Roadman из Москвы Haunted Path
Глава 1
Книга 3. Haunted Path
And the others inside they're all still asleep
She's got plenty to hide, she's got nothing to keep
So take me down your haunted path
And lead me into the dark…
Monolink — Laura (Argy & Omnya Remix)
Глава 1
18 декабря 2017 года. Франция
Париж, 9-й округ, район площади Клиши
Тяжелый, гипнотический бас из портативной колонки JBL, спрятанной на кухонной полке, плотными цифровыми ударами вибрировал в сырых стенах съемной квартиры. Мелодик-техно Argy и Omnya идеально глушило любые звуки снаружи, превращая мою берлогу на окраине девятого округа в абсолютно изолированный бункер. Когда под хлипкий потолок взлетал отрешенный, холодный вокал, внутри меня всё замирало с точностью профессионального прицела.
«Уведи меня по моей тропе призраков… и введи меня во тьму…»
Я сделал глоток остывающего черного кофе без сахара и посмотрел в окно на залитую декабрьским дождем площадь Клиши. Никто за мной не гнался. Никакие синие минивэны французской контрразведки DGSI не блокировали квартал, а Скотленд-Ярд со своей хваленой MI5 сосали бибу наглухо далеко за Ла-Маншем. За два года они даже близко не смогли подобраться к разгадке того, куда испарился двухметровый черный налетчик Джамал, выпотрошивший лондонские общаки в пятнадцатом году. Для британских копов история закончилась в Камдене, где детектив Галлахер унес все коррупционные тайны с собой в могилу после моего выстрела в упор. Концы были обрублены так профессионально как умели делать только в Москве конца девяностых.
Я был призраком по сути и по факту. И этот статус меня полностью устраивал.
Экран четырнадцатидюймового Lenovo ThinkPad X230 тускло светился в полумраке. На мне были тонкие черные нитриловые перчатки. Привычка 1998 года не оставлять потожировых следов въелась в кровь намертво.
Скрипт Electrum, запущенный через Tails OS и цепочку анонимных Tor-узлов, выдал финальную строчку. Баланс кошелька отражал масштаб моей полной, абсолютной победы над системой:
54 312,18 BTC.
На дворе стоял безумный, исторический декабрь 2017 года. Крипторынок штурмовал пик, и биткоин только что пробил отметку в 19 500 долларов. Весь тот уличный кэш кройденских банд, общаки литовских ганзмастеров в Тетфорде и серые деньги Sisters Food Group, которые я два года назад пачками скармливал Ламассу-терминалам в Эссексе и Лондоне, превратились в один миллиард долларов США.
Имея на руках миллиард в крипте, любой дурак из новой волны побежал бы регистрировать инвестиционный фонд в Цюрихе или покупать пентхаус в Монако, мгновенно засветившись перед финансовой разведкой США (FinCEN). Но я прекрасно помнил, как на Родине ломались самые хитрые схемы стоило коммерсанту выйти из тени. Настоящая безопасность это когда тебя просто не существует в государственных базах данных. Когда миллиард принадлежит призраку.
Официально я был легальным гражданином Франции по имени Жан-Франсуа уроженец Гваделупы, чей профиль в базе Insee был безупречно чист. За двести тысяч евро наличными через марсельские теневые каналы я купил личность реального человека, который навсегда исчез в Южной Америке, а еще пятьдесят тысяч ушли чиновнику под Руаном, который лично вшил мою биометрию в подлинный государственный бланк. На этот паспорт был оформлен мой матовый Range Rover L322 с трехтонной бронекапсулой, стоявший на подземном паркинге в Сен-Дени. На это же имя была арендована и эта квартира у площади Клиши.
Вокруг царил абсолютный покой. Я никуда не спешил. Мой португальский паспорт от Schengen_Express тихо лежал в сейфе как отработанный, но чистый материал а в рюкзаке Supreme ждали своего часа три подлинных карибских паспорта Сент-Люсия, Доминика и Гренада вывезенные в 2015 из роттердамского дропа.
Я не собирался уезжать из Парижа. За два года я изучил изнанку этого города так же досконально, как когда-то изучил бандитский Лондон.
Парижский теневой мир декабря 2017 года был устроен принципиально иначе, чем лондонский. В Англии всё крутилось вокруг жестких территориальных банд Ямайцев или Албанцев, державших конкретные боро. В Париже не было единого криминального центра огромный пирог французской столицы был поделен между тремя абсолютно независимыми силами, и у каждой из них была своя анатомия.
Первой силой были корсиканцы (Milieu corses). Старая, классическая европейская мафия с глубокими корнями. Эти седовласые деды в дорогих костюмах контролировали ночные клубы и легальные стрип-бары вокруг площади Пигаль, закрытые игорные дома и имели колоссальные подвязки в префектуре полиции. Они застряли в двадцатом веке корсиканцы до сих пор предпочитали считать физические купюры в подвалах своих ресторанов и панически боялись всего, что было связано с интернетом и шифрованием. Для моего крипто-миллиарда они были бесполезны.
Второй силой были североафриканские банды (Les Black-Beurs) из жестких северных пригородов Сен-Дени, Сарсель, Обервилье. Алжирцы и марокканцы держали под собой весь уличный наркотрафик, контрабанду сигарет и оптовые поставки оружия со складов в Бельгии. Они были дерзкими, исполнительными, но слишком хаотичными и шумными. Связывать с ними постоянные финансовые потоки было верхом глупости арабский бегунок мог слить тебя просто ради сиюминутной наживы или из-за глупой облавы жандармов на районе.
Но существовала третья сила, самая глубокая, самая тихая и самая невидимая для французской полиции. Китайский синдикат «Вэньчжоу» (Wenzhou), обосновавшийся в 13-м округе и в промышленных кварталах Оберкампфа. Эти ребята вообще не светились в криминальных хрониках, не устраивали разборок на улицах и не грабили прохожих. Они держали в руках сто процентов серого и легального импорта текстиля, обуви, кожгалантереи и дешевой азиатской электроники на всю Западную Европу. Через их гигантские оптовые склады ежедневно проходили миллионы евро наличными, которые французская налоговая служба TRACFIN никогда не видела в глаза.
У китайцев была своя проблема: им постоянно был нужен легальный, не отслеживаемый безнал в Гонконге и Шэньчжэне для оплаты новых контейнеров с товаром из Китая, чтобы не гонять деньги через жесткий европейский банковский контроль. А мне был нужен их неучтенный, чистый парижский кэш. Это была идеальная, гроссмейстерская точка соприкосновения. Две финансовые пустоты идеально закрывали потребности друг друга.
Чтобы жить здесь, содержать броневик и проворачивать дела, мне постоянно были нужны объемы живого неучтенного наличного евро. Мой старый парижский OTC-меняла Шломо из квартала Маре справлялся со своей задачей, но его лимиты в сто тысяч евро в неделю стали для меня слишком мелкими. Биткоин рос как сумасшедший, и мне требовались совершенно другие масштабы обналички. Пришло время познакомиться с настоящими хозяевами парижского подполья.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
