Обложка Сансара

Сансара

Евгений Марков

0% прочитано
Стандартный
Евгений Марков

Сансара

Пролог. Путешественница

«Сансара — колесо, вращаемое желанием. Пока желаешь — идёшь по кругу.»

Катха-упанишада

— Опять? Ты серьёзно?

— Чем тебе не нравится? Отличный жанр.

— Скука смертная! Надо чтобы как в сказке.

— Хочешь с эльфами, орками и гоблинами? Всё равно проиграешь.

— И пусть! Но чтобы с чудесами!

— Ладно, будут тебе чудеса.

…………………

четверг, 3 ноября 2050, вечер

Очередь еле ползла. Кучка вьетнамцев впереди соревновалась кто кого перекричит, в поясницу Нине то и дело упиралась сумочкой полуслепая старушка, но человек привыкает ко всему.

К досмотрам, задержкам, духоте, голоду, отсутствию конечностей и перспектив. Японцы не замечают землетрясений, жители Флориды смирились с ураганами, в Индии по улицам ходят и гадят коровы.

Полёты после тридцатого раза — рутина. Нина не привыкла за тысячу.

Гул толпы в зале ожидания — лучшая в мире музыка. Посадочный талон — да, бумажный, пожалуйста, — пахнет остывающей краской и мечтой. Когда самолёт вырулит к ВПП…

Входящий вызов сдёрнул душу с небес обратно в зал вылета Даляньского аэропорта. Лунфэй? Ну что ещё?

— Ты же давно хотела побывать в Москве? — Босс не утруждал себя расшаркиваниями. Да и виделись с утра.

— Хотела, — ответила она, — но сейчас лечу в Куньмин. У меня отпуск.

— Отложи на месяц, будь добра.

Голос мягкий-мягкий. Это чтобы сразу к чёртовой матери не отправила?

— Доброта — паршивое качество для человека моей профессии, вам ли не знать. У меня отпуск.

Перед ней всего трое! Если бы успела… Зная Лунфэя — остановил бы работу аэропорта, чтобы ей вернули чемодан.

— Куньмин никуда от тебя не убежит, а московская тёмная лошадка может побелеть и отрастить рог без нашего фонда.

— Вашего. У меня нет ни одной акции. И тридцать шесть дней отпуска.

Парочка впереди закончила с формальностями, девушка за стойкой протянула руку. Нина покачала головой и сделала пару шагов в сторону.

— Один месяц в Москве, — повторил Лунфэй после недолгой паузы, — и я подниму на совете директоров вопрос о том, чтобы акции у тебя появились.

Исключение из правил? Нет, совет не пойдёт на выделение доли, слишком зашоренные все. Повышение? Пожертвовать Куньмином, чтобы стать партнёром, пусть и младшим? Однозначно стоит того.

— Бронь в гостинице, предоплата за экскурсии, билет в бизнес, — медленно перечислила Нина.

В верхней части допа выскочило уведомление об изменении баланса счёта. Смахнула лёгким движением века.

— Достаточно? — спросил Лунфэй.

Компенсация расходов — пойдёт. А за смену планов…

— Нет, — Нина побрела в центр зала, где остались свободные лавочки. — Двойная ставка. Представительские как у министра, не меньше. И не просто поднимете вопрос, доля в любом случае — если единорог окажется дохлым ишаком с примотанной скотчем шваброй, это не мои проблемы.

Лунфэй заговорил скороговоркой:

— Хорошо, хорошо, договорились. И, раз уж летишь, на тебе заодно плановый аудит портфельных компаний — Шоухэн до сих пор в Поднебесной, когда выпустят из больницы, не знает. Билет, извини, лоукостером, в бизнесе получится только через два дня, а встреча уже завтра.

Отключился, не попрощавшись. Скотина! Привлекать её, ведущего специалиста по due diligence, для рядовой проверки — как забивать гвозди микроскопом.

Нина уселась и сложила ручку чемодана. Глубоко вздохнула. Человек привыкает ко всему. К эксплуатации, нужде, грязи… К эконому.

Не важно на чём летишь. Каждый взлёт — направленная вперёд и вверх стрелочка на графике жизни. Пересадка — повод для второй стрелочки.

Пришло письмо от босса. Билет на рейс, список компаний, досье на «СансараЛаб» и её основателей. Поспешила на регистрацию — времени не так много, а нужно сделать два хвостика. Впрочем, в туалет для возни с волосами бежать не обязательно, отражение в тёмном панорамном окне далековато, но всегда можно увеличить и отфильтровать.

Вот так. Отказать в месте у настоящего иллюминатора не сможет ни один мужчина, если он, конечно, не из экипажа.

Может, пока она такая молодая, красивая и с хвостиками, записаться на лётные курсы? Выучиться хотя бы на Цессну, и в любой момент, стоит только пожелать… Глупые мечты. Хорош тот глоток игристого, которого с нетерпением ждёшь неделю.

Багаж на ленте. Посадочный, паспортный, рамка, гейт. Старенький Эйрбас? Сегодня — с щепоткой ностальгии. Просьба пристегнуть ремни. Последние минуты… Самое сложное — не грызть ногти как в школе.

Тронулся с лёгкой вибрацией, от гула просыпающихся моторов заложило уши. И — вот оно, чудо! — мощные двигатели вжимают в кресло. Сто метров над землёй. Двести. Пятьсот. Выше светящихся полос автострад и крыш домов с тусклой мозаикой окон, выше огней портовых кранов и маяков небоскрёбов, выше гор и облаков, выше неба! Про Лунфэя и вспоминать противно. Жалкое приземлённое создание.

Отличный взлёт, жаль, ночной. Огни пригородов скрылись под сплошной пеленой. Нина оторвалась от вида звёзд, откинулась на спинку кресла. Ладно, что там могло босса заинтересовать? Она развернула досье на всю ширину поля зрения.

«СансараЛаб». Планово-убыточный геймдев, два года живший на деньги учредителей. Худший вариант. Заигравшиеся дети думают, что налоги и расходы — это просто скучные цифры. А потом неумело врут.

Врут все и везде. Владельцы завышают показатели, бухгалтеры прячут убытки, юристы заметают следы. Художник скроет любую грязь под верхним слоем краски.

Простой аудитор будет царапать холст. Нина подберёт ключ к сейфу за картиной.

Глава 1. Именинник

четверг, 3 ноября 2050, вечер

Ноябрь жрал людей заживо. Кому повезло вырваться, прятались по норам и заливали травмы горячим или горячительным.

Разгуливать в такую погоду в одном пиджаке мог только бессмертный идиот. Или Асса. Во-первых, от парковки до двух светящихся иероглифов метров сорок. А во-вторых…

— Кабанам всё по хренам, — грузно прыгнул он через лужу.

Низ штанин тотчас промок от брызг.

— Твою-то печень!

Ветер задувал за шиворот ледяные капли, морось залепила стёкла очков с обеих сторон, но он уже спускался по короткой лестнице. Распахнул дверь в полуподвал и притормозил, решая, принять ли местную доп-декорацию. Ладно, валяй.

Внутри — забитая до отказа прибрежная кафешка. Гул разговоров, звон посуды… Меру-то знайте, черти.

Асса постучал пальцем по верхнему сенсору оправы. Море сменилось кремовой стеной, бумажные фонари — обычными светильниками, а грубые доски — дешёвым пластиком. Чайки замолкли, толпа растворилась. Остались две женщины за столом у входа, да молоденькая официантка, подпиравшая стойку, — в красно-золотом фартуке с драконом на груди. И…

— Папа! — Ангелина вскочила, запнулась о стоящий в проходе чемодан, подбежала, порывисто обняла и затараторила: — Поздравляю тебя с днём рождения, всегда будь здоров и весел и тебе от нас с мамой подарок. Ты любишь всё чёрное и большое, так что вот!

Дочь вытащила из-за спины и вручила имениннику зонт. Асса расплылся в улыбке. Ради такого стоило прожить пятьдесят лет.

— Ух ты! Вот это прям в яблочко! — Асса одним движением стянул чехол и нажал кнопку.

Купол с хлопком раскрылся. Дамы у двери отвлеклись от разговора, бросили на Ассу неодобрительные взгляды. Ответил им быстрым подмигиванием. Смотрите, мол, какой классный. Стильный, строгий. Не зонт. Я.

— Спасибо, родная, — ещё раз обнял он дочь и прошёл с ней под руку к остальной компании.

Девчонку в вырвиглазной футболке Гелька пару раз притаскивала в гости. Как бишь её… Асса прищурился, и доп, подтянув профиль из соцсетей, повесил над её головой окошко с именем.

— Кристя, давно не виделись, всё хорошеешь?

За руку здороваться с парнями не стал, ограничился кивком. Ровесники младшего сына, двадцать три, двадцать пять, не больше. Первый, Стас, нервно терзал салфетку. Понятное дело, папа девушки на полторы головы выше и в два раза тяжелее. Второй, Гоша, сошёл бы за человека, если бы не напялил светлые хлопковые спортивки. Идиот. Но для бессмертного хлипковат.

Выручая растерявшегося друга, Гоша завёл телегу: как приятно познакомиться, как замечательно, что у Александра Владимировича сегодня день рожденья, как они со Стасяном рады этому событию…

Стасик запоздало дёрнулся уступить место.

— Нет-нет, оставайся там, мне простор нужен.

Пусть уж с Гелькой сидит. Цепанул у соседнего стола табурет и, одним движением сдвинув ряд чемоданов, уселся с торца, в проходе.

— Что вы тут как? — ослабил он узел галстука. — Обрисуйте диспозицию.

Девушки наперебой рассказали про самолёт из Шарика в час ночи и глэмпинг на Куршской косе — Кристя отдыхала там летом и место просто супер.

Вчера что говорила? «Выходные с друзьями»? Ну-ну. Геля-геля.

— Две ночи там, в понедельник на первую пару успеем, — хлопала глазами дочь. — Если, конечно, самолёт не опоздает.

— Линал же, у Аркадьевича, чего паритесь? — влез Гоша.

— Ставлю палец, — протянул ему руку Асса, — что ты на последнем курсе.

— Не примет, — фыркнула дочь. — В точку. А Стасик вообще летом защитился.

Да? А выглядит, наоборот, младшим. Что «Мисс-Физтех 2049» нашла в этом цыплёнке?

Изображая интерес, расспросил Стасика кто он по жизни, как живёт, чем дышит и всё такое. Напрасная потеря времени. Это ж Геля. Выпьет из пацана всю кровь за неделю, и сразу нового, побогаче да повеселее.

В Катюху пошла повадками. И лицом с кудрями. А ростом и умищем — в него. Разбаловал…

Ладно, пусть играется. Не ему осуждать, тоже в молодости бывало всякое. Да и поздно пить боржоми, когда дочери скоро двадцать. Большая совсем. В Кёниг сама, считай, летит. Дела…

— У Санникова работаю, в «СансараЛаб», — рассказывал Стасик, — Это…

— Ага, геймдев. Одобряю! — кивнул Асса. — Я игры люблю. И настолки, и компьютерные, и пинг-понг.

Парень, тем временем, расправил плечи и выдохнул.

— Все бы так, а то говорят, что ерундой занимаюсь, на завод шлют.

Более предметно обсудили последние новинки, цифровые и настольные. Зашла речь, конечно, и о «Сансаре», давно ожидаемой и изрядно захайпованной.

— ММОРПГ мертво как жанр, второй вовки или третьей линейки не будет, — Асса выдал базу с высоты опыта человека, игравшего в упомянутое, когда это ещё было мейнстримом. — Жить в игре не-ког-да. Времена изменились.

Стасик Сансару защищал, как Лев Троцкий идею перманентной революции:

— В Сансару можно как в сессионку играть. Полчаса побегал и доволен. Нейросетка в ней новая, — хвастался он, пытаясь подцепить палочками кукурузинку. — Дешевле всяких гуглов раз в тридцать.

— И диалоги тормозят в триста раз хуже? — усмехнулся Асса.

— И ничего подобного. Никакой зловещей долины. Что это такое, знаете?

— Не первый день живу, — кивнул Асса. — Я в этой долине самое злое зло. Не веришь?

Выпрямился, повернулся на табурете и посмотрел на официантку.

— Вот чего стоит? Я тут есть хочу или где?

— А вы через доп разве не заказали? — удивилась Кристя.

— Не… — потёр Асса подбородок. — Через доп не то.

Кушать действительно хотелось. Он подмигнул Стасику:

— Смотри, как ваших персонажей с нейросетками ломать нужно, — Асса замахал рукой: — Девушка!

— Ой-ё… — положила руку на лоб Геля. — Пап, не надо мучать человека.

«Человека» нехотя вернулась из допа в реальность и притащилась к столу с буклетиком меню:

— Добрый вечер, вы выбрали, что будете заказывать?

Выбор унылый. Где бургеры, где жареная в панировке курица? Дурацкая сеть. Хотя…

— Пельменей хочу, — широко улыбнулся ей Асса. — Пельменей принесите, пожалуйста.

Глаза официантки расфокусировались — между прочим, в наше время меню наизусть знали — и она монотонно зачитала:

— Цзяоцзы представлены в трёх вариантах: чжуроу, со свининой…

— Ага, несите эти, — сразу остановил перечисление Асса. — Да побольше, я голодный.

— Вес порции чжуроу сто восемьдесят граммов, — тем же тоном зачитала официантка.

— Так дайте две!

— Две порции чжуроу. Соус?

Не тормозить. А то весь раздел зачитает.

— Кисло-сладкого, — определился он — Два.

— Соус суань-мэй-цзян две порции. Что будете пить?

Асса оглядел ребят, показав открытую ладонь в сторону дочери, чтоб не лезла.

— Водки.

— В меню нашего ресторана нет алкоголя, употребление принесённой еды или напитков нарушит договор оферты, который вы приняли, зайдя… — читала с допа официантка. Отлично. Значит, не просто меню перед глазами, реплики ей тоже подсовывает компьютер. Шалость заранее удалась.

Он подмигнул Стасику — учись, уже-не-студент — и, акцентируя внимание, поднял указательный палец.

— Тогда безалкогольной, пожалуйста.

Официантка растерянно открыла рот и уставилась в никуда. Провела по дужке очков, постучала. Что, без подсказки никак? Бедненькая. Даже капельку стыдно. Могло бы быть. Нечего в допе тупить в рабочее время.

Дочь смотрела на него с укоризной, но в уголках глаз пряталась смешинка, Кристина вжала голову в плечи. Гоша завис за очками точно так же, как официантка, а Стасик выронил из палочек на стол комок риса.

Асса медленно разгибал пальцы. Три, четыре, пять… Снова прижал к ладони, снова разгибал. Восемь, девять, десять…

— В меню нет такой позиции, — жалобно проблеяла девушка.

Асса тяжело вздохнул и сделал приглашающий жест Ангелине.

— Литровую бутылку негазированной охлаждённой минералки, будьте добры, — закончила шутку дочь. — На этом всё, спасибо.

Быстро сообразила, молодцом. Официантка убежала, пискнув: «Ваш заказ принят». Не плюнула бы в миску теперь.

— Когда-нибудь ты, папа, доиграешься, — покачала головой Геля. — Нельзя же так.

— Это было круто! — выдохнул Стасик, когда вернул дар речи. — Работаете с нейросетями?

Дочь вздохнула и отвернулась в стену.

— С теми, что между ушей, — отшутился Асса.

— Вы психолог? — поинтересовался вернувшийся в реальность Гоша.

— Таксист.

— Да бросьте, разве так бывает? — фыркнула отмершая Кристина. — И на таксиста вы ни капли не похожи!

— Ну не получается у меня, — развёл руками Асса и пошёл мыть руки.

Кристя если и видела классические такси в детстве, то и не помнит, наверно. Разве что кино. А ходит ли туда современная молодёжь? Гелька, вот, не ходит. В бассейн ходит, спину качает.

Когда вернулся к столу — на краю стояла бутылка. Асса открутил крышечку. Почему всегда сначала тащат, чем запить, а хавчик потом?

— А чем именно занимаешься? Графика? Код? — спросил он у Стасика, закрывая бутылку.

— Числюсь тестировщиком, — ответил парень, отодвигая пустую тарелку на центр стола — но сейчас нейросетку модерирую изнутри.

— Это как?

Стасик поднял глаза вверх и задержал взгляд на потолке.

— Если по-простому, — сказал он наконец, — мы то уши ей закрываем, то мозги ножом кромсаем. Она ж сейчас в тестовом режиме и о реальном мире ей слышать нельзя, глючит от этого.

Геля толкнула парня кулаком в бок:

— Да хватит уже душить про свою игру! Сколько можно?!

— Сама не души прекрасные порывы, — Асса покачал головой. — Так что в итоге? Игра-то нормальная получается или как обычно?

Пацанчик-то в принципе ничего. Заранее его жалко. Ну да жизненный опыт ещё никому не мешал.

— Санников — гений, — подскочил на диванчике Стасик. — «Обычно» для него значит шедевр. А сейчас он не просто художник, «Сансару» они с другом делали с нуля. Шедевр из шедевров.

Асса только хмыкнул. Может и правда гений. Визионер. Модное когда-то дурацкое слово, но другого не выдумали. Игры, к которым он руку прикладывал, действительно безумно красивые получались.

— Мир живой, боёвка сверхреалистичная… — не мог остановиться Стасик.

— Без боли — не драка, а фигня, — буркнул Гоша. — Вот когда будет нейролинк на все нервы…

— Не будет, запретили давно, — влезла Кристя.

Геля что-то шепнула Стасику. Парень выслушал, несколько секунд помолчал и резко повернулся к Ассе:

— Эврика! — и сразу, с напором, — У вас kin пятёрка?

— Четвёрка, — нахмурился он. — Китайская, не элайжум.

Вот ещё, за марку переплачивать.

— Сойдёт, — кивнул парень и встал. — Александр Владимирович, поздравляю вас с юбилеем и примите в подарок ключ на закрытую бету!

Геля демонстративно прикрыла глаза.

— Спасибо большое, но тебя не наругают за такое?

— Меня наругают, если я свои пять ключей друзьям и родственникам не раздам, — отмахнулся Стасик. — Вы, главное, работы нам не прибавляйте, хорошо?

— Вот тебе слово, что о реальном мире ни полслова, — Асса провёл по губам, застёгивая воображаемую молнию. — Геля, отомри, мы тему закрыли.

Дочь воспользовалась моментом:

— А ты нас потом до Шарика докинешь?

— Поесть сначала надо, — ответил Асса, следя за официанткой, несущей поднос с его ужином. — А там посмотрим на твоё поведение.

Соус и вторая порция пельменей отправились в миску к первой. Ну а что? Может вообще палочками есть?

— Ну паап!

— Когда я ем, я глух к мольбам, — объявил Асса и взялся за вилку.

Наевшись, он вальяжно развалился на табурете. Многословно поблагодарил забиравшую посуду официантку:

— И повару обязательно передайте, что таких пельменей я не ел никогда в жизни.

— Ты ведь в курсе, что тут роботизированная кухня? — спросила Геля после её ухода.

— Само собой, — кивнул Асса. — Но передать-то она может.

Следующий час слушал девчонок, по-доброму над ними потешаясь, пил маленькими глотками минералку. Следил, как обычно тактильно-обнимательная Геля держит Стасика на расстоянии вытянутой руки. Дрессирует или при отце неловко? Вторая-то парочка давно сидела в обнимку.

Если разговор провисал — вставлял студенческие полулавкрафтовские байки: про то, как его одногруппница пошла вечером в деканат, и там заблудилась, про то, как парень с параллельного потока купил у доцента с кафедры материаловедения курсач, но не по тому предмету, про старосту, искавшую группу в ряженой на маскарад толпе:

— Подбегает к зеленомордому амбалу, сдирает с него резиновую маску и с размаху этой самой маской лупит по щщам с криком: «Ненавижу, тварь!». А это не её парень, а завкаф, рядом другие преподы…

Асса обвёл публику взглядом и подытожил:

— … и в тот же день её отчислили!

Дочь внимала, раскрыв рот. А что, отсутствие вышки — и попыток её получить — мешает трепать языком?Точно так же в детстве сказки на сон грядущий каждый вечер экспромтом сочинял. С такими же ужасными концовками.

Подошло время ехать, засобирались, девчонки вышли налегке, парни тащили по два чемодана.

— Ого! Гибридный! — поднял большой палец Гоша, когда Утюг распахнул багажник.

— Самая клёвая телега в этой деревне, — забросил внутрь чемодан дочери Асса.

— Давно брали? Почём? — спросил Стасик.

Как оставшаяся от отца двушка. Но…

— У тебя всё равно столько нет, — засмеялась Геля.

— И какое ж это такси?! — села сзади неё Кристя.

— Ну вам ведь в Шереметьево, — ответил Асса, складывая новый зонт и пристраивая его на полочку под задним стеклом.

Дочь села вперёд. Разубеждать никого она точно не будет, не в её стиле. Сама та ещё тихушница.

По позднему времени долетели в момент.

Утюг накатом остановился у терминала. Пока парни вытаскивали на тротуар чемоданы, отвёл Гелю в сторону.

— Смотри там, — сказал он, легко сжимая дочкино плечо. — Без чудес.

— Пап, я не маленькая, — фыркнула она, но обняла в ответ крепко и по-взрослому.

Стайка молодёжи упорхнула за стеклянные двери, Асса проследил за ними взглядом и тронулся к выезду. Под задним стеклом новый зонт, на почте — ключ. Отметил в кои-то веки. А все завтра будут отмечать… Забыл. Опять гуглить, что за праздник и в честь чего.

Главное — длинные выходные. Рабочие. Всё наоборот последние годы. Отоспался про запас, на звонки жён и детей поотвечал — гештальт закрыт. Но младшая умничка, звонком не ограничилась.

До дома, тем временем, почти час, а после пельмешек да с добавкой, хочется прикрыть глаза минут на пару сотен. Он свернул к многоэтажной парковке — покемарит, а там, глядишь, и заказ какой-нибудь поймает.

Главное, про подарок не забыть. Перед тем как поставить очки и наручный комп на зарядку, Асса открыл письмо Стасика и запустил присланный ключ. Поползла полоска загрузки.

Посмотрит, действительно ли в Сансаре всё так идеально. Если нет, то, не нарушая обещания… Не выходя из роли… Не привлекая внимания…

Сломает.

Спорим?

Глава 2. Геймер

пятница, 4 ноября 2050, раннее утро

Асса игрался. Именно игрался, не играл. Гонял туда-сюда ползунки без особой цели.

Проснулся, размял спину, прошёлся до автомата за минералкой. Встал на линию, но заказов — ни текущих, ни отложенных — не было.

Гелька прислала видяшек: долетели до Кёнига быстро, доехали до глэмпинга шустро, никого не потеряли. Номера — симпатичные маленькие домики. Внутри стильно, современно. Комнатка квадратов десять, кухонный угол, две односпальные кровати.

Хохотал в голос. Отсняла чужой номер, а про чемоданы забыла. Хоть бы один для вида занесла и раскрыла. Их собственный домик, к гадалке не ходи, меблирован как полагается. Оно и понятно: зачем ещё на Куршскую косу в ноябре ехать?

Чем он там вчера собирался заняться? Сансарой? Поправил на предплечье повязку трансмиттера и выбрал новый ярлычок с тележным колесом. Пришлось достать из бардачка чёрную маску — слишком светло. Не настолько, чтобы мешать очкам рисовать по сетчатке доп, но полное погружение — дело другое.

Запустил игру, ввёл почту и скопипастал пароль. Выбрал единственный предложенный вариант — человека, список доступных локаций… Не открывался. Безальтернативно, «Форпост Южный».

Застрял в редакторе персонажа — минималистичной, но стильной. Чёрная пустота, высокое зеркало с тяжёлой бронзовой рамой, и он сам, будто подсвеченный сотнями направленных фонариков. В рисовке персонажа лёгкая ненатуральность, мультяшность. Упрощение, должно быть, чтобы не обсчитывать постоянно мелкие детали. Вообще, изящно.

И залипательно: то выше, то ниже, то моложе, то старше, то толще, то суше… То вытянешь нос, то оттопыришь уши. Вроде и так хорошо, и так, а вот так вообще огонь. Санникову пять с плюсом. Пока что.

Когда надоело, подвязал соцсети, отметил несколько фоток… Помолодел лет на дцать.

Вложил по два очка в «Силу удара» и «Выносливость» из дерева «Мощи» — персонаж заметно окреп. Сделать жирного и тупого танка? Не, неинтересно. И система протестовала — требовала вложить хоть что-нибудь в другие деревья.

В «Проворстве» … вот, к примеру, «Гибкость». Пригодится. Вложил два очка и перешёл к ветке «Разума». Куда последнюю пару? Вот, пусть «Дальний взор» будет.

Да и хватит перед зеркалом как барышня вертеться. Время-то не резиновое.

Поехали.

Выскочила плашка с текстом: «Уникальный персонаж. Потрачено 0 очков Кармы». Ну ок, что дальше? «Внимание! Вы входите в игровой мир. Ваш персонаж может погибнуть. Смерть персонажа окончательна. Умерший персонаж будет доступен в архиве. Вы уверены, что хотите начать?»

Что характерно, кнопка «Нет» отсутствовала.

«Хочу».

Включились кохлеарные импланты и голосовой модуль, до того остававшиеся не у дел. Шорох салонного вентилятора стих. Пространство залила белёсая муть, зеркало растворилось в усиливающемся свете. Блин, и здесь загрузка тормозная. А вроде не в пещерном веке живём.

Ох! Хорошо, что тормозная.

Яркое небо с белыми пятнами облаков секунду оставалось неподвижным, а потом закружилось, да так, что ничего не разобрать. Вестибулярка плясала, как пьяный матрос на спине бешеного быка, воздух бил в лицо, свистел в ушах. Мысли галопом неслись по кругу. Как? Почему? Куда?

Ааааа! Да он же расшибётся сейчааааааа!..

Земля всего лишь мягко толкнула в ступни, потом пониже спины, Асса скользил по бугристому склону, поднимая клубы мелкой пыли. Попытался замедлиться, упираясь пятками, но остановился только в самом низу, в конце языка осыпи. Фух.

Полежал, щурясь от солнца. Ничего не происходило. Спустя некоторое время шевельнул рукой. Тьфу ты! Это же скриптовая сцена на все доступные имплантам ощущения. Точно-точно. Ни на что повлиять не мог.

Пульс, по внутренним ощущениям, скакнувший под двести, снижался к норме. Не просто так блок про сердечные болячки в опроснике перед созданием персонажа всунули. Может, стоило поставить галочку «сердечная недостаточность»? Обошлось бы без американских горок? Хотя, с другой стороны, разработчики в таком случае могли и совсем вход в игру закрыть, тут бабушка надвое сказала.

Асса, шатаясь, поднялся на ноги… и замер. Дыхание перехватило. Монументальная скала поднималась так высоко, что закружилась запрокинутая голова. Середину пёстрого склона разрезала светлая полоса, по которой он проехался, на вершине ослепительно сиял ледник. Ближе к подножью темнели одиночные кроны сосен, у края оползня ветер трепал сухую траву.

Пейзажей красивей, чем на Алтае, не бывает, но здесь — лучше. Неправдоподобно острым зрением он различал каждую ветку, каждую шишку, каждую иголку метров за сто. Вон белочка пробежала по склону. А вон там в гнезде копошится и кормит птенцов какая-то птаха…

Точно. Дальний взор. Не зря взял. Он стоял и разглядывал всё вокруг минут пять. Каждую отдельную сцену можно фотографировать и распечатывать как обои. Чешуйки на шишках, засохшие концы веток ирги, дрожание воздуха над тёмным камнем…

После первого восторга, наконец, осмотрел и себя. Похоже, с персонажем всё в порядке. Целы даже холщовые штаны и рубашка, грубые не только на вид, но и на ощупь. Игровая условность, конечно. После такого спуска от одёжи, какой бы крепкой она ни была, не осталось бы ничего. По крайней мере, от… кхм… тыльной части. Асса прошёл на пробу несколько шагов, посмотрел на руки. Всё та же мультяшная упрощённость. Нет знакомых морщин, мелких царапин, непривычно сгладился выпирающий из-под кожи узор вен.

Так, стоп! Стоп-стоп-стоп. Приседание, отжимание… Подпрыгнул… Повращал руками в плечах и локтях, шеей… Это ЕГО тело! Мышцы, сухожилия, каждый шаг, каждый вдох. Его. Только лучше. Поджарое, легко гнущееся, без привычно ограничивающей движения боли. Вжился единым махом.

Так вот зачем падение! Вот зачем горка! Вот зачем стресс! Шоковая перезагрузка. Гениальный трюк. Асса помотал головой. Хватит стоять на месте. Подошёл к уступу, дальше ожидаемо лежал спуск в долину.

В паре сотен метров впереди виднелся круглый частокол. Он не огораживал поселение, а скорее закрывал проходы между несколькими бревенчатыми срубами, смотрящими в центр круга. Со стороны горы — приоткрытые ворота.

Форпост не сказать, чтоб кипел жизнью, но и не пустовал. Вон рыжая девушка в серой хламиде легко катит в сторону ворот здоровенную пустую бочку, вон два рослых доспешных парня о чём-то смеются, сидя на лавке у стены ближнего сруба. Дровосек машет топором, собирает расколотые поленья. А вот мужичок в кольчуге, но без шлема, сделал несколько шагов в сторону Ассы, приложил ко лбу ладонь, закрываясь от отражённого ледником света. Помахал, поманил жестом.

Спуститься — тот ещё квест. Местами опять проехал на пятой точке.

— Здрав будь, путник! — дружелюбно взмахнул рукой мужичок. — Откуда путь держишь?

Выглядел он ну вот прям совершенно обычным. Низенький, малость сутулый, с обширными залысинами. Снять кольчугу, дать свитер и джинсы — вылитый менеджер среднего звена в какой-нибудь местечковой турфирме. Интересно, игрок или нет?

— Ыыыы! — ответил Асса. — Ыы ыгыгы!

Повторил:

— Ыы ыгыгы!

Что за… Ларинкс отказал? Как не вовремя…

— Немой! — радостно захохотал мужичок. — Ребята, немой!

— Что мы, немых не видели, что ли? — ответил резкий, громкий голос из-за частокола. — Надоело. Сам разбирайся.

— Ы ыы! — возмутился Асса.

— Ладно, ладно, дело житейское, — отсмеялся мужичок.

Из ворот вышла замеченная сверху девушка. На этот раз без бочки. Рыжая, кудрявая, конопатая до невозможности — веснушки не пощадили даже кисти рук.

— Привет!

Асса обречённо махнул рукой.

— Ты, главное, не волнуйся, — она успокоительно подняла ладони. — Это ничего, что немой. Ты зато, наверное, очень сильный?

Асса кивнул, показал согнутую в плече руку. Потом кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.

— И ловкий?

Кивок.

— И меткий?

Помотал головой.

— Внимательный?

Опять мимо. Показал на глаз, а потом вдаль, на лесок, на небо, на вершину горы.

— Зоркий значит? — включился в разговор мужичок. — Это очень хорошо.

Так. Что-то не так. Вызвал доп-интерфейс — движением глаз, как в реальном мире — и выбрал иконку с тремя переплетёнными деревьями…

Ну что сказать? Лошара. Лошара с Цветного бульвара.

— Ы-ы ы! — выругался он.

В ряду с кубиком «Дальний взор», щеголявшим римской «II», нашёлся… Нашлась «Членораздельная речь». Не с глазом, а с приоткрытым ртом. Какая же подстава! Влепил оба очка «Разума» в зрение, а «Речь» не увидел. Лошааааара.

Ну, Санников, ну злодей! Одно радует, с ларинксом всё в порядке.

— Ты в порядке, Немой? — поинтересовался мужичок и подождал, пока Асса успокоится. — Я Цезарь, или, если по-твоему, то Ы-ы!

Тут он, за ним девушка, а потом и Асса снова покатились со смеху. Гады же. Теперь из-за этих упырей никак остановиться не получается.

— Будем, значит, знакомы. И скажи мне, Немой… — он вновь засмеялся. — Ладно, покажи, что умеешь?

Асса пожал плечами. Вряд ли тут важны навыки вождения или сварки оптики.

— А учиться будем?

— Ыхы! — отозвался он с энтузиазмом. Вдруг говорить научат? Рыжая почему-то снова прыснула.

— Обожди чуток.

Цезарь зашёл в ворота, оставив Ассу с лукаво улыбающейся девушкой. Вот вроде рыжая, бледная, а что-то в ней всё-таки есть. Рисовка игры, наверно, всё исправляет.

Асса выпрямился во весь рост и отвернулся в сторону леса. Расправил плечи, поднял подбородок. Выглядит, наверно, как титан, держащий небо. Не как у древних греков, обливаясь потом и напрягая всю доступную мускулатуру вплоть до гладкой, а будто бы одним пальцем.

Опять хохочет. Ну что ты будешь делать?

— Мариш, посидишь же тут с нами? — Цезарь вернулся с двумя жердями в одной руке и коротенькой скамеечкой в другой.

— Конечно, — кивнула та, усаживаясь.

Тем временем новый знакомец вручил Ассе жердину — метра два с половиной, не меньше — и сказал:

— Это копьё. Самое лучшее в этом мире оружие.

Оружие? Но… это же просто палки. Тупые палки. Посохи какие-то или боевые шесты. Асса приблизил к лицу ровно спиленный торец.

— Тренировочное, — уточнил Цезарь. — Так вот, если ты умеешь владеть копьём, тебе никто кроме другого копейщика не страшен.

Ага-ага, давно знакомо, что против лома нет приёма.

— А у гоблинов ни копий нормальных, ни копейщиков. Так что хватай вот так и ногу вперёд. Это базовая стойка.

Не полноценная учёба, а так, короткий ликбез. Асса отработал укол, перемещения в стороны и назад, увод чужого копья вбок и контратаку. Виртуальное тело отзывалось идеально. Цезарь показал, поправил… Десяток повторов — и основные приёмы запомнились.

Вот бы ещё наработанные навыки с реальным телом работали — но нет. Захочет помахать копьём в реальности — легче заново научиться, чем синхронизировать. Хотя, помнится, старший учился в виртуальной автошколе десяток лет назад, и сел за руль как ни в чём не бывало.

После верхушек теории — спарринги.

Укол-уход, укол-уход, укол… пропустил.

— Не! Мой! Не! Мой! — кричала Мариша.

Укол-уход, укол… Вот тебе. Да как так-то!

Асса выпустил, неожиданно прибавившее десяток килограмм, копьё. Нет, оно не при чём, тяжесть поселилась в локте и ниже. Посмотрел на наливающийся кровью рукав. Ну дела… Хорошо, что тупое.

— Двигаться надо, а не стоять как пень, — опустил оружие Цезарь. — Иди к Марише.

Целительница?

Целительница. Положила пальцы на пострадавшую конечность, пробормотала:

— У зайки боли, у котика боли, у Немого не боли.

Полегчало и кровь на рукаве побледнела, будто рубашка провисела на солнце пару дней.

— Ы-гы, — приложил он руку ко груди.

— Ты ко мне набегаешься ещё, — фыркнула та.

Укол-уход, укол-уход, пофинти тут мне, пофинти, укол-уход-укол-укол. Получил? Длина рук решает, так-то.

Цезарь изрядно погонял его, но и сам огребал по полной. Минут через двадцать у Ассы вырос навык «Крепкая хватка», увеличивающий силу кистей. «Мощь», соответственно, выросла на единицу. Очень элегантно. Сразу понятно, зачем учебный бой его учителю. И зачем рыжая сидит рядом.

Помимо бесплатного зрелища, конечно.

Продлилась тренировка не дольше получаса. Асса вошёл во вкус, гладкое древко слушалось как родное. В реале он бы давно уже высунул язык и присосался к бутылке, а здесь огурцом. Кайф.

— Ладно, мне хватит, — объявил Цезарь, в очередной раз подходя к Марише за лечением. — Сим объявляю, что обучил тебя всему, что знал и умел, что ты более не ученик, а полноценный копейщик.

Асса поблагодарил, прижав свободную руку к сердцу и поклонившись.

— Если хочешь продолжить, — сказал бывший учитель, показывая на склон горы, — спроси вооон того героя. Если не умеет — научи. А я пошёл.

И действительно ушёл в форпост. Асса смотрел, как парень, одетый в те же базовые штаны и рубаху, повторяет его путь вниз. Хватается за траву и камни, но так же позорно, как Асса, не катится. И как его прикажете обучать? Лекарка!

— Ммм? — Асса просяще сложил ладони и показал на парня.

— Ох ты бедолага, — вздохнула та. — Сейчас.

Мариша договорилась с подтянутым улыбчивым парнем на удивление быстро. Тот точно не первый раз здесь — вычурно поприветствовал «мастера Немого», представился Серым, поднял копьё и, прикинув его к руке, встал в позицию.

Ой, не новичок… Ассе сразу пришлось туго. Таких финтов и таких силовых приёмов у Цезаря он не видел! Копьё противника мелькало то туда, то сюда, а то и р-раз! Парень сокращал дистанцию и бил с размаху тыльной стороной — то по ногам, то в голову…

Выручала дурная прямолинейная сила, когда он успевал подставить блок — отдачей парню сушило руки. Но всё равно лекарская мантра «У Немого не боли» звучала в разы чаще, чем «У Серого не боли».

Хоть и далеко не сразу, но Асса всё-таки приноровился. Попробовал применить такие же трюки в ответ — не сработало. Попробовал давить быстрыми уколами — нет. В конечном итоге Асса нащупал работающую тактику. Пятился, отступал, ловил на противоходе. Так получалось доставать Серого немного чаще. Поединки всё больше затягивались, в одном из них противник загнал Немого аж за грядки с незрелыми тыквами, почти к самому лесу. Шаг назад, направо, направо, отбить вниз, ложный замах, потом…

— Немой, беги! — раздался женский крик.

Куда? Зачем? Быстрый взгляд направо — Мариша, так и сидевшая у ворот, скользнула в них, а секундой позже раздались звонкие удары по металлу. Налево — мимо него, бросив жердину, промчался Серый. А за ним…

Из кустов на опушке леса выплеснулась зеленовато-бурая лава коротышек, едва доходящих взрослому человеку до пупка. Пластика рваная, дёрганая. Как стая крупных, агрессивных макак — нагло, слаженно, быстро. Гоблины!

Первый из них в пяти шагах! Бежать поздно. Асса встретил нападавшего отработанным ударом «копья». Недомерку хватило. Когда палка вошла в его горло, он рассыпался тёмно-серыми хлопьями.

Отлично, не надо высвобождать оружие. Следующему гоблину прилетело пяткой копья в лоб, столь же фатально. А вот третий, поднырнув под возвращающееся в позицию оружие, с разбега боднул его в живот. Потеряв на секунду дыхание, Асса согнулся. Через мгновение в плечо врезался ещё один гоблин, а за ним ещё…

Опрокинулся на спину. По всему телу, напоминая копошение насекомых, ощущалась до дрожи омерзительная хватка десятков маленьких цепких пальцев. Сказочно яркое небо перечеркнул желтовато-серый костяной нож. Удар в горло, в живот, сразу несколько в бок…

Давила упавшая на него бетонная плита. Не одна, а на каждую рану по тонне. Не больно. Дышать — дышит. В допе по красно-жёлтой кукле персонажа стекали бордовые капли. Кровотечение.

— Впе! Рёд! — услышал он. Твёрдые руки и пятки гоблинов в последний раз простучали по животу, груди, лицу…

Всё, что он смог сделать под усиливающейся с каждой секундой тяжестью — подтянуть ноги к животу и рывком перекатиться на бок. Теперь хотя бы лежал лицом в сторону форпоста. За нечленораздельно вопящей ордой протопал самый толстый гоблин.

— Впе! Рёд! Впе! Рёд! — гулко подгонял он соплеменников.

Серый споткнулся о метко брошенную дубинку, рухнул под ноги толпе и больше не поднялся. Несущая на плечах сосновый ствол колонна коротышек ударила им в ворота, и из створки, куда пришёлся удар, вылетело бревно. Две отделившиеся группы, снаряжённые древесными стволами поменьше, прислонили их к срубам и забрались на крыши.

Что-то они слишком сильные. Хотя думать тут особо не над чем: вложили побольше «Мощи», и всего делов.

Гоблины, отвели таран как рычаг вбок, выламывая из ворот вторую лесину. В щель нырнул первый, за ним второй, третий… Поле зрения сузилось до ворот… распахивающихся ворот. Как раз добравшийся до форпоста толстяк не снижая скорости вбежал в проём. В глазах всё быстрее темнело.

Угольно-чёрное пространство и плашка с надписью: «Ваш персонаж погиб, но не будет забыт. Заработано 65 очков кармы».

Ухх! Асса отключил полное погружение и смахнул к неактивным задачам развёрнутое окно «Сансары».

— Ыыыы! — облегчил он душу, сдирая с лица тёмную маску и судорожно распутывая зацепившиеся в её петлях очки. — Ы, твою-то, сука, в печень!

Сердце молотило так, будто это не его виртуальный персонаж сейчас валялся истыканный ножами в позе эмбриона, а он сам. Ух, давно так не цепляло. Последний раз… лет эдак пять назад. Когда едва разминулся на трассе с грузовиком, решившим вильнуть на его полосу.

Асса вылез из прогретого салона в прохладу многоэтажной парковки. Надо размять ноги и продышаться, а то больно уж он вжился в роль. Забыл, что всё понарошку. Морщась от заколовших икры иголочек, прошёлся туда-сюда три десятка шагов, до рампы и обратно. Чёрт, нечестно же! Сколько этих тварей набежало-то? Десятка три, не меньше, а то и все четыре.

Вернулся к машине, достал из бардачка кисет и, немилосердно просыпая, набил трубку. Курение на парковке запрещено, так что, не желая провонять дымом салон и избегая поля зрения камер, он разместился между стеной и багажником. Ожидаемо полегчало.

Когда слышишь «беги», надо бежать, а не клювом щёлкать. С другой стороны, тогда бы он бесславно погиб как тот же Серый, а так хоть парочку с собой забрал.

Сволочи, конечно, эти гоблины — налетели толпой, не успел толком распробовать… А Мариша? А Цезарь? Сколько там защитников у форпоста? Три в каком-никаком доспехе, дровосек с топором, да лекарка. Если Асса, новичок, двоих вынес, то, может, и отобьются? Доносились ли из-за частокола какие-то звуки кроме ударов топора? Вроде что-то слышал. Но уши развесил и не слушал. Балбес.

Ладно, бог с ним. Можно, конечно, создать нового персонажа, но пора бы встать на линию, а не булки мять, пока конкуренты далеко от Шарика. В следующий раз спросит у кого-нибудь, чем дело закончилось.

Рука с трубкой дрогнула.

Асса переключил доп на окно «Сансары». Выскочило предупреждение, что полный нейролинк не заработает, пока не сядешь или не ляжешь. Смахнул окошко в сторону, нашёл в меню пункт «Архив». Хм… При создании персонажа окошка ввода имени не заметил. А сейчас — пожалуйста — «Немой». Сбоку кнопка «скопировать внешность»…

Да вы нахрен шутите! Тысячу очков кармы вынь да положь. А заработал… Десять за «Прилежные тренировки», тридцать за «Боевые заслуги» и последние двадцать пять за «Героическую гибель». Ну дела…

Нет, так никого из новых знакомых найти не получится… Спрашивать-то нельзя — вдруг заметят, забанят, да и Стасику обещал.

Самого его в новом персонаже не узнают, знакомые выглядеть могут как угодно, спросить не у кого. Прям совсем вилы повсюду. Затянулся, узкой струйкой выпустил бледный желтовато-серый дым на протектор запаски.

Да, Санников гений. Но так жёстко… Нельзя так.

Асса выбил трубку о ребро подошвы и отправился приводить себя в порядок.

Глава 3. Аудитор

пятница, 4 ноября 2050, утро

Нина остановилась у ленты багажного транспортёра и открыла Яндекс. Пропустила single, double… Нет, не так. В России надо думать по‑русски. Пропустила одноместные и двухместные капсулы BYD. Полистала более дорогие тарифы и со вздохом открыла другое приложение. Нет бы всё в одном месте!

Ладно, в этом совсем другая логика, каждая машина — уникальна или почти уникальна. Отсортировала по времени подачи. Вот, совсем рядом, восемь минут. Хунци Шоухучжэ. Если по-русски, то Красное Знамя Защи… Нет, не звучит. Краснознамённый защитник. Самое то. Она же представитель фонда, а не покурить вышла.

Пока Нина меняла в настройках операционки язык — иероглифы норовили сбить обратно на китайский, приполз чемодан. Почти такой же, как лежащая в нём коробка Лю Бао, только побольше и не жёлтый, а скорее грушевый. Матрёшка с чайными листьями внутри.

В Москве чая, конечно, полно, в Куньмине — тем более, коробка в очередной раз вернётся в Далянь нераспечатанной, но мало ли что?

Следя краем глаза за ползущим к ней по хитросплетениям дорог Защитником, Нина переключилась обратно на Яндекс, полистать афиши постановок. Не с целью купить, а… Хотя на Неведомова хорошо бы сходить. «Муром» — про Петра и Февронию. И при этом мюзикл. Неведомов — ого, поёт главную роль. Он же совсем молодой ещё! Но голос… Как же это будет? И когда?

В воскресенье, двадцать седьмого. Нет, она себе не простит. Выбрала одну из немногочисленных зелёных точек и оплатила. Ну и пусть, что балкон. Такое бывает раз в жизни.

Машина подкатила к бордюру напротив выхода из терминала. Нина обогнула стильный матово-чёрный кузов, не испорченный рекламой таксопарка. Когда собралась с духом, чтобы закинуть — работай не спиной, ногами — чемодан в открывающийся багажник…

— Nin hao, — сбило её с нужного настроя.

— Nín hǎo, — на автомате ответила она высокому мужчине в пиджаке и тут же исправилась: — Здравствуйте. С праздником вас.

— Спасибо, вас тоже.

Мужчина наклонился над багажником, раскатил там резиновый коврик и легко, одной рукой, поднял чемодан. Аккуратно разместил его колёсами на коврике и приглашающе повёл рукой в сторону салона.

Нина прошла мимо задней двери, села на переднее пассажирское место — сзади или в спинку кресла таращиться или в допе сидеть. Ни того ни другого она не хотела. Водитель…

Открыла приложение, посмотрела в карточку автомобиля — так и есть. Это, оказывается, не автоматическое такси. Александр Владимирович Смородинский.

…Водитель, не работник аэропорта! Десять отличий от фотографии в профиле не найти. Не иначе, совсем свежая.

Крупные, грубые, но правильные черты лица. Жёсткий ёжик — соль с щепоткой перца. Серые глаза вопросительно прищурены.

— Не ожидала живого водителя, — сказала Нина. — Так здорово!

— Мне тоже нравится, что я живой, — коротко усмехнулся мужчина. И тут же сделал комплимент: — У вас очень хороший русский. Куда вас отвезти?

— В «Метрополь», пожалуйста.

— Домчим за секунду, — уверил её водитель, переключил передачу, и машина тронулась с места.

Александр Владимирович вёл уверенно, рулил кончиками пальцев, мимолётно косился в зеркала. Автоматические капсулы словно боялись огромного Защитника, держали дистанцию раз в пять больше, чем друг с другом, позволяли перестроиться после первого мигания поворотника.

Он частенько, будто случайно, поглядывал на Нину, но тут же отводил взгляд. Будто… Хвостики! Нина опустила козырёк с зеркальцем, достала из кармана пальто расчёску и привела волосы в порядок.

— Вам и раньше очень шло, — заметил водитель.

— Спасибо, — улыбнулась Нина, натягивая резиночки на левое запястье. — А что у вас за ароматизатор? Сама не узнаю запах… Чернослив с чем-то? Olifactum не помогает. Хотя с него мало проку.

И зачем она согласилась при очередном обслуживании установить обонятельный нейромодуль? Наверно, хотела поддержать Elysium в его стремлении к прогрессу.

— Не чувствую, — принюхался водитель. — А что не так с олифактумом?

— Задумка интересная, но исполнение… — вздохнула Нина. — Иногда в виртуалке листаешь каталог духов, а тебе вместо «тонкого аромата миндаля» как выдаст ядрёной синильной кислоты на все рецепторы — и хоть стой, хоть падай. Вроде починили в обновлении, но осадочек остался.

— А может, это духи такие? — усмехнулся водитель. — Я как-то подарок выбирал, увидел пузырёк «горящие костры Варанаси». Заинтересовался, погуглил, что за варанаси такие.

— Я туда ездила один раз, — поморщилась Нина. — Дикари.

За беспредметной беседой мелькнул над головой МКАД. Потом через мост — ух ты, речные трамвайчики! Не поздно для них, в ноябре то? И не рано ли? На часах нет и восьми.

Кстати, встреча-то назначена на одиннадцать.

— Александр Владимирович… — обратилась она. Чем бы занять это время?

— Не надо так длинно, можно просто Асса, — заполнил водитель паузу.

— А я Нина. Будем знакомы, — включила Нина фирменную улыбку.

— Так вы русская? Что вы честному таксисту голову морочите?

Нина хлопнула ладонями по коленям:

— А вот и ничего подобного! Я не русская «Нина», а ní — девушка, и nà — изящная. Обычное китайское имя.

— Вам подходит, — широко улыбнулся Асса. — Я перебил, вы что-то хотели спросить?

— А вы можете… — Куда она больше всего хочет? — Можете отвезти меня на Воробьёвы, на смотровую площадку?

— Давно не были в Москве? По пути могу проехать по Бульварному.

Нина ненадолго замолчала, строя фразу.

— Я училась здесь, а потом… Пересадки, максимум трансфер из одного аэропорта в другой.

— Учились в МГУ?

— Магистр экономики, — кивнула она.

Под наводящие вопросы рассказала, что после учёбы переехала поближе к дому, на Дальний Восток, а потом работала по всему ШОС. В родном Даляне, в Шэньчжэне, в Ханчжоу, в Дели и Бангалоре…

— Но в Москве лучше всего, — уверенно заявила Нина, положив руки на шероховатый и мокрый парапет смотровой. Привстала на цыпочки:

— Какая же красота!

За завесой дождя едва угадывались башни Москва-Сити, серая река казалась неподвижной, деревья давно сбросили листву и торчали голыми раскоряками. Но всё равно.

— Только вот прохладно, — отметила она.

Гулять собиралась в Городе Вечной Весны, а тут пар изо рта при каждом слове идёт.

Асса, невозмутимо державший над ней огромный чёрный зонт, пожал плечами. Дождь порядком промочил ему правый рукав пиджака, но он этого будто не замечал. Нина, увидев такое безобразие, поспешила в машину. Не хватало ещё, чтобы из-за неё хороший человек простыл.

— Сейчас — поесть, — перечисляла Нина. — Потом отвезёте меня в отель. Там подождёте полчаса? Заселюсь и надо будет в Марьину Рощу. Переговоры короткие, только знакомство, а потом — вот сюда, к Димке на дачу.

Она сбросила водителю полученную полчаса назад точку где-то в Новой Москве, далеко за Пахрой.

«Все с нашего потока соберутся, — написала Алка. — Будет типа встреча выпускников». Надо бы посетить. Людей посмотреть, себя показать. Начнётся, конечно, «ой Ниночка, когда замуж, детки…», но надо.

— Насыщенно, — с уважением покачал головой Асса. — А куда едем кушать?

— Тут рядом, — широко улыбнулась Нина. — Самое лучшее место на Земле. Поехали в макдак!

——————————————————————————————

Водитель завершил поездку. В каждой точке маршрута Нина убеждала его, что траты предусмотрены, заложены и незначительны, но он упорно останавливал счётчик.

— Лучше вы лишний раз поставите мне пять звёзд, — хохотнул он. — Чем я буду потом вытаскивать чеки и применять скидки на ожидание.

Нина только махнула рукой. После того как за вторым бургером она призналась, что в своё время подрабатывала именно в этом ресторане на Мичуринском, спорить с Ассой стало невозможно. Она вышла из Защитника, поднялась на нужное крыльцо длинного пятиэтажного здания, казавшегося застрявшим во времени артефактом прошлого. Пробежала глазами по табличкам «Роял-косметик», «Иванмолоко», «Анжелика», «Сансара Лаб». Вдавила нужную кнопку звонка. Кошмарная древность.

— Нина Ли? — окликнул её парень во флисовой толстовке, куривший у урны, в стороне от входа.

— Да? — пригляделась к нему Нина. Парень как парень. Невысокий, крепкий, с ранними залысинами. Глазу не за что зацепиться.

Загасив и выбросив сигарету, парень подошёл к двери и посмотрел в камеру. Замок щёлкнул, позволив потянуть дверь на себя. Хоть что, а то морально готовилась увидеть карточку с RF-меткой. Или механический ключ.

— Валентин уже подошёл, ждёт вас в переговорной.

— Только Валентин? — удивилась Нина.

— Да, он решил не дёргать юристов и бухгалтеров в праздник. Ему важнее поговорить с вами лично.

Широкая, светлая лестница вела в разбитый перегородками на шесть частей опен-спейс. На шесть полноценных зон отдыха с креслами, диванами, низкими столами, оформленных в разных узнаваемых стилях.

Пышное арабское великолепие, вычурные японские журавли на бумажных ширмах, чопорный английский клуб, где мебель стыдливо прятала ножки в матерчатой драпировке. Эффект достигался достаточно скромными средствами. Подбор ткани на чехлы для подушек, оттенка светильников, растений и всяких мелочей, как бы невзначай разбросанных по столикам.

Офис не пустовал — на диванах тут и там полулежали погружённые глубоко в вирт юноши и девушки. Расслабленные позы, на глазах — чёрные маски. Проходя мимо, Нина поставила себе галочку обойти потом вдоль другой стены, мимо оставшихся трёх локаций.

Переговорная — совсем маленькая. Восемь кресел вокруг сдвинутых вместе двух дешёвых квадратных столов на тонких железных ножках. Напротив входа — завешенное жалюзи окно, на дальней стене — большая белая доска. Санников как раз яростно стирал что-то с неё магнитной губкой, когда Нина вошла.

— Привет! — радостно поднял он руки. — Как вы быстро! Я вчера написал Чэню, а вы уже тут! Ха-ха! Присаживайтесь, присаживайтесь, будьте как дома!

Длинный, состоящий из одних острых углов Санников схватил Нину за оказавшуюся ближе к нему левую руку и энергично потряс. Отодвинул ближнее к торцу стола кресло:

— Хотите чаю? Андрей, — обратился он к её провожатому. — Сделай нам, будь добр. Вы какой пьёте, чёрный, зелёный?

И без передышки:

— А я навёл о вас справки!

Про этикет он, кажется, не слышал. Как и про бизнес-код в одежде. Потёртые джинсы, чёрная оверсайз футболка с крупной белой надписью «… am I?», резиновые шлёпанцы на ногах. Спасибо, что с носками.

И толку с того, что половину полёта листала первичную аналитику? Выступления его на форумах смотрела… Бесполезно. Как марлевая повязка хоккейному вратарю. Хорошо, пока не лезем, наблюдаем. Всё равно сегодня только визит вежливости.

— Здравствуйте, — наконец вставила она в образовавшуюся паузу. — Рада, что вы, несмотря на выходной, нашли время для встречи.

Ух… Как сложно.

— Я хотел пообщаться лично, без толпы этих… — покрутил Санников пальцем в воздухе, — помощников. Так вот, о чём я? Вы же учились на словесника?

— Да, ДВФУ, кафедра межкультурной коммуникации, — ответила она.

При чём тут её вторая вышка? Хотя она всегда кстати. Они же сейчас коммуницируют, так ведь?

— Ага. Конечно. Вот скажите, пожалуйста, что такое игра?

Хочет расставить ловушку вопросами? Попробуй-попробуй.

— Словарное определение? Это комплексный, многослойный термин, — Вот теперь она на своём поле. Да и доп подсказывает. — В первую очередь, это занятие, не связанное непосредственно с выживанием. Игра — это способ познания мира через моделирование тех или иных ситуаций, принятие тех или иных ролей… Но вам ведь нужно не оно?

На тумбочке у окна зашуршал чайник, скрипнули петли шкафчика, звякнула посуда.

— Нет, нет, нет, — замахал руками Санников. — Скажите, что значит слово «игра» именно для вас.

— Я не очень часто играю в игры, — призналась Нина. — Игра — это способ провести время, повеселиться…

— А во что вы играете? — перебил Валентин. — Что из игр любите больше всего?

— Мне нравятся викторины, квизы. Иногда выбираемся с коллегами. Считается?

— So-so, — покачал рукой Санников. — Это не совсем игры. Это скорее соревнования. Вы же понимаете разницу?

— Возможно, не так хорошо, как вы, — показала открытые ладони Нина. — Поможете разобраться?

Спорить и настаивать? Не сегодня.

— Смотрите… — Санников осёкся на полуслове. — Нет. Давайте лучше покажу. Андрей, будь добр, принеси из «Лондона» шахматы.

Парень вышел из переговорки, оставив кухонный угол в распоряжение Санникова. Валентин, повторно уточнив, какой чай желает гостья, наполнил разномастные кружки. Чайник при этом поднимал высоко, лил тонкой струйкой.

— Это чтобы не крутым кипятком, а как надо, — пояснил он. — Сахар? Без сахара пьёте? А я так не могу, хоть убейте.

И кинул в чашку с принтом берёзовой рощи сразу три кубика.

Через пару минут на столе появилась старая раскладная доска. Нина расставила классические, деревянные фигуры. Она успела открыть в допе шахматную вики, так что особого труда это не составило.

— Я знаю, как они ходят и ничего больше, — предупредила она, когда все фигуры заняли полагающиеся места.

— Так даже интересней, — заверил Валентин и начал партию стандартным ходом королевской пешки. — Пешка ходит е-четыре, пешка хочет на е-пять.

Нина ответила зеркально. Санников тут же выпрямил спину и театрально возмутился:

— Эй, она же сказала, что собирается на е-пять, почему ваша мешает?

— А моей что, нельзя стремиться стать королевой? — парировала Нина.

— Резонно, — кивнул Санников, протягивая руку к доске. — Договоримся?

И лёгким движением поменял пешки местами.

О таком в вики не предупреждали. Нина посмотрела нарушителю правил в глаза. И запнулась.

На нём не было очков. Ни полагающихся по статусу стильных безоправных. Ни строгих металлических. Ни дешёвого «школьного» пластика. Ни следа на переносице. Пусто.

Как он живёт? Нормально — разлепив веки утром сразу потянуться к тумбочке, а снять смарты только вечером, опустив голову на подушку. Человек без допа слеп, глуп и беспомощен.

Санников не выглядел беспомощным. Глупым или слепым — тем более. Он с азартной улыбкой ждал следующего хода и смотрел так, будто видел насквозь.

Будто она прозрачная. Невидимая и неосязаемая. Ненастоящая. По спине пробежала холодная дрожь. Дрожь, напомнившая, что она не призрак, ведь призраки не дрожат. Какого чёрта?

Пальцы легли на чёрную королеву. По диагонали. До упора.

— Шах.

Сквозь стоящую на ф2 пешку.

— Вы… — с ожиданием посмотрел на неё Санников.

— И мат. Она этого хочет.

Валентин покивал, аккуратно положил белого короля на бок. Отпил чаю и спросил:

— А чего ещё желает Королева?

— Покрасить всё поле в чёрный цвет, — прорвалось у Нины.

Ну а что? Она же чёрная!

Санников протянул руку к лотку на стене, вытащил два маркера, отдал один Нине. Ладно, потом протереть губкой и всё. Нина закрашивала белые квадраты ломаной спиралью, от краёв к центру. Аккуратно поднимала фигуры, возвращала их на места. Санников красил гораздо быстрее. Работал размашистыми штрихами, оставляя неопрятные хвосты и на чёрных полях.

— У вас маркер толще моего, — заметила Нина, обнаружив, что, пока она раскрашивала три квадрата, Валентин разобрался с половиной поля.

— А у вас — тоньше. Мы не соревнуемся, — невозмутимо продолжал красить он. — Вы же поняли разницу?

— Вполне. Спасибо за демонстрацию, было познавательно.

Санников споро закончил с последними белыми полями, вернул маркеры на место и легко коснулся Чёрной Королевы.

— Скажите, Нина, что она сейчас чувствует? — положил он руки на стол.

— Удовлетворение, — медленно перечисляла Нина, прислушиваясь к себе. — Злорадство. Лёгкую грусть. Она не хочет возвращаться в коробку.

Санников покивал.

— Андрей, — позвал он так и сидевшего с кружкой у дальнего конца стола парня.

Тот вынырнул из допа, где, судя по характерным жестам, работал с таблицами:

— Да?

— Сделай нашей гостье аккаунт на бету.

Санников сбросил сланцы, сунул ноги в вызывающе белые беговые кроссы. Классные, купить такие же что ли… А куда бегать? Из такси в номер?

— Андрей вам всё расскажет, а мне надо идти.

Накинул какую-то позорную, обтрёпанную на рукавах, очень лёгкую на вид куртяшку.

— See ya! — махнул он рукой.

— До свидания.

Доводчик по сантиметру подтягивал дверь. И что это было? Кошмар! Нина оглянулась на Андрея.

Тот засобирался, молча оделся. Дошли до выхода из офиса. По другой стороне пройти забыла! Ладно, в следующий раз. А кто он вообще? Секретарь? Заместитель? Курирующий психолог?

— Письмо с инвайтом у вас на почте, — сказал Андрей. — И извините Валентина, он испытывает сложности при общении с людьми.

— А вы…

— И я тоже. Спасибо за визит, до понедельника.

Кивнул на прощанье и спустился с крыльца.

Нина потёрла лоб. Блаженные оба, не иначе.

Защитник нашёлся за углом, у терминала зарядки. Не обращая внимания на слабый дождик, Асса распахнул все двери и шуровал по салону маленьким пылесосом.

— Вы быстро, — удивился водитель, когда Нина устроилась на переднем сиденье, — простите, машину выстудил, пока убирался.

— Ничего страшного, — ответила Нина, прикрывая глаза.

Она восстановила в голове образ Санникова. Санникова, пересекающего комнату широкими шагами. Санникова, хватающего её за руку. Санникова, откидывающего со лба светлые волосы. Санникова, передвигающего пешки, открывающего маркер…

— Что-то случилось? — нарушил тишину Асса, сворачивая на Сущёвский.

— Jìù xiàng jiàndào le Wán Fó yīyàng, dàqì bù gǎn chū, — медленно произнесла Нина.

— Простите?

Пришлось перевести.

— Увидела играющего Будду, боюсь пошевелиться и вздохнуть.

Санников, конечно, не Будда. Но притворяется на сто баллов. А чуть копнуть — цыганщина, не иначе. Цирк с шахматными конями.

— Это кого же?

— Валентин Санников, вы вряд ли о нём слышали.

— Почему же? Я знаю, кто это такой, — усмехнулся водитель.

— И кто же?

— Гений, конечно, — уверенно сказал Асса. — Но…

И замолк. Нет, он подбирал нужное слово:

— …хулиган. Гениальный хулиган. А чего он хотел от вас?

Чего хотел? Будда не будет делать ничего просто так. Что изменилось? Вот она ехала на встречу, вот едет с неё…

Ответ в почте. Она заинтересовалась игрой, в издание которой собирается вложиться фонд Чэнь Лунфэя.

— Кажется, да, хотел. И добился своей цели.

Нина открыла почту, выбрала верхнее, непрочитанное, письмо.

Тема: Добро пожаловать на закрытый бета-тест Сансары

От: А. К. Саранцев a.k.sarancev@sansara.lab

Копия: В.С. Санников valentin_sannikov@sansara.lab

4.11.2050 11.22

Нина Ли, Ключ прикреплён. Запускайте пакет, всё привяжется автоматически. Подключил вам премиум-бонус, если понадобится ещё — пишите.

Критически важно: ● Не упоминайте при NPC ничего из реального мира (год, технологии, страны, имена компаний). ● Не обсуждайте технические и метаигровые понятия. ● Не используйте геймерский сленг. ● Любая такая информация фиксируется в долгосрочной памяти модели и требует последующей ручной очистки.●Если не знаете, что сказать — лучше промолчите. В текущей версии большинство NPC имеют защитную реакцию: при обнаружении «чужеродной» информации переходят в режим агрессии и атакуют персонажа. Это не баг.

Если всё-таки проговоритесь — сразу пишите мне. Попробую откатить вручную.

Саранцев А.К.

Одно вложение

В голове что-то щёлкнуло. Нина открыла реестр юридических лиц, нашла ООО «Сансара Лаб». Она же смотрела сюда не далее чем вчера!

Генеральный директор: Андрей Константинович Саранцев.Размер доли 50%Валентин Сергеевич Санников.Размер доли 50%

И сюда смотрела, и фотографии искала. На них Саранцев ещё с волосами. А лицо… обычное, европейское.

— Добились-таки. Хулиганы…

Давненько не случалось такого, чтобы раз — и как стажёрку. И, главное, кто? Два великовозрастных обалдуя. Балбеса. Сходу показали, что колода у них краплёная.

Хорошо бы Шоухэн поскорее вернулся — он на айтишных стартапах съел целую собачью упряжку. И портфельные компании местному региональному директору более чем знакомы.

Она, конечно, и одна справится, но будет непросто. Каждый день по две-три встречи. А если с кем-то не по одному разу? В одной Москве одиннадцать объектов, а есть ещё Калуга, Рязань, Волоколамск…

Кровь из носу надо постоянный транспорт. Вот тот же Шоухэн, катался-катался в обычных синглах и, пожалуйста, выбрался на недельку родителей навестить, а врачи его второй месяц держат. И прогнозы дают самые обтекаемые: может, завтра справку выпишут и пинком на работу, а не понравится что-нибудь, так и до нового года промурыжат. Планировать невозможно.

Нина поёрзала в кресле, устраиваясь поудобнее. «Защитник» её вполне устраивает. Схема привычная, отработанная годами командировок: найти комфортную машину и выкупить время водителя, чтобы не играть в лотерею с агрегаторами.

Конечно, на всякий случай стоит глянуть. Ну-ка… Смородинский. Тысяча двести оценок. Рейтинг 5.0. А он хорош. Асса на долю секунды скосил глаза на неё и тут же вернул внимание на дорогу. «Приятный собеседник», «Аккуратная езда»… Берём.

Надо сработать так же чисто, как давешний Андрей. Подготовить документ, чтобы отправить к концу разговора. Нина зарылась в доп, списалась со службой безопасности и бухгалтерией. Хорошо, что дома сегодня не праздник.

— Александр Владимирович, — Нина обратилась нарочито официально, сразу задавая тон беседе, — можно вам неприличный деловой вопрос?

Медитирующий на дорогу Асса снова бросил на неё короткий взгляд.

— Что такое?

— Не хотите ли поработать на меня? Я в Москве на месяц, мне позарез нужен человек, которому я смогу доверять, — тихим грудным голосом сказала она. — Вы со своей машиной. Двадцать четыре на семь. Никаких агрегаторов, никаких других пассажиров. Полностью мой. Плачу по двойному тарифу, плюс все расходы, плюс бонус в конце.

— Исключено, — не раздумывая отбил подачу Асса.

— Почему?

Разве от таких предложений отказываются?

— Мама, — последовал ответ. — Максимум, что могу предложить — это ваше китайское девять-девять-шесть. Если в другие города — одним днём. Когда машина стоит на месте, я свободен заниматься своими делами, но нахожусь в радиусе пяти минут. Три миллиона за месяц. Без торга.

Нина спешно подправила нужные строки. Сумма заметно меньше предполагаемых трат на транспорт, так что бухгалтерия завизирует без вопросов.

— Ловите договор.

——————

Если вы дочитали до этого момента, то можете поставить лайк и подписаться. Спасибо.

Глава 4. Валет

пятница, 4 ноября 2050, полдень

Тысячу, кажется, лет назад Асса служил срочку в части под Богородском. Память сохранила лишь несколько ярких моментов. Один из них — достаточно обыденный. Витька Заяц входит в караулку, ставит автомат в пирамиду, садится за стол. Подпирает голову и… И всё. Спит.

На гражданке такого не видел ни разу. До сегодня. Нина приняла правку, отдавшую Ассе эти выходные, оставила на файле договора цифровую подпись и… Всё.

Во сне пассажирка постарела… Нет, про женщин так нельзя, повзрослела лет на десять. Под глазами очертились тени, брови расслабились, губы сложились в тонкую линию. Так-то болтает без умолку, не заткнуть. Забавная.

Пусть спит. Можно не спешить. Асса включил автопилот. Утюг сбросил до разрешённых девяноста, встроился в крайнюю левую, отданную под автоматический транспорт.

Надо бы всем причастным и сопричастным сообщить об изменении планов. Маму перевезёт к себе завтра. В воскресенье с сыном займётся домиком в Ухтомке, наведёт марафет. А потом с девяти до девяти, как папа Карло до следующего воскресенья. Но три миллиона. Очень вкусно. В принципе, при таком графике Асса столько бы и заработал. Но с одним клиентом в разы проще. Очень сомнительно, что клиентке действительно потребуется ездить по 72 часа в неделю. Скорее всего, большую часть времени Асса просидит не за рулём, а в холлах и на кухнях разных офисов. Или получится отъезжать по мелким делам.

Можно, кстати, ночевать в домике. Подкрасить, где просит, прибить. С воротиной наконец разобраться, а то Утюг пол-улицы перегораживает, когда снаружи оставляешь. Хотя нет. Пусть Сашка этим занимается, ему там жить. Но забьёт ведь… За этими вялыми мыслями столь же лениво тянулась Калужка.

Асса перехватил управление, когда Утюг повернул в посёлок. Вот эта улица, вот этот дом, вот у людей въезд нормальный, а не как у нас с мамой. И участок не шесть соток. И дом три этажа. Два с мансардой. Метров триста суммарно, не меньше. Отделан штукатуркой под прянично-конфетный искусственный камень. Такому бы стоять не в Замкадье, а где-нибудь у моря или в горах.

Ворота стояли распахнутыми. Когда Утюг занял место рядом с винтажным Караваном, из дома показался бородатый мужчина в свитере. Асса закрыл поездку, вытащил из бардачка кисет и вылез наружу, осторожно притворив дверь. Одёрнул сбившийся в складки пиджак, поправил галстук.

— Дима, — представился подошедший хозяин, протянув руку.

— Асса.

Рукопожатие деловое, формальное, быстрое. Много и часто здоровается за руку?

— А вы, простите, кто и какими судьбами? — спросил хозяин.

Вместо ответа Асса жестом предложил заглянуть в недра Утюга.

— Нинка! — обрадовался Дима, тут же понизил голос. — Батарейки сели?

— Перелёт, — пояснил Асса, доставая из кисета трубку.

— А‑а, ну тогда понятно. Ладно, пусть спит, всё равно никого ещё нет, — покивал Дима и без паузы спросил: — В холдем играешь? Как раз четверо с тобой наберётся.

Асса оглянулся на машину. С одной стороны и клиентку оставлять такое себе, а с другой — не торчать же ему во дворе, когда хозяин дома зовёт внутрь.

— Да никуда она не денется, — добавил Дима. — Не украдут. Тут вообще двери можно не запирать.

Через доп заглушил мотор, выставил температуру автономной печки, затонировал стёкла. Кнопками проще, но щёлкают, сволочи. Прицепил к декорации салона записку: «я в доме» и по подсказке Димы поставил будильник на половину четвёртого.

Устроились за раскладным столом на веранде. С трёхкиловаттной тепловой пушкой вполне комфортно. Можно курить — в дом не идёт, и до машины полтора шага.

Рвать ли жилы? Дмитрий и его коллега Аркадий за столом мало что из себя представляли. Особой чести и выгоды в том, чтобы срубить по символической десятке нет. Четвёртый участник их сабантуйчика, Иван Иванович, бывший капитан СевМорФлота поопытней, но игра для него на втором месте. Заглянул к соседу он в первую очередь ради возможности потрындеть за жизнь под коньячок.

Асса пасовал, когда любители, особенно Аркадий начинали плыть, будто реально боятся проиграть эти копейки. Пару раз зарубался по старшей карте — с валетом в руке — против Ивана Ивановича. Моряк играл как профи, без мандража, но блеф всё равно срабатывал.

Хозяин поинтересовался, кем Асса приходится Нине, но удовлетворился коротким «Знакомый». Благо воспитания хватало, глубже в душу не полез. Беседа шла то за тачки — хозяин хвалился полностью модернизированным Караваном — такое же, как в Утюге, дублирование всего через доп, но за пятикратный ценник, то за табак, которым Асса систематически окуривал веранду, то за Арктику. Больше, конечно, за Арктику — Иван Иванович не рассказывал, а словно зачитывал изданные мемуары.

Из-за болтливого деда разговор не поворачивался к финансам. А жаль. Рядом с такими как Дима посидеть — инсайды сами в уши текут. Можно не слушать и всё равно иметь кусок хлеба с маслом, но… Без игр на деньги не так интересно жить. Если, конечно, ставки выше, чем сейчас.

Ближе к трём прибывшие первыми однокурсники хозяина, по большей части однокурсницы, закруглили их партию. Дамы с порога возмутились, что ничего не готово, принялись накрывать стол. Хозяин принёс угля, достал из холодильника мясо…

— Нет, вам я доверить шашлык не могу, всё испоганите только, — возмутился Иван Иванович. — Вот ты и ты — со мной, помогать будете, глядишь, научитесь чему. Давай-давай, вставай.

Асса очередной раз глянул на мониторинг салона — всё нормально, не мёрзнет — и вместе с Аркашей переместился на задний двор посодействовать с шашлыком. По большей части стоять рядом и слушать заковыристую моряцкую брань. Иван Иванович клеймил покупную шейку, хаял неправильный маринад, материл тупые ножи, ругал неудобный, слишком высокий для него, мангал. Помощников звал салагами и мазутой.

Поначалу забавляло, потом надоело, и Асса, войдя с накрытым лавашом сотейником в гостиную, вернее, в зал, занимавший добрую половину первого этажа, бросил клич:

— Мужчины! Ваша очередь помогать Иванычу.

Когда его немногочисленные конкуренты за женское внимание оказались выведены из игры, он вооружился щипцами и разложил мясо по тарелкам.

Женщины, по сути своей, волшебные существа, похожие на вечный двигатель второго рода. Дай женщине в нужный момент кусочек шашлыка — и она будет накладывать тебе салатики долгие годы.

Асса сидел посередине дивана. Подоткнул за воротник заткнута салфетку, расстелил на коленях вторую. На журнальном столике, стояли тарелки с нарезанными кусками ещё горячей свининки, половинками черриков, салатница с мимозой, мисочка с аджикой, открытая банка оливок и литруха минералочки. Тяжеловато сегодня получается, как бы не аукнулось. Он оторвал ещё лаваша.

Вечный двигатель замолотил в полную силу. Услышат одно слово, а скажут тысячу. Кто-то успел ляпнуть: «этот с Ниной»… Сначала переводил разговор на самих дам, с одной бы прокатило, но с пятью этот трюк не мог спасать долго.

Захотелось, блин, пометать. Шашлычка попробовать. Голову надо включать! Эххх… Что ж теперь делать-то? Каминг-аут в роли таксиста выглядел настолько неуместным, что Асса посмотрел в сторону открытой двери на веранду.

Ровно посередине проёма стояла Нина. Походу, давно. Асса развёл руками. Ну пообедать я отошёл, покушать, а эти — сами набежали. Клиентка кивнула чему-то своему и ощерилась как крокодилица.

Прими мою душу, Господи, сохрани за мной три миллиона…

Нина сделала шаг в гостиную. Поднял глаза к небу… Сверху опускался пустой информационный пакет с названием «Show must go on». А следом — второй: «пожалуйста».

— Девчонкиииии! — поднялся визг, радостные крики, топот.

— Нинка! — вернулся с заднего двора хозяин. — А мы уж думали, ты впала в спячку до весны! Дай я тебя поцелую!

Клиентка опустилась рядом, взяла Ассу под локоть. Болезненная развязка, судя по всему, откладывалась. Придётся обтекать, деваться некуда.

— Покормишь меня? — в её глазах плясали озорные смешинки.

О, вот это легче лёгкого. Асса неспешно собрал Нине шаурму, нарезав и завернув в лист лаваша кусман свинины с помидорками. Сбегал к мини-бару за шампанским и бокалами. Открыл, к неудовольствию сокурсниц клиентки, без хлопка и пены, после чего пойман и усажен обратно. Две подруги Нины смотрели на него как кот на кормушку с синичками. Ну ещё бы, такой повод для сплетен. Тьфу.

— А как вы познакомились? А где? А давно?

— Счастливые часов не наблюдают, — Асса не нашёл ничего лучше. Впрочем, нетрудно и продолжить: — С тобой я не смотрю на календарь. Не прячься под фейспалмами, родная, а просто по плечу меня ударь.

Нина рассмеялась и послушно ткнула его в плечо кулаком.

— Да вы поэт! — восхитились сплетницы. Фух. Удалось перевести тему.

Про тяжёлую долю поэта и спасающую от голодной смерти позорную профессию трейдера он мог бы заливать часами, но дамам о рынках слушать не захотелось, и они изгнали его делать коктейли.

Иван Иванович притараканил ещё одну посудину с шашлыком.

— Бросили вас? — спросил Асса.

— Да и хрен с ними, — ответил дедок. — Всё равно никакого толку.

Воровато озираясь, он нашёл в мини-баре плоскую фляжку Hennessy и ухватил тарелку сырной нарезки.

— Посидим на свежем воздухе, — позвал он за собой.

— Я за рулём, — предупредил Асса.

— Вот и хорошо, нормального коньяка у Димки мало.

Остывающий мангал приятно грел спину. Не одноразовая жестяная поделка, а полноценный гриль, толстостенный, с тяжёлой крышкой. Иваныч закусывал коньяк оливками, Асса только курил.

Беседа не то что не клеилась — не требовалась. Каждый думал о своём. Асса о залёте. Иваныч, наверно, о море. В начинавшемся сразу за забором лесу постепенно сгущались сумерки.

«Тебя тут потеряли», — пришёл инфопакет. Идти к людям не хотелось совершенно. Асса скинул его в корзину. Иван Иванович, заметив характерные движения глаз, тоже поднял взгляд к очистившемуся небу.

— Подморозит завтра, — сказал он. — А ты, если зовёт, иди. Помиритесь ещё.

— Да мы не ссорились.

— Тогда тем более иди. Она же у тебя самая лучшая.

— Ты, Иван Иванович, даже не знаешь, какая именно из них, — усмехнулся Асса.

— Раз твоя — значит, лучшая, — уверенно заявил старый моряк. — Иначе зачем всё?

В доме гремела музыка. К счастью, Ассу не собирались пытать неудобными вопросами, от него хотели только танцев. Гостей прибавилось, но кавалеров катастрофически не хватало. Что поделать, придётся выйти на паркет — девчонки есть девчонки. Тем более что некоторые очень даже ничего. Ах да… Он же не один на этом празднике жизни.

Заиграло что-то современное, но лиричное. Асса подошёл к Нине и подал ей руку. Ничего сложного — расправить плечи, держаться уверенно, партнёршу тоже уверенно держать за талию, чтобы не убежала. В ритм — шаг туда, шаг сюда. И не столкнуться ни с кем.

Нина положила голову ему на плечо и молча смотрела в сторону весь танец. Только когда музыка окончилась, от неё пришло: «Займи их, пожалуйста». В ответ Асса — ну правда, надоело уже, сколько можно этими пакетами кидаться? — переслал контакт в «Курьере». В мессенджер тут же пришёл эмодзи с оттопыренным вверх большим пальцем. А следом десяток просяще сложенных ладоней.

Спокойно, без огонька, прошёл с каждой «пассажиркой» по кругу. А откуда огоньку взяться? Им не партнёр нужен, а манекен. Биоробот. Сгодился бы и коматозник на активных нейроимплантах. Тьфу. Сославшись на усталость, приземлился рядом с Ниной и последними заветренными канапешками.

Его клиентка обсуждала с хозяином дома юридические лазейки транснациональных инвестиций. Риски офшоров, нюансы китайского и филиппинского законодательства. В принципе, познавательно, но Асса действительно устал.

Дима отвлёкся, обеспечивая всех чаем и тортом. Торт проглотили, но налегали больше на спиртное. Мелькнул и ушёл домой порядком наклюкавшийся Иваныч. Хорошо ему: дорогу перешёл — и вот она, кроватка. Асса тоже так хотел бы. Но нет.

После этого чья-то мятущаяся душа захотела петь. Дурную идею немедленно подхватили, появились микрофоны и открытая доп-декорация с текстом.

Вот бы и звук в допе… И никто бы никому уши не терзал.

Через раз микрофон забирала одна из «пассажирок» — Асса из принципа не запоминал их имён. Голос не сильный, но чистый, слух — безупречный. Максим и Нюша звучали неожиданно приятно. Хозяин сделал ставку на французский шансон, раз за разом срывал овацию у женской части гостей.

Нина, прижавшись к плечу Ассы, в свою очередь просто передала микрофон ему. Перепеть не перепел бы, хоть разорвись, попросил поставить старую-старую «Если б я был султан». Ну а что? Нельзя же постоянно на серьёзных щщах сидеть.

В ответ певичка — уже не простая «пассажирка», а вполне себе «певичка» — спела столь же древнюю колыбельную из мультфильма про медвежонка. На слове «малыш», поглядывала на Ассу… Вот что пристала? Он тут, как-никак, с девушкой.

Паузы между песнями удлинялись. Взрослые мальчики и девочки наигрались, разбились на мелкие группы. Микрофоном завладел один из гостей, приехавший позже остальных и крутившийся возле хозяина дома. Тоже, наверное, банкир. Несмотря на опоздание, он успел набраться не меньше давешнего Иваныча.

— Я хочу поднять тост! — произнёс гость поставленным голосом. Странно, почему он не пел?

Микрофон и колонка усугубили эффект. Гость кланялся, улыбался, ожидая пика всеобщего внимания. Нина вздрогнула, прошептала:

— Откуда же ты вылез?

— Тост! За нашу блудную дочь, после стольких лет вернувшуюся в родную гавань! За нашу Нину! — продолжал речь…

Ну точно, вон как напряглась, старый знакомый, а то и бывший. Классика.

Зазвенели бокалы, Нина взяла со столика выдохшееся шампанское и коротко кивнула, принимая овацию.

Смотрела только на «тамаду».

— А ещё надо выпить за великодушного султана, — продолжил тот, подливая в свой бокал, — подобравшего страдающую от одиночества бедняжку себе в гарем и…

Отчётливо брякнул бокал Нины. Асса встал так быстро, что выпивоха осёкся.

Но тут же разулыбался. «Давай, врежь мне», — словно говорил его взгляд. Вот ведь… Сейчас бы смахаться один на один, как тридцать лет назад, но нет. Сразу звонок 112, «Побои», бла-бла-бла. Аж зубы сводит.

Ткнуть бы этого гоблина в рыло, пусть рассыпется чёрной пылью… Чуть отпустило. Пусть его. Пусть наслаждается гнилым триумфом.

— Спасибо этому дому, — сказал он так, чтобы услышали все. Разжал кулаки. — Нина?

— Всем пока, — сухо попрощалась та.

Асса, под руку с ней, вышел в ночь. Сзади загомонили несостоявшиеся свидетели.

Когда пристегнулся и забивал в автопилот «Метрополь» — сам не поведёт, это уже не работа, — в машину постучал Дима.

Асса щёлкнул тугим тумблером — стекло с шорохом уползло вниз — и уставился на этого… Экономиста. Финансиста. Или кто он там? Не мужчина, точно. А ещё бороду носит. В его доме оскорбили его гостью, а он тут пытается:

— …лишнего, с кем не бывает, — заплетающийся язык, косящие глаза.

Известно с кем. Но не распинаться же перед быдлом?

— Отойди от машины, — оборвал он Дмитрия и поднял стекло через доп.

Утюг на одной электрике выехал со двора. Асса откинулся на спинку, сложил руки на животе. Ладно, с паршивой овцы… Зато шашлыка вкусного покушал нахаляву, девочек пощу… Ах да.

— Нина? — трудный разговор с клиенткой никуда не денется. Пусть уж поскорее. — Нина?

Она сидела так же, откинувшись назад, запрокинув голову, и нет, не рыдала. Беззвучно смеялась.

— Нина? — коснулся Асса её руки.

— Это было пре-кра-сно! — выдавила она, пытаясь отдышаться. — Как эти… завидовали! Как они крутили… — Нина запнулась, смутилась собственных слов. — Вот где их жалость и сочувствие! «Ах, не можешь найти себе парня, бедняжка». А только я прилетела, только появилась с мужиком — сразу устраивают чемпионат по прыжкам на чужой…

— Не продолжай, — перебил её Асса. — Да, очень показательно.

— И Игорь, ублюдок, сам ведь бросил меня, а потом бегал за мной все пять лет. И названивал ещё двадцать, всегда пьяный в дым, — продолжала горячиться Нина. — И как он момент подобрал… умеет, гад, не отнять. Странно, что припёрся — кто-то из этих мымр, что ли, позвал, когда меня с тобой увидел.

— Бросил? Тебя? — Асса оглядел сидевшую рядом женщину. Да, не красавица. Без изысков. Коротышка, как все китайцы. Но фигура хорошая, не расплывшаяся, как у её однокурсниц. И умная, сразу видно.

— Я оказалась недостаточно идеальна, — горько усмехнулась она. — Порвала бедному мальчику шаблон.

— Ты? — не поверил Асса.

Вместо ответа Нина задрала левый рукав, беззвучно отстегнула кисть и, держа её за запястье, показала Ассе поближе. Искусственные пальцы сложились в «гуся» и пощёлкали «клювом» в сторону его лица.

— Живу долго, видел много, — невозмутимо отозвался он, — но такой классный протез — в первый раз.

— В начале двадцатых таких не делали. Ходила с пластиковой болванкой… —протянула Нина. — К чёрту этого алкоголика.

Сухой щелчок магнитного замка и рука снова стала частью её силуэта.

— Синька зло, — на автомате отозвался Асса.

— Ты что, совсем не пьёшь? — поинтересовалась Нина. — Тут же автопилот, можно немножко.

Пальцы протеза снова сложились в гуся — на этот раз державшего в клюве воображаемую горошину.

— Да после полтинника как-то не тянет.

— А сколько тебе… — судя по тому, как дёрнулись зрачки, Нина полезла в его профиль в Курьере. — После вчера?!

Казалось, она будет хохотать до самого «Метрополя».

Глава 5. Королева

воскресенье, 6 ноября 2050, ранний вечер

Права пословица, от дурной головы ноги болят.

А так всё начиналось сегодня! Прошлась по центру — хорошо. Парк Горького —отлично. В парке надоело, до Нескучного не дошла. Приемлемо. Потом через Мост и в усадьбу Льва Николаевича. С прошлого посещения а голове всплывал только контраст между тончайшим фарфором чайного сервиза и брутальной монументальностью тулупов писателя. Освежила впечатления. Супер.

Почему пошла в отель пешком? Почему не села в любой из сотен си… любую из одноместных капсул, разбросанных по парковкам тут и там? Почему сейчас она лежит в ванне с осевшей пеной и не находит сил встать? Это всё дурная голова. Голова скотины Санникова с его чёртовыми шахматами. И Асса, гад такой, не смог он на этих выходных, видите ли. Тоже кадр, конечно. Извинялся, заставили, его, мол, в покер четвёртым сесть. Но спектакль вышел — закачаешься. Санников бы оценил. Скотина…

Полсубботы ушло на шопинг. Нина искала что-то потеплее осеннего пальтишка. И когда примерила парку с воротником-стойкой, опушённым коротким светло-серым мехом, её озарило.

Пути назад не осталось.

Начала с простого — подобрала брюки и водолазку. Перчатки тоже взяла чуть ли не первые попавшиеся. А вот в поисках правильной федоры пришлось обойти половину ГУМа. Не каждая шляпа подойдёт к облику Чёрной Королевы.

Проторчала почти час в парфюмерии, но это не считается, там ей понравилось. Перепробовала уйму всего, остановилась на плотном сандале с нотками зелёного чая и розового перца.

Если б выбирала в обувных ещё и клэтч, точно бы раньше полуночи в отель не вернулась. Возможно, когда-нибудь научится носить сумочки, но потом. Королеве не обязательно держать что-то в руках.

Обязательны сапоги матовой чёрной кожи. На первый взгляд — проще простого, обувных море. Но «низкий каблук» в Москве почему-то означал два с половиной сантиметра, а то и все три. Логика понятна, но ей-то нужно полтора максимум.

Единственный найденный вариант стоил столько, что весь остальной образ шёл строкой «прочее». Но не жалко. Классные, качественные, сшитые на века. Непривычно тяжёлые. Именно из-за двух дней в них ноги отваливались.

Собравшись с силами, вытекла из ванной, обмотала волосы полотенцем и дотащилась до дивана. Сидя — легче. Пристегнула к культе чашку, защёлкнула на креплении «Quantum», нацепила очки. В непрочитанных… Пустяки, уведомление с таймером стирки/сушки белья.

Но надо всё-таки что-то делать, а то завтра она не сможет выйти из номера. Нина зарылась в услуги отеля, потом — в медицинский агрегатор. Цены неприятно удивляли. Какое-то безумие. За сеанс массажисты хотели как за… Как за один новый сапог.

Придётся терпеть. Ни утреннюю «Макс про», ни послеобеденную «Сансара Лаб» отменить или перенести не получится.

Сансару.

Обычно клиенты предсказуемы до зубовного скрежета. Аудит металлургического комбината? Получи в подарок сувенирный кусок руды и календарь. Проверка банка? Ежедневник в кожаном переплёте и дорогой коньяк, который Нина передаривала Лунфэю. Фантазия партнёров дальше стандартного набора не шла. Скука.

Санников и его «продукт». Это... необычно. Не просто взятка или «образец продукции», а брошенная в лицо перчатка. Задел, скотина. Нужно изучить его территорию, провести рекогносцировку. К тому же ноги гудели так, что возможность сбежать из собственного тела казалась не блажью, а спасением.

Почта, давешнее отмеченное письмо, запустить вложение… Распаковка, установка, проверка файлов… в такой гостинице интернет мог бы быть и побыстрее.

Включился полный вирт. Что здесь делать-то? Темно… В верхнем правом углу число 50000. Посмотрела подсказку: «Очки Кармы».

Список рас — простыня из гоблинов, кобольдов, орков, троллей… А, понятно: вот эти, эти и эти, страшненькие — категории F, обычный человек — D. Доступен только «Светлый Эльф». Категория B, стоимость создания — 10000.

Следующие полчаса Нина увлечённо собирала из «Светлого Эльфа» образ Чёрной Королевы. Пришлось доплатить кармой за цвет волос, за десяток сантиметров к росту, за тёмную тунику со шлейфами на рукавах и плебейские лодочки. Из обуви, к сожалению, ничего лучше не предлагалось. На фоне общего бюджета — несущественные мелочи.

А потом ещё минут двадцать изучала описание талантов: и доступных изначально, и тех, что открывались позже. Похоже на запутанную схему владения активами. Если играть — то с максимальной отдачей.

Таланты, взятые в дереве «Мощи», заметно отражались на внешнем облике эльфийки. Нина оставила одно очко в «Телесной крепости», увеличивающей «интегральный запас здоровья». И грудь. Чуть-чуть.

«Проворство» мимо. Достаточно намаялась с разными протезами, чтобы понимать, как работает «Скорость реакции». Хотя ладно, пусть будет. Всё равно в этом дереве ничего особо не привлекает, а единичку пристроить надо.

Гораздо интереснее выглядел «Разум», особенно магическая ветка. Нина закопалась туда надолго. Начальное «Сродство с магией» позволяло только какие-то мелочи: зажечь на ладони огонёк, передвинуть телекинезом небольшой предмет или, к примеру, заживить царапину. Но с «Членораздельной речью» — неужели кто-то её не берёт? — открывалось восемь кубиков во второй строке. По три руны скандинавского футарка на каждый.

Нина собрала комбинацию из двух первых рун, Феху с Кеназ. Отражение эльфийки сложило руки и… Ох! По внутренней стороне зеркала расплескалось пламя. Она тоже так сможет? А вот если Кеназ с Соулу… Ладонь отражения превратилась в фонарик. Не так впечатляюще, но всё равно полезно. Попробовала и руны из других талантов. Отражение поднимало из земли каменную, а затем и огненную стены, окружало себя коконом из огненных разводов. Красиво.

Какие руны взять? Что должна уметь Чёрная Королева? Убивать взглядом — обязательно. Поднимать мёртвых… а почему бы и нет? Нина усмехнулась. Усиливать союзников — допустим, если они появятся. Если что — поднимет пару трупов. Она складывала комбинации так и так. В итоге взяла все, пусть и пришлось доплатить ещё десятку. Королева не мелочится.

Из «Быстрой реакции» забрать не получалось. А из «Телесной крепости» ещё и не хотелось.

«Ваш персонаж может погибнуть».

Вот этого надо попробовать избежать. Но пути назад нет. Только…

Небо! Небо, ветер, ещё одно небо — только зелёное, а нет, это земля… Aiya! Расслабиться, руки в стороны, ногу вперёд. Получилось. Вращение замедлилось. Пару движений, чтобы выровняться вертикально… Какая красота! Горы, зелёные волны леса… Домики, ограда, человечки-муравьи. И падает она совсем не так быстро, как должна — это же игра. Вот только прицелиться не получается, её несёт…

Ноги мягко коснулись плотной земли. Хорошее приземление. А самое классное —парашют собирать не надо. Нина прикрыла глаза, вдыхая густое разнотравье. Открыла. Луг, лес, сзади — царапающая небеса гора. Она стояла на небольшом вытоптанном пятачке посреди доходящих до пояса трав. Замеченная сверху крепостица — впереди, аккурат между лесом и обрывистым склоном.

И, раз уж от «точки выброса» в ту сторону ведёт тропка — почему бы не пойти по ней?

Шла неспешно. Ловила колоски мятлика, нагибалась за лиловыми кистями душицы. Хорошо сделали. Это не ручкой на VR-переговорах щёлкать, это прямо-таки уровень. И полное осязание на обеих ладонях! Увлеклась, собрала букетик.

Сзади раздался металлический лязг, звон, возня…

На точке выброса, отряхиваясь от пыли, вставал широкоплечий детина в длинной, чуть ли не до колен, кольчуге и глухом шлеме. Подобрал с земли копьё, положил на левое плечо остриём вперёд.

— Светлого дня вам, — крикнул он издали. Голос молодой, звучный.

— И вам тоже, — настороженно отозвалась Нина, поглядывая на торчащий в её сторону наконечник.

— Ух ты! — восхитился парень, приблизившись. — Никогда не видел эльфов! Что привело в наши края дочь дивного народа?

Повеяло Профессором и вычеркнутыми из памяти лекциями по английской литературе. Был бы преподаватель нормальным человеком, а не адептом…

— Просто гуляю, — пожала она плечами и, обрубая толкинутые ассоциации, представилась: — Я Аньхоу.

«Тёмный ферзь». Не самый точный вариант, да и ассоциации так себе. Но на русском звучит хорошо. А то с этих сумасшедших станется переименовать её в «Нинель».

— Маркус, — представился парень. — Я бы предложил побыстрее дойти до форпоста.

— Куда-то торопишься?

— Лес небезопасен. И мы слишком близко к нему.

Близко? Да тут почти две сотни шагов. Но парень действительно напряжён, то и дело зыркает на опушку.

— Веди, — она пропустила парня вперёд. Враждебности в спутнике не чувствуется, но кто его знает? Пусть остриё копья будет подальше от неё.

Впрочем, у неё тоже есть оружие. Она сама оружие. Стараясь не отставать от Маркуса, Нина открыла внутриигровую подсказку по заклинаниям. Ага, вот оно. Нужен правильный жест в момент произнесения слова с правильным первым звуком. Жесты, как, впрочем, и звуки, можно специально назначить, а по умолчанию… Да это же дактилологический алфавит! РЖЯ и футарк. Такое сочетание не иначе как Санников придумал. Попробуем… Что мы знаем на букву «Ф»?

— Факел! — провозгласила Нина, сгибая ладонь.

Фшш! С кончиков пальцев сорвался полутораметровый клуб огня. Лицо обожгло сухим жаром, букет задымился. Здорово!

Маркус дёрнулся, обернулся. А если сначала на «Т» …

— Тёплый Факел, — сказала она, внутренне скривившись. «Тёплый» — не лучшее слово для «снаряда», описываемого руной «Тейваз».

Вот он, классический огненный шар. И обожжёная проплешина в траве.

— Спасибо, что не горячий, — ошарашенно произнёс её проводник.

Нина загадочно улыбнулась, и бросила уже не такие красивые цветы в центр выгоревшего пятна.

Нет, комбинировать с «Гебо», с самонаведением, пока поостережётся. Мало ли куда полетит. Тут, у форпоста, как назвал крепостицу Маркус, наверно, лучше не экспериментировать. Куча народу: двое с косами укладывают траву, остальные таскают брёвна, машут топорами, копают ямы у забора. А, понятно. Второй забор ставят, вплотную к старому, на метр с лишним выше.

На Нину поглядывали. Более того, глазели. Логично, ни одного эльфа, только люди. Все крепкие, высокие. Одеты в едином стиле — грубые хлопковые рубахи, иногда с вышивкой, свободного покроя штаны, иногда короткие. Обувь — редкость.

— Светлого дня вам, — махнула им рукой Нина. Хорошее приветствие, надо запомнить. Кто-то тоже поднял руку, кто-то крикнул: «Светлого дня!» и вернулся к работе.

— Привет, Гай! — то и дело здоровался её провожатый. — Камилл! Люцилла!

У самых ворот огромный, попросту огромный человечище, играючи ворочал пятиметровый сосновый ствол. Ворочал, проводил топором вдоль него, голыми руками обдирал кору по всей длине.

— Клавдий! — окликнул его Маркус. — Как твои дела?

— Виват, — отложил великан топор. — Сам видишь. Почти всё.

Половина круга, это почти всё? Хотя если присмотреться… Подготовительные работы выполнены почти полностью: траншея, в которую забивали стволы, выкопана, брёвен, как очищенных от коры, так и свежих, в избытке. Похоже на правду.

— Светлого дня. — Клавдий с интересом посмотрел на Нину. — Кто вы?

— Аньхоу, — представилась она.

— Клавдий. Вы эльф? — в глазах гиганта мелькнуло… ожидание чуда? Сказки?

— Я Королева! — объявила Нина, взмахнув сложенными нужным образом пальцами. Надо же сразу себя поставить.

Йера и Кеназ. Нарочно бесполезное, беспредметное, никуда не нацеленное заклинание. Даже без стихии. Вокруг эльфийки закрутился полупрозрачный вихрь. Ха! Не зря репетировала перед зеркалом.

— Ух ты! — в один голос восхитились Клавдий и Маркус, — А ещё?

Нина с укоризной посмотрела на гиганта. Ну что ты как маленький? Смутился. Впрочем, ей не жалко. В небо полетели одинаковые Тёплый, Тайный, Тёмный Факелы. Вот Тёмный она запомнит. Подходит Чёрной Королеве.

— Расскажи мне, что за стройка? — попросила она. — Просто так или в этом всём есть скрытый смысл?

— Гоблины! — «объяснил» Клавдий.

— Что «гоблины»?

— Постоянно, — чёткость формулировок зашкаливала.

— Это такие мелкие, — Нина провела рукой на уровне пояса, — зелёные и со смешными носами?

— Да, — кивнул Клавдий. — Набегают.

— Я чего-то не понимаю? — С длинными ушами наклонённая в сторону голова особенно выразительна. — Ты же раз в пять больше любого из них?

Хотя, чего она перед компьютером распинается?

— Ну, они…

— Их в десять раз больше, — объяснил Маркус, — хитрые, злобные твари. Выкапывают норы, залезают на деревья…

— И вы решили спрятаться в крепости? — Нина дёрнула левой половиной рта.

— А что, — раздался голос сверху, — есть другие предложения?

На крайнем бревне стоял лысоватый мужичок с кувалдой.

— Никто не выиграл войну, только обороняясь. Побеждает тот, кто идёт вперёд, — процитировала Нина.

— Тут не война, — мужичок лихо спрыгнул вниз, отложил инструмент. — Война — это когда два войска, знамёна, присяга, командиры. Когда можно взять пленных, отступить, перегруппироваться. А зелёные твари налетают толпой и через двадцать секунд растворяются в чаще.

Он качнулся с пятки на носок и капельку насмешливым тоном предложил:

— Впрочем, иди, воюй.

— Спасибо за разрешение, — поблагодарила Нина.

— Благодарить будешь потом, — посерьёзнел мужичок. — Клавдий, Маркус, Децим, Тит…

Совсем фантазии нету. Такие фактурные персонажи, а имена…

— И где Корвин? Кооор-вин! — кричал он, пока искомый Корвин не высунулся из ворот. — Оружие, броня, быстро-быстро. Идёте в лес с эль… с Королевой.

Все названные, кроме Маркуса, и без того оружного и доспешного, скрылись за воротами.

— Спасибо, — повторила Нина. Но на этот раз гораздо более искренне. — Что заставило вас передумать?

— Пусть ребята разомнутся, а то всё стройка да стройка, устали поди, — подмигнул он Маркусу.

— Ну не моё это! — развёл руками парень, чуть не уронив копьё. — Вот прям тошно, душа битвы просит.

— Да и терять боевую единицу такого уровня, как ваше величество, — продолжил мужичок, — непозволительно расточительно. Магов у нас раз-два и обчёлся, а огненных нет совсем.

Оказаться всего лишь «боевой единицей» … Немного обидно. Она же Королева.

— А ты-то кто такой? — спросила она, нахмурившись.

— Цезарь, к вашим услугам.

Ну конечно! Кому ещё быть первым в этом Риме?

Подтянулись бойцы. Тит и Децим щеголяли в таких же кольчугах, как Маркус, Клавдий и Корвин — в плотных кожаных куртках. Гигант отказался и от копья — вытащил из недоочищенного бревна топор.

За десяток секунд раскидали роли. Бойцы в кольчугах вперёд, в центре строя Нина, Корвин и Клавдий — замыкающие.

Копья? Разве между деревьями получится орудовать этими длинными палками? Но за поросшей боярышником и лещиной опушкой стоял светлый и чистый сосняк.

— Сперва до Первого Дозора у распадка, — показал вперёд копьём Корвин. — Буде всё спокойно — спустимся, но в глущобу лезть не будем, обойдём краем. А там поглядим.

План выглядел нормально. Бойцы выдвинулись вперёд по просеке. Под ногами — полосы снятой коры, местами навален свежий лапник.

— Клавдий! — окликнул гиганта один из двух молодых парней, сидевших на земле рядом с подрубленной сосной, — Покажи нам свою Мощь!

Отряд остановился. Клавдий подошёл к дереву, навалился… Ствол сначала заскрипел, а потом с громким хрустом переломился и пошёл вниз. Зацепился кроной за соседнее дерево, повисел, просел и, наконец, рухнул.

— Вот так! — произнёс гигант широко улыбаясь.

— Силён, — покачал головой лесоруб. — А вы в рейд, да?

— Погуляем. — Клавдий легко крутанул топор вокруг запястья. — Покрушим.

— А с вами можно? — вступил второй, до поры молчавший.

Нина пригляделась к его плотной кожаной куртке, к широкому тесаку в петле на поясе. Да и топор неплохой.

— Конечно! — улыбнулся Корвин. И посмотрел на первого, босого, в простых рубашке и штанах, вставшего в общий строй, — Алексей, ты тоже хочешь с нами? Без брони ты далеко не уйдёшь.

— Да у вас же маг есть! — легкомысленно ответил лесоруб и спросил у Нины. — Ты лечить умеешь?

— Вы.

Второй лесоруб дал товарищу лёгкий подзатыльник и повторил, как полагается:

— Вы лечить умеете?

— Я всё умею.

Только пока не пробовала… что там? Беркана? Не забыть бы в нужный момент.

Всю дорогу до «Первого Дозора» она перебирала в голове комбинации рун. Сам «Дозор» не впечатлил. Простенькая лестница из набитых на ствол ольхи брусочков и лежащая поперёк двух толстых веток широкая доска. Но место хорошее. Сосняк здесь кончался, ниже, в распадке, начинался грязный ольшаник вперемешку с невысокими ёлочками. Да, сквозь такой ещё попробуй пролезь.

— Это земли гоблинов, — пояснил Маркус, когда отряд собрался у обрыва.

— Красота, — сказал один из лесорубов. — Жаль, туманы…

Продолжения фразы не последовало.

— Что-то мне не по себе, — дёрнул плечами Корвин. — Наверно уже следят за нами, а мы их не увидим, пока не нападут.

— Сейчас увидим если они есть, — Нина вышла на открытое пространство.

Проверить — проще простого. Снаряд, массовый… массовый… «Хагалаз», световой… И на самонаведение побольше слогов…

— Ты Хорошо Спрятался, Гнусный, Грязный Гоблин! — прокричала она и подбросила вверх яркий шар.

Через секунду тот взорвался, осыпав отряд холодными искрами. Одна искорка, оставляя за собой гаснущий след, скользнула к засидке — на пару веток выше.

— Там кто-то есть, — спряталась Нина за широкого Клавдия.

Поисковое заклинание обнаружило не только отряд и кого-то на дереве. Десятки светлых полосок тянулись за спины, в ту сторону, откуда они пришли.

— К бою! — крикнул Маркус. Строй дёрнулся, разворачиваясь. Зацепились копьями, кто-то кому-то наступил на ногу.

Из-под редких еловых лап, из-под корней, из-за кустов слизистой пеной сочились зеленовато-бурые уродцы. Отвратительные, чуждые. Зажмурилась бы, чтобы не видеть, но нельзя: уродцы бросились на отряд разом, окружая, прижимая к обрыву. Сверху Нине в плечо прилетел костяной кинжал — воткнулся, рука потяжелела.

— Тёмный Факел в Гоблина!

Огненный снаряд обогнул ствол, взорвался. На шею свалившегося с ветки гоблина наступил металлическим сапогом Маркус. Враг рассыпался чёрной пылью.

За эти секунды зелёная лавина докатилась до строя. Децим поймал на копьё одного коротышку, второго снёс топор Клавдия. Корвин закричал:

— Дави гадов! — и пошёл в атаку, короткими тычками отгоняя бездоспешных врагов.

Никого не зацепил, но сплошной вал противника рассыпался. Первый натиск выдержали. Защищённые кольчугами Маркус и Тит врубились в нестройные ряды противника, «лесорубы» с топорами отгоняли обходящих с флангов. Клавдий, пользуясь длиной рук, зацепил топором шею страшно заверещавшего зелёного уродца, тот рассыпался чёрной пылью до того, как громила подтянул его поближе.

Нина бросила «факел» вперёд, в разрыв между бойцами. Один враг рассыпался прахом, двух откинуло взрывом, трое отскочили… Наседавшая на Корвина пятёрка рассыпалась, гоблины побежали в разные стороны.

Лёгкий шорох, качнулись кусты — и о битве ничего не напоминает.

— И вот так всегда, — подошёл Маркус, — как получают отпор — сразу исчезают. У вас нож торчит.

Плечо! Ни крови, ни боли. Она потянула клинок из раны. Как там было? Беркана?

— Белая Берёза, — приложила она пальцы к ране.

Через секунду — чистая гладкая кожа.

Кроме неё пострадали лесорубы — некоторые гоблины орудовали короткими копьями, а скорее длинными дротиками. Их и метали, и кололи в незащищённые бронёй учатки. У Корвина такое засело в ноге, благо воткнулось неглубоко.

В итоге она нашла удачную формулу лечащего и облегчающего условные «раны» щита:

— Будь Здоров и Весел.

Она повесила такие щиты и на полностью здоровых бойцов. На всякий случай. И проверить, конечно, длительность.

— Девять штук, — посчитал Тит оставшиеся от гоблинов чёрные пятна, заметил ещё одно, от сидевшего на дереве. — Десять. Удачно мы их хлопнули. Почти треть забрали. Повезло, они не ожидали, что их засаду так легко раскроют.

— Это не везение, — возразил Маркус. — Это Аньхоу. Ваше величество, вы хотите продолжить рейд? Или вернёмся в безопасное место?

В принципе, можно и назад. Она увидела всё, что хотела.

— Да вы что, какой вернуться? — влез Алексей. — Только движ попёр, керри тащит, лута море.

О чём это он? Видимо слов этого игрока не поняли и остальные бойцы. Повернулись к нему, подобрались.

— Ой, Клавдий, ты ж нормальный парень, не притворяйся неписью! — сверкнул игрок покрасневшими глазами.

Вместо ответа великан ткнул топором в ничем не прикрытую грудь Алексея.

«При обнаружении «чужеродной» информации переходят в режим агрессии». Вот как это работает. Нина замерла. После добивающего удара Корвина «Лесоруб» осыпается чёрным пеплом.

По спине пробежал противный холодок. Злое какое правило с убийством за выход из роли. Нарушителя не жалко, бесил, а вот с Чёрной Королевой успела сродниться. Надо дважды думать, что говоришь.

Получается, все приданные ей в усиление воины — компьютерные персонажи. Все достали оружие, когда игрок нарушил правила. А второй лесоруб, оправдывающийся перед Корвином, — такой же игрок, как и первый.

— Да не замечал я за ним, — блеял игрок. — Вообще не ожидал, что он окажется одержимым.

— Оставь его, — приказала Корвину Нина. — Я тоже отвлеклась и не успела среагировать.

Корвин, сконфузившись, отстал от игрока. Занятно.

——————————————————————————————

Двух часов как ни бывало. Поиграла. Или вышла в другой мир, на прогулку?

Постаралась разом охватить всё, с чем встретилась.

Свободный полёт, запах цветов, неровности почвы сквозь тонкие подошвы лодочек. Деловитая, рабочая атмосфера псевдоримского форпоста. Весёлые глаза молодых воинов.

Неужели всё это цифровые персонажи? Эх… Мешал статус Королевы, так и хотелось пофлиртовать, обменяться улыбками, пощупать согнутую руку Клавдия, но положение обязывало.

Ладно персонажи, мир проработан до мельчайших деталей.

Шорох жёлтой хвои под ногами. Пугающий сумрак тёмного леса под горой. Укол страха при виде атакующей толпы. Костяной нож в плече. Осыпающийся пеплом Алексей. Ну куда ты, с греческим-то именем, против пятерых римлян?

Было здорово! И столько комбинаций рун ещё не попробовано. Но это завтра. А сегодня — предварительный отчёт по горячим следам. Вложиться в такую игру… В такой мир? Эмоции говорят, что можно. Нина отогнала их и открыла текстовый редактор.

————— Кстати, ещё не поздно нажать "лайк", оставить комментарий и подписаться.

Глава 6. Эксперт

понедельник, 7 ноября, после полудня

— Человек он как костёр, — не отрывая глаз от дороги, объяснял Асса. — По факту — химическая реакция, сама себя обеспечивающая. Топливо для него важно так же, как кислород.

— Оригинальная философия, — со смешком сказала Нина. — Но есть я всё равно не хочу.

И вот как с такими работать? С утра только кофе, обед пропустила… Сейчас до Марьиной Рощи доедут — опять кофе. Вроде до сорокета дожила, а про важность еды, воды так и не поняла. Асса скосил взгляд на пассажирку. Скулы выделяются, под глазами тени. Работала допоздна, ещё и на сон забила? Ну что за дела…

Ладно, сама дойдёт рано или поздно.

— Переговоры — удачно?

— Вполне, — не стала закрываться пассажирка. — Макс — это так, текучка. А ты у них машину заряжаешь?

— Ни в коем случае, — перекрестился левой, свободной от руля рукой, Асса. — Мне, когда купил, подарили в салоне фирменную зарядку, удобнейшая вещь. А на Максе постоянно очереди.

— Вот, бизнес процветает, расширяется… Менеджмент, конечно, раздули, но это решим в рабочем порядке.

Утюг тащился по Садовому. Хоть и медленно — но с постоянной скоростью. Нина ушла в доп, судя по движениям пальцев — с кем-то переписывалась. Ему тоже есть чем заняться, отдав дорогу автопилоту. А то ведь взыграло ретивое, захотелось тоже сдвижные ворота у маминого домика поставить.

Ставишь ворота — нужны новые столбы. Столбы со старым деревянным забором не смотрятся, надо как на воротах, профнастил с ПВХ. И не только с фасада, тогда уж. Дешёвого битого кирпича на парковочное место насыпать — такое себе. По-хорошему залить площадку и, опираясь на столбы забора, поднять хотя бы пластиковый навес. Линию для зарядки туда вывести. Тут вылазят проблемы со сбросом снега на общую дорожку, с кабелем от опоры ЛЭП к дому…

Вместо четырёхсот тысяч на ворота смета взлетала до небес. Можно гараж построить. А на гараж, на капитальное строение, нужны согласования.

Голова пухла. Утюг занял место на парковке поближе к нужному подъезду, и Асса с удовольствием вышел на свежий воздух, оставив расчёты внутри.

Опять не успел выпустить — клиентка выскочила сама, на ходу надевая чёрную шляпу. Да тут же десяти метров нет! Он покачал головой и поспешил следом.

Нина взлетела на крыльцо и уверенно вдавила кнопку звонка. После недолгого ожидания замок пикнул. Когда Асса потянул за ручку — ну хоть здесь проявил галантность, — раздался запыхавшийся голос:

— Подержите, пожалуйста!

По крыльцу взбегал Стасик. Точно, он же тут работает и Геля с утра черкнула, что вернулись.

Перед собой парень держал две плоские квадратные коробки с вымершей птицей снаружи и пиццей — ну а чем ещё? — внутри.

— Александр Владимирович! Вы ко… ка… какими судьбами?

Асса распахнул перед Ниной тяжёлую железную дверь и ответил, показав на клиентку взглядом.

— Работаю, Стас. Не урони, — и придержал пальцем верхнюю коробку.

В Курьере тут же заморгало:

«И здесь знакомых завёл?» и горсть смайликов: удивлённых, с широко распахнутыми глазами. Потом ещё столько же, кувыркающихся от смеха. «Сейчас тебя будут пиццей насильно кормить».

— Добрый день, — тем временем поздоровался с ней Стасик. — Вы к нам, в Сансару?

«Бери выше, почти родственник», — черкнул Асса в Курьер.

— Я найду дорогу, — сказала Нина и резво упилила вверх по лестнице. Несолидная она какая-то.

«Приятного аппетита», — мелькнуло новое сообщение. Мало что несолидная, так ещё и язва.

— Отмечаете возвращение? — показал на коробки Асса.

— Да не, — ответил Стасик, — Валентин проспонсировал. Попросил с Матвеем посидеть и покормить.

— Матвей — это… — пропуская Стасика вперёд, спросил Асса.

— Пицца! Стас! Лена, Стас принёс пиццу! — навстречу им бросился мальчуган лет пяти. Светловолосый, лохматый, худощавый и подвижный.

Пицца заняла середину круглого столика в стилизованной под парижское кафе зоне опен-спейса. Мальчишка успевший намотать вокруг них километров десять, не меньше, тут же с ногами залез на стул. Лена — ровесница Стасика, такая же субтильная — нехотя отвлеклась от допа и отправила всех мыть руки.

— С мя́ском! И с сыром! — проявил Матвей знание ассортимента ближайшей пиццерии и набросился на еду, словно не видел её с сорок пятого года.

Возраст угадал верно: пока голодающие насыщались, он успел выслушать, что Матвею пять лет, папа — художник, Лена тоже художник, но папа лучше, мама не художник, а сейчас в парикмахерской, а вас как зовут и вы кем работаете? И вообще:

— Дядя Асса, тоже кушай пиццу.

Отговорился тем, что плотно позавтракал гречкой с мясом.

— Гречка — это скучно, а пиццу мама не разрешает, — со знанием дела рассуждал Матвей.

Насытившись, пацан перебрался на скамейку-качели. В соседнем шкафчике на нижних полках выстроились ряды книжек в ярких обложках и игрушек.

Асса держал коробку с магнитным конструктором. Матвей сразу терял интерес к собранным скульптурам и нагружал дядю Ассу разборкой. Стасик посмотрел-посмотрел на них, успокоился и с головой нырнул в доп.

— Работает! — показал на него Матвей. — Не надо мешать!

А Лена, воспользовавшись оказией, вообще сбежала в другую зону опен-спейса.

— Дядя, а у тебя дети есть?

— Есть, — улыбнулся Асса. — Четверо. Но они уже взрослые, совсем скоро внуки пойдут.

Сашкина Ленка на сохранении лежит, тьфу-тьфу-тьфу.

После конструктора Матвей по очереди показал — и покатал по сидушке — всё колёсное что нашлось в шкафу.

— А читать умеешь?

— Тараканище не хочу, — отодвинул Чуковского пацан. — Давай лучше картинки смотреть.

На свет появился потёртый виммельбух. Всё как у наших. Девчонки, что младшая сестра, что свои, подружились с грамотой рано, а Сашка с Ванькой ленились складывать буквы в слова почти до школы. Жаль, с обоими именно в этом, самом важном, возрасте, он общался гораздо меньше, чем мог бы, сложись всё иначе.

Матвей разглядывал развороты с городами, полными разных персонажей и ситуаций.

— Дядь, кораблик утонул. Люди на лодках, — тыкал он пальцами в страницу. — Дядь, смотри, голубь с той страницы прилетел, письмо несёт.

Стасик, тем временем, вернулся в реальность и отвлекал Ассу формальным анкетированием на бета-тест.

— Всё, в списки внёс. Уже полторы тысячи аккаунтов, — поделился он, будто личной заслугой.

— Не заметил. По пальцам сосчитать.

Цезарь, Мариша, Серый, ещё три… или четыре. Хотя под вопросом. Может, позавчера утром он вообще был единственным живым игроком.

— А вы в какое время зашли? Рано утром? Так ничего удивительного, час пик в игре — девять-десять вечера по Москве. Практически все отсюда. И Форпост не самое оживлённое место.

В девять вечера самые жирные заказы так-то. Обидно. Хотя нет, сейчас, с Ниной, совсем другой график складывается.

— Ну, куда уж закинуло. Но персонаж погиб, тысячу кармы требуют. Больше не поиграть?

— Дядь, смотри, лев из зоопарка сбежал и пьёт молоко, — толкнул его Матвей.

— Я б на его месте в мясной отдел заглянул, — усмехнулся Асса.

Дурной какой-то лев, но с фантазией художника не поспоришь.

— Да вы что?! Заходите, создавайте. Тысяча — это чтобы полностью скопировать внешность. Обычный человек стоит сотню, — с ноткой превосходства объяснил Стасик.

— Нету, — со вздохом развёл руками Асса.

— Тогда гоблином побегайте, накопите. На них ничего тратить не надо.

— А другие бесплатные есть? — спросил он.

Мелкой зелёной тварью? Увольте.

— Есть, но сейчас нет, Андрей нейросеть отлаживает, — ответил вместо Стасика подошедший светловолосый парень. Из-под расстёгнутой куртки виднелись большие белые буквы: «…r me?»

— Мэтт, как ты тут? — положил он руку на плечо мальчика.

— Пап, смотри, — потянул тот отца на оставшееся на качелях место. — Вот машинка едет…

Асса разглядывал Санникова. Тощий как чёрт, вихрастый — взрослая копия сына.

— Вот девочка села в машину, вот машина бац с тележкой, а вот девочка с мальчиком идут, и у девочки цветы, — показывал Матвей.

— А где машинка? — с улыбкой спросил Санников.

— Сломалась, — огорчённо сказал пацан.

Асса проследил взглядом за его пальчиками. На картинке перед остановившейся красненькой машинкой действительно лежала опрокинутая тележка цветочницы. Сама цветочница стояла рядом, схватившись за голову. Водитель, извиняясь, прикладывал руки к груди.

— У машинки бампер поцарапан, — успокоил Асса Матвея. — Покраска, шлифовка — и как новенькая.

— А ещё смотри, сын, — ткнул в верхний левый угол Санников, — та самая девочка сходит с парохода.

Глазастый, однако. Художнику положено.

— Ух ты! — прилип к странице пацан.

Санников протянул над его головой руку для рукопожатия:

— Валентин. Вы успели поиграть? Как вам?

Ладонь узкая, но твёрдая, взгляд заинтересованный, цепкий. Асса выдержал паузу, подбирая слова:

— Оказывается, я ничего не понял. Но очень настоящая. Лучше реальности, — потёр лоб. — Знаете, я смотрел как-то с дочками мультфильм про ведьму из службы доставки. Там, как в вашей игре, тоже везде яркие эмоции.

— Я тоже смотрел про Кики! — похвастался мальчик.

Санников радостно закивал.

— Да, да, нет, да, самое главное вы как раз поняли! Удачи вам на просторах Сансары!

— Спасибо, она там понадобится, — усмехнулся Асса.

— Мэтт, пойдём? — потрепал сына за плечо Санников. — Мама ждёт.

Пацан не стал кочевряжиться, с некоторой помощью отца обулся, убежал попрощаться с Леной.

— Валентин, включите хотя бы феечек, — попросил босса Стасик. — С кармой и так напряги, а девушки не хотят гоблотой бегать.

— Хорошо, я напишу Андрею, — оглянулся Санников в сторону дальних дверей. — Но потом. Там у него надолго тягомотина.

Он попрощался и вместе с сыном ушёл. Тот самый Санников. Живая, блин, легенда. Тёмный гений. А так — мужик как мужик, нормальный.

Но пальцем ткнуть куда-нибудь всё равно хочется, ткнуть так, чтобы нарисованный мир задрожал. Найти б ещё куда…

— Что, теперь работать? — спросил он у Стаса, возвращая виммельбух на полку.

— Не, я свои шесть часов ещё в Кёниге ночью и в самолёте добрал, — махнул тот рукой. — Пока тут потусуюсь. А будете кофе?

— Не люблю. Чай есть?

— Сколько угодно, — открыл Стас створки широкого шкафчика.

Двухкилограммовые упаковки печенья и вафель, как раньше на рынках бывало. И также стретчем затянуты.

— Ого! Вам тут антикафе можно открывать, — похвалил Асса немалый запас разномастного пакетированного Basilur’а.

— Мы тут так и сидим обычно с Валентином. Мозговые штурмы всякие. В игру-то откуда угодно можно зайти, а тут атмосфера.

За чаем Стасик рассказывал о механиках, понятных лишь тем, кто читал — а может, и писал — внутриигровую справку. Да, всяко лучше один раз услышать, чем сто раз забить болт на хелпы.

— Числа параметров — это не только количество талантов, — объяснил Стасик. — Больше мощи — выше здоровье и регенерация, проворства — быстрее движения.

— А Разум? — спросил Асса, выстраивая солёные крендельки в очередь на поедание.

— Количество маны и её регенерация. Ну и за зрение со слухом.

Пришлось рассказать про фейл с «Членораздельной речью». Стасик хмыкнул:

— При создании первого персонажа «Речь» невидима. Да и зачем она вообще? Научиться говорить не особо сложно, Разум, опять же, вырастет. Это специально, чтобы не болтали попусту, а красоту игры впитывали.

— А как ещё его подрастить?

— Раньше ночным зрением качали, но сейчас погоду и смену дня и ночи отключили. Или вдаль смотрели, — ответил Стасик и потёр выбритый подбородок. — Вон, Цезарь через «Наставничество» качает. Там больше десятки наверно.

Послышались торопливые шаги.

— Стасян! Помогай! — выскочивший откуда-то из дальних дверей паренёк комкал в кулаке маску полного погружения. — Пойдём-пойдём, доставка приехала.

Асса остался один, но ненадолго, только и успел закинуть в топку последние крендельки. Минуты через три на лестнице раздались тяжёлые шаги и сдавленный мат. Парни кое-как открыли дверь и затащили каждый по здоровенному угловатому аккумулятору. Стасику приходилось особенно тяжко, он шумно дышал, аккум болтало из стороны в сторону. Килограммов двадцать, не меньше. Донесли до стола, присели.

— Ну, Градик, я тебе это попомню, — разминал Стасик руки.

Градик, выглядевший ненамного крепче коллеги, убитым голосом произнёс:

— Давай минут пять и ещё раз.

Вот ущербные то создания. Как гоблины, только хлипче.

— Что, вторая пара внизу? — встал он.

— Ага, у двери

Скинул пиджак, повесил на спинку стула.

— Эх вы, — вздохнул Асса. — Подержите дверь.

Спустился, подхватил оба за ручки, рывком выпрямился, чувствуя приятное натяжение мышц. Тяжёлые, заразы, инерция на поворотах тянет, но для него — ничего запредельного. Поднялся на второй, даже дыхание не сбил.

— В серверную? — спросил он у парней, не опуская груз на пол.

Донёс всё, включая первую пару, до нужной комнатки на дальней стороне зала.

Внутри точь-в-точь как тридцать с лишним лет назад, в подсобке у местечкового провайдера за МКАДом. Пыльные юниты в двух открытых шкафах, дверцы сняты и прислонены к стене рядом. С кросса свисает борода оптики с болтающимися делителями и фильтрами, лапша витухи проложена безо всяких органайзеров. В шкафах — пара свитчей и четыре топовых лет пять назад сервака. За шкафами крупный бесперебойник, в который воткнуто несколько пилотов.

— Эх, ностальгия накатила, — сказал Асса выглядывая в приоткрытое окно.

Сколько лет этой раме? Деревянная ещё, старше него поди. И ладно старое здание и оборудование — можно же по-людски, а тут колхоз какой-то.

Когда аккумуляторы выстроились в ряд возле ИБПшки, Градимир — так, оказывается, звали местного сисадмина — поблагодарил за помощь и…

— Ты что творишь? — схватил его Асса за руку с бухтой простого ПВ-3.

— Подключать буду, а что? — удивился Градик.

— Ой-ё…

Вот как им объяснить?

— Четыре сервака по два киловатта плюс по мелочи. Где-то девять тысяч. Разделить на сорок восемь вольт — сколько получается?

— Ээээ… — протянул Градик.

Стас часто заморгал — не иначе калькулятор открывает. Да тут до грамма не нужно, не на уроке.

— Это закон Лома, — объяснил Асса. — Если у тебя в кабеле двести ампер, кабель должен быть толщиной с лом! А ты тут со своей полторашкой… Она ж сгорит, «ма!..» сказать не успеешь.

— Что «ма»? — не врубился Стасик.

Да, в наше время таких дураков в пропасть кидали.

— Мама, — повторил Асса. — Но ты не успеешь. Градимир, заходи на маркет, заказывай по списку.

И перечислил, что добавить в корзину.

Когда рассматривал болты на контактных площадках новых аккумов, в серверную заглянула Нина.

— Едем? — спросил её Асса.

— Какой там. Взяли перерыв на полчасика.

— Стасян, покажи гостье, где кофеварка и вкусняхи, — распорядился Асса и закончил список: — болты можно только латунь, полтора десятка, чтоб с запасом, докидывай. Ещё кабелерез и обжимку для гильз, но их вернуть можно будет.

Вообще, не дело влезать в чужой огород, но против привычки не попрёшь. Исправил косяк до того, как он попался на глаза начальству — считай не косячил.

— Дорого выходит, — с видимым неудовольствием озвучил Градик, — согласовывать надо.

— Так действуй, пока у них перерыв, — хмыкнул Асса.

Вышли из серверной, огляделись. Со стороны «Парижа» шёл невысокий, полный мужчина с двумя стаканчиками кофе.

— Сергей Викторович, беда, — подскочил к нему Градимир. — Аккумуляторы пришли, а подключать их нечем, надо…

— Надо, значит, надо, — бросил он, локтем нажимая на ручку двери с надписью «С.В.Катайкин. Финансовый директор». — Много там?

— Почти тридцатка.

— Ну так закажи, и до вечера мне копию, — финдир исчез в кабинете.

Здорово на них Нина насела, вообще пофиг что купить и для чего. В нормальном месте бы месяц обсуждали… Нет. Нормально это как раз как с Катайкиным. Главное — дело сделать, а бюрократию потом.

Доставку обещали коптером через четверть часа. Асса пошёл к Утюгу за инструментами, с ним увязался Стасик.

— Как слетали-то в Кёниг? — спросил Асса, открывая багажник.

Стасик, сунувший любопытный нос в салон, резко помрачнел и громко, рвано вдохнул.

— Александр Владимирович, вы, наверно, меня побьёте…

— Обязательно побью, если не перестанешь меня так называть. Хватит этих Владимировичей, — ну правда, надоело! — Просто Асса.

— Но мы с Гелей расстались.

— Да? — с трудом изобразил он лёгкий интерес.

Внутри, тем не менее, ёкнуло. Одно дело самому Гельку и ругать, и насмехаться, но слушать её оценки со стороны… Разве что положительные.

— Что-то найти мультик не могу, посмотри в бардачке.

— Ваша дочь, конечно, и умная, и красивая, и весёлая, но нельзя половину времени строить из себя недотрогу, а другую половину — центр вселенной, — сказал Стас уже от передней двери. — Мне не пятнадцать лет, чтобы позволять вот это вот всё. Без ограничения общности.

Закрыл багажник, забрал у Стаса мультиметр.

— Слова не мальчика, но мужа, — сказал он. — Поздравляю. Легко отделался. А Гелька… пусть учится. Представляешь, какой стервой она станет лет через десять? Пойдём, холодно здесь.

В офисе Стас повеселел и вернулся к первоначальной теме, рассказал о калининградском соборе.

— Орган вообще пробирает, прям до дрожи. Репертуар, конечно, экстремально олдовый, но моща же.

Оказалось, парень ни сном ни духом про Лорда и Блэкмора. Асса провёл краткий ликбез. Через минуту Стас врубил Deep Purple в кохлеарках и сидел, блаженно кивая в такт.

Перекур затянулся, коммутировать аккумуляторы пришлось под любопытным взглядом пьющей вторую, а потом и третью чашки кофе Нины.

— Так никогда не делай, — учил Градика Асса, сгибая на глазок толстенный кабель. — По-хорошему так вообще семь раз отмерь, один раз отдай на аутсорс.

— А сам-то? — улыбалась клиентка.

— А сам я семь тысяч раз промерил, надоело.

Нарезал, согнул, зачистил, запрессовал, усадил…

— Всё, закончили разврат, можно оформлять возврат, — Асса уложил в упаковку инструмент, кроме своего динамометрического ключа. —Как новенькие.

— Какой возврат? — сунул голову в дверь проходивший мимо Катайкин. — Всё оставляйте, ещё пригодится.

— Хозяин — барин, — пожал плечами Асса.

Так-то да, лучше иметь, чем не иметь. Закрутив последний болт, он вынес вердикт.

— Вот теперь — на века. Но работать будет полчаса, не больше. Без генератора —профанация голимая, только выключить штатно.

Отмахнулся от неумеренных благодарностей, стянул перчатки и пошёл к кулеру попить водички.

Стороны опять собрались в переговорной. Асса в поисках лучшего места обошёл опен-спейс, устроился в итоге на гамаке в «Улан-Удэ». Гамак не аутентичный, синтетический, но у монголов их всё равно не было. Наверно.

— Благодать, — потянулся он, разминая уставшую спину.

Надо тут ленту с лозунгом на красном шёлке повесить.

— Ударно работать — культурно отдыхать!

Чуть-чуть раскачившись, Асса ушёл в доп: проверил, вешали ли монголы в юртах гамаки. Нет. Половину Евразии завоевали, но какой с этого толк, если жить в кайф не умели?

Потом создал гоблина. Какие же они всё-таки стрёмные. Сгенерированного на основе фотографии забраковал сразу, крутил туда-сюда, в итоге остановился на тощем, быстром, с максимальной реакцией и с присоветованными Стасом «Крепкими костями» варианте. А с лица воду не пить.

— Берите слух, его трудно качать, а пригодится. Я, кстати, ближе к ночи тоже гоблином побегаю, — поделился планами Стас. — Человека-то потерял.

Слух так слух, пусть будет. Стоп. Потерял?

— Да ну? И модераторы смертны?

— Само собой. И модераторы, и неписи. Ха! Да чтобы неписей нельзя было отличить от людей, они появляются в игре как люди — на час, на несколько часов, если у них есть задачи, когда задач нет — уходят в неактив.

Ну Санников, ну Тёмный Гений. Иезуит.

— Круто, — показал он большой палец. — А задачи откуда берутся?

— Так нейросетка же!

Асса сохранил персонажа и вышел из виртуалки. Нина написала, что скоро освободится. Ладно, вечером поиграет, или завтра.

— Что ты всё сетка да сетка? Тут же не может быть чего-то особо крутого, у вас же всего четыре сервера на всё про всё.

— Дешёвая, но мощная. У неё узкий, но глубокий понятийный аппарат. В рамках мира игры соображает очень быстро. Инфы о курсах валют, истории Египта и рецептов смузи в ней нет, — объяснил Стасик. — Поэтому и модерируем. Но всё равно глючит пока.

— Как глючит? — сел на гамаке и повернулся к парню Асса.

— Да начали вчера, наконец, новые расы гонять. Андрей нам на посмотреть эльфийку выдал — такая тормозная, аж дрожь берёт. Говорит невпопад, самомнение стремится к бесконечности, самосохранение — к нулю. Первый прогон ещё ничего, а вот на втором, ночью, пришлось её телом закрывать, — усмехнулся Стас. — Но теперь всё, ухожу в гоблины, там хоть королеву пасти не надо.

Клиентка не соврала. Через несколько минут, на ходу одеваясь, она вышла из переговорки и махнула Ассе рукой.

— Труба зовёт, — пожал он руку Стасику. — Увидимся.

В Утюге Нина устало откинулась на спинку кресла.

— Какой же у них тут бардак! — делая акцент на каждом слове, произнесла она. — Сил моих нет.

— Китайских инвестиций не будет?

— Это не так работает, — вздохнула Нина. — Итоговое решение за советом директоров. Я только провожу полный аудит. А тут бардак…

— Да уж заметил, — усмехнулся Асса, проезжая шлагбаум. — В серверной ещё хуже.

Нина легко покачала головой:

— Несущественно. Фонд в таких случаях ставит своего человека в руководство и прописывает жёсткие гарантии возврата. Не выплывут — мы своё заберём, механизмы отработаны. Хуже, если откажем, а Сансара взлетит — Лунфэй будет смотреть на меня с укоризной. Придётся копать.

Она потёрла висок, вздохнула и предложила:

— Давай поедим где-нибудь, я голодная, как тамбовский волк.

— Ну наконец-то! Куда? — Асса открыл для неё доп-карту.

Нина ткнула в ресторан традиционной русской и украинской кухни. Самый ближний, на Новослободской. Заказ сделали по пути, приехали к накрытому столику.

— Ты хорошо разбираешься во всех этих серверах и амперах, — сказала она после тарелки солянки. — Чем ты занимался до такси?

Вот скажешь что-нибудь, а она проверит потом. Остаётся только правду.

— Управляющим крупнейшего в Москве дата-центра. Начинал простым слаботочником.

— Ого! Тогда почему…

— Пять/два надоело, — озвучил Асса одну из минорных причин. — Да и по деньгам, как ни странно, интереснее.

Нина недоверчиво хмыкнула и ненадолго закусила губу, скользя взглядом по допу. Проверяет что ли? Вот зараза!

Клиентка отставила чашку, подалась вперёд, упёршись локтями в стол. Взгляд изменился: сытая расслабленность уступила место деловому прищуру.

— А хочешь ещё интереснее?

Эй-эй, полегче!

— В смысле?

— Серверную ты видел. Бухгалтерия велась точно так же: ворох счетов на какое-то оборудование, мебель, продукты… Никакой системы. В кадрах неразбериха… Тот паренёк, Градимир, вовсе не сисадмин, а звукач. Помоги мне с технической частью.

Мощно. Если бы Асса был вдвое моложе, ради женщины, вот так, прямо в глаза, сказавшей «помоги мне», он бы в лепёшку расшибся.

— Оплачу каждый…

Хотя что он теряет? Немного времени? Но разве оно принадлежит ему?

— Не надо. Мы уже договорились, с девяти до девяти.

Тряхнуть стариной всяко интереснее, чем чаи распивать. А за такое развлечение… гусары денег не берут.

— Тогда придётся тебе работать за еду, — улыбнулась Нина. — Начиная с этого обеда, все счета в общепите мои.

Глава 7. Бездельник

вторник, 8 ноября, вечер

Рабочий день закончился в половине восьмого. Нина попросила высадить её на Лубянке, у салона красоты.

— Раньше десяти со мной точно не закончат, — сказала она. — А до отеля тут два шага.

— Тогда до завтра, — Асса махнул рукой на прощанье.

Вот что в ней хорошо — дверь аккуратно закрывает, а не как наши. Автопилот тронулся, встроился в поток.

Устал — не столько физически, сколько морально. В последний момент, когда уже доехали до Рязани, Нина всё переиграла. Из приглашённого эксперта Асса превратился в «главу» маленькой делегации. От него требовалось сидеть с важным видом, кивать и хвалить всё, что ему показывали на презентации и экскурсии. Рязань похвалил за свободные улицы, рязанцев — за добрые улыбки, автоматические линии — за инновационность, светлые цеха — за высоту потолков. Когда Нина попросила в «Курьер» — похвалил и систему утилизации отходов.

Сама же Нина, зарывшись в доп, таскалась за ним незаметным хвостиком. До поры.

На прощальном фуршете она разбила идиллию злыми словами «необоснованные траты», «продление сроков» и «арбитраж». Асса не вникал — торопился пожевать бутербродов, пока лавочку не прикрыли. Нина просветила его на обратном пути:

— По договору «Коловратфарма» ещё полтора года должна отдавать нам две трети операционной прибыли, — говорила она, попутно набирая в допе длинный текст, пальцы так и летали над невидимой клавиатурой. — В прошлом квартале они эту прибыль почти обнулили — поставили оборудование для сверхочистки стоков. Наверняка сами заказали шумиху вокруг экологичности площадки.

Руки на секунду замерли. Отвлёкся от дороги, поймал взгляд.

— Через пару лет они собираются запускать очень грязную линию онкогенериков. Вот тогда такая очистка им станет жизненно необходима. Но нам-то от этого ни жарко, ни холодно!

— И что, теперь суды туды-сюды? — спросил тогда Асса.

— Они согласны на продление договора на полгода, — подытожила Нина.

И похвалила Ассу за то, что он идеально сыграл роль в её спектакле:

— Станиславский бы аплодировал стоя и кричал: «Верю!»

Вот не актёр он. Скорее, реквизит. Ничего толкового не делал, за что восторги? Хорошо, от денег отказался, а то совсем бы совесть заела.

И без того он с Ниной нарушил все правила сервиса, к которым привык. Нет, не в области частного договора — такие штуки не запрещены. В первую очередь потому, что проверить невозможно.

Другие правила. Сегодня, к примеру, ездил без галстука. Собирался надеть перед встречей, но забыл. И рукам даёт отдохнуть, всё больше доверяя дорогу компьютеру.

Нет! Так жить нельзя! Асса положил ладонь на руль, отключил автопилот. Доп автоматически подхватил декорацию от ЦУДД. Крупные белые стрелки на полосах, подсветка знаков, дублирование светофоров — привычная картинка.

Стоишь на красный — загорается реклама на фасадах. «Elysium Kinesthesia 5. Теперь весь мир — ваш дом».

Нафиг-нафиг пятёрку, четвёркой-то до Сансары толком не пользовался. Вирт запускал раз в месяц. Но и потраченных денег не жалел. Не такие, чтоб большие.

Хотя живут же люди без всего этого допа, даже без кохлеарок. Очки надел и хватает инноваций. Как, допустим, мама. Нет, она плохой пример, у неё, несмотря на полную ремиссию, столь же полный букет противопоказаний.

Дома вместо мамы нашлась лаконичная записка на зеркале — «Я в 8 кв». И ладно, у Тётьмаши, так у Тётьмаши. Встретил Ассу только кот. Пока хозяин раздевался, Сява с гордым и независимым видом сидел на тумбочке. После ритуальных поглажек спрыгнул и побежал на кухню, пришлось делиться котлетами.

Когда набил пузо и отдал попрошайке последний, самый вкусный, кусочек, пришла мама. Как всегда, не вовремя. Как всегда, наругалась на обоих. На торопливо жрущего кота за то, что проглот, на Ассу за то, что потакает.

— Я чаю на год вперёд у Машки напилась, — отказалась она посидеть на кухне. — Почему в пианино воду не поставил? Рассохлось как вобла, я вчера весь день его настраивала-настраивала, умаялась.

— Так вызвала бы специально обученного человека, — сказал Асса, протягивая маме таблетницу с открытым сегодняшним отделением.

— Чтоб мы вместе умаялись? — возмутилась та, закинув горсть лекарств в рот. Запила их прямо из кувшина. — Ты мне ещё электронное предложи купить!

Ох… Сейчас опять начёт, что на раритете играл сам великий кто-то там. Но насчёт усталости врёт, подтягивать струны в подставке для кота ей в радость. А теперь всё, теперь гоняют тебя, да? Встал, подхватив устроившегося на коленях Сяву.

Который год он маму на зиму забирает? Пятый? Шестой? Асса вышел в зал — за три дня она привела жилище к своим стандартам.

С Гелькиной лоджии приехали сушилка для белья, плетёное кресло и прозрачный столик. Появилась тумбочка с телевизором и десятком фотографий. Родители мамы. Отец. Вера. Асса с детьми. Стопки книг, журналов, нот… К обоям булавками приколоты картины в бледно-жёлтых паспарту.

Благо, этот переезд последний — весной мама останется, в домик будет возвращаться только как гостья. А сейчас по плану недельный музыкальный запой. И попытки заставить Ассу научить чему-нибудь кроме «Собачьего вальса». Хотя он и его сто лет назад забыл.

— Что у тебя с работой? — мама села на потрескавшийся от старости табурет перед пианино. Скрипит как тварь, шатается, и тоже, блин, не выкинуть.

— А хорошо, — похвалился Асса, опускаясь на диван. — Вчера с Ниной по Москве покатались, сегодня в Рязань сгоняли. Я ж не просто транспорт, а технический специалист со своим транспортом.

У мамы какие-то предрассудки по поводу частного извоза, считает, что её Сашенька зарывает таланты в землю как Буратино на Поле Чудес.

— А где вы познакомились?

— В Шереметьево в пятницу подобрал. Повозил туда-сюда, предложила контракт, — постарался не вдаваться в детали.

Но не помогло.

— Значит, понравился. Сама-то симпатичная? Привезёшь познакомить?

Началось.

— Мама, она прилетела в Москву работать по двенадцать часов в день, шесть дней в неделю, на всякие глупости нет времени.

— И всё равно это может быть завязкой прекрасного романа. Романа про высокие чувства, романа, который закончится…

Развернулась к инструменту, откинула крышку и торжественно наиграла первые такты Мендельсона.

— Да хватит! — рассмеялся Асса. — Она вообще из Китая, у них число четыре несчастливое.

Трое бывших осуждающе смотрели на него из фоторамок. И ведь со всеми тремя мама общается. Всем растрындит.

— Какой поворот сюжета! — мама взяла тревожный, уменьшенный аккорд. Правая рука задрожала, выдав особенно пугающее тремоло. — Я твой другой пиджак погладила, этот давай постираю. Красиииивый завтра будешь!

Закатил глаза, досчитал до десяти.

Нина, конечно, классная, на первый взгляд баба как баба, а присмотришься — штучный экземпляр. Жаль, что через месяц улетит. Так-то можно было бы продолжить знакомство после закрытия контракта…

Нет, это не его мысли, это мама на «К Элизе» разминается.

К счастью, доиграла, переключилась на «Турецкий марш». Выходило отвратно, за полгода перерыва отвыкла, правая рука не слушается.

— Ладно, мам, я прилягу, — Асса махнул рукой и отправился в спальню. — По строительным пошарю.

Тем более, что можно с полным погружением побродить-пощупать. Но толку то? Всё равно дорого всё, а что именно нужно — без поллитры не разберёшься. Делегировать что ли всё это… О! Есть же специально обученный сват.

Звонить по позднему времени не стал, поставил напоминалку на утро и вынырнул в реальность. В зале на два голоса болтал телевизор. Тьфу, только политики сейчас не хватало.

Лучше уж обратно. Не в строительный — в Сансару. Зря что ли гоблина делал? Сразу, сразу полное погружение, с кохлеарками. Немного покривлялся перед зеркалом. Гадость какая, но ладно, пробуем.

«Ваш персонаж может погибнуть». Вообще не жалко такого чучела.

Так. Какую из трёх доступных точек выбирать? «Сухую пещеру», «Тёмные недра» или «Остров на болоте»? Стас что-то про них говорил, но из головы вылетело. Вроде болото не рекомендовал. Ну, пусть будут «недра». Поехали.

Действительно тёмные. За пару секунд падения Асса не успел увидеть вообще ничего. А когда его гоблин плюхнулся в воду — тем более.

Ладно бы в бассейн или тёплое море. Желательно с аквалангом. Но не в горную же речку, стремительную, с камнями, да ещё и в кромешной тьме! А на тренировку, кстати, надо сходить — и так целую неделю пропустил.

Дурацкая какая-то скриптовая сцена. Хотя если б в первый раз так — покруче высадки с неба. Если не барахтаться, не паниковать — несёт река и несёт. Скучно.

Контроль над телом появился, когда течение замедлилось. Два гребка — и колено задело песчаное дно. Асса выбрался на сушу, встал в полный рост. Темно. Прохладно. Шум воды.

— Ы! — крикнул он. Похлопал в ладоши. Пещера, судя по акустике, немаленькая. Пусть не на станцию метро, но на нормальный такой спортзал потянет.

— Э! — раздалось сзади. Послышался выбивающийся из общего фона плеск, шумное дыхание, неуверенные шаги.

Асса ещё раз подал голос и, когда шарканье приблизилось, протянул руку вперёд. Пальцы стукнулись о… кость? Чьи-то сильные мокрые пальцы вцепились в ладонь, перехватили запястье. Последовало отрывистое, но крепкое рукопожатие, неприятно напомнившее смерть Немого. Тогда такие пальцы сжимали горло.

— У?

Стасик не обманул, тут все так общаются.

— У‑у! — ответил Асса утвердительно.

Последовала череда эгеканий и гугуканий. Рука неизвестного товарища легла ему на плечо и потянула в сторону от воды. Асса послушно сделал шаг, другой. В реале он бы давно вырывался и задавал вопросы, но тут… тут у того, кто уверенно тащит тебя вперёд, наверняка есть какое‑то представление, что к чему. Может, этот гоблин ночное зрение взял, а может, не первый раз здесь. В любом случае, надо же куда‑то двигаться.

Ноги сперва скользили по влажной прибрежной растительности, через несколько шагов начался покрытый тонкой плёнкой воды ракушечник. Потом шуршащий под ногами пляж сменилася шершавой плитой — сухой и тёплой на ощупь. Чуть дальше — осыпь, хруст мелких камешков. Пару раз ударился пальцами ног о выступы, наступал на что-то твёрдое. В голове мелькнули вьетнамские флешбэки о лего. Но тут не как там, тут даже материться не тянет. Воздух менялся: сперва тянуло сыростью и прохладой от реки, потом в лицо подул сухой и тёплый поток, будто где‑то впереди приоткрылась дверь наружу, в солнечное лето.

Спутник бормотал непонятную тарабарщину из одних гласных. Ассе пришлось шикнуть на него и остановиться, чтобы прислушаться. Откуда‑то спереди доносились ритмичные… слова? Через пару повторов Асса различил банальное: «раз‑два‑три‑четыре», недолгая пауза — и снова: «раз‑два‑три‑четыре». На слове «четыре» голос резко опускался вниз, будто ставя точку. Не голос — хор голосов. К тому моменту, когда за очередным поворотом забрезжил свет, слух Ассы отделял друг от друга как минимум десяток: один — чёткий, громкий, остальные — разной степени неразборчивости.

За угловатым камнем открылась низкая, но широкая, неправильной формы пещера с тлеющим посередине костерком. Пара гоблинов что‑то мастерила из расколотых костей на освещённом пятачке, ещё несколько тихонько переговаривались, сидя на камнях вокруг. Счёт исходил из дальнего угла, куда Ассу и потянул его товарищ.

В уголке, почти задевая головой скошенный каменный потолок, расхаживал и громко считал… что логично, ничем не отличающийся от остальных носатый уродец. Привалившись к стене пещеры или усевшись на корточки, за ним в меру своих сил — умения говорить, — повторяло ещё с полтора десятка. Вот это не какой‑то Цезарь, это полноценная школа. И родная речь, и математика.

И… физкультура? На счёт «раз» учитель и ученики прижимали уши к голове, обретая при этом особенно злобный и отвратительный вид, на «два» — поднимали торчком одно ухо, на «три» — второе. Потом расслабляли оба. И снова.

Остаётся вопрос: «зачем?» Асса сел рядом со своим «знакомцем». Тот успел слиться с толпой и отличался от соседей лишь тем, что помогал ушам двигаться руками. И считал особенно неразборчиво: «А! А! Ы! Ы!». Асса толкнул его локтем. Попытался принять вопросительный вид и выговорить что‑нибудь, хотя бы интонационно похожее на «зачем?». Гоблин, видимо, не понял, помотал головой, показал на «учителя».

— Не хочешь учиться — вали отсюда, — погрозил тот кулаком.

Пришлось присоединиться к общему безумию. Интересно же. Через несколько минут появились первые результаты в области речи. У него, как и у его соседа, «раз» уже отличалось от «два». А «три» — от «четыре». Открыл интерфейс, глянул… Ого! В навыке «Членораздельной речи» почти целый процент!

Зря он, бегая Немым, стеснялся говорить. Может, и научился бы хоть немного. Хотя ладно, чего уж. Умерла так умерла.

Ещё через пару процентов — нужные мышцы есть у всех, нейроимпланты на ведущих к ним нервах висят — Асса научился-таки прижимать уши к голове.

В интерфейсе тут же поменялся цвет таланта «Сродство с магией». Ну да, для реальности такой навык — нереальное колдунство. Ну, Санников, ну злодей! Это ж сколько игроков тратят время на полную ерунду — и радуются?

Нет, этой чепухой он заниматься не будет. Судя по скорости роста полоски, для получения «Сродства» потребуется не меньше шести часов. Раз-два-три-четыре. Ну нафиг! Он заснёт быстрее. Вон, у одного из проходов собирается толпа, к ней потянулась добрая половина сидевших у стены «школьников». А он чем хуже? Асса встал и пошёл, продолжая считать. Чего зря время терять-то?

Впрочем, его тут же похлопал по плечу один из тех, кто тоже выбрал движ. Гоблин прижал палец к губам, показал назад:

— Там.

— Ы? — спросил Асса.

— Бе, — последовал короткий ответ.

— Сит, — дополнил слово идущий следом гоблин.

Хорошо, хорошо, не совсем дурак, вне школы бубнить одно и то же не стоит.

Собравшаяся ватага перебазировалась в следующую пещеру, где «школа» не мешала проводить совещание. Хотя Асса и отсюда отлично слышал прилипчивое «раз-два…».

Особенно крепкий гоблин с похожим на ядовитый гриб носом отошёл на пару шагов от основной толпы, ткнул в грудь пальцем:

— Я, — сделал вескую паузу. — Босс.

Босс так босс, без командования собравшаяся толпа далеко не уйдёт. Главарь пересчитал коротышек по головам.

— Два, — сказал он. — Два.

Асса считал вместе с ним. Да, двадцать два, сам «главарь» двадцать третий. За пересчётом последовала мотивирующая речь.

— Ма… — начал босс.

Да он же тоже без «Речи»!

— Ма!

— Ло! — одновременно выкрикнули из толпы.

Державший речь гоблин показал пальцем на кричавшего «ло» и продолжил.

— Нам. На…

— До!

Продолжил всё тот же коротышка, что угадал «ло». Его за сообразительность вытолкнули из толпы поближе к «оратору». С ним пошло гораздо быстрее:

— До…быть! Е…ду! Дро…ва! И! Ко…сти! — второй исправно подхватывал окончания слов. Раздались гыгыканье, смех. Особенно гоблинам понравилось, что Босс назвал помощника Эхом.

План прост и понятен: вооружиться, набрав «кам-ни», и пойти к «ске-лет». Набить по дороге побольше «птиц». «Дуп-ло» — для «пря-тать» «птиц» перед боем со «ске-лет». Гоблинам покрепче на вид предстояло «но-сить», остальным — «ки-дать». Озаботился босс и разведкой:

— Кто. Слух?

Асса вышел вперёд, приложив ладонь к уху.

— Дер…жись. Ря…дом. Зо…вут?

— Ас! — получилось выговорить… пролаять с первой попытки. На второй слог он не замахивался.

— Хо…рош, — кивнул Босс, после чего крикнул:

— Пой…

— Дём! — подхватили гоблины.

И они выдвинулись. Вылезли на свежий воздух в густом еловом подлеске и отправились вверх по склону горы. Туда, где «кам-ни». Он шёл впереди, с Боссом и Эхом. Будто в детство вернулся, улыбался Асса: шаримся по кустам, куда ещё поди залезь, пацаны кораблики из листьев пускают в ручей. На «пацанов» Босс прикрикнул, чтоб не отвлекались. Асса напряг уши.

Где-то наверху жужжали пчёлы или слепни. Звук врезался в уши, неприятный, знакомый. Точно так же зудели винты «мавиков»… Асса тряхнул головой, отгоняя наваждение. Четверть века прошло, дронов в городе как мух в коровнике, а зашёл в зелёнку — сразу мерещится.

За назойливыми насекомыми, за накатывающим с порывами ветра шумом крон, за треском сухих веток под ногами ничего опасного вроде как не слышно. Надо будет останавливаться иногда.

Сначала всё по плану: поднялись на осыпь, набрали острых камней. Когда пошли обратно, вниз, в чащу, часть гоблинов отвалилась. Пара осталась у примечательного удобного валуна раскалывать на острые кусочки кремнёвые желваки. Ниже, у ручья, отвлёкся на ивняк ещё один. Босс не возражал, наоборот, дал команду «по-мочь» ему нарезать лозы и принялся ломать и грызть ближайший куст. Асса просачковал — стоял рядом с трудящимся за двоих Эхом и слушал шум леса, журчание ручья и… тихий смех?

Эх схватил его за руку, показал вверх, на облепившие невысокий обрыв соцветия львиного зева. С одного на другое, с другого на третье, перепархивая, танцевала крошечная, не выше фаланги пальца, девочка со стрекозиными крыльями.

Вот они какие, «феечки». Асса влез на берег, встал на четвереньки, приблизил голову к миниатюрному созданию. Феечка радостно помахала ему, закружилась, ввинчиваясь в воздух. Цепляясь за стебли, поднялся поближе. Оказавшийся рядом Эх протянул руку… Нет! Асса шлёпнул его по предплечью. Снова едва слышимый смех.

Чудо перепорхнуло к нему на плечо, коснулось щеки, потом слетело на ладонь к Эху. Будучи тоже одарён поцелуем, гоблин поднял руку вверх, и феечка, оттолкнувшись от неё, взлетела у них над головами, закружилась в солнечных лучах, разбрасывая крыльями блики.

Налетевший порыв ветра подхватил её, приложил о сук старой ивы. Асса дёрнулся было на помощь, но тельце феечки, едва коснувшись воды, превратилось в чёрное пятнышко праха. А через секунду и прах растворился.

Глава 8. Жертва

вторник, 8 ноября, поздний вечер

Прах растворился.

— Эх… — вздохнул Босс, неслышно подошедший сзади.

— А? — шмыгнул носом Эх.

— Эх… — повторил Босс, давая понять, что иногда «эх» — это просто «эх». — Жаль.

И, подождав приличествующее время — всё-таки феечка тоже человек, — крикнул:

— Пой!

— Дём! — подхватил Эх.

Гоблины широким строем, растянутой шеренгой, двинулись сквозь густой подлесок.

Асса напрягал слух, стараясь отсеять шаги и хруст веток, вычленить из общего фона голоса птиц и хлопанье крыльев. Получилось. Услышал откуда-то слева клёкот, шум падения чего-то тяжёлого. И крик: «Есть!». Впрочем, крик-то услышали все.

— Мол…ча! — ответили на него Босс с Эхом. И тут же крупная, с курицу, иссиня-чёрная птица ломанулась сквозь кусты прямо на него. Успеть бросить камень позволила задранная до небес «Скорость реакции», попасть — отточенный сражениями в дартс и пинг-понг с Сашкой глазомер. Нанести значимый урон… Нет, единичка «Мощи» — несерьёзно.

Птица испугалась, метнулась в сторону… К несчастью для этого глухаря — или фазана? Или это дикий петух? — метнулась в сторону Эха.

Гоблин прыгнул на птицу всей массой, ударил зажатым в кулаке камнем, и она рассыпалась прахом. Знал, поди, куда бить. Из чёрного пятна гоблин с довольным видом поднял одной рукой два окорочка — точь-в-точь индюшачьи из магазина, а другой — ворох пуха и перьев.

— Дай, — протянул руку Босс. Эх без видимых сожалений расстался с потенциальным обедом и подбросил перья вверх. Троицу осыпал чёрный мягкий дождь.

Босс расчихался от попавшей в нос соринки и погрозил Эху кулаком. Хулиган изобразил страх, замахал руками… Не обращая внимания на кривляку, лидер связал добычу полоской ивовой коры, повесил на плечо и пошёл вперёд.

Стас вчера предупреждал, что кто не ест — через двенадцать часов ослабнет, а потом может и вовсе сдохнуть. Ладно хоть автоматизация есть — можно просто выйти в оффлайн рядом с едой, если олифактума нет.

Следующие три вспугнутые птицы понеслись куда угодно, но не в сторону их группы. А с пятой Асса не сплоховал. Кусок кремня ударил её точно по макушке, в мясо с перьями она обратилась без помощи Эха.

Больше их тройке не везло. Птицы то ли кончились, то ли резко поумнели и сидели тихо. Густые заросли помалу уступили место высоким соснам. Ноги ступили на мягкую сухую хвою. И шишку прямо в центре ступни! Хорошо, что не реал, там от боли бы орал.

— Сю…Да! Сю…Да! — прокричали Босс с Эхом.

Гоблины подтянулись. Не всем так повезло, как их троице. Половина группок так вообще осталась без добычи. Босс привёл ораву… отару… свору… Привёл банду к приметному дереву с тем самым дуплом на высоте пары гоблиновых росточков. А когда припасы пересчитали и сложили, указал новое направление.

Асса держался в авангарде на шаг сзади Эха, слушал лес. Кроны сосен высоко, иглы почти не шелестят. Но зато скрипят и стукаются ветки. По лесной подстилке топочут чьи-то маленькие лапки. Ёж? Не видно. Впереди, выбиваясь из общего фона, хрустнула ветка… Опять глухарь? Рысь!

Рысь летела, растопырив в прыжке когти и раззявив пасть. Скорости реакции хватило, чтобы оттолкнуть Эха с линии атаки.

Но не убраться самому. Единственное, что успел — воткнуть кулак с зажатым булыжником лесной кошке в пасть. Рысь сбила его на землю, подмяла…

Босс подскочил, опустил на череп зверя большой булыжник… Зверь дёрнулся, задние лапы распороли живот. Подоспели и другие гоблины. Удар, рывок — и чёрная пыль. Он лежал в оставшемся от рыси чёрном пятне и умирал от кровотечения.

Снова от кровотечения. Судьба такая. Опустил оставшуюся целой руку на пятно. Ткнул добытой шкурой в спасённого Эха:

— На.

— Спа, — с горечью произнёс тот.

— Сиб, — закончил слово Босс и отдал честь.

Смешно. Мелкая зелёная тварь, а какие жесты!

— Вер. Нусь, — слабо говорил Асса, глядя, как по зелёному животу бегут красные струи. Ручьи. Потоки. Ого, а он почти научился говорить. — До. Го. Ню.

Прощающиеся с ним гоблины в секунду изменили выражения лиц со скорбных на… на азартные и злые. В следующую секунду на его голову опустился булыжник. И настала темнота.

Второй раз не так страшно.

«Погиб, но не будет забыт» — блаблабла. Ого! А неплохо! Опять героическая гибель, судя по количеству кармы — вдвое более героическая, чем в прошлый раз. Десятка за «совместную охоту», десятка за «благосклонность феи». По нескольку единиц за «прилежное обучение» и «интенсивные тренировки». А вот это интересно. Самая нижняя строчка: двадцатка за «щедрый дар» вычеркнута с пометкой «штраф».

В подсказке о штрафе — «использование при общении с внутриигровыми персонажами мета-информации, “Вернусь, догоню”». Тьфу ты. Нейросетка же. Всё слышит и, сука, записывает.

Залез в архив, поглядел в параметры потерянного персонажа. За жизнь накапало пять процентов навыка «Членораздельной речи». Порог использования внятных односложных реплик. Следующие ступеньки — пятнадцать, тридцать, шестьдесят. Где-то Стас его напарил, научиться говорить — не так просто.

Можно делать человека, но Асса посмотрел-посмотрел на предложенного ему качка, прикинул, сколько времени уйдёт на доводку внешности и вернулся к гоблину. Тут всем пофиг, как ты выглядишь. Быстро раскидал параметры по старой схеме. И табличка «Смерть персонажа окончательна» не парит.

На этот раз Асса познакомился с укороченным вариантом стартовой сцены. Плюхнулся в озеро с небольшой высоты и тут же нащупал ногами дно. Выбрался на берег. Вытянув руку, пошёл вперёд, наткнулся на стену. Держась за неё прибавил шагу. Если в прошлый раз они с тем, зелёным, как его… Не суть. В прошлый раз они шли минут пять, на этот — хватило одной.

В пещере с костром двое гоблинов плели из лозняка объёмную корзину. Ругались, били друг друга по рукам. Когда Асса заинтересовался их ремеслом, с подозрением посмотрели на него.

— Уы? — спросил он, кивая в сторону пустого угла «школы».

— Обиделся, — ответил один.

— Ушёл плакать, — добавил второй.

— Тоже иди, — продолжил первый.

Асса пожал плечами и двинулся в сторону проходов на поверхность. Ежу понятно, работают ребята, процесс у них, отвлекать не надо.

— Стой! — прилетело ему в спину.

— Держи, дарю! — Ему всучили миниатюрную, едва-едва на два кулака, корзинку. Корявую, но крепкую. Не разваливается. Правда, ручки нет. Здорово! Глядишь, пригодится.

Поблагодарив мастеров — понятно, Карму зарабатывают как могут, — Асса утащил из горы мусора полоску коры и в два счёта сделал лямку через плечо. Испытания подлеском его инновация не выдержала, норовила зацепиться за каждую еловую лапу. Пришлось укоротить и перевесить на шею.

Сориентировался быстро, солнце-то всегда в одной и той же точке. Включат суточный ритм и погоду — сложнее будет. Нашёл приметное дерево с дуплом, подобрал на месте схватки с рысью пару оставленных кем-то удобных камней. Один в руку, второй в корзинку. Вот и пригодилась.

Дальше шёл осторожно, выбирал куда поставить ногу, чтобы лишний раз не шумнуть и сам напрягал слух — мало ли кто выскочит. Это тебе не «W» зажать и мышкой рулить. А вообще круто здесь. Холмы, балки, перелески… Площадь с небольшой микрорайон, а интересного полно.

После очередного ствола открылся спуск в распадок, к мелкому ручью, на илистом дне которого шла достаточно шумная возня. Расслышать её раньше мешала естественная складка местности.

Гоблины толпой навалились на кого-то большого, вооружённого ржавым мечом. Полузатопленный противник размахивал им во все стороны, не обращая внимания на висящего на руке гоблина. Другую прижимали ко дну трое. В ноги, оставшиеся на берегу, вцепились аж по пятеро и то их мотало из стороны в сторону. Босс удерживал под водой голову противника, но тому отсутствие доступа к воздуху нисколько не мешало.

Ну конечно, скелет же! Дышать не нужно, да и нечем. Не разнёс бы он наших в одну каску…

Остальные суетились вокруг. Кто-то пытался вывернуть из берега валун, кто-то сунулся к вооружённой руке и разлетелся чёрной пылью. Не успел пригнуться. Прижать и её ко дну? Получится ли остаться целым? И как выламывать меч? Силища-то нечеловеческая.

Тут второй такой же мощный скелет нужен, а не толпа хлипких коротышек. Хотя… Зачем второй? Можно и с этим попробовать. Ас быстро спустился к ручью, но не присоединился к бестолково мечущимся вокруг гоблинам, а прыгнул прямо на меч — как раз летящий в сторону держащих ноги бойцов. Схватился прямо за лезвие — к счастью, тупое. Направил конец клинка в щель между малой и большой берцовыми костями.

Направил, просунул, навалился. Ему тут же помогли вогнать меч поглубже в мягкий илистый берег. Сейчас и он измажется чёрной дрянью… Да и плевать. Приходилось держать изо всех сил, компенсируя рывки меча и ног скелета. Без возможности размахивать оружием противник выглядел не так опасно, в ближний бой бросились все. Асса не видел, кто и как нанёс финальный удар, но через десяток секунд кости под пальцами рассыпались на чёрные хлопья.

Перемазанные илом с головы до ног гоблины устроили дикую пляску, трясли друг друга за плечи, некоторые лезли обниматься ко всем подряд. На Ассу никто не обращал внимания — просто ещё один из своих. Интересно, а нейросетка, распределяющая карму, его вклад заметит?

— Тише, —просил Босс. — Тише.

О, дошёл наконец до двух слогов. Где, кстати, Эх? Не узнать теперь. Или он остался чёрным пятном? И ладно, нового создаст, делов-то.

От скелета остались тяжеленная кольчуга, которую тут же притопили в омуте, меч и две бедренные кости. Им обрадовались даже больше, чем мечу. Оно и понятно — меч тяжёлый, гнутый и насквозь ржавый, а кости лёгкие и прочные. Пригодятся. Ещё остался мигом обветшавший череп, но на него никто не польстился — попинали друг другу, да и бросили.

Босс с неудовольствием пересчитал поредевшие ряды. Пятнадцать. Победа над скелетом обошлась почти в четверть и без того немногочисленного отряда.

— Ещё? — спросил он у отряда.

В ответ стая одобрительно загудела. Конечно, количество бойцов уменьшилось, но теперь и у гоблинов есть меч, а это многое меняет. Босс отправил одного из гоблинов:

— Веди. Ещё.

Ждали совсем недолго. Пара десятков секунд — и гоблин побежал обратно. За ним внешне неспешно, размеренно, но неуклонно догоняя «приманку», двигался скелет с горящими синим пламенем глазницами на замазанном грязью черепе. Ну да, зачем тратить камень на привлечение внимания? Удобных камней осталось мало, а чёрной дряни в ручье полно.

Свежий скелет щеголял без кольчуги и вообще без брони. Обходился мечом, таким же ржавым, как тот, что с трудом удерживал на весу Босс. Когда скелет вошёл в ручей и сделал пару шагов по скользкому дну, сразу пять гоблинов бросились ему в ноги, он рухнул под воду. В руки, в голову, в плечи вцепились остальные бойцы.

Затык случился на следующем этапе — у Босса не получалось попасть кончиком меча в глазницу скелета. Тот вертел головой, отмахивался мечом. Пошустрее прошлого — без тяжёлой железной рубашки-то.

— Держи. Крепче!

Да куда тут крепче? Тут все мало каши ели. Вообще не ели, так-то. Асса висел на сжимающей оружие кисти скелета. В итоге, когда один из доходяг перехватил клинок Босса за середину, прицелиться получилось. Второго скелета домучали, унесло всего одного гоблина. Но не иначе как на звон мечей подбегал третий. Или не на звон. У них же нет ушей, не должны ничего слышать.

Третьего по отработанной схеме сбили с ног и…

— Тёмный факел! — раздался высокий, звонкий, очень чистый женский голос.

Фрпшшшшшш! Ассу приподняло над ручьём и ощутимо приложило о берег. Откуда это? Он потряс головой, смахнул грязь с глаз. Со склона быстро спускались вооружённые копьями воины. Первая пара в кольчугах, вторая в кожаной броне. А над ними, чуть подогнув под себя ноги, по воздуху скользила эльфийка. Высокая, черноволосая, с вытянутой в сторону ручья рукой.

— Тёмный факел! — снова выкрикнула она.

С руки сорвался огненный шар, врезался под ноги встающему скелету. Поднялись клубы пара. Под крики Босса: «Валим! Валим!» гоблины бросились вниз по течению. Но не все. Кого-то походя рубанул скелет, кого-то ткнули копьём, кто-то не смог подняться. Асса смог. Куда бежать? Первый взрыв откинул его выше по течению, сквозь разгорающийся в ручье бой он не пройдёт.

Скелет, не обращая внимания на всякие мелочи вроде гоблинов и огненных шаров, уверенно теснил появившихся воинов. Их численное преимущество и превосходство в вооружении его совершенно не смущали. Мощным ударом он сходу сломал копьё первому воину, схватился за древко второго… Третий, особенно крупный детина, вооружённый, для разнообразия, топором, рубанул нежить по плечу, заставив отступить на шаг.

Следующий огненный шар.

Опёршиеся друг на друга, ковыляющие за остальной толпой, последние два гоблина скрылись за новыми клубами пара. Вот же…

Асса сжал кулаки. Руки упирались в дно — в кулаках остались комья ила. Один за другим он метнул их в эльфийку. Попал со второго раза, очень удачно, в голову. Грязь залепила волосы, растекалась по белоснежной коже лба. Кажется, получилось отвлечь.

Эльфийка, лишившаяся дара речи, смотрела на него как на последнее говно. Брезгливо вытерла с лица грязь. Только размазала сильнее.

— Тёмный факел!

Шар полетел в его сторону.

Шалишь! На половине пути огонь встретился с комком грязи. Асса попытался подняться и рухнул обратно. Толку с «крепких костей», если мышцы ног и спины не слушаются?

— Аньхоу, помоги, — отвлекли вражеские бойцы эльфийку. Ого, а нежить-то давит. Один из бойцов лежит на бережке, другой лишился копья. А мы таких скелетиков как орешки, хрясь-хрясь-хрясь. Гоблины — сила.

Колдунья — ещё большая сила, но отвлеклась! Это шанс… Нет, не получается встать.

— Идеальная форма человеческого черепа — куб! — провозгласила эльфийка, перебирая пальцами.

Из её руки вырвался луч. Там, где он касался ручья, по воде разбегались круги полупрозрачных огоньков, превращающих её в лёд. Промерзало до дна. Скелета вморозило посередине ручья, одного человека, того громилу, тоже прихватило, но у самого бережка, и он с лёгкостью вырвался. Отступающие гоблины… А их вообще не видно. Молодцы, утекли.

— Бешеный бык бодает тюленя, — эльфийка походя бросила переливающийся розовым полупрозрачный шар в лежащего человека. И обернулась к Ассе.

Сам он уберёг от замерзания только правую руку. Чёрт, и до ила не достать теперь. Зато на груди по-прежнему висит корзинка.

— Тёмный…

Камень полетел на опережение — попал прямо в вытянутую в его сторону руку эльфийки. Та вскрикнула, вытянула левую:

— Щемись, грязный карлик!

К Ассе протянулся луч, на этот раз серый, и мир тут же сменился пустым зеркалом: «Ваш персонаж…»

— Сама щемись, сука! — не удержался он от ругательства.

— Пап, ты чего?

Гелька? Асса смахнул окно Сансары. Горела подсветка шкафа, дочь рылась на полках.

— Нормально всё, — успокоил он дочь. — Игровой момент.

— А! Так ты не спишь? Алиса, свет!

Асса прикрыл глаза ладонью. Только к темноте глаза привыкать начали!

— Во, нашла! А ты широкий ремень не видел? Ну тот, понтовый, который Стеша отдала.

Встал, заглянул внутрь шкафа.

— Видел. Но давно, — покачал он головой. — На Стеше. Бабушка спит?

— Ага, уже спала, когда я приехала.

— Ну тогда всё, жди утра.

Бабушка всегда всё знает. Особенно после того, как за трое суток это «всё» поперепрятала.

— Чай будешь? — спросил Асса, выходя из комнаты.

— Давай… — устало откликнулась дочь.

На цыпочках пробравшись на кухню, они закрыли дверь. В неё тут же заскрёбся Сява.

— Ну что тебе не спится? — пустила кота Геля. — Так мило с бабушкой лежал, а тут вскочил.

— Думает, поди, что мы тут колбасу есть будем, — усмехнулся отец.

Сява жалобно мявкнул. Всем котам кот, столько слов запомнил — не пересчитать. «Колбаса» — самым первым.

— Да тихо ты! — Геля пригрозила ему рукой с полусогнутыми пальцами.

Длинные ногти сразу возымели эффект. Сява скользнул под стол, запрыгнул на колени Ассе и спрятал голову поближе к животу хозяина. Асса положил ладонь на мохнатую задницу.

— Что у тебя нового? — поинтересовалась дочь, наливая в чайник из пятишки.

Второй заход? Спасибо, мамы хватило.

Асса ограничился коротким:

— Работаю, — потом добавил безопасное: — в Рязань сегодня катался.

— Грябы с глазами видел? — слабо улыбнулась Геля.

— Извяняй, ня сязон! — в тон ей ответил фальцетом Асса.

Дружно рассмеялись.

— Вообще в восемь приехал. Покушал, с мамой посидел.

— И играть? — спросила Геля, наклоняясь за посудой.

— Что-то имеешь против? — поднял бровь Асса. Раньше за Гелькой такого не водилось.

— Да блин. — Вытащенные из посудомойки стаканы звякнули о стол. — Ты-то ладно. Ты всегда играл, не переделать уже. Меня Стасик вообще убил позавчера.

Асса поднял вторую бровь. Ну как это убил, когда ты тут живая стоишь?

— Вот представь, последняя ночь, дождя нет, морозец, луна…

— Полная поди? — сработала привычка сбивать дочь с мысли.

— Пустая, блин. Наполовину, — так же привычно разозлилась та. — Не суть. Говорю ему, пойдём погуляем, до берега дойдём. А он мне такой — «я в игру, мне надо». Ну мы и пошли втроём. А он там в игре своей полночи просидел. Это нормально вообще, а? Ещё и обидку включил, второй день не пишет.

Кот тарахтел и наминал лапами живот. Если бы он при этом ещё и когти не выпускал…

— Да кто он вообще такой? Кому он нужен? До меня даже одеться нормально не умел.

Хотелось вставить ремарку, что так наверняка говорили все его бывшие, включая Катюху, но сдержался.

— Где он работает, напомни?

— Ну, в Сансара Лаб… Ты имеешь в виду… — Геля смутилась. — Мог сказать же по-человечески. И позвонить вчера. Или сегодня.

Асса помолчал, пытаясь сформулировать мысль на языке дочери. Получилось не очень:

— Гель, какое число находится в центре координатной плоскости, на пересечении осей?

— Спасибо на добром слове, — сверкнула глазами дочь. — Ну тебя.

Надолго задумалась. Успели допить чай.

— Надо позвонить ему, извиниться, да?

— Тебе решать, — пожал Асса плечами. — Всё, пора чистить зубы и спать. Спокойной.

Он поставил чашку в мойку и вышел из кухни.

— А я часок погрызу гранит, — сказала Геля ему вслед. — Довезёшь меня завтра?

— Посмотрим, — высунулся Асса из ванной, — на твоё…

— Папа!

————————————

Недооценил он коварство московского утра, недооценил. За ночь лужи схватились ледком, маршрут покраснел из-за мелких аварий. Нормально из Долгопы ехалось только в таксишном ряду. А это косяк. Небольшой, но лучше бы позвонить и предупредить.

Нина долго не отвечала — насчитал восемь гудков. Ответила. Не «слушаю», не «привет», не «доброе утро».

— Что?

— Нина, — извиняющимся тоном произнёс Асса, — тут пробки, я опоздаю минут на десять—пятнадцать, ничего?

Пауза тянулась так долго, что он успел попрощаться с тремя миллионами.

— Опоздай на полчаса, — прозвучало наконец. — Пожалуйста.

Можно было и на час. В холл к десяти спустилась. Да… Сразу и не узнал. Мощно. Волосы обрезала в каре, выкрасила в чёрный с отливом, как и ногти.

Улыбка та же, до ушей. А под глазами — синяки. Красота, мать её, требует жертв. До скольки вчера над ней колдовали?

— Классно выглядишь, но разве…

С совещаниями, докладами, презентациями… новая внешность не вяжется.

Нина залпом допила кофе, выставив палец — подожди, мол, секунду.

— Без всяких «но»! —сказала, опустив многоразовый стакан в приёмник у лобби-бара, положила руку на предложенный локоть. — Кому не нравится — пусть идёт лесом, полем, потом снова лесом и так до Уральских гор. А у тебя новый пиджак? Красивый.

Чёрт, галстук в бардачке валяется.

———

Отблагодарить за главу можете поставив лайк и подписавшись. Спасибо.

Глава 9. Крыса

суббота, 12 ноября, утро

Огненный шар влетел в хлипкую хижину и взорвался. Крыша покосилась, из двери и щелей потянуло дымом. Но гоблин успел выскочить и теперь скалился из-за соседнего навеса.

Ещё Тёмный Факел тебе, скотина! Гоблин показал длинный розовый язык и нырнул в бочаг. Вынырнул из другого, бросился к Нине и, хихикая, оторвал ей левую кисть.

— Хи-хи-хи-хи, хи-хи-хи-хи, — закружился он вокруг неё, сбивая прицел.

Остаться без руки не больно, но очень обидно. Минимум триста тысяч юаней. Или сейчас уже меньше?

— Хи-хи-хи-хи, хи-хи-хи-хи, — продолжал карусель гоблин.

Нина полезла в доп, проверить, во сколько именно сейчас обойдётся новый quantum. Не получилось.

— Хи-хи-хи-хи, хи-хи-хи-хи.

Ах да, смарты же на тумбочке.

— Хи-хи-хи-хи, хи-хи-хи-хи, пи-пи-пи-пи…

Она выдрала себя из сна, нащупала очки, не разгибая дужек прижала их к глазам и отключила разрывающий голову будильник. Почти девять, надо вставать. Если снова заснёт — импланты заметят и запустят противный писк в самую середину мозга.

Отключить и удалить из системы изуверскую программу, конечно, можно. Через сорок минут после пробуждения. Можно и ложиться пораньше, высыпаться. Но каждый вечер она ждала только входа в игру и вечера затягивались до трёх, а то и до половины четвёртого часа.

Первым делом двойной американо. Чёрный и жгучий, как нефть. Потом — душ. Контрастный, до мурашек. Потом ещё кофе. Брюки, водолазка. Зеркало. Расчёска. Короткие волосы меньше запутываются, но и с ними много мороки. Много тональника. Тени. Помада. Жаль, золотые серьги лежат в Даляне. А бижутерию носить Чёрной Королеве не по чину. Да и дырки в ушах заросли.

Стоит ли позвонить домой. С одной стороны, в диалоге вроде: «Всё в порядке? Всё хорошо. Пока. Пока» нет ничего ужасного, а с другой, всё равно не хотелось.

От мучительного выдумывания самооправданий её спас входящий вызов. К счастью, не от матери. И не от Ассы — с ним договорились на десять.

Звонил Чжао Шоухэн. Допсвязь, не просто аудиозвонок! Эх, не успела поменять лук на новый. Уж кто-кто, а Шоухэн оценил бы её эпатаж по достоинству.

— Привет! — сказал он по-русски, появившись посреди номера отеля.

Слизал у неё принцип «В Китае на китайском, в России на русском, в Индии на хинди». К языкам, конечно, не приспособлен — не из портового района, где в школе звучал коктейль из десятка разных наречий, — но упорство вызывало уважение. Не только у Нины, но и у русских, которые сразу выкупают автопереводчик.

— Здравствуй, — мягко сказала она.

— Ха-ха! Здоровья я получил много последний месяц!

В её доп-пространство он вошёл в старой, формальной шкурке. Логично, лежит, небось, в больничной пижаме сейчас.

— Мне можно использовать сеть сейчас! — похвалился он и предупредил: — Но не работать!

— Жаль, — улыбнулась Нина. — Тебя тут не хватает.

— Не так, — возразил Шоухэн. — Я быть здоровый, когда Коловрат делать свой… обманывать. Не увидеть ничего. Жалею, не научиться у тебя.

— Какие твои годы? — улыбнулась Нина.

— Тридцать восемь.

Пять лет — плюнуть и растереть. Не сороковой год, чтобы такая разница решала.

— Это риторический вопрос, — пояснила она. — Тут тебе не Новосибирск. Неужели до сих пор не понял?

— Москва совсем ужасный.

— Кто ж знал, что тебя переведут сюда? — вздохнула Нина.

На его месте могла быть она. Хотя… С одной стороны — лучший город мира, а с другой, если к нему прилагается язва желудка — спасибо, не надо.

Но всё равно обидно.

Нина вкратце обрисовала остальных клиентов, удостоившихся её визита на этой неделе.

— Но это только встречи, — посетовала она. — С документами сегодня сидеть будем.

— Будем? — переспросил Шоухэн. — Кто ещё?

Пришлось немного прикусить язык.

— С техническим экспертом. Я ж во многих областях ничего не понимаю, — ответила Нина. — Выздоравливай скорей, присоединяйся. Поможешь мне с новым кейсом. Айти стартапы — твой конёк, не мой.

— Обещать стараться, — приложил коллега руку к груди. — Врачи сказать надо неделя больше. Потом сразу домой, Лин заждалась.

— Ладно, до связи. Звони, если планы изменятся.

— И ты звонить нужен помощь. Пока! — сказал он и пропал.

Эх… Скинуть бы на него всё, чем не хочется заниматься. Но придётся самой. Для начала — набрать Катайкина. Обещал прислать на неделе архив за весь прошлый и три квартала этого года. И не прислал.

И поговорить не получилось. Финансовый директор «Сансара Лаб» не отвечал. Спит? Вот сволочь!

Эксперта она дожидалась внизу, пытаясь с третьей чашкой кофе впихнуть в себя хотя бы один круассан. Когда Асса, ровно в десять, вошёл в ресторан, она почти справилась с этой задачей.

Вошёл, со словами: «Доброе утро!», сел напротив и сложил руки на животе. Пара секунд — и казалось, обосновался здесь со вчера, не меньше. А она прибежала и спешно грызёт чужую выпечку.

— Что у нас сегодня? — прервал Асса затянувшуюся паузу. — Куда едем?

— Никуда, — ответила Нина, следя за его мимикой. — Ко мне в номер.

Ага! Дёрнулся! Не такой-то он и непробиваемый. Да не ест она людей!

— У нас в номере сначала Коловрат, потом Макс, Гермес и Калужские батареи. Потом вчерашние две.

— А Сансара? — спросил Асса.

— «Сансара Лаб» на сладкое, — усмехнулась Нина. — С ними за полчаса не разберёшься.

Со схемой определились быстро. Нина озвучивала крупные траты, Асса искал им оправдание. Сомнительные — завышенные цены, мутные подрядчики, дублирование — помечали красной галочкой для детальной проверки и складывали в стопочку. В две стопочки. В четыре…

— Потолок что ли использовать, — обвела она взглядом съеденные шкафами, минибаром и телевизором стены. — Полный вирт не хочу.

— Без разницы. Давай потолок, — отозвался Асса и раскидал на новом холсте не умещавшиеся на журнальном столике папки.

Вот, теперь наглядно.

— Ты тоже ложись, — Нина откинулась на подушку и приглашающе похлопала рядом. — Так шея не затекает.

Опять дёрнулся!

— Если усну, кто работать будет? — отозвался Асса с кресла и бросил в красную зону очередной счёт-фактуру.

Чаще всего тревога оказывалась ложной: то контрагент реально обанкротился, то груз требовал доставки «на цыпочках». Для наглядности Асса постучал себя по голове, изображая тонкий прибор.

— Вот так, — сказал он, — ещё ничего. А если в кузове грузовика об пол приложусь — здрасьте, я ваше сотрясение.

Нина, конечно, стёрла отметку.

Но иногда и наглеют. Запишут в штат троих консультантов по любым вопросам, а их вообще никто и никогда не видел. Или Асса, порывшись в записях с очков, сопоставит обычный керамогранит на полу рекреационной зоны со строчкой «Напольное покрытие "Al-Jahra Royal Stone Elite"» по двадцать пять тысяч за квадрат.

Проголодавшись, Нина собиралась заказать еды в номер, но Асса настоял на полноценном обеде со сменой обстановки.

— Если простого «пожалуйста» тебе недостаточно, — предупредил он, — я буду вынужден перейти к шантажу, угрозам и комплиментам. Но сначала к шантажу и угрозам.

— И чем же ты будешь мне угрожать? — улыбнулась Нина, поднимаясь с кровати.

— Тем, что начну делать комплименты. Или тем, что не начну.

И неизвестно, что страшнее.

После плова Асса посерьёзнел и спросил:

— Нина, ты не будешь против, если я прикуплю акций Алтай-Гео, которую законтрактовали на той неделе наши калужане?

— У тебя есть пара-тройка дней, — посмотрев в доп на свечи и заглянув в стакан, ответила Нина, — пока местные боятся и ждут моего решения. Но мы-то знаем, что я не потребую никакого дополнительного аудита, что им можно начинать работать. Они подключатся в понедельник. Потенциал, судя по оборотам Алтай-Гео, очень даже. На хайпе взлетит сразу процентов на десять, а то и пятнадцать. Покупай, конечно.

— А чего сама не вложишься, раз всё насквозь видишь?

Да… далёк её эксперт от реальных финансов, ой как далёк.

— У меня в контракте с Фондом жёсткое ограничение, — поделилась Нина печалью. — Только голубые фишки, только наши китайские гиганты. Шаг в сторону — увольнение с волчьим билетом.

— Совсем скучно, — кивнул Асса. — Нам, кстати, за такое не прилетит?

— На Московской бирже? Ни в жизнь не свяжут. — махнула она рукой. — Ты вообще по документам транспорт, ничего не подписывал. Нет, если больше миллиарда вбухаешь…

— С такими деньжищами, я б тут не сидел.

Эксперт расхохотался, не удержалась, подхватила. Хорошо, что у него нет миллиарда.

— Тебе Будда положил на лоб палец, покупай смело.

Нарушает? А кто не нарушает? Если комплаенс каким-то чудом и вытащит игры Ассы на свет, она просто пожмёт плечами. А ему тем более ничего не грозит. Транспорт.

Через час попыток разобраться в бухгалтерии «Сансара Лаб» Нина сдалась. Катайкин по прежнему не брал трубку.

— Я больше не могу, — пожаловалась она. — Вот! Акт приёма/передачи, без номера, без даты, привязан к договору опять же без номера, спасибо, что понятно с кем. А этого договора нету! И так постоянно!

— В серверной почище было, — усмехнулся Асса.

— Надо что-то делать, — вздохнула Нина. — Стартап то интересный, просится на финансирование с внешним управлением… Бедолага Шоухэн, созванивалась с ним сегодня. Вот представляешь, вернётся с больничного, а мы ему такое? У него не то, что вторая язва откроется, а третий глаз в затылке.

Асса оторвался от выданных ему фотокопий написанных от руки отчётов. И почерк такой, что не каждая нейросеть с распознаванием справится.

— Пойдём проветримся, — сказал он, выглядывая в окно.

— Просто по Манежке?

Может, правда отложить всё это и завтра посмотреть свежим взглядом.

— Можно и по Зарядью, там ветра нет.

Асса подал руку, предлагая встать. Да уж, если её, привычную ко всему, так пробрало этими «документами», то каково же простому таксисту?

— Накрапывает, — отметила Нина, и поднялась, легко опёршись на ладонь, — Не хочу гулять.

Чего она сейчас хочет? Обратно в Сансару до трёх часов ночи! Завтра как раз можно спать до полудня, как гейша. Но это будет так… невежливо. Да и хватит убегать в виртуальный мир, как презренный хикикомори.

Вот вроде бы самый крупный город Европы, а заняться днём в субботу нечем. Хорошо, что есть гид. Нина улыбнулась:

— У тебя найдутся более комфортные предложения?

— Боулинг… отпадает, суббота, толпы, — думал Асса вслух. Потом остановил взгляд на Нине, так и сидевшей, не выпуская его руки. — Ты в восемнадцать-икс-икс когда-нибудь играла?

Нина переспросила. Не вслух, а у поисковика.

— Хм, — только и сказала она. — Хм…

— Кто-то, — вкрадчиво произнёс Асса, — не далее чем за обедом жалел, что не может ничего покупать на бирже…

Может попробовать вышибить клин клином? Одну игру другой?

— Поиграть в капитализм? Заманчиво.

Собралась быстро — подкрасится в машине, если что. Пока шли на парковку, Асса сделал несколько коротких звонков.

— Чёрт, все заняты сегодня, — посетовал он, садясь за руль. — Кроме Лёшки. Но втроём немного не то… Гельку что ли вытащить. Хочешь познакомиться с моей дочкой?

Aiya! Неделю ездила с Ассой, но ни разу не спросила о семейном положении. Может, он женат, а она ведёт себя так фривольно? И неделю назад, у Димы? Не хватало ей официального статуса ведьмы-разлучницы! Кольца не носит, но их сейчас никто не носит. И впрямую спрашивать поздно. Срочно нужен дополнительный источник информации.

— Конечно, — кивнула она и перевела тему. — Я, кстати, давно хотела тебя спросить, что за сокращение — «Асса». Почему не Саша или Шура, а «Асса»? Я нашла фильм с таким названием, но он совсем о другом.

— Так это как раз дочка, — с охотой ответил водитель, — не Гелька, а старшая. Она не могла выговорить «Александр», с тех пор и пошло.

— А на самом деле? — ни на секунду не задумалась Нина.

Асса отвлёкся от дороги, глянул на неё. Промолчал.

— Версия достойная, но первого приближения не выдерживает, — объяснила она. — Дети сначала учатся звукам «н» и «д», «с» — потом. Не «Асса», а «А-ианд». Так что рассказывай.

Ох… дочерей-то, тем временем, минимум две. Нельзя так с экспертом, с коллегой!

Асса прервал молчание только через полминуты:

— Это позывной с СВО. От «Ас Саня». Давай не будем об этом.

Ещё и куда не надо случайно залезла. Да что с ней не так?

— Извини, не хотела, — сказала она. Срочно, срочно перевести разговор. — Так куда мы едем? И в какую именно мы будем играть? Таких игр, оказывается, сотни.

— Решим на месте, — махнул рукой Асса.

— А где место?

— Октябрьский, это сразу за МКАДом. По субботнему дню — зевнуть не успеешь.

— А моргнуть? — пару раз моргнула Нина.

— Только если быстро, а не как на шашлыках, — улыбнулся…

Улыбнулся. Фух, проехали.

Защитник остановился у двухэтажного гаража в ряду таких же сросшихся кирпичами коробок. Нина вылезла из машины и с любопытством осмотрелась: в такие глухие места её давненько не заносило. Пробивающийся между бетонными плитами бурьян, кучи щебня, водосточные трубы с торчащими горлышками пластиковых бутылок. Пахло сыростью и холодом.

— Осторожно, порог, — Асса открыл прорезанную в створке ворот дверь. — Геля, привет, прошу любить, не жаловаться, это Нина.

Ох. Слышишь «дочь» — в голове школьница в форменной юбочке. Ошибка восприятия. В глубине гаража — белокурая голубоглазая валькирия в кожаной куртке.

— Здрасьте. Пап, а дядь Лёша меня спаивает! — тут же наябедничала она и отпила из высокого узкого бокала.

— Алексей, — представился хозяин.

Он идеально гармонировал с окружением. Потёртые джинсы, заношенный свитер и резиновые тапки создавали образ наладчика оборудования на каком-то заводе. Пивном заводе — на верстаках два котла и здоровенный медицинский автоклав, забитый тёмными бутылками. Запах стоял… Закачаешься!

— Пиво будете? — спросил он после первых расшаркиваний.

— Эх, дядь Лёш, вот бы ты мартини делал, — мечтательно сказала Геля и всучила едва начатый стакан отцу. — Я б у тебя поселилась. А пиво мне не нравится, даже твоё.

Чтобы не обидеть ненароком человека, Нине пришлось попробовать оба сорта — и хороший, но не более того, лагер, и воистину чудесный тёмный эль. Богатый вкус с десятком различных оттенков и заметная кислинка, полирующая каждый глоток. Такого можно и целый бокал взять.

— Ну что, Австралию? — спросил Асса и указал на Нину. — У нас новичок.

— Давай, — согласился Алексей. — Давно её не играли.

— Гель, засетапь сорок восемь и правила расскажи, — попросил Асса. — У тебя хорошо получается.

Его дочь, поманив Нину за собой, взбежала на второй этаж по винтовой лестнице в углу. Перед глазами мелькнули светлые джинсы, заправленные в… В точно такие же сапоги, как на Нине. Матовая кожа, две строчки по бокам, низкий каблук… Точно не на стипендию куплены.

Наверху оказалось гораздо теплее, пальто и куртка повисли на вешалке. Не гараж, не пивзавод — крохотный уютный лофт. Возле стола с низенькими, но широкими бортиками стояли разномастные кресла, ближе к стене — диван. Нина отошла к нему, чтобы охватить одним взглядом тянущиеся во всю длину гаража полки с разноцветными коробками.

Геля вытащила нужную с первой попытки. Принялась раскладывать, попутно объясняя, что к чему. Слушая её, Нина делала скриншоты правил и развешивала их у себя в допе. Чтобы не забыть в нужный момент, а то слишком много нюансов. Залезла и на форум по этой игре, успела ознакомиться с основными тактиками. Пусть тоже здесь повисит.

В принципе, общий смысл более чем понятен. У кого больше акций, тот компанией и управляет. Компания выплачивает дивиденды — акции растут, оставляет деньги себе — падают. Банк выдаёт кредиты — растут акции банка.

— А вы всей семьёй в такие игры играете? — закинула она первую удочку, когда последний лист — обещанный правилами голландский аукцион — лёг поверх карты.

— Не, я с одногруппниками обычно, — ответила Геля. — Бонус учёбы в Физтехе — каждый первый любит настолки посложнее.

А когда Нина восхитилась — ого, Физтех! — поплакалась о тяжестях студенческого существования. Функциональный анализ, гармонический анализ, многомерный анализ…

— Со всего потока человек пять всё это понимают, а мы зубрим, — сказала Геля и гордо добавила: — На нашем факультете самый высокий уровень самоубийств среди студентов по всей России.

— В МГУ тоже непросто было, но до такого ужаса не доходило, — Нина прикусила язык. Сейчас ей придётся отвечать, в каком году она получила диплом… Озвучивать это при мужчинах не хотелось.

— А как вы с папой познакомились? — совсем по-детски, наивно хлопая глазами, спросила Геля.

— Я представилась, он попросил называть его «Ассой», — попыталась соскочить Нина.

— Ух ты! Абсолютно точно и совершенно бесполезно! — засмеялась Геля. — Вы с мехмата, да?

— Экономфак, — расслабилась Нина.

— Тоже сойдёт. А в каком году закончили?

От необходимости отвечать её спасло появление хозяина, а за ним и Ассы. Провели аукцион, открыли по бизнесу… Нина строго следовала гайду с форума: выбрала стратегию «гонки вооружений». Запускала компании, смело брала в них кредиты на новые поезда, форсируя переходы в следующие эпохи, пока остальные копались в песочнице.

Алексей, извинившись, наполовину ушёл в доп. Квалификация на Чемпионат Европы, Уэльс—Нидерланды, сама себя не посмотрит. Асса считал в уме, Геля сидела тихой мышкой.

Нина одним глазом лазила в сети в поисках новых гайдов и советов. Какой, оказывается, огромный пласт информации!

— О, а ведь можно играть в вирте, — озвучила она найденное. — И не только в эту! В почти любую настолку.

— Это к Саше, — хозяин показал на Ассу. — У меня нет kin’а. Гель, а ты себе поставила?

— И не собираюсь, — фыркнула девушка. — Не уговаривайте.

— Вот и у Гели нет, — закончил мысль Алексей. — Да и как без живого общения под пивасик-то?

— Вот если б ты, Лёш, не только на выходных мог выбраться, не приходилось бы сидеть в сети с рандомными буржуями, — посетовал Асса, выкладывая шестигранник с нарисованными рельсами. — А у Гели просто подростковый бунт на фоне личной драмы.

— Да иди ты! — взвилась дочь. Ага! Не нравится быть «подростком». — Нормально у меня всё.

Асса только рассмеялся. Его положение со всех сторон выглядело крайне незавидным. После неудачного дебюта он не успевал за другом и Ниной, разгоняющими игру уже вдвоём.

Взятый на старте хороший темп — по три минуты на раунд максимум — замедлился. Геля размышляла над каждым ходом, лавируя между кредитами и банкротством, Алексей бегал вниз курить и за добавкой. Ещё бы, с таким-то качеством.

— Вы не думали масштабировать производство? — полушутливо спросила Нина. — Знакомые мне мешки с деньгами дрались бы за возможность профинансировать такое начинание. После первого глотка.

— Нет, — твёрдо отказался потенциальный алкобарон. — Моя жизнь принадлежит айти. А пиво — смазка.

Он полностью переключился на игру, когда закончились второй тайм и дополнительное время.

— Уэльс, два-ноль, — ответил он на невысказанный вопрос Ассы. — Что тут происходит вообще?

Что-что. К финалу дело, почётное второе. После Нины.

— А вы точно раньше не играли? — заморгал он и попытался исправить ситуацию. В финансовом раунде единым махом продал часть своего пакета акций и открыл последнюю доступную компанию.

Нормальных маршрутов для неё не оставалось, все города заняли цилиндрики чужих станций. Ему пришлось терять целый раунд на «перекупашки», как презрительно назвала это занятие Геля, поездов.

— Это выстрел себе в ногу из гранатомёта, — прокомментировал его действия Асса.

Алексей, конечно, отрезал компании Нины от высокодоходных точек, но так и остался на заслуженном четвёртом месте.

Благодаря ему, на первое с копеечным перевесом выбралась Геля, докупившая акций лучшей — несмотря на поломанный маршрут, Нининой — компании.

— Чёртовы антимонопольные ограничения! — с досадой произнесла Нина. — Поздравляю!

— Гелька у нас такая, — хмыкнул Асса. — Сидит-сидит всю игру, нищенку из себя строит, а потом — как сейчас.

Алексей зазывал друзей — и Нину в том числе — на следующую субботу.

— Можем во что-нибудь без лимита на акции поиграть, — предложил он. — В шестьдесят два или в Индию…

— Не надо Индию, — дёрнула щекой Нина. — Ужасная страна, ужасные люди. Один ещё ничего, его на банкнотах печатают, но он уже умер.

— Мои соболезнования, — захлопала ресницами Геля. — Это ужасно.

Намёк на то, что она была лично знакома с Махатмой? А эти-то и не заметили!

— Значит, шестьдесят два. Приезжайте, у меня как раз будет настоящий стаут.

Следующий укол она получила в Защитнике. Геля заняла её законное переднее место.

— В Метрополь? — как обычно в это время суток спросил Асса.

— Да, — ответила Нина. Начавшийся так хорошо вечер утомил.

Разговор в машине шёл вокруг Гелиного анализа партии.

— После пятой кружки пива, — объясняла она, — в дядь Лёше просыпается зверь. Он формирует образ врага…

Тут Геля, сочувственно улыбнувшись, обернулась к сидящей сзади Нине.

— И понеслась! Пап, а ты что всю партию как бедный родственник?

— А я и есть бедный родственник, — рассмеялся Асса. — Ни гроша за душой. Так что там с конкурсом? Ты вчера что-то такое начала рассказывать.

— Да ну их нафиг, — вскинулась Геля. — Для чего? Ради дозы геморроя внутривенно? Спасибо, мне прошлогодней короны хватило по самое горло.

— Не заявишься? — удивился отец.

— Мне ботать надо. И лабы добить. Вот, кстати.

Она со вздохом поправила сползшие к кончику носа смарты и погрузилась в доп. В салоне повисла тишина. Мелкий дождь залепил стёкла, превратив огни города в неопрятные яркие пятна.

Дурацкий вечер. Дурацкий гараж. Дурацкий Асса. Вот чего он автопилот выключил? Чтобы не отвлекать дочь разговором? Хотя общаться на самом деле не хотелось.

Нина отстегнулась и, буркнув что-то приличествующее, выскочила на улицу в ту же секунду, когда Защитник остановился у Метрополя.

В номер — почти вбежала. Её переиграли. И не в настолку — это задевало меньше прочего. Зачем, зачем это всё? Ради чего? Она встала напротив шкафа, вгляделась в отражение. Причёска новая, а копнуть — суть та же. Стянула водолазку, сбросила футболку.

Зеркало показало всё то, что она привыкла прятать. Ключицы торчали, грудь пуш-ап еле-еле превратил в единичку. Рёбра легко пересчитать взглядом. И рука. Вернее, её отсутствие.

Расслабила карабин, стянула протез вместе с чашкой. Без него отражение выглядело вдвое мерзотней. А стоило закрыть глаза — появлялась Геля. Валькирия. Высокая, грудастая, с роскошными волосами и кожей, которую хочется пощупать и купить. В этих чёртовых сапогах. Подаренных папой. Просто так. Потому что любит.

— Hào-zi, — прошептала Нина. И чуть громче: — Lǎo-shǔ. Rat. Jwi. Ratta. Nezumi.

В Даляне, крыса была тощей, злой и вечно голодной. Теперь у неё антрацитовые когти за пятизначную сумму. А отражение всё равно смотрело на неё со смесью ненависти и презрения.

— Тварь! — почти крикнула она. — Дорвалась, наконец, до кормушки?

Жалкая завистливая сука. Захотелось завыть, заплакать, метнуть этот проклятый quantum в зеркало.

«Выключи истерику, — сказала бы мать. — Королевы не воют».

Нет. Ли Фэйянь никогда не назвала бы её королевой. Но королевы действительно не воют. Они чаще сами становятся причиной слёз и криков боли.

Нина вытащила из-под подушки маску.

Глава 10. Ведьма

суббота, 12 ноября, вечер

Всю рабочую неделю Нина старалась побыстрее вернуться в отель и войти в Сансару.

Первая, но не главная, причина этого стремления — летний полдень, особенно приятный после мутных московских вечеров. Сегодня мир изменился.

Небо затянула мятая простыня туч. Солнце просвечивало сквозь грязно-серую ткань гораздо ниже, чем обычно.

С одной стороны смена погоды и времени суток приятна, с другой — не очень. А с третьей — оставаться на «точке выброса» в любом случае опасно. Вчера гоблины устроили на неё засаду — отбилась чудом.

— Моя Мечта — Это Вечная Весна, — произнесла она выверенную формулу усиленной левитации и снова поднялась в воздух.

Полёты — не первая, но главная причина. Рукава и полы туники развевались, встречный ветер порывами бил в лицо, но это приятные удары. Удары стихии, не судьбы. С такими жизнь становится полнее.

Вместо пяти минут — быстрее, чем десять раз призвать имя Будды. Нина заложила несколько виражей вокруг Форпоста, но Цезаря так и не увидела. Ни среди облепившего кузницу и верстаки рабочего люда, ни на вынесенной за стены тренировочной площадке.

Цезарь — последняя причина. Со знаком минус. Что ни затеешь — влезет, начнёт гундеть… Пальцы сами складываются в Феху. Но без его авторитета порой приходилось спорить. Ну, как спорить — дополнять Феху нужными словами.

Она приземлилась внутри частокола возле простаивающего горна стеклодува. Чтобы не уносило вверх на каждом шагу, сняла воздушные чары:

— Дайте Просто Походить.

— Долгих дней вашему Величеству, — дружно поприветствовали её ремесленники.

Не покидало ощущение, что они при этом прячут улыбки. Улыбки искренней радости, будем верить.

— Чем заняты? — спросила Нина. Не то чтобы очень интересно — дежурная вежливость.

Ей тут же показали сосновую ветку с расколотым концом. В расщепе торчал комок живицы и полоска бересты.

— Три во-о-от таких связки сделали! — похвастался один из мастеров. — Надолго хватит.

С учётом того, что те же дрова горят в игре раз десять дольше чем в реальности… Вонять эта дрянь будет действительно долго. Очень чесался язык сказать какую-нибудь гадость.

Отвела мизинчиком факел подальше от себя. Не хватало ещё извозиться в смоле, как эти… смерды. Хорошее слово. С учётом пропитавшей мастеровых густой вони.

— Зачем?

— Близится ночь, ваше Величество, — а вот и Цезарь вышел со склада провианта. — Когда стемнеет, понадобится освещение.

Нина скрипнула зубами. Нейросеть опять делает из неё дуру. «Осторожно, тут лужа, если наступите — нога станет мокрой». Хотя не станет, это же игра.

— Зачем факелы? — уточнила она. И, коснувшись удачно попавшей под руку колоды для рубки дров, проговорила:

— Мне Нужен Мягкий Нежный Солнечный Свет.

Массивный кусок дерева вспыхнул так, что пришлось зажмуриться и отвернуться. Ну ещё бы, на одно «Совило» четыре слога. И энергии порядком потратила. Ладно, восстановится быстро — шестнадцать «Разума» как-никак.

— Пользуйтесь, — сделала она приглашающий жест.

Цезарь пожевал губами, что-то прикинул:

— Нужно ещё шесть, чтобы осветить каждую площадку.

Нина, конечно, могла потратить на это четверть часа, но она здесь не за этим.

— Позови Клавдия, пусть расколет на части, — сказала она. — Не погаснет, проверено.

Один из ремесленников окликнул старосту:

— Начальник, а это куда? — показал он на связки факелов.

— Там была кадушка, — указал Цезарь на одно из строений. — Поставьте в неё, пригодятся.

— Эх, опять впустую, — пожаловался смерд и потащил свою «продукцию» на склад.

— А что всё Клавдий да Клавдий, — обиженно сказал второй. — Я тоже топор держать умею.

Не соврал. Зажмуренные глаза не помешали располовинить колоду с первого удара.

Нина посмотрела на результат. В прошлый раз она экспериментировала с «Наутиз», зачарованием, на палке с локоть длиной и на мелочи внимания не обратила. На этот раз получилось гораздо наглядней. Светилась только внешняя поверхность колоды, а разрубы оставались тёмными. Непорядок.

Впрочем, смерды, наоборот, обрадовались: свет больше не бил во все стороны сразу.

— Удобно получилось, — похвастался один из них, держа тонкую щепку. — Можно помельче поломать и фонариков понаделать.

Как раз подошёл Клавдий.

— Доброго вам! — поздоровался он со всеми и нахмурился. — Что ты сказал?

Ремесленник отступил на шаг.

— Маленький фонарь.

Клавдий потёр лоб и кивнул:

— Ладно, живи.

— Будь Здоров и Весел, — улыбнулась гиганту Нина.

Лучший из воинов, полезный. Скажешь — пойдёт, и в бою не один и не два раза закрывал собой.

— А нас… — замялся смерд, так и державший щепку. — Нас можете благословить?

— Будь Здоров и Весел, — повторила она. Ей не жалко, а Беркану надо подтягивать. — Но зачем? Вы же сидите, как в осаде, никуда не ходите.

— Так вы… вы нас не берёте! — перехватил колун под самый обух другой ремесленник. — Ходите с ребятами Цезаря, а мы, может, тоже с вами хотим.

— Все хотят! — добавил смерд с «фонариком». — Только позовите, пойдут все!

А действительно, почему она каждый раз гуляет с одной и той же четвёркой? И на различные урочища нежити, и на охоту за медведем, и к тому болоту с деревушкой гоблинов. Насилу ноги тогда унесли.

Нина широко улыбнулась:

— Сегодня идут все!

Староста, собиравший с земли кусочки колоды на «фонарики», замер. Что, шестерёнки под лысиной скрипят? Защита Форпоста или подчинение Королеве? Ладно, упростим задачу.

— Цезарь, объяви народу мою волю. Все — значит все. И ты в том числе, — сделала она выбор за местного старейшину. Смешно, конечно. Назвался как император, а сам за щепочками нагибается.

Быстро выступить не удалось. Распределяли между воинами добытые отрядом Аньхоу за последние дни кольчуги и мечи, делились на более-менее сбалансированные боевые группы… Тридцать человек, не считая эльфийки, не шутка! В общем, пока суд да дело, прятавшееся за облаками солнце спустилось ниже вершин деревьев. Пришлось зачаровать на свечение ещё пару брёвен. Бойцы долго пристраивали тонкие щепки на шлемах и головных повязках, учились не слепить друг друга…

Покинули Форпост в глубоких сумерках.

Ставший Нине за эти дни почти родным сосновый перелесок ночью выглядел декорацией к фильму ужасов. Скрипы, шорохи, и тени, прячущиеся за стволами, напугали бы до чёртиков, окажись она здесь одна.

Но с ней ещё тридцать. Пять готовых к бою звеньев из соскучившихся по честной драке воинов и воительниц. Не шли — маршировали. Порывались запеть, но Цезарь, по указанию Нины, запретил. Не ради скрытности — какая уж тут конспирация, наверняка гоблины давно следят за ними — просто бесило.

Сам он шестым присоединился к её обычной пятёрке. Седьмой — Марина, рыжая лекарка. Узкая специализация: разных фокусов мало, но не приходится накручивать по три-четыре слова. Обходится одним, да так, что завидки берут.

Но с ней хотя бы поговорить можно, не теряя достоинства. И не бесит. Жаль, на Форпосте её почти не встретить, то траву собирает и диких зверей лечит, то зелья на костерке с подветренной от ограды стороны варит. Нина воспользовалась случаем, чтобы прояснить давно терзавший её вопрос:

— А почему у вас такие интересные имена? — спросила она, следя, на всякий случай, за спиной Клавдия. Вдруг ему покажется, что тема близка к запретной?

— Ты заметила? — всплеснула руками Марина. — Это я их раздала! Они на мёртвом языке врачей и целителей.

Раздала? Марина — игрок? Или это выверты нейросети?

— Моё имя значит «Морская», — продолжала лекарка. — Я так хочу увидеть море! Волны, пляжи… А ты была когда-нибудь у большой воды?

— Конечно, я родом из крупного портового города.

Клавдий не дёргался. В офисе-то у Санникова концепт-арты будущих локаций видела, — реки, города… В базе должны быть понятия «порт» и «корабль». И латынь, будь она неладна.

— Как я тебе завидую! — вздохнула Марина. — У нас много озёр, но…

— Подходим к уступу, — прервал её Цезарь. — Спускаемся, идём вниз по ручью… половину мили. Выйдем к самому их логову.

— Эхо Морской Волны.

Нина взлетела на полметра над водой. Туфли, конечно, не испортятся, хоть весь день по дну ходи. Да и дешёвка, всего сотня кармы. Просто Королеве не пристало загребать воду при каждом шаге.

— Что будем делать, когда дойдём? — поравнялся с эльфийкой Корвин. — Скрытной атаки не получится.

— Есть идеи? — поинтересовалась она у окружающих.

— Нам нельзя останавливаться или замедляться, — поделился мыслями Цезарь. — С марша залетаем в центр поселения, занимаем там оборону вокруг Вашего Величества…

— Если Вы проморозите болото, мы будем так же свободны в манёврах, как и зелёные твари, — предложил Корвин.

— Целиком не получится, — развела руками Нина. — Слишком много воды. Тонкий ледок вам не поможет.

Да, упущение, «Огонь и Свет» сильно обогнал остальные таланты. Ну разве что «Ветер» высокий, а с остальными, включая «Лёд», у Аньхоу не так ладилось.

Пришлось работать с тем что есть. Чтобы её бойцы не увязли в трясине, она наложила на них такую же слабую левитацию, как на себя.

— Это Мягкий Ветерок, — три десятка раз сказала она.

И хватит. Успеть бы до боя восстановить почти полностью потраченную энергию. Нужно придумать идеальную фразу для первого заклинания. Нина крутила слова так и эдак, пока кусты, растущие по сторонам ручья, не расступились.

— Формула Хорошего Волшебства — Огонь и Ярость! — торжественно продекламировала она, воспарив над толпой.

До кривых и косых хижин на кочках посреди топей — полсотни шагов, не больше. Сорвавшийся с кистей огненный вал смёл их, но живую силу заклинание только потрепало. Вот твари! Зато теперь поле боя свободно, прятаться гоблинам некуда. Дело за пехотой.

Клин, возглавляемый Цезарем — лучше всех бронированным — воткнулся в нестройные ряды противника и почти сразу завяз.

Бойцы трепыхались беспомощными воздушными шариками, удары оружия вызывали отдачу, взмахи — заставляли кружиться на месте. Децим так вообще завис вверх ногами, потерял копьё и пытался уцепиться за обожжёные камышинки.

Несколько гоблинов в первые секунды всё-таки рассыпались прахом, но на этом успехи закончились. Остальные хаотично разбежались по сторонам, запутывая и разделяя воинов Форпоста. Стрелки из духовых трубок навредили костяку отряда, но проредили скудно экипированных смердов, державшихся в задних рядах. Марина не успевала кричать свои «Бедняжка», «Бойся» и «Берегись».

Так, а она что? Может подсобить с лечением раненых и отравленных, поснимать с бойцов левитацию… Так вся энергия уйдёт, а гоблины сами собой не подохнут.

— Тёмный Факел! — бросила она огненный шар в собравшихся плотной группой коротышек. — Тёмный Факел!

И на остатках энергии обманное:

— Ты Хочешь Плавать!

Залп почти бесплатных полупрозрачных снарядов не нанёс противнику вреда, но дал её бойцам передышку — гоблины на левом фланге дружно попрыгали в воду. Она прикинула, за сколько секунд восстановится энергия на ещё один убойный снаряд. Девять, восемь, семь…

— Фиг Тебе!

На счёт шесть в её лицо врезался огненный шар.

Эльфийка рухнула с пятиметровой высоты. Минус ферзь — пешкам конец. Перед глазами после взрыва стояла сплошная чернота. Тело не слушалось совершенно, понять, где верх, а где низ, не получалось. Прощай, Аньхоу?

— Беги… — услышала она далёкий голос.

Куда бежать? И как? Она не то что ног, вообще ничего не чувствует.

— Буянь, безумствуй, бей…

Голос приближался. Затылок упирался во что-то твёрдое.

Это же Марина! Перебирает все слова на «Б».

— Выпей! — А вот это не заклинание.

В зубы ткнулось твёрдое горлышко пузырька. По зубам и языку полилось горькое зелье. Что это такое? Нина вызвала интерфейс. «Ускоренное восстановление энергии» — бросилась в глаза иконка активного эффекта.

— Бойся Белого Медведя, Бойся Маленьких Мышей, — о, пошли баффы на медленную регенерацию. Не такую-то и медленную! Нина наконец увидела озабоченное лицо склонившейся над ней целительницы.

— Берегись Больших-х-хр…

Из горла Марины вышел кончик гоблинской остроги. Через секунду она осыпалась чёрным пеплом.

— Защити Мою Жизнь! — крикнула она. Следующий удар тонкого копья отскочил от её мигом окаменевшей груди. А через секунду над ней с рёвом пронеслась массивная тень.

Да она же может шевелиться! Нина приподнялась на локте. На неё легла серая хламида, посыпались стеклянные пузырьки… Пригодятся.

Клавдий и Цезарь сражались с оравой гоблинов, стоя спина к спине посреди бывшей гоблинской хижины, а теперь просто сухого пятачка.

— Давай! Иди! Сюда! Урод! — ревел верзила, отпугивая низкорослых противников широкими взмахами топора.

Староста дрался молча, с лицом созерцающего закат Будды. Копьё танцевало, казалось, отдельно от него, то почти исчезая, то сливаясь в полукруг, то выстреливая в раскрывшегося врага.

— Фиг Тебе! — гоблин-маг запустил следующий огненный шар. Так себе шар, если подумать. Шарик.

Не меняя рисунка боя, Цезарь встретил снаряд наконечником копья на максимальной для этого оружия дистанции. Взрыв не навредил, а помог ему, расшвырял в стороны наседающих гоблинов.

Да что ж она сидит-то? Нина вскочила:

— Будь Здоров и Весел, Будь Здоров и Весел, — затараторила она, подбегая к воинам. — Буду Здорова и Весела.

Последнее — на себя. И надо взлететь. Только нормально, а не как в прошлый раз. Нет, нормально — слишком медленно. Ей надо летать, как никогда до.

— Мальчики, Молитесь Молча, — сказала она, — Это Ваша Элегантная Верховная Ведьма.

Двадцать три слога забрали всю не до конца восстановившуюся энергию без остатка. Нина выпила ещё один пузырёк и набрала высоту.

С королевой на доске — другое дело. До её возвращения гоблинам удалось разделить отряд на мелкие группы. Быстрыми скоординированными атаками они выводили из строя то одного, то другого воина. Не один потерявший левитацию боец нашёл свою гибель на дне болота, многие истекали кровью.

Она носилась на бреющем, как хищная птица или истребитель шестого поколения. Не с когтями, не с ракетами воздух-воздух. С огнемётом.

— Фиолетовая Каша! — азартно выкрикивала Нина, пикируя на гоблинов. — Фантастический Костёр! Финальный Конец!

— Фу, Какая Глупая Фраза! — сожгла она последние остатки сопротивления на кромке воды.

— Фиг Тебе! — пролетел мимо неё очередной снаряд.

О, остался жив, коллега! Ненадолго.

В центре деревни Цезарь с Клавдием разделились, срезая гоблинов, как ножницы — отросшие волосы. Методично, быстро, без сожалений.

Гоблин-колдун отвлёкся от боя. Он втолковывал что-то последним оставшимся на ногах соплеменникам. В темноте его глаза светились багровым. Клавдий бросился в сторону одержимого, но не успел.

Колдуна убили свои же. Красиво ушёл, гадёныш. Точно игрок, ворон ворону глаз не выклюет.

Вскоре на поле боя остались только люди. Восемь человек. Из её отряда — Клавдий и Децим. Цезарь отдавал какие-то приказы…

Нина, раскинув руки, кружилась в паре метров над водой. В теле поселилась невероятная лёгкость. В душе — тоже. Смерды копошились внизу, собирали добычу. Хотя какая тут добыча? Экипировку павших воинов. Не оставлять же гоблинам. Они толковали о доблести павших, о героической кончине… Тьфу!

Как их подогнать? С щепками возятся… Пусть светится сам воздух!

— Я Сильно Освещу Всё Вокруг!

Вокруг эльфийки разлилось сияние. Нина чуть опустилась, чтобы не резало глаза. Болото под ней просматривалось как днём. Поросшие мхом кочки, метёлки камыша, заросли острой осоки. Гоблин, выглядывающий из воды в зарослях ивовых прутьев.

Бросила в него «Щепотку Героической Кончины». Самонаводящийся луч смерти сработал, как полагается, гоблин продержался всего пару секунд. Надо будет запомнить удачную формулу — Королеве не по чину просторечное, дворовое «Щемись».

А вот и второй. Откуда приплыл?

Покружив над топью, Нина нашла искомое. Жалкие уродцы являлись в мир, не падая с неба, а выплывая откуда-то из глубины. Удачная точка, можно без лишних усилий добить «Огонь и Свет» до пятёрки, а то, если просто в небо или землю стрелять, талант во много раз медленней заполняется.

Пара бойцов, прочёсывавших островки и неглубокие лужи, приблизилась.

— Сколько ребят тут полегло… Лучше бы сидели в Форпосте. Только у нас стало получаться проволоку тянуть, а теперь кому она нужна? — ныл один из них.

— И не говори, — поддакнул второй, проводя тыльной стороной копья по дну одной из канав. — И ребят жалко, и Марину. Добрая была, хорошая. Чего мы сюда попёрлись вообще?

— Королева приказала Цезарю, — ответил первый. — Он-то обычно семь раз отмерит, ему доверились…

— Да, подставила его ведьма. И Марина опять же… — расслышала Нина.

Забыли, как пару часов назад бегали, крича «Рейд! Рейд! Возьми нас с собой, Королева!». Смерды. Нина вздохнула. Убиваться по каждому в этой случайной толпе — никаких нервов не хватит.

Пошёл бы кто-нибудь, если бы она не применила административный ресурс, без влажных мыслей о халявных добыче и опыте? Если бы она не была Королевой, а просто предложила прогуляться? То-то и оно.

Очередной гоблин, очередной огненный снаряд. Но Марину и Корвина всё-таки жаль. Вообще с кем нормально поговорить не осталось.

— Вы готовы отправиться домой, Ваше Величество? — подошёл поближе Цезарь.

Нет других задач — подчиняется базовым алгоритмам. Возвращение на базу.

— Ждём, — приказала Нина.

Осталось всего пять гоблинов, жаль, появляются всё реже и реже. О! Тёмный Факел! Четыре. Может, потом «Смерть» подтянуть? Хотя нет, долго. Тёмный Факел! Три.

Последнего Нина ждала очень долго, собрала людей в очерченном на земле круге минут через десять. Сочинить минимально осмысленную фразу для портала не получалось, без изысков перечислила нужные руны.

Разлитое в воздухе свечение сменилось багровыми отсветами живого пламени. По лицу прошлась волна жара, в горле запершило от едкой гари. Из распахнутых настежь дверей ближайшего домика валил густой чёрный дым.

Бросила себя вверх — левитация ещё работала. Вверх и в сторону полыхающих строений. По всему Форпосту, тут и там, сновали гоблины со связками горящих факелов. Вон, гад, поджигает угол поленницы. И другой — закидывает факел в двери склада пушнины, третий…

Перенесённые с болота люди заняли круговую оборону на площади в центре поселения, но их никто не собирался атаковать. Гоблины, закончив своё дело, выбегали через ворота, а то и просто спрыгивали со стены наружу и бежали к лесу.

Очередной флакончик с зельем подстегнул восстановление энергии, но она зацепила огненными шарами только двоих. Да… Неудачно как-то получилось. Оставила поселение без защиты…

— Фиг тебе!

Мимо левой икры пролетел огненный шар. Что? И здесь гоблин-маг? Или это тот же самый?

— Защита от Фиги! — сама собой родилась короткая формула. С Форпостом опоздала, но себя от огня стоит поберечь.

Противник не скрывался. Он стоял на стене у самых ворот и продолжал осыпать её снарядами. Из чистого пижонства она приняла на грудь все. Гоблин не бежал. Он то скручивал кукиш — заменил базовые жесты, скотина — то неприлично тыкал в её сторону указательным пальцем.

— Фиг Тебе!

Заклинания не последовало. Исчерпал энергию? Слабак!

Подлетела вплотную. Гоблин так и вытягивал сложенные неприличным образом пальцы в её сторону. Вот урод! Недостоин новой формулы луча смерти:

— Щемись, Гнусный Карлик!

Или грязный? Разницы нет. Ни для неё, ни для разлетающегося праха.

Вернулась к воротам. Из Форпоста выходили остатки остатков её армии.

— И что теперь делать? — спросил один из смердов Цезаря. — Дня два гореть будет, не меньше.

Местный староста шёл, тяжело опираясь на копьё. Клавдий тащился следом. Они остановились в двух шагах от эльфийки. Обернулись на разгорающееся пламя.

— Что будем, — повторил Клавдий. — Делать.

Надо дать им задачу, а то так и будут стоять и смотреть на огонь следующие двое суток.

— Постройте новый, — приказала она. — Выполнять.

И чем заняться завтра, пока тут всё в дыму, а местные будут заняты стройкой? С кем в рейды ходить? И куда?

Нина ещё пару минут смотрела на огонь. Теплее не стало.

—————————

Понравилась глава? Знаете, что делать (:

Глава 11. Лоцман

Воскресенье, 13 ноября, утро

— А ты дуй! Как папа! — наругала мама внучку.

Асса подмигнул дочери и зачерпнул — самым кончиком ложки — немного овсянки. Вкусная, с ягодками.

Геля встала, приоткрыла окно и поставила под щель тарелку. По ногам потянуло холодом.

— Закрой, простудишь, — попросил Асса, кивнув на маму. — Что делаешь сегодня?

— Посижу с ба и в универ, — пожала плечами Гелька. — Ща, десять сек.

— Термодинамику учить? — улыбнулся Асса, глядя, как Гелька размазывает кашу по стенкам миски.

— В бассейн, — ответила из-за занавески дочь.

— Шестой день подряд?

— Седьмой.

— Это энтузиазм или фанатизм? — со смешком спросил он.

Гелька фыркнула в ответ и, оглянувшись на бабушку, прекратила сквозняк.

— Она хочет превратиться в лягушку и заполучить прекрасного принца, — наконец села к столу мама. Со второй попытки взяла ложку, тут же простучавшую по столу короткую дробь.

Себе положила едва ли половник. Асса мельком взглянул на таблетницу — не забыла ли? Вроде нет.

— Ба, там все наши будут. На неделе никого после пар не вытащить, тухляк, —коснулась ложкой губ Геля. Переставила миску на стол и вернула створку на проветривание.

— Я и говорю, прекрасного принца, — деловито сказала мама.

Дочь только пробурчала что-то невнятное и принялась за еду. Асса, опустошив тарелку, сунул её в посудомойку и задумчиво подошёл к холодильнику. Овсянка — пища чемпионов, но хорошо бы пару бутербродиков сверху накинуть. Сява, развалившийся посреди кухни, телепортировался на столешницу и поскрёб когтями уплотнитель двери.

Прошлую неделю пропустил, не плавал. Надо поддерживать форму, а не жрать без меры — цифра на весах крайне опасно близится к трёхзначной. Асса всё-таки открыл холодильник и отрезал коту тонкий кусочек докторской. Хорошо ему — жрёт, а не толстеет. Он опустил руку зверю на спину, но Сява, заполучив колбасу, унёсся с ней куда-то в комнату. Соображает. Асса посмотрел на маму — не заметила ли внезапной доброты?

Ладно, себе тоже положит на хлебушек кусочек, а то сил на бассейн не хватит. И на неделе ещё пару раз обязательно. Хватит оправдываться графиком — никто не мешает после девяти оторвать часок от Сансары.

Вызов пришёл, когда Асса зарылся в шкаф. Мама сложила вещи после стирки по ей одной известной системе, а где в ней место плавкам забыла.

— Слушаю вас, — ответил Асса, не посмотрев, кто звонит.

— Привет! Занят? — раздался в ушах бодрый голос. Но во втором слове послышалось напряжение.

Эй! У них же выходной!

— Есть немного. А что?

— Представляешь, абсолютно нечем заняться, — смеясь затараторила Нина, но веселье оборвалось. — Посоветуешь чего-нибудь или предложишь? Сам что на сегодня планируешь?

При тех деньгах, которыми она сорит направо и налево, не найти себе занятия по душе в самом большом городе Европы? Странные дела.

— Ну, я в бассейн собираюсь, — Асса задвинул полку, наклонился к другой.

Вчера ей понравилась настолка...

— Отлично! Заедешь за мной в отель?

Странные дела, но заглянуть в центр не самая сложная задача.

— Буду через час.

——————————————————————————————

В кои-то веки Нина выглядела выспавшейся. Совершенно другой человек, не похожий ни на вчерашнюю клиентку, ни на ту, что звонила ему час назад. Куда-то делись резкие возгласы и торопливые жесты. Забралась в Утюг, забросила озоновский пакет на заднее сиденье, к пальто и спортивной сумке. Сидела молча. Асса то и дело ловил её взгляд.

— О чём задумалась? — не выдержал он.

Переключился на автопилот — выходной же. Нина вздрогнула, будто её разбудили.

— Первый раз ты не в пиджаке, — улыбнулась она. Глаза остались серьёзными. — Классный свитер.

— Новый, на днюху подарили! — похвастался Асса.

— Мама?

— Кто ещё будет дарить свитер с оленями? — засмеялся Асса и оттянул ткань на рукаве. — Зато вон какой тёплый.

Тонкие пальцы сжали предплечье сквозь плотную вязку.

— Твой размер, наверно, трудно найти, — улыбнулась Нина.

— Не, на таких, как я, много шьют, — махнул рукой Асса. — Это Ваньке моему тяжело, он дылда, перерос меня ещё в тринадцать.

Сейчас, блин, о младшем вопросы пойдут… О! Он расправил плечи и продекламировал:

Я для себя являюсь мерилом всего! Кто выше — дылда, ниже — коротышка, Кто весит меньше — дрищ, кто толще — жиробас.

На этой строчке Нина наконец рассмеялась. Не приняла на свой счёт как некоторые.

Тот, кто глупей — дурак, тех, кто умней, я в жизни не встречал. Кто сделал гадость — расстрелять, проклясть и вычеркнуть из памяти народа.

Повернулся к пассажирке и подмигнул:

Кто улыбнулся — в дёсны расцелую и конфету подарю.

— Твоё?

— Ага, раннее творчество. Единственные, какие помню наизусть.

— Жалко, — посетовала Нина. — Фактурные, смешные. Кстати, что там про тех, кто улыбнулся?

И чуть-чуть подняла уголки рта.

Пришлось сдвинуть через доп своё кресло назад, пассажирское вперёд и залезть в карман на спинке — леденцы от укачивания лежали там.

В Люберцы приехали к двенадцати. Застеклённый фасад ФОКа отражал полупустую парковку и серое небо.

В фойе Нина скривила нос от запаха хлорки.

— У тебя же есть олифактум, отключи, — посоветовал Асса.

— А это идея! — подняла брови…

Нет, сегодня уже не клиентка. Сегодня — просто женщина, которую он зачем-то притащил по привычке туда, где плавал последние двадцать лет. С такой сложнее.

— Можем, конечно, в Лужники, — осторожно предложил он.

— Нет, всё отлично, — улыбнулась Нина, вставая перед терминалом оплаты. — На час берём? Оказывается, можно не просто отключить запахи, а настроить фильтрацию.

Выглядела она настолько довольной, что захотелось тоже поставить. Нет, чепуха, нужен будет апгрейд на пятёрку.

— Да, на час, — ответил он, проходя в раздевалку. Куда больше-то?

Асса успел заскучать, пока ждал на скамейке у бассейна. Добрая половины дорожек пустовала, на занятых — привычный предпенсионный контингент. В лягушатнике шло занятие с младшей группой. Тренер торчал в воде, помощница — совсем молоденькая девушка — стояла у бортика, не отводя взгляда от учеников. Гуляющее под потолком эхо сливало голоса в неровный гул. Отчётливым оставался только детский смех.

Нина вышла к воде в наглухо закрытом чёрном купальнике и шапочке. А в остальном…

— Ты что? С протезом? В смартах? — Асса поднял брови. — Ватерпруф ватерпруфом, но в агрессивной среде проверять так себе идея. А ну быстро…

— Но как… — Нина сжала левое запястье здоровой рукой так, что побелели костяшки.

— Сейчас всё будет. Иди, — показал он на женскую раздевалку.

Сам переобулся и вышел к торговым автоматам. Купил очки, лопатки для кроля, на обратном пути взял из сумки тейп. Вот и пригодится, а то валяется без толку.

— Тебе надо будет распечатать болванку для плавания под твоё крепление, — посоветовал он, приматывая клейкой лентой лопатку к культе.

Кожа на ней была неожиданно грубой. Оптический вход Kin’a проглядывал почти у самого локтя.

Нина часто моргала:

— У меня была такая, давно...

— И глаза защищай. Это не физтеховский бассейн, куда Гелька ходит, — продолжил он, выдавая очки.

— Она тоже плавает? — спросила Нина.

— Каждый день, из жадности. У неё студенческий абонемент, час выходит дешевле, чем буханка хлеба — рублей триста. Давай, пробуем.

Асса встал, подал Нине руку. У воды перехватил за локоть, помог спуститься. Погрузился сам, привык к температуре. Хлопнул по ладони подплывшего мужичка с соседней дорожки. Странный он, за десять лет, что сюда ходит — ни одного слова. Но здоровается исправно.

В два счёта догнал Нину. Плывёт, старается. Руками почти не работает, но оно и понятно.

— Классно! — повернула она голову и наперекор его мыслям сделала широкий гребок. — Всё держится!

И, понизив голос, призналась:

— Я со школы не плавала.

Под кожу, лезть, наверно, не стоит. Захочет — расскажет. Асса помахал рукой детскому тренеру, ведущему группу в раздевалку.

— А ты местный? — перевела Нина разговор. Не захотела. — Смотрю, тебя тут все знают.

— Как двадцать лет тому построили, так сюда и хожу.

Развернулись у конца дорожки.

— А до этого?

— А до этого… — Асса тряхнул головой. — На юниорские соревнования всё детство катался. В шестнадцать со спортом завязал.

— Почему?

На секунду перевернулся на спину и провёл рукой по грудине:

— Тренер потребовал, чтобы мы полностью брили тело. Ну я и послал его прямым текстом.

— Представляю!

Прогулочный брасс хорошо подходит для неспешной разминки. Можно болтать о всякой ерунде. О морях, об айсбергах, о Титанике…

— Ты сам как вода, — сказала Нина. — Везде свой, везде к месту. Всюду проникнешь. Как у тебя так получается?

— Это моя суперсила, — отшутился Асса. А действительно, если подумать, так и выходит. — Помогает работать «экспертом».

Очередной разворот.

— Ладно, я ускорюсь, надо сделать полторашку, — поправил он очки. — Ты как?

— Вспоминаю. Давай, посмотрю, как профи тренируются.

Как-как. Оттолкнулся и пошёл чесать кролем. Раз-два-вдох, раз-два-вдох, тридцать три гребка от бортика до бортика, кувырок, ещё тридцать три. Раз-два-вдох. Раз-два-вдох. Асса следил не за дыханием, а за работой широчайших — не перетрудить бы с непривычки. Ноги-то так и так заноют после километра. Но ничего, погуляет завтра с утра — разойдутся.

После разворотов бросал взгляд на дорожку Нины. То брассом плывёт, то на спине.

К концу дистанции совсем выдохся, но на кураже проплыл лишний бассейн. Перевернулся, лёг на воду и, отталкиваясь только ногами, медленно сделал соточку. Надо бы две, но, когда в очередной раз развернулся, заметил сидевшую на бортике Нину. Ноги тонковаты — заниматься надо. Но продержалась нормально, не сдохла.

— Плавай-плавай, — замахала она руками, когда он вытряс воду из ушей, — отдохни.

После этого делать заминку расхотелось, пришлось себя заставить. Мужичок на соседней дорожке молотил баттерфляем, поднимая тучи брызг. Волна плеснула в лицо, сбила дыхание.

Прямо как наши на Болоте, тоже лишь бы поплескаться». А может сегодня пойти не к ним, а выбрать «Сухую пещеру»? Злодеи, конечно, те ещё, но понятно почему — ни охоты, ни рыбалки своей, негде. Только с набегов на соседей и Форпост живут. Кушать-то, оказалось, гоблинам втрое чаще, чем людям надо.

Да и сам с утра только кашки поклевал, скоро опять есть захочет. Но до обещанных мамой супчика и пирога ещё долго.

Опять ты со своим баттерфляем. Откуда столько дурной силы у человека?

У людей вообще дурной силы много. Вот пришли они ночью на болото, перебили всех, а толку? И прокачанных персонажей потеряли, и сам Форпост. Кармы за две героические гибели от рук эльфийки получил столько, что штраф за запрещённую тему выглядит жалкими копейками. Оно того стоило — залогинились в «Недрах» свеженькими и сразу обгадили эльфийке тылы.

В следующий раз и до неё самой доберутся. Можно, конечно, человеком побегать, но… неспортивно. Против перекачанной сволочи воевать интересней, чем под её началом. Ладно, всё потом, надо вылезать — дама скучает.

— Ну как? — спросил Асса, поднимаясь по лесенке. Спина ныла, запрыгнуть на бортик с первого раза наверняка не получилось бы.

— А знаешь, хорошо, — словно прислушиваясь к чему-то раскинула руки, пустила по ним волну Нина. — Даже не очень устала. Надо будет повторить.

Асса моргнул.

— Повтори, — наметил он похожее движение плечами.

Так, в глаза смотреть, не ниже.

— Одеваемся? — фыркнула Нина.

— Да, в душ.

Эх, показалось…

Нет.

У входа в женскую раздевалку — повторила, добавив движение тазом и, не оборачиваясь, скользнула в дверь. Ну, змея…

Дошёл до кабинки, включил воду. Выдохнул.

Трудно с ними. И из головы не выкинешь.

Ополоснулся, потянулся, встал на цыпочки, коснулся кончиками пальцев лейки. Благодать, бога душу мать. Ничего, он ещё увидит кубики там, где сейчас пузо.

Вызванный ко входу Утюг прибыл не сразу — педантично следуя схеме движения, объезжал пустую парковку.

— Куда теперь? У тебя есть ещё планы?

— Надо заглянуть в Ухтомку, — ответил Асса, следя как Нина пристёгивается. — Это тут, рядом. Сват хочет прикинуть фронт работ по воротам, ключи ему отдам.

— Давай! — кивнула Нина. — Поехали.

——————————————————————————————

Внешне Витя за последний год не изменился ни капли — лысый, чисто выбритый, он стоял около ворот. Машины не видно — приехал на такси.

— Здорово, — Асса ответил на рукопожатие свата и вытащил из Утюга пальто. Холодный ветер пробирал до самых печёнок. Надо было и шапку взять.

— Смотри, Вить, — сказал он после того, как представил ему Нину. — Это всё надо сносить. И, пока погода позволяет, залить новые столбы.

— А что хочешь по итогу? — спросил сват, с интересом поглядывая на китаянку.

— Хочу ворота-сдвижку, сразу за ними парковку с навесом, ну и забор подновить, порнография же, — перечислил Асса.

— Я, конечно, больше по внутрянке, но кого подтянуть — найдётся.

Асса поковырялся длинным ключом в замке калитки, пропустил гостей на участок. Нина разглядывала клумбы с голыми стеблями, корявые стволы яблонь, потрескавшийся сайдинг. Да что тут смотреть-то? Двор как двор. Домик как домик.

На соседнем участке зазвенела цепь, и Джек тоже поздоровался, положив лапы на забор. Огибая топкие места, Асса прошёл в угол участка.

— Балбесина, — с удовольствием потрепал он мощную шею пса. — Опять арестован?

В лае зазвучали скорбные ноты. Зачем заводить животное, которое настолько тяготится своим существованием? Целый день на цепи, пока хозяева на работе.

— Сиди уж, — Асса на прощанье обхватил ладонью мокрый нос и пошёл по лужам обратно к воротам. Витя выглядывал за калитку.

— Тут по-хорошему трубу в канаву и плиты поверх положить, — крикнул он.

Нина замерла на тропинке. Руки прижаты к груди, лицо белое:

— Мы можем зайти в дом? — тихо попросила она, когда Асса приблизился. — Срочно. Она страшная.

На руке Ассы сомкнулась стальная хватка. Как у гоблина. И чего так сразу? Ну Джек, ну лает…

— Да он добрый, — открыл он двери. — Мама его веником гоняет, чтобы клумбы не рыл.

— Клумбы… — вполголоса повторила Нина.

— Догоняй, холодно, — крикнул Асса свату.

Тамбур — или, если по-маминому, «сени» — встретил теплом и запахом машинного масла от оставленного Сашкой лодочного мотора. В зале, куда вела единственная дверь, на полу и диване грудились разномастные сумки и узлы.

— Тебе лучше? — спросил он у Нины, так и продолжавшей держать его за руку.

Та ответила не сразу. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох:

— Да. Спасибо.

Не сразу, но расцепила хватку.

— Вон, присядь, разуйся, — показал Асса на низенькую скамейку и один о другой стянул с ног ботинки. Подтянулся и сват.

Отказавшись от чая, Нина ушла вглубь дома. Витя же идею одобрил, сел к столу:

— Посчитаем? — спросил он, открывая доп-пространство. Асса вкинул туда план участка и свои наброски желаемого.

— Начинай.

А Сашка тем временем со съёмной хаты точно съехал и всё сюда перевёз. Посуда, мультиварка, таже модель что и дома, вместе покупали… Холодильник забит.

— Забор — винтовые сваи, профнастил, ворота, въезд — труба и плиты, у меня есть где забесплатно взять, парковку мостим газонной решёткой, тоже берём за так, правда, чуть битую.

— Бесплатно это хорошо, бесплатно я люблю, — кивнул Асса и выглянул в зал. Нина стояла у свежесобранной кроватки-трансформера. Покачала её, ушла в сторону маминого кабинета.

— Навес, дорожка шестнадцать метров, — считал Витя. — Давай и крыльцо нормальное сделаем? С пандусом. Ленка с коляской намается.

Жаль, что такая идея пришла в голову не ему. Конечно, сделаем. Постепенно план участка заполнялся разноцветными линиями, сбоку рос столбик цифр.

— Совсем без наценок, — посчитал Виктор, — выходит два двести. Ну два сто, если повезёт. Меньше не ужаться. Рабочих найду, но по полной ставке. Пополам?

— Пополам, — согласился Асса. — Спасибо, выручаешь. Вот совсем на стройку времени нет.

Вернулась Нина, молча подошла к окну — выходящему на соседский участок. Чтобы различить лай Джека приходилось прислушиваться, но она всё равно вздрагивала.

— Да что ты, — встал Витя. — Наши дети, наш внук. Или внучка — не знаю, Лена молчит как партизан.

— Лучше внук, — улыбнулся Асса. — Или внучка. Не знаю.

Сват расхохотался. Нина обернулась к нему:

— А если нормальный забор? С фундаментом?

— Тогда экскаватор надо. И работать уже завтра начинать, — опустил Витя руки на стол. — Не проблема, но выйдет где-то три.

В допе всплыло уведомление — перевод на Сбер. Миллион рублей. Да куда ты? Зачем? Асса набрал воздуха.

— Нина, я не…

— Не спорь, — оборвала холодным голосом.

— …не могу… — вылетело по инерции.

Нина левой рукой схватила его за плечо, сжала до боли. Губы cжаты, на щёках желваки.

— Не спорь. Проведём как премию.

Глаза чёрные, бездонные. На секунду в них почудилась готовность убить.

Может и не почудилась. Точно лучше не открывать рот. Показал удивлённому Витьке жест «ок», всё под контролем, мол. Когда оделись и вышли из дома, Нина тут же вцепилась в его локоть — Джек так и брехал, надеясь, что ещё разок подойдут погладить и поговорить. Извини, дружище.

Все десять минут до Выхино, где Витя попрощался и пересел на метро, Нина молча смотрела вперёд, схватившись правой рукой за левое предплечье у самого протеза. Тишина давила на нервы. Асса повернул на одно деление вправо шайбу вентилятора. Изменившийся звук заставил женщину повернуть голову. Она посмотрела на панель климат-контроля, потом уставилась прямо в глаза.

— Мне было пять, — посыпались короткие фразы. — Я не помню. Та собака была добрая. Так говорили. Этого не должно никогда. Ни с кем больше.

Ну что тут скажешь? Какую-нибудь банальность вроде «Мне очень жаль» или «Понятно»? А потом просто высадить у Метрополя? В раздрае она по его вине. Мог ведь сначала отвезти её в гостиницу, а с Витей бы потом порешали.

— Я понял. — Асса по привычке опустил руку на угловатую рукоять коробки. — Мы едем к маме. Обещала сегодня осетинский пирог и горохового супа. На рёбрышках.

На запястье легли холодные пальцы, потянули к себе. А потом присоединились и тёплые.

Глава 12. Дипломат

Воскресенье, 13 ноября, ближе к вечеру

Сява метнулся из густой тени под вешалкой, заскрёб когтями по ботинку.

— Миииииаууу!

Одним движением взлетел на тумбочку и замер, подёргивая кончиком напряжённого хвоста.

— Ай-я! — вздрогнула Нина.

Асса едва удержался, чтоб не хлопнуть себя по лбу. Дурак! Но...

— Какой пушистый! — гостья протянула к коту руку.

Сява понюхал, толкнул лбом. Прошёлся под ладонью, пока она не упёрлась в хвост. Ну что ты, мол, работай давай.

— И такой вэньжоу…

Асса не попросил перевода. И так понятно.

— Нина — Сява, Сява — Нина.

— Сява… — зачарованно гладила она пушистую холку.

— Саша, ты не один? — крикнула из спальни мама.

Пока разувались, она добралась до прихожей и первым делом прогнала кота:

— Отвали от девушки, паразит! А вы марш мыть руки и на кухню, пока не остыло.

Обед пролетел под звон ложек и бесконечные мамины: «Ах, такая худенькая», «Вот сыр, мажь на хлебушек» и «Возьми салфеточку». Нина, придавленная заботой, послушно на всё соглашалась. Запротестовала только за чаем:

— Хватит-хватит, пирог точно лишний.

— Мама, её же разорвёт, — пришёл на помощь Асса. — Постепенно тренироваться надо.

И похлопал себя по животу. Туда-то и два куска отлично уместится.

Устроились, в итоге, в гостиной. Сява, предатель, выбрал колени гостьи. А та не могла оторваться от чёрной шерсти.

Мама хвасталась детьми и внуками. И жаловалась на них же.

— Вот тебе очень идёт, Гелька мне на уши села, что тоже хочет каре, — похвалила она причёску Нины. — Но она без волос будет выглядеть как этот мордоворот.

И ничуть он не мордоворот. Нормальное русское лицо.

— Я попробую её отговорить, — улыбнулась Нина.

— Так вчера восхищалась тобой, говорит никогда не видела, чтобы новички так…

И началось. Как в детстве, две взрослые тёти разговаривают, а сын скучает и хочет в песочницу. Очень удачно позвонил сват, Асса извинился, захватил кисет с трубкой и сбежал на лоджию.

— Ты вовремя стройку затеял, — сказал Витя. — Крупные объекты закрыли, а погода позволяет. Тракторок с крокодилом вообще без проблем нашёл.

— А бетон? — поинтересовался Асса.

— В процессе. Не беги вперёд паровоза, арматуру найти надо и столбы. Я вот думаю электрику по-человечески в дом завести, а не воздушкой. Всё равно же трактор на целый день брать.

Не запрещать же ему. Тем более, что идея здравая, работать будет сам Витя, бесплатно, а бюджет, с Ниниными деньгами, позволяет.

— Газ бы не зацепить. Планы закажи в сети, перешли. Короче будут ещё новости — сразу напишу, не прощаюсь, — отключился сват.

Асса забил, наконец, трубку, закурил. В зале мама играла гостье на пианино в своей, оригинальной и неповторимой манере. Частенько ошибалась правой рукой, а слажав — немедленно исправлялась, ударяя по нужной клавише вдвое сильней.

Сява слушать мамину игру не захотел и попросился к хозяину. Поскрёб дверь на лоджию, запрыгнул на подоконник, встал лапами на окно. Асса посветил рядом с ним пристёгнутой к ключам от Утюга лазерной указкой. Кот презрительно посмотрел на дрожащее красное пятнышко и уселся умываться.

«Ещё с соседом вопрос реши, чтобы собаку убрал» — пришло сообщение от свата. Это не стоило откладывать в долгий ящик, последовало несколько неприятных минут на повышенных тонах.

— Джек, как ни крути его, дурной у тебя, — втолковывал Асса. — Бросится на трактор, а ты потом будешь ему зубы вставлять. Трактор-то железный, смекаешь?

Вроде понял, обещал укоротить цепь, за что Асса пообещал отсыпать песочка сколько нужно — всё равно целую машину заказывать.

К окну подошла Нина, попыталась забрать кота. Сява не давался — изворачивался, махал лапами. Хорошо, что когти не выпускал. Дитё-дитём, несмотря на солидные шесть лет...

На год больше, чем ей тогда. И дети не железные.

Асса вздрогнул. Затянулся, будто сигаретой, согнулся в кашле. Перед глазами поплыло.

Дверь на лоджию скрипнула, Сява тут же скользнул внутрь, завертелся под ногами.

— Ты в порядке? — спросила Нина, хватая его за плечо.

— Пха!.. Да. Пха!.. Кха. Фух, — восстановил он сбитое дыхание и прикрыл окно. — Нина...

— Да?

— Спасибо тебе за деньги, но…

— Обратно не возьму, — на мгновение сжала губы в струнку клиентка. — Я решила.

— ...но что я могу сделать в ответ? — закончил фразу Асса.

Нина сделала шаг на лоджию, выглянула в окно.

— Светло ещё… А мы вчера ничего толком не разобрали, — сказала она. — Давай займёмся Сансарой.

Устроились прямо на лоджии — Нина не возражала против трубки. Заграбастав кота, она легла на Гелькину кровать, оставив Ассе крутящийся офисный стул. Работа продвигалась не в пример лучше, чем вчера. Хаос отрывочных документов укладывался в подобие чёткой структуры.

— Последний квартал прошлого, — отметила Нина, — практически без лакун, на месте каждый счёт, каждый чек, баланс сходится. В первом квартале пятидесятого — не хватает половины, дальше ещё хуже.

Асса пожал плечами:

— Может, в конце года порядок наведут? У нас тоже всякое бывало.

— Уже конец года, — с нажимом на слово «уже» сказала Нина. — А до финансового я так и не дозвонилась.

— Ничего, завтра вытрясем из них всё, теперь хотя бы знаем, чего не хватает, — он открыл кисет и вытащил трубку.

Нет, хватит, третью почти подряд — перебор. Положил обратно, застегнул.

— Во вторник. Завтра с утра Волоколамск и в центре две встречи. Всё? — поднялась и потянулась Нина.

Всё-таки слишком тоненькая.

— Давай ещё чаю дёрнем и пирог попробуешь.

— Давай.

Вот, не всё потеряно.

Обрадованная мама притащила, помимо пирога всякой снеди, болтала о том и о сём.

— Нормальное было имя, звучное, с историей, — горячилась она. — А теперь гопник какой-то.

— А какое? — поинтересовалась Нина, пытаясь совладать с рассыпающимся куском. — Всеволод? Савелий?

— Завулон!

— А это кто?

Мама махнула рукой и отправила всех читать классику, чем Нина и занялась, усевшись в Утюг. По позднему времени до Метрополя долетели в момент, так что дальше первой главы она не продвинулась.

— Завтра как обычно?

— Ага, в девять, пока, — и убежала в отель.

Завтра — рабочий день. Контракт. Без вольностей. Без вольностей, я сказал.

Асса поехал обратно. Мама, наверно, легла, а Гелька написала, что ночует у Кати в Лобне. Ужасный город, сплошная пробка, но до Физтеха оттуда в разы быстрей, чем из Люблино.

А у него есть пара-тройка часов, которые можно потратить с толком. Хватит с него реальности на сегодня.

В Сансаре первым делом вылезло предложение попробовать феечку. Вернее, фея мужского рода. Смазливого, но выглядящего чуть побрутальнее фей-девочек. Хотя какая разница? Если они умирают от случайного порыва ветра, пол не особо важен. В другой раз. А сейчас — гоблина.

Внешность нафиг. Как ни крути скулы, глазницы и подбородок, результат одинаково стрёмный, пусть случайная остаётся. С точкой выброса долго не колебался. В пещеру. Стоит опять взять «Речь» — времени мало, толком говорить не научится. И пару магических талантов попробовать. Чтобы «Речь» не впустую, значит.

Взял «Сродство с молнией» — сразу можно самонаводящиеся шаровые молнии раскидывать. И «Сродство с Жизнью». Больно уж хотелось поэкспериментировать с идущими довеском к «Беркане» рунами «Манназ» и «Дагаз». Подсказки к ним обещали поменять боевые эффекты на «обратный» и «дополнительный».

Вообще, привык уже к «Слуху» и «Зоркости», которые брал в последние разы, без них он будет полуслепой и полуглухой. Нет, лучше просто полуслепой — Асса вложил последнее очко в «Слух». И по обычной схеме «Крепкие кости» с «Реакцией».

Покупать дополнительные очки талантов душила жаба. «Персонаж смертен». В незнакомой местности — тем более.

Местность, впрочем, опасной не выглядела. Горная речка вынесла его к широкому ущелью с неровными стенами метров пятнадцати высотой. Оно перерезало поперёк один из отрогов горы… То есть Резца.

Ущелье устилал битый камень, размером от кулака до среднего гоблина, края поросли колючим ползучим кустарником. Натоптанная по дну высохшего ручья тропка вела вверх с совсем небольшим уклоном.

Вообще круто. Залогинился в «Недрах» — вот тебе ммо-рубилово с боссами. В одиночку по лесу ходишь — рогалик. Надоело? Вот тебе коллективный выживастик на болоте с симулятором рыбалки в придачу. В форпосте так вообще тауэр дефенс пополам с богомерзкой весёлой фермой. Сейчас, к гадалке не ходи, опять градостроительством займутся.

А в высокой пещере, не пещере — зале, освещаемой солнцем через широкий вход, гоблины играли в файтинг. Несколько пар, не выходя за пределы обозначенных камнями кругов, дубасили друг друга почём зря. Упор делался на бокс, хотя одна из пар каталась по утоптанной земле.

Посмотрел на них да отвернулся — больно уж отвратительные рожи у обоих, синяки и царапины не скрывали, а подчёркивали уродство. Вот другой ринг порадовал. Оба гоблина знали толк в грамотном мордобитии, двигались враспрыжку, прощупывали друг друга сериями лёгких аккуратных ударов. А потом бац и нокаут. В прямом смысле аут — проигравший вылетел за черту.

Точно не пять очков в «Мощи» у победителя, побольше.

— Ещё! — крикнул оставшийся в круге крепыш. — Кто?

Рассевшиеся на земле вокруг ринга зрители замотали головами:

— Нет сил.

— Я уже.

— Устал.

— Не хочу.

Все они щеголяли разной степени свежести синяками и кровоподтёками. Взгляд победителя остановился на возмутительно целом новичке:

— Ты! В круг.

И что делать? Прикинуться ветошью?

— Светлого дня всем, — поздоровался Асса. — Может, не надо? Я совсем не рукопашник.

Иногда, конечно, возникали ситуации, но в них он выруливал за счёт физических кондиций и пары поставленных ещё в армейке ударов.

— Надо, — твёрдо сказал гоблин и поманил его пальцами к себе.

— Бьются! Все! — раздалось с «трибун».

— Правило, — сказал толстяк со свёрнутым на сторону носом.

— Хилый, — покачал головой сидящий рядом с ним гоблин с удивительно симметричными фингалами. — Ляжет. Сразу. Спорим? Один. Удар.

Спорить с ним никто не стал. Ассе пришлось перешагнуть через невысокие камни. Его противник радостно хлопнул в ладоши и принял что-то похожее на боевую стойку. Ладно, по балде так по балде. Потом отсидеться и поговорить с кем-нибудь можно.

— Раз! Два! — хором крикнули зрители. — Бой!

— Хилый, жми! — расхохотался толстяк.

Опять дурацкое имя прицепилось. Но всяко лучше, чем «грязный карлик» и «гнусный карлик», которые остались в архиве. Он ведь действительно хилый. И действительно улетит с первого тычка. Надо бить первым.

Хилый выбросил руку с соединёнными большим и средним пальцами в сторону неспешно приближающегося соперника.

— Раз!

Соперник принял выпад за джеб и легко отмахнулся. Касание! Гоблина пробрало, он отпрыгнул в сторону, поднятые руки дрожали.

Не полицейский тазер, но хоть что-то.

— Хилый! Шокер! Колдун! Хилый! — шумела толпа.

Главное — не терять инициативы. Асса спокойно приблизился к противнику и лёгкими касаниями:

— Раз! Раз! Раз!

Заставил соперника покинуть круг.

— Красава! — поднял большой палец вверх толстяк, под ноги к которому свалился целый, но почти парализованный гоблин.

Бились тут на вылет. Один из гоблинов — шустрый, подвижный — встал и пересёк черту ринга:

— Да! Вай!

Асса спешно изменил привязанный к «Райдо» жест на вытянутую ладонь, чтобы не терять лишнюю секунду на складывание пальцев в колечко. Прозвучал счёт.

— Бой!

Козырь в виде молний видели все — новый соперник строил свою тактику на отскоках и пинках по ногам. Асса пропускал удары без шансов коснуться пальцами вёрткого гоблина. Что там было про изменение эффекта?

— Раз-Два! — и он стоит на шаг сзади соперника.

Ух ты! Телепортация! Сразу развернулся и хлопнул по спине.

— Раз-Ряд!

Уноси готовенького. Двойного шока не отличающийся высокой «Мощью» противник не выдержал.

— Хи-лый! Хи-лый!

— Зверюга! — одобрил толстяк. И неспешно встал.

Асса почесал нос. Что делать-то? Попросил:

— Дай минуту, пожалуйста.

«Манназ», «обратный эффект»… — это на себя? Щит или что? Ну-ка…

— Моя Рука! — сказал он.

Правый кулак окутался вихрем разрядов. Вот теперь можно не париться со словами вообще. Один раз. То есть, два.

— Моя Рука! — зарядил и левый кулак. — Готов.

Счёт. Бой.

— Толс-тый! Толс-тый! — кричали гоблины кличку фаворита.

Дотягивался до противника без особых проблем — в «Проворстве» у толстяка единичка, не больше. Асса с некоторым трудом, но уходил от ударов и захватов безо всяких телепортов.

Вот только магия оказалась почти бесполезна. И отложенные заряды, и следующие заклинания не особо замедлили противника. Подумаешь, сбился на пару секунд. Про урон и говорить нечего.

Когда энергия уже подходила к концу, толстяк ухватил Хилого за предплечье, заломил руку…

— Раз Ряд Рви Рака! — вложил он все остатки в одно заклинание.

Пятикратный «Райдо» таки пробрал Толстого. Он задрожал и рухнул. Лбом прямо в лицо Хилому.

— Ничья! — обрадованно заголосили зрители. Хотя гоблины такой народ, что ни случится — пожар, наводнение, набег бешеной эльфийки — всему радуются, всё в кайф.

Вот самому идти не надо, вынесли на руках. Кайф. И Толстяка выкатили. Положили рядом и устроили новый бой.

— *****, — активировал он «Беркану» и повернул голову.

Ох, тяжело, надо бы вложить побольше маны… И попробовать «Манназ»! Подождал восстановления запаса, произнёс:

— Мать Моя Бабушка.

Отложенная регенерация? Легчало. Он посмотрел на Толстяка — эй, а не этого ли гоблина он видел в свой первый вход в игру? Похож, очень похож.

— Тебя подлечить? — предложил Асса.

— Не надо, — отказался недавний противник. — Сам.

Регенерацию поднимает! Точно, есть такой талант в «Мощи». Когда местные гоблины не дерутся — занимаются одновременно и регенерацией, и речью. Хорошо, что ушами не шевелят.

Асса не удержался, подёргал своими локаторами вверх-вниз.

— Слух? — спросил Толстый, жестом предлагая сесть на длинную ровную плиту. — Я тоже. Слух тема.

Посмотрели пару боёв. Ничего особенного — в круг выходили середнячки, возились долго и муторно.

Проигравший во втором бою гоблин, вылетев из ринга пошёл к ним:

— Хилер? — обратился он ещё издали. — Похиль. Плиз. Хэпэ. Мало.

— Совсем дурак? — спросил Асса, смотря в его краснеющие глаза. — И глухой? Не хилер, а Хилый же.

— Ну что. Хил ми, — не унимался новичок.

Зелёный совсем, учить и учить. А ему, кстати, не стоит тормозить — сейчас краснота глаз перекинется и на него. Станет нарушителем, раз слушал и ничего не делал.

— Раз Ряд! — парализовал он «одержимого».

А как его теперь добивать? Душить что ли?

Вопрос снял Толстый, опустив на шею зелёного уродца колено. Отряхнулся от чёрного праха — ничего полезного в гоблине не нашлось.

— Интересно, понял он что-нибудь или нет? — усмехнулся Асса и оборвал себя на полуслове. Упоминать следующую жизнь точно не стоит. Проверял не далее чем.

— Хорошо. Говоришь, — Толстый обвёл рукой пещеру. — Как никто.

— Не умеют? — оглядел пещеру Асса.

Может сдохнуть и сделать следующего? Магия магией, но вот вложиться бы поровну в «Проворство» и «Мощь», доплатив за пару очков Кармой и попробовать себя на ринге как честный боец. Душевно тут, как в старом спортзале в Люберцах. Или в додзё каком. В одном из кругов начался мастер-класс дзюдо, тренер точно занимался чем-то таким в реальности.

А речь тут совершенно не нужна.

— Не хотят, — посетовал Толстый. — Но надо.

— Зачем же? — спросил Асса.

— Нам нужен, — Толстый собрался с мыслями. — Перего.... Перего...

Со стороны ринга раздались особенно воодушевлённые «Ура!» и «Так!».

— Дипломат?

— Правильно! Дипломат! — Толстый хлопнул его по плечу.

— А с кем собираетесь договариваться? И зачем?

Толстый встал, поманил за собой в дальний угол пещеры. На грязном полу лежало несколько кочанов капусты и две здоровенных тыквы.

— Кончается, — пояснил он. — С Форпостом.

— Так он же сгорел, — усмехнулся Асса. — И все запасы с ним.

— Остались. На поле. Феи. Сказали.

После такой длинной речи Толстому понадобилась столь же долгая пауза. Интересно получается, сам небось феей полетал, а перефразировал — и пожалуйста, никакой одержимости. Надо запомнить фишку.

— Поможешь?

— Конечно, — кивнул Асса.

Толстый с удивительной для его комплекции ловкостью забрался на каменную глыбу и предупредил:

— Уши!

После чего сунул в рот два пальца и засвистел. Правильно, мощно. Гоблины отвлеклись от боёв и нехотя потянулись к ним. Не все — на одном из рингов продолжалась грязная драка. Толстому пришлось ещё раз сунуть пальцы в рот, чтобы бойцов разняли. Босс спустился и ткнул Ассу в плечо:

— Говори.

Пришлось лезть наверх. Долго рассуждать не хотелось.

— Еды, ребята, мало, скоро сдохнем с голоду, — только и сказал он.

— Фор! Пост! — догадался кто-то в толпе.

— В точку! Сходим на Форпост. Может даже драться не придётся.

Но экипировались всё равно по полной. За набедренные повязки заткнули ножи, подхватили попарно связанные длинной верёвкой камни. Спросил Толстого:

— Что это за штука?

— Боло. Кидать.

Точно! У Жюльверна вроде читал. Интересно, кто притащил гоблинам опыт индейцев? Эдак скоро лучники появятся. Тем более, что тут достаточно крепких ребят, у которых хватит сил натянуть тетиву. И перья с птиц то и дело сыпятся.

— Можно не? — спросил кто-то.

— Запомню, — Толстый показал кулак.

Чтобы его запомнил Толстый, никто не захотел. Отряд каплей ртути вытек из пещеры. Ветер дул в лицо — как между двумя высокими домами. Плотным строем прошли по тенистой стороне, поглядывая на верхушки скал.

На выходе из ущелья гоблины повздорили, половина хотела идти кружной дорогой, по сосновому леску, другая — срезать через лежащие выше луга.

— Эльф! — твердили первые.

— Мед. Ведь, — повторяли вторые. — Мед. Ведь.

Асса потянул себя за мочку уха. Из двух зол выбирают…

— Чего спорим? — сказал он. — Медведь поймает одного, сожрёт и успокоится. А эльфийка, говорят, убивает всех подряд.

— Тогда лес.

В худшем случае — один-два гоблина получат «героическую», не так страшно. Хотя, непорядок, надо и с медведем разобраться.

— А если вырыть яму? — спросил Асса. — И кольев на дно?

— Всем влом, — развёл руками Толстый.

Оно и понятно, экскаватор нужен. А у местных лопат-то нету.

Пошли низом, но медведь то ли спал, то ли ел того, кто гулял тут до них. После десятка напряжённых минут гоблины расслабились, за шорохом шагов всё больше различался стук топора. Отряд замедлил ход.

— Иди, — положил руку на плечо дипломату Толстый. — Говори.

— Не прощаюсь, — оглядел Асса свору гоблоты. — Но это, боюсь, надолго.

Не повышая голоса, ему пожелали удачи, ничего не бояться и ы-ы-ыыыы. Последнее непонятно, но от души. Гоблины расселись по корням сосен, кто-то затеял игру в кулачки.

Ладно, хватит тянуть резину. Что он, переговоров не проводил, что ли? Вперёд, на звук!

Идти оставалось всего ничего — полторы сотни гоблинских шагов, не больше. Асса несколько минут разглядывал дровосека. Да, тот самый громила с топором. Огромный — больше, чем Асса в реальном мире, с перекачанными руками… ногами… всем, что можно накачать. Вот кому надо на медведя ходить.

Топор, отправивший в темноту немало парней с болота, глубоко вонзался в лежащее на земле дерево, щепа летела во все стороны.

Дурость какая. Боевым топором — деревья. Хотя игра же… Через полминуты верхушка отломилась от ствола, и лесоруб принялся отсекать нижние ветви. Тыц-тыц и отлетает в сторону. На самую толстую пары взмахов хватило. Не лесозаготовительный харвестер, но всё равно внушает.

Асса дождался, пока гигант воткнёт инструмент в один из концов бревна и подойдёт к середине. Он что, собирается его нести на плечах в одиночку?

— Раз-Два, — перенёсся он к топору. — Привет!

— Привет, — отозвался человечище и поднял голову. — Гоблин?

— Классный топор! — посмотрел Асса на оружие. — Можно?

— Не поднимешь, — усмехнулся гигант.

— Пожалуй. Как тебя зовут?

— Клавдий, — человек осторожно пожал протянутую маленькую ладошку, — Тебя?

— Я — Хилый, — представился новым именем Асса.

— Заметно, — Клавдий сел на поваленный ствол, поставив ноги на землю по обе его стороны. — Потерялся?

Асса опустился на другой конец бревна.

— Нет, меня прислали на переговоры. Поговорим?

— Валяй.

— Феи рассказали, — зашёл Асса с действительно классной фразы, — что форпосту нелегко пришлось.

— Есть такое, — кивнул Клавдий, с любопытством разглядывая собеседника.

— Мы решили, что нападать на людей сейчас — некрасиво, что это будет неравный бой. Но...

— Но?

— Голод не тётка.

Клавдий шумно вздохнул:

— Еды нету. Всё сгорело.

— Феи рассказали, — повторил Асса, — что урожай гниёт на полях и его некому убирать. Люди не будут против, если мы возьмём сколько нужно?

— Соберёте? — гигант почесал в затылке. — Это можно. Треть нам, две вам.

Асса попытался свистнуть так же, как давеча Толстый, но не получилось. И без пальцев не получалось. Но его всё равно услышали. Отряд подтянулся, рассредоточился, попрятался за стволами сосен. Асса познакомил Клавдия с предводителем гоблинов.

— Скажи там. Нет войне, — пожал Толстый протянутую ручищу.

— Помню тебя. Живучий, гад, — закинул гигант огромный ствол на плечо. — Предупрежу. Идите на. Поле.

Гоблины проводили Клавдия до опушки, поглядели на новый Форпост — всего полтора сруба — и отправились в сторону зарева. Участки с репой и тыквами окружали зажжённую вчера крепость.

Горело до сих пор хорошо, жарко за полсотни шагов. Валил чёрный дым, брёвна забора, поднимая снопы искр, падали то внутрь, то наружу. Крыши домов уже сгорели, но толстые венцы стен ещё держались.

Добывать мелкую репу из сухой земли оказалось неожиданно трудно, вытянуть за листья не получалось. В сказке вся компания осталась бы с одной ботвой в дедовых руках и грызла корнеплод прямо с земли. Сам он в добыче пропитания участия не принимал. А что с него взять? Хилый же.

Подошёл Клавдий. Бревно где-то оставил, на что Асса тут же попенял:

— Где дубину потерял? Тут сесть не на что.

— Не подумал, — шутливо повинился гигант.

Пришлось опуститься на землю. Смотрели на пожар, Асса осторожно выспрашивал про жизнь в Форпосте.

— Не знаю. Отстроимся, — ответил Клавдий. — Посмотрим. Мало людей.

— Новых лиц не появилось?

— Ну как без них. Есть немного. Заняты все. Не поболтать.

Асса подставил жару другой бок.

— А ты приходи в Пещеру бои посмотреть, — предложил он. — Поучаствовать, правда, не выйдет, все разбегутся.

— Поболеть? За тебя? — рассмеялся Клавдий.

— А чего бы и не за меня, — вырвалось у Ассы. — Я, между прочим, сегодня два с половиной из трёх выиграл.

Гоблины, вгрызаясь в землю ножами, помалу освобождали поле от урожая. Прикатили и несколько тыкв. Нести, вот, не в чем, разве что за ботву руками, но голь на выдумки хитра — листья связывали между собой. Можно вешать на плечи по несколько штук, а то и на шею.

Солнце скрылось за лесом, но горящий форпост достаточно освещал поле. Это тащить добычу в пещеру гоблины будут по полной темноте. Асса так и сидел с Клавдием, и собирался уже прощаться, как…

— Что здесь происходит? — раздался знакомый высокий голос.

Откуда-то сверху. Ой-ё…

Эльфийка опустилась к земле и холодно спросила:

— Клавдий, почему гоблины воруют нашу еду?

— Королева, — склонил голову гигант. — Я разрешил.

— Почему ты… — эльфийка заметила Хилого и вытянула в его сторону руку, — Щепотка Героической Кон...

— Раз-Два! — переместился Асса к ней за спину. — Ряд Разрядов Раку в Рыло.

Эльфийка замолкла на полуслове и кулём повалилась на коротко скошенную траву. Срочно добить! Почему он не выпросил у гоблинов хотя бы нож? Может, кто-нибудь…

Клавдий! У него же есть отличный…

Взгляд упёрся в дровосека. Тот перешагнул через ведьму, а через секунду верхняя кромка топора вошла Хилому в грудь.

Темнота. Зеркало. «Не будет забыт». Твою дивизию.

Глава 13. Судья

четверг, 17 ноября, день

Всю первую половину недели Асса ходил довольный как слон — убить хотелось. Причину своего благодушия он не скрывал:

— Плюс четыре и сухо. Бетон отлично встанет.

Нина трижды пожалела о широком жесте. Не из-за тёрок с бухгалтерией — благо резерв по статье «транспорт» позволял — из-за того, что по десять раз на дню, зачастую прямо посередине разговора, отвлекался на чат со сватом. Бесило неимоверно.

И с аудитом не клеилось. В Волоколамск катались два раза — в понедельник теплицы закрыли на карантин из-за подозрения на какую-то мозаику. Результаты ПЦР опасения не подтвердили, пришлось переворачивать все планы и повторно ехать на следующий день.

— Спрятали левак, или субаренду, или что похуже, — ворчала Нина на обратном пути, разбирая документы.

Асса тогда встал на сторону агропромышленников:

— Парник у маминого домика видела? Я там пару лет назад попытался табак вырастить. Восемь килограммов листьев снял и всё в помойку. Мозаика. Помидоры тоже паслёновые, вирусы, наверное, такие же.

Как она ни искала, ни в теплицах, ни в бумагах ничего интересного не нашлось, но осадочек остался. Чтобы нагнать график, провела в среду четыре встречи. Все в центре, только офисы, без производственных площадок — умаялась. В отеле рухнула спать, забросив тренировку в Форпосте.

Клавдий успел её защитить, а если бы не успел? Ещё и овощи разбазарил, дурилка картонная. Решила поучиться у Цезаря копейному бою, подтянуть «Мощь». Наверстала школьное ушу — без руки, пока другие выполняли ката, она только бегала кругами как крыса в бочке.

За пару дней запас здоровья Аньхоу вырос на четверть, и это далеко не предел. И посох у ремесленников заказала — рябиновый, с клинком на конце. Как копьё, но лучше — зачаровать можно будет.

Проснулась в половину седьмого, свежая, отдала Сансаре полтора часа. С трудом отыскала — заметила с высоты блеск лысины — Цезаря, шестую «Мощь» добила, открыв «Сильные ноги». Работать после такого не хотелось совершенно.

На первых двух встречах спряталась за Ассу — пусть отрабатывает бонус. Тоже ничего серьёзного — сеть бутиков и станции экстренного обслуживания коптеров. Асса называл её «наш китайский партнёр» и исправно втирался в доверие к учредителям. Оба раза ему намекали на немалые взятки «для смазки». Нина поставила в уме напротив обеих контор галочки. Потом разберётся, что здесь нечисто.

Или отдаст Шоухэну — коллегу выписали, скоро будет в Москве.

— Завтра к половине первого надо в Шереметьево, — сказала Нина. — Прилетает региональный директор, сброшу на него всё, займёмся Санниковым вплотную.

— Понял-принял, — отозвался Асса, не выглядывая из допа.

Вот скотина!

К Сансаре приехали раньше времени, но дожидаться встречи в офисе не хотелось. Лучше полчаса в Защитнике посидеть.

— А ты с кем переписываешься?

— С сыном.

На фотографиях у него дома… Два парня, не считая девчонок.

— Каким из?

— С Сашкой, — тяжело вздохнул Асса. — С Ванькой мы так и не разговариваем.

И вот опять она прямо по мозолям.

— Извини.

— Да я сам виноват, наговорил лишнего, когда он подписал контракт, — Асса потянулся к бардачку, вытащил кисет.

— Не любишь армию?

— Не люблю войну.

Он насыпал в трубку табак, примял большим пальцем. Как обычно, на улицу?

— Да кури здесь, я не против, — сказала Нина.

Асса округлил глаза так, что они, кажется, не вмещались в смарты. Открыл рот, закрыл, снова открыл, погрозил ей пальцем и распахнул дверь. Пришлось вылезать и обходить — встретились посередине капота.

— Ты про старшего что-то говорил.

Раз уж про младшего не стоит.

— В боулинг зовёт, — Асса сделал первую, очень медленную, долгую затяжку. — Хочешь, сегодня сгоняем?

— Давай! Спорим, я тебя раскатаю?

Боулинг — замечательный вид спорта. Для него достаточно одной руки.

Когда Асса докурил, посмотрела на часы. Пятнадцать минут.

— Идём? — кивнула она на подъезд.

— Не работы для, а халявного кофе ради? — улыбнулся Асса.

В середине рабочего дня офис «Сансара Лаб» напоминал больничную палату или наркопритон, какими их показывают в западных сериалах. Все мягкие места занимали сидящие и лежащие в масках тела. Тишину, кроме шагов Нины нарушало только чьё-то шумное дыхание. Единственной свободной зоной оставалась Вальхалла — на голые доски никто не польстился.

— Покрутись здесь, — попросила Нина, — повпитывай. Я позову, если что.

— Лады.

Асса по-хозяйски огляделся.

— А почему тебя не встречают?

— Хороший вопрос, — вздохнула Нина, — Но сначала кофе.

Никого из руководства, с которым она познакомилась в свой прошлый визит, в поле зрения не попалось. Нина обошла все шесть локаций, заглянула в переговорку, где её, как оказалось, ждали.

Двое юристов — клонировано красивых, с модельными стрижками и бородками — и кадровичка в ужасном кардигане. Нина такой и на пенсии носить постыдилась бы, не то, что на работу ходить.

На вопросы об учредителях и финансовом директоре она услышала, что Санников на встречи почти не ходит, Катайкин с прошлой недели на больничном, а до Саранцева сегодня не дозвониться.

Вот уроды! Она заставила себя успокоиться и приняла полный, отлично структурированный пакет документов из отдела кадров и с такой же тщательностью подготовленные договоры от юристов. Поставки, покупки, лицензии. В принципе, можно работать, хотя бы косвенно закрыть пробелы в бухучёте.

Когда Татьяна Павловна ушла, юристы дали Нине свои контакты и заверили, что будут рады помочь в любое время суток. Посетовала на безалаберность Санникова, мол, собирался свой прямой номер дать, а почту совсем не проверяет — легко поверили.

Ну и молодцы. Уже не впустую скаталась. Нина, как смогла, тепло с ними попрощалась и вышла в опен-спейс. Асса царил за столом в «Вальхалле», но не один: напротив устроилась кадровичка.

— Проводите собеседование? — примостилась она на краю лавки. — Не будете против, если я понаблюдаю?

Татьяна Павловна, промедлив секунду, кивнула. Не нравится? Плевать, интересно же.

— Почему вы выбрали именно нашу компанию?

Асса показал в сторону серверной:

— Я у вас на прошлой неделе провёл профмонтаж, — он незаметно для кадровички подмигнул Нине. — По знакомству, Стас позвал. Он и рассказал, что постоянного сисадмина у вас нет. А Градимир… это совсем не его уровень.

— Стас уволился в прошлый четверг, — рассеянно сказала кадровичка, что-то листая в допе.

— Да? Не знал.

Не родственник. Но почти. Как всё запутано!

— Посмотрела ваше портфолио, можете прояснить пару моментов? — вернулась Татьяна в реальный мир.

— Конечно.

— Почему вы ушли с последнего места работы? — кадровичка заученным жестом подняла очки на лоб.

Дешёвый трюк. «Я здесь и смотрю на вас». Во всех методичках — под номером один. Ещё бы руки ладонями вверх на стол положила.

— Мне нравилось начальником смены, — ровным тоном, будто зачитывал прошлогодние новости, ответил Асса. — Ближе к железу, знаю, что, где и как, моя команда — на виду. А вот быть управляющим меня напрягало — постоянные разъезды, планёрки, отчёты… Не моё.

— А чем вы занимались последние три года?

— Самозанятость, фриланс, — пожал плечами Асса. — Что умею, тем и зарабатываю.

Нина еле сдержала улыбку. Изящно выкрутился, молодец.

— На какой уровень дохода ориентируетесь? — подняла взгляд Татьяна Павловна.

Асса расправил плечи и выпрямил спину.

— В ЦОДе я имел два четыреста на руки. Плюс годовой бонус. На фрилансе — за прошлую неделю — миллион. Здесь придётся строить всё с нуля, полная материальная ответственность плюс ответственность за незапланированный даунтайм. Не меньше пяти.

Нина подняла бровь. Кадровичка поперхнулась.

— Вы серьёзно? — откашлялась она. — У меня зарплата вчетверо меньше, а…

— Вы ищете, кто всю инфраструктуру держать будет, а не ещё троих эйчаров? — Асса поднялся из-за стола, широко улыбнулся. — Очень приятно было пообщаться, мой контакт у вас есть, я на связи. До свидания.

И широкими шагами ушёл в сторону лестницы. Скрипнул доводчик двери.

— Хам, — поджала губы кадровичка и обернулась к Нине за поддержкой. — Каков, а?

Нина вежливо улыбнулась:

— Резюме поднимете до учредителей или в корзину?

— Подниму. Вам, наверно…

— Да, до встречи.

Защитник уже подъехал с парковки, но Асса курил, опираясь на перила крыльца. Нина остановилась рядом и врезала ему по плечу.

— Хам!

Интонация удалась. Возмущение тем, что такие хамы топчут планету, а она этого не разрешала.

Асса не ответил, только с улыбкой скосил взгляд. Секунда — и они рассмеялись.

— Ты так никогда работу не найдёшь, — посетовала Нина, надевая федору.

— Наоборот, думаю, продешевил, — оторвал он трубку от губ. — Надо было семь требовать.

— Думаешь, на пять согласятся?

— А ты видишь очередь из архитекторов, энергетиков и сисадминов? — показал Асса на безлюдную парковку.

Крыть нечем. Нина зашла на сайт «Сансара Лаб», в раздел вакансий. Художники, кодеры, аналитики, тестировщики… Вот и системный администратор. Полтора миллиона. Так, действительно, никого не найдут.

Одно слово — Санников. Нанял каких-то ванильных упырьков с заплесневелыми упырицами, думает, всё само завертится. Саранцев ещё этот плешивый…

— Ну что, катать шары? — Асса выбил трубку о металлический столб. Нина, сдвинув очки, потёрла висок.

— Сейчас сделаю один звонок, — подняла она палец, — и там посмотрим.

На первой встрече Санников её заморочил, запутал, напугал. На второй — представил подчинённых и быстро убежал. И какой тон выбрать?

Асса достал из кисета ёршики, салфетку, занялся трубкой. Нина с минуту медитировала на его пальцы. Мощные, тяжёлые, как у неандертальца, а движения ювелирно точные.

Отвела взгляд. Что она тут в самом деле? Набрать.

Гудки. Гудки. Гудки.

— Светлого дня! Вы по какому вопросу?

Нина на секунду опешила от приветствия. Хотя… как ещё здороваться человеку, создавшему Форпост, и всех его обитателей?

— Здравствуйте, это Ли Нина. Я очень хотела бы пообщаться с вами лично.

— Секунду.

«Аудитор», «Не знаю, вряд ли», «Ладно, сюда позову», — слышала она обрывки его голоса.

— Нина, где вы находитесь?

——————————————————————————————

Санников обитал совсем близко — в высоченной красной башне, Нина увидела её сразу, как выехали со двора офиса. Доехали за три минуты. За две — третью ждали шлагбаума.

— Элитное местечко, — оглядел Асса холл. — Венецианка в подъезде, первый раз вижу.

Он поскрёб стену пальцем. Да, жильё не из рядовых.

— Ты — эксперт, — сказала Нина, заходя в лифт и нажимая кнопку верхнего, двадцать пятого этажа.

— Молчать? Говорить? — деловито спросил Асса.

— По ситуации. Начнёт меня забалтывать — подстрахуй.

На этаже оказалось всего три квартиры, нужная дверь распахнута. Она прошла внутрь, поморщилась от химического запаха и выключила его в олифактуме. Неизящно плюхнулась на сидушку и расстегнула, наконец, сапоги. Асса — наглец! — снял с неё шляпку и повесил на украшавшие стену лосиные рога.

— Я до неё теперь не допрыгну, — стянула обувь Нина.

Блаженство. Просто блаженство.

— Без шапки не уйдёшь, не волнуйся, — улыбнулся Асса.

Нина встряхнула сапоги и… Неужели вся женская половина Москвы в одной и той же модели ходит?! Те же две строчки, тот же низкий каблук. Она поставила свои рядом с такими же. Только размера на три побольше.

Появился Валентин, предложил гостям тапочки, пожал руку Ассе.

— Светлого дня. Ха-ха, вас Матвей запомнил, — потом увидел Нину. — Вам очень идёт причёска! Проходите, простите, немного беспорядок.

Мягко сказано. Нина вышла в огромную, квадратов сто, студию художника. Картины, мольберты, кушетки, диваны, картины, шкафы, на задниках шкафов — картины. На полу покрытые брызгами и разводами краски рулонные обои, ведёрки, кисти, тюбики, маркеры, какие-то тряпки. И картины.

На потолке висели рельсы, по которым ездили тросики. А на тросиках — картины. Пейзажи, портреты, по большей части ростовые, масляные и углём, некоторые маркерами.

— Геля, — тихо, так что Нина еле расслышала, сказал Асса.

На мольберте напротив окна — рама с холстом. Картина не готова, но центральная фигура выписана до мелочей. Девушка, обращённая вполоборота к зрителю, действительно очень походила на Гелю. Водопад светлых волос, высокая, полная грудь, малость вздёрнутый нос…

Асса толкнул её локтем. Указал взглядом. Из тени шкафа вышла натурщица. Геля. В светлых джинсах и мятой чёрной футболке с надписью крупным белым шрифтом: «…ed us?»

— Это Ангелина, моя муза. Геля, это Нина и Асса, от инвестора. Давайте в столовую, там будет удобнее, — распахнул дверь в прозрачной перегородке.

Нина выдохнула. Не пол-Москвы, именно эту пару сапог она уже видела. Это хорошо. Но вот её эксперт… Не знал?

Асса сцепился с дочерью взглядами. Секунда, вторая... Асса наклонил набок голову, что-то беззвучно, но чётко проартикулировал и как ни в чём не бывало потопал за Санниковым. Геля, опустив плечи, поплелась следом.

В столовой, а скорее, совмещённой кухне-гостиной, Валентин предложил гостям чай и рисовые пирожные, но Нина отказалась от сладкого, а Асса и от чая — попросил чистой воды. В порядке ли её эксперт? Вроде, да. Как и всегда, поглядывает по сторонам с лёгкими проблесками интереса, Санникову морду не бьёт. В порядке ли она? Ничего подобного!

— Валентин, кому нужны деньги фонда, вам или мне? — положила она руки на стол, едва хозяин присел напротив неё.

Санников отвечать на риторический вопрос благоразумно не стал.

— Если вам — почему у меня до сих пор нет половины обещанных мне в прошлую встречу документов?

Санников перевёл взгляд на Ассу, подтвердившего её слова кивком. Глубоко вздохнул:

— Что вам не доставили?

— Я не вижу архива бухгалтерии и ваших планов развития, — сказала Нина.

— Сейчас…

— Сейчас уже поздно. Ваш Катайкин за десять дней мог подправить и скрыть хоть слона, — со смешком сказала она, — купленного за деньги компании. Нецелевые траты, откаты, завышенные счета, фиктивные консультации. Больничный, сброс звонков... Обычная история.

Санников вскочил, прошёл до окна и обратно:

— Но ведь… Это можно проверить?

— Есть такая вещь, — медленно, как ребёнку, объяснила Нина. — Называется аудит. И я — аудитор.

— Ага, — Асса посмотрел на неё сквозь полный стакан, — зуб даю, аудитор, а не чаю выпить из Китая прилетела.

Не чаю выпить, не слушать длинные гудки, не ломать голову над паззлами с разрозненными счетами.

Нина вскочила и приложила левым — так звук сочнее! — кулаком по столу.

— Документы мне! Быстро! — вскинула голову и добавила, уже спокойней, но с тщательно отмеренной злостью. — Я так хочу.

Валентин замер. Ага, пробрало тебя! А нечего было писать в фонд, если не можешь с подчинёнными справиться. Лучше бы в Куньмине на прудах рыбок кормила, право слово.

— Пожалуйста…

— Валь, просто дай ей, что она хочет, — сказала Геля беззаботным тоном. — И Зиртек выпей.

Санников взял со стола блистер, выдавил на ладонь таблетку, закинул её в рот и отхлебнул чаю. Затравленно оглянулся на гостей, вышел в студию.

— Не кричи больше, — столько же легко, будто передать салфетку, попросила Геля. — У него аллергия на всё подряд. При стрессе краснеет и задыхается — холинергическая крапивница.

В ушах бухнуло, ноги подкосились. Опустилась на стул. Вот почему он оба раза убегал после нескольких минут общения.

— Да как же он живёт-то? — тихо спросил Асса.

— На таблетках, — ответила Геля. — С трудом.

Нина помолчала, отрезала — лишь бы руки занять — половинку рисового батончика. Асса отпил воды.

— Почему не сказала? — спросил он и снова сцепился взглядом с Гелей. — Ладно, понял.

Валентин, прижимая к уху смартфон, нарезал круги между диванов. Наткнулся на мольберт с недорисованной картиной, оглянулся на Гелю… Встретился взглядом с Ниной, помахал ей, показал сначала выставленный вверх указательный палец, потом большой.

Нина заставила себя перевести взгляд на сидящих рядом отца и дочь:

— С тобой, да, понятно, — усмехнулась она. — Как там твоя мама говорила? Мордоворот? Но неужели и я такая страшная?

— Ну ты как вскочишь… — потёр Асса бороду.

— Будто готова броситься, — закончила мысль Геля.

Крыса. Королева крыс. Но всё равно крыса.

— Мне извиниться и уйти?

— Не стоит, — помотала Геля головой. — Просто спокойней, окей?

Будда поневоле. Или нет? В притче про Будду и крысу Будда не испугался, а похвалил и вознаградил хитрую тварь. Но и крыса, справедливости ради, на него не кидалась.

Санников уселся на диван, порылся в смартфоне и снова приложил его к уху.

— Валь, вернись к нам, — сказал вслух Асса. — Смородинский это я.

Через несколько секунд Санников зашёл в столовую.

— Мы проверяли отдел кадров, — опередил Асса его реплику. — Аудит.

— Жаль, — Санников сел рядом с Гелей, приобняв её за талию. — Давно технического специалиста найти не можем. Нина, документы у вас на почте. Простите, это моя вина — только сейчас увидел шесть писем от вас.

План развития Нина сразу скинула Ассе, финансовые отчёты — Шоухэну. Как раз просил чего-нибудь, чтобы не скучать в самолёте.

— А вы платите людям нормально, — не удержалась она от шпильки. — Специалист уровня Александра Владимировича стоит в разы больше, чем то, что у вас в вакансии на сайте.

Асса сразу зарылся в полученный план. Валентин перешёптывался с Гелей. Нина незаметно успела съесть два целых пирожных и тянется за третьим. Рисовые, с кокосовой стружкой и печёным яблоком. Совсем лёгкие, можно себе позволить.

Но всё равно неудобно как-то. Наорала, объела…

— Какая прелесть, первый раз такое пробую, улыбнулась она.

— Это в пекарне снизу специально для меня по моему рецепту пекут, — похвастался Валентин. — Теперь уже не только для меня. Всем нравятся.

У истинно просветлённого мастера каждый жест — уже Путь.

— А над чем вы работаете сейчас?

—————

Если вы это читаете — сейчас самый тот момент, чтобы поставить лайк, подписаться и написать комментарий.

Глава 14. Наставник

четверг, 17 ноября, ранний вечер

— А над чем вы работаете сейчас?

Валентин неопределённо покрутил ладонью:

— Последние дни я изучаю феномен красоты. Нет, я давно его изучаю, просто, — он кивнул на Гелю, — у меня появились новые вводные.

— Феномен? — улыбнулась Нина. — Громкое слово.

Санников поймал её взгляд.

— Если о словах… Скажите, что такое красота для вас?

— Сейчас захотите мне что-то показать, да? — засмеялась Нина.

Только не шахматы! Пожалуйста!

— Но сначала ответьте.

Нина задумчиво посмотрела на ногти протеза. Красивые? Красивые. А что ещё? Музыка, танцы… Геля? Перевела взгляд на девушку. Безусловно красивая. Даже со спутанными волосами, в мятой футболке, босая… Вот ботфорты у них с Гелей красивые. Почему? Потому что сразу видно: качественные, дорогие, тёплые.

— Красота, — сказала она, — это внешний признак эргономичности. Удобства.

— Вы читали Ефремова! — обрадовался Санников.

— Первый раз слышу, — пожала плечами Нина. — Кто это?

— Нет? — удивился Санников. — Советский фантаст, середина прошлого века.

— Я читаю в основном нон-фикшн. И классику.

Больно надо засорять мозг бреднями каких-то бездельников. В этом году ей хватило первой части "Ночного Дозора".

— Ваш выбор. Суть в чём: в начале «Лезвия Бритвы» Ефремов предельно… ммм… утилитарно рассуждал о целесообразности женской красоты. Широкие бёдра для облегчения деторождения, изогнутые брови, чтобы в глаза не стекал пот. Разумный, понятный подход. Но с дырами.

— Какими же? — спросила Нина.

— Из перечисленного, к примеру, ваши брови — идеальны...

А как иначе? По десять тысяч за каждую!

— ...но, если Ангелина сделает такие же, — он нежно провёл пальцем над оправой очков девушки, — смотреться будет отвратительно.

Брови Гели, кажется, не знали косметолога вообще. Густые и широкие, как у отца, только светлые. И выглядели не по десятке, а на все сто.

— Так мы можем легко дойти до супер-стимулов, — не увидев у Нины понимания, Санников пояснил: — Все эти анимешные большие глаза, накачанные силиконом губы, палеолитические Венеры. Но я изучаю более глубокое восприятие красоты. Так, вот теперь мне надо показать вам наглядное, кхм, пособие.

Встал, придержал дверь. Геля взглянула на отца — тот с головой ушёл в доп — и вышла из кухни. Нина, захватив чашку, двинулась следом.

В студии Валентин достал из-под низкого стеллажа широкую папку со стопкой ламинированных листов А3 с крупными цифрами. Расставил их по номерам от 1 до 12 на кушетке у окна, подперев подушками и скомканным покрывалом.

— Алиса, свет! — скомандовал он.

Резкие лучи спотов выхватили из полумрака пляшущие пылинки и фактуру холстов.

— Эту, — развернул он самый левый, с горным пейзажем, — я нарисовал ещё в Казани, в семнадцать лет. Красиво?

— Вполне, — согласилась Нина.

Горы, уступы, речка с водопадом. Тонкая работа, для семнадцати лет — очень и очень хорошо.

— Нарисовал и забыл. Вернулся к ней только в двадцать два, после политеха, когда уехал за океан лечиться. С математической магистратурой там не срослось, но в Нью-Йорке десятки очень сильных художественных школ.

Валентин перевернул по очереди следующие три.

— Эта у Томпсона, эта у Дежнёва, эта у вашего однофамильца, Ли. Она отдаёт малыми голландцами, но нравится мне больше всех.

Картины последовательно приближали центральный пик. Да это же Резец, у подножья которого стоит Форпост! Исполин тянулся к утреннему небу упираясь в землю мощными отрогами. Тщательно выписанные сосны на склонах задавали масштаб — на фоне горы они казались спичками.

— Вряд ли однофамильца, — влезла Нина. — У меня в фамилии редкий иероглиф, а не банальная «слива». Просто читается так же.

— Занятно, надо будет посмотреть, — отвлёкся Валентин. — Энивэй, после Ли я пустился во все тяжкие. Пошёл к абстракционистам, кубистам, супрематистам…

Следующие три картины изображали ту же гору, но в разных, более авангардных, стилях. По сравнению с четвёртой — огромный прыжок назад.

— Они все искали то же, что и я. Сочетание верных форм и линий.

— Дичь какая-то, — сказала Геля. — Хотя что-то в них есть.

Санников перевернул лист с цифрой 8. Не картина, спешный карандашный набросок, эскиз. На следующем — всего несколько линий, контуров Резца.

— Вот то самое «что-то», — сказал он.

На десятом — прозрачная проекция, на одиннадцатом — фотография модели, распечатанной на 3D-принтере.

На двенадцатом — снова Резец. Точь-в-точь как в Сансаре.

— И, наконец, правильная гора, — торжествующе объявил Санников.

Поверх первой дюжины листов легла вторая. Четыре тройки. Картина, эскиз, моделька. Одинокая яблоня, водопад, олениха с оленёнком, игрушечный самосвал. Идеальные. Хотелось обхватить рукой ствол, встать под струю воды, коснуться мохнатого лба над грустными глазами.

— Потом я год искал инвариант. И три года пытался понять, почему он работает. Отвлекался много, ко мне приехал Андрей, мы устроились в Дисней Интерактив, делали игры…

Не-не-не, досье раз пять, не меньше, читала и перечитывала.

— Вы опять ушли в сторону, — вставила Нина.

— Прошу прощенья, накатило, — вздохнул Санников. — Секрет кроется в устройстве зрительной коры. В третьем интегрирующем слое нейронов.

— В чём?

— Смотрите, первый слой — это, грубо говоря, палочки и колбочки, второй, на дне сетчатки, собирает простые формы. Линии, углы. Дальше — более сложные образы, — перечислил Валентин. — Здесь, ещё до поступления в аналитический аппарат, до того, как вы с Ефремовым сравните картинку с эталоном целесообразности, и кроется секрет.

Он аккуратно собрал листы в стопку по номерам, убрал в папку.

— Когда я показал это Андрею, он за неделю накодил гениальный форк какой-то нейросети, который делает всё лучше. А потом мы принялись искать такие инварианты не только в визуальной информации, а во всём подряд. В звуках, прикосновениях, — он с улыбкой провёл ногтем по предплечью Гели, от ладони к локтю и дальше, — в риторике, социологии…

— Щекотно же! — Ангелина перехватила его руку и сплела пальцы.

Санников подобрал с дивана смартфон, навёл на Нину.

— Смотрите, как это работает. На шаг туда, ага, улыбочку…

Мелькнула вспышка. Валентин пробежал пальцами по экрану и показал результат.

— Норм так, — одобрила Геля.

Нина долго смотрела на озадаченную чем-то Аньхоу. Только без эльфийских ушей.

— А гоблины, — после долгой паузы сказала она, — это если наоборот?

— Bingo! — Санников хлопнул по колену. — Вы поняли!

Нина свайпнула вправо. Ещё раз. А это что за страхолюдина? Такую вечером встретишь — убежишь дальше, чем видишь, если сердце сразу не остановится.

— На Ангелине нейросеть ломается, — пояснил Санников. — Над этим и работаю.

Нина вернула смартфон. Стеклянная дверь открылась, в студию вышел Асса.

— Бросили меня, да? — он отодвинул от мольберта барный табурет, обмахнул его ладонью и жестом предложил Нине сесть.

Опустился на угол кушетки.

— Чуть не объелся там, очень вкусно, — отряхнул он пальцами бороду, — В общем, зачитал я план. Классно. Вот правда классно. Всё до мелочи, какие зоны когда запускать, какие сервера куда подключать. С прайсом, более того, с прогнозом стоимости в момент запуска, не придерёшься. Комменты так вообще песня, можно как отдельное произведение издавать, такой слог у вашего Саранцева — закачаешься.

— А что там? — спросила Геля, разместившаяся вместе с Валентином на диване.

Асса кашлянул, на секунду посмотрел на Нину, хмыкнул:

— Не при дамах. Но я не о том.

— А о чём? — подался вперёд Валентин.

— Где вы эти сервера ставить будете? Где запитывать?

Санников наморщил лоб:

— У нас есть серверная...

— В которой в ноябре окно нараспашку и всё равно жарко? — насмешливо Асса. — А питание? Я, кстати, понял, зачем вам дополнительные аккумы к ИБП. По вечерам, небось, свет выбивает?

— Бывало такое, да, — согласился Санников. — Вчера Градик автомат поменял…

Асса свёл пальцы почти вплотную, посмотрел сквозь щель на Валентина:

— И теперь по двум с половиной квадратам течёт больше шести киловатт? Хорошо, стены гипса, хоть как-то вентилируются. Но провода всё равно греются, как тёща на пляжу, ещё чуть-чуть — и пожар.

Нина отпила остывший чай. Так его!

— Поменять провода? — предложил Санников.

— У вас в плане масштабирование в десятки раз, — строго сказал Асса. — Трансформаторная будка во дворе столько не потянет. А сами стойки куда ставить будете? Это несколько тонн. Знаешь, Валь, в девятнадцатом, в Петербурге в старом ТЦ на третий этаж подняли ряд игровых…

Геля сняла с бедра руку Санникова, выпрямилась, шагнула к отцу и положила ему ладони на плечи.

— Папа, остановись, — она смотрела Ассе прямо в глаза. — Вале было тогда два года. Это не его вина.

Валентин перестал дышать. Нина медленно опустила чашку. Асса буравил дочь взглядом долгие десять секунд. Прикрыл веки.

— Валя. Мне нужно. Поговорить. С дочерью. Нина. Возьми утюг.

Нина покосилась на придвинутую к шкафу гладильную доску. Утюг? Зачем?

— Машину, — подсказала Геля. Взяла из пальцев отца ключи от «Защитника», вложила в ладонь Нине.

— Езжайте в боулинг, — продолжил Асса. — В автопилоте найдёшь. Саша встретит.

Открыл наконец глаза — они казались вдвое темнее обычного.

— Пожалуйста.

Это точно ещё одна сорванная мозоль. Нина встала с табурета, на негнущихся ногах вышла в прихожую. Обулась, накинула парку. Показала открывавшему дверь Валентину на вешалку, получив шапку — надвинула по самые брови. Пока ждали лифт, Нина успела посмотреть биографию Санникова — год рождения уже забыла — и отправить в поисковик запрос: «обрушение ТЦ "2019" "Санкт-Петербург"».

Первые две ссылки вели на газетные статьи. В третьей — официальный список погибших. Смородинская Вероника Владимировна 2010 г.р. Младше Ассы на десять лет. Фото она уже видела в квартире. Улыбающаяся темноволосая девчушка с пластинкой на крупных передних зубах.

— Что сейчас произошло? — спросил Валентин, когда приехал лифт. — Вы понимаете?

— Геля — большая молодец и умница, — ответила Нина в районе семнадцатого этажа. — Она вам расскажет, но потом.

Сели в Защитник на задний диван. Утюг… Да, это в его духе.

Санников молча смотрел в обтянутый кожей потолок. Найдя в сохранённых точках «BigBadBowling», Нина запустила руку в карман на спинке переднего сидения — вот и пакет с леденцами. Вытащила пару, развернула одну. Мята холодком прошлась по горлу.

— Будете? — предложила вторую Валентину. — Ой, а вам можно?

— Мне всё можно и ничего не страшно, кроме рыбы, — ответил тот, забирая леденец. — Я под таблеткой. О великие боги, какой же кошмар… Преподаватель и студентка…

Хватит самобичевания! Дело-то житейское. Хотя, наверно, действительно некрасиво, если…

— Вы работаете в Физтехе?

— Меня иногда зовут провести семинары у старших курсов…

— «Иногда» не считается, — вставила Нина.

— …а в прошлом году пригласили в жюри конкурса красоты. Неделю назад увидел Гелю у нас в «Лондоне» и… Теперь всё, да? Он меня убьёт?

Нина внимательно посмотрела на Санникова. Вот дуралей-то. Сколько ему? Тридцать три? А кажется, что тринадцать.

— Вы ему нравитесь. Серьёзно. Он назвал вас «Валя», значит вы для него свой.

Жаль, что у её имени нет сокращённого варианта. Только уничижительные.

— Вы хорошо его знаете? — спросил Санников.

— Меньше, чем нужно, — ответила Нина. — Но он…

Осеклась. Слова «самый лучший человек, которого я когда-либо встречала» прозвучали бы смешно. Санников вернул внимательный взгляд. Всё он понял. Будда доморощенный.

Это ей больше некуда падать. Едет в боулинг к сыну своего водителя. С совладельцем стартапа-соискателя. В довесок подсела на его продукт.

Пусть.

Ничего уже не изменить.

Остаётся расслабиться и получать удовольствие. Глядишь, и прокатит. В Индии-то прокатывало.

«Мы в такси, догоняем» — пришло в Курьер, когда сворачивали с Алтушки на МКАД.

Через четверть часа на подземной парковке Нина увидела у лифта… Асса? Телепортировался? Но зачем он полностью забил татуировками левую руку и как отрастил бороду впятеро длиннее?

— Нина? Здравствуйте, я Саша.

У них и голоса похожие! А когда из машины вышел Санников, глаза Саши полезли на лоб:

— Валентин?! — и понизив голос спросил у Нины: — Это же…?

— Не сомневайтесь, — отступила она в сторону.

Да, Санникову не позавидуешь, всюду поклонники и почитатели. Но работать с публикой умеет, лекции же читает как-то, семинары ведёт…

— Собственной персоной, — улыбнулся, пожал протянутую руку.

И крапивница не мешает. Хотя он под таблеткой и вообще эмоции сугубо положительные.

— Папа написал про сюрприз, но такого я не ожидал!

Санников встал с ним плечо к плечу, сделал селфи, сразу расшарил фото — Нина, не удержавшись, утащила снимок себе в доп.

— Мне он просто сказал, что здесь боулинг, — улыбнулся Валентин, — а тут встреча с фанатами.

Сын Ассы закивал, застегнул рот на невидимую молнию, отступил к лифтовой панели и нажал кнопку. Посмотрел на табло, поцокал языком и открыл дверь на лестницу:

— Один этаж, давайте просто поднимемся. Извините, никаких вопросов по вашим работам, просто не ожидал такого. Вообще не думал, что вы катаете шары.

— А я и не катаю, — ответил Валентин будничным тоном. — Верите, нет, но в руки брал раз в жизни и то в музее.

— Хотите научиться?

И щурится он совсем как отец.

Клуб, по раннему времени, почти пустовал. У бильярдного стола наворачивала круги молодая парочка — школьники, не иначе. Черноволосая смуглянка за стойкой в такой же футболке, что и на Саше — «BBB» и дорожка, ведущая в оскаленную волчью пасть с кеглями в зубах — проводила их безразличным взглядом. Пахло озоном и пиццей — клуб располагался вплотную к фудкорту.

Когда переобулись, Саша взялся за Валентина всерьёз. Научил держать шар, стоять, ходить, сначала без шара, потом с шаром, но без броска…

— А теперь бери двенадцатый и вперёд, — Саша отступил на пару шагов от дорожки.

— Тяжеловат! — взвесил шар Валя.

— Работаешь не ты, а гравитация. Просто смотри на стрелку.

Валентин сделал всё как полагается. Шар вошёл ровненько между первой и второй. Страйк. Загромыхали пинсеттеры.

— Так просто? — он потянулся за следующим шаром.

— Повтори двенадцать раз, — улыбнулся Саша.

Второй закономерно улетел в жёлоб. Как и третий. Санников закусил тонкую губу, оглянулся на тренера.

— Сейчас-сейчас.

И снова страйк.

— А вы? — спросил Саша. — Не хотите попробовать?

— «Хаус паттерн»? — скептически подняла брови Нина. — Тут и обезьяна не промажет.

Парень показал на соседнюю дорожку.

— Пожалуйста, посложнее, для нас с отцом подготовил.

— Играем, — взяла с выката привычную десятку.

Не помешает размяться на сыне, пока Асса не приехал.

Самонадеянность выветрилась к третьему фрейму. Спортивная программа не прощала ошибок: шары Нины приходили то в лоб, то слишком тонко, оставляя мерзкие сплиты. Ей приходилось потеть, выгрызая каждый спэр, пока Саша работал как станок с ЧПУ. Подход, замах, хлопок — страйк. Подход, замах — страйк. Разрыв в счёте рос с пугающей скоростью, превращая разминку в публичную порку.

Когда последний кегль с грохотом улетел в яму, Нина глянула на табло и скрипнула зубами. 149 против 250. Никаких приватных интерфейсов — позорные цифры горели на ЖК-экране, все желающие видели, как чемпион размазал любителя. Не садись играть с шулером его колодой, да? Урок усвоен.

Асса с Гелей появились как раз к последнему Сашиному броску. Сочувственно посмотрели на Нину.

— Сашка вообще машина, — как ни в чём не бывало, будто в соседнюю комнату выходил, сказал Асса. — Он область почти брал.

О чём он разговаривал с дочерью… Спросить? Нет. Хватит лезть в чужую жизнь.

— Да ну их, — отмахнулся сын. — Как ни приеду на соревнования, так двести тридцать потолок.

— А ты Ленку с собой бери, — улыбнулась Геля. — Чтоб проигрывать стыдился.

Она не отрывала взгляда от Валентина: тот сосредоточенно посылал шары один за другим. Подошла к нему, положила руку на плечо, забрала снаряд…

— Втрескалась, втюрилась, вкрашилась, — объяснил Асса поднявшему брови сыну.

— Охренеть, — вырвалось у того. — Простите.

— Ничего, — устало сказала Нина.

— Забей. Давай лучше шары покатаем, — показал Асса на дорожку.

Сашу на пятом фрейме отвлекла прибежавшая с фудкорта женщина в белом халате. Исчез, объявив Нине, что для дорогих гостей в соседней пиццерии всё даром.

— Ввязался, дурень, опять в общепит, — неодобрительно покачал головой Асса, сбрасывая партию через админ-панель. — Одного раза ему мало.

— Наоборот, молодец, — возразила ему Нина, — диверсифицирует бизнес. Тем более сам говоришь, опыт есть.

Зал постепенно заполнялся. Нина прыгнула выше головы и разнесла Ассу, выбив личный рекорд — сто восемьдесят восемь. Правда, такая цифра получилась только на соседней дорожке с хаус-шотом. Потом катали по фану все вчетвером, не глядя на табло.

— А с какого возраста сюда можно? — спросил Валентин, глядя на пришедшую с мамой и бабушкой первоклассницу, не старше.

— Матвея приводи, поднимут бортики, дадут горку. Ему понравится, Гелька очень любила.

Гелька в очередной раз положила шар в жёлоб.

— Но впрок не пошло, — усмехнулся Асса.

Нина по большей части молчала, открывала рот только когда что-то спрашивали. Вписалась в компанию? Кошмар, но здорово же. Как семья. Даже Гелька больше не бесит.

Слишком дорогой ценой оплачена отцовская любовь, пусть платила и не она.

По дороге в отель Асса пожаловался:

— В бассейн собирался сегодня, а рука устала, опять придётся отложить.

— Пройдёт, — Нина потёрла ноющее плечо. — Жду к одиннадцати, помнишь?

— Высплюсь нормально, — кивнул Асса.

Но вообще, жаль, что вечер закончился. И до следующего раза… А если в другом составе?

— Давай завтра, когда отвезём Шоухэна, заедем к тебе? — предложила Нина. — К твоей маме.

Асса удивлённо покосился на неё. А чего тут удивляться? Крысы, как ни крути, стайные животные.

— Конечно, она будет рада.

——————————————————————————————

В номере Нина опустилась на свежие простыни и отключила цветочный, но капельку химический запах кондиционера. Пусто. Строгие линии мебели, полная тишина, выверенная до десятой доли градуса температура и влажность.

Функционально. Красиво. Но не так, как у Вали в Сансаре. Часок перед сном? Обязательно.

Новый Форпост строился ровно на точке высадки, Нина приземлилась на крышу первого домика. В небе лёгкая белая рябь, в руке новый посох. В болоте… Нет, сегодня не хочется. Как и во двор к Цезарю. Начнёт гундеть, всё настроение испортит.

Нина перепрыгнула на стену и, балансируя посохом, пробежала до тренировочной площадки.

— Ветра Мне! — слетела она на землю и поприветствовала незнакомых парней. — Доброго Полудня.

Сколько же, всё-таки, часов внутриигровые сутки? Двадцать? Шестнадцать? Надо будет спросить у Валентина.

— Светлого дня, — остановив поединок, отозвался воин в шлеме.

Без кольчуги и прочей брони — убого смотрится.

— Вы — Аньхоу? — спросил его партнёр, где-то доставший — за карму, не иначе, — плотную кожаную куртку. — Цезарь сказал…

— Собственной персоной. Сегодня — без Цезаря. Только тренировка.

— Отлично! — поднялся с земли третий, невысокий, но крепкий. — С щитами или без?

Нина Берканой согнала устроившуюся на домике из двух выгнутых стальных пластин феечку, та радостно пискнула и улетела в сторону Резца.

— У меня свои, — сказала она. — За Забором Живёт Мерзкий Гоблин!

Повторила для взявшего тренировочный шест спарринг-партнёра. Закрутила посох вокруг спины, перехватила за середину, встала в стойку.

— Ну, чего глазами хлопаешь? — подмигнула Нина разглядывающему плёнку защиты на ней парню. — Нападай!

————————

Экватор пройден.

Лайк, подписка, комментарий — автор будет благодарен.

Глава 15. Саботажник

пятница, 18 ноября 2050, позднее утро

Все женщины одинаковы, даже китайские. Особенно китайские. Заехали за Лин в старый жилой фонд на Войковской — пришлось ждать у подъезда минут двадцать. Но злиться на женские сборы… Как злиться на дождь.

Дворники, включённые на максимальной скорости, еле справлялись со струями косого дождя. Условия так себе, но Утюг летел по Ленинградке почти девяносто. Асса легонько, одними пальцами, поправлял руль и тихонько подпевал Клаусу Майне.

Плеча коснулись тонкие пальцы, он поставил плеер на паузу.

— Да, Нин?

— Не гони так, самолёт задерживается.

Пальцы остались на плече. Неужели страшно? Асса прокрутил список последних поездок — ого, как далеко уползло Шереметьево, обычно прямо вверху списка висело — выбрал иконку автопилота. Утюг сбросил скорость, встал в таксишный ряд.

Пальцы оставались на плече. Обернулся.

— Что такое?

— Может, включишь сабы?

Все женщины одинаковы, даже китайские. Гелька со Стешей тоже садятся назад и трещат без остановки, а надоедает о ногтях и платьях — лезут с разговорами к нему.

Посмотрел назад — Лин расстегнув огромный пуховик, оказалась совсем миниатюрной — заметно ниже его клиентки. И вообще на китаянку не похожа. Смуглая, скуластая…

— Заскучали?

— Боимся, что ты заскучаешь, — улыбнулась Нина. — Асса, ну пожалуйста.

— Ā sà, — медленно произнесла Лин.

Нина что-то спросила, и они застрекотали на два голоса. Сяо-мяо, янь-мянь…

Может, к лучшему, что ничего не понятно?

— Представляешь, я не замечала, — засмеялась Нина. — У тебя в имени тот же иероглиф, что и в «Бодхисаттве».

— Это что ещё за зверь? — спросил он.

— Bù shì yěshòu! Shén! — сверкнула глазами Лин.

— Не животное, а почти Христос, — перевела Нина. — Всё-таки включи, а то о тебе сплетничать будем.

— Валяйте. Только сильно не перехвалите, — Асса со вздохом открыл переводчик.

Остаток пути и десяток минут на парковке прошли в выяснении причин по которым они не увиделись на Кондао в начале мая — Лин тоже дружила с аквалангом.

— Вьет не очень люблю, — подытожил Асса. — В нормальных местах дорого.

— По сравнению с Хайнанем — почти бесплатно, — засмеялась Лин.

— Не бывал, не олигарх пока… — Асса показал на высокого китайца, вертящего головой в дальнем конце крытой зоны подачи. — Кстати, это не он?

Лин тут же выскочила из Утюга и побежала вперёд. Нина подождала, пока Асса подъедет поближе и встанет на ручник.

Шоухэн покружил бросившуюся на шею жену, потом обнял Нину — быстро, сдержанно.

— Асса, — пожал он широкую, твёрдую как у каратистов, ладонь.

— Александр Владимирович, — поправила Нина. — Добродетельный и сострадательный мудрец, помогающий неразумной мне с технической экспертизой».

Мягко стелет. Или издевается. С ней не поймёшь.

— Ого, машина императора! Как у Первого! — похвалил Шоухэн Утюг, пока Асса закидывал чемодан в багажник.

— Ты не представляешь, как этот варвар её называет, — засмеялась Нина. — Ни за что не догадаешься.

— Защитник слишком простой, да? Тогда как? Дракон? Скала? — гадал он, снова обнимая Лин, — Великий поход? Броненосец?

— Утюг, — признался Асса, закинув в багажник небольшой, но увесистый чемодан.

— Как для рубашка? Гладит дорога? Мудро! — Шоухэн с уважением покачал головой.

Сзади Утюга остановилось такси, из здания к нему подошли трое женщин с ребёнком лет восьми.

— Мы не сильный спешить?

— Не очень спешим, — поправила Нина. — А что?

Посмотрел по сторонам, что-то сказал жене. «Дай тонкую, попыхтеть» —с секундной задержкой сработали сабы.

Лин достала из сумочки плоскую пачку «Вог», но Нина срезала её на взлёте — перехватила сигареты протезом. Картон жалобно скрипнул, бесформенный комок полетел в урну.

Хорошо, что не за шею.

— С ума сошла? — прошипела Нина, нависая над подругой, и перешла на китайский.

«Мало, что он месяц гнил под трубками?», «Хочешь носить белое?» и «Сама бросай. Тебе ещё наследников делать» — по очереди проскочило в допе.

Асса дёрнул застывшего столбом Шоухэна за рукав, показал на переднее сиденье.

— Давай-ка в машину.

Китаец поспешил сесть, но разнос Лин прекратился.

«Ругаю не того», — вылез перевод Нининых слов.

Асса убрал подальше сабы и включил музыку. Изредка поглядывал направо — всю Международку Шоухэн попеременно краснел и бледнел, сжимал то зубы, то кулаки. Нет, надо его выручать, а то придётся в больницу мужика везти.

— Нин, куда мы едем? — спросил он, возвращая слух.

Фух… Замолчала, задумалась, посмотрела на коллегу.

— Я хотел звать тебя гости домой, — сказал тот. — Но мы завели собака.

— Большую? — прижала левую руку ко груди Нина.

— Маленький, но громко.

— Тогда не надо.

— Врачи сказал надо есть четыре часа, — вздохнул Шоухен. — Юеда? Около наш дом.

Остаток дороги проехали молча. Кто в тишине, кто со Scorpions.

Ресторанчик по обеденному времени заполонили голодающие менеджеры из соседних офисных башен, но у Нины в приложении светился свободный столик. Асса привычно отклонил декорацию. Не надо подрисованных китайцев, у него своих три штуки.

Девушки ограничились чаем. Асса взял литрушку минералки, руки занять.

Когда Шоухэн дождался заказанной рисовой размазни с овощами и варёной телятиной, к Нине, покружив по залу, подлетел коптер. Она вытащила из мокрого пакетика с названием сети аптек две коробочки и вручила Лин. Понеслись субтитры.

«Это — клеить сюда, один раз в день» — Нина провела по внутренней стороне плеча. «Это — брызгать на щёку изнутри».

Лин тут же попробовала спрей.

«Пожар! Как молния!»

«Терпение. Узнаю, что курите — наш эксперт отвернёт вам головы.»

Супруги с опаской посмотрели на Ассу. Подыграл — с хрустом открыл минералку. Ужас в глазах китайцев стал почти искренним.

Шоухэн доел, расплатился и положил руки на стол.

— Нина, я смотрел документы. Продаж нет. Налоги только персонал. Закупки нет дырок. Я вижу один путь обмануть — много заказы через Озон и Яндекс, возможно возврат и бонусы. Много карт, потом Сансара возвращал деньги. Проверить надо все владельцы карт, очень трудно.

Хм. Помнится, финдир слишком легко для усреднённого бухгалтера завизировал дополнительные траты на серверную. С чьей карты тогда платили?

— При мне Катайкин отказался от возврата на десятку, — отпил он воды. — Хотя там сам бог велел.

— Надо больше искать, — развёл руками Шоухэн. — Когда ехать встреча?

— В понедельник, — сказала Нина. — Я договорилась с Санниковым, что он соберёт всех.

— Три дня проверить три раза, — заверил её Шоухэн и встал из-за стола.

Через пять минут Утюг затормозил у знакомого подъезда. Пока девушки прощались, Асса забил трубку, вышел, закурил.

— Kàn! Bù gōngpíng! — возмутился Шоухэн.

«Нечестно» — перевёл доп.

— Он Бодхисаттва, таков его путь, — покачала пальцем Нина. — А на твоём сигарет больше нет.

В машине она скомандовала:

— Давай в Одинцово, посмотрим объект. Вот сюда, в гаражный комплекс.

Асса кивнул, вводя в навигатор маршрут.

— Что там? — спросил он.

— Сегодня прилетело от босса. Ещё один соискатель. Как раз по твоей тематике.

Одинцово, если смотреть на карту, совсем рядом, но ехали час с лишним. На МКАДе собралась ужасная пробка — авария перегородила левые полосы, автоматические поды объезжали битый фургон в общем порядке.

Навигатор привёл их к мойке, рабочие показали на второй этаж. Асса оставил менеджеру ключи — давно пора помыться.

Железная лестница доверия не внушала, ботинки скользили по влажной арматуре ступеней. Нина подобрала полы пальто, стараясь не коснуться ржавых перил.

— Будем спускаться — дай руку, хорошо?

Асса кивнул и нажал на звонок у двери с табличкой «ИП СТЕПАНОВ Н. И.»

— Открыто! — послышался приглушённый голос.

Внутри оказалось не в пример приятней, чем внизу. Сухо, чисто, дальняя половина помещения огорожена стенкой с кабинкой шлюза. В воздухе висел неровный гул кондея, перемежаемый щелчками и жужжанием оборудования.

— Здравствуйте, Никанор Игоревич, мы от фонда Чэнь Лунфэя. Меня зовут Нина, а это Александр Владимирович, эксперт.

Невысокий мужичок в белом халате и сетке на волосах снял с коленей синюю пластиковую кювету и встал с дивана. Вытащил из мультиметра провода, смотал их, положил вместе с прибором на стол и пожал руку Ассе.

— Нина…

— Без отчества. Можно просто «товарищ Ли», если вам неудобно.

— Здравствуйте, товарищ! — улыбнулся он, пожимая кончики пальцев и Нине, — Одежду сюда. И переобуйтесь, пожалуйста.

В коробке рядом с дверью лежала стопка упаковок с одноразовыми гостиничными тапочками. Никанор с ходу сунул Нине в допе пакет документов, показал на верстак:

— Вот бумажные оригиналы. Или сначала посмотрим на производство?

— У нас разделение труда, — ответила Нина, устраиваясь на диване.

В тесном шлюзе Никанор сперва продул себя и Ассу из пистолета — за перегородкой рявкнул и басовито загудел компрессор — а потом прошёлся по одежде пылесосом. Обычным, бытовым, с прозрачным контейнером, в котором бешено крутилась воронка пыли. Выдал халат, медицинскую маску и шапочку для волос.

— Нарезка, сверловка, монтаж, пайка, — с небольшим пренебрежением показал Никанор на ряд станков. — А вот этого нет ни у кого.

На амортизирующей плите из толстого пластика красовался незнакомый агрегат. Асса пригляделся сквозь стекло рабочей зоны. Манипуляторы-пинцеты подносили к кристаллику чипа тонкие проволочки, исправно прилипавшие к нужным местам. Ультразвуковая сварка? На втором этаже мойки в гаражах? Чудеса. Кремниевый квадратик превратился в сороконожку. Затем дозатор плюнул каплей глянцевого компаунда, и готовая микросхема уехала в лоток. Рулон строчек на жк-мониторчике промотался наверх. Следующий.

— Всё что угодно, под любые нужды, — гордо сказал хозяин. — Партии от пяти штук в срок до шести часов.

И уже без пафоса добавил:

— Конечно, не сильно сложное. Бывает полдня программу ваяешь для какой-нибудь хитрой загогулины.

— И кто берёт? Военка?

— Если бы так, — вздохнул Никанор, — я б ваш фонд не обратился. У военных «Микрон» есть, им не надо. Ко мне идёт частный космос, медицина, производство. Из государственных — МЧС.

Асса не стал уточнять, что фонд не его, молча кивнул. Не стал он и задавать дурацкие вопросы про энергопотребление и вентиляцию.

— По физике, — сказал он Нине, скидывая в допе фотки, — сказка.

Товарищ Ли задумчиво листала бумажные документы. Казалось, ей нравился сам процесс переворачивания листов.

— Здесь тоже всё хорошо, Никанор. Миллиардный годовой оборот при двух работниках это сильно. Я сегодня же отправлю отчёт.

— Мне искать здание? — показал на ведро для использованной обуви Никанор.

Нина пожала плечами:

— Честно? Сомневаюсь. Совсем не наш профиль.

Утюг радовал глаз свежей прозрачностью стёкол и фар. Когда Нина пристегнулась, Асса спросил:

— А как же фарма, как же калужские аккумы? Почему не ваш профиль?

— Не в этом дело, — объяснила Нина. — Если что — от тех же зарядных станций Макса останутся тысячи квадратов в Москве в проходных местах. А без Никанора завод встанет. Его чудесные станки потом только на Авито продавать. Нет страховки на пессимистичные сценарии. Впрочем, решаю не я, а Лунфэй.

Асса посмотрел на многозначительно поднятый палец, потёр лоб.

— Хм… У Сансары такая страховка есть?

— Конечно, — тут же ответила Нина. — Терабайты интеллектуальной собственности. Одна нейросеть чего стоит. Кстати, что там с Алтай-Гео?

Асса включил автопилот, залез в доп.

— Всего шесть процентов, дальше не растёт. Литий по всему миру, смотрю, просел. Переложу в банкинг — конец года, сейчас пойдут пресс-релизы.

— И правильно. Заработал нормально?

Асса не стал озвучивать сумму. Поставил не ва-банк, но практически всё, кроме неприкосновенной кубышки.

— Достаточно, — кивнул он.

— Тогда с тебя тортик! — улыбнулась Нина.

——————————————————————————————

Торт из ближайшей к дому кондитерской Нина с порога вручила маме.

— Ниночка! Спасибо! Но только после супа! Мойте руки, — погрозила она пальцем.

Асса повесил на ручку кухонной двери объёмистый пакет с овощами из Пятёрки. Пожалели доставщиков — дождь лютует. Погладил вытянувшегося на батарее Сяву.

— Совсем обленился, разбойник?

Кот лениво шевельнул кончиком хвоста и приоткрыл один глаз.

— А сколько ему? — спросила Нина, отряхивая мокрые пальцы.

Мама не повесила полотенце? Асса скользнул взглядом по таблетнице. Вроде пила.

— Шесть, молодой ещё, дурлабес, — ополоснул руки в раковине.

— Ты тоже ещё не старый, — улыбнулась Нина.

— Ну да, до пенсии двадцать два года.

Пахать и пахать.

— В Китае было бы двадцать пять.

Хорошо, что он не в Китае, да. В Китае поди такого супчика не найдёшь. Казалось бы курочка, морковочка, сладкий перец — ничего особенного. А вкусно!

— Мама! Ну что ты себе одну ложку, поешь нормально.

Асса встал, взял кастрюлю и доложил по половнику гущи маме и себе. Нина замахала над тарелкой руками. Ладно, ты хотя бы с хлебом.

— Про тебя надо написать книгу, — улыбнулась она. — Кулинарную. Ты на каждой странице будешь есть то, что должно получиться.

— Не, я готовить не умею, — открестился от такой чести Асса.

— Тебе не готовить надо, а кушать, — улыбнулась Нина.

— Всё он умеет, — шёпотом, закрывшись ладонью, сказала ей мама. — Стесняется, боится, что Марти Сью назовут.

Замерла на секунду.

— Вообще, странно, что Марти. Редкое имя. Навскидку только у Лондона, Лукьяненко и Сельмы Лагерлёф встречается. Все на «Л». Какая-то в этом система есть, — мама зачерпнула суп и задумчиво посмотрела в ложку. — У Булгакова Воланд, у Пушкина Руслан…

Пошла теория заговора. Лучше есть и молчать.

За чаем мама устроила экзамен по литературе:

— Что у вас школьники читают, что учат?

— Главное у нас — Хайянь. Буревестник, все зубрят. Вы должны знать. Над седой равниной моря гордо реет…

А потом пошла чесать на китайском. Мама всплеснула руками:

— Это мы с ребятами учили, когда я только пришла в школу. Эх… Не дотянула я тот класс до девятого — вот этот оболтус родился.

Асса промычал в свою защиту что-то невнятное. Он же не специально.

— А потом, в третьем году, — пустилась мама в воспоминания, — я прихожу на работу, а Ирина говорит: «учителей русского и литературы полно, а начальников нет». Всунула мне первый класс. И так хорошо! Такие все взрослые, умные, сами сморкаться умеют.

Она опять посмотрела на Ассу, шутливо погрозила пальцем. Нашла на диване пульт, включила телевизор. Переключилась с кинотеатра на флешку, выбрала папку «общие».

Мама с последним классом.

— Этих я тоже не доучила, — горько сказала она, — заболела. И после ремиссии в школу не вернулась.

Дети на снимках то уменьшались, то рывком взрослели, мама неуклонно молодела.

— Эти уже в десятом классе, эти в институте, эти закончили. Все такие умнички, особенно Людвиг, — показала она на белобрысого мальчугана.

Совершенно неуправляемый пацан. Асса собрался как-то раз поговорить с его отцом — благо, жила семья в соседнем подъезде. Поймал его на парковке, посмотрел в бесконечно усталые глаза и вместо "Ты б сыну объяснил" вырвалось "Пойдём выпьем пива". Потом мать этого Людвига заявилась, орала на них, алкашами клеймила…

Промотала дальше. С детских лиц пропали очки, мамина голова потемнела. Расправились плечи, выпрямилась спина.

— Вот выпуск двадцатого, я доучивала их на удалёнке. Помнишь ковид, все дома сидели?

Вместо двух рядов детей с учительницей в центре на экране появился коллаж с детскими лицами. Впрочем, на следующих всё вернулось на круги своя.

— Мы тогда уже переехали сюда, и я каждый день моталась в Люберцы. А мне ведь разрешали взять Верочку в свой класс, как раз возраст подошёл, но она ходила вон в ту, — мама показала пальцем в сторону лоджии, — школу, рядом.

Вышла в корень диска, покрутила колёсиком до папки «Вера». Пошли фотографии весёлого беззубого монстрика с двумя косичками.

— Хорошая у меня была девочка, — тяжело вздохнула мама. — С творческой жилкой. Пела, танцевала. Стихи писала. Не верите?

Мама положила пульт на стол и взяла из-под телевизора рамку. Асса вышел на лоджию, посмотрел в окно. Там всё так же сыпалась ледяная крупа. На асфальт, на машины. На школу, в которой училась Вера. Сява взлетел на тонкий высокий подоконник, толкнул головой ладонь.

— Вот, подклеено, разверни.

Читала Нина медленно, почерк у Веры был тот ещё, даром, что мать учительница.

Мама ходит по утрам Ходит тут и ходит там.

— Смешно, совсем по-детски, — отвлеклась от текста.

Ищет в спальне ободок, Смотрит зеркало в прихожей. Мама, вырасту чуток, Стану на тебя похожей!

Нина запнулась, помолчала.

Маме скоро на работу, Чай с утра не попила. В спешке делает чего-то Свои мамины дела.

— Знакомо.

Мама, стой, хотя б минуту

Голос дрогнул. Дальше Асса не слышал. Угадывал. Помнил.

Или две, а лучше пять. На прощанье долго буду Маму обнимать.

Нина надолго замолчала. Асса оторвался от окна, посмотрел в комнату. Нина держала рамку обеими руками, в глазах стояли слёзы. Хватит.

Он подхватил Сяву и вернулся с лоджии.

— Мама, ну зачем ты это психологическое ядерное оружие медленного действия достала? Нина, на тебе кота.

Забрал стеклянную рамку, положил на вытянутые руки недовольного Сяву. Кот дёрнулся, но против сервоприводов не попрёшь — смирился с неизбежным, подобрал лапы, включил тарахтелку. Поставил фото под телевизор, вытащил из лежащей на столе упаковки пару салфеток, раздал женщинам.

— Всё, хватит тут слёзы разводить, скоро потоп будет. Давайте лучше поиграем, — вытащил он с полки маленькую синюю коробочку.

— «Море, соль, бумага», — прочитала Нина, — Смешно.

Слабо, но всё-таки улыбнулась.

— Да, Саш, давай, — согласилась мама.

— А я рассказывал, что недавно сыграл партейку с настоящим капитаном дальнего плавания?

Если и придётся рассказать про вечеринку у Димы — уже не страшно.

——————————————————————————————

— Спасибо за вечер, — сказала Нина, когда Утюг подъехал к Метрополю.

— Тебе спасибо, — кивнул Асса, молчавший всю дорогу. — Теперь маме есть, о чём сплетничать.

Он достал с заднего сидения зонт, потянулся к хромированной скобе, но Нина ткнула в кнопку над климатом. «Тыкы-тыкы-тыкы» — включилась аварийка.

— Асса… — она сглотнула, — Асса, как вы выжили после такого? Это же не...

Она отстегнула туда-сюда протез.

— Плохо, — вздохнул Асса. — Отец запил, ушёл из дома, я с тех пор с ним не общался. Потом карантин, все сидели по домам, я хотя бы свободно гулял по Люберцам.

Увидев непонимающий взгляд, разъяснил:

— Устроился техником по оптике, катался где хотел, пока все сидели дома. Мама… говорит, что ей пришлось проще нашего, что у неё ещё тридцать детей, но… Плохо.

Нина помолчала. Выключила аварийку.

— До завтра, — выбежала она под дождь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге