Сердце Мира
Пролог
Пролог
ЧАСТЬ I: ПОСЛЕДНИЙ ПЕРЕЗАГРУЗ
Дата по Стандарту ССЧ: 07.11.2077 (По старому стилю — 25 октября 1952 года)
Великий Прорыв был не триумфом, а отчаянной аварией. Пока диктор с пафосом зачитывал по Всесоюзному космовещанию Акт о Безоговорочном Объединении Человечества, в секретной лаборатории на орбите Плутона дымили перегоревшие блоки «Мыслителя-1», самого мощного лампового компьютера в истории.
Инженер Лия Петрова, с сигаретой в дрожащих пальцах, смотрела на главный экран. На нем пульсировала схема неведомого артефакта — обломка звездолета, найденного в вечной мерзлоте. Они назвали его «Сердцем Мира». Он обещал неисчерпаемую энергию, доступ к звездным путям. Он же вел их к гибели.
— Перегрев по семнадцатой шине! — крикнул техник. — Лампы плавятся! Лия, мы теряем контроль!
— Не может быть, чтобы у них не было системы защиты, — прошептала она, вбивая команды в пылающую клавиатуру. — Они же умели путешествовать... Они должны были предусмотреть...
Артефакт не просто вышел из-под контроля. Он проснулся. И начал искать что-то. Целую планету.
— Он сканирует Солнечную систему! — закричал кто-то. — Формирует гравитационный импульс!
На экране промелькнули координаты. Третья планета от Солнца. Земля.
В этот миг Лия все поняла. Это не источник энергии. Это ключ зажигания. А Земля — топливо для чужого прыжка.
Она рванулась к аварийному пульту — массивному красному рычагу под стеклом. «Полное отключение. Только в случае угрозы существованию объекта». Рядом висел старый, допотопный огнетушитель.
— Всем эвакуироваться на челнок! — скомандовала она, разбивая стекло кулаком.
Рычаг поддался с скрежетом. Свет погас, оставив лишь аварийную красную подсветку. Гул «Сердца Мира» сменился нарастающим воем. Оно работало на остаточной энергии, пожирая то, что было ближе всего.
Лия не побежала к спасательной капсуле. Она побежала к сердцу лаборатории — к отделу исторических артефактов. К маленькой, ничем не примечательной коробочке, на которой ее команда неделю ломала голову. Крошечному устройству с выгравированными словами на давно забытом языке: «За отвагу».
Она схватила его. Оно было теплым. Почти живым.
Земля с экранов не исчезла. Она... погасла. Не взорвалась, а словно ее выключили из розетки. Все сигналы с планеты оборвались. Все.
Последнее, что увидела Лия, прежде чем взрывная волна выбросила ее в черноту космоса, — это хрупкий челнок, отстреливший от станции. На его борту, в спешно сколоченном крио-контейнере, лежал младенец, завернутый в промасленную техническую ветошь. И в его крохотной руке был зажат тот самый брелок.
Пролог 2
ЧАСТЬ II: НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ
Планета-поселение «Новый Целиноград». Спустя 20 лет.
Директор интерната №7 товарищ Громов ворочался во сне. Ему снились гигантские, похожие на грибы выхлопы старых ракет и всесокрушающий голос Отца Народов. Потом голос сменился настойчивым писком.
Громов открыл один глаз. Писк не прекращался. Это был сигнал домофона — редкая роскошь на окраине галактики. Он подошел к панели, на которой мигала тревожная лампа.
— Кого черт... в три часа ночи? — проворчал он, нажимая кнопку.
На зернистом экране никого не было. Только темный двор. И прямо у ворот лежал бесформенный сверток.
Громов, ругаясь, накинул шинель и вышел. Ночной воздух был холодным и пах озоном. Ни души. Только далекий гудок грузового звездолета. Сверток оказался одеялом, а в нем...
...спал младенец.
Рядом не было ни записки, ни вещей. Только тонкая цепочка на шее ребенка. Громов наклонился и поднес зажигалку. На маленьком металлическом брелоке, висевшем на цепочке, были выгравированы странные, непонятные слова.
Он перевернул брелок в пальцах. С обратной стороны была крошечная, почти невидимая щель. Он ковырнул ее ногтем. Ничего. Просто холодный металл.
Младенец кряхнул и потянулся. Его пальчик чиркнул по брелку.
И в ту же секунду все уличные фонари на всей улице, от ворот интерната и до космопорта, на мгновение вспыхнули ослепительно ярко и с треском погасли.
Воцарилась абсолютная, оглушительная тишина.
Громов замер, глядя на спящего ребенка, на странный брелок, на темную улицу. По его спине пробежал ледяной холод.
Он понял одно: этот ребенок — не просто сирота. Он — послание. И, возможно, приговор.
Он бережно поднял сверток и понес его внутрь, в тепло. А на пороге, не удержавшись, оглянулся. Ему почудилось, что из темноты за ним наблюдают. Двое людей в длинных, не по сезону, плащах. Один из них что-то сказал другому, и они растворились в ночи, как будто их и не было.
Громов крепче прижал к себе ребенка. «Как же тебя назвать, малец? — подумал он. — Ну, раз уж с неба свалился... Будешь Алексеем. Алешей».
Дверь интерната захлопнулась. А брелок на шее у младенца слабо, по-кошачьи, потягивался.
Глава 1
Глава 1. Кенотрон с характером
Планета-поселение «Новый Целиноград», район «Радиорынок»
Воздух на «Радиорынке» был густым и узнаваемым: запах раскаленного металла, озона от искрящих контактов и сладковатый дымок перегоревших радиоламп. Алексей, или как его все звали — Альш, любил это место. Здесь пахло историей. Той самой, что была до него, до Интерната, до всего.
Вот только сегодня ему было не до ароматов. Сердце колотилось где-то в горле, а в руках, засунутых глубоко в карманы потертого плаща, он сжимал трофей. Тот самый, из-за которого сейчас за ним, скорее всего, уже охотится полрынка.
«Кенотрон 6Ц21С. Опытный образец. Ламповый выпрямитель с волшебными характеристиками», — мысленно процитировал он описание из каталога. Для всех — просто редкая и дорогая безделушка для аудиофилов-микровакуумщиков. Для Альша — ключ. Он чувствовал это. В его руках лампа была не просто теплой. Она тихо и мелодично гудела, отзываясь на брелок у него на шее.
Именно этот гул и подвел его. Старик-торговец, у которого Альш рассматривал диковинку, был глух как тетерев, но когда Альш взял лампу в руки, старик обернулся так, будто услышал плач собственного ребенка.
— Эй, ты! Поставь на место! — просипел торговец, но Альш был уже на ногах.
Теперь он бежал по узким, заплетенным проводами переулкам «Радиорынка», петляя между лотками с транзисторами (запрещенным и контрабандным товаром) и стеллажами, гнувшимися под тяжестью ламп всех мастей и размеров. Сзади гремели тяжелые шаги. Не один, двое. Как минимум.
«Отлично. Просто замечательно. Выпускной день. Получаешь диплом лучшего лингвиста-архивиста в округе, а отмечаешь его кражей и погоней».
Он рванул за угол и наткнулся на завал из пустых ящиков из-под ламп. Ящики с грохотом разлетелись. Чей-то хриплый голос за спиной рявкнул: «Держи его! Он у мага Мироныча лампу стырил!»
Альш перепрыгнул через опрокинутый ящик и рванул дальше. Он знал эти лабиринты как свои пять пальцев. Его план был прост: добраться до старого, заброшенного ретранслятора на окраине. Там можно было переждать.
Внезапно брелок на его груди дрогнул и издал короткий, тревожный щелчок. Альш инстинктивно пригнулся. Свистнуло что-то тяжелое над головой — рука одного из преследователей.
Он прижался спиной к ржавой стене какого-то ангара, пытаясь перевести дыхание. Преследователи замерли в нескольких шагах, перекрывая выход из тупика. Двое здоровенных парней в замасленных комбинезонах техников.
— Ну что, умник, — хрипло сказал один из них, — отдавай лампу. И может, мы тебе только ноги переломаем, а не шею.
Альш в панике потянулся за кенотроном. И в этот момент лампа в его руке вспыхнула ослепительным голубоватым светом. Похожий свет, только слабый, исходил и от брелока.
И все фонари в переулке — и те, что горели, и те, что не горели, — разом взорвались, осыпая землю дождем горячего стекла. Воцарилась тьма, нарушаемая лишь заревом города и слабым свечением кенотрона в руке Альша.
В ту же секунду из-за спины преследователей раздался спокойный, бархатный голос с легкой хрипотцой:
— Парни, а не кажется ли вам, что вы слишком шумите из-за какой-то стеклянной безделушки?
Из тени вышел мужчина в длинном, потрепанном кожаном плаще. На голове — фуражка капитана звездолета с потускневшей эмблемой ССЧ. В одной руке он держал не то трость, не то антенну, а в другой — маленькую, дымящуюся радиолампу, которую он с наслаждением затушил о стену.
— Капитан Орлов? — прошептал один из техников, и в его голосе сквозь злобу пробился неподдельный страх.
— Он самый, — улыбнулся капитан. Его взгляд скользнул по техникам и уперся в Альша, в его руку, сжимавшую светящийся кенотрон. — А вот молодой человек, судя по всему, и есть тот самый вундеркинд-лингвист, которого я ищу. Как удачно.
Техники медленно отступили.
— Капитан, это дело мага Мироныча... — начал один.
— А мое дело — важнее, — Орлов мягко прервал его. — Передайте Миронычу, что его кенотрон был изъят в рамках... ммм... государственной необходимости. И что если он хочет, чтобы его контрабандные транзисторы и дальше мирно пылились на полках, ему стоит забыть об этом инциденте. Понятно?
Техники что-то невнятно пробормотали и быстро ретировались.
Альш стоял, все еще не веря происходящему. Свет от кенотрона в его руке медленно угасал.
Капитан Орлов подошел ближе, внимательно разглядывая его.
— Алексей, да? Тот, что с брелоком? — он кивнул на шею Альша. — Мне сказали, что ты умеешь читать древние языки. Это правда?
— А... да, — выдавил Альш.
— Прекрасно, — Орлов улыбнулся во все лицо. Его улыбка была обаятельной, но в глазах стояла сталь. — Потому что у меня для тебя есть одно предложение. Дело как раз по твоей части. Охота за артефактами, тайны, все такое. Заплачу хорошо. И, что важнее, — он многозначительно посмотрел в сторону скрывшихся техников, — избавлю от некоторых... насущных проблем.
Альш сглотнул. Он смотрел на капитана, на погасший кенотрон в своей руке, на темный переулок. Жизнь после интерната началась. И, похоже, она начиналась с самого безумного приключения в его жизни.
— Какая охота? — спросил он осторожно.
Орлов наклонился чуть ближе, и его голос стал почти интимным:
— Охота на Землю, мальчик мой. На самую настоящую, пропавшую Землю. Готов рискнуть?
Глава 2
Глава 2. Недобрый молодец
Каюта капитана Орлова на «Грозном-1» была обставлена с показной роскошью: полированная сталь, красное дерево, портреты основателей ССЧ в золоченых рамах. Но за этим лоском скрывалась холодная расчетливость.
— Присядь, Алексей, не стесняйся, — улыбнулся Орлов, наливая в два хрустальных бокала виски цвета мёда. — Выпьем за твоё блестящее будущее.
Альш машинально взял бокал, но не пил. Его взгляд упал на сейф с кодовым замком, встроенный в стену. Дверца была неплотно прикрыта. Внутри, среди стопок документов, лежал голографический снимок. На нем был тот самый брелок «За отвагу», снятый под разными углами, с пометками и схемами. А рядом — фотография молодой женщины-инженера с суровым лицом. Лии Петровой.
Ледяная струя пробежала по спине Алексея. Орлов не просто знал о брелке. Он его изучал. И человек, который когда-то, возможно, спас ему жизнь, был этому капитану интересен не как герой, а как объект исследования.
— Вы знали её? — тихо спросил Алексей, указывая на фото.
Улыбка Орлова на мгновение дрогнула. Он медленно поставил бокал.
— Знаю. Гениальный инженер. Жаль, её исследования были утеряны после... инцидента. Но теперь, — его взгляд стал пристальным и тяжёлым, как свинец, — у нас есть ты. И твой маленький ключик. Он откроет намного больше, чем просто карту Земли.
В его глазах не было ни капли добродушия. Только голый, ненасытный интерес. Алексей понял: он не напарник. Он — инструмент. Расходный материал.
— Я... мне нужно в уборную, — соврал Алексей, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Орлов оценивающе посмотрел на него и кивнул.
— Конечно. Вторая дверь направо. Только не заблудись. Корабль большой.
Это была игра. Орлов знал, что Алексей понял. И ему было интересно, что тот предпримет.
Как только дверь каюты захлопнулась, Алексей рванул не в уборную, а в противоположную сторону — в лабиринт технических палуб. Он помнил карту корабля, которую мельком видел в терминале. Его цель была — ангар нижней палубы, где, по сплетням матросов, ютились «самодельщики» со своим ветераном.
Преследователи были всего в паре шагов. Голос Орлова, усиленный репродукторами, спокойно звучал за его спиной:
— Алексей, мальчик мой, не усложняй. Вернись. Мы всё обсудим, как цивилизованные люди.
Он свернул за угол и врезался в кого-то. Перед ним стояла девушка в замасленном комбинезоне, с разводным ключом в руке и озорными искорками в глазах.
— Ты и есть тот самый парень с таинственным брелоком? — быстро спросила она. — Я Зоя. Беги за мной, если хочешь жить!
Она схватила его за руку и потащила в боковой тоннель, едва заметный за панелями гидравлики. Они влетели в небольшой ангар, где стоял корабль, который выглядел как древний реликт. Это был «Союз-1533». Его корпус был покрыт заплатками, а из открытого технического отсека тянулись десятки проводов. Рядом суетились два парня.
— Витя, Серёга, запускайте «дедушку»! — скомандовала Зоя. — Наш пассажир прибыл!
— Так у него же системы на минивакуумных лампах образца 60-х! — выдавил Алексей, глядя на дымящийся двигатель.
— Зато у него душа есть! — парировала Зоя, вталкивая его внутрь. — И модифицированный гиперпривод, который Орлову и не снился!
Люк захлопнулся. «Союз-1533» с скрежетом и гулом поднялся на стартовую платформу. На выходе из ангара уже стояли люди Орлова с шокерами.
— Держись! — крикнула Зоя, беря штурвал.
Старый корабль рванул вперёд с неожиданной прытью, протаранил слабосильные ворота запасного выхода и вывалился в открытый космос.
Алексей, отрываясь от кресла, смотрел на Зою. На её уверенные руки, на сосредоточенное и одновременно весёлое лицо, на прядь волос, выбившуюся из-под краги. И почувствовал, как что-то ёкнуло у него внутри. Это было странное, тревожное и пьянящее чувство. Смесь страха, благодарности и внезапно нахлынувшей симпатии.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Зоя обернулась и улыбнулась ему той самой озорной улыбкой, которая, как он почувствовал, станет для него главным маяком в этом безумном приключении.
— Не благодари пока. Орлов не отстанет. Но теперь мы — команда. Добро пожаловать на борт «Союза-1533», землянин.
Она сказала это последнее слово с такой иронией и теплотой, что Алексей впервые за долгие годы почувствовал — он не один.
Глава 3
Глава 3. Команда «Ретро»
Их история началась не на корабле, а в пыльных архивах и дымных подпольных клубах радиолюбителей «Аналогового фронта» — неформального движения, боровшегося против навязываемой ССЧ стандартизации и скучного прагматизма.
Виктор (Витя) — Рулевой и Идеолог.
Внук того самого техника, который кричал о перегреве систем в роковой день на лаборатории Петровой. Его дед выжил, но был объявлен паникёром и сослан на заброшенную орбитальную станцию-мусорщик. Перед смертью он передал Вите старый, повреждённый бортовой журнал и голографическую запись Лии Петровой, где она, уже в скафандре, шептала: «...брелок ключ... не дать «Сердцу»... найти Землю...». Витя вырос с этой тайной. Он знал, что официальная история о «Великом Прорыве» — ложь, и что Земля не просто «затерялась», а была принесена в жертву. Его одержимостью стало найти правду.
Зоя — Технарь и Гений интуитивной инженерии.
Выросла в портовой зоне, среди груды списанного оборудования. Она могла по звуку двигателя определить неисправность и заставить работать любую, даже самую древнюю технику, вопреки всем законам физики. Она считала, что у ламповых машин есть «душа», в отличие от холодных и безликих транзисторов. Её на «Аналоговом фронте» считали чудачкой, но её модификации работали. Именно она нашла на свалке корпус «Союза-1533» — корабля той самой эпохи, который должен был отправиться к поясу астероидов, но был списан за «нецелесообразностью». Для Зои он стал символом — они обен были недооцененными реликтами, способными на великие дела.
Сергей (Серёга) — Связист и Хакер.
Бывший вундеркинд из Академии Связи ССЧ, которого отчислили за взлом центрального сервера и размещение там манифеста «Аналогового фронта». Он был гением в области аналоговых сигналов и старого, лампового кода. Он мог заставить два камня обмениваться данными, если к ним припаять провода. Его задачей в команде было прослушивание эфира и поиск любых упоминаний о «до-прорывных» технологиях и Земле.
Как они узнали про Алексея?
За несколько недель до событий с кенотроном, Серёга, прослушивая один из зашифрованных каналов службы безопасности ССЧ, перехватил странный доклад. В нём говорилось о «повышенной электромагнитной активности в районе интерната №7 на Новом Целинограде», связанной с неким воспитанником по имени Алексей, у которого был «артефакт неустановленного назначения».
— Витя, слышишь? — прошептал Сергей, скидывая запись. — «Артефакт». И активность. Как в записях твоего деда.
Витя наложил спектрограмму перехваченного сигнала на данные из журнала деда. Совпадение было почти стопроцентным.
— Это он, — сказал Витя, и в его глазах загорелся огонь. — Тот, кто носит ключ.
Как они проникли на корабль Орлова?
Они начали слежку за Алексем, но в день кражи кенотрона потеряли его в толпе «Радиорынка». А потом их собственные датчики зафиксировали мощный энергетический всплеск — сработал брелок, а следом и кенотрон. И тут же в эфире появилась новая сила — корабль «Грозный-1» под командованием капитана Орлова, печально известного «археолога» на службе у режима.
— Орлов его забрал, — констатировала Зоя, глядя на данные сканера. — Надо вытаскивать.
Их «Союз-1533» был слишком старым и тихим, чтобы брать корабль Орлова на абордаж. Но у них было другое преимущество — их считали безобидными чудаками. Зоя знала, что «Грозный-1», несмотря на всю свою мощь, был собран на старой, ламповой архитектуре, которую ССЧ всё ещё использовало для «надёжности».
— Они будут брать на борт гражданских специалистов для планового техобслуживания систем жизнеобеспечения, — сказала она, показывая Вите перехваченный заказ на работы. — Я подавала заявку от нашего подставного кооператива «Ваккуум-Сервис». Нас утвердили.
Их план был гениален в своей простоте. Они проникли на «Грозный-1» под видом ремонтников. Пока Зоя с командой «проверяла» вентиляцию вблизи каюты капитана, Серёга установил в вентиляционных шахтах аналоговые «жучки» — простейшие устройства, которые было невозможно засечь стандартными сканерами, искавшими цифровые сигналы.
Именно так они услышали разговор Орлова с Алексем. Услышали металлические нотки в его голосе, когда он произнёс «расходный материал». Услышали, как Алексей вышел из каюты, и как Орлов отдал приказ своей охране: «Проследите, чтобы он никуда не делся. После того, как он нам откроет проход, он станет не нужен».
Больше ждать было нельзя. Пока охрана Орлова пошла за Алексем прямым путём, Зоя, знавшая планировку корабля лучше них, пошла на встречу ему через технические лазы.
Они рисковали всем — своим свободным подпольем, своим «Союзом-1533», своими жизнями. Но для них Алексей был не просто парнем с брелоком. Он был живым доказательством той правды, которую они искали всю свою жизнь. И они были готовы сражаться за эту правду до конца.
Глава 4
Глава 4. База «Радиошаман»
Прыжок в гиперпространстве на «Союзе-1533» был не похож на плавный переход современных кораблей. Это был оглушительный грохот, вибрация, от которой стучали зубы, и за окнами не черная бездна, а мельтешащее марево цветных помех, как на старом телевизоре с плохой антенной.
— Не пугайся, — крикнула Зоя, перекрывая гул. — Гиперпривод собран на лампах ГУ-29. Они греются, вот и шумят. Зато следов не оставляет — для сканеров ССЧ мы просто помеха!
Алексей прижал к груди горящий кенотрон, который теперь вел себя спокойно, лишь издавая ровное, убаюкивающее гудение. Он смотрел на Зою, на ее уверенные руки на штурвале, и тревога понемногу отступала, сменяясь жгучим любопытством.
Через несколько часов корабль с грохотом вышел из прыжка в глухом секторе, на окраине пояса астероидов. И перед ними открылось зрелище, от которого у Алексея перехватило дыхание.
Это была не просто свалка. Это был некрополь космической эры. На гигантском, бесформенном астероиде, похожем на кусок угля, были нагромождены корпуса старых кораблей, спутников, орбитальных станций. Сотни, тысячи металлических скелетов, пронизанных паутиной самодельных мостков и светящихся неоновыми огнями вывесок. В центре этого хаоса возвышалась громадная, ржавая тарелка старого ретранслятора, испещренная антеннами всех мастей и размеров.
— Добро пожаловать на базу «Радиошаман», — с гордостью объявил Витя. — Единственное место в галактике, где можно найти деталь для звездолета образца 40-х и выпить чаю с конденсаторами 50-х.
«Союз-1533» пристыковался в одном из многочисленных ангаров, выдолбленных прямо в скале. Воздух пахл озоном, машинным маслом и ностальгией.
Экскурсию проводила Зоя.
— Вон там наша мастерская, — она показала на пещеру, заваленную лампами, катушками и чертежами. — А это — библиотека.
Под куполом ретранслятора располагалось нечто вроде музея. На стенах висели схемы, старые карты звездного неба и фотографии. Но главным экспонатом был огромный, собранный вручную макет звездной системы. В центре, вместо Солнца, pulsировала большая лампа, а на месте третьей планеты зияла пустота.
— Это не просто макет, — серьезно сказал Витя, подходя к нему. — Это — гипотеза. Мы считаем, что Земля не уничтожена. Она была... «смещена». Переведена в другую фазу существования или иную точку пространства-времени тем самым артефактом — «Сердцем Мира».
Он щелкнул выключателем. Макет погас.
— Официальная наука ССЧ называет это ересью. Но мы нашли кое-что. — Витя достал из сейфа пожелтевший лист с чертежами. — Проект «Ариадна». Древний ламповый навигатор, созданный для связи с «Сердцем». Он был разобран и спрятан по всей галактике, чтобы никто не смог повторить тот роковой эксперимент.
Зоя взяла со стола странный прибор, похожий на компас, но с множеством ламповых гнезд внутри.
— Вот его основа. Но он мертв без ключевых компонентов. Их нужно собрать.
Список Артефактов для Навигатора «Ариадна»:
1. Кенотрон 6Ц21С (Опытный): Уже есть! Выполняет роль стабилизатора энергии. Без него вся схема сгорит при первом же включении.
2. Кенотрон 6Д7С (Серебряный): Находится, по нашим данным, в храме технокульта на планете Кин-Зади. Усиливает «чистоту» сигнала.
3. Лучевая трубка «Око Циолковского»: Дает визуальную проекцию карты. По слухам, хранится в частной коллекции одного олигарха с Юпитерианских спутников.
4. Трансформатор с Нефритовым Сердечником (ТНС-1): Не излучает электромагнитных помех, что критично для точного позиционирования. Потерян где-то в руинах первой марсианской колонии.
5. Супердвойной триод с Платиновыми Катодами (6Н2П-СП): Создает синхронизацию между временными потоками. Крайне редкая штука, последний раз его видели на нелегальных торгах в поясе астероидов.
6. Хрустальные суперпентоды (6Ж5П-Х): Нужны три штуки. Являются приемниками гравитационных волн от «Сердца». Одна у нас есть, две другие — в неизвестных местах.
7. Дроссель Д-0,5 с Вольфрамовой Намоткой: Защищает схему от энергетических всплесков.
8. Конденсатор переменный КПК-2 «Молот»: Позволяет вручную настраивать частоту.
9. Анодный блок БА-100: Источник питания. Без него вся конструкция — просто бесполезный хлам.
Алексей смотрел на список, потом на свой брелок.
— И что... я должен со всем этим делать?
— Ты — катализатор, Алексей, — объяснил Серёга. — Твой брелок реагирует на эти артефакты. Без него они — просто редкий хлам. А с ним... С ним они оживают. Ты — единственный, кто может отличить нужную деталь от подделки и активировать навигатор.
Вечером, сидя у большого панорамного окна с видом на звездное кладбище, Алексей и Зоя остались одни. Она учила его паять особо хрупкие ламповые выводы.
— Вот так, видишь? Не жги, а словно гладь, — ее пальцы касались его руки, поправляя движение. От ее прикосновения по коже бежали мурашки, в тысячу раз более ощутимые, чем от любого электромагнитного поля.
— Спасибо, что... нашли меня, — сказал он, глядя на паяльник, а не на нее.
— Мы не могли не найти, — тихо ответила Зоя. — Мы искали не просто артефакты. Мы искали того, кому можно доверять. И похоже, мы его нашли.
Она улыбнулась, и в этот миг Алексей понял, что готов отправиться с этой командой хоть на край света. И даже дальше. В неизвестную галактику, на загадочную Третью Планету. Потому что теперь у него появилось нечто большее, чем тайна его прошлого. У него появились друзья. И, возможно, нечто большее.
Глава 5
Глава 5. Планерка у «Ретро»
На следующее утро команда собралась в самом сердце базы «Радиошаман» — за большим столом, сколоченным из старых ящиков из-под ламп. Поверхность стола была испещрена чертежами, звездными картами и пятнами от чая. В центре лежал тот самый список артефактов, а Витя прикрепил к стене увеличенную голографическую схему навигатора «Ариадна», где одно из гнезд для кенотрона уже светилось мягким зеленым светом.
— Итак, товарищи, — начал Витя, выступая в роли председателя. — Первый артефакт у нас в руках. Поздравляю нас всех, особенно Алексея, с успешным, хоть и несколько импульсивным, приобретением. — Он кивнул в сторону Алексея, и тот смущенно ухмыльнулся. — Вопрос: что делать дальше? Серёга, твой выход.
Сергей щелкнул пультом, и на стене замигала карта сектора Омикрон.
— Проанализировал все доступные данные, перехваты и слухи. Наш серебряный кенотрон 6Д7С, судя по всему, находится здесь. — Он обвел красным кругом планету на экране. — Кин-Зади. Влажная, болотистая планета с агрессивной флорой и фауной, но главная ее достопримечательность — это, как ни странно, технокульт «Сыны Прогресса».
— Технокульт? — переспросил Алексей. — Это как религия, но с техникой?
— Именно, — подхватила Зоя, скрестив руки. — Эти ребята поклоняются не богам, а «Священным Схемам» и «Ненарушимой Логике». Они считают, что вся вселенная — это гигантская, идеально отлаженная машина, а они — избранные, кто призван эту машину обслуживать и защищать от «еретиков».
— А что они считают ересью? — поинтересовался Алексей.
— Всё, что нарушает их догмы, — пояснил Витя. — К примеру, случайность. Импровизацию. Непредсказуемость. Они ненавидят аналоговые системы за их «душу» и «характер», как мы их называем. Для них это — брак. Идеал — это холодная, бездушная цифровая логика, но поскольку сама ССЧ до сих пор на лампах, они вынуждены с ними мириться, считая их «божественными сосудами» для чистой логики.
— И вот тут начинается самое интересное, — Серёга снова щелкнул пультом, и на экране появилось изображение мрачного, пирамидального сооружения из черного металла, увенчанного громоотводом. — Их главный храм — «Собор Абсолютной Логики». Там они собирают и «очищают» редкие технологические артефакты, проводя над ними сложные, а порой и опасные ритуалы. По нашим данным, наш серебряный кенотрон стал для них «Священным Выпрямителем Грешного Тока». Они поместили его в алтарь и поклоняются ему.
— Значит, просто так зайти и купить его не получится? — предположил Алексей.
— Нет, — покачала головой Зоя. — Они технологию не продают. Они ее «очищают» и «освящают». Любая попытка купить или украсть артефакт расценивается как величайшее кощунство.
— И как они наказывают кощунников? — спросил Алексей, хотя ответа боялся.
Витя мрачно хмыкнул.
— Самый популярный метод — «Цепь Отрицательной Обратной Связи». Жертву приковывают к гигантскому дросселю и пропускают через него мощный переменный ток, пока «логика его мыслей не придет в стабильное, нулевое состояние». Грубо говоря, до состояния овоща.
В ангаре повисла тяжелая пауза.
— Веселенькое местечко, — сдавленно пробормотал Алексей.
— Так что штурмом брать — самоубийство, — резюмировала Зоя. — У них вся защита построена на подавлении любых электронных систем. Наш «Союз» с его аналоговой начинкой имеет шансы, но они не стопроцентные. Нам нужна хитрость.
— У меня есть идея, — сказал Серёга, и на его лице появилась хитрая ухмылка. — У «Сынов Прогресса» есть один изъян. Они — фанатичные буквалисты. Они верят в святость формальных процедур. Раз в год они проводят «Испытание Логики» — нечто вроде открытых дебатов, где любой может оспорить их догмы. Победитель получает право взять один артефакт из их сокровищницы в качестве «трофея разума».
Все уставились на Сергея.
— И ты предлагаешь нам... победить их в их же игре? В диспуте? — недоверчиво спросил Витя.
— Не нам, — Серёга перевел взгляд на Алексея. — Ему. Они уважают древние языки. Считают их «первокодом». Алексей — единственный, кто может цитировать им первоисточники на древнерусском и древнеанглийском. Он может обосновать, что аналоговые системы — не ересь, а первоначальная, чистая форма логики. Это будет для них как голос с небес.
Все смотрели на Алексея. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок. Воровать кенотроны под прикрытием темноты — это одно. А вот вступать в идеологический спор с фанатиками, где ставка — его собственный разум...
Он посмотрел на Зою. Она смотрела на него с смесью надежды и тревоги.
— Я... я попробую, — тихо сказал он. — У меня нет выбора. Мы должны собрать этот навигатор.
— Отлично! — Витя хлопнул ладонью по столу. — Значит, летим на Кин-Зади. Готовим «Союз» к выходу в болотистую атмосферу. Зоя, проверь систему фильтров. Серёга, найди всё, что можно, о ритуале «Испытания Логики». Алексей... готовься цитировать. Думаю, тебе предстоит прочесть самую важную лекцию в твоей жизни.
Планерка была окончена. Команда разошлась по своим делам, охваченная нервным, но решительным настроем. Алексей остался сидеть за столом, глядя на список артефактов. Его путь к разгадке тайны Земли и его собственного прошлого лежал через сумасшедший храм технофанатиков. И он был готов к этому. Ведь теперь за его спиной была команда. А впереди — Зоя, чья улыбка стоила того, чтобы рискнуть.
Глава 6
Глава 6. Испытание Логики на Кин-Зади
Подготовка была блестящей. Зоя выкрасила корпус «Союза-1533» в мрачный матово-черный, нанеся по бортам строгие геометрические узоры и символы, напоминающие принципиальные схемы. Витя состряпал им документы «Миссионеров Аналоговой Чистоты с Луны Титан», ищущих просветления. Серёга напичкал их одежду скрытыми аналоговыми записывателями.
Сам переполох был комичным зрелищем: Витя в слишком длинной черной робе постоянно путался в подоле; Серёга, нацепивший огромный головной убор с мигалками, бился им о косяки; а Зоя, чей комбинезон лишь стилизовали под сутану, с трудом сдерживала смех. Алексей же в строгом одеянии с высоким воротником выглядел удивительно естественно и даже величественно.
Планета Кин-Зади встретила их зеленоватой мглой, насыщенной влагой, и оглушительным стрекотом невиданных насекомых. Храм «Собор Абсолютной Логики» подавлял своим видом: гигантская ступенчатая пирамида из полированного черного металла, с которой свисали тысячи керамических изоляторов. Вместо окон — пульсирующие слабым светом ламповые матрицы, отображающие бесконечные потоки двоичного кода.
У входа их встретил Жрец-Оптимизатор по имени Калькулус, лицо его было неподвижным, а голос монотонным.
«Вы пришли по зову Логики. Благо», — произнес он, осматривая их корабль одобрительным взглядом. «Ваша послушная машина следует принципу функциональности».
Им провели экскурсию по стерильным, ярко освещенным залам, где ряды адептов в одинаковых робах молча сидели перед панелями с лампами, считывая данные. Воздух вибрировал от низкого гула. Главной святыней был Алтарь Стабильности — вращающаяся платформа, на которой под стеклянным колпаком покоился тот самый Серебряный Кенотрон, озаренный голубым светом.
«Испытание начнется на рассвете», — объявил Калькулус. — «Докажите чистоту своей Логики, и артефакт может стать вашим».
---
Зал Испытаний напоминал амфитеатр. На скамьях сидели сотни адептов, а на сцену по очереди выходили кандидаты — фанатики с горящими глазами, готовые разгромить «еретика». Алексей, представляясь «Братом Алексисом, хранителем Первокода», внутренне трясся от страха.
Первый оппонент, юноша с искаженным лицом, кричал о «неэффективности аналоговых задержек». Алексей, вспомнив учебник по квантовой механике, который читал в интернате, парировал на древнеанглийском: «Uncertainty is not a bug, it is a feature of the universe». Фраза «Неопределенность — это не ошибка, а свойство вселенной» озадачила юношу, и он в ступоре удалился.
Следующая, женщина-жрица, обвинила его в «привнесении хаоса». Алексей цитировал на древнерусском старославянские тексты о «непостижимости путей Господних», проводя параллель с непредсказуемостью квантовых состояний. Жрица, не найдя возражений против сакральных текстов, капитулировала.
Один за другим оппоненты падали, сраженные его эрудицией и гибкостью ума. Но финальным испытанием стал сам Калькулус.
«Ты виртуозно оперируешь понятиями, Брат Алексис, — голос жреца был холоден. — Но Логика требует жертв. Докажи, что готов отказаться от иллюзий. Откажись от своей команды. Их связь с тобой иррациональна, эмоциональна — значит, ошибочна. Отрекись, и артефакт твой».
Зал замер. Алексей увидел, как побледнела Зоя, как сжались кулаки у Вити и Серёги. Отречься? Предать тех, кто рискнул ради него всем? Это было бы логично для выживания. Но это было бы не по-человечески.
Он был на волоске от провала. И в этот момент его взгляд упал на брелок на его груди. «За отвагу». Не за логику. За отвагу.
Алексей выпрямился и посмотрел Калькулусу в глаза.
«Высшая Логика — не в отвержении связей, а в их синергии, — голос его звенел. — Мой "Первокод" говорит: "Нет большей той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих". Это не иррациональность. Это — алгоритм выживания вида, записанный в саму нашу природу. Отрицать его — вот настоящая ересь против Логики Жизни».
В зале повисла гробовая тишина. Калькулус смотрел на него не мигая. Минута тянулась вечность. И вдруг губы жреца дрогнули в подобии улыбки.
«Парадоксально... Но безупречно с точки семантики Первокода. Ты не отрекся от своей системы. Ты доказал ее устойчивость. Испытание пройдено».
Он простер руку к алтарю. Стеклянный колпак сошел, и Серебряный Кенотрон замер в его руках. Жрец протянул его Алексею.
«Забери свой трофей, Брат Алексис. И помни: иногда высшая Логика выглядит как безумие с точки зрения меньших систем».
Команда «Ретро» не могла поверить в свою победу. Они молча, стараясь не выдать торжества, покинули зал, чувствуя на себе тысячи взглядов. У них был второй артефакт. И что гораздо важнее — нерушимая вера друг в друга.
Глава 7
Глава 7. План-капкан
Обратный путь на «Союзе» был полон смеха и разрядки.
— Видел ты его лицо, когда ты про «синергию» задвинул? — хохотал Серёга, размахивая имитацией кенотрона из фольги. — Я думал, у него процессор в голове зависнет!
— А ты, Зоя, в роли молчаливой послушницы — это нечто, — ухмылялся Витя. — Я боялся, что ты сейчас ключом на него кинешься.
— Рука чесалась, — усмехнулась она, но смотрела на Алексея с нескрываемым восхищением. — Но наш «Брат Алексис» справился и без моих методов. Цитата в финале — это был блеск.
Алексей краснел, но был счастлив. Впервые в жизни он был не изгоем, а героем, своим в компании чудаков, ставших его семьей.
На базе «Радиошаман» их ждала короткая планерка. Второй кенотрон занял свое почетное место в схеме «Ариадны», и два гнезда теперь светились уверенным зеленым светом.
— Следующая цель, — Серёга вывел на экран роскошную виллу, парящую в облаках Юпитерианских спутников. — Лучевая трубка «Око Циолковского». Владелец — Григорий Орбан, олигарх, сколотивший состояние на контрабанде… транзисторов. Ирония.
— Ненавидит всё советское и ламповое, — добавил Витя. — Но помешан на статусе. «Око» — главный экспонат его коллекции «устаревшего хлама», которым он кичится перед гостями, показывая своё превосходство.
Планета-станция «Элизиум-1» была его личным царством: искусственная гравитация, парки с земными деревьями, вечный праздник для избранных. Украсть трубку было практически невозможно — дворец напичкан охранными системами.
— Значит, штурм отпадает, — заключила Зоя. — Но он обожает азартные игры. Особенно те, где можно унизить других. Предлагаю аферу. Алексей снова наш козырь.
План был дерзким: под видом богатого наследника с Земли (что было верхом экзотики) Алексей должен был войти в доверие к Орбану и вызвать его на пари на «Око» в какой-нибудь экстравагантной игре. Зоя, как его «технический советник», обеспечит поддержку.
После планерки Алексей нашел Зою в обсерватории. Она смотрела на Юпитер в телескоп, его полосы отражались в ее глазах.
— Волнуешься? — спросила она, не поворачиваясь.
— Еще бы, — вздохнул он. — Играть в азартные игры с олигархом... После споров с фанатиками это кажется еще безумнее.
— С фанатиками ты справился, потому что был честен, — она обернулась к нему. — С олигархом придется блефовать. Но я помню, как ты воровал кенотрон у Мироныча. С блефом у тебя тоже неплохо.
Она подошла ближе. В свете контрольных ламп ее лицо казалось особенно мягким.
— Знаешь, я всегда верила, что мы найдем того, кто поведет нас к Земле, — тихо сказала она. — Но я не думала, что он будет таким... упрямым и смешным архивной крысой.
— Спасибо... кажется, — он улыбнулся.
Они стояли молча, разделенные сантиметрами. Воздух между ними трепетал, как перегретая лампа.
— Мы сделаем это, Алексей, — еще тише прошептала она. — Потому что теперь мы — команда. И потому что... — Она не договорила, лишь положила руку ему на предплечье. Ее прикосновение было теплым и уверенным.
— Потому что что? — рискнул он спросить.
Зоя посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде читалось все: поддержка, доверие и нечто большее.
— Потому что некоторые схемы собираются не по чертежам, а по велению сердца. А оно, как выясняется, самая надежная лампа из всех существующих.
Она сжала его руку и ушла, оставив его одного под ложным светом далеких звезд и под совершенно настоящим, новым чувством, которое грело его изнутри куда сильнее любого кенотрона.
Глава 8
Глава 8: Игра в жмурки с драконом
Станция «Элизиум-1» висела в точке Лагранжа у протуберанца газового гиганта Кронос, сверкая на подобие фантастической радиолампы. Её центральный шпиль, увенчанный сферой из бронированного стекла, был пронизан лифтами-катодами, а многоуровневые жилые и развлекательные модули походили на аноды и сетки гигантского прибора. Это было место, где новая имперская аристократия – олигархи, удачливые директора и отставные адмиралы – тратила состояния, добытые на космических рудниках.
Внутри скромного, видавшего виды грузовичка «Союз-1533», пристыкованного на задворках портовой зоны, царила напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием паяльника и мерным гулом вентиляторов.
— Держи, — Зоя протянула Алексею вечерний костюм. Ткань была непривычно тяжелой и холодной.
Алексей потрогал рукав. — Свинец? — предположил он.
— С примесью углеволокна. Стандартная защита от карманных дозиметров и низкочастотных сканеров. На «Элизиуме» любят приватность, — пояснила она, надевая на запястье Алексея браслет с крошечной радиолампочкой. — Канал связи. Я буду слышать тебя и направлять. Серёга подсунул Орбану приглашение на закрытый аукцион, где ты — молодой, но перспективный наследник урановых месторождений на Церере. Леша Карпов. Запомни это имя.
— Леша Карпов, — повторил Алексей, чувствуя, как под ложечкой сосет холодом. Он ловко воровал кенотроны у зазевавшихся лаборантов, но блефовать с людьми, которые могли купить или продать целую планету, было иным уровнем игры.
Витя, перелистывая какой-то фолиант, подошел и положил ему на ладонь массивную золотую монету с профилем Сталина. — Для уверенности. Деньги здесь — не просто деньги. Это символ веры в Империю. Потри ее, если станет страшно.
Серёга, не отрываясь от пульта с мигающими лампами, бросил через плечо: — Орбан обожает «Циклотрон». Азартная игра, где нужно угадывать траекторию заряженной частицы в магнитном поле. Чистая случайность, прикрытая наукообразием. Но у него есть слабость — он считает, что может вычислить закономерность. Твоя задача — сыграть в его иллюзию.
---
Ротонда казино «Сфера» была залита мягким светом, напоминавшим свечение катода. Воздух звенел от смеха, звона хрусталя и едва уловимого гула высокого напряжения. Алексей, стараясь держать спину прямо, как учила Зоя, подошел к центральному столу.
Григорий Орбан был похож на хорошо откормленного кота. Небольшого роста, с округлым лицом и цепкими, быстрыми глазами, которые скользили по окружающим, мгновенно оценивая стоимость. Его пальцы, унизанные перстнями с самоцветами, постукивали по столу в нетерпении.
— Место свободно, юноша? — голос у Орбана был скрипучим, словно не смазанный подшипник.
— Если вы не против составить компанию, — кивнул Алексей, садясь. Он поставил на кон золотую монету Вити. — Леша Карпов.
«Отлично, Альш, — послышался в браслете голос Зои. — Дыши ровнее. Он уже заинтересовался».
Игра в «Циклотрон» была гипнотизирующей. На огромном экране над столом мерцала сложная диаграмма, по которой неслись виртуальные частицы. Игроки ставили на сектора, куда они, по их мнению, попадут после прохождения через магнитное поле. Орбан делал ставки быстро, почти интуитивно, и часто выигрывал. Алексей же, следуя подсказкам Зои и алгоритмам Серёги, играл осторожно, но точно.
— Вам везет, молодой человек, — процедил Орбан после того, как Алексей сорвал крупный куш, поставив на маловероятный сектор.
«Он проверяет тебя, — предупредила Зоя. — Сейчас предложит повысить ставки».
— Не везет, а математика, Григорий Васильевич, — сказал Алексей, делая вид, что поправляет манжет. — Законы физики, они, знаете ли, неумолимы. Как и законы вероятности.
Орбан прищурился. — Интересно... А не рискнете ли вы проверить ваши теории на что-то более... вещественное?
«Идет, — тихо сказала Зоя. — Цель близко».
— Я слушаю, — Алексей сделал глоток вина, хотя во рту пересохло.
— У меня есть одна безделушка. Лучевая трубка старой работы. «Око Циолковского», называют ее. Говорят, сам Сергей Павлович чертежи одобрял. А у вас, я слышал, коллекция редкостей? — Орбан внимательно следил за его реакцией.
Алексей изо всех сил старался сохранить безразличное выражение лица. «Око Циолковского». Третий артефакт. Он был так близко.
— Возможно, — равнодушно ответил он. — Что вы предлагаете?
— Один раунд. Ваше состояние на Уране-Церере против моей трубки. — В зале повисла тишина. Даже завсегдатаи «Элизиума» замерли. Ставка была безумной.
В браслете послышался резкий вдох. — Альш, это ловушка. Он не мог проверить твои активы до конца, но сейчас... Серёга, есть идеи?
Алексей почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он был в шаге от цели, и в шаге от провала. Он посмотрел на самодовольное лицо Орбана и вдруг понял. Этот человек привык всех покупать и продавать. Но его нельзя было купить. Его можно было только переиграть.
— Я не могу поставить то, чего у меня нет, — сказал Алексей, и в его голосе зазвучала неподдельная уверенность. — Но я могу поставить кое-что ценнее. Информацию.
Орбан наклонил голову. — Какую?
— Траекторию следующей частицы в этом раунде. Я назову сектор. Если угадаю — вы отдаете трубку. Если нет — я расскажу вам, как мне удавалось выигрывать все это время. Секрет, который сделает вас королем «Циклотрона» на всех станциях Империи.
В наушниках воцарилась мертвая тишина. Даже Зоя и Серёга были в шоке.
Орбан замер. Его цепкие глаза впились в Алексея. Афера внутри аферы. Риск был колоссальным для обоих. Но жажда обладания секретом, преимуществом, перевесила.
— Идет, — хрипло сказал олигарх. — Называйте.
Алексей закрыл глаза. Он не слышал больше подсказок команды. Он положил руку на карман, где лежал брелок «За отвагу», и почувствовал его холод. Он доверился интуиции.
— Сектор «Дельта-7».
Все замерли. Частица, отрикошетив от виртуального магнитного поля, замедлила ход и поползла по экрану. Она прошла мимо «Альфы», задела «Бету» и, описав плавную дугу, упрямо направилась в «Дельту».
И остановилась там.
Тишину взорвали аплодисменты. Орбан побледнел, затем медленно улыбнулся, словно акула. — Поздравляю, юноша. Вы либо гениальный блефёр, либо... Нет, вы просто гениальный блефёр. — Он кивнул охраннику, который принес небольшой алюминиевый кейс. — Ваш выигрыш.
Алексей взял кейс. Рука чуть дрожала.
— Надеюсь, мы еще сыграем, Алексей, — сказал Орбан, и в его голосе прозвучала неуловимая угроза.
«Альш, уходи. Немедленно, — зашептала Зоя. — Он понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь».
Алексей вышел из ротонды, чувствуя, как адреналин отступает, сменяясь леденящей усталостью. У него в руках был третий артефакт. Но он также понимал, что разозлил дракона в его же логове.
Когда лифт понес его вниз, к портовым отсекам, он услышал в наушниках сдавленный крик Серёги: — Щит! Корабль! «Грозный-1» только что вышел из прыжка и запрашивает стыковку! Орлов здесь!
Холодный ужас, куда более пронзительный, чем перед игрой с Орбаном, сжал его сердце. Они получили артефакт, но попали в ловушку, из которой, казалось, не было выхода.
Глава 9
Глава 9: Побег
Холодный ужас, сковавший Алексея в лифте, длился лишь мгновение. Его сменила знакомая, почти успокаивающая ясность кризиса.
«Щит! Все на борт! Серёга, закрой шлюз и готовься к отстыковке по моему сигналу! Витя, на навигацию! Альш, беги!» — голос Зои в наушниках прозвучал резко и властно, без тени сомнений.
Алексей рванул с места, сжимая в руке алюминиевый кейс с лучевой трубкой. По гулким коридорам службы доносилась сирена, оповещающая о прибытии корабля Имперской Службы Безопасности. «Грозный-1» Орлова был здесь.
Выскочив в портовый отсек, он увидел, как к «Союзу-1533» уже бегут двое людей в дорогих, но практичных костюмах — люди Орбана. Их руки сжимали массивные конденсаторные пистолеты, с характерными стеклянными колбами-накопителями.
«Альш, слева!» — крикнула Зоя.
Алексей инстинктивно нырнул за груду титановых контейнеров. Воздух с шипом рассекло ослепительно-белое пятно плазмы. Удар заряда пришелся в контейнер, оставив на нем оплавленную полосу. Запах озона и раскаленного металла ударил в нос.
Высунувшись, Алексей увидел, как Серёга, высунувшись из открытого шлюза «Союза», швырнул в сторону людей Орбана дымовую шашку собственного изготовления. С шипением она выпустила густое, непроглядное облако дыма, пахнущее паленой проводкой и серой. В условиях искусственной гравитации дым вел себя идеально — не рассеивался, создавая плотную завесу.
Пользуясь прикрытием, Алексей кубарем выкатился из-за укрытия и рванул к трапу. Еще один плазменный заряд просвистел у самого уха, ослепив его.
«Трап! Поднимай!» — скомандовала Зоя изнутри.
Он влетел в шлюз, едва не споткнувшись. Серёга тут же захлопнул тяжелую дверь, и щелчки механических засовов прозвучали как долгожданный аккорд.
«Все свои! Готовься к встряске, отстыковываюсь!» — крикнула Зоя из рубки.
«Союз-1533» с глухим скрежетом оторвался от причала. Внутри все задрожало. Лампы на панелях померкли, затем снова вспыхнули, замигав аварийными желтыми сигналами.
---
На мостике «Грозного-1» капитан Орлов с холодной яростью наблюдал за старой посудиной. Его корабль был воплощением мощи ССЧ — стальной клинок с идеальной геометрией, испещренный антеннами и орудийными портами.
— Цель идентифицирована. «Союз-1533», — доложил оператор. — Выходит из дока.
— Взять на абордаж. Орудия на поражение двигателей. Живым того парня с брелоком, — отдал приказ Орлов.
«Грозный» плавно развернулся, его гравитационные буксиры поймали «Союз» в невидимые силовые тиски.
— Попали в луч, держат! — крикнул Витя, глядя на зашкалившие стрелки индикаторов. — Гиперпрыжок невозможен!
Зоя сжала штурвалы так, что костяшки пальцев побелели. Ее лицо было сосредоточено.
— Серёга, дай им ССЧ-помехи на всех частотах! Витя, сбрось термозавесу, всю! Альш, держись за что-нибудь!
Она резко дернула рычаг, и «Союз» с оглушительным ревом выпустил из своих двигателей не только стандартную термозавесу, но и клубы сажистого дыма от недожженного топлива — побочный эффект ее модификаций, который сейчас стал их спасением. Радары «Грозного» на мгновение ослепли.
В этот миг Зоя сделала то, на что не был запрограммирован ни один автопилот ССЧ. Она не пыталась вырваться вперед. Вместо этого она дала полный назад, заставив старый корабль с пронзительным визгом редукторов рвануться в сторону, под самые бортовые орудия «Грозного».
— Они сумасшедшие! — доложил штурман на «Грозном». — Цель движется в слепую зону!
Орлов сжал кулаки. Его современный корабль, созданный для боя на дальних дистанциях, оказался неповоротливым в такой ближней «возне». Системы наведения не успевали за дергаными, почти хаотичными движениями «Союза».
А Зоя вела его не по логике, а по чутью. Она слышала, как гудит корпус, как вибрируют перегруженные двигатели. Она чувствовала «Союз» кожей. Рывок вверх. Резкий разворот с креном, заливающим палубу маслом из прохудившейся системы. Еще один выброс дыма и металлической дроби, сбивающей с толку сканеры.
— Приближаемся к гравитационной аномалии Кроноса! — предупредил Витя.
— Знаю! — бросила Зоя. — Орлов слишком дисциплинирован, он не пойдет за нами в этот хаос. Серёга, готовь прыжок! На короткую, куда угодно!
«Союз-1533», кувыркаясь и дымя, как раненый зверь, нырнул в зону турбулентных потоков на границе магнитного поля гиганта. «Грозный» замер на краю, его мощный силуэт постепенно растворялся в черноте космоса.
С оглушительным, рвущим уши хлопком гиперпривод старого корабля сработал. Звезды за иллюминатором поплыли и вытянулись в стрелы. Корабль бросало из стороны в сторону, но они прыгнули.
В наступившей тишине, нарушаемой лишь треском остывающего металла и тяжелым дыханием, Алексей облокотился о косяк двери рубки. Зоя, вся в поту и масляных пятнах, медленно разжимала пальцы на штурвале.
— Трубка? — хрипло спросила она, не поворачиваясь.
Алексей поднял кейс. — Цела.
Она наконец обернулась. Ее усталое лицо озарила короткая, но самая искренняя улыбка, которую он когда-либо видел.
Глава 10
Глава 10: Око Циолковского
Возвращение на базу «Радиошаман» было похоже на возвращение в утробу мира. После ослепительного блеска «Элизиума» и леденящего ужаса погони, хаотичный, пропахший озоном и маслом лабиринт пещер казался единственным по-настоящему безопасным местом во Вселенной.
«Союз-1533», испещренный новыми сколами и опаленными полосами от плазменных залпов, занял свое место в главном ангаре, рядом с грудами старого железа, которые служили ему идеальной маскировкой. Тишину базы, нарушаемую лишь мерным тиканьем реле и далеким гулом генераторов, впервые за долгое время взорвали не тревогой, а возбужденными голосами.
— Невероятно! Вы видели его лицо, когда Альш назвал этот сектор? — Витя, с сияющими глазами, расхаживал по центральному отсеку, размахивая руками. — Аристократ, думающий, что он купил все законы мироздания, поставлен на место чистым блефом! Это поэма!
— Поэма, которая чуть не кончилась для нас плазменной ванной, — проворчал Серёга, уже ковыряясь паяльником в открытой панели навигационного компьютера. — Но да, ход был красивым. Орбан теперь будет искать нас лично. И Орлов. Нас, Карпов. Мы стали знаменитостями.
— Зато артефакт у нас, — напомнил Алексей, ставя алюминиевый кейс на стол, заваленный схемами и обгоревшими радиодеталями.
Все замолчали. Затаив дыхание, они наблюдали, как Зоя с почти хирургической точностью подключила провода от кейса к главному коммуникационному пульту «Радиошамана» — тому самому, что был собран вокруг древнего ретранслятора.
Когда она замкнула последнюю цепь, «Око Циолковского» ожило. Из узкого конца лучевой трубки вырвался тонкий, ярко-голубой луч, который уперся в противоположную стену, покрытую слоем светопоглощающей сажи. На черном фоне замерцали, проступая словно из ниоткуда, звезды, туманности и загадочные символы. Это была карта, но карта незнакомая, составленная из гравитационных аномалий и гипотетических коридоров подпространства.
— Подключаем к «Ариадне», — прошептала Зоя.
Серёга перебросил несколько ламповых кабелей. На старом, потрескавшемся экране навигатора, рядом с двумя уже горящими зелеными индикаторами кенотронов, третий слот — для лучевой трубки — мигнул оранжевым, а затем вспыхнул ровным, уверенным зеленым светом.
По отсеку пронесся общий вздох облегчения. Три из девяти. Треть пути.
— Ну что ж, — Витя выдохнул и потянулся к холодильнику, замаскированному под стеллаж с радиолампами. — По такому случаю полагается нарушить устав. Даже подпольного.
Он достал четыре бутылки жигулёвского пива, классического, с бело-красной этикеткой. Пузырьки углекислого газа весело поднялись в золотистой жидкости. Они чокнулись бутылками без громких тостов. Просто выпили. За жизнь. За зеленую галочку на экране. За то, что они все еще вместе.
---
Позже, когда Витя углубился в изучение новой карты, а Серёга заснул прямо за пультом, положив голову на клавиатуру, Алексей вышел в так называемый «Зал Молчания» — отдаленный купол ангара с прозрачным куполом, через который открывался вид на бесчисленные звезды и пылающую вдали туманность.
Вскоре к нему присоединилась Зоя. Она принесла две кружки остывающего чая. Они стояли плечом к плечу, глядя в бесконечность.
— Жаль, звезд отсюда не видно, — тихо сказал Алексей.
— Зато видно всё остальное, что они от нас скрывают, — так же тихо ответила Зоя. — Сегодня... ты был великолепен. Настоящий «аналоговый» гамбит. Никакой логики, чистое чутье.
Она повернулась к нему. В призрачном свете звезд ее лицо казалось более хрупким, а в глазах, обычно сосредоточенных на схемах, плавала неуверенность.
— Я испугалась, когда поняла, что Орлов там. Испугалась, что не смогу тебя вытащить.
Алексей встретил ее взгляд. Он взял ее руку, ту самую, что так уверенно вела корабль сквозь ад. Она была холодной и дрожала.
— А ты вытащила. Ты всегда вытаскиваешь. Не только корабль, но и нас.
Он наклонился, и их губы встретились в тихом, нерешительном поцелуе, продлившемся всего мгновение, но вместившем в себя все напряжение побега, радость успеха и страх возможной потери. Когда они отстранились, Зоя улыбнулась, и на этот раз ее улыбка была спокойной и ясной.
— Лампы горят, Артефакты собираются, враги в ярости, — перечислила она. — Жизнь «Аналогового фронта».
— Лучше любой другой, — согласился Алексей.
И в тишине заброшенной станции, под холодным светом далеких солнц, это звучало как самая чистая правда.
Глава 11
Глава 11: Тени Марса и нефритовый сердечник
На следующее утро, если понятие «утра» вообще применимо на астероиде, команда собралась у центрального пульта «Радиошамана». На огромном, слегка мерцающем экране проецировалась карта Марса, испещренная старыми обозначениями и пометками.
Витя, с горящими глазами фанатика-историка, стоял перед ними, опираясь на стол с картами.
— Итак, четвертый артефакт. Трансформатор с Нефритовым Сердечником, ТНС-1, — он щелкнул переключателем, и на экране появилось изображение древнего, покрытого патиной устройства с зеленоватым, полупрозрачным сердечником. — Без него «Ариадна» будет показывать нам направление с погрешностью в несколько световых лет. А находится он... — Витя сделал драматическую паузу, — в месте, где родился и погибла великая мечта ССЧ. В первой марсианской колонии «Красный Феникс».
Он сменил слайд. На экране появились потрескавшиеся черно-белые снимки: купола под красным небом, люди в утолщенных скафандрах с символикой ССЧ, монументальная арка с датой «1965».
— Колония была основана лично Лаврентием Берией. Это был не просто научный аванпост. Это был полигон для испытания технологий тотального контроля. Социальные эксперименты, психотропные препараты в системе вентиляции для подавления воли, гипертрофированная система доносительства. Берия хотел создать идеальное, послушное общество для распространения по всей Империи.
Зоя мрачно хмыкнула: — Звучит знакомо.
— Но у Марса были свои планы, — продолжил Витя. — Помимо стандартных проблем — радиация, песчаные бури — колонисты столкнулись с местной фауной. Мелкие, кошкообразные существа, которых прозвали «коптюхоны».
Серёга поднял бровь: — Кошкообразные? Мило.
— Не совсем, — покачал головой Витя. — Их метаболизм был основан на кремнии. Они питались камнями, а в процессе выделяли облако едкой, электропроводящей сажи, которая оседала на всем, включая сложнейшую электронику. Один такой «коптюхон», забравшись в вентиляцию, мог за ночь вывести из строя целый сектор. Они стали настоящим бичом колонии. Но это была не главная проблема.
На экране появилась схема подземного бункера.
— Лаборатория Берии проводила опыты не только над людьми. Они наткнулись на древние марсианские артефакты и попытались использовать их для создания оружия. Что-то пошло не так. Произошел каскадный энергетический коллапс. Системы жизнеобеспечения вышли из строя. «Коптюхоны», почуяв слабину, буквально закоптили всё, что осталось. Колония пала за считанные недели. ССЧ, чтобы не выносить сор из избы, объявило ее «жертвой неожиданной геологической активности» и наложило карантинную зону.
— И наш артефакт там? — уточнил Алексей.
— Именно. ТНС-1 был ключевым компонентом энергосистемы главного исследовательского бункера. Он должен был стабилизировать энергию, получаемую от артефактов. Данные говорят, что бункер уцелел. Но это... лабиринт. — Витя увеличил схему. — Берия боялся заговоров даже там. Уровни и отсеки постоянно менялись, добавлялись тупиковые зоны, ловушки. Это кошмар для любого, кто туда войдет.
— А «коптюхоны»? — спросила Зоя. — Они там еще?
— Выживают только самые живучие формы жизни, — мрачно заметил Серёга. — Держу пари, они там, и их стало больше. И они по-прежнему любят ламповую технику. Только теперь в меню добавились наши скафандры.
— Значит, план такой, — взял слово Алексей. — Пробираемся в бункер, ориентируемся в лабиринте, находим лабораторию, забираем трансформатор и уходим, пока нас не съели или не закоптили.
— И не поймали, — добавил Витя. — Карантинная зона патрулируется дронами ССЧ. Орлов наверняка уже просек, что наши цели связаны со старыми артефактами, и может предугадать наш ход.
— Тогда нам нужна не просто вылазка, а спецоперация, — сказала Зоя, вставая. — Я модифицирую системы «Союза» на максимальную тишину. Серёга, тебе нужно найти способ заглушить дронов, хотя бы на время. Витя, ищи более детальные планы бункера. А мы с Альшем... — она посмотрела на Алексея, — подготовим снаряжение. И противокоптюхонные средства.
Она сказала это с легкой улыбкой, но все понимали: предстоящее путешествие к руинам «Красного Феникса» будет не похоже на их предыдущие авантюры. Им предстояло столкнуться не только с призраками тирании, но и с реальными, пусть и странными, обитателями Красной планеты, которые за десятилетия тишины и изоляции могли стать куда опаснее, чем казалось изначально.
Глава 12
Глава 12: «Красный Феникс» и Коптюхоны
Марс встречал их не гостеприимно. На подлете, словно стая стальных хищников, висел флот ССЧ. Гигантские крейсера класса «Кремль» с рубками, напоминающими устремленные в небо шпили, испещренные рядами антенных решеток. Более юркие эсминцы «Ястреб» с выступающими стволами рельсотронов. И канонерки «Грач», похожие на колючих железных жуков, снующие между крупными кораблями. На их бортах алели огромные красные звезды, символ мощи Империи, которая теперь была обращена против них.
«Грозного-1» среди них не было, но от этого не становилось легче.
— Плотность патруля зашкаливает, — скрипучим голосом прошептал Серёга, будто боялся, что его услышат через вакуум. — Прямой проход невозможен.
— Держимся ближе к тому ржавому грузовику, — скомандовала Зоя, ее пальцы плавно двигали рычагами. — Используем его как щит.
«Союз-1533», затаив дыхание своих двигателей, прижался к массивному транспорту класса «Леонид Ильич», медленно плывущему к орбитальным станциям. Они прошли так, почти касаясь его борта, скрытые его электромагнитной сигнатуры и собственной матово-черной обшивкой.
Сбросив скорость, «Союз» нырнул в разреженную атмосферу Марса и примарсианился с глухим стуком в самом сердце гигантской, искусственно выращенной рощи кукурузы — наследии давней хрущевской программы. Высушенные стебли скрыли корабль от любопытных датчиков.
---
Вход в бункер «Красного Феникса» нашли быстро — полузасыпанную плиту, которую Зоя с помощью импровизированного домкрата едва приподняла. Внутри пахло пылью, озоном и чем-то еще… сладковатым и звериным.
Лабиринт был кошмаром. Низкие, закопченные потолки, бесконечные идентичные коридоры, тупики, внезапно обрывающиеся лестницы. Они блуждали часами, ориентируясь по едва заметным меткам, которые Витя находил на древних схемах.
Именно в одном из таких тупиков их и встретили. Сначала это были лишь пары светящихся в темноте глаз. Потом из тени вышли они — «коптюхоны». Существа размером с крупную кошку, с шелковистой серой шерстью, большими ушами и цепкими лапами. Их мордочки были испачканы черной сажей, которую они периодически чихали маленькими облачками. Они не нападали. Они с любопытством обступили группу, тыкались носами в сапоги, тихо мурлыкали.
— Кажется, они… дружелюбны? — неуверенно произнес Алексей.
Один из «коптюхонов», самый крупный, подошел к Зое и, глядя на нее умными зелеными глазами, тронул лапой ее инструментальный пояс, а потом указал ею в сторону одного из ответвлений коридора.
— Он… показывает нам путь? — удивилась Зоя.
Они пошли за ними. «Коптюхоны» оказались не просто разумными. Они были хранителями этого места. Они водили их обходными путями, минуя завалы и ямы, и тихим мурлыканьем предупреждали о шатких участках пола.
Идиллию нарушили резкие, неестественные голоса и шаги. Из-за поворота вышла группа людей в современной, но лишенной опознавательных знаков броне. Наемники. Их винтовки с транзисторными прицелами громко гудели, а стволы перегревались, издавая треск.
— Держать их! — крикнул один.
Воздух взорвался плазмой. Заряды оставляли на стенах оплавленные пятна. Команда рванула назад, прикрываясь углами.
— Их оружие греется! — крикнул Серёга, прячась за колонной. — Видите? Они стреляют очередями, а потом останавливаются!
— Бежим! За нами! — скомандовал Алексей.
Погоня по лабиринту была адской. Наемники, несмотря на проблемы с оружием, были хорошо экипированы и быстры. Но у команды были «коптюхоны». Маленькие создания ныряли в вентиляционные шахты и появлялись позади наемников, выпуская облака едкой сажи прямо в их лица и на оптику прицелов. Крики ярости и кашля эхом разносились по коридорам.
Свернув в очередной проход, указанный вожаком «коптюхонов», они влетели в огромный зал. Дверь с шипением захлопнулась за ними. Погоня была отрезана.
Зал был архивом. Сотни стеллажей с катушечными накопителями, пыльными голографическими кристаллами. И в центре, на постаменте, стоял ТНС-1, его нефритовый сердечник мерцал в свете их фонарей.
Но между ними и артефактом возвышалась массивная фигура. Человекоподобный робот, покрытый толстым слоем пыли, но не тронутый ржавчиной. Его оптические сенсоры вспыхнули алым светом.
«Обнаружены нарушители. Активирован протокол охраны. Я — „Кондор-002“. Артефакт не может быть передан недостойным».
Алексей шагнул вперед. — Мы пришли за артефактом, чтобы найти Землю. Мы — наследники Лии Петровой.
«Кондор» повернул голову. «Заявлена связь с Петровой. Требуется верификация. Пройдете испытание — артефакт ваш. Не пройдете — станете частью архива. Навсегда».
Испытание первое: Сила.
Стена за роботом раздвинулась, открывая гигантский маховик аварийного затвора, заклинивший в полумертвой точке. «„Красный Феникс“ пал, потому что слабые руки не смогли повернуть штурвал в час нужды. Покажите силу вашу». Алексей и Серёга уперлись в холодный металл. Мускулы напряглись до хруста. Маховик не поддавался. Зоя подключила к нему монтажный фазиметр, послав контролируемый энергоимпульс. С громким скрежетом маховик дрогнул и провернулся на четверть оборота. «Принято. Применение интеллекта — высшая форма силы».
Испытание второе: Ловкость.
Из потолка выдвинулись десятки излучателей. «Системы охлаждения лаборатории вышли из строя. Преодолейте поток перегретых фотонов, не получив ожогов». Лучи, горячие как расплавленный песок, заструились по залу, меняя траекторию. Это был смертельный танец. Команда, помогая друг другу, ныряла, прыгала, проползала под лучами. Витя, знающий старые схемы, предсказывал их движение. Зоя короткими замыканиями выводила из строя отдельные излучатели. Они прошли, обгоревшие, но живые. «Принято. Координация и взаимовыручка — качества коллектива, а не одиночки».
Испытание третье: Ум.
«Кондор» выдвинул пульт с древним, ламповым интерфейсом. «Я помогал одолеть врага у Волги. Назовите дату начала контрнаступления и имя командующего фронтом. Введите код доступа, используя азбуку Морзе, на языке ламповых реле». Алексей, не колеблясь, шагнул к пульту. Годы, проведенные в архивах и с старыми журналами, не прошли даром. Он назвал дату и имя. А потом его пальцы побежали по тумблерам, посылая в тишину зала четкие серии щелчков: три коротких, три длинных, три коротких. S.O.S. Сигнал бедствия. Сигнал надежды.
«Кондор» замер на мгновение.
«Код принят. Ответ верный. Вы не просто знаете историю. Вы — ее часть. Испытание пройдено».
Робот отступил от постамента. Нефритовый сердечник ТНС-1 замерцал ровным, теплым светом.
Они сделали это. Четвертый артефакт был у них. Но цена начала осознаваться лишь сейчас, когда адреналин начал отступать, а до корабля и свободы предстоял еще долгий путь назад, через лабиринт, полный врагов.
Глава 13
Глава 13: Отец Бейсика
Артефакт был у них в руках, но стены архива смыкались, а за дверью слышались голоса и шаги наемников Орбана. Казалось, ловушка захлопнулась.
Но тут «Кондор-002» издал низкий гул. Его оптические сенсоры провели лучом по стене, где, казалось, не было ничего, кроме стеллажей.
«Анализ ситуации: тактическое отступление необходимо. Данное хранилище имеет протокол экстренной эвакуации».
С глухим скрежетом часть стены отъехала, открывая узкий, темный туннель, пахнущий озоном и древней пылью.
«Мой долг — охранять артефакт и знания. Смысла оставаться в этой ржавой гробнице больше нет. Мои алгоритмы будут более полезены в вашем… коллективе».
Один из «коптюхонов», тот самый вожак, ловко вскочил на мощное плечо робота, устроился поудобнее и издал довольное мурлыкающее урчание. Казалось, он решил, что у древнего стража появился новый хозяин, и его место теперь именно здесь.
Группа ринулась в туннель. «Кондор», двигаясь с удивительной для его размеров плавностью, вел их через забытые служебные ходы, минуя основные лабиринты. Через считанные минуты они выбрались через аварийный люк всего в сотне метров от своей кукурузной рощи.
Их встретили дула винтовок. Орбан, в дорогом скафандре с позолотой, стоял в окружении своих бойцов. Его лицо искажала злобная усмешка.
— Ну что, мальчики и девочки? Наигрались в археологов? — его скрипучий голос был полон презрения. — Теперь вы отдадите мне артефакт. И, возможно, я решу не сдавать вас Орлову за вознаграждение. Хотя нет, все-таки сдам.
Алексей шагнул вперед, пытаясь сохранить маску безразличия.
— Опоздали, Григорий Васильевич. Артефакт уже активирован и зарегистрирован в реестре ССЧ. Прикосновение к нему руками вызовет цепную реакцию. Вас разорвет на атомы.
Орбан замер на секунду, но затем рассмеялся.
— Милая попытка, юноша. Но я не настолько глуп.
«Кондор» издал громкий щелчок.
«Подтверждаю. Трансформатор ТНС-1 оснащен системой противодействия несанкционированному доступу. Взрывной мощности достаточно для ликвидации всех органических форм жизни в радиусе пятидесяти метров».
Орбан снова замешкался. Ложь, подкрепленная авторитетом древнего робота, на секунду поколебала его. Но лишь на секунду.
— Врете! Всех взять! — просипел он.
Но было поздно. Сидевший на плече «Кондора» «коптюхон», увидев враждебные жесты, надулся, как шарик, и выпустил огромное, невероятно густое облако электропроводящей сажи прямо в лицо Орбану и его ближайшим бойцам. Олигарх, захлебываясь и отплевываясь, отшатнулся, его шлем покрылся непроглядной чернотой. Его люди, ослепленные, начали стрелять наугад.
«За Родину! За Союз! — прогремел бас «Кондора», и его мощный корпус рванулся вперед, сметая растерявшихся наемников, как кегли. — Уничтожить врагов народа!»
Пользуясь хаосом, команда рванула к «Союзу». Зоя уже заводила двигатели. Они влетели внутрь, «Кондор» с коптюхоном на плече — последним, едва успел втянуть свои массивные конечности, прежде чем шлюз захлопнулся.
«Союз-1533» с ревом взмыл в красное небо Марса. Но триумф был недолгим.
Прямо перед ними, выйдя из гиперпрыжка, замер могучий «Грозный-1». А с орбиты на них уже пикировали эсминцы и канонерки.
— Корабль «Союз-1533», это капитан Орлов. Немедленно остановитесь и сдайтесь. Сопротивление бесполезно, — раздался в эфире холодный, металлический голос.
Началась погоня. «Союз» вилял, петлял, отчаянно уворачиваясь от сковывающих лучей и плазменных залпов. Зоя выжимала из старого корабля все, на что он был способен. Но против целой эскадры у них не было шансов.
Яркий луч с «Грозного» поймал их в силовые тиски. Стрелки всех приборов зашкалили. Гул двигателей сменился на предсмертный вой. Их держали.
— Кажется, все, — прошептал Серёга, сжимая в отчаянии свой пульт.
— Гиперпрыжок невозможен! Системы парализованы! — крикнула Зоя.
И тут «Кондор», подключившийся к корабельному компьютеру, издал новый гул, на этот раз почти презрительный.
«Примитивные системы сковывания. Основаны на десятеричных логических цепях. Позор. Я Бейсик создавал, не вам, щенкам, меня со своими десятеричными кодами одолевать».
Его сенсоры замигали с невероятной скоростью. По открытому каналу связи с флотом ССЧ пошел древний, невероятно сложный бинарный код, вихрь нулей и единиц, который был прародителем всего, на чем работала Империя.
И произошло невероятное. Один за другим, огни на кораблях эскадры стали гаснуть. «Грозный-1», эсминцы, канонерки — все они замерли, превратившись в плавучие гробы с потухшими мостиками и орудиями. Силовое поле, державшее «Союз», исчезло.
— СИСТЕМЫ ОТКЛЮЧЕНЫ! НЕВЕРОЯТНО! — крикнул Серёга.
— Прыжок! Сейчас! — скомандовала Зоя.
«Союз-1533» рванул с места и с оглушительным хлопком исчез в складках пространства, оставив позади себя обесточенный флот и, без сомнения, багровеющего от бессильной ярости капитана Орлова.
---
На базе «Радиошаман» царило ликование. Четвертый артефакт был на своем месте. «Кондор-002», заняв почетное место у главного пульта, помог подключить ТНС-1 к «Ариадне». Нефритовый сердечник замерцал, и четвертый индикатор на навигаторе загорелся ровным зеленым светом.
А где-то в уголке базы, свернувшись калачиком на теплом корпусе одного из генераторов, устроился их новый пушистый друг — «коптюхон». Он тихо мурлыкал, изредка чихая маленькими облачками сажи, которые, впрочем, уже никто не считал проблемой. Это был звук дома. Звук их странной, разросшейся семьи.
Глава 14
Глава 14: товарищ Анод
Флагман ССЧ «Москва» был не просто кораблем. Это был подвижный символ мощи Империи, плавучий город-крепость длиной в двадцать километров. Его стальной корпус, отполированный до зеркального блеска, был испещрен рядами гигантских пентодовых усилителей и лучевых трубок, мерцавших, как рубины в черном бархате космоса. На его бортах алели знамена с серпом и молотом, а с носовой части на всю Вселенную взирал суровый профиль Виссарионыча, вырезанный из титанового сплава. Внутри царила стерильная, пугающая тишина, нарушаемая лишь гулом гиперпространственных двигателей и щелчками реле на пультах с позолотой.
Капитан Орлов, сбросив с себя пыль марсианской неудачи, но неся ее тяжесть в душе, шел по бесконечным коридорам к центру власти. Двери его личного кабинета раздвинулись с едва слышным шипением.
Кабинет Генерального секретаря ЦК ССЧ товарища Анода Никифора Ивановича был обставлен с подчеркнутой, но пугающей простотой. Массивный стальной стол, за которым могло бы разместиться десять человек. Стул, больше похожий на трон. На стенах — голографические портреты Сталина и самого Анода. Сам хозяин кабинета, среднего роста и плотного телосложения, сидел, уставившись в экран с донесением. Его лицо, с мелкими, цепкими глазами и аккуратной седой щеточкой усов, казалось, ничего не выражало. Но в уголках глаз таилась хитринка, опасная, как бритва.
— Товарищ капитан, — голос у Анода был тихим, скрипучим, словно старый, но идеально отлаженный механизм. — Объясните мне. Объясните, как эскадра ССЧ во главе с вашим «Грозным-1» была обесточена и посрамлена одним-единственным, допотопным грузовиком, который, как вы утверждаете, управляется шайкой ламповых анархистов.
Орлов вытянулся в струну.
— Товарищ Генеральный секретарь, на борту «Союза-1533» находится артефакт невероятной мощности. Древний боевой ИИ класса «Кондор»...
— Мне не нужны сказки! — тихий голос Анода внезапно взорвался ледяной яростью. Он встал, и его тень накрыла Орлова. — Мне нужен результат! Пока вы тут рассказываете байки о древних роботах, эти... эти «самодельщики» плюют на могущество ССЧ! Они собирают артефакты, о которых нам известно лишь по обрывкам данных! Они смеются над нами!
Анод ударил кулаком по столу. Звонкая сталь отозвалась гулким эхом.
— Вы провалили задание, Орлов! Провалили! Из-за вашего непрофессионализма Империя понесла колоссальный урон! Я списал вам на охоту за этими крысами лучшие корабли, а вы что? Устроили им почетный эскорт до самой границы системы?!
Орлов молчал, сжимая зубы. Каждая фраза жгла его, как раскаленное железо.
— Вот что, капитан, — Анод снова сел, и его голос стал опасно-спокойным. — У вас есть один последний шанс. Найдите их. Найдите их базу, найдите артефакты, приведите ко мне этого парня с брелоком и этого говорящего утюга. Живыми или мертвыми — мне безразлично. Или знайте... — он посмотрел на Орлова прямо, и в его глазах вспыхнула та самая хитринка, — «Грозный-1» отправится на переплавку. А вы, товарищ Орлов, отправитесь командовать буксиром «Мир-1624» на патрулирование самых грязных, самых дальних закоулков Пояса, где вы и ваша команда будете до скончания веков гонять контрабандистов-транзисторщиков. Понятно?
— Так точно, товарищ Генеральный секретарь! — выдохнул Орлов.
— Вон.
---
Выйдя из кабинета, Орлов прислонился к прохладной стене коридора. Руки его дрожали от унижения и ярости. Он зажмурился, и перед ним поплыли воспоминания.
Он родился в семье верных слуг Империи — инженеров Административного комитета по радиоламповым технологиям. Его детство прошло среди гула генераторов и запаха раскаленного стекла. Он с пеленок усвоил, что лампа — это не просто прибор, это символ веры, основа мироздания. В Военной академии ССЧ он был одним из лучших. Не самым талантливым, но самым упорным. Пока другие курсанты искали лазейки в правилах, он заучивал уставы до автоматизма. Он верил в Империю, как в божество.
Потом были командировки. Жестокое подавление восстания «Кремниевой лиги» на спутнике Юпитера, где повстанцы с их запрещенными транзисторами пытались создать свое «свободное государство». Он командовал тогда десантным кораблем, видел, как плавится броня от их компактного, но коварного оружия. Потом — стычки с рейдерами из других систем, чьи биотехнологии казались ему кощунственными. Он видел смерть, предательство, космический ужас во всех его проявлениях. И через все это он пронес свою веру.
И вот он — капитан «Грозного-1», гордости флота. Он добился всего. Но теперь ему грозило падение в самую бездну. И все из-за какого-то сироты и банды техников-еретиков.
Он открыл глаза. Дрожь прошла. Его взгляд стал твердым и холодным, как обшивка его корабля. Он не позволит себя унизить. Он не сядет за штурвал ржавого буксира. Он найдет их. Он сломает их. Он докажет Аноду и всей Империи, что капитан Орлов — не неудачник. Он — орудие возмездия. И ничто не остановит его на этом пути.
Глава 15
Глава 15: Платиновый триод
Центральный отсек базы «Радиошаман» гудел, как растревоженный улей. После марсианской операции прошло три дня, и за это время команда успела отмыть «Союз-1533» от красной пыли, залатать пробоины и — что оказалось куда сложнее — привыкнуть к двум новым обитателям базы.
«Кондор-002» занял нишу у главного пульта, подключившись к древнему ретранслятору десятками кабелей. Его алые сенсоры мерно пульсировали, а низкий гул корпуса сливался с гулом генераторов в странную, почти уютную симфонию. Коптюхон — которого Зоя уже успела назвать Коптей — обосновался на тёплом кожухе трансформатора и теперь исполнял роль живого индикатора: когда он мурлыкал, все системы работали штатно. Когда чихал — Серёга лез проверять контакты.
Алексей вошёл в отсек, неся кружку с чаем. За три дня он почти освоился с мыслью, что теперь он — часть команды. «Почти» — потому что каждый раз, когда он проходил мимо «Кондора», робот издавал короткий утвердительный щелчок, словно проверял, всё ли ещё «наследник Петровой» на месте.
— Собираемся, — Витя уже стоял у голографического стола, раскладывая проекции. — У нас четыре артефакта. Осталось пять. И следующий — самый проблемный.
Зоя подошла, вытирая руки о комбинезон. Серёга, сонный, с наушниками на шее, притащился последним и плюхнулся на ящик из-под ламп.
— Пятый, — продолжил Витя, — супердвойной триод с платиновыми катодами. Модель 6Н2П-СП.
На голограмме возникло изображение: небольшая, почти изящная лампа с двумя длинными анодами, покрытыми тончайшим слоем платины. Внутри стеклянной колбы мерцал голубоватый свет.
— Красавица, — присвистнул Серёга. — И что она делает?
— Синхронизация временных потоков, — ответил Алексей, не отрывая глаз от схемы. Он уже читал об этом в архивах. — Без неё «Ариадна» сможет показать, где находится Земля, но не сможет определить, когда. Точнее... в каком временном слое.
— То есть она нужна, чтобы не промахнуться на пару десятилетий? — уточнила Зоя.
— Или на пару веков, — кивнул Алексей. — «Сердце Мира» не просто переместило Землю. Оно сдвинуло её во времени. Без триода мы можем попасть в точку, где Земля была, но не туда, где она есть.
— Отлично, — Зоя скрестила руки. — И где эта красавица?
Витя щёлкнул пультом. Голограмма сменилась: на столе появилась карта пояса астероидов — густая россыпь точек, пронизанная пунктирными линиями торговых маршрутов.
— Последний раз её видели на нелегальных торгах в Поясе. В месте, которое называют «Барахолка Харона».
— «Барахолка Харона», — повторил Витя, и в его голосе прозвучала смесь восхищения и отвращения. — Крупнейший чёрный рынок в радиусе двадцати световых лет. Там продают всё: от контрабандных транзисторов до биотехнологий с запрещённых планет. И там можно найти то, чего нет ни в одном каталоге.
— А почему именно Пояс? — спросил Алексей. — Почему не Юпитер, не Марс?
Витя переглянулся с Зоей.
— Расскажи ему, — кивнула она.
— Пояс астероидов не всегда был таким, — начал Витя, понизив голос, словно рассказывал страшную сказку. — Официальная наука ССЧ говорит, что это просто строительный мусор: планета, которая так и не сформировалась, разорванная гравитацией Юпитера. Но есть другая версия.
Он вывел на голограмму схему: идеально круглый пояс, вращающийся между Марсом и Юпитером. Слишком идеально.
— До Великого Прорыва здесь была планета. Пятая планета. Фаэтон. Мы знаем о ней по обрывкам данных из старых архивов. Она была... не такой, как Земля. Другая. Но она существовала. А потом — исчезла.
— «Сердце Мира»? — тихо спросил Алексей.
— Никто не знает точно, — Витя покачал головой. — Но когда ССЧ начала осваивать Пояс, они обнаружили странные вещи. Внутри некоторых астероидов — пустоты. Идеально гладкие, словно вырезанные лазером. И надписи. Те самые, что ты умеешь читать.
Алексей сглотнул.
— Это не просто камни, — продолжила Зоя. — Это обломки. Кораблей, станций, городов. Фаэтон был уничтожен. Разорван на миллиарды кусков. И то, что от него осталось, до сих пор дрейфует в Поясе, как кладбище.
— А «Барахолка Харона» — это самый крупный из этих обломков, — закончил Витя. — Астероид диаметром в триста километров. Внутри — лабиринт из старых шахт, тоннелей и рукотворных пещер. Там нет закона. Там нет ССЧ. Там есть только правила торгов.
— И как туда попасть? — спросил Алексей.
— Вот в чём проблема, — Витя развёл руками. — «Барахолка» не принимает всех подряд. Нужен либо приглашение от постоянного торговца, либо...
— Либо что?
— Либо быть настолько отчаянным, чтобы пройти через «Мясорубку».
— «Мясорубка», — повторил Серёга, и даже он перестал улыбаться. — Это не метафора. Это маршрут. Единственный путь внутрь Харона для тех, у кого нет связей. Тридцать километров через нестабильные тоннели, где гравитация меняется каждые сто метров. Где стены могут сомкнуться в любой момент. Где обитают... всякие.
— Какие «всякие»? — спросил Алексей.
— Никто не знает точно, — Серёга пожал плечами. — Те, кто прошёл, не рассказывают. Те, кто не прошёл... тоже.
Зоя подошла к столу и взяла со стола небольшой, потрёпанный жетон из тёмного металла. На нём был выгравирован символ: молния, рассекающая круг.
— Это пропуск, — сказала она. — Один раз использованный. Его оставил мой отец, когда ходил на Барахолку. Он говорил, что внутри есть вход, который не охраняется. Но его нужно найти.
— У нас есть пропуск? — Алексей удивился.
— Был, — Зоя положила жетон обратно. — Я отдала его Серёге, когда он ходил за компонентами для гиперпривода. Он его использовал.
— И вернулся живым, — заметил Серёга. — Но второй раз может не повезти. Мясорубка не любит повторных гостей.
Алексей задумался. Четыре артефакта у них уже есть. Пятый — где-то в лабиринте Харона. И путь туда — либо через приглашение, которого у них нет, либо через смертельный маршрут.
— А если... — начал он. — Если мы найдём кого-то, кто нас проведёт?
— Нужен торговец, — Витя кивнул. — Кто-то, кто имеет постоянный доступ и согласится взять нас с собой. Но таких людей мало, и они не любят новых лиц.
— У нас есть что предложить? — спросил Алексей.
— Кенотроны, — Зоя улыбнулась. — У нас есть опытные образцы ламп, которых нет ни у кого. Это валюта на Барахолке. Но продавать их — значит привлекать внимание.
— Кого?
— Всех, — просто ответила она. — Включая тех, кто работает на ССЧ.
Витя свернул голограмму.
— Значит, план такой: ищем контакт на Барахолке. Готовим «Союз» к длительному переходу. И надеемся, что триод ещё там.
— А если его уже купили? — тихо спросил Алексей.
— Тогда мы его отберём, — Зоя посмотрела на него, и в её глазах снова вспыхнули те самые озорные искорки. — Как всегда.
Алексей улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал, что всё будет хорошо. Что бы ни ждало их в Поясе, они справятся. Вместе.
Он не знал, что в это самое время в другой части галактики уже готовилась ловушка. И что человек, которого он обманул в казино «Элизиум-1», получил очень заманчивое предложение.
---
Интерлюдия: Сделка
Кабинет Григория Орбана на «Элизиуме-1» был зеркальным отражением его характера: роскошным, но безвкусным. Золото, хрусталь, меха. На стенах — картины в массивных рамах, изображающие самого Орбана в разных позах: на охоте, за штурвалом яхты, в окружении полуголых девиц. На столе — бутылка коньяка стоимостью в годовой бюджет небольшой колонии.
Сам Орбан сидел в кресле, обитом кожей редкого космического зверя, и мрачно смотрел в экран. Уже третий день он пытался найти хоть какую-то информацию о «Леше Карпове». И не находил ничего. Только пустоту. Словно человека никогда не существовало.
Это бесило. Бесило до дрожи в пальцах.
Он не привык проигрывать. И уж точно не привык, чтобы его обводили вокруг пальца какие-то мальчишки.
Дверь кабинета бесшумно открылась. На пороге стоял человек в чёрной форме ССЧ — без знаков различия, но с той особой выправкой, которая выдаёт военных.
— Григорий Васильевич, — произнёс он. — К вам гость.
— Кто? — Орбан не потрудился встать.
— Капитан Орлов.
Орбан нахмурился. Это имя он знал. «Грозный-1», охота за артефактами, репутация человека, который не останавливается ни перед чем. Опасный тип. Но полезный.
— Впусти.
Орлов вошёл без стука. Высокий, подтянутый, с холодными глазами. Он не стал садиться, пока Орбан не кивнул на кресло напротив.
— Коньяк? — предложил Орбан.
— Не пью на службе, — отрезал Орлов.
— А вы сейчас на службе?
— Всегда.
Орбан усмехнулся. Ему нравились такие. С принципами. Их легко купить — достаточно предложить то, во что они верят.
— Итак, капитан, — Орбан откинулся в кресле. — Что привело вас в мою скромную обитель?
— «Союз-1533», — сказал Орлов. — Вы видели его. Вы играли с человеком, который на нём летает. Мне нужна любая информация.
— У меня нет информации, — Орбан развёл руками. — Я проиграл. Он оказался лучше. Бывает.
— Не бывает, — Орлов наклонился вперёд. — Вы — Григорий Орбан. Вы не проигрываете. Вы либо выигрываете, либо находите способ отобрать выигрыш. Значит, вы уже что-то знаете.
Орбан молчал. В его глазах вспыхнул огонёк — не злобы, а интереса. Этот капитан был не глуп. И, возможно, полезен.
— Что вы предлагаете? — спросил он наконец.
— Сотрудничество, — Орлов откинулся в кресле. — ССЧ нужны люди, которые знают Пояс. Которые имеют связи. Которые... умеют находить то, что нужно.
— Вы хотите, чтобы я стал вашим агентом?
— Я хочу, чтобы вы стали нашим партнёром, — Орлов улыбнулся, но в его глазах не было тепла. — Мы дадим вам то, чего у вас нет. Легальность. Защиту. Доступ к закрытым архивам. А вы дадите нам информацию. И, когда придёт время, — помощь в поимке «Союза-1533».
Орбан долго молчал. Он смотрел на Орлова, взвешивая. Этот человек не доверял ему. И правильно делал. Но он предлагал то, чего Орбану действительно не хватало.
Легальность.
Он всю жизнь был снаружи. Нелегальный торговец. Контрабандист. Олигарх, которого терпят, но не принимают. ССЧ смотрела на него как на грязь под ногтями. Полезную, но грязь.
А Орлов предлагал стать частью системы.
— И что вы хотите взамен? — спросил Орбан.
— Ваши связи в Поясе, — ответил Орлов. — Ваше знание Барахолки. И ваш опыт... охоты за сокровищами. Эти люди собирают артефакты. Мы думаем, что следующий они будут искать там же, где и вы когда-то.
Орбан замер.
— Платиновый триод, — прошептал он.
— Вы знаете о нём?
— Я знаю всё, что продаётся и покупается на Барахолке, — Орбан улыбнулся. — И я знаю, где он.
Орлов впервые позволил себе улыбнуться. Настоящей, хищной улыбкой.
— Тогда, — сказал он, — у нас есть общий интерес.
---
Человек из Пояса
Григорий Орбан не всегда был олигархом. И уж точно не всегда жил в облаках.
Он родился в самом низу. В прямом смысле.
Шахтёрская колония «Копь-7» была выдолблена внутри астероида класса «М» — куска металла, который когда-то был частью ядра Фаэтона. Здесь добывали редкие сплавы, вольфрам, платину. Здесь не было солнца — только искусственный свет и вечная пыль. Здесь дети рождались с бледной кожей и слабыми лёгкими.
Отец Гриши погиб, когда мальчику было пять. Обвал в шахте. Тело не нашли — только каску с номером. Мать работала в столовой, днём и ночью, чтобы прокормить сына.
Гриша вырос в тоннелях. Он знал Пояс лучше, чем кто-либо. Он умел находить пустоты в камне, угадывать, где проходит жила, где скрывается карман с газом. В десять лет он уже работал — подмастерьем у старого механика. В двенадцать — впервые спустился в шахту.
В пятнадцать он понял, что не хочет умереть, как отец. В темноте, под завалом, всеми забытый.
И тогда он начал торговать.
Сначала это были мелочи: забытые инструменты, детали от сломанных машин, куски провода. Он продавал их другим шахтёрам, брал процент. Потом — посредничество: сводил людей, которые хотели продать, с людьми, которые хотели купить. Слушал. Запоминал. Улыбался.
Его улыбка была его оружием. Он улыбался, когда было страшно. Улыбался, когда его пытались обмануть. Улыбался, когда сам обманывал.
В восемнадцать он впервые попал на Барахолку Харона. Он пришёл туда с одним жетоном и одним товаром — партией украденных кенотронов. Он вышел оттуда с контрактом на поставку ламп для трёх колоний.
Это был его первый шаг.
Дальше — больше. Он скупал старые корабли, разбирал их на детали, продавал. Он нанимал людей — таких же, как он, из низов. Он не доверял никому, но умел заставить других доверять себе. Он платил щедро, но требовал абсолютной верности.
Его империя росла. «Элизиум-1» он построил на деньги, заработанные на одной-единственной сделке: он скупил все транзисторы на Юпитере, когда ССЧ объявила их вне закона, а потом продал их обратно — по тройной цене. Это был не просто бизнес. Это была месть. Месть системе, которая считала его грязью.
Он купил себе имя. Купил уважение. Купил страх.
Но он так и не смог купить то, что имели те, кто родился в системе. Легальность. Принадлежность. Он всё ещё был для них выскочкой. Торгашом. Человеком из Пояса.
И это жгло его изнутри. Каждый день. Каждую ночь.
Когда Орлов предложил ему партнёрство, Орбан понял: это шанс. Шанс стать кем-то большим. Шанс войти в систему. Шанс, который он так долго ждал.
Он согласился.
Но где-то в глубине его души, в самой тёмной её части, где всё ещё жил мальчик из шахты, он знал: он не станет слугой. Он станет хозяином.
Или умрёт.
---
На следующий день «Союз-1533» покинул док «Радиошамана». Курс — Пояс. Курс — Харон. Курс — «Барахолка».
Алексей стоял у иллюминатора, глядя, как уменьшается база. Рядом стояла Зоя, и её рука лежала на его плече.
— Волнуешься? — спросила она.
— Есть немного, — признался он. — Пояс. Барахолка. Орбан... Всё это как-то слишком.
— Это наша жизнь, — она улыбнулась. — Аномальная, опасная, но наша.
Он повернулся к ней. В её глазах было что-то, чего он не видел раньше. Что-то, что заставило его сердце биться чаще.
— Я рад, что ты рядом, — сказал он.
— Я тоже, — ответила она.
И в этот момент где-то далеко, в черноте космоса, «Грозный-1» менял курс. На его мостике капитан Орлов отдавал приказ. А рядом с ним стоял Григорий Орбан — человек из Пояса, который знал все входы и выходы в Барахолку Харона.
Их пути неизбежно должны были пересечься.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
