для матки – деликатес, чтоб им пусто было, тварям. В отличие от всего гнезда, матка не пожирает добычу, а запихивает жертву в брюшную сумку, где «еда» медленно переваривается.

Детей пропало двое, значит есть шанс вытащить хотя бы одного – если матка голодна. Если предыдущая жертва еще не переварена – есть мизерный шанс успеть и вытащить обоих.

Изучив карты тайных ходов особняка и разводку городской канализации, я задумался. Мне очень не нравилось вероятное расположение гнезда черьхес. Не могли эти твари сами завестись, да еще и в таком месте.

Кому могла понадобиться подобная гадость в Пайкире? А главное – зачем?

От вопросов пухла голова, кон Зельт тайком бросал на меня взгляды в которых теплилась надежда, а я не был уверен, что обнадежил его не зря. Чем больше я просчитывал варианты, тем больше убеждался, что все непросто.

Мне постараются помешать уничтожить матку и вытащить детей, и мешать будут со смертельной серьезностью. Иначе все это нагромождение нелепостей не имеет смысла. Плохо, что мне никак не удается понять цели чужой игры. Организовать беспорядки в любом городе империи можно и не столь изощренным способом – неконтролируемые твари плохие компаньоны, а значит я чего-то не учитываю.

Появившиеся в кабинете рыцари Света, настойчиво что-то доказывающие, никак не помогали в понимании ситуации, а вот их требование выдвигаться немедленно – стоило пресечь:

– Сейчас к тварям никто не сунется! Я понятно выражаюсь? – в моем голосе прорезался металл, но этого оказалось недостаточно.

– Непонятно! – брызжа слюной ко мне приблизился седой рыцарь, явно привыкший к беспрекословному подчинению. – Тебе в радость новые жертвы? В праздник за толпой не уследить и потери будут. Гнездо необходимо уничтожить сейчас!

– Стража в состоянии перекрыть эти точки? – я обратился к Коршуну, игнорируя нависшую надо мной гору разъяренных мышц, обозначив на карте три вероятных выхода для добытчиков черьхес.

– Да, – кон Зельт задумчиво поскреб отросшую щетину подбородка, – твари боятся огня?

– Боятся, – ход мыслей начальника тайной стражи мне нравился. – Я успею подготовить парочку сюрпризов в помощь этим храбрецам, а спалить само гнездо можно будет завтра днем…

– Да что ты себе позволяешь?! – взъярился седой.

Округлившиеся глаза Лотрия, стоящего среди четверки молчаливых рыцарей за спиной орущего, сказали мне много, даже слишком. Значит подобное поведение несвойственно седому или руководству ордена – это уже без разницы. Я перестал горбиться над картой, распрямился и, наконец, встретил бешеный взгляд выцветших светлых глаз:

– Контракта с вами я не заключал, с вами лично незнаком и дружеского расположения к вам не испытываю. Измените форму обращения и тогда я, возможно, отвечу на ваши вопросы.

Седой подавился рвущейся руганью, багровея от натуги он давил взглядом и, несуществующим для меня, авторитетом.

Я понимал отчего он запнулся: сейчас я смотрел на него тем самым взглядом, который так ненавидел Гурий – во мне проснулся зверь. Тихое бешенство и безумие, которое только и ждет зацепки, словно требует: «Дай мне повод!»

Повод, эта задоспешенная гора, внезапно отпрянувшая от меня, давать не захотела:

– Уважаемый хран, будьте столь любезны, объяснитесь. Ход ваших мыслей мне неясен.

Неприкрытую издевку я предпочел не заметить. Закрыв на мгновение глаза, мне удалось загнать рвущееся наружу бешенство – не время и не место, а подмеченная мной неприкрытая ненависть в глазах все того же молодого рыцаря – не повод.

Открыл глаза и ровным, спокойным голосом поинтересовался:

– Уточните пожалуйста, что именно в моих планах вам непонятно.

– Вы обнаружили гнездо тварей, – кивок, почти поклон, в признание моих заслуг, – зачем тянуть? Разве храны перестали их истреблять?

Вот ты и попался. Сейчас подергаем «зверя за усы». Моя паранойя бодра как никогда и уже подозревает всех без разбору, какими бы бредовыми на первый взгляд не казались ее подозрения – их стоит проверить.

– Согласно заключенному контракту, уничтожение тварей для меня вторично, – проклятье! Непонимание и изумление на лице собеседника вполне искреннее меня почти убедило. Но! Посмотрим, что ты будешь делать дальше: – Если вы с вашими людьми сейчас сунетесь в логово тварей, моя задача станет невыполнимой.

Я намеренно перевел взгляд на Коршуна. Это его обязанность обеспечить условия для выполнения контракта, не моя. Наниматель, как и я связан правилами, а значит цель заказа озвучена не будет. Найти способ и обойти ограничения – можно, но мне очень не хотелось объявлять во всеуслышание, что надежда найти детей есть и она не миф. Судя по всему, кон Зельт понял меня правильно. Я продолжил:

– Охота начнется ночью и я буду признателен, если собратья сочтут возможным присоединиться.

Ну, командир, согласишься или будешь отнекиваться и если отнекиваться, то как?

– Так не пойдет. Не зная всего плана, я не подвергну своих людей опасности. Одно дело полчища готовых к бою тварей ночью и совершенно другое днем: спящие или едва проснувшиеся...

– Очень быстро станут столь же опасны, – прервал я попытку собственного «вразумления». Еще бы, резать спящих всегда проще! – Уничтожение тварей днем, когда они спят – отличная тактика, которая работает с одиночными тварями, но не с хорошо организованным гнездом в сотню голов, а может и больше. Это гнездо окрепло, поэтому время уничтожения уже не имеет особого значения.

– Но вы потребовали, чтобы зачистка началась ночью, объясните? – сейчас выцветшие глаза не жгли меня гневом, они выдавали растерянность.

Мне удалось сбить с толку дана рыцаря, что и требовалось. Продолжим вводить в заблуждение «подозреваемых»:

– Время. Для организованной облавы нужно время. Городская стража попросту не готова к встрече с таким противником, а это лишние жертвы и среди гуляющего народа тоже. Будь неладен этот праздник. И ведь отменить или перенести его нельзя – паника, как и волнения в народе никому не нужны.

– Тогда зачем вам наша помощь этой ночью?

Хороший вопрос, седой, да только ты вряд ли обрадуешься отведенной вам роли.

– План до конца не проработан, вы как раз прервали обсуждение, но если согласитесь нас поддержать, то ваше участие уже определено, – я задавил в зародыше просившуюся усмешку и неимоверным усилием выровнял голос, ожидая решения нежданных «помощничков».

– Что от нас потребуется? – мой противник оказался хорош: ни лицом, ни тоном он не выдал своего напряжения.

– Только одно, – мое подмигивание заставило седую бровь вскинуться, – устроить тварям кровавую баню.

Напряжение витавшее в воздухе разом исчезло. Рыцари облегченно выдохнули, а командир позволил себе усмешку:

– Сразу бы так.

– Сразу не получилось, – я отзеркалил хищную усмешку и явное противостояние прекратилось.

– Лог-гир Коский, – дан рыцарь протянул мозолистую руку, желая познакомиться.

– Хран Гилл, – мне удалось ничем не выдать свои впечатления от «медвежьего капкана», в котором оказалась моя рука.

Договориться легко и быстро не получилось, все мои предложения оспаривались и подвергались сомнению, но добиться своего мне все же удалось. Дан рыцарь понимал, что его воинам отведена роль отвлечения внимания, но виду не подал – опытный и опасный игрок, которого придется переиграть.

Идею атаковать гнездо одновременно с разных точек рыцари одобряли – это давало всем участникам больше шансов на выживание, а вот их желание узнать о цели акции ни я, ни Коршун не поддержали. Пришлось выкручиваться ссылаясь на условия контракта – не очень красиво, зато действенно.

– На этом предлагаю разойтись и попробовать поспать, – внес я предложение, когда обсуждение грозило пойти по очередному кругу.

– Верно, – оживился кон Зельт, вставая, – твою комнату уже подготовили, пойдем провожу.

Дан Коский попрощался за всех и в сопровождении рыцарей вышел из кабинета. Лотрий замешкался, но оставаться и о чем-то еще спрашивать передумал, привычно поспешив вслед за старшим.

– Кон Зельт, что за игры? – возмутился я, когда незваные гости оставили нас. – Чем тебе не угодила моя комната в корчме?

Молчание Коршуна мне не нравилось совершенно как и оценивающий взгляд, словно взвешивающий мое нутро и решающий: сдюжу или нет.

– Дай слово, что сначала ты закроешь заказ, а уже разбираться будешь после, – наконец хмуро, но решительно заявил он.

– Это как-то связано с навязчивой опекой моей персоны? – я не спешил одаривать своим словом по первому требованию кого бы то ни было, пусть и второго по значимости человека в этом городе.

– Да.

Прозвучало довольно резко, но это лучше, чем витиевато-размытые пляски вокруг да около.

– Я не брошу начатого, а вот когда и с чем разбираться решать мне. Вдруг то, о чем ты умолчал может дать подсказку?

– Не будет тебе там никакой подсказки, только добавит неразберихи, – отмахнулся кон Зельт. – Примерно луну тому в городе появился хран, куролесил по кабакам и разрядным домам, спускал заработанное с последнего заказа и никому не мешал, пока я им не заинтересовался. Мне ситуация с детьми сильно не нравилась, вот я и решил дать заказ храну. Сам понимаешь, что я не особо верил, что это дело рук человеческих, да только хран пропал. Исчез накануне встречи, а через седмицу нашли его тело.

– Как он умер? – по спине пробежал холодок предчувствия беды.

– Очень похоже на пьяную драку.

– Похоже, – я медленно обкатал слово на языке, – а ты убежден, что это не так. Проверяющий был?

– Нет и это странно.

– Ты говорил о своих подозрениях с лепакко?

– Я считал, что официального обращения достаточно.

– Как видишь не всегда.

Горечь и боль за судьбу собрата неожиданно нашли понимание:

– Тело все еще на леднике, я решил не спешить с погребением. Потому и прошу, – умеют начальники давить голосом правильно: – закончи заказ, а потом разбирайся.

Можно, конечно, упереться и настоять на том, чтобы меня немедленно проводили в ледник, но тогда я лишу себя сна и необходимых сил для выполнения заказа. О собственном выживании в этом случае можно вообще не беспокоиться – шансы ничтожны. Однако можно попробовать сэкономить время:

– Если ты объяснишь почему не веришь в пьяную драку, – я сделал вид, что давление возымело действие.

– Храна наши недалеко от Плеши. Что могло ему понадобиться в самом мерзком районе Пайкира – непонятно. Ран множество, крови – малость. Трупов рядом нет, как и возможных пострадавших в ближайшей лекарне. Вызванный маг-лекарь только добавил головной боли. Он заявил, что хран погиб от удара шилом в основание черепа, остальные раны нанесены позже. На волосах крови нет, а длинная креата хорошо скрывала рану. Сам понимаешь, понять что произошло нам не удалось и мы ждали вашего проверяющего.

Вот так новости!

Хран, сдавшийся без боя – не хран, а тем более гордый обладатель креаты: особым образом заплетенная коса – отличительная черта «диких» кайлеров, живущих за перевалом Близнецов на границе с Черной гатью. Такие и в обычной драке не подарок, в битве же – Ярость их второе имя.

Похоже, что эта смерть из той же копилки, что и все «несчастные» случаи последней зимы: отчет ко’атля пришел такой, что проверяющего решено было не посылать.

Во взгляде кон Зельта беспокойство сменилось обреченной уверенностью, что ненормальный хран сейчас помчится к леднику. Сказать, что я этого не хотел, значит соврать, но невыполненный заказ обязывает:

– Пообещай мне, что ты все это расскажешь Таяне и добьешься приезда проверяющего независимо от того чем закончится мой заказ.

Хмурое лицо начальника прояснилось и мне протянули руку, заявив со всей серьезностью:

– Обещаю.

– Тогда показывай комнату, – буркнул я, понимая, что засыпаю на ходу.

Проснулся я от грубого толчка в плечо, подхватился, сжимая рукоять кинжала и успокоился только рассмотрев помятое лицо начальника тайной стражи.

– Здоров же ты спать, темнеет уже, скоро праздник начнется.

Меня оставили в одиночестве раньше, чем я нашелся с ответом.

Шесть часов сна мало, но лучше, чем ничего. Слишком долго я возился с «подарками» для стражи, однако потраченного времени не жаль. Возможно, что мои поделки помогут сегодня спасти несколько жизней.

С рыцарями Света я больше не встречался. Пожелание удачи от кон Зельта невольно вызвало кривую усмешку – просто удачи мне сегодня не хватит, тут впору начинать молиться всем богам.

Тайный ход из малого сада обнял плечи стылой темнотой, встречая, как старого знакомца. Всполохи рваных нитей былых ловушек заставляли жмуриться, но от взгляда я отказываться не собирался.

Многолетняя пыль гасила звук осторожных шагов. Так, крадучись, я добрался до поворота к заброшенной канализации и был вынужден приглушить обоняние, чтобы не лишиться его вовсе.

Оставалось надеяться, что не только мне здесь нюхом не воспользоваться, но и тварям будет не легче.

Путь через старую канализацию я выбрал намеренно. Из всех возможных вариантов этот был наиболее долог и неудобен, на что и был мой расчет. В поддержку необходимости в подобной «прогулке» была возможность обойти вероятные точки моего перехвата теми, кто затеял эту грязную игру.

Откуда взялась уверенность, что сюда не сунутся и здесь меня ждать не будут – я не знал, но своим предчувствиям я предпочитал доверять. Слишком плачевными были последствия, когда я руководствовался только голым рассудком и не желал прислушиваться к неправильному и нелогичному внутреннему голосу.

Так, вот нужный мне поворот.

Я мысленно сверился с заученной картой и нырнул в узкий лаз.

Низкий свод широкого подземного хода встретил меня сухим холодом хорошо проветриваемого помещения. Обоняние «порадовало» запахом канализации, принесенном на сапогах и одежде. Как ни старался, а пару раз пришлось пролезать впритирку к стенам.

Нащупав в поясной сумке пузырек со снадобьем, я открыл пробку, сформировал перед глазами рунную связку распыления жидкости и шагнул в образовавшееся облако тумана – это уберет любой возможный запах и не даст возможности взять след.

Теперь около двухсот шагов вперед, поворот вправо и затаиться в ожидании атаки рыцарей и стражников. Вероятно до гнезда будет неблизко, но более удачного места, где можно было выждать найти не удалось.

За поворотом обнаружились три прохода, один из которых оказался заваленным и захламленным тупиком – то, что надо – здесь и буду дожидаться переполоха. По моим внутренним ощущениям, ждать осталось недолго, заодно сразу будет понятно ошибся я в своих расчетах или нет.

Как жаль, что времени на разведку в таких заказах никогда нет, а ведь все могло быть не в пример проще, когда точно знаешь что где находится и куда идти. Несбыточные мечты не помешали вхождению в транс.

Я слушал, обонял и осязал пространство.

Мерная капель просочившейся сверху влаги, шорохи и стоны старых камней подземелья – незаметные для обычного слуха – сменились гулом зарождающегося взрыва.

Мои «подарки» пошли в ход – началось.

Оглушающее верещание и стрекот стали ответом тварей.

Цокот множества когтистых лап, тяжело впечатывающихся в камень, и защитники гнезда появились из центрального прохода. Не меньше десятка тварей, поблескивая чешуей и угрожающе скалясь, скрылись в проходе, в который я не так давно проскользнул из канализационного стока.

Центральный проход, Тьма! Гнездо в самой неудобной части подземелья.

Выждав некоторое время, чтобы не столкнуться с припозднившимися тварями, я тихо шагнул в проход. Длинный коридор вывел к небольшой пещере-развилке. Дальше старались не люди, а прихоть самой природы – эти катакомбы нерукотворны.

Ориентируясь больше на запах я медленно продвигался по запутанному лабиринту ходов, пока вонь черьхес не стала невыносима – гнездо рядом.

Как бы исхитриться и осмотреться?

Я заглянул за поворот и тут же спрятался. Впереди топталась настороженная парочка тварей из свиты королевы: они крупнее, сильнее и злее. Начинать бой сейчас – безумие и обойти их тоже не выйдет.

Выглянув еще раз, я признал себя законченным психом и полез по стене вверх. Стоит рискнуть и попытаться прокрасться над их головами, благо высокий и неровный свод прохода в пещеру позволял хотя бы попытаться.

Под пологом тишины, медленно, осторожно, буквально втискиваясь в сколы камня и впиваясь пальцами в острые края трещин, мне наконец-то удалось попасть в гнездо тварей. Каменные клыки, словно в чудовищной пасти росли и сверху и снизу, ближе к центру образуя рубленные колонны, ставшие для меня отличным укрытием.

Теперь можно и осмотреться.

Гнездо имеет два входа, которые бдительно охраняются. В центре виднеются несколько холмов из камня и всевозможного мусора, скрепленного слизью – свежие кладки. Ближе к стене, в углублении вокруг еще не зарытых яиц, свернулась кольцом матка. Чуть правее целый ряд склизких разорванных коконов. Слизь парализует, затормаживает жизнь, позволяя сохранить «еду» живой довольно долго.

Хотя, нет! У самой стены два кокона не повреждены – дети!

Безумная надежда ошпарила меня, точно кипятком. Спокойно. Сначала убить матку, затем разрушить коконы и пока дети – надеюсь, что это они – придут в себя, заняться охраной гнезда.

Время остановилось.

В два прыжка я оказываюсь у дремлющей матки. Меч прошил ее голову раньше, чем она успела призвать на помощь ВСЕХ.

Вздох, замах, голова отрублена.

Можно выдохнуть и порадовать огненными «подарками» свиту: свод пещеры содрогнулся от рева огня и безумного рычания гибнущих, перешедшего в оглушающий визг.

Коконы.

Я вытянул одно тельце, второе не успел: горящая тварь хвостом впечатала меня в стену. Да она не одна!

Рунная связка сорвалась с пальцев раньше, чем я сообразил что делаю. Колья льда прошили верещавших тварей, обрывая агонию. Воздушный кулак впечатал появившуюся в проеме тварь в бушующее пекло.

Я метнулся к коконам и растянул щит в полусферу, чтобы не отвлекаться.

Вот. Второе безвольное тельце легло рядом с первым – это мальчишка. Девочка уже пыталась разлепить глаза, тоненько поскуливая и явно собираясь заплакать.

– Тшш, аэлла Волария? – девчонка рывком распахнула глаза, в них плескался ужас. Я быстро зашептал: – Все хорошо, мы выберемся, пей… вот так…

Эликсир жизни сейчас был как нельзя кстати. Дети должны идти сами иначе я не смогу их защитить.

– Кто вы? – перепуганный шепот девочки был хуже крика.

– Друг…

– Лари?! – аэл Вольден очнулся, надо напоить и его.

В распахнутый рот влилось пол пузырька, мальчик закашлялся. Девчонка перекатилась на живот и подползла к брату.

Удар по щиту отозвался ломотой в висках.

– Не кричать! – рыкнул я и развернулся к парочке тварей.

Эти не из свиты – разведчики, что они здесь делают?!

Воздушный кулак удачно впечатал две тушки в склизкие холмики кладок, вслед полетел «подарок» – эта яичница с мясом мало аппетитна, зато глаз радуется и на душе похорошело.

Я повернулся к детям:

– Ну что, идти сможете?

Аэл Вольден сидел, прижав к себе сестренку, и пожирал пещеру глазами. После моего вопроса он коротко кивнул, встал и потянул Воларию за собой.

– Дэн, – зачастила она, – а как же мальчик?

– Какой мальчик? – не понял я.

– Там, – личико скривилось в преддверии плача, а грязный пальчик указал на мертвую матку.

Тьма! Дети видели какая судьба их ждет… Стоп. Видели… Значит ребенок в сумке провел не более суток.

Я подошел к обезглавленной туше и трясущимися руками взрезал брюшную сумку.

«Этого не может быть» – уговаривал я себя, извлекая тельце трех-четырехлетнего малыша, счищая с него слизь, – «ребенок уже мертв», – в мою руку вцепились две ладошки.

– Твою… – я оборвал сам себя и прижал пальцы к шее малыша.

Пульс ощущался очень слабо, кожа уже изъедена кислотой, но остатки одежды смогли защитить большую часть тела. Я еще не знал как я смогу вынести отсюда ребенка, а руки действовали сами: остатки одежды срезаны, иней нашелся не с первой попытки, но вот, ожоги уже обработаны, малыш напоен жизнью, погружен в магический сон и замотан в мою куртку.

– Я его понесу.

– Что? – я не сразу понял, что аэл Вольден говорит мне.

– Я его понесу. Сам. Иначе вы не сможете сражаться.

Проклятье!

«Успокойся, придурок, выполняй заказ!» – прозвучало в голове почему-то голосом Редеуса.

Я отдал сверток мальчишке, шумно выдохнул и скомандовал:

– Держитесь за мной.

Наше осторожное бегство превратилось для меня в безумие. Я был взвинчен до предела, обостряя все чувства разом, чтобы предугадать, успеть, понять, услышать первым и отвести угрозу от детей.

Вслушиваясь до звона в ушах, вглядываясь до рези в глазах я уводил детей из их кошмара.

Идти через канализацию – не рискнул, они слишком слабы, – это долго.

Впереди послышались звуки боя. Кто сюда прорывался и зачем?!

Я слился со стеной и заглянул в зал-развилку. Несколько стражников и рыцари Света в полном составе прорубали себе путь вперед сквозь неплотный строй черьхес. Мы вышли за спиной людей.

Странно воюют рыцари: магию никто не применяет, движения в основном колющие, хотя рубящие в этом случае дали бы нужный эффект быстрее и надежнее.

Я ошибся. Рыцари не прорываются, они лишь сдерживают тварей и как-будто чего-то ждут.

Разбираться почему лог-гир решил нарушить договор и вместо сдерживания тварей на входе в подземелье он пробился со своими людьми к гнезду – можно будет и позже. Сейчас главное прошмыгнуть тихо за их спинами в ближайший проход, а дальше как повезет, но лучше бы пробраться в дом Его милости не по запруженным людьми улицам.

Я обернулся к детям и прошептал:

– Нам в левый проход, тихо и быстро.

Аэл Вольден кивнул, перехватил удобнее сверток и застыл ожидая команды, аэлла Волария встала ему за спину, готовая бежать следом по моей команде.

Выйдя из гнезда, мы с детьми больше не разговаривали, обходясь жестами, но сейчас звуки боя, выкрики стражи, уханье рыцарей, рычание и визги тварей способны были заглушить даже простую речь.

В последний момент я передумал, взял аэллу за руку, растянул щит куполом и шепнул:

– Держитесь между мной и стеной, а дальше бегите в проход, я прикрою, – мальчишка снова кивнул, а холодная ладошка девчонки сжала мою руку. – Вперед.

Мы одновременно выскользнули из коридора и бегом бросились к боковому проходу.

– Хран! – неизвестно чей крик совпал с ударом по щиту.

Кто-то внезапно вспомнил о магии и парочку тварей впечатало в купол защиты чужим ураганом. Твари отлетели в сторону, виски заломило, бросив быстрый взгляд на сражающихся, я вбежал в проход вслед за детьми.

Неизвестно что произошло, но Лотрий попытался прикрыть наш отход, встречая волну взбесившихся тварей внезапно возжелавших познакомиться с нами поближе.

Дети уже скрылись в проходе, я прыгнул следом и чуть не покатился кубарем от сильного удара в спину. Обернувшись, я с удивлением поднял раскаленный кинжал. Артефактный клинок пробил защиту щита, но не смог пробить доспех мастера Старха.

Взмах рукой и вход закрыла стена огня, отрезая как от преследователей, так и от спасителей – не маленькие, да и выход не единственный. Серия мощных ударов обрушилась на щит, факелом горящие тела пытались к нам пробиться – так не пойдет!

– Бегите! – дети припустили так быстро, как могли, а я обернулся к проходу, рубанул воздушным молотом по своду прохода и влил еще силы в свой щит.

Обвал прекратил чью-то агонию, кто не сгорел, того придавило. Надеюсь, что это были твари.

Щит свое дело сделал и истаял, завалило только вход.

Кажется через канализацию идти и впрямь безопаснее. Несмотря на мой приказ дети далеко не убежали: две бледные мордашки с тревогой вглядывались в темноту.

Я достал флакон с остатками эликсира жизни, влил по глотку в детей, вылил оставшиеся капли себе в рот и шепнул:

– Идти будем долго, но безопасно, согласны?

– Да, – голоса охрипшие, а быстрее сорванные криком, но это ничего, это лечится.

Я забрал у мальчишки сверток с малышом:

– Идем домой.

Глава 26

Я отсыпался в кабинете Коршуна, попросту спрятавшись здесь от того сумасшедшего дома в который превратился особняк Его милости владетеля этих земель после нашего возвращения.

Крики, плачь, молитвы, причитания, бурная радость, которую каждый выражал как умел – все это не по мне. Я хотел одного – выспаться и кон Зельт это понял каким-то мистическим образом, а может у него просто опыта в таких делах было больше. Он притащил меня к себе в кабинет, бросил: «Спи, здесь не найдут» и ушел, закрыв дверь на ключ.

Когда я проснулся на столе обнаружился поднос, умощенный с краешку посреди бумаг и свитков: мясо, сыр, хлеб, коренья и чайник с тахиком – просто, сытно, вовремя.

Почти не ощущая вкуса еды я продолжал изучать карту, развернутую на столе и пытался поймать «за хвост» мысль, не дававшую покоя.

На карте были помечены места проживания похищенных детей и мне было интересно: почему твари обходили бедняцкие кварталы совсем, дома средней руки едва «пощипали», а основную «добычу» предпочли искать в богатых кварталах, находящихся дальше от гнезда, хорошо охраняемых и вообще проблемных для поиска «пропитания».

Похоже, что их охотничий ареал был ограничен чем-то или кем-то. Как такое может быть?

– Ну что, герой, сложил себе цену или не посчитаешь никак? – кон Зельт вихрем влетел в кабинет и явно не собирался терять понапрасну время.

Я только усмехнулся. Оно и понятно: дергается начальник, нервничает. Заказ выполнен, а во что это обойдется казне, он до сих пор не знает. С ценой я определился давно, благо опыт заказов касающихся родственников императора уже имелся.

– Сто пятьдесят золотых и оплату аренды двух имперских скакунов на срок в луну или две. Я точно еще не знаю, но и задерживаться зря не намерен.

– И все? – Коршун выглядел несколько обескураженно, только непонятно: наглостью или скромностью запросов.

– А чего ты ждал? – мне стало смешно. Да и понять реакцию начальника на мои слова все же хотелось. Пусть объяснится: – Это слишком?

Мне так и не ответили. Кон Зельт шагнул к шкафу, открыл среднюю дверцу, буркнул что-то неразборчиво, извлек три кошеля и, усевшись за стол» уверенно написал приказ об оплате аренды двух имперцев на две луны.

Я еще не успел дочитать приказ, как он уже был подписан уверенным росчерком. Рядом впечатался оттиск знакомой серебряной бляхи и мне протянули руку, торопясь закрыть заказ.

– Заказ выполнен полностью. Претензий со стороны заказчика нет, – отчеканил Коршун.

– Заказ выполнил. Со стороны исполнителя претензий нет, – проговорил я, завершая ритуал.

Ко’атль ожил, переполз на ладонь и уснул до следующего заказа.

– Есть еще кое-что, – я отвлек кон Зельта от мрачных мыслей, если верить его выражению лица.

– Решил увеличить плату? – встрепенулся он с горькой усмешкой.

– Тьма с тобой, я не настолько жаден! – возмутился я и вернулся к карте. – Смотри…

Я быстро изложил свои сомнения и подозрения, предполагая, что это может оказаться полезной подсказкой, а может и стать ключом к разгадке запланированных беспорядков.

Кон Зельт задумался, прошелся пальцами по карте, словно что-то отмеряя, затем кивнул сам себе и заявил:

– Деньги пересчитай и поторопись. Тебя Его милость желает видеть.

Я с усмешкой взвесил в ладони кошели, сунул их в поясную сумку и отвесил шутливый поклон:

– Не будем заставлять ждать Владетеля.

Аэл Вольх дин Рогет оказался крепким, высоким мужчиной с едва наметившейся проседью на висках. Одежда простого кроя, темная, удобная без блеска и вышивки удивительно шла к суровому лицу воина. Золотая цепь владетеля смотрелась неуместно, словно ее только что надели ибо случай обязывал.

Что-то мне подсказывало, что гневается владетель так же легко, как и успокаивается – напоказ, а внутри у этого человека несгибаемый стальной стержень воли и собственной дисциплины – это читалось в глазах. Меня изучали с легкой толикой любопытства, взгляд словно ощупал с ног до головы, задержался на левой руке, ощупывая артефактный перстень и остановился на лице.

Проклятье, я снял перчатки согласно этикету и не подумал, что можно было одну оставить сославшись на увечье. Но, что уж теперь. Думать нужно было раньше.

– Хран Гилл, – мое имя тяжеловесным камнем скатилось с губ дин Рогета.

– Владетель, – я поклонился согласно правилам этикета, выпрямился и замер, не зная чего дальше ожидать.

– Любые слова благодарности – лишь слова. Вам не понять, что для меня значит жизнь детей, а мне не оплатить ваших усилий. Впрочем, – его взгляд словно невзначай коснулся перстня, – я вижу, что вы не столь чужды императорскому роду, как могло показаться. Посему, предлагаю дружбу и покровительство рода Рогет.

Протянутая мозолистая ладонь, не по наслышке знакомая со сталью меня удивила, а кон Зельта ввела в странный ступор – этого он явно не ожидал.

Стальные тиски рукопожатия скрепили намерения владетеля не хуже иной печати. В довесок мне протянули стянутую с запястья серебряную бляху на кожаном ремне и уточнили:

– Ее не украсть и насильно не снять, так что потерять не бойся.

– Это честь для меня, – я попытался поклониться, но жесткая рука меня остановила.

– Вольх, Гилл, для тебя я Вольх.

Я растерялся и чтобы как-то снять напряжение, звенящее струной в зале для аудиенций, и чем-то занять руки – приладил кожаный браслет поверх наруча, чем заслужил одобрительный кивок.

– Тебе еще что-то требуется?

– Благодарю, Вольх, кон Зельт уже обеспечил меня всем необходимым.

Я постарался вложить в ответ весь светский лоск на какой только был способен, слишком редко мне приходилось общаться со столь высокопоставленными личностями. Даже с заказчиками невзирая на ранги я быстро переходил на ты и это считалось нормой. Как вести себя в таких условиях я мог только догадываться и очень хотелось не ударить в грязь лицом.

– Я слышал ты спешишь, потому не стану навязывать тебе свое гостеприимство. Но помни, здесь ты всегда найдешь друга, кров и помощь. Удачной дороги, Гилл.

– Благодарю, – я все же отвесил полупоклон равного, понимая, что аудиенция окончена.

– Кто бы мог подумать, – бурчал Коршун выходя из зала, – ты, Гилл, не так прост.

– Ты о чем? – возмутился я все еще прокручивая в голове встречу с владетелем.

– Что-то же он в тебе рассмотрел такое, что не отмахнулся просто деньгами.

– Об этом лучше спроси у владетеля, – отшутился я, – мне самому не по себе от всего этого.

– Спросишь у него, как же, – усмехнулся Коршун и вдруг воскликнул: – О, а вот еще твои поклонники.

По широкому коридору нам на встречу бодро шагали лог-гир Коский с Лотрием.

– А эти чего? – шепотом возмутился я.

– Фанатики, что ты хочешь? Схлестнулись с тварями и счастливы. Даже гибель одного из них никого не опечалила, он же погиб в бою. Бился с тварями, – по тону кон Зельта я четко понял его отношение к рыцарям и их взглядам на жизнь.

Рыцари буквально заступили нам дорогу, а седой рванул ко мне.

– Живой! – лог-гир Коский ухватил меня за плечи, встряхнул и осмотрел с ног до головы как-то уж очень радостно, с отеческой гордостью, можно сказать.

– Живой, – согласился я, без особого энтузиазма.

– Ты спас кого собирался? – вопрос прозвучал странно, словно я с лог-гиром лично обсуждал детали заказа и советовался, как лучше организовать рейд.

– Вы о чем? – попробовал я выкрутиться.

– Да брось, – заявили мне добродушно, – я сразу понял, что дело нечисто и не будет хран так корячиться зазря. Вот и повел парней в гнездо, чтобы шуму наделать побольше, отвлечь тварей на себя и дать тебе время и возможность выполнить заказ.

Ну, да. Кинжал тоже летел в тварь, а не метил мне в спину. Просто рука дрогнула в последний момент и вообще – так получилось, но мы старались помочь – верю.

– Я слышал, что собрат погиб. Скорблю вместе с вами, – сказал я, твердо глядя в глаза седому рыцарю.

– Ратий был слишком молод, горяч и, как маг, слаб. Тебе от него было больше проблем, чем помощи, я прав?

Вот и что тут сказать? Со слов дана рыцаря выходит, что его подопечный просто перестарался и сил своих не рассчитал. Спорить? А оно мне надо? Лучше согласиться с тем, что мне так упорно навязывают, но отчет я отправлю по всей форме, как бы меня сейчас не отговаривали. Вон и Лотрия с собой в поддержку приволок, битый волчара, но ничего у тебя не выйдет. Эта сказочка подойдет для Лотрия, даже у Коршуна она вызовет подозрения, но сделать вид, что я все понял «правильно» стоит.

– Опыт приходит со временем, жаль, что некоторые гибнут раньше. Ратий был достойным воином.

Мой ответ явно понравился лог-гиру, что только добавило дурной силы в «медвежий капкан» рукопожатия. Лог-гир попрощался и, сославшись на предстоящую встречу, скрылся в боковом коридоре.

Лотрий пристроился рядом и тут же взял быка за рога:

– Когда отправляемся?

– Быстрее, чем ты думаешь, – усмехнулся я.

Мы неожиданно тепло распрощались с кон Зельтом у входа в особняк, а дальше я потащил Лотрия «выбирать» скакунов.

Собственные воспоминания о «знакомстве» с Демоном стояли перед глазами так ярко, что я аж расстроился. Если честно, я бы с удовольствием продолжил путешествие в его компании, но ту уж как получится.

По дороге выяснилось, что дан рыцарь еще ни разу подобным образом не путешествовал и я с интересом следил за огоньком азарта в его глазах, который разгорелся до яркого пламени по мере моего рассказа о предстоящем действе. Впрочем, я и тут оказался верен себе: подробности «выбора» скакуна я не рассказал, пообещав сюрприз и заранее радуясь предстоящему развлечению. Разумеется моему. Сомнительно, что Лотрий получит столько же удовольствия от этого процесса.

Но, когда мы пришли, все мои мысли о предстоящей шутке испарились: в загоне я увидел Демона. Он стоял в отдалении от табуна, гордо и независимо поглядывая на остальных, словно чувствуя свое превосходство. Я поспешил к воротам и, раньше чем мне успели помешать смотрители, скользнул в загон.

Черный вихрь едва не сбил меня с ног. Демон порыкивая толкал меня в спину, бодался и выталкивал из загона, стараясь проскочить следом.

– Вы его не боитесь? – раздалось у меня за спиной.

– Так это он же его сюда и привел, заразу! Салин, разве не узнаешь?

– И правда, – откликнулся названый Салином. – Ты смотри, бестия, признал храна.

– А вы, господин хран, никак в дорогу собрались?

– Собрался, – согласился я, почесывая Демона и похлопывая по холке, не особо рассматривая воинов-смотрителей.

– Так это… может доставите его в Оргвуд, как закончите свои дела? – что-то в этом подобострастном тоне заставило меня напрячься, но раньше чем я успел задать вопрос, смотритель торопливо добавил: – С доплатой. По рукам?

– Объяснитесь, – моя суровость была наигранной, но прошла за чистую монету и глазки у Салина забегали.

– Чужой он здесь, табун его не признает. Его бы домой надо, но курьеры отказываются. Уже и плату положили, но кто ж его с таким норовом брать станет? – последние слова Демону не понравились. Он выщерил клыки и зашипел, Салин отошел на шаг, выставил перед собой магическую плеть и продолжил: – Так как, господин хран? Съездите по своим делам, а там дайте круг до Оргвуда. Еще и проветрится, бестия, застоялся он здесь.

– И какую плату положили? – спросил я с трудом удерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Пятнадцать золотых, – быстро ответил смотритель.

– А если спрошу у начальника? – я состроил суровую мину, очень уж смешно у смотрителя глазки бегали.

– Двадцать, – глаза уткнулись в землю и расстроенный вздох дал еще один повод для веселья.

– Ладно, пять золотых ваши, – таки рассмеялся я, – бумаги оформим как полагается, но прежде нам еще одного имперца выбрать надо.

Протянутый свиток с приказом, смотритель взял с опаской под бдительным, настороженным взглядом Демона.

– Тут о двоих имперцах речь, – заявил Салин прочитав приказ.

– Пока берем одного, сделаете пометку и приказ мне вернете. На Демона тоже договор надо оформить, а пока давайте выбирать.

Хитрый план Салина мне был ясен и понятен, но я и так дарил ему с другом пять золотых, больше не собирался. Деньги должны быть заработаны – иначе впрок не пойдут.

Лотрий тем временем приник к воротной створке и с каким-то детским восторгом рассматривал табун в загоне.

Ворота открыли шире, воины-смотрители устроились по бокам от дана рыцаря и «смотрины» начались. Что интересно, все прошло спокойно и без проблем. Того представления на которое, признаться, я рассчитывал – не вышло. Лотрия выбрала крупная статная лошадь. Гнедая масть с золотистым подпалом, смотрелась изумительно, чешуйки поблескивали на солнце, оправдывая имя Сана.

Бумаги оформили быстро и пока я перечитывал и подписывал составленные договора, скакунов уже оседлали. Демон красовался знакомой сбруей, а к этому седлу моя филейная часть уже однажды притиралась. Я усмехнулся:

– Давай проедемся по городу, пока пообвыкнешься и договоришься с Саной, я закончу дела.

– Опять задержки? – недовольно буркнул Лотрий.

– Да какие там задержки? – возмутился я: – С Таном и Арошей попрощаться, с Таяной поговорить, докупить снаряжения в дорогу и вон из города.

Дан рыцарь если и был против, возражать не стал. Он очень сковано сидел в седле и с некоторой опаской поглядывал на Сану. Кобылка словно не замечала настороженного отношения своего наездника, пританцовывала на месте от нетерпения, ожидая, когда можно будет сорваться в галоп. Придется ей подождать. По городу носиться – можно голову свернуть или зашибить кого ненароком.

Вотчина хранов встретила нас медвежьими объятьями Тана, радостным визгом Ароши, сдержанной улыбкой Таяны, одобрительными кивками и крепкими рукопожатиями двух хранов.

Тан к прощанию отнесся просто, Ароша спрятала глаза, чтобы я не заметил, что те уже на мокром месте и убежала в дом.

Таяна представила меня старшими хранами. Их выпуск был за четыре зимы до моего. Виделись мы в гильдии мало, редко, все больше мельком, но седую креату одного из них я помнил хорошо, как и имена: Тал Рыжий – его прозвище давно не отделяли от имени и Грах, за глаза – седой. Отчего молодой хран стал седым как лунь я не знал, а к шепоткам по углам я никогда особо не прислушивался.

Тан бросил на меня прощальный взгляд, похлопал по плечу и ушел вслед за дочкой – понял, что разговор не про его уши.

Лотрий остался паковать припасы, которые Таяна, расщедрившись, приказала нам выдать, а мы ушли в кабинет лепакко.

Мой рассказ о погибшем хране встретили напряженным молчанием. Братья сразу же сообщили, что их дела подождут, да и в Гридню они не так чтобы очень спешат. Потратить заработанные деньги можно где угодно, а вот такую странную смерть оставлять просто так нельзя.

Я уточнил, когда братья последний раз были в Гридбайре и знают ли последние новости. Как я и предполагал о сбое в работе ко’атля они не знали и о странных смертях, которые на поверку несчастными случаями не были – тоже.

Пришлось рассказать, все что знал, про свою эскападу тоже.

Как и ожидалось, Тал, Грах и Таяна решили то же, что и я: проверяющий не приехал, так как посмертный отчет был ненастоящим. Таяна, не собираясь ждать, связалась с Гридней, я предполагал, что сразу с Брабой, а когда закончила сообщила:

– Тебе, Гилл, привет от сам знаешь кого и пожелание продолжать путь с рыцарем Света, раз уж взялся. Тал с Грахом остаются и помогают мне собрать любую информацию, какую получится до приезда проверяющего. Гильдия это дело теперь так не оставит. – Лепакко задумалась, словно подбивая итог, а потом заявила: – Может получится узнать, что за магия влияет на ко’атли или кто владеет этой магией. И Гилл, за оборотней не переживай, погостят пока тут, а позже Тал с Грахом их проводят в Гридню.

– Есть еще кое-что, – усмехнулся я невесело. – Мой последний заказ тоже довольно странно прошел. Я сейчас скину отчет в хран’кир, позже посмотрите. Что-то в ордене рыцарей творится странное. Кажется не мы одни под угрозой.

Лишними вопросами мне докучать никто не стал. Оставили в одиночестве, предоставив развалиться на подушках и делать свое дело.

Отчет вышел сумбурным, эмоции слишком мешали, но убирать я их не стал. Пусть будут. Это тоже может стать подсказкой. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Оставаться дальше я смысла не видел. Все что хотел – сказал. И так понятно, что братья в лепешку расшибутся, но информацию добудут. Попрощавшись с ними, я махнул Таяне рукой, отметил неуверенную улыбку ей же от рыцаря и направил Демона к южным воротам Пайкира – они ближе. Это торговым обозам там приходится задерживаться, а нам строгий досмотр не грозит.

Кажется я сглазил сам себя. Стража таки заинтересовалась содержимым наших седельных сумок и долго, медленно перебирала вытряхнутое на стол, посматривая на нас со значением и ожиданием. О чем? Это мы должны были догадаться сами.

Я уже было приготовился раскошелиться, откинул плащ, полез за деньгами, но тут старшой углядел серебряную бляху на моем наруче – денег сразу расхотелось, а бледность его лица сейчас могла поспорить с холеным лицом аристократки. Вещи нам помогли упаковать, пожелали хорошей дороги и быстро выпроводили за ворота, не забывая слащаво улыбаться.

– Выбрались наконец-то, – выдохнул Лотрий.

– Минуем торговое становище и можно наподдать скорости, – я похлопал Демона по холке. Он от нетерпения порыкивал, чем заставлял нервничать всех вокруг.

Сана приноровилась идти в след за Демоном и как дан рыцарь не старался, а вырваться вперед, словно командиру, ему не удавалось.

Крики зазывал, расхваливающих товары на все лады, шум яростного торга и окрики грузчиков остались позади. Дорога уже стелилась под копыта имперцев, когда возникло нежданное препятствие: перед нами застыла Мори.

Куда делась ее беленькая лошадка – непонятно, под седлом, устало переминаясь с ноги на ногу, обнаружился крепкий рыже-коричневый мерин. Воительница выглядела уставшей и потрепанной. Левая рука притянута тугой повязкой к телу. Складывалось впечатление, что у Мори была не дорога, а череда неприятностей.

Несмотря на все это, из под капюшона меня сверлили две даже не тучи, этот взгляд обещал не грозу – бурю!

– Набегались? – презрительное фырканье, учитывая потрепанный вид не дало того эффекта на который она, очевидно, рассчитывала – я заржал вслед за непочтительным Лотрием.

– И тебе привет, – выдал я, отсмеявшись.

«Хозяин» – знакомый голосок в моей голове был чем-то расстроен.

«Морф? Ты где, дружище? Что случилось?»

«Она шла за двойниками только седмицу, а дальше все изменилось» – чумазая мордочка ласки потянулась ко мне, метаморф ловко уворачивался от копыт Демона, того это похоже забавляло.

Я нагнулся, зацепил зверька и усадил его себе на плечо, хвост тут же обвился вокруг шеи.

«Чего расстраиваешься?»

«Я не смог ее задержать, но я очень старался. Она шла по твоему следу напролом, словно точно знала где ты»

«Так это ты ее так потрепал?» – я мысленно хохотнул.

«Я старался» – Морф потерся мордочкой о мою щеку.

– Да это же твой звереныш, – удивился Лотрий.

– Мой, – согласился я, – вот и нашлась пропажа.

– Точно пропажа? – да, язвительности Мори не занимать, как, впрочем, и смекалки. Ну, да не пойман не вор, пусть попробует доказать.

– Уже нет, – огрызнулся я, не зная что еще говорить.

– Куда путь держим? – воительница продолжила допрос.

– Мы? – вскинулся рыцарь.

– Нет! МЫ, – уточнила воительница.

– Так на вас не рассчитывали, – Лотрий попробовал укоротить настырную девицу. Это он просто плохо знает суденов.

– Придется вам изменить свои расчеты, – сказано было с вызовом, причем сразу становилось понятно, что сейчас сбежать так просто уже не выйдет.

– Тебе бы лошадку сменить, – подколол я, – эта не сможет с имперцами тягаться.

– Значит сменим, – отрезала Мори.

Хихиканье Лотрия перешло в ржач.

– Ты чего? – возмутился я.

– Везучий ты сукин сын, Гилл! Тебя как вроде боги ведут, а я все гадал, кому достанется второй имперский.

– И не говори, – буркнул я, разворачивая недовольного Демона, – придется еще раз наведаться в имперскую конюшню.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге