Обложка Сдать сессию и умереть

Сдать сессию и умереть

Алекса Алая

0% прочитано
Стандартный
Алекса Алая

Сдать сессию и умереть

Пролог

Иногда я представляю себя великим китайским мастером. Знаете, из тех, кто сидит на самой верхушке горы и наблюдает за тем, как лепестки сакуры, проделывая незамысловатые движения в воздухе, ложатся на земную гладь, и видит в этом великую мировую гармонию. Так вот, доходят до меня самые стойкие воины, садятся на правое колено… или левое? Ну, не суть. И просят обучить их великому искусству «Не спать». И тогда я встаю, гляжу на часы и понимаю, что и сам уже дремлю минут пять как. Лица визитёров размываются, и перед глазами снова оказывается некогда белая стена моей однушки. В общем, люблю сны.

Ещё в пятом классе я просёк, что от любого кошмара можно легко избавиться, если осознать, что это кошмар. Тогда ночи стали проходить без постоянных пробуждений и перестало тревожить родителей моё дежурное шарканье по полу. Я начал воспринимать сны, как дешёвое кино, сюжеты которого транслировались моим подсознанием. А если так, то выходило, что в сценарии можно довольно легко влезть, с чем я, собственно, и начал экспериментировать. Излишне яркое воображение охотно в этом помогало, и на данный момент я стал просто виртуозом по моделированию собственных сновидений. Только вот урвать на них время становилось всё труднее.

Итак, знакомьтесь! Я студент-журналист лучшего ВУЗа моего затюканного городка — Илья Лопатко. Ударение на последний слог, пожалуйста. И улыбки не такие широкие. Ой, да знаю я вас, это только на вид у вас покер фейсы, про себя-то вы точно улыбаетесь! Короче, сейчас будет история грустная, но нисколечко не оригинальная. Сначала я ко сну относился как к сексу — откладывал на потом. Но всё изменилось, когда я повстречал её. Ту, что вытянула из меня все жилы, выпила мыслимые и немыслимые соки и заставила вспомнить всё, о чём я никогда и не читал. Она-то и разлучила меня со сном на долгий месяц, а затем повторила это снова. И снова. Но если в первый раз я не был готов, то теперь мог бодрствовать по трое суток кряду без ощутимого рикошета. Увы, четвёртый день сулил стать для меня трагичным. Но и выработанного времени вполне хватало, чтобы успеть сдать чёртов предмет хотя бы на «хорошо». И я выкладывался полностью, совершенно себя не щадя. Конечно, это не могло никак не отразиться на моём здоровье, и потом я неделю мог вырубаться прямо посреди дороги. В такие дни, как раз такие, как сегодня, я старался никуда не выходить и поменьше тревожить свои мозги всякими думами.

Текущая сессия вымотала настолько, что я практически потерял контроль над сновидениями. Да и отчего-то совершенно перестал в них отдыхать. Моя милая комнатка релаксации с мягонькими подушечками отказывалась воспроизводиться. Вместо этого я постоянно наблюдал какую-то чёрную, словно вырезанную из угля, скалу, на отвесе которой находилось крупное яйцо в пурпурную крапинку. И всё никак не мог понять, как до него добраться. Взлететь отчего-то не выходило, а карабкаться я не рисковал, да и зацепиться было почти что не за что. Тем не менее, уже ночей шесть подряд я упорно возвращался в ту же точку, но не видел ровным счётом никаких изменений. Кроме того, что каждый раз был одет в то, в чём уснул.

От этого сна мне было не по себе — слишком уж реален в своей нереальности. Но, находясь в нём, я был совершенно спокоен, но всё никак не мог решиться что-либо предпринять. Однако в эту ночь собирался отойти от привычного сценария. Я твёрдо решил, что, во что бы то ни стало, покорю эту вершину. В конце концов, это всего лишь сон.

В прошлый раз я отрубился с телефоном, и он остался в руке у меня из сна. В этот решил попробовать пронести предметы пополезней: туго обмотался бечёвкой вокруг пояса и вооружился кухонным ножом, помещённым в самодельный чехол. Возможно, выглядел, как придурок, но ничего более умного в голову так и не пришло.

Глаза слипались, голова наливалась свинцом. Я прижимал к груди своё оригинальное оружие. Картина довольно-таки оригинальная для моего кота, и если бы он мог покрутить у виска, то обязательно бы это сделал. А так, отвернулся к окну, сопит в сторону свободы. Ну и пусть сопит, пушнина бесчувственная. Как-нибудь без него справлюсь.

Скала, яйцо, я и нож. Что ж, поехали?

Сделав первый шаг по направлению к своей цели, я заметил, что она слегка качнулась, но не придал этому особого значения — может, ветер. Но чем стремительнее было моё приближение, тем больше злосчастное яйцо шатало, пока, наконец, оно не скатилось вниз, встречаясь с моим так опрометчиво поднятым лицом. А дальше была темнота…

Рептилия

Проснулся я в полтретьего ночи, что сильно меня озадачило — обычно, когда была возможность, то валялся до обеда, как убитый. А возможность была: экзамен-то аж через четыре дня и, к счастью, совсем не сложный. Английский давался мне особенно легко, чему охотно способствовал гугл-переводчик, а потому переживать было не о чем.

И так, и эдак прокрутившись в кровати, я осознал всю тщетность попыток снова словить дрёму. Ничего не оставалось, как отправиться на кухню в целях изучения содержимого холодильника. Конечно же, я знал, что ничего нового в нём за время моего отсутствия не появилось, но открывать белую дверцу при каждом сюда походе было неким ритуалом, нарушение которого я искренне считал святотатством. Вдоволь насмотревшись на пустую полку с маленьким кусочком масла, который использовался с такой экономией, что прожил тут, кажется, дольше моего кота, я осознал, как сильно хочу кофе, и пытался прикинуть оптимальную его дозировку, при которой Морфей перестанет выдворять меня за дверь.

За окном валил снег, намекая на то, что завтра, а вернее, уже сегодня, придётся проделывать себе лаз, чтобы выбраться во внешний мир. Но если раньше я бы прорыл себе их хоть три, да ещё и друга откопал, то теперь мой пыл заметно поубавился, да и друг этот предпочтёт мне компанию своей девушки, а другого у меня и нет. Разве что парочка таких же, как я, приятелей, растерявших весь свой иммунитет ещё на первом курсе.

Учиться мне нравилось. Но вот что-либо сдавать — нет. Я бы с превеликим удовольствием читал весь этот необъятный материал на дому и совсем не понимал какой-то особой потребности в преподавателях и общении с ними. Они же подобное мнение совершенно не разделяли и каждый раз жаждали видеть меня на парах так, словно бы их монотонный бубнёж от этого становился менее монотонным. Не спорю, не все такие. Временами бывало и действительно интересно, особенно когда профессора начинали делиться своим богатым опытом, погружаясь в пучину воспоминаний. Но всё это происходило в начале обучения. Дальше же истории начинали повторяться, отнюдь не обрастая при этом подробностями. И я понимал, что вот эти вот крохотные обрывки — всё то важное, что было в жизни у этих людей. Что дальше этих моментов, по сути, ничего и не было. А потому всё чаще задумывался о том, верно ли избран был мною путь.

Хотел ли я стать журналистом? Безусловно… Не знаю. Просто на момент поступления я посчитал, что с моими неплохими баллами по литературе и откровенным отрицанием физики, это место станет наиболее подходящим. Да и что греха таить — писать я любил. Пару раз русичка даже нахваливала мои сочинения, находя размышления в них достаточно глубокими. Она-то и поддержала меня в моём решении, поднатаскав по всем фронтам за коробочку конфет и большущие и честные «спасибо».

За своими размышлениями не заметил, как кофе остыл и по вкусовым качествам стал, мягко говоря, непригоден. Вылив содержимое в раковину, уселся обратно за стол, тарабаня по нему пальцами. Делать ничего не хотелось, сна так и не прибавилось. И тут я вспомнил про нож, который забыл вернуть на место. Может, не стоило брать с собой в кровать холодное оружие, и оно как-то повлияло на мою небывалую бодрость? Тогда подобный способ не мешало бы опробовать при других обстоятельствах.

Странно. При себе я его не обнаружил, в кровати тоже, хоть и чуть ли не перезастелил её. Под котом тоже ничего, кроме возмущения, не оказалось. И где же я успел его посеять?

Додумать эту мысль не смог: голова резко закружилась, и я осел на пол, успев ухватиться за подоконник по ходу падения. Ноги стали ватными, а голову пронзила тупая боль, как от удара. Кажется, именно её я ощущал прежде, чем отключиться там, во сне. Только в первый раз она была куда менее яркой. И в следующую минуту у меня появилось ощущение, словно бы по темечку чем-то стучат, и я рефлекторно прикрыл голову руками от несуществующего противника. Прокралась разумная мысль вызвать скорую, но до телефона следовало ещё добраться. Я зажмурился лишь на долю секунды, а открыв глаза, уже наблюдал перед ними огромную морду фиолетовой рептилии, заинтересованно меня разглядывающей.

Как думаете, насколько громко я заорал? О, я сделал это от всей души, так, что горло начало саднить, а рептилия отшатнулась на добрые пару метров. Я тоже отшатнулся, и теперь мог с уверенностью подтвердить выражение «у страха глаза велики». Если в первые секунды это непонятное нечто показалось мне просто огромным, то на деле оно представляло из себя непропорционального головастика размером не больше моего кота с такими же большими и наивно-зелёными глазищами. Впрочем, наивность эта для наученного горьким опытом меня казалась обманчивой.

Рептилия как-то странно проскулила, обиженно таращась в мою сторону, но приближаться не стала. Вместо этого свернулась клубочком и принялась следить за мной из-под полуопущенных век. Я же бдительности не терял, но очень уж сильно меня волновало, что за чертовщина происходит. По всему выходило, что я снова сплю, ибо пейзажик за спиной недочудовища был красноречивым. В трёх метрах от себя заметил нож. Судя по всему, он вылетел у меня из рук в момент, когда на мою бедную головушку свалилось яйцо. Точно!

В привычном местечке на скале его не оказалось, а значит, что сновидение сдвинулось с мёртвой точки, и теперь я на микрошажок приблизился к разгадке происходящего. Усевшись поудобнее, я внимательнее присмотрелся к существу напротив. Судя по всему, именно оно появилось из яйца, хотя и не предполагал, что то было настолько крупным. Следует признать, что зверёк оказался в меру миловидным и вызывал какую-то неосознанную к себе симпатию. Было интересно узнать, где находится мама этого чуда и в то же время я не желал встречи с ней. Мало ли, какие габариты имеет взрослая особь.

— Эй, малышка, — ну да, мне захотелось поговорить. И я был почти уверен, что передо мной девочка. По крайней мере, пацан с таким нежным оттенком чешуи конкретно бы настораживал. — Давай знакомиться, что ли!

Нечто зевнуло, демонстрируя ряд коротких острозаточенных зубиков, а затем, я клянусь вам, взглянуло на меня с непередаваемым скепсисом. Вот что такое я смотрел или делал, что мне снится подобное? Вроде и фэнтези особо не увлекался, разве что пару фильмов «Властелина конца» глянул, да простят меня его фанаты, но прям настолько меня увиденное не впечатлило. И да, до меня наконец-то дошло, что передо мной дракон. Или драконица, уж не знаю, как правильно. Я вообще не знаю, как это прекратить — щипки с первой же ночи не помогают.

— Меня Илья зовут, — зачем-то продолжил я, — и я понятия не имею, что вообще тут делаю.

Дракончик смешно фыркнул и подполз поближе. Усилием воли я заставил себя остаться на месте — в конце концов, это обыкновенный сон, да и стресс в нём мне только на руку: быстрее очнусь. В общем, следующие несколько минут меня тщательно обнюхивали, явно прицениваясь, куда б укусить.

— Кстати, я безобидный и добрый парень, нацеленный на дружбу. Ауч! — мелкая зараза всё-таки впилась в ладонь, почти что ласково её прикусывая. Я тут же попытался отдёрнуть руку, но это стало ошибкой: кожа оцарапалась о клыки, и по ней потекла маленькая капля крови, которую чудовище тут же слизало, довольно урча. Стало не по себе.

— Я невкусный, — возмутился скорее для вида. Горло же сдавливал страх. Слишком уж правдивыми были ощущения для моего сновидения.

Я попытался сосредоточиться, представляя свою квартиру, но не изменилось ровным счётом ничего. Разве что эта рептилия, удобненько устроившись на моих коленях, уснула. Видать, решила остального меня на потом оставить. Это хорошо. Вот только глядя на неё, я и сам ни на шутку раззевался. Но старался делать это как можно тише, чтобы никоим образом не потревожить существо. Однако усталость взяла верх.

Я пробудился на полу в привычной обстановке и как раз к обеду, опять почти невыспавшимся. Ладонь немного жгло, и я не без удивления обнаружил на ней свежую царапину. Кота нигде не наблюдалось.

Птичка

Я откровенно не знал, чего ожидать от следующей ночи. Вернее, догадывался, но понятия не имел о том, что делать с мелким драконом и нужно ли в принципе с ним что-либо делать. В какой-то момент я возомнил себя всадником, чёрт возьми. Только вот просмотр фильма ничего мне не дал, а книгу читать я поленился. Тем более, что бред это всё. Однако отношение моё к нему слишком серьёзное. Может, стоило с кем-то поделиться происходящим, и тогда мне подсказали бы выход? Но тогда уж сразу с психологом. Ибо единственное, что я вынес для себя за день, так это то, что зверюгу необходимо покормить. Угадайте, кто сейчас лежит в кровати в обнимку с куриной грудкой? Ну, конечно же, великий сноходец Илья Лопатко — прошу любить и жаловать, а ещё принимать таким, какой есть.

Наверное, кто-то другой на моём месте вёл бы себя более адекватно. Но я не я, если не вытворю какую-нибудь не желающую укладываться в голове обычного человека глупость. Возможно, из-за этой черты характера подобное и творится именно со мной.

Так вот, я заметно нервничал, и это не могло не отражаться на моей способности уснуть. Постоянно мониторил будильник, который должен был разбудить меня через пару часов, подумывая перезавести его на «пораньше». Чтобы, если эта рептилия не оценит подношения, суметь вовремя смыться. Впрочем, я не был уверен на все сто, что снова попаду в тот же сон. Мне пришлось перелопатить гору статей в интернете по такому случаю, но они толком ничего и не дали, а про многочисленные сонники вообще молчу. То выходило, что я беременный, то что явится в мою жизнь кто-то долгожданный, то окружают меня «двуликие образа» (при последнем варианте так и потянуло перекреститься). Больше всего импонировала версия с увеличением сил и энергии, вот только на деле эффект имелся совершенно обратный. В общем, когда в вашу размеренную жизнь вмешивается что-то непонятное, всемирная паутина советчик не лучший, а вот рефератик скатать — милое дело.

Открыв глаза, я испытал чувство дежавю: наглая морда снова находилась перед моим лицом, чуть ли не влипая в него. И, конечно же, я и в этот раз заголосил, хватаясь за сердце. Нет, ну она ведь специально пугает, не иначе.

Поднявшись, я удостоверился, что грудка всё ещё со мной и начал разворачивать гостинец на глазах у малявки. Та же, в свою очередь, заворожённо смотрела на это действо, глубоко втягивая ноздрями воздух, но на еду не набрасывалась, начиная обступать меня по кругу.

Я отодвинул курицу от греха, от себя то есть, подальше и продолжил наблюдать за реакцией моего невольного питомца, которого из своей исключительной выдумки на имена обозвал Бусей. Не «Рептилия» же к ней обращаться?

Бусе явно не нравилось, что я продолжаю смотреть на её еду, на это тонко намекало шипение и невесть откуда появившиеся наросты на спинке. Впрочем, недостаточно острые, чтобы кого-то впечатлить. Показательно отвернувшись, сложил руки на груди и уставился на небо, всем своим видом показывая, что на курицу, которую сам же ей и принёс, не претендую. И тут же почувствовал позади себя движение, словно кто-то резко рассёк воздух, а затем и услышал утробное рычание. Бедное мясо забивали задними лапами с коготочками-закорючками — кажется, именно такие нужны для лазанья по деревьям — а затем беспощадно разрывали на ленточки, не торопясь, впрочем, есть. А я не мог больше подглядывать из-за спины и сел в пол оборота, даже не пытаясь подавить напрашивающуюся улыбку.

— Буся! — когда от грудки ничего не осталось, а животное понуро созерцало опустевший кусок земли, я протянул ладонь, на которой лежало варёное яйцо. Да, я кормил дракона ровно так же, как и своего кота, но откуда мне знать, чем их правильно кормят?

Рептилия от такого обращения, казалось, опешила. Снова сверлила меня своими глазищами и, казалось, сейчас по-человечески возмутится: «Буся? Я?!» Но наладить с ней общение оказалось куда проще, чем я предполагал: лакомство она приняла, щекотно вылизав мне ладонь, и даже дала себя погладить, хоть с последним я рисковал ещё сильнее: если уж этой симпатяжке не понравится обращение, могу остаться и без руки.

— Маленькая моя, — я чувствовал себя ответственным за появление этого чуда на свет, хотя никогда не замечал за собой особого альтруизма. Даже не знаю, как объяснить своё поведение и весь тот сумбур, что несу и вытворяю. Но пролежал я в обнимку с сытой и вновь посапывающей Бусей вплоть до раздавшейся трели будильника. И мне даже показалось, что она его слышала, так как, стоило мне осознать, что он звонит, как животное заметно поморщилось.

Мой дракон был неправильным. Это я понял, опять же, из той малочисленной информации, что нашлась в сети. Мне должно было достаться умное и могущественное существо с памятью предков, а на деле же я имел шаловливого котёнка, за которым ухаживал всю следующую неделю. И ничегошеньки он при этом не рос, только пузико раздувалось, так что приходилось гонять его по кругу, чтобы хоть как-то двигался.

Вокруг не было ничего, казалось, на сотни вёрст. Вдалеке я видел кромку леса, но не решался идти в том направлении. Я вообще боялся того, что может меня там поджидать, но интерес с каждым днём разгорался всё сильнее. Насколько продуман мир моего сна, какие он имеет границы и что будет, если я ещё раз нарушу привычный сценарий?

Если б я мог, то прихватил бы с собой в сон целый чемодан, а то и два. Вряд ли бы мне это чем-то помогло, но так я бы был более спокоен за свою жизнь и жизнь своего питомца, уже охотно отзывающегося на Бусю и в рекордно короткие сроки ставшего совсем ручным.

Сегодня в моём сне шёл дождь, и Буся, ни разу в своей жизни его не видевшая, реагировала бурно, пытаясь поймать пастью капельки, но вскоре, оставив эту затею, тонко проскулила, прибившись ко мне под бок. А я обнимал её и мок, изредка чихая. Я уже давно понял, что, словив простуду во сне, рискую простудиться и в реальности, но мой питомец, как это ни странно, волновал меня больше. Я-то уходил в свою жизнь, а Буся оставалась здесь, совсем одна возле моего спящего тела. По крайней мере, мне казалось именно так. Ведь каждый раз я оказывался во сне именно в том месте, на котором проснулся, но на дракона это совсем не действовало. Хотя обычно девочка с комфортом размещалась на моём животе.

Еда, что проносил я в сон, пропадала. Как и деньги из моего скромного бюджета. Сначала я косился в сторону кота, но затем как-то очень уж легко принял очевидное: я перемещаюсь в другой мир. В котором у Буси есть только я. И моё предназначение заключается в том, чтобы не дать ей пропасть. Только как это сделать, всё время оставаясь на одном и том же месте? Да и долго меня будет так переносить? А ещё я малодушно переживал, что при одном из переносов больше не вернусь обратно. Клал будильник на подушку рядом с собой, чтобы точно суметь проснуться. В целом, каникулы проходили нестандартно.

Сверкнула молния, и Буся напряжённо уставилась на горизонт. Только этого не хватало! Но причиной беспокойства оказалась не природная стихия, а маленькая серая птичка, сумевшая и меня малость удивить своим появлением. Усевшись на то самое злополучное место, где некогда ютилось вместилище моего дракона, она угрюмо зарылась клювом в свои пёрышки, косясь на нас с Бусей поистине злобным взглядом. Рептилия, казалось, была готова её разорвать. Выбравшись из моих объятий, она села ровнёхонько между пришелицей и мной, гипнотизируя птичку взглядом.

— Когда-нибудь и ты так сможешь, Бусь, — мне показалось, или птица прыснула? Да что за наркомания здесь творится!

Говоря «и ты так сможешь», я имел в виду полёт. Крылышки Буси были плотно сложены и отчего-то ни разу не расправлялись. Возможно, не окрепли ещё, а возможно, нам с ней следовало учиться летать с определённой высоты, только вот как я её здесь подстрахую? То, что я по сути «одомашнил» дикое животное, мне на ум не приходило. Зато явно приходило этой чертовой птице.

— А ну кыш отсюда! — её присутствие начинало меня раздражать, и я попытался прогнать нарушительницу нашей с Бусей идиллии. К счастью, это сразу же удалось, а потому все странности я списал на мою больную головушку. Только вот дракон никак не хотел отдыхать, продолжая поминутно нервно оглядываться по сторонам.

Нет, в лес определённо стоило пойти. Хотя бы для того, чтобы Буся перестала быть такой трусливой. В конце концов, ей тут ещё как-то жить.

***

Небо плакало над Империей Роз. Вода глухо ударялась о каменные улочки, приходящимися полупустыми сейчас — никому не хотелось выходить в такую непогоду. Попрятались по щелям птицы, и только одна особо бестолковая из их представительниц стремглав летела ко дворцу, оседая под каплями. Добравшись до цели, она встряхнула своё оперение, тут же обращаясь прекрасной девушкой с седыми волосами, что мокрыми сосульками спускались до бёдер.

— Ну как он? — внезапно раздавшийся голос заставил её вздрогнуть. Девушка спешно выпрямилась, картинно призадумавшись, а затем выдала следующее:

— Мелкий. Жалкий. Похож на отпрыска эльфийки и тролля. И это должно спасти наш мир?

Доверия увиденное, действительно, не внушало. Дракон ластился к избранному, словно домашняя зверушка, а габариты его выглядели смехотворно. Мальчишка и сам напоминал больше подростка, нежели взрослого мужчину. Но только если сравнивать с жителями этого мира. В своём же он имел скорее среднюю комплекцию и никоим образом не выделялся из толпы сверстников. Элара прекрасно об этом знала, однако не собиралась признавать.

— И стать твоим мужем, — неизвестный усмехнулся. — Не забыла?

— А я могу убить его до первой брачной ночи? — Девушка честно пыталась выжать шевелюру, но это ей никак не удалось. Наконец, сильная рука мягко остановила её за запястье, а вторая притянула к себе.

— Оставь, — голос говорящего ласкал слуховые рецепторы, заставляя прижиматься сильнее. — Он обязан дожить хотя бы до конца свадебной церемонии.

Перехват

Прекрасная леди статно восседала на своём белоснежном жеребце. На лицо девушке никак нельзя было дать больше восемнадцати, однако локоны её, сейчас туго сплетённые в косы, были седы, а кожа мертвенно бледна. Девушка с трудом скрывала отвращение, глядя на развернувшуюся перед ней картину, со злостью сжимая поводья. Казалось, она была готова разорвать тех, кто устроил весь этот фарс, но высокое положение обязывало держать эмоции в узде.

А спектакль был поистине идиотским: одна из её фрейлин, которая, по хорошему, должна была находиться в замке Роз, разлеглась посреди дороги, раскинув руки-ноги подобно звезде и изо всех сил изображала предсмертные припадки. Помогал ей в этом невесть откуда взявшийся юноша, каждый раз безуспешно пытающийся поднять «даму в беде». Деревенский сброд, будь он неладен, тоже развлечение не пропустил. Хотя Элара могла бы поклясться, что до ближайшей деревеньки тут не меньше десяти километров. А значит, зрители совсем не случайны, но очень уж требовательны. Что им нужно непосредственно от неё в этих асинхронных воплях девушка разобрать не могла, но и проехать мимо — тоже: толпа оказалась довольно плотной (Хотя много ли нужно узенькой тропинке?) и расходиться не спешила, несмотря на весь направленный против неё гнев.

— Лита, встань! А если так уж хочется обваляться в земле, то делай это не на моём пути, — неимоверно сложно оказалось произнести именно это. Не то, чтобы Элара отличалась жёстким нравом, наоборот, вечно юная принцесса дорожила репутацией милостивой, но немного сентиментальной властительницы с широчайшим сердцем. И только недоступность трона огорчала её до глубины души. Впрочем, совсем скоро всё должно было измениться…

— Но госпожа, я не могу. Кажется, я сломала спину, — и так натурально эта мерзавка застонала да так чисто! Даже в подобной ситуации у дриады выходило выглядеть привлекательно. На чертовку вообще часто заглядывались при дворе. Ну ещё бы: маленькое личико с по-детски пухлыми щеками, глаза большие, губки бантиком, ступает, будто едва земли касается. Элара и держала-то её как раз-таки для поручений, связанных с красотой лесной нимфы, но при этом, как это ни печально, не имела на ту никакой управы. Лес оберегал своё дитя даже на расстоянии, а теперь же и вовсе был в двух шагах, а связываться с ним было себе дороже.

Принцесса ни за что бы себе в этом не призналась, но Лита была, пожалуй, единственным существом, которое было с ней абсолютно искренним. И Элара её даже по-своему любила, прощая мелкие шалости, которые лесному народу были свойственны. Но сейчас, в такой ответственный день ей хотелось придушить девчонку, решившую привлечь вдруг внимание таким дурацким образом.

— Я сейчас проедусь прямо по тебе. А ну разошлись все! — не выдержала всё-таки девушка, для пущего эффекта натягивая поводья на себя, на что её скакун тут же отреагировал недобрым ржанием. Такое действие возымело больший эффект, чем пустые угрозы, потому как потихоньку люди всё же начали пятиться в траву. Лита же беспомощно заозиралась по сторонам в поисках поддержки.

— Ох, Михаэль, ну хоть ты меня не бросишь? — А он бы и не бросил при всём желании. Дриада вцепилась в его руку мёртвой хваткой и выпускать была не намерена. Элару на секунду кольнула ревность: она-то думала, что вся эта сцена предназначена исключительно для неё. Хотя и понять Литу было можно: парнишка совсем не дурен собой. Вот только детей леса мужчины интересуют разве что на пару ночек, не больше. Когда как с принцессой придётся ещё считаться.

Дойдя до точки кипения, Элара коротко выдохнула, прикрывая глаза. Ей просто следовало спуститься с коня и провести его под уздцы мимо этого капризного ребёнка. Подобный выход показался девушке наиболее разумным, и она поспешила выполнить задуманное. Вот только никак не ожидала, что прямо из леса на дорогу вывалятся… овцы.

— Да чтоб провалился этот старый баран! — воскликнула Элара в сердцах. Но вторило ей только эхо.

***

Двумя часами ранее…

— Магистр, они нашли избранного! Магистр! — дриада добралась до обители отставного придворного мага так быстро, как только смогла. Старик будто специально поселился в самой глуши, хотя, она могла бы поспорить, обожал столицу и очень скучал по её суматохе. Однако, как только погиб Его величество, характер Франка стал весьма скверен. Не удивительно, что он со всеми рассорился и в замке Роз не осталось ни единой аристократской души, способной его выносить. Элара терпела его из уважения к отцу, но как-то вышла от магистра, мрачнее тучи, и в тот же день он уехал, ни с кем не объясняясь. Только вот замок отнюдь не вздохнул спокойно — вместе с собой старик, казалось, увёз остатки бывалого тепла.

Лите же тогда хватило единого разговора, чтобы понять, насколько мудро это существо. Но определить, какое именно, она так и не смогла. В их мире людей не было вовсе, а если и были, то очень давно. Так давно, что не могла об этом поведать ни одна книга по истории, разве что королевские архивы… Но кроме покойного короля и его лучшего друга Франка никто не знал туда доступа.

Старик обнаружился на веранде, сидящим на своей излюбленной тахте и встречающим первые лучи солнца мелодичным храпом.

— Элара отправляется к нему на рассвете, — Лита хлопнула магистра по плечу, резко опускаясь на пол. Её нежно-персиковое платье подмело добрые пару метров, но девушка, как обычно, не обратила на это никакого внимания. Франк же даже не подумал укорить её за манеры.

— Ну и хватка у тебя, милая, — отметил он, потирая плечо. — Значит, он уже переместился?

— Не совсем, — и Лита поведала всё, что удалось ей подслушать, прячась в одной из ниш бального зала. Скажете, что особа весьма приметная? Да много ли вы знаете о здешних дриадах!

— Лита, ласточка моя, так уже и рассвело, — старик сказал это как-то растерянно. Нужно было срочно что-то решать: судя по рассказу, избранный совсем ещё зелёный, а значит, глупой девке не составит труда промыть ему мозги. И тогда их мир уж точно обречён.

— Вот что, — после недолгого раздумья объявил он. — Собирай всех. Мы должны её опередить!

***

Часом ранее…

Кусты не отличались безмятежностью в этот час. Жаркие споры в них явно пошатнули психику лесных обитателей, обходящих злополучный «штаб» по кривой дуге. Голоса было четыре, и они вроде как шептались, но делали это вдвое громче, нежели бы просто разговаривали вслух.

— А если это не сработает? — Лита сомневалась, что её валяние на дороге хоть как-то Элару задержит. Да та скорее убьёт девушку и переедет через её труп, чем будет возиться, справляясь о её здоровье. Но Михаэль считал иначе. Светлый, смешной Михаэль, который приходился эльфом, выделялся среди них, словно белая ворона. Ни на кого не глядел свысока и был ласков даже со змеями. Иногда Лите казалось, что он частично находится под дурманом — как иначе объяснить эту нескончаемую любовь ко всему вокруг? Даже самые смурные лица были ему ни по чём, и парень гнул свою линию добра до последнего.

— Тогда план «Б», — ученик магистра, четвёртый в этой компании, хитро подмигнул, погладив несуществующую бороду. Его раса Лите тоже ясна не была, но Стефана можно было отнести к полукровкам — в отличие старика, он был достаточно для этого высок, имел слегка темноватую кожу и телосложение мужчин фейри — расы, к которой относился каждый второй житель Империи Роз, включая принцессу.

Дождавшись, пока воцарится глубочайшая тишина (тут главное выдержать драматическую паузу в идеальной дозировке), Стефан выдал самую бредовую из идей:

— Стадо овец.

***

Франк, несомненно, гордился своим учеником и уважал хорошую шутку. Однако, отсмеявшись, сообщил, что кто предложение выдвинул, тот его и реализовывает. В конце концов, Стефану подобные задачки полезны, а он не станет тратить свои силы перед встречей с избранным.

В целом, идея имела право на жизнь, если бы не трудоёмкость её осуществления. Но согласитесь, вытянувшееся лицо Элары стоило того, чтобы попытаться. Тем более, что с тропы в том месте ей никуда не деться: по одну стону лес, по другую — слишком глубокий овраг. Так что насчёт времени старик не волновался, потому как задерживать принцессу молодежь будет всеми правдами и неправдами. А вот насчёт того, как избранный воспримет информацию, переживать стоило. А ну как пошлёт куда подальше со всем свалившимся на его плечи геройством. Что-то подсказывало, что вакантное место императора мальчишку скорее оттолкнёт, чем прельстит.

Илья же уже был на месте. Вспомнив про то, что где-то в шкафу завалялись старые игрушки кота, он приволок их для Буськи и теперь игрался со своей красоткой раздражающего глаза цвета в «охоту». Дракон вечно ускользающий узелок нашёл весьма любопытным, как, впрочем, и ожидалось, и носился за ним, весело виляя хвостом. Но чуть погодя его что-то остановило. Он повернулся, встречаясь глазами с наблюдающим эту картину Франком, а потом резко рванул вперёд, повалив старика на землю.

— Ну и зверюга! — рассмеялся Франк, отстраняя от себя непомерно ласковую Бусю, активно жующую его волосы. — Наверное, у тебя много вопросов? — дружелюбная улыбка вышла изрядно кривоватой.

Ызбранность. Часть 1

Оставалось всего ничего от моих законных каникул, а я так и не выбрался из дома (за исключением вылазок в магазин). Роль мамочки не позволяла мне забыться, да и если б не Буся, то всё это время я бы по сути просто отсыпался на семестр вперёд.

Ребята звали меня отметить всё, что мы не успели наотмечать, а судя по тому, сколько всего было упущено, после посещения подобного мероприятия я буду «синий в хлам», если можно так выразиться. Так что с положительным ответом не спешил — понятия не имею, как Буся отнесётся к такой пьяни, как я.

Вам, наверное, будет смешно, но я действительно верил в то, что мой дракон реален. По крайней мере всё, что я ей покупал, съедалось точно не мной и не котом (я знаю, я с весами проверял). И в мусорном ведре тоже ничего не обнаруживалось. Выбраться на улицу во сне я же вряд ли мог — в последнее время двери очень хорошо запирались.

Сегодня вот решил проверить себя на предмет лунатизма. Настелил мокрых тряпок около кровати, даже практически их не выжимал. Так расстарался, что, думаю, на небольшую банку воды хватит. Главное, соседей не затопить — к ламинату я же был совсем безжалостен.

Поудобнее устроившись на кровати, включил какую-то релаксирующую музыку и прикрыл глаза, чтобы уже через минуту открыть их в привычном месте, но обложенном кучей тряпок. Буся обрадовалась им, как родным: нюхала, лизала, о чём-то спорила… Я чувствовал себя спокойнее рядом с её копошением и как-то более полноценно.

Дальше отклонений от сценария не наблюдалось: я покормил дракона, а сам прилёг немного поспать. Что удивительно, тут мне это удавалось. Сон во сне дарил настоящий отдых и был вполне себе привычным. В нём я снова мог моделировать всё, что угодно моей неугомонной фантазии, правда, угодным ей, да и всему моему телу, было исключительно высыпание. Но то всё больше отдалялось, обращаясь неосуществимой мечтой.

Буська снова не дала мне долго расслабляться, делая весьма болезненный массаж. Пришлось подниматься и занимать её чем-нибудь. Благо, в коробке кота хватало развлечений, которые не требуют от меня особых усилий.

Игра с узелком пришлась Бусе по вкусу ровно настолько, насколько появившийся из ниоткуда старик. Я не успел даже толком осознать ситуацию, в то время как неугомонный дракон уже сидел верхом на незнакомце, извергающем из себя дикий хохот.

При ближнем рассмотрении он оказался достаточно высок и крепок, однако, если взяться определять его возраст по кольцам морщин, то можно провозиться как минимум до вечера. Впрочем, жизни в его взгляде было, казалось, в разы больше, чем в моём и, что ещё важнее, понимания происходящего.

— Наверное, у тебя много вопросов? — наконец-то почтили вниманием и мою скромную персону. О да, мне, конечно же, было, что спросить. Но доверием к только что встреченным личностям я никогда не отличался, а потому только сдержанно кивнул, внимательно наблюдая за движениями чужака. Буся скептично хмыкнула, будто бы намекая на то, что мои опасения напрасны, и я слегка расслабился. Но только для видимости.

— Тогда присаживайся, будет очень краткий экскурс, потому как нам с тобой надо будет поспешить, — я присел, не сводя с нового персонажа моей персональной наркомании взгляда. Обычно я примерно знал, чего можно ожидать от новых лиц моих сновидений и даже нередко предугадывал их последующие фразы. Но на этот раз уже заранее понимал, что подобное бесполезно. И отчего-то это лишь подогревало интерес.

— Тебе, возможно, будет нелегко принять информацию, которую ты сейчас услышишь. Хотя мир должен был позаботиться о принятии избранным его роли, — он усмехнулся, а я выловил слово «избранный» и понял, что дальше мне действительно будет сложно слушать этот странно начавшийся монолог с серьёзным выражением лица.

— Как бы это… мне никому ещё не приходилось такого говорить… Собраться бы сначала с мыслями, — старик вдруг неожиданно стушевался. — В общем, ты должен спасти этот мир! — Эх, а я-то, наивный, думал, в любви признается. Стоп, что?!

***

Привет, Илья. Вот тебе империя, Илья. Древнее зло в придачу и мечтающая тебя прирезать невеста. Ты что, не рад?

— А вы уверены, что зло пробудилось? — я переспрашивал уже не раз за те добрые пол часа, что мы ковыляли в неизвестном направлении. Старик оказался удивительно хорошим дипломатом и после его заявления о том, что с минуты на минуту сюда явится прекрасная убийца, претендующая на мою волю и генный материал, я уже сам вёл его к кромке леса, подхватив Бусю под пузо, а в спину мне летело всё больше удручающей информации, которой я, наивный дурак, верил.

Если быть перед собой честным, что я всегда, несомненно, и делал, то заявись сюда эта девица первой и скажи, что явится сейчас по мою душу кровожадный старикан, опасно фонтанирующий слюнями при особо страстных репликах, бежал бы я также впереди этой Элары, несмотря на её дурацкое имя. Что поделать: инстинкт самосохранения вроде как встроен, а вот инструкция к нему не прилагается.

— Конечно, пробудилось, — важно кивнул старик. — Ты ведь здесь.

— Илья засыпает, просыпается зло, — я усмехнулся себе под нос, но никакой реакции от нового знакомого на это не получил.

Если я правильно понял, то двигались мы попросту подальше от точки, где меня обнаружили, так как из неё по каким-то невиданным причинам телепортироваться не удалось. Да и силы Франк — так он представился — немного не подрасчитал, и теперь восстанавливает. Чтоб вы знали, этот великий чародей-волшебник, запыхавшийся спустя десять минут ходьбы, мой теоретический наставник в делах спасения мира. Правда, он не знает, как именно я должен спасать и как выглядит то самое зло, но это уже, судя по всему, дело десятое. Сейчас главное доставить меня в «хижину мудреца» для обеспечения столь важному элементу здешнего фольклора безопасности. Только вот всё больше зевал этот элемент, заставляя попутчика хмурится.

— Только не спи, Илья. Осталось совсем немного.

Я бы и рад, да только это оказалось сильнее меня. Проваливаясь в темноту, всё же успел выпустить дракона из своих рук — придавить было бы обидно.

***

Телефон разрывался. Я нехотя разлепил глаза, проклиная того, кто создал сотовую связь, а также ту раннюю пташку, которой не спится в столь ранний час. С проклятиями погорячился — звонила инспекция по составу моего холодильника. Придётся на выходных наведаться в отчий дом «хотя бы за картошкой», и я мысленно содрогнулся, представляя, сколько на этот раз придётся тащить пакетов. Впрочем, весьма кстати — новый питомец неплохо объедал, и я даже мог бы похвастаться парой сброшенных кило, если бы не экономил энергию, лёжа пластом часами. Нет, определённо надо было что-то менять, пока не зашло слишком далеко. Может, напиться — не такая уж и плохая идея? Теперь у нас с Бусей появилась личная нянька, и я могу сбросить ответственность за животинку на неё… Да и, откровенно говоря, хотелось отвлечься. Слишком уж много душевных сил выбирал из меня этот сон.

Спаситель мира. То же мне. Не способный толком управиться с тем же кухонным ножиком. Только обнаружился, и сразу император. Только вот какой-то бракованный, не обладающий никакими правами и вынужденный скрываться от какой-то загадочной суженой. Нет, пару раз со скуки я читал нечто подобное, но не думаю, что впечатлился настолько, что подсознание выдаёт всякую дичь.

Попытался подняться, но стопы обожгло непривычным холодом. Ретировался обратно под одеяло, запоздало вспоминая про тряпки. Балконная дверь оказалась слегка приоткрытой, даже не помню, чтобы во мне за эту зиму хоть раз появлялось желание проветрить. Ну делать нечего, надо закрывать. Но, не успел я коснуться ручки, как мимо стрелой проскользнули десять килограмм пушнины. Кажется, скоро мой кот меня переэволюционирует. И знаете, я буду очень даже не против ему куда-нибудь нагадить.

Закончив с утренними процедурами, удивительно бодрый, я позвонил Лёшке. Тому самому, что насильственно не давал мне окончательно закиснуть. Всегда удивлялся терпимости этого парня. Вызволить из дома такого, как я — истинный подвиг. Но Лёшке, казалось, всё было по плечу. И именно сейчас мне не хватало его лёгкости. Он никогда не погружался в самоанализ, не заговаривал о несправедливости мира и не парился по поводу оценок в зачётке, хоть до критической ситуацию никогда не доводил. Я ни разу не видел его по-настоящему измотанным и, даже через раз зевая, он умудрялся порой быть отвратительно активным.

Бодрый голос в трубке только подтвердил мои мысли. Когда я только медленно соскребал себя с кровати, Лёша обычно уже обедал, если и не ужинал. Нужно признать, моя инициатива его несколько удивила, но парень тут же соорентировался, начав расписывать программу на день. Странно, но он, как и я, имел очень небольшой круг общения, расширять который не стремился. И отчего-то в этом круге нашлось для меня местечко. Я даже не заметил, как это произошло — какая-то магия совместных курсовых, после которой образовалась бессметная четвёрка: я, Лёха, Саня и мой кот. Куда уж без него.

Я не стал ходить вокруг да около. Просто сказал, что мне жизненно необходимо напиться. Лёша ненадолго замолчал, а потом поинтересовался, звать ли Сашу. Попытался изобразить в голосе улыбку, слишком уж напряглись на том конце провода. И это вроде как вышло, по крайней мере, выпрашивать о том, что у меня стряслось, не стали. Пока что. Знаю я Лёшу — вопросы посыпятся как только меня развезёт. И, пожалуй, это тоже хорошо. Не отправят в психушку сразу, спишут на пьяный бред. Ведь если я не схожу с ума, то придётся поверить в другие миры, инопланетян и избранность. А к этому мой мозг был ещё не готов.

Ызбранность. Часть 2

Так как снег у нас чистили редко, всецело полагаясь в этом деле на скорую весну, картинка на улице была необыкновенно волшебной, за исключением множественных «кратеров» от ног тех несчастных, кому в этот день не повезло быть первопроходцами.

Я вдохнул морозный воздух, прошёлся рукой по перилам, собрав целую ладонь снежинок и осознал одну простую истину: гулять точно не хочу. Однако обещание уже было дано. Саня трясся в автобусе — он жил на окраине города, про которую ходили самые невероятные слухи, потому как доехать туда обычному человеку возможным не представлялось, особенно зимой. Несмотря на то, что транспорт исправно почти каждый день ходил в ту сторону, поймать оный на остановке удавалось, пожалуй, только избранным, в число которых и входил мой друг. Эх, и почему он с подобной сверхспособностью спокойно сопит себе ночами в подушку в то время, как я эти подушки зарабатываю под глазами? Лёха же жил в общаге, не так далеко от меня, и, скорее всего, прошёл уже половину пути в направлении к моему дому.

«Неудобно получится», — убеждал себя я, мысленно прикидывая, насколько глубоко утону в ближайшем сугробе. Спустился на одну ступеньку — вроде ничего, стою. Правда, поверхность больно ухабистая и это на тридцати-то, навскидку, сантиметрах, но ничего: жить можно. Желательно, держась за перила обеими клешнями.

«Потерпи, Илюша, скоро всё это растает. Потом морозы обещали. Покроется тут всё тонкой корочкой льда и можно будет спускаться сразу на копчике», — утешался, преодолевая первую преграду на пути к попойке и отчего-то чувствовал, что спирт мне понадобится для другого. И как в воду глядел! Последняя ступенька, будь она неладна, жестоко подвела. Я же, чувствуя близкий финиш, расслабился, потеряв бдительность. Пальцы уже не так сильно сжимали опору, да и опорой та оставалась только на словах. В общем, поскользнулся, выдал какой-то финт в воздухе в попытке остановить происходящее, из своего небогатого арсенала, а затем как-то уж совсем скоро оказался на земле, хорошенько приложившись головой. Последнее из того, что запомнил — чьи-то ботинки у лица.

***

— Илья! А ну вставай! Вставай, давай! — кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо, неприятно хлопал по щекам и лизал в нос. Кто вытворял последнее, я догадывался и нисколечко не злился, а вот первое существо хотелось хорошенько приложить.

— Мало времени, давай, — торопил некто, и я, кажется, начинал вспоминать обладателя этого голоса. А, значит, и слюнявил меня далеко не кот. — Ты пробудешь в отключке ещё минут пять. — И хоть последняя произнесённая фраза должна была меня хоть сколько-то насторожить, не обратил на неё должного внимания. Всё дело в нещадно гудящей голове, не дающей прийти в сознание.

Резкий рывок, и мир перевернулся, переставая включать в себя только небесное полотно. Расфокусированный взгляд остановился на старике, пытающемся всучить мне в руки непоседливую рептилию. Однако те опускались по бокам раньше, чем он успевал это сделать.

— Ладно, сам понесу, — решил Франк, перекидывая Бусю через плечо. Та коротко пискнула и замолчала, уставившись мне в глаза. — Только ты своими ногами перебирай. И иди за мной до последнего. Дойдём до моего жилища — считай, в безопасности.

Я подмигнул своему дракону, молча отправляясь следом и чувствуя, как в бровях собираются мелкие капельки воды. Снял шапку, утирая пот со лба. Интересно, и как это всё-таки работает? Я могу переносить с собой материальные предметы, оставляя в другом мире — это я понял. Однако что происходит в моём родном, когда я, допустим, избавляюсь от головного убора в этом? Он что, испаряется? Или тот Илья, которого я отправил подышать свежим воздухом и я сам находились сейчас в одной и той же точке и телом, и духом? Тогда в какой из двух? Будильник-то я прекрасно слышал.

— Франк, — нагоняя своего провожатого, окликнул я. — А вот если я сейчас лежу без сознания на холодной улице, а тут уже с ума от жары сошёл, то что будет, сними я здесь куртку? Замёрзну?

— Даже не знаю, — замедлился старик, задумчиво глядя куда-то сквозь деревья. — Нужно посмотреть, не занимался ли кто-нибудь изучением этого вопроса, но пока ты будешь у меня гостить, сделать это будет довольно проблематично. Так что, на всякий случай, не раздевайся, нам тут недолго осталось.

— По сути, — добавил он задумчиво, — если бы твоё физическое тело оставалось там, откуда ты прибыл, то дискомфорт бы не ощущался.

— Однако я слышу звуки, — возразил, пытаясь найти в себе хоть отголоски ощущений, которые должен был испытывать там, на улице, — и могу проснуться от них. — Франк не ответил. Поудобнее перехватил Буську и продолжил идти — мне только и оставалось, что двигаться следом.

Постепенно деревья начали редеть, а вдали показалась юркая, словно змейка, полоска реки, поначалу видевшаяся мне тонкой. Но, чем ближе мы становились, тем более я уверялся в своём заблуждении — пожалуй, на то, чтобы преодолеть её вплавь, ушло бы минут пятнадцать. Однако старик приближался к ней как-то уж неотвратимо уверенно, сворачивать не собираясь. Я даже успел представить, как он, подобно Моисею, протягивает жезл свой, чтобы ступать «по морю, как по суше», но ничего подобного не произошло. Старик попросту пошёл по речке как по речке, вернее, по броду.

— Поторопись, Илья, тебя может выкинуть из нашего мира в любую минуту! — выдал он, заметив, что я не очень-то и стремлюсь мочить ноги.

— Ну тогда может не стоит рисковать? — попытался образумить этого авантюриста.

— Глупости, — махнул рукой старик, — мы и середины не пройдём, когда надо будет прыгать.

— Прыгать куда? — я смотрел на реку так, словно меня могли там поджидать не меньше дюжины чудищ, тем не менее, уже размышлял о том, как поступлю с ботинками и куда засуну носки. Заниматься безумием, так идти до конца? Чего-то подобного и стоило ожидать, убегая от принцессы, которую даже не видел.

— В воду, — этот… пожилой незнакомец разбивал всякие надежды на своё благоразумие. — У меня там экстренный телепорт припрятан как раз на такие случаи.

А, ну сразу бы про телепорт и говорил — это же в корне меняет дело. Может, старик ещё и морским царём на полставки подрабатывает? Спрячет меня на дне морском в окружении красавиц-русалок, заодно и плавать научит. И тут взгляд наткнулся на рептилию. Такую нахохлившуюся, вцепившуюся тоненькими коготочками в плечо своего носителя и будто бы моё поведение осуждающую. В её взгляде так и читалось, мол, что, Илья, струсил?

— Хорошо, — не выдержал безмолвного напора малявки. — Я это сделаю. Сумасшествие, конечно, но… Буся вам верит.

Ботинки с носками всё-таки стянул и по карманам, насколько это возможно, рассовал. Вода была прохладной. Ластилась к ногам, словно кошка, и нехотя отпускала ступни из своих объятий. Старик преодолел нужное расстояние буквально в два шага, я же практически топтался на месте, постоянно оглядываясь по сторонам. Надеялся увидеть преследовательницу? Едва ли. Скорее пытался оттянуть свой прыжок, страшась, что обратной дороги уже не будет и я полностью увязну в абсолютно чуждых для меня событиях, в которых оказался первым лицом ещё до того, как открыл для себя этот мир. Или только начал открывать. Понимание, что всё это, кажется, не по-нарошку, настоящее понимание, приходило только сейчас, но я не был к этому готов.

«Прыгай!» — прозвучавшая команда никакого эффекта не возымела. Окружающее пространство начинало кружиться, а к горлу подступала дурнота.

«Илья, прыгай!» — и я прыгнул, проваливаясь в тёмно-синее нутро воронки.

***

—... напугал… Ты чего тут разлёгся? А ну-ка вставай! — взволнованный голос Лёши неприятно бил по рецепторам. Я открыл глаза, морщась от солнечных лучей и обнаружил, что нахожусь на горизонтальной поверхности. Некоторое время понадобилось на осознание произошедшего. За это время меня успели схватить за руки и потянуть на себя — так я оказался в сидячем положении.

— Вставай давай, чтоб я убедился, что ты это можешь. Но и неплохо бы что-нибудь сказать, на объяснить не претендую, — Лёша окинул взглядом мои босые ноги, раскиданные сапоги, носки, свисающие из карманов, но только протянул шапку, никак мой чумной вид не прокомментировав.

— Может, никуда не пойдём и останемся у меня дома? — спросил я с надеждой. Идти куда-либо перехотелось вовсе.

— Дома так дома, — пожал он плечами, задумчиво щурясь. — Приключений хватит. — И в этом я с ним был полностью согласен.

***

— Лёх, а вот представь, — начал я издалека, пьяно дыша другу в лицо, — засыпаешь ты и попадаешь в другое место. И ты там очень нужен. Но попадать ты туда не хочешь. Вот что бы ты сделал?

Первым делом Лёша освободил от меня своё плечо. Внимательно осмотрел его на предмет чужих слюней, а затем перевёл взгляд на интенсивно похрапывающего Сашу.

— Снотворного бы бахнул. От него, говорят, снов не бывает, — словно опомнившись, ответил он. Парень тоже уже начинал засыпать, и если бы не та назойливость, с которой неожиданно налакавшийся больше всех я хотел обсудить какую-то важную тему, то так бы прямо в кресле и уснул.

— Не, Лёх, тут другое. Я как бы это… ну перемещаюсь в другой мир. Ну как эти… попаданцы в фентезюхах, во!

Лёша показательно отодвинул бутылку подальше от меня. Подумал. Притянул её к себе и глотнул.

— Пиво как пиво: никаких весёлых глюков, — резюмировал он, прикрывая глаза и явно считая свою норму по ответам выполненной.

— Лёх, — толкнул я его в плечо. — Ну я серьёзно. Что?

— Ну привязался бы к кровати, делов-то. Сразу бы расхотелось куда-либо идти.

— Перемещаться, — поправил я.

— Ну перемещаться, — не стали со мной спорить.

— Лёш, а знаешь что…

— Что?

— Привяжи-ка меня к кровати… — Друг резко распахнул глаза.

Ызбранность. Часть 3 и последняя

— Что, прости, сделать? — Лёша щурил на меня свои опухшие зенки в немом подозрении.

— Ну привяжи. Мне очень надо! — взмолился я. Чуть было не собрался встать на колени, но пол был холодным, а последствия недавнего валяния в снегу уже проявлялись шмыгающим носом. Благо, контрмеры мы приняли довольно споро.

— Чем? — Лёша рассеянно огляделся. Кажется, моего аргумента для пьяного мозга друга было достаточно, чтобы начать соглашаться.

Вопрос меня озадачил. Но долго размышлять над ним не стал, выдав первое, что пришло на ум:

— Носками.

— Ты спятил?! — восхищённо, — Траллишь меня! — догадался он.

— Ну по-братски, — нуль реакции. —Ради нашей священной дружбы, — нашёлся я.

— Ради дружбы я ещё никого не связывал, — сказал Лёша, умыкнув у меня из рук початую бутылку. Я — молчок! Мне для друга не жалко.

— Буду у тебя первым, — усмехнулся, поднимаясь. Баланс нашёлся не сразу и если б не товарищеское плечо, клевать бы мне носом пол.

— Да и иди ты! — пожелал мне Лёша, опрокидывая в себя остатки наших запасов и…

***

— Не туго? — Вот не зря говорят, что друзья познаются в беде. Пусть этот дед теперь сам следит за Бусей. Он хоть и чудаковатый, но, кажется, на произвол судьбы не бросит.

«А ну как не сработает?» — проскочила шальная мысль.

— Ты, главное, крепче вяжи, — я подёргал рукой, проверяя крепость своих пут.

— Я стараюсь, не мешай! — Лёша в этот момент как раз пытался завязать бантик, но длины носков не хватало. Коварный катон то тянулся резиной, то сжимался как мизинчик на морозе. Плюнув на украшательство, Алексей приступил к фиксации второй моей конечности.

— А что мы скажем Сане, если тот проснётся? — откуда ни возьмись, появилось во мне смущение. Где-то глубоко внутри я понимал, что совершаю глупость, но глубина была настолько глубокой, что интерпретировала это в потребность конспирации.

— Ты это затеял ты и скажи, — прилетело мне куда-то в район пятки.

— САНЯ! Это чтобы я в другой мир не попал!!! — чуть не охрип, оповещая.

— Угу, — не раскрывая глаз буркнул Саня, отворачиваясь.

— Ну всё, готово, — отчитался тем временем Лёша, — Я спать.

***

Я долго не мог сомкнуть глаз. Спать привязанным оказалось совершенно неудобно, да ещё и довольно прохладно: одеяло друг уволок с собой в знак компенсации.

Я думал о том, как трудно быть императором незнакомого мира с незакрытой сессией. Это же надо и зачёты бегать сдавать и всякие штуки императорские выполнять. Что за штуки представлялось довольно смутно, но все они были трудными и требовали умудрённого опытом правителя. Не меня, то есть.

«Ызбранный, блин», — усмехнулся я, глядя в потолочную хмарь. Веки наливались тяжестью. Кот, ныкавшийся где-то неподалёку, выполз из укрытия, запрыгнул на место моего заточения, понюхал носок, чихнул мне на руку и улёгся на живот. Сил прогонять наглое животное уже не было, да и возможностей не так, чтобы.

Нам снится не залА дворца большого-о,

Не лес, не горы, даже не дракон.

А снится нам трава, трава у до-о-ома-а,

И мы по ней зелёненькой идём.

Чьи-то завывания заставили меня поморщиться и приоткрыть глаза:

«И когда это пол успел оказаться на потолке? Если ламинат надо мной, то подо мной что — штукатурка?!»

Я судорожно огляделся, проверяя, не изменилась ли гравитация и обнаружил, что если и изменилась, то как-то странно — на полу, что удивительно, тоже был пол. А значит, всё было гораздо сложнее или, наоборот, проще, чем я думал. Попытался подняться, но мои конечности оказались жёстко зафиксированы… носками? Стало страшно.

— А ты, я погляжу, весело живёшь, — Франк появился буквально из ниоткуда, заставив моё сердце подскочить испуганной пташкой.

— А ну-ка быстро развяжи меня, старый извращенец!

Старик поморщился, отгоняя от себя невидимый шлейф источаемого мною амбрэ и свёл брови к переносице, осматривая меня с головы до пят.

— Всё в порядке? — спросил он обеспокоенно. — Тебя что, пленили? Ты находишься в опасности в своём мире?

Стало несколько неловко. Вот только, хоть алкоголь ни в какую не хотел отпускать моё воспалённое сознание, заметить смешинки в глазах я всё-таки сумел. И обиделся! Вернее, люто обиделся бы, если бы моё обездвиженное состояние целиком и полностью не зависело бы от Франка.

— Нормально всё, — буркнул я недовольно. — А Буся-то где?

— В стойле, — Старик сделал пас рукой и путы расползлись, словно змеи. Носков, кстати, у меня было не так уж много и надо было, наверное, сообщить об этом прежде, чем они скроются в неизвестном направлении. Какие-нибудь из них, например, я бы не прочь был натянуть на ноги прямо сейчас — всё-таки босиком, в одних лишь спальных штанах я чувствовал себя максимально не защищённым от этого сурового мира.

Я разминал запястья, когда до меня медленно начинал доходить смысл сказанного:

— Как это — в стойле?

— Временно, — успокоил меня Франк. — Увы, но пока что другого пристанища для дракона у меня нет.

— Да она же мелкая, как кутёнок! Какой из неё дракон? — изумился я. — Тем более, я её приручил. Пусть сидит в доме.

— Дракон из неё самый что ни на есть настоящий и вполне себе пламя извергающий, а в конюшне у меня никого нет. Загорится — твоему дракону ничего не сделается, а новую хоть за миг справлю.

— Бусечка моя, — я расстроился. — Значит, она там ещё и одна?

Я подскочил, утягивая за собой простынь. Запоздало заметил её, обвязался на манер тоги и отправился к единственному существу, достойному здесь моего внимания.

— Куда это ты? — Франк стоял на месте, следя за моими действиями и почти что беспалевно давился смехом.

— В конюшню! Будем вместе там жить! — безапелляционно отрезал. И только собирался мне этот живодёр возразить, как за окном послышался грохот, сопровождаемый ржанием коня, а затем чей-то высокий голос атаковал мои барабанные перепонки.

— А ну выходи, проныра старый! Я знаю, что он у тебя!

— И ничегошеньки я не старый, — вступил в полемику с окном. — Это свет так падает!

— Свети не свети, а природу не обманешь! Что ты там моего суженому успел наговорить? Небось напугал сокола моего, что он поздороваться не выйдет? — Франк хотел было что-то сказать, да осёкся, встретившись со мной взглядом. Я был крайне возмущён. В чём она меня обвинила? Да я её суженого в глаза не видел, о чём сразу ей и сообщил.

— Франк, это мой будущий муж-ж, — заговорила неизвестная, буквально прошипев последнюю согласную. — Я долго ждала нашей встречи, я готовилась к ней. Вы не можете так со мной поступить! Бесчувственный сухарь!

— От буханки слышу! — выкрикнул я. Уж очень хотелось мне узнать, кто это такой возмущенный мне там претензии предъявляет. Я даже почти дошёл до окна, но запнулся о простынь и очень удачно вылетел в него, приземлившись на спину. Открыл глаза: сверху на меня смотрело нечто синеватое, высокое, разодетое в лёгкое платье пастельного оттенка, с сиськами — предположительно, женщина, но явно не человеческого образца.

— Ах, это вы мне отвечали, — зарделась дива, прикрыв рот ладонью. — Тогда не обессудьте. Я так жаждала нашей встречи, но Франк, этот пройдоха и плут, не хотел нашего знакомства до церемонии. А ведь, согласитесь, это так неправильно!

Я понятливо кивнул. Икнул. Сел, хрустя позвонками. Заботливо протянутую руку схватил двумя клешнями и, поднявшись, повалился на невестушку весь. Чувствовал себя хоббитом, упираясь лицом в её груди. Понял, что так и задохнуться можно, а ещё пауза в нашем общении как-то слишком уж затягивалась.

— Элара, где твои манеры? — застиг нас внезапный вопрос с крыльца. — Так спешишь пустить мужчину под свои юбки?

Меня оттолкнули, как прокажённого. Вот только держать равновесие я всё ещё не мог, а потому снова упал в подушки безопасности.

— И где же моя дорогая жёнушка? — радостно пробубнил я, но звук потонул между наливными глушилками.

— Вы… т-ты что делаете? — вопросила Элара. Кабы знать самому! Но разум в сладко дремал, иначе как объяснить, почему я усомнился в том, что девушка передо мной живая?

— Ты такая бледная! Вот я и проверяю, есть ли от тебя трупный запах, — и, пока она не успела опомниться, двумя руками облокотился на её плечи, подтянувшись, и поцеловал. — Всё-таки вампир, — сделал вывод. — Клыки точно есть. Ладно, бывай. Я с вампирами не сплю.

Краем уха зацепил откровенный хохот Франка, но мне не было до него никакого дела.

— Пропускай давай. Не хочу проснуться дома без кровати.

Элара стояла на месте, прожигая мою спину взглядом. Да так, что между лопаток пекло. Наверное, представляла, как убьёт меня после церемонии. В голову закралась шальная мысль: «А что будет, если она сама до неё не доживёт?», но я тут же её отринул — убийцей я не был.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге