Семейное дело Эбор
Мирон
- Вы так-то не показывайтесь первое время никому. Только тем, кому доверяете больше всего, - шепеляво прозвенел в ушах голос штурмана. Красный взгляд его впивался в мужчину напротив.
- Так и сделаю.
- Как звать-то тебя?
- Мирон, - сухо ответил мужчина.
- Спрятаться-то есть где? – не унимался штурман. Он пошарился в карманах в поисках огня, но так ничего не найдя, разочарованно пожал плечами. Мирон протянул ему собственную спиртовую зажигалку. – Вот спасибо, милорд, вот спасибо. Так укрыться вам есть где?
- Да, а Вам?
- Мне-то зачем. Во Флонии у меня только матушка. Вся остальная семья у меня в Скандоруме. Вы передайте это моей матушке, если жива ещё.
- Тяжёлый, - Мирон усмехнулся. Медленно переводя взгляд со свётрка на собеседника, заметил как тот зарывается по глубже в пальто.
Берег встречал путников своими чёрными от золы и пепла берегами. Тягучим смогом, норовящим заполнить все лёгкие, казалось, ты не дышишь этим воздухом, ты его ешь. Дрожащей рукой Мирон облокотился на край лодки и, вытянув трость вперёд, тут же облокотился на неё.
- Светлой дороги господину, - прошептал штурман, проводив Мирона взглядом.
- Светлой, - шепнул Мирон в ответ. Его плечи тряслись. Сам он шёл медленными шагами, опираясь на трость, прихрамывая. В домике береговой охраны горел свет. Мирон машинально сунул пальцы во внутренний карман пальто и, нащупав бумажку, - выдохнул. Под ногами было месиво из золы и песка. Мужчина морщился всякий раз, когда ему было необходимо вытащить трость из зыбучей грязи.
- Стой! Кто там! – двое мужчин выкатились из домика, как колобки. Один толще другого. – Береговой патруль Флонии, кем будите и какова цель прибытия.
- Я приехал домой, - Мирон протянул бумажку, свёрнутую в четыре из внутреннего кармана.
- Так вы воевали. В плену были? – один из мужичков не на шутку растрогался. Засопел и зарыдал. – Мой папка там погиб.
- Позвольте мне вернутся домой. Пропустите, уважаемые.
- Конечно, господин, - утирая слёзы произнёс мужичок и, вытерев слёзы, пригляделся в удостоверение Мирона. – Герой великой войны.
- Вас следует подвезти до дома.
- Не нужно, я справляюсь сам.
- Светлого дня вам, господин. Вы наш герой.
Забрав документ, Мирон натянул улыбку на лицо. Отойдя от их на приличное расстояние, он всё ещё слышал их возгласы о великой войне и светлых героях, чья память никогда не угаснет в сердцах и головах людей. Он харкнул с нескрываем налётом пренебрежения.
Серая, усыпанная пеплом, испещрённая ямами, словно тело чумного покойника, дорога вела к заветному месту. Строения, прежде имевшие насыщенный алый цвет, теперь бледные и в невзрачные. Уставший взгляд Мирона скользил по ним. Окна кое-где были заколочены, но из труб шёл пар. Вдруг он заприметил мальчишку. Он играл с маленькой горелкой. Он пыхтел и что-то шептал, а увидев Мирона, утёр свой чумазый нос и крикнул:
- Приятного дня!
В ответ Мирон лишь едва заметно кивнул, надвинув котелок на лоб.
С каждым шагом Мирон опирался на трость всё сильнее. Он встал на минуту – перевести дух. Его взору предстали огромная плотина и груда гнилых досок, что прежде, скорее всего были домиками смотрителей. Мирон нахмурился и продолжил путь. Обходной путь до дома тётки подходил к концу. Мужчина сделал последнюю остановку и, утерев пот, собрался с силами. Его широкие плечи поднимались медленно при этом сильно дрожа, а из горла доносился едва заметный свист. И вот дом завиднелся, среди таких же старых покрытых пеплом домов. Мирон встал напротив входа и будто бы замер на мгновенье.
- Ничего не изменилось,- шепнул он. Едва заметная улыбка появилась на сухих губах. Подойдя ближе, его рука скользнула вдоль небольшого выступа под окном. Пальцы нащупали круглый ключик и Мирон поспешил открыть дверь. Войдя внутрь, он облокотился на неё, запрокинув голову. Мужчина тут же сожмурил нос и осторожно открыл верхнюю часть окна, впуская свежий воздух. Всё также стоя спиной ко входу он смотрел в глубь дома. Мужчина поёжился, словно кто-то точно также как и он таращиться на него из тёмных углов.
- Родные?! – громко сказал Мирон, но ответом ему была тишина, словно он ожидал чего-то другого. Тут же заперев дверь Мирон прошёл чуть дальше в гостиную. Где сел в кресло. На кофейном столике стояла лампа, которую он поджог зажигалкой. Фитиль горел тускло, он едва мог осветить расстояние перед собой, не говоря о целой комнате.
- Ничего не изменилось, - сказал он. Мужчина вытянул ноги и блаженно вздохнул. По стеклу за окном затянул свою песню дождь. Мирон прислонил ладонь к уху, его что-то удивило. Он на мгновенье закрыл глаза и провалился в сон.
Когда Мирон открыл глаза уже брызжал рассвет. Сквозь плотные шторы едва можно было увидеть свет, но отдельные, более храбрые лучи солнца, всё-таки сумели добраться до комнаты.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
