Рутенийцы
Глава 1. Баллистический прыжок
Капсула падала.
Это не было похоже на полет. Их заперли в железном ящике и сбросили с орбиты, предварительно привязав к вибрирующему двигателю. Перегрузка вдавила Святогора в кресло так, что казалось, еще немного — и кости проломят кожу. Каждый элемент бронекостюма впивался в тело. Внутри отсека стоял ровный, утробный гул, от которого закладывало уши, и резкий запах перегретого металла и жженой пластмассы.
Над головой мигал аварийный красный свет. Он пульсировал в такт ударам сердца, окрашивая лица шестерых мужчин в цвет запекшейся крови.
— Держаться! — прохрипел Святогор, стиснув зубы. Голос его звучал глухо, пробиваясь сквозь шум. — Проверить крепления!
В капсуле было тесно. Шесть противоперегрузочных кресел стояли двумя рядами, спина к спине. В узких проходах у ног громоздились тяжелые вещмешки, забитые под завязку. Ладони мужчин в композитных перчатках сжимали холодный металл стволов.
У огромного бойца по имени Ратибор, чья массивная фигура в экзоскелете с трудом помещалась в кресле, между согнутых колен стояли тяжелые баллоны с огнесмесью. Он придерживал их руками, не рискуя оставлять без присмотра в такой тряске.
Святогор повернул голову. Справа от него сидел Гостомысл Зимов. Снайпер прижимал к груди свою СВР. Его лицо скрывал тяжелый шлем «Рысь» с толстым бронестеклом. Святогор знал, что под шлемом у Зимова залиты кровью глаза — от перегрузки лопались капилляры.
Спина к спине со Святогором находилось кресло Доброслава. Из-за рева двигателей и вибрации переговариваться напрямую было бесполезно, поэтому все пользовались внутренней связью.
— Гост! — проорал Святогор в микрофон гарнитуры, стараясь перекричать гул. — Ты как?!
— Как в гробу! — отозвался Зимов прямо в наушниках. — Только гроб хоть в сырую землю падает, а мы в эту дыру летим!
— Это не дыра, а Полония-4, детка! — проревел Доброслав. Голос пулеметчика в эфире звучал глухо, но его самого Святогор не видел — только чувствовал, как вибрирует спинка кресла за спиной. — Здесь даже камни радиоактивные после Великой Войны! Хорошо, что я дозиметр не взял, а то бы с ума сошел от треска!
— Ты и так сумасшедший, Доброслав! — вклинился в эфир Миролюб. Он сидел в кресле слева от Святогора, придерживая коленями РГ-66 «Гном» — револьверный гранатомет с барабаном на шесть выстрелов. — Лучше скажи, почему эта коробка без пилота летит?
— Диверсанты Альянса летают с пилотами, а что толку? — отрезал Святогор, крепче сжимая подлокотники. — Их шаттлы на радарах за сотни вёрст видно. Мы же высаживаемся скрытно. Одноразовая капсула-снаряд, летит по баллистической траектории. Правда, куда приземлимся — одному богу известно.
— Святые угодники, — пробормотал молодой Ярополк. Он сидел у самого люка, сжимая короткий пистолет-пулемет «Витязь». Его бил озноб. — А если мы врежемся в скалу?
— Значит, сгорим красиво, — усмехнулся Ратибор. Голос у него был под стать фигуре — низкий, рокочущий, словно где-то в глубине груди работал небольшой мотор.
Капсулу снова тряхнуло. Теперь тряска не прекращалась. Это значило, что они вошли в атмосферу. Красный свет сменился на мигающий белый. Корпус начал нагреваться, и внутри стало невыносимо душно. Святогор чувствовал, как пот стекает по лицу под забралом шлема, заливая глаза. Он с трудом поднял руку и вытер стекло изнутри тыльной стороной перчатки.
— Внимание! — раздался механический голос из динамика. — Вход в плотные слои атмосферы. Расчетная точка приземления — квадрат 5763. Отклонение от курса — 3,7 градуса. Аварийное торможение через 30 секунд.
— Три градуса! — воскликнул Ярополк. — Это же почти десять рутенийских вёрст!
— Здесь на сотни вёрст пустошь, — спокойно сказал Святогор, проверяя затвор автомата. — Нет никакой разницы, лишь бы не в океан. Там рыбы-мутанты пообедают нами за милую душу.
Капсулу ударило чем-то тяжелым. Скрежет металла заглушил все звуки. Их бросило вперед, потом назад. Затем последовал резкий хлопок — раскрылись тормозные парашюты. Капсула закрутилась, и Святогор почувствовал, как его желудок ухнул в пятки.
— Держись! — заорал он. — Сейчас будет жестко!
Удар о поверхность выбил из легких весь воздух. Святогор услышал, как лопнула гидравлика в кресле, как застонал металл, сминаемый о камни. Внутри капсулы все заволокло пылью и дымом. Красный свет погас, остался только тусклый аварийный фонарь.
Наступила тишина. Только где-то вдалеке, за толщей брони, завывал ветер.
Святогор отстегнул ремни. Руки дрожали от напряжения, но он заставил себя подняться. Перед ним, в блеклом свете фонаря и дыме, медленно поднимались остальные. Ничего не было видно.
— Перекличка, — хрипло сказал Святогор, хлопая по плечу Зимова. — Зимов?
— Живой, — отозвался снайпер, поправляя шлем.
— Доброслав?
— Цел, — прогудел пулеметчик, поднимая «ДП-127».
— Миролюб?
— «Гном» в порядке, — отозвался гранатометчик, проверяя барабан.
— Ратибор?
— «Жар» целый, — сказал огнеметчик, похлопывая по баллонам. — Ну, и я тоже.
— Ярополк?
Молчание.
— Ярополк! — рявкнул Святогор, оборачиваясь.
Парень сидел в своем кресле, откинувшись назад. На тяжелом титановом шлеме красовалась глубокая вмятина, а краска на боку была содрана до блестящего металла. Из-под бронестекла на подбородок сочилась тонкая струйка крови.
— Твою мать, — выдохнул Доброслав.
Святогор подскочил к нему, сорвал с пояса аптечку, снял шлем с головы, обнажив юное восемнадцатилетнее лицо. Ярополк вдруг застонал, заворочался и поднял руку.
— Живой… — прошептал он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Просто… приложило.
Святогор выдохнул, осмотрел голову. Ссадины, сочилась кровь. Он вытащил из аптечки бинт и быстрыми, привычными движениями сделал перевязку на скорую руку. На всё ушли считанные секунды.
— Пей. — Он протянул флягу с «Добролюбовкой». — Это приказ.
Ярополк взял флягу дрожащими руками, сделал глоток и закашлялся. Спирт обжег горло так, что он зашипел и зажмурился, словно от боли. Его передернуло от горечи.
— Что, молодой, не пошла? — хмыкнул Доброслав откуда-то из полумрака. — Привыкай. Это тебе не компот.
— Отставить разговоры, — оборвал его Святогор, глядя на Ярополка. — Дыхание ровнее. Смотри на меня.
Ярополк открыл глаза. Металлический привкус во рту остался, но тупая, пульсирующая боль в затылке, которая грозила перерасти в потерю сознания, вдруг отступила. Мысли стали четкими.
— Отпустило? — спросил Святогор.
— Отпустило, — выдохнул Ярополк.
— Вот и хорошо. В «Добролюбовке» спирт и травы с высокогорий Айталлы.
— Командир, — вклинился Доброслав, кивая на медицинский подсумок. — Говорят, Альянс в аптечках какие-то шприцы с собой таскают.
— Колют в себя всякую дрянь, вот и дохлые, — отрезал Святогор. — Вставай, боец. Нам еще отсюда выбираться.
Святогор выпрямился и оглядел отряд. Все были целы. Пока что.
— Слушайте сюда, — он подошел к люку и положил руку на аварийный рычаг. — Мы сели. Где точно — пока неизвестно. Наша задача — провести разведку и установить связь с центром. В бой по возможности не вступать.
Он повернул рычаг. Люк с лязгом отвалился. В капсулу ворвался ветер, мгновенно выдувая спертый запах перегретой проводки, пластмассы и пота. Вместо него в отсек ворвался воздух снаружи — сухой, колючий, пахнущий пеплом и ржавой пылью.
— Пошли, — сказал Святогор, первым шагая в серую пустошь.
Подошвы тяжелых армейских ботинок хрустнули, продавливая хрупкую корку спекшегося пепла.
Ветер ударил в лицо. Он нес с собой мелкую, почти невидимую пыль, которая тут же оседала на броне, на тулупах, на стеклах поднятых забрал. Воздух был горячим. Не просто теплым, а каким-то липким, густым, словно ты открыл печную заслонку и вдохнул прямо из топки. Горло обожгло, но терпимо. Пока терпимо.
— Твою ж мать, — выдохнул за спиной Доброслав, выбираясь из люка. Он сплюнул под ноги, и слюна мгновенно впиталась в серый песок. — Печет-то как. И воняет. Будто кто-то жженую резину с соляркой смешал.
— Утро, — коротко бросил Святогор, оглядываясь по сторонам. — Днем тут как в аду. Солнце жарит так, что броня нагревается до ожогов. А через пару часов, как только сядет — начнется дубак. Минус пятнадцать, не меньше.
Мир вокруг них был серым и безжизненным. Капсула лежала в неглубокой воронке, пропахав за собой длинную, уродливую борозду в окаменевшей земле. Вдалеке, насколько хватало глаз, тянулись скалистые гряды, изъеденные эрозией, и бесконечные поля пепла, перемешанного с битым камнем.
— Слушай, командир, — Миролюб выбрался следом, удерживая на плече свой РГ-66. Он поднял забрало шлема и вытер взмокший лоб тыльной стороной перчатки. — У нас по плану сколько до темноты? Часов десять?
— Больше, — Святогор посмотрел на небо. Сквозь серую дымку проглядывало бледное, словно выцветшее солнце. — Сутки тут длинные. Сорок рутенийских часов. До заката еще пилить и пилить.
Гостомысл Зимов уже стоял на колене на краю воронки, прильнув к окуляру своей СВР. Он не обращал внимания ни на жару, ни на пыль. Снайпер сканировал горизонт медленно, сектор за сектором.
— Фон, — тихо сказал он в гарнитуру. — У меня на планшете дозиметр скачет. Тут на открытой местности терпимо, но если сунемся в те скалы — там, похоже, фон выше в разы.
— Значит, будем дышать через фильтры, — Святогор подошел к краю воронки. — Забрала держать опущенными. Если увидите движение — сразу доклад.
Он присел на корточки, стянул с руки перчатку и расстегнул тяжелый нагрудник. Под ним, в герметичном прорезиненном кармане, лежала сложенная в несколько раз карта. Не планшет, не голограмма — обычная плотная бумага, пропитанная воском и дёгтем. Такая не боится ни кислотного дождя, ни радиации. И воняет так, что даже в кромешной тьме её можно найти по запаху.
Святогор развернул карту на колене, придавив края камнями, чтобы ветер не унес. Остальные молча обступили его.
— Итак, — командир провел пальцем по выцветшим линиям. — Целили нас в квадрат 5763. Но ветер и отклонение в три градуса сделали свое дело. — Он стянул с запястья простой магнитный компас в потертом металлическом корпусе, положил его на карту и подождал, пока стрелка успокоится. — Борозда уходит с юго-запада. Значит, летели мы оттуда. — Он снова уткнулся в карту, водя пальцем по грядам. — Вон те две скалы, похожие на клыки. И вон та гряда, изогнутая как хребет. Это квадрат 5965. Улитка-3. Судя по сетке, нас снесло примерно на десять рутенийских верст к северо-востоку от точки сброса.
— Это плохо? — спросил Ярополк.
— Это отлично, — неожиданно усмехнулся Святогор. — Планировали высадку ближе к точке, но там патрули могли принять нас тёпленькими. А может, и ПВО. Кто знает, насколько глубоко Альянс пустил здесь корни.
— А что за цель? — Гостомысл оторвался от прицела, бросив взгляд на карту.
— Бывший военный аэродром, — Святогор ткнул пальцем в черную точку на карте. — Во время Великой Войны там была их передовая база. Сейчас это нейтральная территория. Никаких военных объектов. Но наши зонды зафиксировали здесь активность.
— Бывший? — переспросил Ярополк. — А почему «бывший»?
— Потому что после Великой Войны эту планету объявили буферной зоной, — пояснил Миролюб, подходя ближе. — Ничья земля. Договор подписывали, все дела. Но Альянс, судя по всему, решил, что договор — это просто бумажка.
— Наши разведгруппы уже пытались туда пробиться? — спросил Ярополк.
Повисло молчание. Только ветер посвистывал в камнях.
— Четыре группы, — наконец сказал Святогор, сворачивая карту. — За последние два месяца. Четыре группы ушли в этот район. И ни одна не вышла на связь.
Ярополк сглотнул. Было слышно, как в динамике шлема у него щелкнул сухой комок в горле.
— Значит, мы пятые, — пробормотал он.
— Именно, — Святогор убрал карту обратно под нагрудник. — Поэтому слушай сюда. Мы не герои. Мы разведка. Наша задача — не перебить всех, а найти доказательства. Снимки, документы, пленные офицеры Альянса, карты дислокации войск. Всё, что докажет Императору, что Альянс готовит здесь плацдарм. Понял?
Ярополк вдруг замер. Его лицо под забралом шлема вытянулось.
— Карты дислокации... каких войск? — тихо переспросил он. — Мы же... мы думали, там просто база. Ну, гарнизон. Неужели они...
— «Ужели», — жестко оборвал его Святогор. — Ты думаешь, нас бы сюда послали за просто так? Если Альянс стягивает сюда силы, значит, они готовятся к удару. И наша задача — узнать, куда и когда. Всё, хватит трепаться. Выполняем приказ.
— И еще, — Святогор опустил тяжелое бронестекло до характерного щелчка. Теперь его лицо было полностью скрыто за толстым титаном и прозрачным бронеблоком. — Если столкнемся с жуками — не паникуем.
Стреляем в сочленения. Если увидим Альянс — боя избегаем, но в случае атаки, работаем на поражение. Нас здесь быть не должно, их — тоже. Не переживайте за разжигание международного конфликта.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
