Обложка Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль.

Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль.

Elena Shemelina

0% прочитано
Стандартный
Elena Shemelina

Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль.

Глава 35. Инга. Возвращение.

С утра они выехали в Симферополь на той же самой «десятке», сопровождаемые еще несколькими машинами без каких-либо опознавательных знаков. Впервые летевшая спецбортом Инга крепко держалась за руку Алексея, вопреки всему ей хотелось домой.

Все время, что она находилась в Судаке, Инга скучала по Дэну. Едва они успели приехать, она быстро побежала в дом – пес чуть не сшиб ее с ног от радости.

- Я выпускала их в палисадник. – Сказала Нина Аркадьевна, она незаметно вышла откуда-то сбоку. – Гулять с ними сама я не решилась.

- Ты, Нина, в отличие от большинства, всегда умеешь правильно оценить риски. – Георгий подошел к жене и крепко обнял. – Часок отдохну, потом Инга поедет со мной.

- А сегодня никак нельзя повременить с работой? – спросил отца Алексей.

- Было бы можно, разговора бы не было. Дел немного, оформление кое-каких документов. Часа через четыре привезу ее назад. Завтра начнем работать в обычном режиме.

Через час Инга спустилась вниз – Георгий ждал ее в машине.

- А теперь, Инга, я должен тебя поздравить, ты становишься соучредителем общества с ограниченной ответственностью с иностранными инвестициями.

- А как же бюро и наши дела?

- В бюро мы справимся без тебя, хотя, когда мне будет необходима твоя помощь, ты будешь работать со мной. Сейчас мы едем подписывать все необходимые документы.

- И какой же деятельностью я буду заниматься? Капитал долевой? Кто инвестор?

- Устав предполагает различные направления деятельности, но главная твоя задача – долевое строительство. Капитал долевой. Про инвестора узнаешь позже. Протокол собрания учредителей уже подписан, осталась только твоя подпись.

Никакого собрания на самом деле не было. Инга подписала протокол, предварительно внимательно прочитав – ее доля в уставном капитале была такой же, как у другого учредителя.

- Джордж Виннер? – спросила она. – Это еще кто такой?

- Тот, кто обеспечит нас инвестиционной поддержкой. Но обществом будешь управлять ты, генеральный директор не в счет, без твоего разрешения он даже печати не поставит. Фактически прибыль делится на три части. Одна из них – твоя. А теперь я отвезу тебя домой.

- Домой? – удивилась Инга. – Я думала, что…

- Там, в Судаке, мне было совсем не до этого. Я должен тебе сказать – у меня другая женщина. Наши отношения теперь переходят в иное русло.

- Давно? – Ее голос был спокоен.

- С того момента, как я вернулся в Москву.

- Тогда зачем ты… - У нее на миг перехватило дыхание. – Я про то, что случилось в Судаке.

- Это были воспитательные меры и не более того. Такого больше не повторится.

- Поздравляю вас, Георгий Анатольевич, - сказала Инга ироничным тоном. – Надеюсь, что вам очень удобно вместе с ней там, в нашем загородном доме. Теперь, когда я уже не ваша женщина, мне более не следует обременять вас своим присутствием. Остановите машину, пожалуйста.

- Наш дом остался только нашим. – В голосе Победина теперь было участие, от которого ей стало еще хуже. – И ты будешь работать со мной, ездить со мной, если это потребуется, поэтому привыкай. Я не сказал тебе о твоей основной задаче.

- Надо же, сколько задач сразу. - Инга теперь говорила сквозь зубы, она была в ярости. – Чего вы хотите?

- Чтобы ты занялась своим здоровьем и у меня, наконец, появился внук. «Убойные» дела к этому не располагают. Потом, если захочешь, ты вернешься к ним. А насчет того, что ты больше не моя женщина, ты ошибаешься.

Глава 36. Ксения. Настоящие чувства.

Красицкая наблюдала за ним: глаза закрыты, дыхание ровное, руки спокойно лежат на подлокотниках кресла, словно она не старается изо всех сил доставить ему удовольствие, а делает расслабляющий массаж. Что касается массажа, им Ксения владела в совершенстве, она умела многое: например, снять боль в напряженных мышцах или убрать усталость после трудного дня. То, что она делала сейчас, было ее работой и ничем более. Движения головы и рук были доведены до автоматизма. Она думала о том, что совсем забросила рисование – единственное хобби, которое помогало отвлечься. Завтра нужно обязательно съездить за всем необходимым и нарисовать, наконец, ту картину, что она уже вторую неделю видела перед сном – тихий берег небольшой речки, на котором играют дети. Может она нарисует вдалеке их мать, но так, чтобы лица не было видно.

Один из клиентов как-то устроил выставку ее картин, посетители купили все, даже то, что Ксения рисовала от скуки. Он был самым лучшим ее мужчиной, иногда она позволяла себе немного помечтать, но, как и всегда, чуда не произошло, после проведенного с ней года любовник оставил Ксению, подобно прочим. Жена, дети, репутация – это всегда перевешивало, впрочем, иначе и быть не могло.

Рука Победина легла ей на затылок – это был знак, что пора действовать быстрее и энергичнее. Закончив, Красицкая осталась сидеть у его ног, может, он пожелает принять ванну или еще чего-нибудь, но позже – его привычки уже не были для нее тайной. Она чувствовала его взгляд, но своего не поднимала, ему нравились покорность и послушание.

- Знаете, Ксения Марковна, мне с самого начала было интересно, почему вам, такой сильной и самодостаточной, нужен алкоголь. – Неожиданно сказал ей Победин. – Вы уже довольно долго обходитесь без этого совершенно ненужного средства.

Только работая с ним, Ксения осознала, как много она пила раньше. Немного утром, немного за обедом, чуть-чуть днем – она никогда не думала, что спивается, потому что пребывала в состоянии эйфории. Первые дни после отказа показались ей адом: постоянно знобило, болела голова, даже подскочила температура. Вода не утоляла жажду, легче стало лишь на пятые сутки. Но хуже всего были мысли о том, что с ней происходит. Вспомнилась даже операция, после которой у нее уже никогда не будет детей – это было обязательным условием. Ее молчание не смутило Победина, он продолжил:

- Полное улучшение самочувствия наступит через год-полтора, если вы к тому времени снова не возьметесь за старое. Пока что я хотел бы предложить вам работу. Разумеется, с вашего согласия.

- Будете сдавать меня в субаренду? – спросила Красицкая, иногда ей поступали подобные предложения.

- В гимназии требуется учительница английского языка. Дети непростые. Прошлую учительницу они попросили заменить с формулировкой «не соответствует занимаемой должности».

- Какой класс? – заинтересовалась Ксения.

- Третий. – Серьезно ответил Победин.

Красицкая чуть не расхохоталась, представив третьеклашек, которые произносят такие слова – скорее всего, тут постарались родители.

- Напрасно смеетесь, - Победин вывел на экран телефона какой-то документ. – Директор гимназии переслала это мне, и дети написали это сами. Все бы ничего, но эта дама была уже третьей.

Ксения, по-прежнему сидевшая у его ног, протянула руку – он внимательно наблюдал за ней, по мере чтения ее брови чуть приподнялись.

- Это что за дети такие? – удивилась она, перечитывая текст, в котором почти не было ошибок, но зато были фразы «не обладает необходимой коммуникативностью», «не обеспечивает должную продуктивность учебного процесса», «проявляет субъективизм», «ставит под сомнение эффективность методики обучения».

- Один из моих проектов. Дети будущего. Из них вырастут люди, знающие не только свои права, но и обязанности.

- И, конечно, обучение в подобном заведении стоит немало.

- Безусловно. Но за некоторых детей платит особый фонд, причем в полном объеме. Отсутствие какой-либо дискриминации – наш основной принцип. Эти дети свободны, но хорошо понимают, что такое личное пространство и права другого человека. В противном случае с ними расстаются, в договоре на обучение все это прописано четко.

- И я должна буду преподавать там английский?

- Ну почему же «должны»? Вы можете попробовать, если мое предложение вас заинтересовало. Опять же, многое зависит от детей – если вы найдете с ними общий язык, то, может быть, захотите там задержаться.

- Знаете, Георгий Анатольевич, таких предложений мне еще никто не делал. – Сказала, немного помолчав, Красицкая. – Это будет интересно, когда нужно там быть?

- Завтра, к десяти. Машина за вами приедет в девять. Кстати, госпожа Красицкая, вам не надоел весь этот маскарад? – Он наклонился и, взяв ее лицо в ладони, посмотрел Ксении в глаза. – Посмотри на меня. Какого цвета твои глаза на самом деле?

Ксения была уверена, что ему прекрасно известно о настоящем цвете ее глаз и волос, но все же отошла в ванную, где избавилась от контактных линз - ярко-зеленые глаза стали обычными, серыми. Победин теперь стоял у нее за спиной, в большом зеркале их взгляды встретились.

- Гораздо лучше, - заметил он, - будьте добры набрать ванну.

Через мгновение Ксения стояла на полу, опираясь на колени и локти, с трудом сдерживая стоны. Он был с ней груб - таким Победин становился редко, и каждый раз все заканчивалось благополучно, вспышка проходила бесследно, хотя порой Красицкую охватывал страх. Сейчас был как раз такой момент, она боялась издать лишний звук или сделать движение. Он удвоил усилия, Ксения все-таки застонала и сжалась.

- Громче, - властно сказал Победин. – Безмолвные статуи хороши в музее.

Его слова словно помогли ей преодолеть какой-то внутренний барьер – она кричала, не сдерживаясь, причем получала от этого удовольствие, с криком уходило многое из того, что долго копилось внутри: боль, отчаяние, злость. Развязка была неожиданной – они испытали оргазм одновременно. Ксения с трудом поднялась с пола, ноги не держали, она взглянула в зеркало – лицо ее не было таким очень давно, глаза светились.

- Настоящее лицо, настоящие чувства – иногда забывается, какого это. – Ровным тоном сказал адвокат. – Надеюсь, вы сможете дойти до спальни? Ванну я намерен принять в одиночестве.

***

Красицкая никак не ожидала, что ее встретит лично директор гимназии. Глядя на неспешно приближающуюся даму, она в который раз отметила про себя, что женщины стареют быстрее мужчин, хотя некоторым при этом удается сохранить красоту, но это уже красота осени – опавшие листья и срезанные цветы тоже остаются яркими, но недолго. Изящество и вкус во всем: одежда, макияж, прическа, даже придирчивая к себе и другим Красицкая не смогла найти ни одного изъяна.

- Приветствую вас, Ксения Марковна, - голос низковат для женщины, но в то же время в нем было какое-то своеобразное очарование. – Наталья Алексеевна, - представилась женщина, приветливо улыбаясь Красицкой, но при этом не сводя с нее внимательного взгляда светло-карих глаз. – Прошу вас следовать за мной.

Лабиринты живых изгородей, дорожки, бассейн с фонтаном – за территорией гимназии, похоже, смотрели не хуже, чем за резиденцией какой-нибудь королевской особы.

- Один из наших принципов – соблюдение порядка во всем, - на миг обернулась к Красицкой дама, представившаяся Натальей Алексеевной. – Некоторым из учеников поначалу приходится тяжеловато, но потом они привыкают. Все зависит от окружения, Ксения Марковна. Вы, как педагог с опытом, - говорившая сделала едва заметную паузу, - наверняка разделяете наши взгляды. А вот и административный корпус. Ваш урок начнется в одиннадцать, так что у нас есть немного времени для беседы.

Административный корпус оказался небольшим – всего два этажа и столько же подъездов. Двери были автоматическими, как потом убедилась Красицкая, такими были оборудованы в гимназии все помещения с открытым доступом. Несколько раз ее провожатая использовала электронный пропуск. Поднявшись на второй этаж, они оказались у двери с табличкой, на которой значилось: «Наталья Алексеевна Победина. Директор». Красицкая никак не показала своего удивления, хотя ей было любопытно, кем приходится ее клиенту эта элегантная женщина. Кабинет у Побединой был оформлен в том же стиле, что и все вокруг – строгие линии, никаких излишеств.

- Прошу вас, - Победина указала на стул перед обширным столом. – Ваши документы прибыли очень кстати.

Ксения не понимала, о чем идет речь, но спрашивать не стала.

- Рекомендации впечатляют, - Наталья Алексеевна чуть склонила голову к правому плечу, - но за годы работы я видела их десятки, если не сотни. Главное то, что вас рекомендовал лично Георгий Анатольевич. Теперь к делу. С одним из классов у нас постоянные сложности – за прошедшие полтора года по требованию этих детей пришлось заменить пару десятков преподавателей. Что самое интересное по каждому случаю я проводила проверку и находила их доводы обоснованными. Сейчас, когда мы перешли с ними к третьему году обучения, преподавательский состав до недавнего времени их более или менее устраивал, но неожиданно возникли сложности с английским языком.

- А что их конкретно не устраивает? – проявила любопытство Красицкая.

- У моего делопроизводителя хранятся все заявления. Ознакомитесь на досуге. После первого занятия, зайдите, пожалуйста, ко мне. На этих детей возложены очень большие надежды, Ксения Марковна. Да, они еще только дети, но придет время, и от них будет зависеть будущее. Там, за дверью, вас будет ждать наш завуч Ольга Романовна, она проводит вас в класс. Удачи вам.

- Благодарю вас, Наталья Алексеевна.

За дверью директорского кабинета ее действительно ждали. Коротко стриженная чуть полноватая брюнетка говорила быстро:

- Здравствуйте, Ксения Марковна. У нас есть еще полчаса. До корпуса, где вы будете заниматься, идти всего пять минут, так что я успею вам все объяснить. Ваши занятия – четыре раза в неделю по полтора часа, если, конечно, дети не потребуют дополнительных. Дополнительные занятия оплачиваются в двойном размере, если проходят в будни, если в выходные – в тройном. Я сама преподаватель математики, и, поверьте, найти с вашими будущими подопечными общий язык нелегко, но вполне возможно. Главное – компромисс. У нас здесь не как в обычных школах: сначала пол-урока успокаиваешь класс, потом пол-урока пытаешься донести до зевающих детей знания. Дисциплину дети поддерживают сами, в классах – тишина. Вслух к преподавателю обращается староста, да и то при крайней необходимости. Вопросы задаются в электронном виде через сеть – у вас на столе рабочая станция со специальной программой, там есть и вкладка вопросов, и вкладка оценок – все это сохраняется в базе данных.

- Никогда не слышала о такой методике. – Удивилась Красицкая. – Почему бы просто не спросить вслух? Вдруг их интересует одно и то же?

- А вот тут есть один интересный момент. – Сказала, чуть улыбнувшись собеседнице, завуч. – Наши дети очень любознательные. Не на все их вопросы можно ответить сразу. Некоторые можно отложить с указанием срока, вопросы по домашним заданиям, например, вы можете разобрать при проверке таковых, при поступлении двух одинаковых вопросов программа обязательно зафиксирует их, как похожие, вы можете объединить их в один. Домашние задания, кстати, тоже будут в электронном виде. Вы получите подробные инструкции, логин и пароль от базы данных, по которым сможете входить с любого компьютера. Пароль одноразовый, потом коды доступа будут приходить вам на телефон.

Голова у Ксении уже шла кругом. Все это завуч рассказывала ей по дороге, потом вручила Красицкой электронный пропуск.

- Это – ваш доступ в учебный корпус. Если будут вопросы, свяжитесь со мной по чату – там есть все контакты. Наталью Алексеевну лучше не беспокоить без крайней нужды, если что, я всегда помогу или подскажу, к кому еще можно обратиться.

Учебный корпус изнутри совсем не походил на школу, скорее, на какой-нибудь элитный пансионат – картины на стенах, ковровые дорожки.

- Они здесь живут, - пояснила завуч. – За месяц только два дня проводят с родителями. Здесь есть все: бассейн, спортивный зал, библиотека, компьютерный класс. У каждого своя комната, коллективные мероприятия только по согласию между детьми. Наши дети самодостаточны – это очень полезно для их будущего развития.

- Обычно наоборот, - заметила Красицкая. – Детей всегда стараются объединить в коллектив.

- Толпой всегда проще управлять, то, что внутри толпы, никого не интересует. На многое просто закрывают глаза – это недостаток нашего общества. Здесь же дети учатся принимать собственные решения, без оглядки на чужое мнение, которое зачастую не только неправильное, но и пагубное. Я понимаю, Ксения Марковна, что все это звучит непривычно, но поверьте, особенные дети требуют особенного подхода. А вот и ваш класс, - завуч указала на одну из дверей. – Дети подойдут через пять минут. Вы же пока можете зайти и осмотреться.

Приложив карточку к считывающему устройству, Ксения зашла внутрь. На первый взгляд – обычный класс, только парты рассчитаны на одного ученика. Парт Ксения насчитала всего четырнадцать. Ни доски, без которой она не представляла класс, ни плакатов по стенам не было. На учительском столе – большой монитор, клавиатура, мышь. На партах – мониторы поменьше. Ксения села за стол, потом посмотрела на экран – там были окошки логина и пароля. Ей потребовалось три минуты, чтобы подтвердить доступ с помощью телефона и освоиться. Программа оказалась простой. Слева – наименования подразделов, например «вопросы», «домашнее задание», «информация для всех», «журнал», «контроль знаний». Справа – окно чата с контактами.

Ученики прибыли ровно в одиннадцать, они молча заняли каждый свое место. У Красицкой на мониторе засветилась одна из вкладок. Ксения нажала на нее и увидела цифры от одного до четырнадцати, напротив каждой фразу: «Здравствуйте, Ксения Марковна». Она нажала кнопку «ответить всем», и быстро написала: «Здравствуйте».

У номера «8» быстро возникла фраза: «Мы рады с вами познакомиться. Я староста – Оксана Витальевна Высоцкая. Учитывая опыт общения с предыдущими преподавателями, мы сформулировали наши требования, согласовали их между собой и отправили вам. Они во вкладке «информация для всех». Ксения невольно бросила взгляд на парту с цифрой восемь: сидевшая за ней белокурая девочка в темно-синем блейзере – такого цвета, кстати, была форма и у мальчиков, тоже посмотрела на нее, а потом снова перевела взгляд на монитор.

«Сейчас мы бы хотели разобрать один текст, - продолжала Высоцкая. – У нас есть ряд вопросов».

Последующие полтора часа оказались для Ксении сложными, но одновременно и интересными. Текст оказался подробным рассказом про американскую политическую систему и особенности законодательства в некоторых штатах, Красицкая и сама невольно увлеклась переводом. Вопросы сыпались градом. Она вскоре забыла, что ведет урок у третьеклассников – дети писали очень быстро и грамотно. Половину текста удалось разобрать на уроке, остальное ученики получили в качестве домашнего задания. После урока она вновь оказалась в кабинете Побединой.

- Ксения Марковна, ваш средний балл – три из пяти. – Посмотрев на монитор, заметила Наталья Алексеевна. - Предыдущим преподавателям дети выше единицы не ставили. Многообещающее начало. Вы быстро ориентируетесь. Ждем вас послезавтра к двенадцати.

Выходя из ворот гимназии, Ксения села в «БМВ», дверцу которого перед ней распахнул шофер, и с удивлением поймала себя на мысли, что ей действительно хочется появиться здесь послезавтра.

«Мне же еще домашнее задание проверять, - подумала она и про себя рассмеялась. – Никогда не представляла, что я могу быть учительницей».

Глава 37. Инга и Алексей. Перемены.

Алексей недоумевал. После их поездки в Судак отношения между его женой и отцом неожиданно испортились. Теперь они всегда ездили порознь, и, как потом узнал Алексей, работа Инги в настоящий момент была весьма далека от адвокатуры. Когда она принесла ему огромную стопку проектной документации, попросив объяснить некоторые детали, он потихоньку вытянул из нее кое-какие сведения, кроме информации о том, что послужило причиной конфликта с Побединым-старшим. К отцу с такими расспросами обращаться и вовсе чревато – было видно, что ему и самому не доставляет удовольствия такое положение вещей, да и приезжал он теперь поздно ночью, порой сутками не появляясь дома и всегда уезжая до семичасового завтрака. Понаблюдав и выждав месяц, Алексей подступился с расспросами к матери. Нина Аркадьевна пояснила просто:

- У твоего отца другая женщина. Из семьи он уходить не собирается, сам так сказал.

- Понятно, - ответил ей сын. – Запоздалый кризис среднего возраста. Только Инга тут причем?

- Я спрашивала и об этом. Он пояснил только, что при ее состоянии здоровья лучше сделать паузу, с «мясом» и «заказухой» он разберется и сам. Инга не хотела оставлять бюро и из-за этого они сильно повздорили.

Алексей с удивлением взглянул на мать – она была спокойна, даже чуть улыбалась.

- Мам, - сказал он уважительно, - я просто поражаюсь тому, как ты держишься. Ты знаешь, что представляет собой та, другая?

- Знаю, конечно. Твой отец сделал неплохой выбор. Теперь я спокойна за него и за нас. Поверь мне, Леш, все могло быть хуже, гораздо хуже. – Нина Аркадьевна вздохнула и осторожно коснулась плеча сына.

Теперь, когда происходящее обрело разумное объяснение, Алексею стало гораздо легче. Да и Инга действительно пошла на поправку: она даже обрела аппетит, причем не только с едой. В постели жена стала гораздо активнее: она часто будила его в пятом часу утра, причем каждый раз предлагала что-нибудь новое – к завтраку они появлялись не выспавшиеся, но довольные. Инга стала чаще улыбаться, иногда что-то еле слышно напевала, будто у нее с плеч упал какой-то очень тяжелый груз - такой он не видел ее с первого года их совместной жизни. Правда, со строительством у нее поначалу не ладилось, пока Алексей не пришел ей на помощь, к счастью, Инга все схватывала на лету, и, как оказалось, все потраченные усилия были не зря. Вместе они уличили прошлого генерального в фальсификации одного из проектов, следующий же проявлял большую осмотрительность, во всяком случае, мешать Инге работать или склонять ее к сомнительным предложениям вроде поделить деньги пополам, в отличие от своего предшественника, он даже не пытался.

***

Когда Георгий сообщил ей про то, что оставляет ее, Инге стоило большого труда не показывать своих чувств. Сначала она была в растерянности, потом пришла злость на него, да и на себя тоже. Видимо, взяв от нее все, что нужно, он просто счел их отношения завершенными, а она же, как и большинство женщин, придавала их отношениям совсем другое значение. Потом у Инги появились другие заботы – ее начал мучить постоянный аппетит. Теперь она могла есть до рвоты, доходило до того, что ей начинала сниться еда. Запахи съестного доставляли не меньше хлопот. На задержку она поначалу не обратила никакого внимания, проблемы со здоровьем и стресс вполне могли способствовать этому явлению. Промучившись два месяца, Инга обратилась в одну из частных клиник. Мельникова она беспокоить не стала – совершенно не хотелось, чтобы про ее проблемы узнал кто-то из Побединых.

Известие о беременности стало для Инги настолько неожиданным, что она, поначалу, не поверила. Пересдав кровь и сделав еще пару тестов, она убедилась в том, что действительно ждет ребенка. Этим известием Инга не поделилась ни с кем. Больше всего она боялась того, что про ребенка узнает Георгий. По всему выходило, что ребенок у нее от мужа, если бы не тот единственный раз, когда она была с любовником в Судаке – из-за этого Инга поначалу хотела сделать аборт, но потом передумала. Она решила скрывать беременность столько, сколько возможно, если же, узнав про нее, муж затеет выяснение отношений, Инга уедет к матери. Лидия Матвеевна уже знала про состояние дочери и поддержала ее желание оставить ребенка. Правду матери Инга не сказала, но та почему-то сделала вывод, что там, под южным солнцем, дочь поддалась мимолетному увлечению. Лидия Матвеевна поначалу была в ужасе, потом же пришла в себя и сказала, чтобы, в случае чего, Инга ехала к ней немедленно. Приглашение в Германию пришло быстро, теперь Инга втайне ото всех оформляла остальные документы. Инга понимала, что скоро так или иначе придется объясниться с Алексеем, кроме того, нужно будет убедить его в том, чтобы он ничего не говорил о ее беременности свекрови, а главное, отцу, если, узнав о состоянии жены, он вообще захочет с ней разговаривать. Делать анализ ДНК нерожденного ребенка она не собиралась ни в коем случае, такая процедура считалась немалым риском.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге