Шабаш. Кровь, Кости и Фамильяры
Глава 1. Из огня да в полымя
Впереди была только обугленная земля, да дым, застилающий глаза. Справа, дрожа от усталости и страха, пытались подняться люди в белых одеждах. Ранее белых, а сейчас вымазанных в грязи и крови. Навстречу ей шел человек. Из-за дыма точно нельзя было сказать, как он выглядел.
Отличие состояло только в высоком росте и непропорциональности фигуры. Широкие плечи и узкая талия контрастом выделялась на фоне остальных участников битвы.
– Веспер!
Крик разлетелся по всем холму, заставив её вздрогнуть. Рябиновое дерево, возле которого они стояли с Анной Колдингс казалось островком спокойствия посреди бушующего урагана. В воздухе повис запах смерти и разложения. Магия буквально искрилась в воздухе, а их враги шептали молитвы своему Богу. Лилит огляделась по сторонам. Где-то рядом должен стоять Джордж, но его не видно. Что с ним? Он живой? Лилит не могла связаться с ним телепатически.
Обняв себя, девушка сделала шаг вперед и сразу же упала на колени. Земля от влаги стала мокрой и податливой, от чего стоять на ней стало довольно тяжело.
Уперев ладони в землю и сжав их так сильно, насколько можно, ведьма– фамильяр почувствовала и слабость других. Свою, ее наставницы Анны Колдингс, ведьм– сестер по магии и других, чью волшебство она еще могла ощущать.
Человек напротив поднял свой меч вверх, как бы давая понять, что победа за ним. Выходившие из тумана инквизиторы вторили своему начальнику. Магия стала исчезать. Их Бог сильнее Гекаты, в этом сомнений не осталось ни у кого. Анна хотела призвать Дьявола, но Лилит не решалась спросить, почему план не сработал. Боялась, что ответ ей не понравится.
Ведьм на поле практически не осталось.
Сзади кто-то подошел и помог подняться. Анна Колдингс.
– Вставай. – она подхватила её под мышки и попыталась поднять. Силы покинули её и Колдингс отпустила свою ученицу. – Вставай. Нам нужны силы. Пойдем.
– Мы проиграли, – еле слышно, почти шепотом ответила ведьма. – Проиграли, Анна.
– Если будет жива хоть одна ведьма, то мы победим. А теперь идем, нужно уходить отсюда.
Ведьма встала с земли и еще раз посмотрела на поле, где в сторону ведьм шел глава серых стражей. Их заклятый враг. Тот, по чьей вине и началась война между инквизиторами и ведьмами.
– Мы не можем уйти! Уйдем – они захватят холм! – Лилит кричала, надрывая горло. Из– за сотворённых заклинаний болело все тело, а особенно гортань. Хотелось воды.
– Тогда пускай подавятся! Я не намерена терять еще одну ведьму. Вставай, говорю!
Но Лилит уже смотрела в сторону, где казнят других её сестер по магии. Тех, кому не удалось выжить. Тех, кому повезло меньше. Она видела, как Он подходил к каждой ведьме, а через секунду голова чародейки отделялась от тела и катилась по грязной земле.
– Лилит, – рука наставницы крепко обхватила плечо своей ученицы и потянула в свою сторону – Я любила их как своих дочерей, но нам нужно уходить. Просто чудо, что тебя не убило огнем. Мы найдем поддержку в другом городе, у других сестёр, но сейчас…
Одна из колдуний выбежала вперед. Ни Лилит, ни Анна не разглядели её, а посему, имя этой девушки так и останется неизвестным. Она визжала, кричала что-то в небо, стараясь пробежать как можно дальше, в центр Его армии. Она не убегала, а приближалась к своей цели.
И огонь сошел с небес, освещая своим ярким пламенем землю. Он озарил поле битвы багрянцем. Главный отряд Инквизиторов, охваченный пламенем, замедлил ход. Воины корчились от боли, пытаясь снять металлические доспехи, но лишь зря теряли время. Они умирали один за другим.
Ведьма продолжала кричать. Но уже от боли, терзающей её изнутри. Руки кровоточили, дрожали от Силы. Она упала на землю и один из инквизиторов, кто находился ближе к ней, замахнулся на неё мечом. Лезвие отделило голову от тела.
– Отомстила. А теперь идём! – Анна Колдингс потянула Лилит на себя, но та, оттолкнулась от земли и побежала вперед.
Рядом с главой инквизиторов никого не осталось в живых. Лилит бежала вперед, читая заклинание и надеясь, что удача не отвернётся от нее и в этот раз. Огненный дождь еще шёл, когда из-за туч стали появляться стаи ворон. Птицы кружили вверху, постепенно спускаясь к ведьме. Её фамильяры, словно стрелы, пикировали вниз, летя на инквизитора.
«На нем амулет! Огонь его не задел!» – Это была первая мысль, посетившая ее, после того, как она увидела отрубленную голову одной из своих сестер по магии – «Ублюдок начал войну против нас, но пользуется нашими силами!»
Бежать оказалось бессмысленно. Магия не навредит убийце ведьм, и он знал об этом.
– Давай, ведьма! – между главой инквизиторов и Лилит оставалось несколько метров. – Подойди ко мне ближе и я убью тебя! Ты ведь фамильяр, верно? – сказал он, осматривая стаю ворон сзади нее – Последнего фамильяра я убил несколько дней назад. Отрубил ей голову и скормил своим псам.
– Не думала, что инквизиторы едят человечину.
– Глупая ведьма! Ты ведь понимаешь, про что я говорю. – Злость и жестокость ядом сочились из него. Инквизитор представлял собой живое воплощение ненависти к ворожеям. Идеальный убийца ведьм.
Обходя Лилит, серый страж осматривал периметр, проверяя, не устроили ли ведьмы засаду. Никого, кроме одиноко стоящей позади Анны Колдингс он не увидел.
– Пришла одна? Надо было бежать. – усмехнулся Инквизитор.
– Ты можешь убежать хоть сейчас.
– Я убью тебя, ведьма. И о тебе никто не вспомнит.
– Может тогда снимешь амулет, который сделали ведьмы? – Злость и обида давали о себе знать: Лилит трясло, ей хотелось вцепиться своими ногтями ему в глаза и вырвать их, а затем отдать своим воронам. – И выйдешь со мной на честный бой? Посмотри: Нас осталось двое. Боишься?
Силы, что она тратила для ответа инквизитору иссякали, оставляя после себя усталость, желание лечь на землю и уснуть. Она не видела его сейчас своими глазами. Все, за чем ведьма-фамильяр сейчас наблюдала удваивалось в сотнях пар глаз, наблюдающих за ними позади девушки.Единственное, что сейчас нужно – это выманить его из огня.
– Если бы я велся на провокации ведьм, то давно умер. Хочешь меня убить? Иди сюда.
Вздохнув и не оглядываясь больше на наставницу, Лилит сделала несколько шагов вперед, подходя к огню. Их друг от друга отделяла всего пара метров. Огонь расступился перед ней, словно она ему приказала. А может, так и было. Жадно пожрав тела мертвых людей, языки пламени постепенно угасли.
– Ещё ни одной ведьме не удавалось смотреть на меня так долго.
– Ещё ни один инквизитор не был настолько глуп, чтобы подпустить к себе ведьму.
Амулет на шее Лилит засиял зелёным светом, давая понять, что энергия восстановилась и на заклинание призыва фамильяров сил хватит. Инквизитор заметил это, но слишком поздно.
Сотни ворон сорвались с дерева и стрелой полетели к нему. Птицы, ведомые слепым приказом сжечь себя и впиться в Инквизитора, выполняли столь странное, но неопределимое для них желание. Магический амулет против огня перестал работать и Лилит, пользуясь случаем, ступила в центр Ведьминого огня.Её тело загорелось, но это не имело никакого значения. Используя магию, ведьма натравила своих воронов на Инквизитора. Девушка с мрачным удовольствием наблюдала за тем, как птицы насмерть заклёвывают врага.
***
– Опять спишь на ходу? – В Морриган полетела грязная тряпка. –Бери её и идём помогать. Я, между прочим, тоже хочу отдохнуть, а не вот это вот всё.
Вокруг ведьм копошились и другие ученицы академии магии. Грязные, потные и уставшие они носили ведра с водой туда– сюда, переговариваясь друг с другом. Когда солнце выходило из– за облаков, ведьмы и колдуны замолкали, экономя силы. Жара в этот день стояла невероятная. Лиза Ван дер Аальст кинула совсем не добрый взгляд в сторону, где купались ученицы старшей школы, но промолчала. Второй курс по обыкновению освобождают от такой мороки, как вытирание стен уход за садом или чистка окон. Считают, что ученики должны сосредоточить свои силы на подготовке к поступлению в ученики к более могущественным магам. Они и готовились. В купели, издеваясь над младшими курсами. Академия магии никогда не славилась своей рациональностью, а тем более сейчас, когда поступившие в этом году должны вычищать академию до блеска, а окончившие её при этом выступали в роли надзирателей.
Морриган отжала тряпку и стала вытирать доски, попутно потирая глаза. Через время к Морриган подошла Лиза и, сделав вид, что что– то делает, спросила:
– А если серьезно, то почему ты опять спишь на ходу? Знала же, что убираемся сегодня.
– Я легла спать как обычно, Лиза. Просто не выспалась. – Зевнула Морриган, потирая ладонью правый глаз.
– Ага. А теперь работаешь медленнее, надеясь, что я за тебя все переделаю?
Лиза дружила с Морриган еще со времен начальной школы, когда та подсела к ней в классе и рассказала, что ее прежнюю лучшую подругу увезли из города и теперь ей не с кем дружить. Лизе роль «запасной подружки» не понравилась, и она решила проучить девчонку, подставив Морриган перед классом. На перемене Лиза порвала все тетрадки учеников и объявила, что это дело рук Морриган. Та не долго думая подкинула в рюкзаки одноклассников кости и сказала, что на них проклятье и во всем виновата Лиза. Тогда уже все знали о классификации Ван дер Аальст. В конечном итоге досталось обеим, но тот случай стал решающим и девочки подружились.
Сейчас же обеим исполнилось по семнадцать лет и они до сих пор были дружны. Не смотря на разные квалификации и частую любовь к спорам, о том, какой класс ведьм лучше: Ведьмы крови, костей или фамильяров?
Из рассказов матери, Лиза знала, что её отец – Колдун крови – погиб на каком-то мосту, уже после войны ведьм и инквизиторов. А мать Лизы была ведьмой Костей. Сама же девушка с пятнадцати лет не могла решить, куда её больше тянет.
Если говорить о Морриган, то её отец входит в Совет Тринадцати самых сильных колдунов и ведьм настоящего времени. Колдуны немного отличаются от ведьм тем, что не имеют определенной направленности магии, а черпают Силы от мироздания. Конечно, везде есть исключения и существуют колдуны, чья магия направлена на силу Костей, Крови или Фамильяров. Но это бывает довольно редко. Существует стандартная классификация колдунов: Разрушители, восстановители и созидатели. Отец Морриган считался одним из лучших колдунов восстановления. Некоторым же магам повезло родиться с природными силами и поэтому кроме обычных способностей Крови, Костей или Фамильяров, они могли подчинять себе воду, воздух, землю или огонь. Но это все не касалось Морриган. От отца девушка ничего не унаследовала, а от матери ей могла достаться только предрасположенность к силам ведьм Костей, но этого дара Морриган в себе не чувствовала. Она не могла правильно читать предсказания по костям, в то время как Лиза, только глянув на фаланги больших пальцев, видела и считывала то, что Морриган не могла сказать даже рассматривая их с разных сторон.
Также Морриган не умела варить кости для зелий, не знала, как их заговаривать, а сделав один огнезащитный амулет из костей, она умудрилась поджечь сам оберег.
Так что можно сделать вывод, что Морриган ведьмой Костей не была. Остается только способности ведьмы Крови или Фамильяров, но предрасположенности к магии Крови у Морриган также не наблюдалось. Зато животных девушка любила и понимала. А еще чувствовала на каком– то внутреннем уровне, что может подчинять себе животных. Что может смотреть их глазами и слышать их ушами. Но, увы, без практики и, в отсутствие наставника, её предчувствия умирали в зародыше.
Закончив работу в классе, девушки пошли к колодцу. Нужно было поменять грязную воду на чистую. По пути они разговорились. Первой начала Лиза.
– Мы должны здесь обучаться, а что мы делаем? Правильно – драим полы. Здесь что, нет уборщиц? Я думаю, есть. И искренне не понимаю тех, кто поддержал инициативу заставлять учеников убираться. В жару. В черной одежде. – С силой пнув ближайший камень, Лиза грязно выругалась.
– И что ты предлагаешь? – услышала Лиза голос Агаты Арагон, ещё одной ведьмы. Агата в компании их общей подруги Марты как раз присоединилась к Лизе и Морриган, когда те выходили из сада.. Девочки обрадовались и продолжили идти втроем в сторону колодца.
Агата мечтала стать ведьмой фамильяром, так как любила животных. Раньше Лиза думала, что Агата происходит из какого-то старого ведьминского рода – из-за неестественных ярко-рыжих волос и способности менять цвет кожи в зависимости от настроения. Уже потом, обучаясь в начальной школе, Лиза узнала, что Агата, скорее всего – гибрид ведьмы и магического существа. Правда, какого именно, понять сложно. Агата же стойко выдерживала шутки Лизы про ее «способности» и не обижалась. Привыкла.
Что касается Марты,лучшей подруги Агаты, она была типичной «заучкой». Даже сейчас несла в руках большую сумку с учебниками: планировала зайти в библиотеку после уборки. Девушка серьезно относилась к учебе и потому расписала план занятий на неделю вперед. Сегодня хотела переписать программу на семестр, почитать книги перед началом учебного года. Марта из всей их дружной компании поступила в старшую школу ведьм без проблем – она оказалась в списках на зачислении одной из первой, чему не особо удивилась.
А вот Морриган попала в школу с трудом. Ей помогли две вещи: влияние отца и статус матери, которые позволили обучаться в школе на платной основе. Поэтому она и Марта – единственные, кто не высказывался по поводу того, что их заставляют мыть полы и доски. В конце концов все через это проходят, так?
– Морриган, Марта, а вы чего молчите? Может скажете, что думаете? – Лиза, уперев руки в бока, пристально оглядывала девушек с ног до головы. – Так и будете молчать?
– Я считаю, что лучшее украшение девушки, Лиза – скромность и умение помалкивать. - промолвила Марта,- У тебя нет ни того, ни другого.
– Это прекрасно, но какое это отношение имеет к моему вопросу? - едко отозвалась ведьма костей.
– Прямое. Если у тебя нет достоинства, то, может, ты помолчишь?
Щеки и шея Лизы вспыхнули, и, не долго думая, девушка выкрикнула заклинание. Сумка Марты тотчас лопнула, и из неё прямиком в грязь посыпались учебники.
– Что ты творишь?! – Марта наклонилась и стала подбирать книги обратно в сумку, стараясь их как можно быстрее убрать – Сумасшедшая!
Лиза нависла над ней, как тень, готовая продолжить драку. Короткие
Лизины волосы застилали глаза, мешая обзору. Руки сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки.
– Не смей меня пытаться унизить, Марта. Не смей даже пытаться меня задеть. Или, если ты такая умная, может расскажешь на какую специальность собралась? Нам тут всем интересно!
– Лиза, хватит! – На лице Морриган отражалась гамма эмоций. Но больше досада от того, что нужно успокаивать подругу.
Морриган отошла от колодца и встала между этими двумя. – У нас у всех мышцы ноют от усталости, но это не повод срываться друг на друге. Вспомните главное правило нашей школы.
– Шабаш — наша вторая семья? – предположила Лиза.
– Помогать друг другу. Сестринство. – Перебила её Марта.
– О, от тебя прям исходит добро, бабочки и сестринство, Марта!
– Хватит! Какие вы упрямые, Дьявол вас раздери! Лиза, – Морриган всучила ей в руки тряпку с ведром и потянула за собой – Пошли.
Возвращаясь обратно к школе, Морриган и Лиза молчали до самых школьных ворот.
– Ты заметила, что возле школы трава зеленее? – Лиза глянула на Морриган. – Слушай, я понимаю, что ты не хотела участвовать в нашем споре, но, согласись, Марта не права.
– Ты тоже.
Они прошли мимо зачарованных деревьев. Вдоль тропинки росли цветы всех оттенков радуги. Вдалеке проходили учения. Один из учителей– гномов бегал возле молодых ведьм, призывая тех к порядку. На улице стояло почти осеннее жаркое солнце. Несмотря на то, что был последний летний день
– В меньшей степени, чем она. – наконец ответила Лиза. – Как покажешь себя, так с тобой и будут обращаться.
– Это же Марта, подруга Агаты.
– Мне плевать, Морриган. Я доверяю только тебе. И… – Лиза остановилась, посмотрела по сторонам и села на ближайшую скамейку, вытянув ноги – Лучше скажи, что за сон тебе снился? Опять про Лилит?
Девушка села рядом с подругой, нехотя отставив тряпку с ведром. И, последовав примеру вытянула ноги.
– Да. Начинается также. Заканчивается тоже. И все время я просыпаюсь на моменте, когда амулет ломается.
– Мне кажется ты перечитала ведьминскую историю, Морри – Лиза придвинулась к ней поближе и приобняла свободной рукой – Ты просто слишком впечатлилась, вот и все.
– Ты думаешь?
– Да. Думаю, да. После войны ведьм и инквизиторов прошло сколько? Тридцать пять лет?
– Да. В этом году очередной юбилей.
– И мы там будем в качестве учениц старшей школы, Морри! А теперь вставай, нам нужно убрать еще ямы[1] для одичавших ведьм.
Глава 2. Клятва четырех подруг.
Ведьмы закончили работу в саду и их отпустили домой. Последние дни они собирали чемоданы, прощались с родными и наслаждались летними днями. Лиза вещи не собирала. Она решила посвятить оставшееся время изучению костянной магии и штудированию учебников. А Марта и Агата, напротив, собрали сумки в первый же день после уборки сада.Лиза всё свободное время сидела дома и читала книги по практической магии костяных и кровных ведьм. Иногда, когда совсем становилось скучно, варила зелья и училась гадать по костям.Мать Лизы, неизвестная в широких кругах ведьма, сидела целыми днями дома возле камина, изредка вставая и что-то делая.Можно сказать, что в доме Ван дер Аальст последние дни проходили тихо.
Марта и Агата каждый день собирались дома друг у друга и репетировали, как будут общаться со старшеклассницами, вместе готовиться к предметам и мечтали поскорее начать учиться. Ну и, конечно, вздохнуть полной грудью подальше от родителей.
Морриган же целыми днями либо слушала наставления матери, либо практиковалась в магии с отцом. Её мать, Элизабет Луна, злая и эгоцентричная женщина, которая в свои сорок девять любила вспоминать, через какой ад проходила, будучи молодой ведьмой. К слову, Элизабет участвовала практически во всех известных сражениях между ведьмами и инквизиторами, чему свидетельствуют шрамы от молний и огня, оставленные на её плечах и руках. Женщина всегда воспитывала свою дочь в строгости, заставляя учиться лучше всех, и не понимала, почему Морриган отстаёт.
«С такой родословной, как у меня и твоего отца, – говорила её мать. – Ты должна стать лучшей ведьмой на потоке, но вместо этого еле догоняешь программу. Такое ощущение, что у тебя есть человечьи корни».Слово «человечьи» она выговаривала с едва скрываемым раздражением. Морриган поведение матери не задевало и она уже, отчасти, привыкла. С отцом у молодой ведьмы были лучшие отношения, Его она любила больше всего на свете. Папа с ранних лет защищал её от гнева матери, помогал осваивать простые заклинания и не навязывал свои взгляды, как это делала Элизабет. Гарольд, отец Морриган, также был одним из Совета Тринадцати — общества самых могущественных ведьм и колдунов своей направленности, призванного решать судьбы ведьм. Что касается «родословной», как часто любила напоминать Морриган Элизабет, то девушка не была уверена, что что-то унаследовала от отца или матери. У обоих родителей волосы покрылись сединой и не понятно , в кого пошла Морриган. Судя по рассказам родителей и их друзей, Элизабет была первой ведьмой, чью красоту заметили даже инквизиторы. До того, как она овладела чёрной магией никто и поверить не мог, что Элизабет Луна — ведьма. Светлые волосы, чистая кожа и голубые глаза — такой она была в молодости, до войны. Отец же её практически не изменился: еженедельные собрания в Совете и постоянные встречи с другими ведьмами обязывали следить за собой. Седина покрыла большую часть его головы. Там же, где её не было, волосы Гарольда отливали на солнце рыжим. Отец Морри был в хорошей физической форме, а с годами приобрёл и ценные магические знания и опыт, полезные молодому поколению магом и ведьм.
Морриган всегда считала, что её мама и папа не любили друг друга, но при этом были добрыми друзьями. Она думала, что Гарольд и Элизабет решили быть вместе после войны, потому что мир вокруг них стремительно менялся, а вдвоем это было легче пережить. Потом Элизабет стала одной из значимых ведьм, практикующих костяную магию, а Гарольду предложили место в совете Тринадцати. Позже у них появилась Морриган, чему маги безмерно обрадовались.
– На какой факультет собираешься поступать? – спросила Элизабет
– Скорее всего, займусь костяной магией. – Морриган скосила глаза в сторону матери и мысленно приготовилась к ментальной атаке.
– Не позорь меня. Из тебя не выйдет костяная ведьма, Морриган. – Элизабет усмехнулась уголками губ, продолжая жевать красную рыбу.
Ковыряя вилкой еду, девушка упрямо глянула на Элизабет. Строгая, величавая, прямая как струна — она никогда не выглядела, как добрая и заботливая мать, и никогда не показывала Морриган свою любовь.
– А куда? Фамильяры? Кровь?
– А почему бы и нет? – Элизабет говорила, не отрываясь от еды.– Есть много талантливых ведьм Фамильяров и Кровяных. Бриджет Бишоп, первая кровяная ведьма подчинившая себе волю человека. Мол Дайер, создавшая кровавую реку, Катарина Хе...
– Ты перечисляешь кровяных ведьм. - перебила ее дочь, - А как насчет фамильяров?
– Лилит Веспер— без запинки ответила Элизабет — Ведьма, которая убила инквизитора. Ты проверяешь мои знания? Напрасно.
– Не проверяю — всё также равнодушно ответила Морриган — Просто думаю, куда мне пойти.
– Остался год. Хочешь быть как Меган Джонсон?
– Сен– Джон. Ты не думаешь, мама, что она во многом лучше ведьм, дар которым дан при рождении?
– Она не ведьма, Морриган Луна — Мать отложила столовые приборы и посмотрела на свою дочь испепеляющим взглядом.
Отец предпочитал не вмешиваться в их споры, и только делал вид, что ничего не происходит. Он начал есть чуть быстрее, практически проглатывал каждый кусок.
– Она человек. -продолжила холодно говорить ее мать, - Нужно называть вещи своими именами. Она человек, который слишком много о себе возомнил.
– Она ведьма. Она так же, как и все, прошла вступительные экзамены, поступила в начальную школу, а потом и в старшую школу вместе со всеми другими ведьмами, на одном уровне. Уже это достойно похвалы. А еще её заметила Торун, ведьма-убийца из Совета Тринадцати.
– Лучше бы кто– нибудь заметил тебя, Морриган. Тогда, возможно, нам бы не пришлось подключать свои связи, чтобы тебя взяли, – Элизабет подняла фужер с вином и с видом победителя сделала глоток.
Приборы упали с оглушающим звоном на стол, оставляя после себя тишину. Морриган злилась и эта злость, казалось, была ощутима практически на физическом уровне. Её мать смотрела на дочку искоса, а во взгляде родительницы читалась чистой воды усмешка, что выводила девушку из себя ещё больше.
Потом Морриган встала, едва не столкнув еду на пол, и, ничего не сказав, пошла к себе в комнату. Легла на кровать, потушила свет и, повернувшись к окну, уставилась в вечернюю тьму.
***
Ближе к ночи молодую ведьму разбудил стук. С небольшими паузами в окно ударялся камушек, похожий на гальку. Нехотя встав с кровати и подойдя к источнику звука, Морриган увидела снаружи Лизу. Та только– только собиралась кинуть еще одну гальку в стекло.
– Я уж думала, что не разбужу тебя! – тихо возмутилась подруга. – Собирайся!
– Куда? – шёпотом, стараясь не разбудить родителей, Морриган поддалась чуть вперёд к проему.
– Мы решили собраться на речку. Неужели ты думаешь, что мы будем сидеть последний день дома?
– Лиза, завтра рано вставать! Какая речка?
В коридоре за дверью раздались шаги, и Морриган, не рискуя создать заклинание тишины резко замолчала, прислушиваясь ко звукам. Когда все стихло, она повернулась к Лизе.
– Кто там еще будет?
– А что, тебе меня не хватит?
Даже в темноте, не имея возможности разглядеть Лизу в подробностях, Морриган была уверена, что подруга улыбается, прислонившись к столбу. Осмотрев комнату вокруг себя и горизонт за окном Морри прикинула, что до рассвета ещё несколько часов. Если она сбежит сейчас то, чисто теоретически, её пропажу никто и не заметит.
– Хорошо! Жди меня за домом, я сейчас спущусь!
Морриган быстро собрала вещи, оделась, захватила сумку и продумала план отхода. Выйти из дома прямо через парадную дверь было бы самоубийством: на входной двери стояли защитные заклинания. Был вариант пролезть через окно, но прыгать со второго этажа особо не хотелось. Подумав, что лучшего времени потренироваться в прыжках у неё не представится, Морриган встала посередине комнаты и начала читать заклинание, которое переместило бы её во двор. Она шептала его, стараясь думать именно о том месте, где стоит Лиза и поняла, что ей это удалось только тогда, когда Лиза толкнула ее в плечо.
– Неплохо. Но такое заклинание опасно использовать. Поищи аналоги. – Подруга ободряюще улыбнулась Морриган и подмигнула.
– Почему?
– Ты оставляешь после себя вспышку света. В экстремальной ситуации это может тебя убить.
– Ой, всё. Веди на своё озеро.
***
Дойдя до речки, девушки бросили свои сумки рядом с корзинками подруг и, расположившись возле берега, принялись раскладывать вещи. Лиза достала яблоки, груши, колбасу и сыр, Морриган — одеяла и маленькие подушки. Марта и Агата, девочки со вчерашней уборки школьной территории и их подруги, плавали в речке. Их головы зачастую то и дело пропадали под водой. Выныривая, девчонки громко смеялись. Наверняка как дети играли, кто дольше задержит дыхание.
– Что тебе сказали дома насчёт факультета? – Лиза нашла в сумке яблоко и откусила от него большой кусок. Хруст получился таким громким, что в свежести фрукта не осталось сомнений.
– Что я опозорю маму, если поступлю к ведьмам костей. Передай яблоко.
Лиза отдала подруге фрукт и повалилась на одеяла, раскинув руки в разные стороны.
– Знаешь, – Морриган наблюдала, как купающиеся девочки подплывают к берегу, всё ещё смеясь. Слишком искренне и по– доброму для тех, кто завтра перейдёт на тёмную сторону и начнёт обучаться чёрной магии. - Я не думаю, что мы станем настоящими ведьмами, как Анна Колдингс или Лилит Веспер.
– Мы и не должны ими стать, Морри. – Лиза рылась в сумке в поисках еды. – Мы – это мы.
Морриган почему-то могла ясно представить будущее каждой девочки. Она уверена, что Марта переедет в академию для девочек, где обучалась все это время, и станет учительницей. Будет помогать таким же детям, оставленным родителями. Признанным ненужными. Не смотря на свое детство, Марта выросла очень доброй и нежной девушкой. По сути, она являлась самой «не-ведьмой» из ведьм в их компании. У каждой из девочек были тёмные поступки или дела, которых нужно было стыдиться, но Марта будто неосознанно такие вещи пропускала и в них не участвовала.
В воображении Морриган Агата в будущем поселится в деревне. Со своей бабушкой или без неё. Займется травничеством, остаток жизни посвятит уходу за больными животными и за беременными женщинами. Или бросит всё и уедет в дальние края. Будет изучать свою родословную, много путешествовать, учиться. А потом в один прекрасный день вернётся и откроет свою частную школу. И соберёт всех девочек вместе, чтобы бывшие школьные подруги вспоминали вместе прошлое и рассказывали друг другу истории о том, что происходит за пределами их городка.
С Лизиным будущим дела обстояли хуже. Её планы на жизнь менялись очень часто. Настолько, что Морриган бросила идею фантазировать на эту тему. Вчера, например, Лиза хотела стать учёной ведьмой, сегодня она рассуждала насчет подачи заявки на вступление в Совет Тринадцати, а завтра, наверное, она захочет быть либо Верховной Ведьмой, либо отправиться путешествовать по городам, рассказывая истории о ведьмах и их учениях. Морриган улыбнулась своим мыслям. Она и не заметила, как подошли девочки. Накинув на себя одеяла, молодые ведьмы уселись возле Морриган и Лизы, взяли фрукты и принялись есть. И если лицо Агаты при этом ничего не выражало, то Марта заметно нервничала.
– Что такая грустная, Марта? – Лиза приподнялась на локтях и, щурясь, стала осматривать девушку — Я бы продолжила свою рифму, но боюсь, ты снова назовешь меня ведьмой легкого нрава.
– Марта переживает, что кто-то из нас примкнет к Дьяволу. – ответила за неё Агата, продолжая жевать грушу — Все уши мне прожужжала.
– Так мы же крещённые, разве нет? Мы все поклоняемся Гекате. Поднимите руки, кто ходит ставить свечки Люцику?
В воздух поднялась одна единственная рука. Рука ведьмы, сидевшей справа от Лизы.
– Морри?
– Да. Но я не поклоняюсь Дьяволу. И не ставлю ему свечки. Я просто не проходила крещение.
– Так оно же в детстве, разве нет? – Агата невзначай придвинулась ближе к Марте, подальше от Морриган.
– В детстве. А потом в шестнадцать лет. Оба крещения я пропустила. Мама говорила, что в дни обряда я резко начинала болеть. То температура повышалась, то ещё что.
– Я бы на твоем месте пошла в церковь и молилась Гекате. Мало ли... – сказала Марта.
– А нельзя выбрать любой другой день и пойти принять крещение? Обычно погода прямо– таки благословляет на принятие Гекаты, а тут...– продолжила эту мысль Агата. – Очень странно.
– Заткнулись. Обе. – Лиза смерила подруг холодным взглядом и повернулась к Морриган. Протянула ей правую руку и, найдя в темноте ладонь подруги, сжала.
– Я уверена, что все пройдет хорошо, когда ты выберешь свой путь. И крещение — она осмотрела девочек с ног до головы. — и всё остальное. Подумаешь, не крещённая. С кем не бывает?
– Ну, как бы...
– Заткнись, Марта, или клянусь, я вырву тебе язык!
– А давайте поклянёмся? – предложила Агата, отбрасывая огрызок яблока подальше от себя. – Что никогда не свяжем себя с Дьяволом? Не примем его дары и будем служить Гекате?
– Да, хорошая идея – подхватила её мысль Марта. – Вы как, девочки?
Лиза неуверенно кивнула, все еще поглядывая с опаской на Морриган. Та тоже была не против клятвы и протянула к подругам руки.
Так, тридцать первого августа, четыре подруги, сидевшие на берегу реки, скрепили свою клятву кровью. Они поклялись, что никогда и ни при каких обстоятельствах не свяжут с себя с Дьяволом, останутся служить только Гекате.
И никто из них и подумать не мог, что несколько лет спустя одна из них нарушит эту клятву.
Глава 3. Первое сентября
Возле школы стояла толпа народа. С каждой минутой, по мере прибывания новичков академии и их родителей, людей становилось всё больше. Ученики с восхищением рассматривали архитектуру зданий, окружающих их. Ведьмы и колдуны были погружены в свои мысли, обдумывая, куда и к кому их подселят. Первое сентября для многих магов стал первым днём, когда они покинули родные края. С этого момента юные маги будут полагаться только на себя.
Из здания библиотеки выходили старшекурсники, равнодушно проходили мимо новеньких и скрывались за дверьми главного учебного корпуса. Некоторые спешили в общежитие. На всей территории школы стояло несколько зданий: Здание школьной администрации, большое и белое, как коробка, с выделяющимися на фоне этой белизны серыми колоннами. В этом корпусе работали преподаватели, разрабатывались школьные программы, проходили вступительные и итоговые экзамены. Зачастую туда приезжали ведьмы разных направлений и останавливались в гостиничных номерах при администрации. Днём гости наблюдали за учебным процессом, а вечером обсуждали с преподавателями успеваемость учеников. Редко, но бывали случаи, когда кто-то из наставников решал взять к себе на стажировку ведьму или колдуна.
Вместе с выбранным учеником они уезжали на несколько месяцев обучаться магии. Левее от основного корпуса, где проходила большая часть занятий, стояла небольшая столовая. Меньше остальных корпусов, высотой всего в один этаж, но зато с красивым внутренним двориком, клумбами и аккуратными скамейками вокруг.
– Столовая! – Лиза повисла на руке Морриган и показала пальцем на это маленькое здание – Давай пойдем туда, после того как бросим вещи в общаге!
– Ты что, дома не поела?
– Поела, но я же должна знать, чем нас будут тут кормить!
Морриган стала разглядывать другие помещения. Взгляд упал на корпус, где они убирались. Трёхэтажное строение, несколько входов со двора и ровная крыша для вечерних посиделок. Этот дом был самым неброским и скучным из всех, что были здесь построены.
Но самым большим сооружением оказалась башня с маяком. На краю территории, у самой школьной ограды, возвышалась, как гриб после дождя, башня. Если верить учебникам, ее построили для защиты от питающихся магией тварей из параллельного мира. Пламя, горящее на вершине башни, не было обычным или ведьминским. Этот огонь дала как свое благословение Геката, Богиня всех ведьм. Именно ей поклоняется большинство магов этого мира.
– Я рад вас приветствовать здесь, братья и сестры! – Директор школы привлек сразу к себе внимание. Мужчина, на вид ровесник мамы Морриган, может, чуть старше. Его волосы тронула седина, руки и лицо покрыли морщины, но не смотря на явный свой возраст, издалека он выглядел лет на десять моложе.
Туфли директора блестели на солнце, синий костюм «тройка» идеально сидел на нём, будто сшитый только что. Он изредка жестикулировал, размахивая руками, чтобы усилить свою речь тогда, когда считал это нужным. Директор рассказывал об образовании, про торжество прогресса, произошедшего со времён войны и до наших дней.
Большая часть ведьм слушала не его, а то, как он подаёт информацию. Как владеет ею. Они смотрели на главу школы не отрываясь, как заворожённые, но пропускали мимо ушей всё им сказанное. По крайней мере, Морриган и Агата точно были слишком увлечены его голосом, чтобы вникать в то, что он говорит.
– Мне кажется, в его роду были инкубы, не иначе, – выдохнула Агата – Это как же надо говорить так, чтобы тебя все слушали с открытым ртом!
– Согласна, – Морриган посмотрела на подругу, потом на других ведьм. Недалеко от них Лиза ругалась с мамой, Марта делала заметки в своем блокноте, а остальные девушки заворожённо следили за директором.
– Что же касается первокурсников, то хочу вас поздравить. То, что вы оказались здесь означает, что вы много трудились и приложили немало усилий, чтобы попасть сюда. Отныне ваше обучение пройдет под нашим присмотром. Первый семестр всегда тяжелый, но будьте уверены: программа у нас специально разработана для каждого курса и ни один не будет в меньшинстве. Вы можете спокойно выбрать любую направленность, учебных мест хватит всем. Будь то ведьмы, выбирающие между факультетом кровной, костяной или магии фамильяров. Или колдуны, со способностью к восстановлению, разрушению или созиданию. На первом курсе вы узнаете основы травничества, ознакомитесь с теорией чёрной и светлой магии, окунётесь в наши корни. Познакомитесь поближе с Гекатой...
– Скучно, – вынесла свой вердикт Лиза, только-только подошедшая к девочкам – Я прошла всё перечисленное в пятнадцать лет. Это программа средней школы, если не младшей.
– Многие здесь из деревни, и у них не было возможности пройти обучение с нуля – Морриган проверила свою сумку, перекинула её через плечо и, взяв в руки чемодан, покатила его ко входу академию. Она хотела посмотреть на списки о заселении — Тем более, это лишь первый семестр.
– Ага. Целых полгода читать про одуванчики и пестики. Здорово.
– Лиза. — Марта и Агата догнав подруг и поравнявшись с ними, стали наперебой рассказывать о своих впечатлениях — Во втором семестре обещают хорошую программу. А в третьем вообще самая сложная, – воодушевленная Марта активно жестикулировала и махала руками, задыхаясь от возбуждения.
– Расскажи, – Лиза слушала ее невнимательно. Но наблюдать за Мартой казалось чем-то забавным и милым.
– Ну, смотри, – Марта стала листать свой блокнот, пытаясь найти нужную страницу. Когда она наконец это сделала, подруги практически подошли к дверям школы.
– Во втором семестре будет обучение демонологии. Будем учиться вызывать демонов, представляете! Потом... история темных духов и инквиз...
Голос Марты резко оборвался, а дальше в толпе послышался резкий крик. Настолько громкий, что все разговоры оборвались и ученики повернули свои головы к четверым подругам. Морриган, Лиза и Агата обернулись, чтобы увидеть произошедшее. Три ведьмы стояли сзади них. Одна из них, та что в середине, одной рукой схватила Марту за волосы, а второй отобрала её блокнот.
– Ты чё делаешь, а? – Лиза кинула свои вещи и быстрым шагом двинулась к незнакомым ведьмам. Морриган и Агата, не сговариваясь, пошли следом.
Девушки даже не оборачивались на их голос. Ведьма из троицы, та, что справа, мгновенно напряглась и тут же расслабилась.
– Я тебя спросила, стерва! – Лиза дёрнула девушку, схватившую Марту на себя, вынуждая ту повернуться и потянуть Марту за собой. – Ты зачем её схватила?
– Она наступила мне на ногу.
– А ты схватила её за волосы!
Ведьма неспешно окинула четверых подруг недобрым взглядом с ног до головы. Тоже действие повторили её подруги, как по приказу. И если та, что держала за волосы Марту, хоть как– то выделялась из троицы за счёт яркой одежды и макияжа, то те, что стояли по бокам от неё выглядели как её тени. И повторяли всё за «главной» ведьмой.: слова, действия. Словно были её зеркалами. Они и выглядели как клоны друг друга, явно были близнецами. Та же одежда, та же прическа. Даже большая родинка на правой руке у этих двух была одинаковая.
– Что здесь происходит? – круг учеников внезапно расступился, впуская учителя-гнома. Кажется, девочки уже видели его раньше в школе. – Алиса, отпусти девушку!
Ведьма, которую назвали Алисой, долго смотрела на Лизу, перевела взгляд на Марту и Морриган и только потом отпустила свою жертву.
– Пускай отдаст блокнот, – Лиза обращалась к преподавателю, но взглядом буравила Алису. Все вокруг следили за этим представлением, затаив дыхание. Кто-то достал магический светоскоп и направил в сторону девушек, снимая происходящее себе на память. Кто-то, наоборот, решил заняться своими делами: сверил списки заселённых и двинулся в сторону общежития.
– Да, пожалуйста, – не выдержав взгляда Лизы, Алиса отдала блокнот лично в руке Марте. – Смотри не потеряй, малышка. – проходя мимо Лизы, девушка остановилась возле неё, наклонилась так, чтобы было слышно только им двоим и произнесла:
– А тебе советую поменять свой стиль. Смотреть противно на таких, как ты. Отрасти волосы и ногти, поменяй одежду. Будь женственнее.
– Если ты думаешь, – ответила Лиза громко, вновь приковывая к себе взгляды учеников – Что женственность зависит от длины волос, то специально для тебя я могу показать, где моя женственность находится. И куда тебе нужно идти с такими мыслями. Подсказка: это одно и тоже место.
Круг учеников распался под общий смех собравшихся. Он был таким громким, что походил на крики мучеников.
«Как в аду», удивилась Морриган. И лишь когда учитель призвал всех к порядку, ужаснулась собственного сравнения.
***
В комнату с Морриган подселили ещё двух ведьм. Одной из них стала Лиза. Когда подружки переступили порог комнаты, то сразу же почувствовали удовольствие от того, что остались без присмотра взрослых, вдали от их гиперопеки. Что теперь это их комната и больше ничья, и родители далеко отсюда. Радость переполняла юных ведьм. Они бросили свои вещи на пол и принялись бегать по маленькой комнате с криками счастья. Особо было не разбежаться. Комната походила на тесную коробку с тремя кроватями в ней: двумя по сторонам и одной у окна. У кроватей стояло три тумбочки, а в углу, слева от двери – общий шкаф для вещей. Вот, собственно, и всё, что было из мебели.
– Вот здесь будут наши полки, а та нижняя пускай достанется той девчонке, что опоздала, – радостно воскликнула Лиза, запихивая в ящики свои сумки.
– А вот здесь будем ставить обувь! – поддержала её Морриган, красиво расставляя свои ботинки и туфли.
– Точно! А вот тут...
Дверь их комнаты открылась и на пороге появилась новая соседка. Первое, что увидела Морриган, это её ботинки. Немного поношенные, все в засохшей грязи и с чуть рваной подошвой. Морри подняла глаза, продолжая разглядывать свою новую соседку. Она заметила, что костюм новенькой был великоват, но сама она выглядела весьма привлекательно. Морриган ахнула. Она узнала в вошедшей ту, кем восхищалась.
– Я так надеялась, что здесь не будет тех стерв! — улыбаясь, произнесла Меган Сен-Джон.
Та самая девочка человек-ведьма, прошедшая испытание с другими ведьмами и получившая бюджетное место в академии.
– Привет. Меня зовут Меган. - представилась соседка, перекладывая свою сумку с одного плеча к себе в руки.
– Мы и так знаем, кто ты. – Лиза встала с пола, где раскладывала свои ботинки и как бы невзначай скинула свои вещи со второй полки. – Твоя полка вторая, Меган, — улыбнулась Лизи. – Мы тоже рады, что к нам не подселили тех стерв.
***
Позже, когда вещи были разложены, все распределили, кто где будет спать, а в столовой разобрали последние пирожки с соком, девушки сидели и отдыхали в своей комнате, болтая и просто весело проводя время. Морриган —на своей кровати возле окна жевала яблоко, Лиза —на кровати слева, упершись ногами в стену слушала рассказы Меган. Сен-Джон сидела, привалившись к стене спиной и, жуя пирожок с вишней, рассказывала о вступительных экзаменах. Меган оказалась очень приятной девушкой. С грамотно поставленной речью, очень культурная и милая.
В ней было слишком много от человека, но ведьмины корни кое-где да проявлялись. А еще Меган оказалась интересной собеседницей. Она рассказывала о местах, где побывала, у кого обучалась, что приходилось делать ради поступления в академию.
Так как семья Меган не могла похвастать богатством, большую часть обучения девушка оплачивала сама. Но не наличными, а в обмен на труд. Она часто работала по дому, ухаживала за чужими животными, приглядывала за садом. Меган вставала на пару часов раньше и засыпала на несколько часов позже своих наставников, чтобы успеть сделать порученную ей работу.
Иногда ведьмы, видя её потенциал, соглашались брать девушку на обучение безвозмездно. А иногда Меган приходилось работать с удвоенной силой, так как не каждая ведьма соглашалась учить «просто так». Тем более девчонку с такой родословной.
От постоянной работы в саду её кожа стала более смуглой, чем у остальных ведьм, постоянно сидящих дома за книгами. А от физической работы её мускулистое тело было очень хорошо сложено.
Так или иначе, общаться с новой соседкой было приятно и Лизе, и Морриган. Девчонки провели весь вечер за разговорами и только когда объявили отбой, они легли спать.
***
На первый урок они не опоздали. Наоборот, благодаря Морриган собрались и вышли пораньше из комнаты. В коридоре столкнулись с другими учениками. Поймали дух первого учебного дня и вместе со всеми пришли в учебный корпус. На том их пути разошлись. Юные ведьмы сверили расписания и разошлись по аудиториям. Морриган и Меган пошли вместе. У них по расписанию был общий урок религоведения.
– Если хочешь, – предложила Морриган – Можем сесть вместе.
Меган улыбнулась, оглядевшись кругом и, помолчав пару долгих секунд, ответила:
– Я думала, такие как ты не разговаривают с такими как я при всех.
– Почему?
– Ну, знаешь, я же не ведьма. Во мне есть человеческие корни и многим это не нравится. Очень часто вижу, как другие морщат носы, будто я не мылась месяц, – девушка усмехнулась – Я много где была и, честно говоря, не думала, что здесь так плохо относятся к людям.
– Мне все равно, человек ты или ведьма. Или ещё кто. Здесь есть много гибридов и...
– Но не все они полулюди, – перебила её девушка — Точнее...никто из них не путался с человеком. Я к этому привыкла: к осуждению, косым взглядам. Поэтому если ты не хочешь, чтобы мы общались с тобой за пределами комнаты, то скажи.
Подходя к кабинету, Морриган, приоткрывая дверь, повторила свой вопрос:
– Так ты сядешь вместе со мной или нет?
***
– Утро доброе. – В кабинет вошла эффектная ведьма.
Она производила не самое приятное впечатление. На первый взгляд женщина казалась уверенной в себе, наглой, склонной к самолюбованию волшебницей. Типичной стервой, однако не лишенной ума и находчивости
Плюс, она была одета с иголочки: стильно, аккуратно. Чем-то манера женщины одеваться напоминала директорскую. А еще у нее на шее и руке болтались несколько аксессуаров, явно не из дешевых. Большие красные бусы буквально ловили на себе взгляды учеников. Ведьма подошла к своему столу, небрежно кинула журнал и оглядела присутствующих.
Её короткие тёмно-русые волосы подстриженные под «пикси» чуть закрывали правый глаз. Ярко-красная помада выделялась на фоне бледного лица, а тяжелый взгляд карих глаз придавал образу мрачности.
– Я ваш учитель по религии ведьм. Меня зовут Тина Сив. Для вас — учитель Тина. Обращаться только так. Обойдёмся без отчества.
– А что с отцом? – раздался чей-то голос с задних парт.
– Отца волки съели. – равнодушно ответила Тина Сиз и уставилась в журнал – А вас молодой человек с зелёной тетрадкой я попрошу выйти из класса, повернуть налево и дойти до конца коридора. Затем снова налево.
– А что там?
– Кабинет директора. – только сейчас она оторвалась от журнала и посмотрела прямо на того ученика, что задал ей столь бестактный вопрос про отца. – Больше, чем глупых ведьм, я не люблю тупых студентов, которые позволяют столь ужасное отношение к старшим. Я жду. А пока, — она снова встала и, подойдя к окну, заговорила:
– Начнём. Геката. Как известно, тридцать пять лет тому назад мы оставили веру в Дьявола и пришли к Гекате. Это были темные времена, ужасные. Многие семьи потеряли любимых...и лишь благодаря столь большой жертве, как отрицание прошлого и принятие нового будущего, мы стали лучше. Итак, что же представляет из себя вера в Гекату? Начнем с того, что ее священными животными являлись собаки, лягушки и хорьки. Многие ведьмы, особенно фамильяры, с готовностью утверждают: «Она была фамильяром». Нет. Кто скажет это мне на экзамене, тот сразу пойдет на пересдачу. Геката не проявлялась как ведьма одного толка. Она была всем. Умела управлять не только теми силами, что может подчинить одна ведьма, но и тем, что умеют колдуны.Мы посвящаем ей январь, как начало нового Года, новой жизни. И также мы посвящаем ей декабрь, как конец Года и окончание старой жизни. Мы почитаем и восхваляем ее не только потому, что она Богиня ведьм, но еще из-за того, что она Богиня мрака, ночных призраков, волшебства и кошмаров. Она не только Богиня, чей лик знаком девам, матерям и старухам, но и повелительница теней. Мы выбрали её как замену Дьяволу, когда нас окутали слишком тяжелые времена. Хаос. Разруха. Ведьмы посходили с ума...– она остановилась возле своего стола, будто вспоминала все те ужасы, что пережили ведьмы того времени – Вера в Гекату дала нам новые силы. Рывок, чтобы победить Инквизиторов. Да, многие из вас со мной не согласятся. Скажут, мол: «При Дьяволе мы сильнее» и окажутся отчасти правы. Но вера в Люцифера не давала нам столько душевной свободы, как это делает вера в Гекату. И если Дьявол — само Зло, черпающее силы из ада, а мы лишь его марионетки, то с Гекатой все иначе. Сила, что она нам даёт — это сила не только смерти и ужаса, но и жизни, и процветания...
Морриган посмотрела в окно. У какого-то класса сейчас была физкультура, и во дворе вокруг стадиона бегало человек двадцать-двадцать пять. Кто-то бежал впереди, кто-то — сзади. Многие сбились в группы и бежали вместе. За окном стояла ясная и солнечная погода, не смотря на сентябрь и приближение осени. Если приглядеться, то можно было увидеть еще несколько зеленых деревьев, не покрывшихся желтизной. Меган толкнула Морри за плечо и девушка поняла, что урок закончился.
Глава 4. Я вижу Смерть возле тебя!
Учеба шла как обычно. Утром они ходили на занятия, днём собирались вместе в столовой, а вечером либо гуляли во дворе, либо сидели у кого-то в комнате. Похолодало в этом году быстро, и уже в середине сентября девчонкам пришлось просить родителей выслать зимние вещи или разрешить им поехать в город и закупиться самим. Морриган и Лизе прислали так много вещей, что они поделились с подругами. Лиза отдала часть своих Марте , а Морриган — их общей соседке Меган. На удивление, Меган быстро и легко влилась в их компанию. Она нашла общий язык с Лизой, любила ходить в библиотеку вместе с Мартой, а Агата полюбила бег и составляла Меган приятную компанию по утрам перед занятиями. С Морриган у Меган сложились особенные отношения. Обе коренным образом отличались от остальных. Девочки были тихими, любили больше проводить времени в гордом одиночестве и редко общались с кем-то помимо друзей. Так что, благодаря схожести, Меган с Морриган спустя две недели обучения в академии можно было даже назвать подругами.
– Сегодня мы идем гулять в город! – воскликнула Лиза, врываясь в комнату к подругам. – Я раздобыла пять билетов! На, – Лиза кинула на кровать к Меган один красный билетик и прошла дальше — Последний день карнавала. Мы идём туда. Без отговорок!
– Это человеческие развлечения. – проговорила Меган – Там даже ничего волшебного нет.
– Там будет гадалка! – не унималась Лиза — Я хочу погадать, а вы?
– То есть ты веришь в это? – Морриган отошла от окна и посмотрела на билет. – Что люди умеют гадать? И сколько ты отдала за билеты?
– Какая разница? Сегодня последний день! Марта и Агата тоже идут! Мы не можем пропустить такое! Тем более... обучение такое скучное, что нам просто необходимо отдохнуть!
– Прошло всего три недели, Лиза! - упрекнула Морриган подругу.
– А такое ощущение, что вечность! Собирайтесь! Я не хочу терять драгоценные минуты на то, чтобы вы тут ворчали!
Не дожидаясь, пока девочки начнут собираться, Лиза вызвала дождь в комнату и выбежала в коридор, злобно смеясь.
***
К их большому сожалению, на улице в самом деле начался дождь, и практически все аттракционы оказались закрыты. Единственное, что работало — это шатёр с гадалкой, одиноко стоящий прямо в центре карнавала, где вместо него по обычаю должно возвышаться колесо обозрения.
– Здорово, — Морриган натянула на себя капюшон и поёжилась. Ветер, пронизывающий буквально до костей и холодный дождь, непонятно откуда взявшийся не делали совместный поход на ярмарку таким уж веселым и радостным.
– Ну...– протянула Лиза, – можем сходить к гадалке.
– Я бы лучше поела сахарной ваты. – сказала Марта, дрожа от холода.
– Ой, заткнись. — Лиза двинулась в сторону шатра. Другие ведьмы от безысходности пошли за ней.
Заглянув внутрь и увидев там женщину, мирно читающую книгу, девчонки даже немного растерялись. Но потом Морриган вышла вперед и, описав сложившуюся ситуацию, попросила переждать дождь внутри гадалкиной палатки.
– Хорошо, – добродушно согласилась женщина – А пока я могу погадать вам. Если, конечно, вы этого хотите.
Юные ведьмы переглянулись. Энтузиазм Лизы хоть и подействовал на подруг заразительно и им всем захотелось погадать, ведьмы все же отрицательно относились к людской ворожбе. После недолгих сомнений, Меган вызвалась первая. Пока все остальные ждали в небольшом коридорчике, расположившись прямо на подушках, девушка вошла внутрь.
– Меган, не так ли? – Женщина отложила книгу и подсела к ней. Взяла ее ладони в свои руки и долго рассматривала. Иногда дотрагивалась до линий, но затем снова рассматривала ладони. Руки у этой женщины были мягкими и теплыми, а сама она излучала приятную и успокаивающую атмосферу. Сзади нее тихо урчал во сне рыжий кот, а за шатром доносился звук дождя. В помещении пахло сушеными травами и печеным яблоком. А еще доносились нотки сандала. Создавалось ощущение вакуума или стены, ограждающей от внешнего мира.
– У меня есть для тебя три предмета – женщина достала из небольшого чемоданчика маленький бутафорский нож, колбу и кольцо. Разложила и предложила Меган выбрать.
– Выбирай сердцем.
Не раздумывая, девушка потянулась к ножу.
– И что это означает?
– Что тебя ждет великая слава. Ты выбрала путь, которая не каждая осилит. И ты добьешься на этом пути многого.
– И это все? – Меган разочарованно смотрела на нож, ругая себя за сделанный выбор.
– Нет, — женщина улыбнулась — Еще я вижу сухарь. Он черствый. Ты пойдешь по головам, если потребуется. Ты положишь все на алтарь этого ножа. Любовь, семью, друзей. Все, что потребуется. Но ты не станешь ведьмой. На одной чаше весов у тебя человеческая жизнь, а на второй — ведьмина. Точнее — гадалка посмотрела на нее – Ведьмы-убийцы. Но все это совместить у тебя не получится.
– И...это все?
– Да.
– Никаких...не знаю...особенностей? Типа спасения мира или что-то вроде того?
– Нет. Ты можешь стать обычной ведьмой-убийцей.
Пробурчав слова благодарности и смущенно выйдя прочь. После Меган внутрь сразу же вошла Агата. Бегло осмотрев помещение, она подсела к гадалке, протянув руки ладонями вверх. И только пальцы гадалки дотронулись до неё, как она с шипением отдернула их назад, потирая подушки пальцев.
– Всё плохо? – скептически отнеслась к реакции гадалки девушка. Агата единственная, кто не верил во все эти предрассудки, связанные с аурой или возможностью простой человеческой женщины гадать ведьме, но при виде того, как эта самая гадалка отдернула руки, как зрачки её глаз округлились, рассматривая девушку и то, как она с шумом втягивала воздух, Агата немного изменила свое решение.
– Я вижу Смерть возле тебя. Она стоит сзади.
Агата тотчас повернулась, но ничего, кроме старого ящика не увидела.
– Это шутка?
– Нет. Я серьёзно. Сзади тебя стоит Смерть. – женщина указала пальцем в пустоту, словно стараясь проткнуть Смерть своим костлявым запястьем.
– Но я никого не вижу.
– И не увидишь.
– Хах. Уж я увижу, будьте уверены. – Людское невежество всегда не нравилось Агате, а сейчас откровенно раздражало.
Впервые за их разговор гадалка посмотрела на Агату другим, более осознанным взглядом. В нем читалось боль, желание помочь и одновременно бессилие.
– Давно ты перестала молиться Гекате?
– Это уже личное, – Агата встала с места, но крепкая рука ясновидящей вцепилась в ее ладонь, не желая отпускать.
– Нет, не личное. Ты должна мне открыться. От этого зависит твоя жизнь.
– Моя жизнь не может зависеть от обычной женщины! – выдернув руку, девушка торопливо ушла.
Наверное, если бы Агата все же рассказала ясновидящей о том, что в последнее время ей снятся кошмары, что ночью она просыпается от ощущения удушья, а утром вся ее спина будто разваливается на куски...если бы она рассказала хоть что-то, что нужно было услышать гадалке, то, возможно, ей бы не пришлось жалеть. Возможно, рассказав хоть кусочек того, что она как-то, совершенно случайно, увидела на пробежке с Меган, она облегчила бы душу. Но вместо этого Агата гневно вырвалась из её хватки, вышла из шатра и прошла мимо подруг, сказав, что у неё разболелась голова и она вернётся в академию.
– Чем вы так разозлили Агату? Милая же девушка. – Лиза прошла вперед и села на её место. Гадалка в этот момент наливала себе в углу успокоительное.
– Увидели что-то? Мерзкое и страшное?
– Я бы на вашем месте пошла за подругой. – отхлебнув горячего напитка, женщина прошла к своему месту. Села на табуретку, поставила рядом с собой кружку и выжидающе посмотрела на Лизу.
– Она девочка взрослая и сама доберется. А вот я – Лиза вытянула руки вперед. – Очень хотела бы узнать.
– Что именно? – Гадалка надела очки и взяла одной рукой руки Лизы. Убедившись, что такого контакта, как с Агатой не будет, она выдохнула и принялась спокойно их рассматривать.
– Ну не знаю. Будущее. Или...наставление.
– Вижу будущее твое. Ты — слабая ведьма.
– С чего бы? Я много что умею.
– Перед тобой у меня были две ведьмы. В них я видела силу. В тебе – нет.
– И что же вы увидели? – девушка разозлилась и начала придираться к женщине, пытаясь вывести ее на конфликт. — Хоть одно ваше предсказание сбылось?
– Все. То, что я говорю невозможно обмануть или исправить.
– И что же, как вы видите, будет со мной?
– Вижу выбор у тебя будет сложный. Разрываться будешь, как меж двух огней.
– К аким образом?
– Вижу двух ведьм – не отвлекаясь на вопросы Лизы, продолжила гадалка – Обе молодые. Обе дороги тебе. Обе погибнут.
Холод пробежался по спине девушки, а на макушке появились мурашки. Лиза наклонилась вперед, всматриваясь в лицо гадалке, пытаясь понять врет она или нет.
– Что за ведьмы?
– А то сама не знаешь.
– Не знаю.
– Ну так скоро узнаешь.
– Это не ответ! – Лиза с силой выдернула руки и уже принялась зачитывать заклинание, как вдруг...
– Стоп. Вы сказали ведьм.
Лиза сбросила руки гадалки и посмотрела на впереди сидящую женщину другим, ведьминым взглядом. Помогающий распознать, кто на самом деле сидит перед тобой. Аура этой женщины оказалась красно– фиолетовой. Дымка ауры извивалась, билась из стороны в сторону, как пена морских вод. В этой ауре кипела жизнь, эмоции, сила. Уголки губ женщины поднялись вверх, обнажив желтые зубы. Она пощелкала своими пальцами, как бы стряхивая их и вызывающе глянула на девушку:
– В моё время ведьмы были умнее, девочка.
– Урсула Саутейл! – Лиза привстала на колени, склоняя голову как можно ниже. – Простите...я не признала вас.
– Зови меня Матушкой Шиптон, девочка моя. – ведьма усмехнулась, позволяя магическим путам уйти, оставив после себя настоящую Матушку. Добрую милую старушку с большими щеками и маленькими глазками. Вы можете покупать у такой бабушки яблоки из жалости, но это будет вашей главной ошибкой. Ведь Урсула занимается черной магией с пеленок и считается одной из тех, кто после войны не ушел от веры в Дьявола, а остался верен ему.
Рыжий кот превратился в страшную ворону с ободранными крыльями, а шатер стал не таким чудесным, как казалось прежде. Порванная ткань кусками свисала вниз, от чего внутрь заходил холодный воздух. Пламя чёрных свечей на шкафах отбрасывало на предметы вокруг зловещие тени, а пахло внутри отнюдь не печеным яблоком, а тухлыми яйцами – верный признак черной магии.
– Глупые люди так любят сюда приходить, чтобы погадать. Кто любит, кто не любит...сразу видно — слабое звено – приговаривая, сказала Матушка Шиптон. – И попадают ко мне.
От последних слов Лизе стало дурно. Все знали, что предсказания Матушки Шиптон всегда сбывались и их нельзя избежать. Лиза в нерешительности подняла голову.
– Могу ли я...?
– Узнать что-то конкретное? Конечно. Тебе сейчас ведь нравится ведьма, так?
– Не знаю о ком вы — Лиза снова села за стол, все еще подрагивая от встречи с такой великой женщиной. И от тени, что принадлежала Маштуке. Черная, будто осязаемая, тень отражалась на ткани шатра.
– Брось. Весь этот свой цирк оставь для матери или других ведьм. В моей вере ты можешь любить того, кого пожелаешь.
– Но Геката...
– Геката за продолжение рода. Дьявол же имеет...другие взгляды.
– Оргии на шабашах?
– Ццц...девочка моя, не забывай перед кем сидишь. Я мигом могу тебе оттяпать твой милый язычок. Но ты права, — добавила она сразу же. — Оргии на шабашах как один из вариантов. Он любит к нам приходить, когда мы готовы и ждем его.
– Вы видели Дьявола? - робко спросила девушка.
– Однажды, – вздохнула Урсула. – Всего лишь один раз, и то мельком.
– И что вы почувствовали? – Встреча с такой великой ведьмой не оставила Лизу равнодушной и посему, юная колдунья стремилась задать как можно больше вопросов.
– Что я самая счастливая ведьма...но не будем об этом. Я хочу тебе дать подарок.
– Какой?
– За твою догадливость я дам тебе подсказку.
Урсула достала карты и вытянула из колоды одну.
– Дама пик, – положила её перед Лизой и сразу вытащила другую.
– Дама трефы. – Рука плавно перешла к колоде и вытащила третью . – Дама черви.
– И что это означает?
– Что есть возможность поменять даму. Черви на пик или черви на трефы. Та дама, что была черви может стать пикой. – Урсула накрыла ладонью карту, а когда убрала, на столе лежали две карты. Обе черные.
– Зная это...используй с умом. - ее глазки хитро сверкнули недобрым знаком, а большая мягкая ладонь со скрежетом убрала одну из карт.
– Я не совсем вас понимаю...
– А теперь ступай. - отмахнулась от нее Матушка.
Щелчок пальцев и Лизи встала, отправилась к выходу. Голова гудела, ноги стали ватные, мысли путались, но почему-то постоянно она возвращалась к пикам и червям, совершенно позабыв о подарке Великой Прорицательницы.
***
Спустя пятнадцать минут к Урсуле подошла Морриган. Объяснив гадалке ситуацию, мол, Лизе стало плохо и Марта решила проводить её, Морриган села за тот же стол и молча наблюдала за приготовлениями провидицы. Урсула уже успела принять свой обычный лик и как ни в чем не бывало готовилась к сеансу, попутно спрашивая девушку про ее жизнь. Кто она, чем увлекается, какого толка ведьма, как узнала о ней, где обучается, кто наставник и многое другое. Решив, что последнее представление должно выглядеть эффектным, провидица достала лампу, свечи и пиалу из серебра со святой водой внутри. Разложив это все на столе, гадалка села на свое место и предложила Морриган посмотреть на огонь, а затем на воду. Ожидая, она разглядывала девушку.
Ничем не примечательная девица. Худощава в плечах, но во всем остальном сложена отлично. Волосы, иссиня черные, аккуратно заплетены в свободную косичку, а черное платье дополняло образ милой ведьмы. Не более. Морриган наклонилась к огню, всматриваясь в языки пламени. Ее лицо было настолько близко, что гадалка даже немного переживала, как бы девочка не спалила себе ресницы. Дальше Морриган отпрянула, а затем снова, но уже осторожно, посмотрела на огонь. Глаза прищурены, готовилась сразу их закрыть.
– Что-то случилось? – Урсула всматривалась в лицо Морриган, ожидая каких-то слов или объяснений.
Во взгляде девушки угадывался страх. Гадалка заметила, что девчонку бьёт крупная дрожь, и та чуть не в обморок не падает. Она молча накинула на нее свою шаль и убрала подальше все эти предметы.
– Я что-то увидела. – Голос дрогнул и девушка прикусила нижнюю губу – Сначала пожар. Я вглядывалась туда, пока не увидела что-то страшное. – Веки юной ведьмы чуть подрагивали, сама она старалась держать себя в руках.
– Что ты увидела?
– Почувствовала. – Сразу же сказала Морриган – Я почувствовала запах гари. Он настолько сильный, что...от меня не воняет гарью? Скажете мне? – Девушка сразу же понюхала концы своих волос, чтобы убедиться в этом.
– Нет, всё хорошо. Продолжай. Что ты там увидела?
Морриган вздохнула, будто собралась прыгать в пропасть и быстро заговорила:
– Сначала ничего. Пустота. Затем я почувствовала запах гари и увидела горящую академию. Ведьмы бежали от меня. Нет. Друг от друга. Меня никто не видел и не слышал, но я видела тела многих моих знакомых, друзей, преподавателей…– Морриган замолчала, как бы заново переживая то, что совсем недавно разглядела в огне.
– Что дальше?
– Я увидела руины. Наверное, они были далеко от академии, так как запаха гари я больше не чувствовала. Я поднималась по лестнице, а рядом со мной кто-то шел. Я не увидела его лица...Только было видно, как вдалеке горела академия...и когда мы поднялись наверх я обернулась и увидела...
Девушка замолкает, пытаясь прийти в себя. И через секунду, не думая, выкрикивает:
– Я увидела Дьявола!
Глава 5. Дьявол?
В комнате надрывно звонил светоскоп. Он то затихал, то с новой силой шумел на всю комнату, заставляя дрожать от вибраций стоящий рядом стакан с водой. Владелица комнаты звонка не слышала. Принимала душ. Зеркало в комнате запотело от горячего пара и потому, когда дверь приоткрылась, впуская внутрь холодный воздух, девушка не увидела в отражении зеркала, кто зашел внутрь.
Занавеска с шорохом открылась, выпуская еще густые клубы горячего пара наружу. Внутри кабинки никого не было.
Секунда, и незваному гостю в спину уткнулось что-то острое, похожее на ножницы.
– Ты напугал меня. – голос недовольный, сонный, ворчливый. Хозяйка квартиры явно не была в восторге от того, что гость помешал ей принимать душ.
– Тебя не было на занятиях. – сказал он. – Преподаватели звонили домой и им повезло, что трубку взял я, а не отец. – парень повернулся и сразу же оглядел девушку с ног до головы.
Они были похожи друг на друга, как две капли воды. И это не смотря на то, что юноша был на несколько лет старше. Общие знакомые говорили: у них у обоих проявлялись во внешности отцовские черты лица: острые скулы, густые брови и чуть пухлые губы. Мать они почти не знали, но, судя по фотографиям, мало чем походили на неё.
– Не смотри так на меня. – девушка поправила полотенца, обвивающие тело и убрала ножницы на раковину. – Если приехал читать нотации, то напрасно. Вчера мне звонил отец.
Она взяла с полки точно такой же полотенце, что уже было закреплено на груди и обернула им помытую голову. Пройдя мимо брата, она отметила, что Михаил несколько дней как не мылся и не спал. Его белая рубашка была грязной и помятой, кое-где виднелись застарелые пятна от пота, а на лице проросла щетина.
– И что же тебе сказал наш отец? – Михаил проследовал за ней вглубь комнаты, попутно осматривая окружающие его предметы. В целом, обычная комната, если не считать того, что их дядя, директор лицея, выделил своей любимой племяннице не просто комнату, а комнату со всеми удобствами. Почти что квартиру. Здесь были: уже встроенная мини-кухня, отдельная душевая комната и туалет. Все оформлено в нежно-розовых тонах. А также имелась отдельная мебель темно-коричневого оттенка. В центре комнаты стояла кровать. Небрежно застеленная, с разбросанными по сторонам подушками, съехавшим вниз к полу покрывалом. Отметив, что в годы его обучения в лицее заставляли учеников убираться в комнате каждое утро, Михаил аккуратно присел на край кровати, продолжая вспоминать, как он здесь обучался.
– Наш отец, Майкл, слишком сильно любит свою работу и свою новую жену, чтобы принимать участие в нашем воспитании. - донеслось из соседней комнаты голос его сестры.
– В каком воспитании? Я уже давно стал выпускником лицея и работаю в пятом отделе. Ты тоже не маленькая, скоро выпустишься и уйдёшь в отдел. Кстати, Габриэль, ты выб...
– Моё решение не изменилось, – перебила она, выходя к нему, неся в руках стопку одежды.
Оба посмотрели друг на друга. Но не как брат с сестрой, один из которых старше, мудрее и опытнее, а скорее как два равных соперника, встретившихся на поле боя. Они смотрели так друг на друга, прикидывая, кто отведет взгляд первый. Габи и Майкл похожи во всем, кроме одного: Майкл работал в пятом отделе из чувства долга, Габи же шла туда из мести. После войны ведьм и инквизиторов зачастую две противоположные стороны отлавливали своих врагов и убивали. Многие мстили за родных. Другие это делали из чувства ненависти или долга. Иные же развлечения ради. Мать Габи и Майкла, Андреа, работала охотницей за головами и отлавливала ведьм, поклоняющихся Дьяволу. Андреа была превосходным ловцом и на ее счету числилось множество ведьм и колдунов. Но она не убивала их, а сдавала их Совету Тринадцати, где под тщательной проверкой их сажали в ямы и содержали вплоть до самой смерти. Считалось ли это более милосердным? Каждый решал сам для себя . Но место заточения первых ведьм почернело от их проклятий, жившие близ него люди переехали, а сама земля поросла дикими кустами и деревьями. Сейчас те земли называют ведьминой лощиной, и хоронят в ней ведьм. Но многие ещё помнят, что раньше там находились ямы, в которых содержали самых сильных, отвратительных и ужасных ведьм того времени.
***
Андреа была на задании, когда это произошло. Человеческая женщина нашла логово ведьмы, которая приносила в жертвы людей. В частности — детей. Каждые три дня ведьма выходила на порог своего дома, где ждала ребёнка. Тот приходил, одурманенный её чарами, думая, что все вокруг — игра его воображения, сказка, где он — главный герой.
Та колдунья до последнего момента была уверена, что с людьми как с добычей — если её вовремя убить, пока животное не успело испугаться, то мясо будет вкуснее. Поэтому, пока ведьма поджидала очередную жертву возле дома, Андреа обошла её со спины. Охотница уже готовилась нанести смертельный удар, как ведьма, почуяв какой-то подвох, повернулась и ударила её в грудь. От неожиданного удара Андреа упала. Ведьма приблизилась мгновенно, и на Андреа посыпался уже град ударов. Охотница почти сразу же потеряла сознание.
Очнувшись, она обнаружила себя привязанной за руки и ноги к крюкам в стене колдунского дома. В доме этой ведьмы, прямо посреди комнаты, стоял огромный черный котел. От него исходил ужасный запах тухлых яиц и лука. А еще оттуда постоянно что-то вываливалось наружу, прожигая маленькие дыры в полу. Запах стоял настолько сильный, а дым над котлом настолько густой, что дальше собственного носа Андреа ничего не видела. Только огромный котел впереди и верёвки на своих запястьях – ничего больше.
Спустя несколько минут после пробуждения она начала различать и звуки. Они доносились откуда-то сверху. Или снизу. И были похожи на песню. Женщина была не совсем уверена, что не слышит это пение у себя в голове. Прислушавшись, она вспомнила мелодию. Такую же песенку напевал один из детей, находящихся под воздействием чар той ведьмы.
Сёстры вещие везде, На земле и на воде, Кругом, кругом водят пляс
Она подняла голову в надежде увидеть хоть что-то дальше своего носа, но тщетно. Её тело обездвижили одним из заклинаний, не иначе. Зато запаха она больше не чувствовала. Видимо, находилась здесь достаточно долго, чтобы перестать обращать на него внимание. Андреа попробовала размять кисти рук, но лишь поморщилась от боли. Пальцы онемели и каждое напряжение в мышцах давало о себе знать. Слева от неё мелькнула тень и Андреа увидела перед собой ведьму, на которую охотилась долгие недели. На её шее болтались большие зелёные бусы, испачканные то ли в грязи, то ли в крови. Они свисали с её тонкой старой морщинистой шеи. Крупные бусины бились друг об друга каждый раз, когда колдунья двигалась. Лицо ведьмы выражало злость и отвращение. Перекошенное от ненависти и неприязни, оно почти не изменилось за то время, пока охотница приходила в себя. Ведьма подошла к ней и, взяв за волосы резко подняла, заставив смотреть на неё снизу вверх.
– Ты все испортила! – воскликнула она и затряслась в истерике, прикрывая одной рукой свое лицо — Испортила! Испортила! Испортила! – Отойдя на несколько шагов назад ведьма опустила руки в котел и с визгом вытащила их обратно. Её ладони разбухли и покрылись белыми волдырями. Запрокинув голову вверх и неестественно выгнувшись, пожирательница детей начала кричать в небо, поднимая обожженные руки вверх.
– Прости меня! – верещала она — Вернись ко мне! Прошу! Владыка, прошу!
Ответом было молчание.
Неизвестно, как долго дьяволопоклонница кричала в небо, пока вдруг не вспомнила о существовании Андреа и, повернувшись, обратила внимание уже на неё. Ведьма придвинулась к охотнице настолько близко, что та почувствовала мерзкий запах, исходящий от одичавшей ведьмы.
– Ты! Ты!
Она ткнула своими пальцами в голову охотнице, а острые, грязные ногти людоедки впились в глаза пленницы, вонзаясь в самые глазницы. Андреа пыталась вырваться, но её тело, опутанное зачарованной верёвкой, оставалось неподвижным и единственное, что охотнице оставалось делать — терпеть эту боль.
Вскоре ведьма остановилась. Тяжело дыша, она отошла от охотницы и подошла к котлу. Склонившись над ним, женщина долгое время смотрела в сердцевину котла, пока не опустила ладонь внутрь и, подняв её, не начала пить кипящую жидкость. Андреа же оставалось только ждать в надежде, что подмога близка и её скоро освободят.
***
– Её убили, Майкл. – Габи посмотрела прямо в глаза брату, вспоминая тот день, когда отец пришел к ним в комнату, сел на пол и глядя детям в глаза сказал, что их мамы больше нет. Майклу тогда исполнилось двенадцать, а Габи лишь девять. Она расплакалась и плакала так долго, что их отцу пришлось даже вызывать врача, чтобы тот сделал ей укол успокоительного.
– Я убью каждую одичалую ведьму, клянусь тебе, — Габи вышла из-за ширмы, одетая в легкие спортивные штаны и кофту с капюшоном горчичного цвета. – И мне плевать, что вы с отцом об этом думаете. Я поступлю в отдел охотников за головами.
***
Если говорить об обучении, то разница между академией магии и лицеем инквизиторов, естественно, существовала. И заключалась она даже не в том, что одних учили использовать магию, а других – эту самую магию искоренять, вовсе нет. В наши дни главными целями инквизиторов были сохранение покоя и восстановление мира после войны. Не смотря на то, что инквизиторы не являлись зачинщиками войны, по городам и деревням ездили именно они, восстанавливая то, что было уничтожено тридцать пять лет назад. Вот и пятый отдел, в котором состояли Михаил и Конрой, существовал для устранения особо опасных ведьм и колдунов. В особенности тех, кто до сих пор поклоняется Дьяволу.
– Так, значит, маленький львёнок не передумала. – Конрой пнул ногой близлежащий камень и, перешагнув через сломанную палку на пути, пошёл дальше.
– И вряд ли передумает. – Михаил опустился на корточки, осматривая грязь и землю вокруг. Насыпав немного соли провёл пальцами возле тех участков, где отчётливо проступали следы человека. Пусто. Ведьмы здесь не было.
Встав с земли и поправив свой серый плащ, парень повязал его так, чтобы ветер случайно не продул спину.
– С одной стороны, – инквизитор посмотрел на Майкла, на рассыпанную у его ног соль и повернулся лицом к лесной чаще. — Хорошо, что она знает чего хочет. Что у неё есть цель. – Конрой повторил те же действия с солью и продвинулся дальше.
– Считаешь слепую месть хорошей целью?
– Нет, это оборотная сторона медаль. Она не понимает, что, даже если она отомстит за смерть матери, это путь в никуда...что будет потом? Что она будет делать? Как жить? Ей же не нравится охота на ведьм, – товарищ Майкла был всерьёз обеспокоен будущим Габи. Он хорошо относился к этой девчонке и совершенно не представлял её в роли убийцы ведьм. Он был убеждён, что не её это судьба.
– Не знаю, – Майкл сокрушенно покачал головой, поворачиваясь туда, куда смотрел Конрой. Если ведьма была где-то близко, то она наверняка бежала в лес, заметая за собой следы. Если же они ошибаются, то, скорее всего, ведьма наблюдает за ними сейчас. Густая чаща казалась охотникам магической и нереальной. В глубине её не было видно других деревьев, никаких просветов – ничего. Чем больше Майкл и Конрой вглядывались в темноту, тем крепче сжимались их внутренности, как от прыжка с большой высоты. Инквизиторы никак не могли понять в чём тут дело, и просто неотрывно смотрели в лес, надеясь, что чем дольше они будут всматриваться туда, тем лучше поймут, что их ожидает.
С противоположной стороны леса в их сторону тем временем бежали две ведьмы: ведьма Меган, чьи способности заключались в силе и выносливости, и ведьма Агата, мечтавшая поступить к фамильярам, хотя её бабушка и настаивала на том, чтобы внучка поступила на кровяной факультет. Они бежали легко. Трусцой перемещаясь по лесу, пропуская мелких животных и оббегая ветки и брёвна под ногами. Меган держалась чуть впереди. Для неё бег был чем-то вроде отдушины. Занимаясь им, она забывала о переживаниях и растворялась в своих мыслях. Уходила далеко от своей физической оболочки. Она настолько привыкла погружаться в свои мысли, что автоматически переставляла ноги и перемещаясь по лесу почти бесшумно, – в отличие от Агаты, для которой бег пока еще являлся сложной задачей. Спутница Меган задыхалась через каждые несколько метров, её ноги гудели от усталости, а грудь разрывалась от кашля и нехватки воздуха.
– Меган! Беги без меня! Я отдохну и вернусь в академию пешком! – Агата присела на камень и шумно выдохнула. Рыжие волосы прилипли ко лбу, одежда плотно прилегала к влажному телу. Настроение было на нуле. Помахав Агате рукой, Меган, не останавливаясь, побежала дальше. Агата же, обхватив ноги руками, тяжело дышала, пытаясь привести дыхание в порядок. Спустя пару вдумчивых попыток обуздать учащённое сердцебиение, Агата заметила, что впереди неё уже никого нет. Даже силуэта Меган не было видно, хотя, как показалось, прошло всего несколько минут. И вот, встав с камня, девушка направилась вперед, обдумывая, что сделает первым делом: пойдет в душ или поест. «Очередь в столовой сейчас большая, так что лучше пойти сначала в душ» – рассуждала она, проходя все дальше в лес – «Но потом вкусного ничего не останется» – грустно добавила она про себя, от души пиная лежавшую на тропинке корягу. «Можно связаться с Мартой или Морри. Они возьмут еду для меня» – чуть веселее подумала Агата, вспомнив про свои способности перемещать предметы на расстоянии, воплощая мысленный образ. – «Сложить что-то в слова. В слово». – тотчас поправила она себя, вспоминая, что пока ещё не настолько сильная. «А какое это будет слово? Еда? Есть?» – Агата все дальше шла в лес, пока не заметила впереди яркий огонек. Девушка вначале не поняла, откуда исходит этот свет, но, пройдя чуть дальше, она заметила, как от источника света отходят странные тени, тёмные и густые. Они плясали на стволах деревьев и на земле. Тени извивались, будто танцуя под дудку невидимого кукловода. Тени звали молодую ведьму к себе, приковывая взгляд и завораживая своим видом. Агата постояла возле деревьев, спокойных и безмятежных, и, неуверенно двинулась вперед. Постепенно она стала различать звуки, а позже — пение. Оно не манило ее, как тени до этого, а, наоборот, отталкивало. Могло показаться, что тот, кто поёт эту песню одновременно плачет и просит о помощи, хочет вырваться и спастись. Агата обошла тень деревьев, выходя на освещенную поляну, где могла лучше видеть, что её привлекло. Первым бросился в глаза большой котёл в середине поляны. В нём, выплескиваясь на траву, кипела какая-то жидкость. Рядом с котлом молились ведьмы. Они сидели на коленях и в исступлении пели, почти выли, свои странные песни. Но это не были гимны во славу Гекате. Лесные ведьмы поклонялись Дьяволу. Агата дёрнулась назад и снова отступила в тень деревьев, укрывающих её от взгляда ведьм. Её била мелкая дрожь, а мурашки водили хороводы на руках. Единственной мыслью было убежать и спрятаться. А еще где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Меган убежала в эту сторону и не могла бы пройти мимо этого сборища. Не долго думая, Агата решила обойти стороной странное мероприятие, держась поближе, дабы только убедиться, что подруги тут нет. И стоило ей только выйти на более-менее открытое место, как она увидела её. Агата знала эту ведьму. Да что уж там — её знали все в академии. Тридцать пять лет назад мать этой ведьмы участвовала в войне против ведьм и инквизиторов, возглавляла Шабаш и была наставницей многих великих ведьм. А сейчас дочь этой женщины стояла в середине круга, на пьедестале, рядом с котлом, практически голая, поднимая руки вверх и шепча в воздух заклинание. Она заламывала пальцы, будто хотела оторвать их себе, её светлые волосы застилали ей лицо, повинуясь порывам ветра, а сам лик был изуродован желчной гримасой злости. Сорочка, плотно облегающая её тело, соскользнула вниз, оголяя его по пояс. В темноте, освещенная пламенем костра, кожа стала похожа на янтарь. Агата, в ужасе наблюдающая за всем этим видела, как три до боли знакомые ведьмы подошли к стоящей в центре и, сев перед девушкой на колени, принялись читать молитву. Сёстры Танкервиль: Клэри, Флэри и Алиса. Те самые ведьмы, которые начали спорить с Лизой и задели Марту в первый учебный день. Они, все трое, сидели перед той ведьмой и распевали песни, больше похожие на странные утробные звуки, исходящие от невиданных чудовищ. Их лиц Агата не видела. И хорошо. Затем они встали и как ни в чем не бывало пошли обратно к другим ведьмам. Та женщина же повернулась к алтарю и легла на него. Агата поежилась, представив, насколько он холодный. Но то, что произошло в следующую секунду выбило её из колеи. Из котла стали появляться черти. Выбираясь наружу, они бежали в сторону ведьм. Те же радостно принимали их в свои объятья. Одни ведьмы визжали, другие кричали от удовольствия, третьи подстегивали этих чертей и только та женщина, лежащая на алтаре никак не реагировала на происходящее. Она спокойно лежала на холодном мраморе и будто ожидала чего-то. Или кого-то.
Через несколько минут все затихло. Казалось, что время остановилось и когда Агата пришла в себя, то ничего вокруг не заметила. Не было женщины на алтаре, ни алтаря, ни котла, ни чертей ни ведьм. Только запах чего-то тухлого и сгоревшего.
Глава 6. Ревность и принятие Лизы Ван дер Аальст
Тина Сив в который раз осмотрела присутствующих и уткнулась в журнал, отмечая тех учеников, кто не пришел на контрольную. Она ненавидела, когда ее занятия пропускали. Сив считала, что ведьмы и колдуны, особенно молодые, слишком многое себе позволяют. Например считают, что если их родители поведали им об истории поклонения Дьяволу и о том, как ведьмы перешли к Гекате, так все — можно пропускать её лекции и уж тем более практические занятия. А сейчас молодые маги совсем от рук отбились с этими нововведениями от Пикингила и его ученицы Миллер.
Девчонка решила обновить Совет Тринадцати, а старый чародей не только позволил ей эту дерзость, но и предложил выдвинуть кандидатов на роль новых магов. И в этом списке Сив не числилась. «Наверно потому», — думала она каждый раз. — «Что я заставляла её учиться, а не просто приносить рефераты и доклады, как это повелось у молоденьких преподавателей». Сив подняла голову и заметила, как юная ведьма списывает на предпоследней парте. Сказав заклинание, пальцы этой девушки тотчас безвольно повисли, а сама девчонка взвизгнула от неожиданности.
— Я не люблю, когда у меня списывают. Учите и приходите на пересдачу, — сказала Тина, не поднимая головы, и одновременно вырисовывая большой жирный «неуд» в журнале. Незаметно Меган толкнула Морриган за плечо и указала ей взглядом на окно. Снаружи на спортивной площадке копошились студенты. Ведьмы и колдуны собирали сцену, кто-то перетаскивал столы расставляя их по периметру, другие же делали вид, что помогают, третьи — руководили издалека.
— В этом году старший курс организует Хэллоуин. Интересно, каким он будет... — Меган мечтательно вздохнула и уставилась в окно.
— Я слышала, многие преподаватели не хотят, чтобы он проводился в этом году. — еле слышно отозвалась Морриган. — Всё из-за Совета Тринадцати.
— Да уж. Миллер подняла шуму на год вперед.
Доделав и сдав задание, девушки решили встретиться в комнате Морриган и обсудить свои дальнейшие планы. Агата и Лиза уже сидели внутри, когда туда подошли Меган и Морриган. Лиза что-то оживленно рассказывала, а Агата сидела в середине комнаты на табуретке и окрашивала себе волосы. Она замазывала каждый участок рыжих волос вонючей маской, от которой глаза у неё и подруг нещадно слезились. Маска эта, впитываясь в волосы, сразу делала их русыми. Окно в комнате было открыто настежь, Лиза сидела на своей кровати, одетая в тёплую кофту и с одеялом поверх, пока Агата продолжала портить свои волосы. Заметив Меган и Морриган, Агата испугано глянула за дверь и закрыла заклинанием. Та захлопнулась с громким хлопком.
— У Агаты кукуха поехала, — прокомментировала Лиза. — Говорит, что на Хэллоуин не пойдет. Ну да. Мы же поступили сюда, чтобы волосы краской вонючей красить, да по библиотекам прятаться каждый день.
— Я просто не хочу проводить свое свободное время так бессмысленно, — огрызнулась Агата и, намазав кисточку краской, нанесла ее прямо на корни. Снова. — Еще будет полно вечеринок, а к экзаменам нужно готовиться.
— Ты говоришь прямо как Марта, — отмахнулась от Агаты подруга. — Кстати, где она?
— В библиотеке с Владом Редманом. У них какая-то олимпиада на носу.
Лиза тотчас выпрямилась и скинула с себя одеяло. В этот момент она стала похожа на загнанного в угол кролика. Глаза сначала распахнулись в удивлении, а затем зрачки резко сузились. Руки схватили край одеяла и сжали его. А затем нарочито небрежным голосом девушка бросила:
— Кто этот Влад? И почему наша Марта проводит с ним время?
— Старшекурсник. — отвечала ей Агата, сидя к подруге спиной. — Помогает Марте по учебе.
— Марте? По учебе!? — Лиза спрыгнула с кровати, повалив за собой все одеяла, оставив ту только в одежде: черных коротких шортах и синей кофте с длинным рукавом. — Да я скорее поверю в то, что собаке инквизиторов помогают найти след ведьмы. Что за бред ты сейчас сказала, Агата. Наша Марта знает все и...
Тотчас дверь в их комнату открылась. За ней стояла смущенная улыбающаяся Марта в компании до сих пор неизвестного Владислава Редмана. Влад был старше девчонок только на год и уже учился на последнем курсе. Он выглядел как типичный колдун: нервно-быстрый взгляд, оценивающий помещение и людей, добрая улыбка с ноткой самодовольства, веснушки, покрывающие большую часть его лица и коротко стриженные рыжие волосы, которые были неопрятно уложены. Парень производил впечатление самодовольного колдуна, который непонятно чего хочет от жизни. На фоне Марты он выглядел как глупый наивный младенец, и для Лизы было непонятно, как и для чего её образованная подруга Марта решила вдруг подружиться с таким как Влад.
— Привет, Влад. — поприветствовала парня Меган, все еще стоящая возле двери — Как пробежка?
— Замечательно, — он оторвал взгляд от Марты и посмотрел на соседку Морриган. — Жаль, что тебя сегодня не было. Погода просто замечательная!
— Охотно верю, — Меган примиряюще положила руку на плечо парня, ощущая всю тяжесть исходящей от Лизы злости, и выпроводила гостя из комнаты, предусмотрительно закрыв за ним дверь.
— Ну, и кто этот тип? — Лиза подобрала с пола разбросанные одеяла и села прямо на них, скрестив ноги. Хрустя пальцами, девушка исподлобья смотрела на свою подругу. Она ждала объяснений и Марта не стала с ними затягивать.
— Влад. Он старшекурсник, помогает мне с уроками, — Марта села на кровать Меган, предварительно спросив, не против ли хозяйка кровати.
Лицо Лизы ничего не выражало. Оно превратилось в неприглядную невыразительную маску. Лиза окинула Марту оценивающим взглядом и заметила, что та в желтом цветастом платье, которое обычно надевала только по праздникам или выходным. На лице лёгкий макияж, подчеркивающий яркие голубые глаза и мягкие нежные губы, а в завершение всего — нарядная причёска. Вместо обычных косичек Марта решила распустить волосы и теперь они идеальными волнами лежали на её плечах. Увиденное Лизу взбесило, но невероятным усилием воли она сдержалась и не высказала всё, что думает по этому поводу.
— Значит, Влад., — наконец произнесла она сквозь зубы— Отлично. И что, ты теперь с ним пойдешь на Хэллоуин?
— Да! Как ты догадалась, Лизи? — Марта, все ещё не понимая всю неловкость ситуации, подалась навстречу подруге, но та отшатнулась от неё как от огня.
— Не трогай меня...Я брала уроки по борьбе... И от меня воняет потом, — больше неловко, чем угрожающе закончила девушка и выскочила из комнаты.
Дойдя до туалетной комнаты Лиза проверила, чтобы никого не оказалось в кабинках, села на холодный кафельный пол и прижалась спиной к стене, обхватив себя руками. Сердце колотилось как от долгого бега, а к горлу подступал ком. Главное — не заплакать. На горло себе наступить, но не заплакать. Шумно выпустив воздух, девушка прикрыла глаза. Кто-то, пришедший совсем неслышно, сел на пол рядом и положил голову ей на плечо. Тонкий аромат цитруса и легкий, почти неуловимый запах жженых спичек выдал, сидящего: Морриган.
— Я только сейчас поняла, что мы разные. Что не подходим друг к другу. — сказала Лиза чуть слышно. — Смотрела на Марту и видела, что такая жизнь не для нее. Что она не станет преступать черту... ради меня.
Морриган приобняла подругу, показывая всем своим видом, что готова её выслушать. Дважды повторять не пришлось, и Лиза, с каждой минутой всё увереннее, говорила о том, каково было её детство, наполненное осуждением и огорчением.
— Я не считаю себя особенной, Морри. Я просто хочу быть любимой.- пояснила ей Лиза,- Хочу такого человека, который полюбит меня и которому будет все равно, кто я, что я. Мы, ведьмы и колдуны, не привыкли к спокойной семейной жизни без страстей, ярких красок и постоянства. Но мне наскучили эти одноразовые встречи с теми, кого я не знаю. Кто исчезнет из моей жизни на следующий день и так и не узнает, что я, например, люблю запах сандалового масла. И поджаренное тесто с сыром, колбасой и ананасами. А еще я хочу объездить весь мир. Желательно не одна, но думаю, что так и будет в конечном итоге. И я люблю девушек, черт возьми! — Лиза смеется, правой рукой вытирая слёзы. — И я даже представить не могла, что влюблюсь...в Марту. В Марту! В этот божий одуванчик! Ты ее видела, Морри? Да какая из неё ведьма!
Лиза всхлипнула и слезы потекли, обрамляя ее лицо и прокладывая все новые и новые дорожки из влаги и соли. Они останавливались на подбородке, зависая на пару секунд, и беззвучно падали на пол.
— Ей это не нужно. Она не будет идти против семьи, ценностей, порядка ради меня. Она не будет нарушать правила, чтобы быть со мной. Вот в чем ирония, Морри. Она не предаст Гекату, которая внушила всем, что: «Продолжение рода — главное, к чему должна стремиться ведьма». А что делать мне и таким как я? Быть отбросами в этом мире? — Лизи замолчала буквально на секунду, а затем продолжила говорить с новой силой.
Рассказывать о первой своей любви, которой призналась в чувствах, о матери, когда та узнала об этом, но промолчала, оставив Лизу один на один со своими проблемами. Рассказала о том, как к этому относились другие ведьмы и колдуны. О нелепых вопросах, о глупых стереотипах, о первом сексуальном опыте с девушкой и о том, что ни с кем ей не было хорошо просто сидеть рядом, как с Мартой. Но теперь конец всему. Она заранее выбрала его, потому что быть с ним означает получить стабильность, спокойствие, одобрение общества. И от этого у Лизы разрывалось сердце.
Глава 7. Хэллоуин
По мере того, как приближался Хэллоуин, в академии волшебства все больше чувствовались волнение и напряженная атмосфера. Многие уроки были перенесены на следующий месяц, другие и вовсе отменены до окончания семестра. В каждом ведьминском доме обсуждали два вопроса: как пройдет предстоящий праздник и что будет с Советом Тринадцати? Джордж Пикингил предложил своей ученице Хейли Миллер взять на себя приглашение новых ведьм и колдунов в Совет, ибо Совет из тринадцати сильных ведьм и колдунов давно превратился в собрание семи. Одни его предложение встретили весьма радужно. Другие же от этой новости не были в восторге. Ведь для многих Совет Тринадцати — это ориентир, на который должны полагаться каждая ведьма и колдун. Что будет, если престижные места в иерархии ведьм начнут занимать студенты, только что выпустившиеся из академии? Или даже вообще не окончившие её? В любом случае, этот Хэллоуин обещал стать одним из запоминающихся праздников в текущем году. В комнате у девочек стояла суматоха. Перед праздником они решили сходить по магазинам и купить себе новую одежду, но как это обычно бывает, в самый последний момент в корне изменили своё решение. Марта расхаживала по комнате в своем любимом цветастом желтом платье. Она, заламывала себе пальцы, то и дело поглядывая на дверь. Лиза сидела на своей кровати в строгом синем костюме в полоску. Закинув ногу на ногу, она поправляла макияж, убирая ватными палочками всё, казавшееся лишним. Напряжение между Лизой и Мартой больше не чувствовалось. То ли из-за того, что Марта попросту не замечала его, то ли от того, что Лиза мастерски скрывала свои эмоции. Она даже не смеялась сегодня над ужимками подруги, а просто молча наблюдала, в глубине души надеясь, что этот болван Влад не придет. Морриган решила пойти в своем любимом чёрном классическом платье. Не облегающее, а свободное, лёгкое и воздушное. Наряд идеально сел по фигуре, добавляя образу ведьмы невесомость. Она покружилась вокруг зеркала, взбивая пальцами и распрямляя свои волосы. Поправила несуществующие складки на платье и еще раз посмотрела на отражение в зеркале. Подумала, добавить ли на платье ремешок или обойтись без него? Морриган на секунду показалось, что она похожа на Лилит. Одинаковые черты лица — мягкие, но в зависимости от освещения кажутся островатыми. Густые, ассиметричные брови, одна из которых чуть приподнята вверх. Нос, со стороны кажущийся слишком большим, и пронизывающий, внимательный взгляд — вылитая Лилит. Быстро выкинув из головы подобные мысли, девушка еще раз посмотрела на себя и, улыбнувшись, прошла к своей кровати. Меган примеряла в это время одно из платьев Морриган. Девушка любезно предложила подруге выбрать любой наряд на вкус и цвет и та взяла первое, на что упал взгляд: белый костюм-двойка, состоящий из свободной шелковой блузки и таких же свободных шорт. В комплекте шёл белый широкий ремень. Меган была смуглой и белый цвет на ней прямо светился. Осмотрев себя и свой наряд, девушка вышла в коридор, дабы дать возможность другим тоже собраться. Дресс-кода почти не существовало. Единственной обязательной вещью на Хэллоуин должны быть остроносые туфли. Лиза приподняла ногу, осматривая свои туфли и протерла боковую сторону обуви пальцем. Скептически осмотрела себя еще раз, затем на Марту, все еще заламывающую пальцы и как бы невзначай бросила:
– Он не придет.
В комнате на тот момент остались только Марта и Лиза. Агата, как и обещала, не пошла на праздник, а, выпросив ключи у библиотекаря заперлась там в компании книг. Морриган и Меган вышли несколько минут назад и только Марта с Лизой остались в комнате вдвоем.
– Обещал, – обиженные нотки в голосе Марты ощущались слишком хорошо.
– Ты любишь ушами, Марта. Никогда не верь словам. Только поступкам.
Марта резко повернулась к ней и Лиза впервые заметила проблеск эмоций на её лице, отчего девушке на секунду стало стыдно. На лице Марты невооруженным взглядом были видны обида, грусть и печаль. Она прислушивалась к шагам в коридоре и каждый раз замирала, если возле их комнаты шаги становились все громче, но неизменно разочарованно выдыхала, когда они удалялись.
– Он ведь обещал...
– Ну, – Лизи встала с кровати, поправила свой костюм и направилась в сторону выхода. – Обещать — не значит жениться. Так вроде говорят.
И Лизи ушла, хлопнув дверью.
***
В библиотеке царствовала темнота. Луна бросала редкие полосы света на ближайшие к окнам полки, но, в целом, источниками света служили три винтажных подсвечника, стоящие на её столе: такие же, как на других. Агата перевернула страницу и продолжила искать необходимую ей информацию. Никого поблизости не было, иначе её заклинания тишины, поставленные на окна и двери, дали бы знать. Однако девушка решила перестраховаться и закрепила их заклятьем Ужаса. Темная магия не одобрялась академией, но запрещена не была, от чего многие студенты нагло пользовались этим. Заклинание Ужаса характерно тем, что как только Агате захотят навредить или помешать, этот человек испугается своих же страхов, и будет держаться от Агаты подальше. Многие ведьмы раньше его использовали на шабашах, чтобы казаться другим страшнее и ужаснее, но потом его негласно решили убрать. Заклятье Ужаса не было опасно ровно до тех пор, пока человека им не пытали.
Девушка перевернула последнюю страницу древнего фолианта и с досадой закрыла книгу. Опять ничего. Будто кто-то нарочно вырывал страницы из некоторых источников и выкинул те книги, которые были нужны ей именно сейчас! Ну, ничего. Есть еще немного рукописей, где можно поискать...И пока она открывала очередной источник, в надежде ознакомиться с содержанием, к окну снаружи библиотеки кто-то приблизился.
***
Окно приоткрылось и в помещение ворвался холодный ветер. Вдалеке завыли волки. Некто очень ловкий, но не очень дальновидный перелез через ворота, затем обошел местную охрану и, забравшись на здание, подошел к проему. Там его поджидала цель. Сидела, совсем не подозревая о том, что будет дальше. Габи проверила свои ремни с закреплёнными в них ножами. Лезвия вынимались легко, как и должно было быть. На креплениях по бокам, на бедрах, в ножнах висели два больших ножа, а на грудных ремнях крест-накрест в креплениях поблескивали маленьких ножички, по форме больше похожие на иглы. За спиной инквизитора болтался канат и крюк для быстрого спуска. Габи еще раз глянула вниз, где ждала своей участи цель. Внизу мерцал магический светильник. Девушка сплюнула. Ненависть к магам и ведьмам у неё была в крови, передалась от дяди — Салазара Астера, охотника на ведьм. Во времена войны между ведьмами и инквизиторами, Салазар, брат ее погибшей матери, был охотником, но действовал не от имени Инквизиции, а скорее сам по себе. Действие в одиночку подразумевало, что Салазар не отдавал одичавших ведьм на суд другим ведьмам. Он их убивал. При чем зачастую так, что несчастная ведьма сама молила его о смерти. И, как ни трудно догадаться, перед смертью он пытал их с особой тщательностью. Любимой пыткой Салазара была жаровня. Дядя Габриэль искренне полагал, что любая ведьма априори связана с Дьяволом, но не смотря на то, следуя его логике, ведьме огонь не должен быть страшен, именно пламя больше всего предпочитал охотник. Жаровню, на которой он обычно готовил мясо, Салазар Астер использовал для того, чтобы ведьму привязать к решетке, а затем буквально начать жарить её до тех пор, пока жертва не начала рыдать таким потоком слёз, что рисковала затушить огонь. Второй своей любимой пыткой Салазар всегда называл колыбель Иуды. При чем использовал ее исключительно на ведьмах, полагая, что для колдуна, пусть и прислужника Дьявола, это сродни смерти. Откровенно говоря, после таких пыток редко кто выживал. По крайней мере, когда ее проводил Салазар. Колыбель сводила с ума многих и ведьмы, только увидев её и представив предстоящую боль, сразу сдавали других своих сестёр и братьев. Колыбель Иуды — это пирамида из металла или дерева, над самой вершиной которой подвешивали ведьму. Сначала её поднимали повыше, а потом усаживали на самый верх «колыбели». Как правило, для жертвы существовало два исхода. Первый — когда колдунья от боли теряла сознание. Тогда её снимали, приводили в чувство, и повторяли процедуру ровно до тех пор, пока она не сознается в преступлениях и не сдаст парочку своих сестёр или братьев. Благодаря этому, а также врожденной жестокости по отношению к ведьмам, Салазар считался одним из самым лучших охотников на колдуний. Габи вспомнила, как дядя рассказывал ей про нанесение извращенных увечий ведьме так, чтобы она оставалась ещё жива. Выдохнув, девушка начала медленно спускаться вниз к своей цели.
***
В банкетном зале, где сейчас проходил один из самых главных праздников для ведьм, Хэллоуин, было светло. Свет буквально проникал отовсюду, даже в самые темные уголки помещения, освещая пространство вокруг. В середине зала, под потолком, висела люстра, огромная, как четверть банкетной залы, а на каждом углу в невесомости застыли магические огоньки, сгустки чистой энергии. Они светились ярким ровным светом. И от магических «светлячков», и от камина, и от люстры веяло теплом, из-за чего в помещении было душно. Окна оказались закрыты наглухо, а двери открывались только тогда, когда гости хотели зайти или выйти и никаких сквозняков не возникало. Ведьмы и колдуны занимались своими делами. Когда становилось жарко, кто-нибудь из них выходил на улицу и продолжал праздновать там, кто-то же, наоборот, оставался в помещении. Старшие курсы, так тщательно и хорошо всё организовавшие, держались в стороне и наблюдали за тем, как младшие курсы и преподаватели обходили зал и улицу, отмечая про себя минусы и плюсы. Естественно, все взгляды присутствующих были обращены на членов Совета Тринадцати, посетивших праздник и тем самым оказавших уважение Грегори Саламандру, директору школы. Сам Грегори стоял возле Огня Гекаты — небольшого поклонного пьедестала, исходящего теплом и искрами огня, и разговаривал с Анной Колдингс, главой нынешнего Шабаша. Госпожа Колдингс, бывшая наставница таких великих ведьм и колдунов, как Лилит Веспер или Джордж Пикингил, после войны ведьм и инквизиторов быстро поднялась по карьерной лестнице. Основа её успеха состояла в том, что она умела руководить в те моменты, когда почти все оказались недееспособны. Таким образом она быстро сместила Бриджет Бишоп, предыдущую главу Шабаша Гекаты, и встала на её место. Дочь Анны, Розалинда Колдингс, также состояла в Шабаше матери и более того — занимала одно из мест в Совете Тринадцати. Издалека не было слышно, о чем они разговаривали, но тем, кто имел возможность за говорящими наблюдать, было заметно, как в один миг лицо Саламандра и старшей из Колдингс скривилось, будто в отвращении, а затем директор школы покинул дружную компанию, оставив мать и дочь вдвоём. Если бы за ними кто-то наблюдал в тот момент, то он увидел бы, что директор самым первым ушёл с праздника, а вскоре и Розалинда Колдингс последовала за ним, незаметно покинув Хэллоуин. Анна Колдингс осталась одна. Она стояла в зале, облокотившись о лестничные перила, и наблюдая за тем, как проходит праздник. Глава Шабаша, как ни странно, выглядела блекло на фоне многих других ведьм или колдунов. Строгое облегающее платье под цвет магических огоньков в зале, чёрные, как и у всех присутствующих женщин, остроносые туфли и волосы, собранные в строгий пучок на голове, закреплённый невидимками. Лицо Анны не выражало ничего, кроме странного равнодушия. Раньше Хэллоуин действительно много значил для ведьм, но не сейчас. Анна с улыбкой вспоминала, как проходили праздники прежде. Ведьмы и колдуны собирались в лесу или на поляне и предавались оргиям, пели, танцевали, веселились. Под вечер они призывали Дьявола, взывая к нему песнями и крича миру о Его величии. Тогда, когда Инквизиторы, другие ведьмы и прочие еще не вмешивались в дела Совета, все колдуны верили в Дьявола, а Хэллоуин проводили намного лучше, грандиознее, чем сейчас. Тогда Нечестивый посещал Хэллоуин постоянно, не пропуская ни одного празднества. Каждый год, завлекая Тёмного Владыку, ведьмы разводили ужасно вонючий костер, подбрасывая в пламя всё то, что могло привлечь Сатану; кости, кровь, животных, фамильяров некоторых покойных ведьм. Избранные ведьмы зачастую сжигали сами себя, надеясь увидеть Его лик перед смертью. Но больше всего в этот день колдуньи любили проклинать других. Считалось, что огонь, наполненный всем злом, ужасом и ненавистью привлекал Тёмного Лорда больше, обычного. И когда пламя превращалось из желтого в красное, тогда являлся Дьявол.
Анна выдохнула и вцепилась руками в поручни, вспоминая, когда впервые Его увидела.
Ей только-только исполнилось шестнадцать. Молодая ведьма, присоединившаяся к клану Крови. В тот день Анна стояла в самом центре ритуальной поляны, выкрикивая проклятья и воспевая Владыку. Она кружилась, голая и невидимая, в танце по периметру, размахивая руками до тех пор, пока остальные не увидели Дьявола. Люцифер вышел из пламени праздничного костра, показываясь в своём человеческом обличье. Дабы подчеркнуть силу и мощь, которой обладает, Дьявол не стал полностью менять форму. Да Тёмный Владыка выглядел как человек, но был массивнее в плечах и выше обычного человека раза в четыре. Языки пламени лизали Ему ноги, исчезая без следа всякий раз, когда Падший ступал на землю. Его волосы — светлые, кудрявые, — волнами огибали массивные козьи рога, растущие прямо из головы. Ведьмы, все, как одна, стали исступленно тянуть к нему руки и кричать в экстазе от увиденного, но он лишь прошел мимо них, подошёл к алтарю, специально приготовленному для Него и сел, подозвав к себе Анну.
– О чем задумались? – приблизившийся неслышно Джордж Пикингил стоял позади Анны, попивая смешанный магическим способом напиток. Разглядывая ведьму, погруженную в свои мысли, колдун разрушения лукаво ухмылялся.
– Вспомнила старые добрые времена, когда Хэллоуин действительно был праздником...а не этим детским утренником. – Анна повернулась к бывшему ученику, в надежде на то, что остаток вечера они проведут вместе, но увидела позади колдуна молоденькую незнакомку. Первое, что бросилось в глаза — её лицо. Таких ярких и интересных черт лица, как у этой девушки, Анна еще не встречала. Вытянутое лицо, суховатая и загорелая кожа — видимо помногу времени проводит на улице. Вокруг глаз не видно ни морщин, под глазами — никаких тёмных мешков. Анна про себя отметила, что сама в девятнадцать лет выглядела хуже этой девушки. Цвет лица у незнакомки тоже был на порядок лучше, чем у старшей ведьмы. Никаких болезненных оттенков или странных отличительных черт вроде пигментных пятен или странных родинок тоже не наблюдалось. Наоборот, она была невероятной красавицей: большие зелёные глаза, густые брови цвета корицы и густые темно-рыжие волосы, аккуратно убранные в прическу. Завершала ансамбль из прядей нежная диадема. Девушка только появилась, а уже взбесила Анну одним своим видом.
«Трётся возле Пикингила. Маленькая прошмандовка», – подумала про себя ведьма, но вслух, конечно же, ничего не сказала.
– О! – Анна сделала вид, что только сейчас заметила ученицу и тепло улыбнулась ей — Моя милая, не бери в голову. Просто для меня Хэллоуин означает немного другое. А так ты всё прекрасно организовала!
Хейли, так звали девушку, тепло и искренне улыбнулась Анне, кивком головы принимая похвалу. Затем искоса глянула на колдуна и продолжила стоять рядом, неловко теребя своё платье. А платье у Хейли тоже было намного лучше, чем у Анны. И это не ускользнуло от оценивающего взгляда колдуна и циничного взора самой Колдингс. Классическое чёрное, как и у многих присутствующих сегодня, но настолько необычного кроя, что Анна пожалела о том, что не выбрала для себя платья получше. Платье юной ведьмы делилось на две части. Первая состояла из подъюбника, доходящего длиной до линии колен. Вторая часть — тонкая кружевная ткань, не мешающая подробно разглядывать ноги молоденькой колдуньи. Вверх же состоял из открытого левого плеча и плотно облегающей правое плечо черной ткани. В кружевном узоре на юбке можно было разглядеть замысловатые линии и узорчатые спирали, указывающие на то, что Хейли была природной ведьмой. Тем самым редким типом магичек, которые не смогли найти свой путь в кланах костяных, кровяных или ведьм-фамильяров, и чьи силы проявились в области стихий. Хейли нашла своё призвание в магии воздуха и была этому безумно рада. Анна еще раз оглядела девушку и отметила, что у неё на шее поблескивал кулон Джорджа. Его счастливый медальон висел на шее этой девушки так, будто он был её собственностью! От осознания последнего лицо старой ведьмы помрачнело, и она уже не в силах была притворяться той доброй и понимающей женщиной, которой предстала перед Джорджем и Хейли всего несколько секунд назад. Ведь она мечтала о Джордже Пикингиле с того момента, когда закончилась война и колдун занял заслуженное место при Совете. Во время каждого собрания Тринадцати Анна выделяла его среди других, выставляя в выгодном свете даже самые незначительные заслуги. А тут она встречает его, статного и такого желанного колдуна, в компании...Хейли. Девятнадцатилетней ведьмы! Даже не ведьмы в полном смысле слова — жалкой природной магички. Сам же Пикингил сегодня выглядел как истинный колдун. Именно с таких списывают книги и брошюры, о том, как должен выглядеть маг. Чёрные волосы собраны в хвост и перевязаны атласной лентой, строгий костюм–визитка сидел на нем как вторая кожа. Единственное, чего не хватало для полноты образа — шляпы-цилиндра. У Пикингила была даже трость — не просто необходимый аксессуар, но и полноценный магический артефакт, контролирующий силу Джорджа и всех ведьм и колдунов в округе. С виду обычная, трость на самом деле была ещё и клинком. Этой драгоценной вещью, подаренной старым товарищем Артуром Кингом много лет назад, Джордж дорожил больше всего на свете и никогда не выходил на люди без неё.
– Мы по делу, Анна. – улыбнулся ей Джордж мягко, отступая чуть вправо и полностью открывая Хейли взору ведьмы. – По поводу Совета Тринадцати.
– Ах, да. Точно. – Анна мотнула головой, гоня от себя мятежные мысли. Несколько раз выдохнув и улыбнувшись своей обычной улыбкой, она обратилась напрямую к колдуну, напрочь игнорируя магичку.
– Джордж, дорогой. Хочу напомнить тебе, что Совет Тринадцати не школьный кружок, а круг избранных, в котором состоят сильнейшие из сильнейших. Уж не знаю, о чем ты думаешь, предлагая такое, но в этом решении я тебя не поддержу.
– Анна, – Джордж подошел слишком близко к перилам, дав сигнал к отступлению для своей ученицы и продолжил: – Ты ведь знаешь, что сейчас Совета почти не существует. А «сильнейших» так вообще не осталось. Все, что есть — состоят в Совете.
– Ты не прав. Есть Артур, Агнесс, ты, я...– Анна на секунду задумалась, вспоминая тех немногих участников Совета, что еще состоят в нём и не умерли от старости и не сошли с ума. Гарольд Луна, отец Морриган, вступил в Совет чуть ли не самым первым из колдунов. Он занимал почетное место в их обществе не только потому, что носил звание колдуна восстановления, он также являлся правой рукой Анны Колдингс и её верным заместителем. Прежде Гарольд сам хотел возглавить Совет, но быстро передумал, так как не смог бы уделять этому достаточно много времени. Однако Гарольд Луна всё же внес огромный вклад в их развитие, пригласив участвовать таких именитых колдунов и ведьм как Артура Кинг и его супруга Сибиллу. Последняя, одна из самых сильных ведьм костей, пять лет назад бесследно пропала. Её поиски велись год, но следов так и не нашли. Артур полагал, что его жена открыла портал в иной мир и затерялась в его недрах, но правда это, или нет — никто не знает. Анна помнила, что Артур был вне себя от горя. Его состояние и подпитываемые горем безумные выходки едва не привели к тому, что Совет чуть не распался. Постоянные ссоры, конфликты, крики, скандалы на пустом месте — и вот колдуны и ведьмы стали напрочь отказываться посещать заседания зная, что Артур будет там. Друг Артура Кинга, Джордж, — единственный, кто смог тогда до него достучаться, но напряженная атмосфера в Совете чувствовалась до сих пор. Самой старшей колдуньей в Совете была Агнесса Тод, ведьма крови. За шестьдесят лет жизни Агнесса пережила войну ведьм и инквизиторов, потеряв в сражениях половину своей семьи. Агнесса всегда придерживалась старых взглядов и Анна была уверена, что Тод примет её сторону и не позволит изменять уклад Совета Тринадцати. Эта могущественная ведьма крови негласно считалась судьей Совета за свой сильный характер и непоколебимые принципы. Справедливая, умная и чуткая женщина, Агнесса всегда находила верные и мудрые слова для решения того или иного конфликта. А, потеряв на войне пятерых своих детей, полюбила маленьких магов больше всего на свете, потому добровольно стала руководителем одной из школ для волшебников, оставленных без родителей. Сама же Анна, если говорить начистоту, мечтала избавиться от Тод. Отправить старушку на покой. Время не проходит бесследно, как и потери, и, не смотря на такие прекрасные качества Агнессы, как справедливость и любовь к детям, возраст всё-таки брал своё. Постаревшая Тод любила повторять одно и то же по нескольку раз, зачастую забывала, где находится и могла в любой момент заплакать, вспоминая, как во время одной битвы её столкнули под мост, на вершине которого в тот же самый момент убивали её сестер и старшего сына. Предаваясь мыслям о причудах старушки Агнессы, Анна совсем забыла о ещё одной участнице Совета, Сабине Сильвер. Сильвер, ведьма природы, представляла собой женщину девяноста лет от роду. Правда, благодаря магии, которую та использовала, Сабина выглядела на несколько десятков лет моложе. Движимый подозрениями Пикингил однажды выяснил, что это за магия такая. Выяснил — и публично казнил ведьму воды за то, что та, как оказалось, использовала запрещенную технику колдовства и к тому же поклонялась Дьяволу. В то время только-только вводились процессы над ведьмами, поклоняющимися Дьяволу. Инквизиторы и охотники следили за волшебниками пристальнее обычного и ситуация с Сабиной, которая убивала невинных людей, рано или поздно открылась бы. В Совете поступок Пикингила не приняли. Многие, в том числе Урсула Пейн, лучшая подруга Сильвер и, по совместительству, бывшая жена Джорджа, захотели убрать Пикингила из Совета, аргументируя это тем, что адекватный колдун не станет убивать своих же. Урсула, к слову, сама верила в Нечистого и до последнего поклонялась Дьяволу. Она относилась к тем типам магов, которые тяжело перенесли изменение веры. Из любящей жены и прилежной ведьмы она превратилась в полную свою противоположность, с каждым днем становясь мрачнее и злее и находя спокойствие только в алкоголе и в нескончаемых оргиях. Она не использовала ни магию крови, ни костей, ни фамильяров. Урсуле был передан в дар под контроль воздух, от чего она, как и Сабина, считалась истиной ведьмой природы. Но даже тот факт, что её магический потенциал не зависел от Дьявола, не помешал Пейн искренне убиваться горем от того, что веру в Дьявола запретили. Печаль была настолько сильной, что одним прекрасным вечером, Джордж нашел супругу мертвой в их собственном доме.
– Я заметила, что Хейли — ведьма воздуха, – протянула Анна. – Соскучился по Урсуле?
– Хейли и Урсула совершенно разные. – сказал, как отрезал, колдун. – И если ты думаешь, что моё решение касательно Совета касается только Хейли, то ты ошибаешься, Анна. К этому вопросу я подошёл с холодной головой. И думаю, что необходимо привлечь новых членов к участию в нашем Совете.
– И кого? Каких великих колдунов ты собрался заменить кучкой школьников, не знакомых даже с базовыми заклинаниями высокого уровня? И кто их собрался этому учить? Они должны быть лучшими в своем профиле, но ни один из существующих колдунов и ведьм по навыкам...
– Давай по порядку: Сабина Сильвер, Урсула Пейн, Вильям Стаффорд, Сибилла Кинг и...– Тут Пикингила подвел голос, внезапно зазвучавший грубее, чем обычно, быстро произнес имя последней ведьмы, входившей в состав Совета. – Лилит Веспер. Все эти маги либо пропали, либо мертвы. Нам нужно найти достойную альтернативу. Проведем конкурс, назначим экзамен с комиссией...сделаем хоть что-нибудь. Места в Совете пустуют. Нам нужна новая кровь.
– То есть, нам нужна ведьма воды, воздуха, земли, костей и фамильяр. Хотя фамильяра можно исключить. У нас же есть Грегори.
– Мухи — не приживалы. – Джордж резким движением поставил на перила стакан с напитком.
– Он фамильяр. – прервала его Анна. – Хочешь ты этого или нет.
– Лилит была фамильяром.
– Лилит мертва.
– Жаль, что нельз...
– Осторожнее, Джордж, – Анна, впервые за всё время их разговора посмотрела собеседнику прямо в глаза. – Не говори того, о чём можно пожалеть. Лилит — достойная ведьма, она навсегда в моём сердце. В конце концов, я ведь её наставница. Но Грегори по праву занял её место.
– Нам нужен колдун огня, – прервал размышления Колдингс Джордж, пытаясь перевести тему в другое русло. Общий настрой беседы, его откровенный разговор с Анной и выпитая волшебная настойка дали под конец вечера массу противоречивых эмоций. Он вдруг вспомнил тот день, когда видел всех членов Совета в последний раз.
Стоял весенний день, но солнце уже согревало так, будто на улице царила середина лета. Урсула тогда уехала на Север, стремясь защитить границы от Салазара Астера, охотника на ведьм. Сам же Пикингил готовился оборонять поляну вместе с Анной Колдингс и Лилит Веспер. Три лучших мага из Совета решали в тот день каждый свои задачи. Анна отправляла послания другим кланам в надежде на помощь, общалась с няней маленькой Розы и наблюдала за тем, как последние ведьмы покидают холм. Она зажгла в своей комнате тринадцать чёрных свечей, прочла молитву, прося помощи у Тёмного Владыки и легла голой на пол, в надежде впитать частицу Его силы. Джордж же подошел к решению вопроса более практично. Он включил светоскоп в надежде связаться с Урсулой, но та либо была занята, либо не хотела с ним говорить из-за их тогдашней ссоры. Потому Джордж связался с Артуром и они говорили с ним очень долго. Пикингил сидел под деревом, прислонившись к шершавому стволу спиной, слушал голос своего друга, наблюдал за последними лучами заходящего солнца и пытался запомнить каждый миг уходящего дня. Он и запомнил. Именно в тот момент, когда солнце уже скрывалось за горизонтом, навстречу вышла Лилит. Она показалась из леса, держа в руках пустые ножны и несколько свитков. Увидев своего старого приятеля девушка улыбнулась, помахала ему рукой и пошла в его сторону. Джордж отключил связь с Артуром и продолжил ждать ведьму, пока она не подошла. Лилит попросила разрешения присесть рядом и устроилась бок о бок с ним.
– Осматривала границы, – Чуть погодя начала разговор колдунья. – Они придут сегодня и пройдут вот там – рукой она указала в сторону лощины, где жили старые ведьмы и их фамильяры. Злые, одичавшие, они неустанно ждали новую кровь. Люди знали об опасности этого места и обходили его стороной за версту, ведьм не трогали, а вот инквизиторы точно забредут в ловушку, где добрая половина их сразу погибнет. Сейчас на том месте нет уже ничего, кроме выжженной земли, да обугленных до черноты деревьев. В тот день Джордж смотрел не на лощину, а на нее. Сколько им тогда было? Шестнадцать? Семнадцать? Совсем юные. Почти дети. Джордж представил, что было бы сейчас, окажись на их месте современные маги. И от представленного ему стало не по себе. Лилит сидела рядом с ним и любовалась закатом как ни в чем не бывало. Она рассказывала о различных заклинаниях, о способах телепортации и заклятиях разрушения. Колдунья говорила так увлеченно, что Джорджу на миг показалось, будто нет никакой войны. Никакой злой убийца не придет и никто не захочет пересечь этот холм в надежде сжечь всех колдунов на свете. Есть только он, Лилит и это дерево. Джордж попробовал вспомнить, под каким конкретно деревом они сидели. Почему-то память услужливо твердила ему про рябину. Маг вспоминал, как в тот миг ему было спокойно и легко на душе. Пикингилу просто нравилось сидеть рядом с Лилит, обсуждать магию, их мирную жизнь, и, конечно же, семьи. Каждый раз он смотрел на нее, и как будто бы видел впервые. Обычная с виду девушка. Ничем не примечательная, особенно тогда, облачённая в тот свой чёрный костюм ведьмы-охотницы. Стандартная форма, выдаваемая всем магам, вне зависимости от их статуса и специальности. Такие костюмы были предназначены для защиты от острых предметов и случайных ударов. Крепко скроенные, с защитными пластинами внутри, на вид они прибавляли несколько килограмм носящему. Но с такой защитой всяко становилось спокойнее, если, к примеру, тебя захотят ударить ножом. Стандартную форму шили из кожи василиска, и эта одежда стала особенно популярной в годы войны.
– Пришли, – Анна отвлекла Джорджа от его мыслей, вернув того в реальность. Она отошла от колдуна и направилась к залу, где стали собираться студенты.
***
Морриган и Меган сразу же прошли в центр зала, по пути расталкивая всех локтями. Они хотели танцевать. Уже тогда, подходя к месту празднования Хэллоуина они уловили ритм и такт музыки и, поддавшись всеобщему настроению, принялись танцевать ещё на улице. Студенты вокруг тоже веселились. Некоторые ведьмы развели костер на улице и плясали возле него, побросав свои туфли в траву, другие же тихонько наблюдали за всем из-за угла. Хэллоуин в этом году выдался действительно не таким, как раньше, но это никому не мешало просто развеяться и отдохнуть от школьной рутины и бесконечных обязанностей. Кланы крови, костей и фамильяров отложили в долгий ящик воспоминания о многочисленных спорах и вместе весело проводили время. Колдуны, до этого дня всегда серьезные, шутили и смеялись с другими ведьмами. Ученики говорили громко, звонко, весело, отчего у Морриган и Меган настроение улучшалось с каждой минутой.
Неожиданно к ним подошла незнакомая ведьма со старшего курса и предложила выпить, многозначительно взглянув на то, что уже было у неё в руках.
– Для отличного настроения, – заговорщички объявила она.
После первого же бокала восприятие Морриган исказилось Все происходящее казалось ей смешным, ненастоящим и воздушным. Она попробовала колдовать, но из-за выпитого не смогла правильно произносить заклинания, от чего те просто не работали. Меган, не настолько восприимчивая к алкоголю, наблюдала за своей подвыпившей подругой, держа под контролем количество выпитого ею, и вовремя выплескивая то, что Морриган иногда подливали. Лиза стояла рядом со входом в банкетную залу. Она была из тех, кто наблюдал за общим весельем как бы издалека, желая и присоединиться, и уйти одновременно. Сначала она хотела подойти к Морриган и Меган, но что-то её останавливало. Какое-то чувство тоски и печали подсказывало, что своим плохим настроением она рискует испортить девочкам день. Поэтому, продолжив стоять возле стойки с напитками, Лиза продолжала молча наблюдать за происходящим. Ровно до того момента, пока не увидела Марту. Девушка подошла к столику и стала наливать себе морс. Она не добавляла в бокал ту примесь, что предлагала вновь прибывшим студентка-старшекурсница. Также Марта не пила алкоголь, не принимала и другие «весёлые» добавки: пилюли, от которых всё тело и мозг расслабляются, а сам ты путаешься в лабиринтах собственного сознания, нет. Марта просто налила себе морс и повернулась лицом к сцене.
– Не пришел? – Лиза аккуратно подошла к подруге, нарушая её одиночество, и легонько касаясь рукой её спины.
– Пришел. С Клэри Танкервиль, – Марта одним махом допила морс и поставила пустой стакан на стол.
– Я их путаю. Но можешь показать мне на этого парня пальцем, и я превращу его в жабу, – Лиза окинула взглядом толпу, но не найдя ни Клэри, ни обманувшего подругу парня, вновь повернулась к Марте.
– Зачем?
Марта повернулась лицом к подруге. Они стояли вплотную друг к другу, отделяемые лишь несколькими сантиметрами пространства. Марта, в ярком желтом платье и с распущенными волосами походила на яркий солнечный одуванчик, Лиза же, облачённая в чёрное платье похожа на темную лилию. Такие разные. Одна — спокойная, как вода, вторая, напротив, — ураган силы и коктейль эмоций, заключённый в одном человеке.
– Я не хочу, чтобы ты грустила, Марта, – сказала наконец Лиза — Поэтому собираюсь пригласить тебя на танец.
– Ты? Меня? Ты что, Лизи, – Марта прыснула со смеху, показывая всем своим видом абсурдность ситуации – Я понимаю, ты хочешь поддержать меня, но спасибо, не надо.
– Я на полном серьёзе. Пошли, потанцуем?
И не дожидаясь согласия, Лиза повела Марту за собой прямо в центр зала. Заиграла музыка под стать им. Из спокойной и размеренной мелодия превращалась в громкую, шумную, дерзкую. Под такую песню никто больше не решался танцевать.
Колдуны и ведьмы стояли в сторонке, изредка притопывая ногами в ритм. Те, кто посмелее, выходили в центр танцпола, но вскоре возвращались, сбитые с толку обманчивым стилем мелодии.
Лиза положила руки Марты себе на талию и повела подругу вперёд. Танцевать она особо не умела, но часто наблюдала за другими, благодаря чему они, может, и смотрелись нелепо, но танцевали не так уж плохо, как им сперва показалось.
***
Агата сидела с закрытыми глазами, облокотившись о стол. Ничего не нашла. Обыскала все книги, но... Будто специально кто-то вырвал все страницы, которые ей нужны. Стёр их с лица земли. Ведьма нашла одну только ерунду: от обычных зелий до заклинания любви, но того, ради чего она пришла, в библиотеке не было. Остался последний фолиант. Единственный, где юная ведьма пока не искала. Если бы не звон разбитого стекла откуда-то сверху, она так и просидела бы, ничего не замечая вокруг. Но этот резкий звук, рассекающий воздух, стал для неё чем-то вроде тревожного звонка. Сработало защитное заклинание. Надо бежать. Она прихватила последнюю непрочитанную книгу и бросилась назад, к своей комнате.
***
Габи материлась. Стекло не должно было так громко звенеть. И уж тем более не должно было разбиваться! Но что сделано, то сделано. Она заметила цель, стремительно уходящую от неё и, спустившись быстро вниз, побежала за ней следом, на ходу доставая свои клинки.
***
Из-за страха Агата не могла вспомнить ни одного полезного заклинания. Она молча бежала по коридору академии, не в силах издать ни звука. Лишь беспомощное мычание, больше похожее на стон, срывалось с её губ. Агата знала каждый уголок в академии, но отчего-то понимала, что тот, кто за ней бежал, знал их не хуже, а может даже лучше неё самой. Поэтому единственное, что оставалось делать — это бежать , не останавливаясь, прямиком в свою комнату.
Получилось! Пересекая порог, Агата не медля рванула в ванную. Закрыв за собой дверь, девушка судорожно начала листать книгу в надежде что-то найти. Хоть что-нибудь ценное. В голове мелькнула мысль, что неплохо было бы сбежать на праздник. Где-то там сейчас Морриган, Меган и Лиза. Они ей помогут. И там есть старшие преподаватели. Агату передернуло от звука распахнувшейся двери. Она замерла в углу, как мышь, прислушиваясь к каждому шороху в соседней комнате.
Что-то забилось в окно со стороны улицы. Посмотрев наверх, в сторону звука,девушка заметила стаю мух, бьющихся о стекло.
В ту же секунду в дверь начали ломиться.
***
Люстра, висящая на потолке в центре зала, ни с того ни с сего начала раскачиваться. Сначала её хотели остановить заклинанием, но сила, из-за которой она пришла в движение оказалась настолько мощной, что студентов попросили выйти на улицу, пока старшие преподаватели занимаются проблемой. Морриган и Меган как раз проходили под этой люстрой в сторону выхода, когда она снова пришла в движение и, согласно всем законам физики, полетела вниз, прямо на девочек.
Дальнейшие события были быстрыми и насыщенными.
При столкновении с полом люстровые свечи вспыхнули яркими огненными искрами, отскочив от мраморного пола. Пламя свечей оказалось достаточно сильным, чтобы мигом перекинуться на гобелены и шторы. Морриган стояла в эпицентре всего. Она неожиданно оказалась рядом с членом Совета Тринадцати, Пикингилом, и то, что случилось в следующую секунду, выбило их обоих из колеи. Огонь ревел, как живой, и несся на них ураганом, окружая своих жертв. С каждой секундой пламя было все ближе и ближе.
Неосознанно Морриган потянулась к огню, вскинув пальцы рук вверх, и поднялась на носочки, пытаясь руками охватить огненную стену. И огонь подчинился, погас. Остались только жалкие, случайные островки пламени, постепенно сложившиеся в имя: «Агата»
***
Преподаватели поспешили в комнаты студентов, Лиза и Марта кинулись следом за ними, стараясь держаться вместе. Лиза так крепко и сильно сжимала руку подруги, что у той на коже проступили синяки. Всеобщее внимание обратилось на одну комнату в общежитии, единственную, в которой этой ночью горел свет. Пикингил на правах старшего колдуна возглавлял шествие. Бок о бок с ним шагали Грегори Саламандр и Анна Колдингс. Сначала они не заметили ничего необычного. Пока Анна не зашла в ванную и, скомандовав остальным преподавателям, чтобы те позаботились об учениках, не пригласила туда же директора. В ванной комнате свет не горел, но света из соседней комнаты вполне хватало, чтобы невооруженным взглядом разглядеть лежащий в ванной силуэт мёртвой ученицы. Мёртвой, потому что её шея изгибалась под неестественным углом. Мокрые волосы полностью закрывали лицо, а руки бедняжки были разодраны в кровь. Грегори осмотрел ладони несчастной. Все пальцы целы и на месте. И от этой мысли присутствующие на секунду успокоились, ведь никакая ведьма или колдун не убьёт себе подобного, не забрав после убийства себе фаланги её больших пальцев. Но из этого факта вытекал другой, не менее важный вопрос: если ученицу убили не маги, то кто тогда?
Глава 8. Чужая среди своих
У Габриэль нет друзей. Она и сама не знала, как это произошло. Просто так получилось, что девушка почти всю свою жизнь мало с кем общалась. У Габи без труда получалось поддерживать дружеские отношения со своими сверстниками. Она могла переброситься парой фраз с ребятами постарше, найти общую тему для разговора с преподавателями, но почти ни с кем девушка не общалась достаточно близко. Исключение составлял разве что Конрой, напарник её брата, но и с ним разговор выходил не длиннее пары предложений. Причём дело было даже не в том, что Конрой не хотел с ней общаться. Напротив, он часто спрашивал Майкла про Габи, интересовался её успехами в учёбе и прочими достижениями. Проблема была в самой Габи. В погоне за местью, та совершенно забывала про другую сторону жизни. Прогулкам с одноклассниками она предпочитала практические занятия в зале, тренировки в метании ножей и фехтовании. Вместо свиданий, на которые её нередко звали, Габи вечерами напролёт зачитывалась книгами про ведьм и их фамильяров. Но при всем при этом её не считали умной. Много читая и узнавая о мире ведьм, Габи с трудом использовала полученную ею информацию на деле. Точнее, не могла подать себя. В общении она чаще вела себя как тихоня, редко когда говорила сама. А на уроках, если учителя спрашивали её без подготовки, Габриэль запросто могла сказать какую-нибудь глупость. Например, как-то раз, на дополнительных курсах, отвечая на вопрос преподавателя о видах оружия, она, не успев подумать, ответила:
– Нож.
И замолчала. Время от времени такие казусы повторялись. Зато Габи любила рисовать. Когда она была маленькой, её мама доставала из ящика на чердаке яркие краски и садилась рисовать с ней цветы. Мама Габи раскладывала принадлежности для рисования прямо на полу, кидала туда же подушки для большего удобства, и их с Габи фантазия оживала. Габриэль не нравилось просто повторять мамины рисунки, она зачастую пробовала рисовать что-то своё, не похожее ни на что увиденное раньше. А еще они вместе любили мечтать. Мама Габриэль частенько заходила к Габи в комнату с двумя кружками горячего травяного чая, забиралась с ногами на маленький раскладной диван дочери и рассказывала разные истории. Габи тогда бросала все свои детские дела, бежала к маме, устраиваясь меж её ног и, взяв кружку со своей порцией обжигающего напитка, слушала рассказы Андреа. О добрых волшебницах, о невиданных странствиях, и о магических животных, обязательно добрых и говорящих. И помогающих главным героям на пути, не требуя ничего взамен.
Когда Андреа погибла, сказки закончились. А вместе с ними умерла и детская вера во что-то доброе и светлое. Появилось осознание, что не все волшебницы в белых нарядах обязательно добрые, а странствия бывают зачастую смертельно опасны. Магические животные попадаются чаще, чем ведьмы-девственницы, а на помощь других надеяться не стоит, если только нечего дать взамен. Взрослая жизнь ожесточила Габи, сделала более чёрствой, но, в конечном итоге, ей это помогло.
***
– А на вопрос о том, почему ведьмы не переносят соль нам ответит...
Взгляд профессора защиты от темных существ блуждал по классу в надежде обнаружить в глазах студентов проблеск знаний или свидетельства их отсутствия. Вот, кстати, ещё одно отличие между академией магии и лицеем инквизиторов. Все преподаватели похожи друг на друга, как близнецы. Их практически нельзя отличить, если только не запомнить имена и звучание голоса. Главное, и не меняющееся со временем, правило: ученики и преподаватели должны выглядеть идентично. Настолько похоже, чтобы издалека невозможно было понять, кто есть кто. Говорит ли учитель или ученик? Инквизиторы — единой целое. Братья и сёстры, единомышленники и клоны. Поэтому существовала строгая форма, обязательная для всех. Белые блузки у девушек, рубашки у парней. Светло-бежевые брюки — для тех, и для других. Чёрные лакированные туфли и обязательно заправленные за воротник или собранные в строгий пучок волосы. Никакого макияжа, разве что только в праздники. По пятницам разрешалось носить свободную одежду только ученикам, но и здесь существовало условие: она могла быть белой или черной.
– Ответит Габриэль, – наконец произнес профессор, и стал осматривать аудиторию в поисках ученицы.
Ещё одно важное уточнение: дабы не выделять из толпы учеников, их рассадку каждый раз меняли, а расписание у юных инквизиторов было индивидуальным. Поэтому те, кто сидел в первом ряду на следующий день запросто могли оказаться на последнем, а то и вовсе сидеть в другом классе, на другом уроке. Домашних заданий здесь не было, но от учеников требовали запоминать всё, что говорил им учитель, чтобы на следующем занятии те удачно написали десятиминутную проверочную работу. Так как занятие по любому предмету проводилось лишь раз в неделю, путаницы в расписании не случалось и ни один ученик не осмеливался пропускать занятия. Габи встала со своего места, привлекая внимание учителя. Выглядела она не очень. Помятая, сонная, уставшая. Невооруженным взглядом было видно, что ей, как минимум, плохо. Оно и понятно. После вчерашнего, еще не отойдя от шока, она едва вернулась в лицей до рассвета. Позже одежду пришлось выкинуть: всяко лучше, чем отстирывать её от крови. А тогда, тайком пробравшись в свою комнату, Габи рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Утром она пожалела об этом своём решении, но было уже поздно.
– Что с вашей формой? – воскликнул профессор и поморщился.
– Не успела привести в порядок.
– У вас были на это выходные!
Габи униженно опустила голову. От стыда хотелось провалиться, уши горели огнём, а сама она дрожала от страха.
– Вы будете отвечать на вопрос? – продолжал наседать мужчина.
– Да.
– Так отвечайте.
Соседка слева незаметно подсунула ей тетрадь, где незнакомым почерком был выведен конспект с предыдущего занятия. Подсказки оказались полезны, но написаны так мелко и коряво, что Габи пришлось наклониться вперед, дабы увидеть буквы и разобраться в написанном. Все студенты уставились на неё, от чего девушка почувствовала себя глупо и неловко. Наконец, найдя подходящий абзац, она стала рассказывать:
– Соль символизирует чистоту. Известно, что жители дальних миров использовали соль для жертвоприношений...
– Вы вопрос слышали? Почему ведьмы не переносят соль? – воскликнул в бешенстве профессор.
– Потому что ведьмы — тёмные сущности – Габриэль оторвала свой взгляд от тетради и посмотрела прямо в глаза профессору. – А тёмные сущности боятся соли и железа. Даже в источниках, из других измерений пишут, что «Дьяволу соль в мясе не люба». А, как известно, ведьмы подчиняются Дьяволу. А еще, если делать упор на общеизвестные источники, то, в Ветхом Завете — тут Габи сделала паузу, дабы её слова произвели должный эффект — упоминается «завет соли», существовавший между Яхве и его детьми. Сами ведьмы гораздо больше не жалуют серебро и железо. И если с добычей серебра, по сути, редкого материала, помогают обычно охотники или инквизиторы, то железа везде полно. Практически каждый второй дом в любой деревне мира напичкан железными опилками или ножами под ковриками, а...
– Достаточно, – махнул рукой профессор. – Я вижу, что вы знаете материал. Хороший ответ.
Габи села на свое место и перевела дух. Её соседка по парте тепло улыбнулась и написала на краешке тетради карандашом свой номер. Три шестерки и две пятерки. Персональный номер. Признак, по которому распознают учеников. Габи кивнула в ответ и, улыбнувшись, повернулась к профессору.
***
В академии волшебства всё иначе: После Хэллоуина подозревали всех: проверяли темные метки абсолютно каждого студента, измеряли допустимость магии во всех учебных секторах, ввели жесткие ограничения для передвижения по кампусу. Морриган вызвали к директору на следующий же день и допращивали дольше и тщательнее остальных. С чем это было связано, девушка не знала и не понимала до тех пор, пока Джордж Пикингил не позвал её к себе на дополнительные занятия.
В кабинете директора Морри смирно сидела напротив колдуна и ждала, пока тот начнет говорить. С момента убийства Агаты прошло несколько дней, никто в школе ещё не пришел в себя. Особенно они, её близкие друзья. Её компания. Меган держалась лучше всех. Она помогла разбирать вещи Агаты. Их было немного, ведь при жизни и до академии девушка скромно жила в деревне с бабушкой. Агата часто одалживала одежду у друзей по учебе. Больше этому не бывать… Сейчас Меган сидела среди коробок и помогала остальным искать личные вещи и книги Агаты. Лиза переживала горе по-своему: строила догадки и теории об убийстве, основываясь на эмоциях и интуиции. Со стороны казалось, что её убийство подруги не расстроило, а разозлило. Кто посмел прийти в кампус, в разгар священного праздника Хэллоуина, и убить там ведьму? Лишь жалкое существо, не достойное жить. Марта упивалась тоской по Агате все эти несколько дней с момента её смерти. Девочкам приходилось каждый день отводить её в лазарет. Там Марте давали успокоительные настойки. На удивление, руководство академии отказалось переселять Марту в другую комнату или же подселять к ней кого-нибудь. В комнате, где произошло убийство, одной было жутко. Особенно по ночам. Поэтому Лиза каждую ночь тайно проникала в комнату Марты и ночевала там, утром убегая жо того, как все проснутся. Так продолжалось уже третий день подряд.
Пикингил расхаживал по своему кабинету, не зная с чего начать. Он хотел быть тактичным. Морриган хранила молчание, исподтишка разглядывая окружающую её обстановку. Кабинет Пикингила был слишком… обычным: Комната в тёмно-зеленых тонах, казалась одновременно очень строгой и скромно обставленной. Один стол, одно кресло перед ним и небольшой стул напротив. А возле книжной полки стоял одинокий торшер. Перед полками — старый ободранный диван тёмно-коричневого цвета. Над креслом за спиной директора висели картины. Их всего было три. На первой художник изобразил трёхликую Гекату. Она выглядела как старуха, девушка и дитя одновременно. Одно из лиц Богини, лицо молодой девушки, смотрело вперёд. Старухой Геката глядела влево, а вправо устремило свой взор лицо маленькой девочки с пухлыми щёчками. Центральной картиной оказался портрет Джорджа. На нём Пикингил выглядел так же, как и в жизни. Высокий, крепко сбитый, в обязательном костюме “тройке” и с неизменной тростью.
«Он всегда с ней ходит», – отметила про себя Морриган. – «Может, одно из прошлых сражений дало о себе знать? Старая травма?» Третий портрет был завешен плотной тканью, а потому девушка смотрела не на него, а на директора Джорджа. И отметила про себя, что у Пикингила удивительно красивые серо-зелёного цвета глаза. В них отражались мудрость, знания и многолетний опыт. Глаза Морриган, по её скромному мнению, не такие красивые, это уж точно. А ещё руки. Сильные и крепкие, как у любого достойного колдуна. У её отца, к слову, такие же. Морриган смотрела на руки Джорджа Пикингила до тех пор, пока он не прекратил расхаживать по кабинету взад-вперёд и не устроился в кресле напротив, сосредоточенно глядя на неё.
– Ты не знаешь, почему тебя не крестили? – осведомился он.
– Меня собирались, – машинально ответила, Морриган. На этот вопрос она отвечала чаще всего. – Но во время крещения всё отменялось и мать бросила это дело.
– А отец?
– Отец не принимал участия.
Пикингил сложил замком руки и выставил их вперед, будто молясь. Он уткнулся лицом в ладони и несколько секунд упорно хранил молчание.
– Ты помнишь что-то с вечера Хэллоуина? – наконец спросил он.
Серо-зелёные глаза Джорджа встретились с серо-голубыми глазами Морриган, и какое-то время они продолжили смотреть друг на друга.
– Помню, – наконец ответила девушка – Помню, что я будто...заставила огонь погаснуть.
– Именно.
Мысленно возвращаясь к тому дню, Морриган содрогнулась. Огонь приближался к ней, пожирая всё, что вставало у него на пути. Огромное, всепоглощающие пламя двигалось на девушку и её друзей, грозясь проглотить целиком. Машинально, девушка протянула руки к огню и почувствовала внутри отголосок магии. Сначала слабый, он всё нарастал. Эта магия росла так же бстремительно, как приближался к ним огонь.
«Нет, нет, нет» – она сдержала мысль, не дав той забежать вперёд, уберегая себя от преступного знания, что огонь можно подчинить. В тот вечер Морриган зажмурилась в ожидании смерти, а когда открыла глаза, то увидела – огонь почти пропал. Он оставил после себя лишь последствия: разрушения, жар, обгоревшую мебель Стоявший позади Пикингил подошёл вплотную, и, взяв девушку под руку, потащил к запасному выходу. Морри безропотно шла рядом и хранила молчание. Она ещё не осознала, что произошло.
– Огонь послушал тебя. Ты — ведьма огня. – вынес свой вердикт профессор. – Сомнений быть не может.
– Тогда это многое объясняет., – задумчиво прошептала Морриган., Ведьма машинально почесала ладони друг о друга. С вечера Хэллоуина они постоянно зудели.
Джордж выгнул бровь, будто спрашивая у девушки: «Многое — что?»
– У меня нет способностей к магии костяных или кровяных ведьм. К фамильярам я тоже не отношусь, – рассуждала девушка вслух. Так она отвечала на вопрос директора и одновременно помогала себе самой собраться с мыслями.
– У вас еще нет факультативов, ты не можешь знать наверняка, – парировал профессор.
– Да, но другие ребята уже знают, где будут обучаться и тренируют свою магию! Костяные ведьмы варят зелья и читают предсказания, кровяные тоже варят зелья и гадают на костях, а фамильяры легко подчиняют себе лягушек!
– Алиса Танкервиль — ведьма земли и крови. – невзначай заметил мужчина. – Обладает редкой магией.
Морриган помнила Алису Танкервиль. Первое их знакомство было, мягко говоря, неудачным. Это Алиса, схватив подругу Морриган, Марту, за волосы, устроила потасовку и привлекла к себе слишком много внимания в их первый учебный день.
– Попробуй поговорить с мисс Танкервиль. Я слышал, что магия земли к ней пришла намного позже магии крови. Может, у тебя также?
– Может, да, – неопределённо ответила девушка – А, может, и нет. А других ведьм с моими способностями нет?
– В академии, насколько мне известно, нет.
Связываться с психованной Алисой не хотелось совершенно. Но Пикингил был отчасти прав, говоря, что Морриган нужно узнать о своей силе как можно больше, однако...Алиса такая стерва! Морри просто уверена, что как только она подойдет к ней, Танкервиль сразу начнет её высмеивать и издеваться, а, может, и ещё что похуже. Одной идти нельзя. Нужно позвать с собой кого-нибудь. Меган или Лизу, например. Хотя разумом Морриган понимала, что, если действительно хочет докопаться до правды, идти к Алисе придётся самой. Надо только выждать, когда та отошлёт куда-нибудь своих подруг и останется в полном одиночестве.
Глава 9. Кто убил ведьму?
Осуществить задуманное на деле оказалось тяжело. Алиса Танкервиль обучалась на втором, самом последнем курсе, и возле неё постоянно кто-то крутился. Несколько раз Морриган замечала подле ведьмы Влада Редмана, друга Марты. Тот разговаривал с одной из сестер Алисы. С кем именно, она понятия не имела. Ещё не научилась их различать. Алиса же, если не подходить к ней слишком близко, больше не казалась Морриган такой уж плохой девчонкой. Несколько раз Морри замечала, как та помогает другой ведьме и искренне кому-то улыбается. Конечно, зачастую она вела себя как высокомерная особа, особенно с девочками помладше, которые хотели к ней подойти и пообщаться. Как-то раз Танкервиль столкнулась с одной из колдуний, с которой Морриган и Меган вместе ходили на уроки религии. Та решила поздороваться с Алисой и просто сказала, что девушка сегодня выглядит особенно красиво. В ответ на комплимент Алиса заявила, что выглядит так всегда. Для Морриган подобное отношение к людям было неприемлемым. А еще она не хотела оказаться на месте ведьмы из класса религии. И потому Морриган до последнего оттягивала момент, когда надо будет подойти к девушке. Но встреча Танкервиль всё равно её настигла. Однажды Алиса выскочила на неё из-за угла.
– Я вижу, как ты ходишь за мной уже неделю, – Алиса была одна, без сестер. Она стояла, облокотившись о стену, и с вызовом глядела на Меган, прячущуюся за спиной Морриган. Меган как раз подошла к подруге, чтобы спросить, зачем той понадобилось следить за Танкервиль.
– Мне Пикингил рассказал, что ты ищешь меня, – с этими словами главная стерва академии перевела взгляд с Меган на Морри и, выгнув бровь, прошла мимо обеих по коридору, давая знаком понять, чтобы та шла за ней.
– Это еще что за хрень, Морриган? – выдохнула Меган. – С каких пор ты вообще ходишь за ней? Зачем она тебе нужна?
– Мне нужно у неё кое-что спросить.
– Так спроси у Марты, но не у неё же!
– Меган, – Морриган резко остановилась и повернулась лицом к подруге. – Ты иди в класс, а я тебя догоню. – и пошла дальше, огибая толпу студентов, двигающихся в противоположном ей направлении.
Морри уже начало казаться, что она заблудилась и потеряла Алису из виду, как вдруг её схватили за плечо и потащили в совершенно незнакомый коридор, где никого сейчас не было. Странное дело, но сил оглянуться, вырваться, не находилось. Ноги стали словно ватные, а перед глазами появилась странная пелена. Морриган с ужасом поняла, что стала жертвой заклинания контроля. Вот только какого? Чтобы обездвижить другую ведьму, нужен сильный заряд магии, а внутри академии стоит защитный блок и никто попросту не сможет создать черезчур энергозатратное заклинание. Девушка попыталась сопротивляться: повернуться, заставить ноги остановиться, но не получилось. Она всё ещё видела как коридор, ведущий в знакомое крыло всё также отдалялся от неё. А стены там, куда её вели становились всё страшнее и обшарпаннее. Местами в них видны были дыры. Слева под ногами что-то пробежало, и Морри едва удержалась от крика. А ведь кто-то мог точно также схватить Агату! Что, если студентов похищают таким способом? И что делать теперь самой Морриган? Звать на помощь? От страха горло сжало в железные тиски, да и, можно не сомневаться, наложенное заклинание не даст ей даже пискнуть. Чужие руки отпустили её и Морриган упала на пол, подняв столб пыли. В месте, которое ей было незнакомо.
– Вставай, маленькая ведьма. Вот мы и на месте, – прозвучали над ней покровительственные слова.
Поднявшись на ноги и отряхнувшись от пыли, Морриган увидела перед собой Алису Танкервиль. С того первого дня их знакомства Морри еще никогда не видела Алису так близко. Первое, что сразу бросилось в глаза — ярко– красные губы главной стервы школы, и такого же цвета платье. Чуть свободное в плечах, оно опускалось длиной до колен. Каблуки, кстати, тоже были цветные. В тон помады и платья. Алиса ярко-алым пятном выделялась на фоне старых и грязных стен. Как и её чуть бледноватая кожа, темно-зелёные глаза и светлые волосы. Таких шикарных, длинных и роскошных волос Морриган ещё не видела. Они водопадом обрамляли лицо юной ведьмы, начиная от корней, где были на два тона темнее и заканчивая высветленными концами, струящимися по плечам. Наверняка под лучами летнего солнца пряди переливались цветами золота. Алиса терпеливо ждала, пока Морриган осмотрится, налюбуется ею и приведет в порядок себя. Ждала, пока первокурсница заговорит первая, но в итоге не выдержала и начала сама:
– Джордж попросил побеседовать с тобой насчет магии. Я так понимаю, у тебя есть проблемы? – голос у неё тоже оказался другой, не такой, как Морри запомнила. В их первую встречу Алиса говорила громко, четко и резко. Она бросалась словами, как люди бросаются костями для бродячих собак — быстро и безжалостно. Сейчас же она говорила с сестрой по магии мягко и плавно.
– Да, – ответила Морриган. – У меня есть определенные способности, но я не знаю, как мне их развивать, и есть ли у меня...другие способности, – Морриган старалась подбирать слова правильно, но пару раз сбивалась с мысли, стараясь при этом не смотреть Алисе в глаза.
– Я видела, как ты остановила огонь, — прервала её речь Танкервиль. — Впечатляет. Ты говорила о способностях кому-нибудь ещё? Своей подружке, например?
– Нет. Не думаю, что ей стоит знать об этом. По крайней мере пока я сама всё не узнаю.
– Правильный выбор, – кивнула Алиса. – Может, вы и подруги, вот только проклясть она тебя может не как подруга.
– Лиза? – переспросила Морриган. – Она не будет меня проклинать.
– Почему? Магия огня — очень редкая стихия, и едва пробудившееся в ведьме пламя легко можно потушить, сказав неосторожное слово. Особенно брошенное из зависти. Тем более — такой ведьмой, как Лиза.
– Какой — такой?
– Привыкшей быть в центре внимания, – терпеливо, словно ребенку, пояснила ведьма крови. Алиса оттолкнулась от стены и продолжила, расхаживая взад-вперёд:
— Заносчивой, любящей только себя и, пожалуй, эгоцентричной.
– Лиза не такая.
– Такая-такая,– рассмеялась Алиса над наивностью Морриган. – Ты просто к ней сильно привязана, и неспособна видеть очевидные вещи.
– Тоже самое можно сказать про тебя и твоих сестер! – Морриган двинулась следом за ведьмой – На твоем фоне они — лишь тени самих себя.
– А вот и неправда. Я люблю своих сестер и многое для них делаю.
– Лиза тоже меня любит! – кричала Морриган.
– Ты говоришь, как обиженный ребенок. «Лиза тоже любит меня, ведь я её подруга». – Алиса резко повернулась лицом к собеседнице и заговорила как тогда, в их первую встречу: лицо хмурое, глаза прищурены, а сама, казалось, чем-то раздражена. – Стоит твою Лизу поставить перед выбором: её будущее в Совете Тринадцати или, не знаю, ваша дружба… Как ты думаешь, что она выберет? Откажется от места на вершине общества ради дружбы с ведьмой? Я думаю, нет. А вот мои сестры – тут она победно улыбнулась. – и я — мы друг за друга горой. Ты можешь не отвечать мне, но и сама знаешь, как твоя любимая Лизи поступит.
Танкервиль двинулась прочь, предоставляя Морриган выбор: идти за ней дальше или вернуться на занятия. Оглушенная внезапно наступившей тишиной и явным осознанием сказанного, Морриган пошла вслед за Алисой.
***
Изабель, соседка по парте Габриэль, сидела на краю кровати в комнате последней, и изо всех сил пыталась скрыть удивление от того, насколько эта комната просторная. Чёрная форменная шапочка Изи лежала на прозрачном журнальном столике, а её тёмные волосы свободно рассыпались по плечам. Она попыталась расчесать их пальцами и улыбнулась хозяйке.
– Уютно у тебя. Даже есть своя ванная комната.
– Да, – Габи неловко поставила на стол перед гостьей поднос с чаем и печеньем, и присела рядом. Неловкость и стеснительность чувствовалась в них обеих.
Девочки были похожи: ни с кем особо не общались, никуда не выходили за пределы лицея и большую часть времени пребывали в компании самих себя. Разглядывая возможную подругу, Габи отметила, что руки Изабель сплошь покрыты мелкими рубцами. Скорее всего оставленными лезвиями ножей, а кожа Изабель имела приятный оливковый оттенок.. Брови у Изабель, в отличие от бровей той же Габи, росли тонкими ровными линиями. Видно, что ухоженные. А ростом она была примерно с Конроя — не выше ста восьмидесяти сантиметров. Гостья взяла фарфоровую кружку и отпила горячий чай с бергамотом. На вкус он оказался лучше тех помоев, которые им подавали в столовой. Габи тоже сделала глоток. Отставляя кружку в сторону, Габи подметила, что глаза у Изабель цвета чая: тёмные, с янтарным отблеском внутри.
– Так чем займемся? – гостья уставилась на Габи ответным любопытствующим взглядом.
– Я не знаю. Чем обычно занимаются в гостях?
– Разговаривают? – Изабель снова потянулась к кружке, и случайно промазала, не схватив её, а толкнув, отчего весь чай оказался у неё на юбке.
– Черт! Извини. Я могу воспользоваться ванной?
– Да, конечно. Я пока уберу, – ругательство из уст Изабель заставило Габи растеряться. Упоминать чёрта, да и вообще сквернословить, им не позволялось.
Пока Изабель замачивала юбку в ванной, Габи ушла в коридор за тряпкой. Изабель не хотелось, чтобы на форме осталось грязное пятно. Закончив со стиркой, она стала выжимать одежду и уже собралась было выходить, как вдруг заметила красную полоску ткани, выглядывающую из-под слоя одежды, лежащей в корзине для грязного белья. «Это не моё дело», – подумала Изабель, схватившись за дверную ручку, но любопытство пересилило и она, подойдя к белью, вытянула непонятную вещицу. Ею оказались ботинки. Да такие страшные, будто их на помойке нашли. Не первой свежести, все в пыли и непонятных экскрементах. Зачем их прятать в вещах? Изабель сковырнула ногтем до особенно толстый слой грязи, и, принюхавшись, распознала в нём кровь.
– Изабель, – раздался позади дрогнувший голос хозяйки комнаты. – Пожалуйста, только не кричи. Я всё объясню.
Глава 10. Тёмное крещение
В академии магии царил хаос. Не найдя виновного в преступлении в стенах академии, колдуны и ведьмы принялись рассматривать всевозможные варианты того, кто мог это сделать за её пределами. Подозрение пало на всех, кто когда-либо контактировал с убитой студенткой Агатой. Но больше всего досталось Морриган. Как единственную некрещённую ведьму, её не могли проверить на использование пятнающей колдуний тёмной магии. На защиту ученицы стал Джордж Пикингил. Он уверил директора школы и главу Совета Тринадцати Анну Колдингс, что во время убийства Морриган находилась рядом с ним. О её новых способностях он умолчал из страха погубить разгорающееся пламя нового дара. Одно неосторожное слово могло буквально нанести вред способностям ученицы. В результате долгих споров Советом было принято решение крестить Морриган в ближайшую субботу. Символичный выбор: на шестой день недели ведьмы собираются, если хотят снять порчу или сглаз. После очищения Морриган сразу крестят. Её родителей поставили в известность, но те проигнорировали сообщение из школы и ничего не прислали в ответ. Морриган оставалось ждать три дня до крещения, которое должно доказать её невиновность. До конца не верилось, что обвинения в убийстве подруги — всерьёз. Ей бы очень сильно хотелось с кем– то это обсудить. Например, с Лизой или Меган, но в тот день, когда она вернулась к себе в комнату, они втроём поругались. Точнее, ссорились только Морриган и Лиза. Они кричали друг на друга, отстаивая каждая своё мнение. Лиза не могла поверить, что после того, как Агату убили, Морриган осмелилась завести себе новых друзей. И не просто друзей, а Алису Танкервиль. Морриган обвинения казались несправедливыми, но, вместо того, чтобы спорить, она ответила, что сожалеет, раз уж так получилось, но скорбеть по Агате всю жизнь не обязана. После этого обе только сильнее разозлились. И наговорили в порыве злости столько всего ужасного, что и вспоминать не хотелось. Что самое грустное, ни Меган, ни Лиза теперь с ней не разговаривали. Каждый раз, когда Морри заходила в комнату все разговоры там сходили на нет, и её подруги либо молча сидели, ожидая, пока она уйдёт, либо сами спешили прочь: на улицу, в общий зал – только бы не с ней. Жить в одной комнате с соседками стало невыносимо. Морриган мечтала провести последние дни перед крещением с блеском, шумом, весельем. Вместо этого она проводила их в молчании и одиночестве. Даже Алиса особо не горела желанием общаться, пока однажды одна из сестёр Танкервиль не пришла в комнату к девочкам. Меган тогда в комнате не было: она опять бегала в лесу, Морриган же выбирала наряд на крещение, а Лиза сидела на кровати и тихонько читала. Увидев родственницу Алисы, Лиза шумно выдохнула, но ничего не сказала.
– Алиса приглашает тебя отобедать с нами на большой перемене – механическим голос объявила одна из близняшек. – Сегодня, в два часа. – Морриган кивнула близняшке и сестра Танкервиль ушла.
– Вечно их путаю, – подала голос Лиза – Какая из них мутит с Редманом?
– Клэри, – отозвалась Морриган.
– А это кто был? Клэри или… другая?
– Без понятия. Я их не различаю, – Морриган улыбнулась в надежде продолжить беседу с подругой, но та поднялась с места и, как ни в чем не бывало, покинула комнату.
Ну вот, опять. Любые попытки поддержать диалог обращались прахом. Морриган уже успела сто раз пожалеть, что вообще тогда начала спорить с Лизой, вместо того, чтобы развернуться и уйти, как поступала обычно. Наверное слова Алисы о том, что Лиза – не настоящая подруга Морриган задели её за живое, раз она не нашла в себе стил помириться с подругой. Хотя и вины своей Морриган не чувствовала. Она ведь не так хорошо общалась с Агатой, чтобы долго по ней убиваться . Да и Лиза наверняка не так уж и горевала, как она всем показывает, а лишь делала вид. Да, точно, так оно и есть. Морриган вздохнула и стала собираться на обед, мысленно готовясь к новой порции обсуждений и осуждений от своих же подруг. На большой перемене, как и ожидалось, в столовую явилась толпа чародеев. Маги галдели, носились туда-сюда с подносами еды в руках. Некоторые использовали заклинания телепортации, чтобы быстрее занять себе место получше. Но центральный, самый лучший столик в зале неизменно пустовал. Все знали, что за ним сидит элита: Алиса Танкервиль со своими сёстрами и избранными старшекурсниками. «Избранные» то и дело менялись. Когда к сёстрам за обедом подсаживался Влад Редман, в компании сестёр Танкервиль не чувствовалось зловещего напряжения, обыкновенно исходящего от них. Сегодня, помимо Влада, с сёстрами сидели ещё двое. Во-первых, вернулся Диего Драгомир. Диего учился на одном курсе с Алисой и, по совместительству, был её бывшим. Сейчас их отношения можно охарактеризовать как «партнёрские», но без всякой романтики. В своё время Диего обучался у чернокнижника и специализировался на чёрной магии. Внешне парень сильно походил на Алису. Такой же высокомерный, с хитринкой во взгляде, расслабленным лицом. На контрасте со светлокожей блондинкой Танкервиль, чернявый. Не худой, но и не мускулистый. С непримечательной фигурой, он брал больше своими знаниями и харизмой, а не внешностью. Хотя на лицо Диего тоже симпатичный, чего уж говорить. Некоторые учителя, особенно женского пола, за симпатичную мордашку прощали ему многое из того, что можно и нельзя. А чёрный маг этим нагло пользовался. Последней на сегодня к центральному столику присоединилась Морриган. Аккуратно поставив поднос с едой, девушка выжидающе посмотрела на Алису. Та, как и все остальные, поздоровалась с ней, и компания избранных молча принялась за еду. Морриган казалось, что все в зале притихли в ожидании того, что будет дальше. В отличие от парней, Морри была единственной в компании, кого вообще-то не приглашали. До сих пор никто не осмеливался вот так запросто подсаживаться к самым популярным ребятам в школе. А тут Морриган, слабая ведьма-первокурсница не просто сидит с ними рядом, но и спокойно перебрасывается фразами с самим Владом Редманом.
– Что там Марта? Сильно злится? – полушепотом спросил её парень. – Я не хотел её обидеть, честное слово!
– Не знаю, Влад. Я сейчас не так хорошо общаюсь с девочками, как раньше.
– Почему?
– Небольшие разногласия, – пожала плечами девушка и, проткнув вилкой слипшуюся макаронину, отправила её себе в рот.
Может, их академия и считалась одной из лучших академий магии, но кормили тут, мягко говоря, отвратно. Настолько, что слипшиеся макароны принимались за деликатес и съедались студентами только так. Хуже всего кормили в среду. В прошлый раз, например, им подавали непонятный чай из каких-то трав и салат с полусгнившими овощами. От такого угощения многие заработали несварение желудка, а кончилось всё тем, что повара уволили и долго искали ему замену. Глядя, как разговаривают Влад и Морри, Алиса заскучала. Главная из сестёр Танкервиль рассеянно разглядывала маникюр, дожидаясь, когда ее сестры закончат обед.
– Не думала, что ты будешь это есть, – поддела она Морриган.
– Я голодная, – отозвалась ведьма огня, внимательно осматривая очередную макаронину. – И есть хочу очень сильно.
– Ясно. А что насчет твоего крещения? Как будешь отдыхать последний день перед событием?
Девушка пожала плечами, оглядываясь вокруг. Разговоров за ближайшим столиком не было: соседствующие ведьмы и колдуны внимательно прислушивались к тому, что происходит здесь. «Сплетники и завистники! Делать им, что ли, больше нечего?», – подумала Морриган.
– Не думала. Наверное, как обычно, – наконец ответила она.
– Сидеть в библиотеке и читать? Ну, уж нет. – Алиса наклонилась вперед так, чтобы только ребята за её столиком услышали сказанные слова:
– Приходи сегодня ко мне в комнату. В двенадцать часов. Устроим небольшую вечеринку. Отказы не принимаются.
***
Сначала девушка сомневалась, стоит ли идти в гости к Алисе. Морриган долго лежала на кровати и листала гримуар, пока Лиза и Марта не зашли в их спальню. Марта теперь стала частым и желанным гостем в их комнате, потому как хоть немного разбавляла напряженную обстановку своим присутствием. Марта, Лиза и Меган помногу болтали и при этом много смеялись. Иногда Марта делала робкие попытки заговорить и с Морриган, но Лиза их жестко пресекала, перетягивая всё внимание на себя. Вот и сейчас они вели себя так шумно и заразительно весело, что Морриган, вне себя от обиды, быстро собрала вещи и ушла к Алисе. Находиться с подругами в одной комнате не хватало сил. Хотелось сесть и расплакаться из-за того, что так всё получилось. Хотелось признать себя виновной, хотя вины своей Морриган и не чувствовала. Просто хотела снова присоединиться к друзьям. А в голове настойчиво звучали слова Алисы:
– «Лиза любит себя намного больше остальных. Это нормально для ведьмы, но вредит дружбе. Поэтому у меня нет подруг. Только сёстры».
– «А как же я?» – хотелось возразить Морриган, но Алиса её опередила, ответив, что в Морриган она видит равную, а это намного лучше обычной дружбы.
Размышляя о том их разговоре Морриган и отправилась в комнату к Алисе. Она вломилась туда без стука и почти сразу же пожалела об этом. Сестры Танкервиль, Клэри и Флэри, стояли, как вышколенные солдаты посередине комнаты в одном нижнем белье. И Морриган, возможно, не удивилась бы настолько сильно, если бы это самое белье оказалось чуть менее открытым. Тёмно-серый комплект из кружева с бисерной вышивкой у подмышек едва прикрывал низ, часть рёбер и ключицы. Остальное, включая грудь, открыто нараспашку.
– Извините, я не вовремя, я не...
– Ой нет, всё нормально. Мы только тебя и ждем. – Из дальнего конца комнаты вышла Алиса. По сравнению с тем, во что были одеты ее сестры, наряд Алисы можно было считать по-монашески скромным. Даже учитывая то, что её нижнее бельё просвечивало под тонкой тканью кружевного халата, украшенного всё той же бисерной вышивкой. Бусины были чёрными Волосы Алиса красиво уложила, открывая взору смотрящих острые уши и становясь похожей на маленькую эльфийку.
– Стой. Ты в этом собралась идти? – Алиса подошла к девушке и брезгливо оттянула ее майку в сторону, проверяя какое на Морриган надето бельё. – Нет! В этом ты никуда не пойдешь! У тебя нет чего-нибудь более... удачного, чем это?
– Нет, а зачем? Я думала, это обычная домашняя вечеринка...
– Вечеринка с сюрпризом, – поправила её одна из Танкервиль.
Морриган оглянулась на одну из сестёр-близнецов Алисы. Они так редко разговаривали, что складывалось ощущение, будто эти девушки и неживые вовсе, а лишь отражения своей сестры. Клэри и Флэри, не сговариваясь, смотрели на Морриган немигающими взглядами. Их глаза, даже вполовину не такие ясные и живые, как у сестры, ничего, кроме холода и тьмы не выражали.
Сзади на плечо Морриган положила руку Алиса, возвращая ту обратно в реальность.
– Идём. Только сними одежду, она будет лишней.
***
Одежда действительно оказалась лишней. Сёстры открыли магический портал в своей комнате и все четверо перенеслись на ярко освещенную поляну. Свет источали растущие на поляне одинокие деревья — наверняка благодаря одному из магических заклинаний. Вокруг зачарованных стволов кружили маги. Большая их часть — в карнавальных масках. Все они были либо абсолютно голые, либо с прикрытыми нижним бельем детородными органами. Последние, совсем как Алиса и Морриган, старались соблюсти хоть какие-то рамки приличия. Клэри и Флэри же со своими образами больше относились к категории обнажённых гостей.
– Куда ты меня привела? – гневно шикнула Морриган на Алису.
– На собрание магов, – невинно ответила Алиса. – Вон там даже один из членов Совета Тринадцати, а там — она указала на большой котёл, установленный в центре поляны, из которого доносились звуки скрежета. – Пикингил.
Стоящий возле котла колдун действительно походил на Пикингила. Всем, даже манерой двигаться, но Морриган знала, что это не он. Интуиция подсказывала, что мистер Джордж просто не мог опуститься до такого. Алисе же откровенно веселилась. Она схватила несколько фужеров, стоящих прямо на земле, и отпила из одного.
– Кровь девственницы! – воскликнула она. – Мм! Будешь?
Ведьма протянула стакан Морриган, но та лишь покачала головой. Вид красной жидкости, сгустками стекающей по стенкам бокала, желание отпить из него не прибавлял. Алиса усмехнулась и, дразнясь, отхлебнула ещё из своего.
– Ну, как тебе? Вечеринка в твою честь.
– В мою?
– Почти. Это общая вечеринка, но многие здесь знают, что это твоя последняя свободная от Гекаты и её правил ночь. Можешь делать всё, что захочешь. С кем захочешь. И как захочешь. – Алиса нашёптывала эти слова на ухо Морриган, стоя позади неё. И до Морри медленно дошло: можно позволить себе сегодня очень многое! С каждым присутствующим перепробовать самые смелые сексуальные фантазии. Воплотить то, что стыдно было представить даже в мыслях! Увидеть, почувствовать, принять участие. Морриган прикрыла глаза, а когда открыла их, внешний мир преобразился. Стал ярче, красочнее, насыщеннее. Листья с зачарованных деревьев внезапно сорвались и полетели вверх, трава стала мягкой, как облака, а присутствующие заулыбались ей одной. Они заискивали перед ней, льстили, звали к себе. Кто-то не узнанный сразу положил свою руку ей на талию и прижал к себе. Впервые Морриган оказалась в таком пикантном положении, и как реагировать на это совершенно не знала. Она привыкла, что вера в Гекату учит мужчин-колдунов быть более сдержанными и вежливыми в обращении к женщинам. Эталоном поведения для неё всегда служили её отец, и, быть может, ещё Джордж Пикингил. Но сейчас какой-то колдун, похожий на Джорджа, бесцеремонно опустивший свои руки ей пониже спины и знать толком не знал, как отвратительно в её глазах поступает. Морриган оттолкнула колдуна, но тот не заметил слабой попытки, и лишь придвинулся поближе, шепча при этом разные непристойности, от которых лицо девушки вспыхнуло, как пламя. В голове помутилось и она, сама не зная как, приказала языку пламени обжечь наглеца. Тот чертыхнулся и хватку ослабил. Этого мгновения хватило девушке для отступления на безопасное расстояние. Удаляясь прочь от мерзкого колдуна, она краем ухом услышала, как тот крикнул что-то про подарок, спрятанный под одеждой.
– Твои волосы прекрасны. Ты можешь обещать мне их никогда не стричь?
Пока Морриган отчаянно пыталась запомнить лицо урода, распускающего руки, время на вечеринке остановилось. Огни замерли, листва больше не шелестела под ногами, не дул холодный ветер. Люди молчали. Девушка повернулась на голос и заметила в нескольких метрах от себя Алису. Та сидела на коленях у взрослого мужчины средних лет. Он, полностью обнаженный, гладил её волосы, проводя сверху вниз и наматывая пряди на кулак. Он даже не слушал, что ведьма говорит, лишь увлечённо играл с её волосами, отчего Танкервиль радостно улыбалась. Увлечённая друг другом пара не видела Морриган. Увлечённые друг другом, они счастливо делились теплом и лаской. От увиденного у Морри перехватило дыхание. Подсознательно девушка понимала, что это необычный колдун. В нём таилось что-то мощное, злое, ужасное. Внутри осёдланного Алисой незнакомца будто жила сама Тьма. И тут Морриган случайно посмотрела вниз, на его ноги. Нечеловеческие ноги. Всё, находящееся ниже колен превращалось в отвратительное, ужасное подобие ног и больше напоминало копыта. Сердце забилось быстрее от осознания увиденного.
– Мои волосы — величайший дар, которым ты смог меня наградить, о Владыка. – Алиса сидела на коленях у Дьявола, ерзая от неудобства и мысленно одергивая себя. Его это забавляло. Тёмный, наоборот, постоянно притягивал ведьму к себе поближе.
Морри даже со своего места заметила покрасневшую кожу на бедрах Алисы и маленькие волдыри от ожогов на её поверхности. Подходя ближе, в попытке помочь Алисе, Морриган привлекла к себе внимание Тёмного Владыки. Дьявол с интересом разглядывал девушку, ожидая, что она сделает. Его глаза — чёрные и ужасные, звали её к себе, заставляя приблизиться. Ещё шаг, и ещё… Шум в ушах усиливался, девушка уже с трудом различала шум и голоса вокруг. Справа от неё порыв ветра показался теплее из-за пламени костра. И вот когда их с Нечестивым разделяла пара метров — всё исчезло. Морриган впала в небытие.
***
Оставшееся время до крещения Морриган провела как обычно. Ни одного намёка на то, что происходило ночью, не было. Никто не хотел обсуждать вечеринку с Морри и иногда девушке начинало казаться, что происходящее — лишь сон. Но ожоги на теле Алисы, так старательно ею скрываемые, подтверждали: вечеринка реальна. Танкервиль участвовала в призыве Дьявола. Он явился и Алиса получила его благословение. И Морриган была там со всеми, находившиеся на той поляне замерли, а Люцифер переступил черту между миром Тьмы и их миром. От осознания этого становилось стыдно, мерзко и противно. Весь следующий день после вечеринки Морриган просидела в душевой, старательно смывая прикосновения того назойливого колдуна и тихонько всхлипывала. Ей очень хотелось поделиться с кем-то постыдной тайной, чтобы прийти на крещение с чистой совестью и всем сердцем искренне принять Гекату. Раньше Морри очень хотела запомнить последние дни свободы от власти Богини ведьм. А сейчас все рухнуло. Она —изменница. Потому что видела Дьявола и до сих пор была в порядке. Не упала в обморок, не сошла с ума, ей не стало дурно... Это значило одно: она злая, тёмная. Такая же, как и Он. Когда Морриган смотрела в Его глаза, те манили её, а не пугали. Вдруг она — одичавшая ведьма? Из тех, что не могут принять Тёмное Крещение и встать под защиту Гекаты? От этих мыслей становилось еще хуже.
Сегодня вечером её собираются крестить! Соберутся маги, колдуны, ведьмы. Наверняка Лиза, Марта и Меган тоже там будут. На остальных плевать, но ей бы очень сильно хотелось видеть в этот день подруг.
Выйдя из душевой комнаты, Морриган стала собираться на Крещение. Причесала волосы, надела белую сорочку. В ней она собиралась войти в ледяную ноябрьскую воду, пропитанную лунным светом и стать верной адепткой Гекаты. Геката простит Морриган грехи и позволит начать жизнь заново. Морриган же, в свою очередь, начнёт молиться, ходить в храмы и почитать Царицу Ночи, как никогда прежде.
Пора.
***
На церемонию возле проруби собралась вся школа и многие из живущих за её пределами. Кто-то из пришедших держал в руках свечи, кто-то — одеяла. Лунный свет освещал всю водную гладь так, как представлялось Морриган. Она держалась на самом краю вырубленого во льду круга, не в силах заставить себя сделать решаюший шаг. Ведьма боролась с желанием развернуться лицом к толпе и во всём признаться. Наверняка к убийству Агаты причастен кто–то из находившихся на тёмном шабаше. Может, это Алиса? Агата часто бегала в лесу, а Алиса устраивала там свои оргии и призывала Дьявола на той самой поляне. Они могли случайно встретитьмя. От этих мыслей передернуло. Морриган подняла голову и посмотрела вперёд. Там, напротив неё, у берега стояли Анна Колдингс, Джордж Пикингил. Позади них — Грегори Саламандр, директор школы. Все, без исключения, надели чёрные непроницаемые мантии, но Морриган знала, что это они. Эти люди поставят ей метку Гекаты и после выносут вердикт: виновна она в убийстве Агаты или же нет. Метка — символ «чистоты» ведьмы. Она выглядит на теле, как татуировка луны. Метку наносят туда, куда пожелает крещённая ведьма или колдун. Цвет её зависит от природы ведьмы. После Крещения, по мере сотворения заклинания, луна заполняется цветом. Метка может быть светлой или чёрной. Колдун или ведьма с тёмными метками становились злыми. Колдунов и ведьм, чьи метки почернели, следовало умертвить или изолировать. «А вдруг то, что я участвовала в призыве расценивается как тяжкий проступок, за который последует наказание»? – Морриган отречённо рассматривала свои пальцы ног, ступни. Она представляла на их месте копыта. От этих мыслей мурашки пробегали по телу. Нет, она не одичавшая. Она не может ею быть. Морриган пересилила свой страх и опустилась под воду. Ледяные потоки, обжигая, немедленно залили уши и нос девушки. Течение реки, увлекая её за собой, тянуло Морриган на дно. В голове была путаница. Воспоминания вихрем проносились перед мысленным взором. Каждое задерживалось не дольше, чем на пару секунд. Морри вспомнила свою мать, Элизабет. Она ведь даже не пришла на крещение дочери. Неужели Морриган ее настолько разочаровала, что та не смогла найти время и посетить столь важное мероприятие? А подруги, Лиза и Агата? Они дружили вместе всю жизнь. Особенно близка Морри была с Лизой. А Меган? Она тоже тут? Наверное, Меган тоже злится на Морриган. Как долго они уже не общаются? Полторы недели? Это самый долгий срок для ссоры в ее жизни. Босые ноги коснулись дна. Мягкого, покрытого тиной. В попытке лучше встать, чтобы легче было оттолкнуться, она сделала шаг. Пальцы нащупали что-то твёрдое. Морриган опустила голову вниз, и от ужаса увиденного выпустила из лёгких весь запас кислорода. Дно реки устилали кости. Повсюду, то тут, то там белые островки костей, старательно поблёскивали в свете луны под слоем тины и водорослей. Недолго думая, девушка решила убраться отсюда подальше. Она резко оттолкнулась и всплыла на поверхность. Как только Морриган смогла дышать, она сразу почувствовала, как лёгкие сковало от боли. Холодный воздух проникал в самое сердце, заставляя внутренности сжаться. Выбравшись на берег, ведьма немедленно предстала перед своими судьями. Тело била мелкая дрожь. Мокрая сорочка липла к остывшему телу. Тонкая ткань просвечивала тело и грудь в особенности. В любой другой ситуации Морриган давно бы смутилась, но сейчас она лишь хотела лечь в кровать и укутаться в плед. Анна Колдингс и Джордж Пикингил едва взглянули на неё. Их интересовало только куда Морриган хочет поставить метку.
– Н-на ключицу, с-с левой с-стороны, – дрожащим голосом выдала ведьма. Больно не было, просто немного жгло.
– И это...ф-всё? – спросила она, когда дело было кончено. Зубы стучали друг об друга. Внезапно поднявшийся ветер нещадно хлестал по телу.
– Да. – Анна Колдингс внимательно оглядела Морриган, задерживав свой взгляд сначала на её худых плечах, а потом и на просвечивающих сосках ученицы. Морриган на это внимание не обратила.
– А как же...Геката узнает, достойна ли я быть её адепткой или нет?
– А ты думаешь, откуда там кости? – ответил новокрещённой Пикингил. Он заботливо подал ей полотенца и запасную одежду, из вежливости глядя в другую сторону, когда та благодарно принимала вещи. Укутавшись в мягкую ткань, она впервые за все время крещения столкнулась взглядом с директором. И отчётливо увидела над его левым глазом багровый след от ожога.
Глава 11. Как тебе старый Ник?
– Сосредоточься. Вспомни, свои эмоции в наш первый день занятий. Алиса Танкервиль заняла оборонительную позу напротив Морриган, готовая в любой момент отразить удар или создать защитный барьер. С момента крещения прошло несколько дней. Морриган умудрилась простудиться, и пролежала все эти дни в кровати почти не вставая. Её бил озноб и температура держалась выше нормы. Её лечили Лиза, Марта и Меган, по очереди. В перерывах между приступами лихорадки Морриган даже удалось перекинуться с девочками парой фраз. Кроме болезни, девушку постоянно мучили кошмары. В них она видела, как Алиса вызывает Дьявола, а тот вторгается в их мир, разрушая всё на своём пути. Ещё во сне были Лиза и Марта, бегущие прочь из объятой пламенем академии магии и один из старшекурсников, кажется, бывший Алисы, Диего, несущийся прямо в пламя, навстречу своей смерти. Просыпаясь в холодном поту от кошмаров, Морриган просила девочек, чтобы те их обязательно записывали, но вскоре сил не оставалось и на это. А вчера к ней в комнату заходил Джордж Пикингил и в компании Алисы. Танкервиль осталась у входа, не решаясь войти, а профессор принёс лекарства. Морри смутно помнила, как Марта что-то спросила у него про врача, но Джордж, кажется, ничего не ответил. Или ответил так тихо, что Морриган не расслышала. Сновидения были мучительны, как холодная вода в реке в день крещения. Она погружалась в них каждую ночь, день ото дня ощущая, как силлы покидают её, просачиваясь утекают, как песок сквозь пальцы. Хотелось плакать. Слёз не было. Она ведь только-только открыла в себе силу огня! Несправедливо было лишаться её. Неужели такова цена даров Гекаты? Это то, о чем говорили современные ведьмы? Силы последователей Гекаты в сотни раз меньше могущества последователей Сатаны. Отчего любая ведьма чувствует себя хуже, когда не поклоняется Дьяволу? И почему дети переносят процедуру крещения легче? Морриган не слышала ни одного рассказа, как ребенку после крещения становилось плохо. Но вот уже несколоько дней она лежала пластом в своей комнате и с трудом понимала, что происходит. Иногда чувства возвращались к ней, и, хоть двигаться ведьма огня не могла, она чувствовала, слышала и понимала всё, что происходит вокруг. Чаще всего с Морриган оставалась Лиза. Она сидела у изголовья постели и читала вслух очередную книгу. Морриган слышала тихий шорох переворачиваемых страниц, ощущала нежную ладонь подруги на своей голове. Движения её руки, успокаивающие, лёгкие, почти неосязаемые стали островком спокойствия в океане огня и боли, окружающем Морри.
На третий день беспрерывных мучений и бреда она услышала, как Лиза и Марта вполголоса переговариваются на кровати. Из разговора стало понятно, что в академию привели студентку-инквизитора. По слухам, именно она убила Агату. В её комнате нашли одежду, испачканную в крови. Морриган не могла понять, почему сюда привели ту девчонку, но она узнала, что на время следствия ее поселили в одну комнату с Мартой, и та теперь не хотела возвращаться к себе. Лиза успокаивала подругу, перечисляя способы избавления от возможной убийцы.
«Интересно, как она выглядит? И зачем её подселили в одну комнату с ведьмой? Неужели, не боятся?» − Морриган рассуждала на эту тему довольно долго, пока очередной кошмар не раскрыл перед ней объятия.
На этот раз девушке приснились скалы. На бесплотной почве ничего не росло. Её преследовало предчувствие чего-то ужасного. Сердце в груди тревожно сжалось. Морри была не одна. Рядом с ней почему-то находился Пикингил. Ведьма в компании профессора магии забралась на ближайший валун и осмотрелась. Далеко впереди горело огромное здание, выпуская в небо клубы дыма. Морриган почувствовала, как внутри неё вскипает сила и сообщила об этом профессору. Откуда ни возьмись поднялся сильный ветер.
– Не здесь и не сейчас, Морриган. Мы ещё не на месте. – прокричал сквозь порывы Пикингил.
– Не могу больше терпеть! Я сейчас взорвусь! – из рук выскочили искрки пламени.
– Ты должна контролировать свои силы! – Джордж повернулся в её сторону. Он хотел подойти вплотную, но магия помешала. Вместо того колдун только отдалялся от ведьмы огня.
– Я больше так не могу!
Огонь на кончиках пальцев стал практически осязаемым. Пламя дразняще танцевало по ладоням, и у девушки не оставалось сил это сдерживать.
– Там пожар. Она начался из-за меня! Мы должны им помочь! – Морриган старалась перекричать ветер, докричаться до Джорджа. Все попытки казались тщетны, но каким-то чудом Пикингил её понял.
– Ты им уже ничем не поможешь! Дьявол пришел в наш мир и единственное, что мы можем сделать — это…– Пикингил исчез. Его унёс с собой ветер и Морриган больше не суждено было узнать, что хотел сообщить ей профессор.
Внезапно преред глазами явилось лицо Сатаны. Это было не частью сна, а жестокой реальностью. Он навис над Морриган, разглядывая её со всех сторон. Нечестивый возвышался над ней, намекая как мала и ничтожна в сравнении с ним юная ведьма. Она чувствовала зловонное дыхание, исходящее от него. Смесь запаха пепла, палёной шерсти и разложения. Ведьму замутило. Морриган пыталась сопротивляться, но в итоге отвела взгляд.
– Я не могу к тебе прикоснуться, девчонка! – проревел Владыка Преисподней. — Но у меня есть рабы, и рабы могущественные. Ты будешь уничтожена в тот самый миг, когда решишь пойти против меня! Неприятные запахи стали сильнее. А когда чистый воздух в лёгких закончился, Морриган внезапно проснулась.
Вспоминая это сейчас, во время тренировки, она потеряла счёт времени. От размышлений её отвлекла Танкервиль.
– О чем задумалась? – Алиса заметно расслабила плечи, и посмотрела на Морриган. Видно, обучать магии слабую ведьму с нестабильными вспышками силы ей было непривычно тяжело. Иногда Алиса побаивалась Морриган, в чём никогда бы не призналась своей подопечной. Она всё еще помнила тот случай на Хэллоуине. Разум подсказывал старшей ведьме, что в обычных обстоятельствах она оказалась бы сильнее Морриган. Но Алиса чувствовала, что её подопечная слабее просто потому, что не вошла в свою полную силу.
– Я не чувствую свою магию, – призналась девушка. – Ничего не получается.
– Пробуй снова, – Алиса облокотилась о стену, переминаясь с ноги на ногу. Всем своим видом она показывала скуку и безразличие, а сама тем временем не сводила глаз с Морриган, оценивая ее. С момента начала их дружбы стиль огненной ведьмы изменился. На смену мешковатым кофтам и длинным юбкам пришли тёмные приталенные платья разных покроев и форм.
Сегодня Морри выбрала тёмно-бордовое платье до колен, расшитое снизу чёрными бусинками. На контрасте с Алисой Морриган выглядела очень женственно: Танкервиль облачилась в кроваво-красный кожаный костюм Охотницы. Вообще, дружить с Морриган оказалось тяжело. Алиса привыкла помыкать своими сестрами и не считаться ни с чьим мнением. Девушка оказалась неприятно удивлена наличием этого самого мнения у Морриган. Вдвойне неприятно стало, когда Алиса поняла, что именно общение с ней способствовало развитию уверенности у ведьмы огня. Хотя Алиса все равно считала себя единственной правой во всем, и не гнушалась регулярных визитов на запрещённые шабаши. С появлением Морриган, Танкервиль тоже переменилась. Алиса, обычно бессердечная и грубая, поймала себя на том, что стала испытывать подобие нежности к своим сестрам. До знакомства с Морриган, она чаще воспринимала их как нечто само собой разумеющееся и, хоть любила близняшек в глубине души, старалась не обращать на них никакого внимания. Пока поговорив с Морриган не поняла, что, в отличие от многих колдовских семей, ей очень повезло родиться с сёстрами. Нет, Алиса не была совсем уж чёрствой. Но приучила себя и сестёр к мысли, что в этом мире в первую очередь каждый должен быть сам за себя. И лишь во вторую — держаться семьи. Морриган помогла ей понять, что обращаться с близкими, как с прислугой – неправильно. Мысленно согласившись, Алиса упразднила некоторые «обязанности» своих сестёр. Например, позволила не начищать её туфли каждый день в шесть пятнадцать утра.
– Что тебя спровоцировало в прошлый раз? – Алиса обошла ученицу сзади и положила руку ей на плечо. – Попытайся сосредоточиться на этих воспоминаниях.
Они занимались в древнем крыле школы. В том самом коридорчике, куда Танкервиль заманила Морриган в первый раз. Это было удобно, так как он был скрыт от посторонних глаз.. Каждый день на большой перемене ведьмы собирались и по тридцать минут уделяли обучению Морри. Сегодня прямо перед ними стоял старый обшарпанный стол, а на нём стояла чёрная не зажженная свечка. Задачей Морриган было её зажечь. И они потратили львиную долю времени дабы помочь первокурснице сосредоточиться. Касаясь девушки, Алиса считывала её, как открытую книгу. Она пыталась найти пробел, мешающий раскрытию силы и устранить его, но ничего не получалось.
– После того...случая, – подала голос Морри повернувшись лицом к Алисе. – Как ты себя чувствуешь?
Танкервиль сразу поняла, о чём речь.
– Прекрасно, а что?
– Тебя не смущает...что ты видела...ну. – стараясь подобрать слова, Морриган все время запиналась.
– Того, кого видеть не должна? – подсказала ей Алиса.
Ведьма огня незаметно кивнула.
– Нет, – Алиса улыбнулась – Это наивысшая честь. Особенно для юной ведьмы. Считай это благословением.
– А что насчет метки? Она не портится?
– Нет. Я же не нарушаю устав Гекаты. Просто...развлекаюсь.
– С Ником?
– С каким Ником? – Алиса напряглась, а затем заметно расслабилась и рассмеялась. — А ты молодец. Хорошо. Да. К тому же...он сильнее её. При желании метку можно изменить.
– А где она у тебя находится?
– А тебе все скажи, – хихикнула Танкервиль.
Закончив очередную тренировку, они вышли из коридора и направились каждая в своём направлении. Морриган —на лекцию по темной магии, а Алиса — докладывать об успехах своей новой подруги.
***
В коридоре стояла тишина. Настолько пронзительная, что если уронить иголку, то этот звук непременно услышат. Габи выглянула из своей новой комнаты в коридор и оценила обстановку. Никого. Сегодня будет совет, на котором комиссии со стороны магов и со стороны инквизиторов решат, что с ней делать. Формально, они не могли ей ничего предъявить. Она не убивала ту ведьму, и магам не составит труда об этом узнать: достаточно только прочитать её мысли, и увидеть воспоминания. Но от этого легче не становилось.
Вчера утром Габриэль была ещё в своей школе. Её подняли с кровати и пока зачитывали ей права, пара инквизиторов обшаривали комнату на наличие посторонних предметов. Обычная практика в их лицее, вот только Габи про это забыла. Конечно, проверяющие нашли её грязные ботинки и колбу со свиной кровью. Когда Габи сообразила, что виновата сама, иэто не Изабель ее сдала, стало немного легче. Она готовилась приготовилась к серьёзному разговору или даже выговору, пока не узнала, в чём её обвиняют. В убийстве ведьмы из академии магии. Одна только мысль заставляла её дрожать, как осенний лист. Девушка хотела позвонить родным или хотя бы написать брату, но ей даже не дали собрать вещи. Сунули в руки рюкзак с самым необходимым и вывели во двор. Снаружи их уже ждал директор, её дядя. Он даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь, лишь огорченно смерил племянницу взглядом. Девушке связали руки и увезли. Так Габи оказалась в академии магии.
Тут с ней никто из учеников не разговаривал и даже не смотрел в ее сторону. Все делали вид, что она не интереснее пыли на подоконнике. Габи знала: это отношение продолжится до тех пор, пока она под защитой старших магов. Как только взрослые уйдут — её уничтожат. Маги не прощают убийства своего. Тем более убийства, совершённого Инквизитором, пусть и не окончившим лицей. В первый же день Габи выяснила, как можно связаться с братом. Недалеко от входа в спальный корпус стоял магический светоскоп. Для его работы не нужна была магия. Габриэль знала, как эта штука работает: у Конроя всегда с собой лежал такой же. С его помощью Габи свяжется с другом брата и объяснит ситуацию, если они ещё не в курсе. Брат с напарником покинули академию за несколько дней до того, как всё случилось, вряд ли они знают. Проблемой было добраться до светоскопа незамеченной, обойдя ведьм и колдунов. Как Габриэль поняла, её поселили в ту самую комнату, где прикончили ведьму и даже дали ей кровать убитой ученицы, Агаты. Габи это нисколько не тронуло, а вот ее соседка оказалась нервной истеричкой. Бледная девчонка, с платиновыми вечно спутанными волосами в ярко-желтом платье выскочила из комнаты сразу, как только их представили. Рассуждая о ментальном здоровье той ненормальной, Габи вдруг обнаружила себя высоко в воздухе, едва касающейся затылком потолка. Она стала жертвой заклинания и защититься не могла. Оружие у Габриэль изъяли по прибытии. Нашли даже скрытые клинки под одеждой. Оставалось только хранить гордость и терпеть. Магией её развернули лицом к выходу, дав рассмотреть своих мучителей. В дверном проёме стояла девушка, всем своим видом выражая агрессию. У незнакомки была короткая прическа «боб» на тёмные волосы, множество колец — в ушах и на пальцах, — чёрная помада на губах и яркая подводка для глаз такого же цвета. Одежда, вопреки ожиданиям, оказалась синей. Простой костюм без каких-либо аксессуаров.
– Она? – подала голос ведьма, хмуро осматривая Габи.
– Да, – из-за спины короткостриженной ведьмы показалась та самая истеричка-соседка. Габи узнала её по взметнувшимся в согласном кивке платиновым волосам.
– Зачем ее подселили к тебе? – допытывалась первая.
«А девчонка-то злая,» – отметила про себя Габи. – «С такими лучше не спорить. А по возможности вообще избегать».
– Не знаю. Сказали, что она безобидна.
– Ну да, как же.
Пользуясь тем, что за разговором на неё не обращают внимание, Габи постаралась принять наиболее удобную позу, но тут девушка со стрижкой щёлкнула своими длинными пальцами и будущая инквизитор упала прямо на пол. Повезло ещё, что шею не сломала. Не успела она ничего сказать, как злюка взмахнула правой рукой и Габи выгнуась назад против воли. Позвоночник хрустнул. Сомнений не оставалось. Перед ней — ведьма костей.
– Меня зовут Лиза Ван дер Аальст. – представилась ведьма. – И я убью тебя, если ты тронешь хоть пальцем одну из нас. Ты поняла меня? Будешь спать на полу, ходить тихо и не дай Геката я встречу тебя.
– Спать на полу весьма затруднительно. – съязвила Габи – Я могу заболеть циститом.
Еще один пас рукой — и Габриэль отлетела к шкафчикам, опрокинув содержимое верхних полок на себя. На голову посыпались книжки и тетрадки.
– Пойдем, – Лиза взяла соседку Габи под локоть и повела куда-то дальше по коридору – Посидишь пока у нас, и мы что-нибудь придумаем. – донёсся до Габи обрывок их разговора.
Очень хотелось крикнуть какую-нибудь колкость вслед, но ушибленный копчик не давал ей это сделать. Так началась новая жизнь в академии. В тот день больше ничего не происходило Габриэль рано легла спать, но всю ночь не могла сомкнуть глаз. Боялась, что за ней явятся ведьмы куда более опасные, чем эта Лиза. На следующее утро она дождалась, пока Марта уйдет на занятия и принялась разрабатывать план побега. Да, это глупо. И странно. Её, студентку лицея Святой Инквизиции вряд ли выпустят из заточения и не позволят сбежать.
– «Ты невиновна. Повторяй себе это чаще,» – говорила она себе и тут же возражала:
– «Ага. Скажи этим ведьмам, смотрящих на тебя, как змеи на кролика» – кричала разумная сторона девушки. Она знала: рано или поздно за ней придут. И лучшее, что она могла сделать — сбежать или приготовиться к бою.
«Эта Лиза подкинула меня, как пёрышко. И притом даже не старалась,» – сказала она сама себе, выглядывая в коридор.
И все же нужно попробовать. Хуже не будет, верно? Тем более, все сейчас на занятиях. Габи вышла из комнаты и тихо пошла по коридору. За время обучения в лицее её научили ходить бесшумно, так что девушка без труда пересекла половину пути. Она уже видела светоскоп на другом конце коридора, как вдруг навстречу вышли трое магов, облачённых в мантии. Они, видимо, направлялись к себе в комнату. Ребята разговаривали между собой и громко смеялись. Лицо одного из них показалось знакомым. Такой чернявый, симпатичный парень, немного развязный. Он явно заигрывал с одним из шагающих рядом магов. Из чего Габи сделала вывод, что как минимум одна из троих — ведьма.
Почему-то Габриэль очень хотелось, чтобы там была и Лиза. Хотя и без того встречная компания выглядела жутко.
– Эй, стой. Ты кто? – услышала девушка.
В коридоре никого, кроме Габи не было. Значит, обращались к ней. Жгучее желание побежать к светоскопу резко усилилось. Имело смысл добежать до него сейчас, пока те маги ещё не узнали её.
– Я не чувствую твоей силы, – крикнули ей вслед. – Ты кто? Следом за вопросом раздался неразборчивый шепот, а в следующую секунду один из магов оказался совсем рядом. Ближе расстояния вытянутой руки. Ближе, чем хотела Габриэль.
– Ты та таинственная убийца Агаты, – рыжий парень улыбнулся во все тридцать два зуба. Вот только улыбка эта была отнюдь не дружелюбная. – Привет, меня зовут Влад Редман, и я колдун . Хочешь меня убить?
– Слушай, – Габи, несмотря на весь свой страх, выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Она с удивлением отметила, что оказалась выше этого колдуна на несколько сантиметров. – Не знаю, кто такая Агата, но не могу сказать, что мне жаль, что её убили. Однако убивала не я.
– Так тебе не жаль? – в зелёных глазах колдуна заиграли опасные искорки. Губы поползли вверх в подобие улыбки.
– Меня учили убивать ведьм, – всё также твердо ответила девушка. Колдун, назвавшийся Владом, засмеялся и хлопнул в ладоши. Повернулся к своим друзьям, подзывая к себе и громко, на весь коридор, продолжил наседать на девчонку:
– Тебе не жаль? Учили убивать ведьм?– переспрашивал Влад . Видно, что он устроил этот цирк для кого-то из своих дружков-магов. Только для кого? – Вот так интересно! Видно инквизиторов не волнует, что у нас вроде как перемирие.
– Конкретно у вас? – съязвила Габи. – Есть куча одичавших ведьм, и наши учителя поступают правильно, обучая убивать этих тварей, прислужников Сатаны. – последнее девушка уже выкрикнула, замечая попутно, как лицо колдуна то краснеет, то зеленеет.
В ту же секунду Габриэль тысячу раз пожалела о сказанном. Влад махнул рукой и она резко отлетела к стене. От удара перед глазами поплыли красные и оранжевые пятна, а Влад продолжил наступать на нее, размахивая кулаками. От первого удара девушка успела увернуться, уйдя вниз и вправо так, что кулак парня впечатался в стену. Его друзья стояли в стороне и наблюдали за шоу. Никто не делал попыток вмешаться, пока Влад не схватил девчонку за шиворот, и не выкрикнул какое-то заклинание. От него мир на секунду замерцал разноцветными огнями, а в следующую секунду лоб Габи столкнулся с чем-то большим и тяжелым.
– Нас тоже учат убивать всяких тварей, сука! – мучитель поднял её за волосы и намеревался снова ударить о камень, как вдруг его рука неестественно дернулась и выгнулась в противоположную сторону.
Голова Габи сильно кружилась. Она не совсем понимала, как оказалась на улице в компании магов. Перед лицом по-прежнему маячил кулак Редмана. А рядом стояли те два мага, друзья рыжего. Девушка и парень. Первая даже не смотрела в сторону Габи. Всё её внимание привлекал Влад. Казалось, ведьма разочарована и напряжена. А вот второй, чернявый колдун, смотрел на Габриэль в упор. Убедившись, что ей ничего не угрожает он переключился на товарища и что-то тихо ему сказал. Заклинание с рыжего спало и Влад упал прямо на пятую точку. Габи заметила мелькнувший в его глазах страх.
«Он что, боится его?» – удивилась Габриэль. Мельком перевела взгляд на второго мага, но тотчас отвела глаза, ведь он тоже смотрел на неё.
– Я бы не выходил из комнаты без видимых на то причин.– Жестко отчеканил чернявый. – А ты, – обратился он к другу. – Иди за мной.
Не споря, Влад поднялся на ноги. Его колени заметно тряслись, а сам он старался казаться как можно меньше и незаметнее. Их подруга даже взглядом не удостоила уходящих парней, наверняка думала о чем-то своем.
– Диего не умеет разговаривать, – подала голос ведьма, ни к кому не обращаясь, – Скорее всего, сломает бедолаге пару рёбер.
– Из-за меня?
– И нет, и да. Он не любит, когда бьют женщин. – зевнув, ответила блондинка.
– Но ведь я, по вашему мнению, убила ту ведьму.
– Диего так не думает. Он сказал, что в таком случае тебя не поселили бы в комнату и не ограничили передвижение по академии.
Габи посмотрела в ту сторону, где сейчас Диего активно жестикулировал, наступая на Влада.
– А тебя как зовут? – Габи подумала, что раз тот чернявый, Диего, заступился за неё сегодня, то она могла бы завести знакомства в академии.
– Мое имя тебе ничего не даст.
Габриэль продолжила наблюдать за Диего, отметив про себя, что тот намного выше Влада. И красивее. От последней мысли её передернуло. Он — чёрный маг и наверняка продал свою душу либо Гекате, либо...
Нет, не Дьяволу. У них это сейчас запрещено. Но почему-то, глядя на него, Габи могла думать только о том, как парень «дьявольски красив». Других определений в мыслях не нашлось, хоть это и звучало слишком уж по-детски. Диего и Влад стояли в тени деревьев. Первый продолжал гневно жестикулировать. На его мощной шее проступили вены. Даже со своего места Габи это прекрасно видела. Она отвернулась, когда чернявый жестом показал другу, как перерезает Владу горло.
– Осталось провести тебя обратно в комнату, – Диего вернулся и, скрестив руки, свысока глянул на обделённую магией девчонку.
– Вообще– то...у меня осталось одно дело, – возразила Габи.
– И тебя сейчас ни капли не напрягло, что тебя чуть не избили? – его глаза над ней насмехались. Маг смотрел без тени дружелюбия, но с непонятным Габи интересом.
– Если только немного, – призналась она. – И спасибо тебе.
Когда он улыбнулся в ответ, сердце молодого инквизитора ухнуло вниз. Габи на секунду показалось, что эта его улыбка красивее всего, виденного раньше. Хитрая. И немного наглая. Как и её обладатель.
Глава 12. По пути Божьему
В комнате Изабель ни соринки. Кровать заправлена так, что на нее было жалко садиться: не дай Бог помять покрывало. Подоконник, каждый день протираемый от пыли, служил полкой для цветов и книг. Башенки из учебников и растений перекрывали обзор на улицу. Иззи сидела на полу перед кроватью и рассматривала карту, водя сенсором по поверхности. Сенсор святился ультрафиолетовым и мерцал, показывая последние передвижения Габи по академии магии. Вот ее поместили в одну из ведьминских комнат. В этом месте сенсор прожёг небольшую дыру, почти повредив пол, отчего сидящий в кресле Конрой неодобрительно заворчал.
– Почему Михаил нам не помогает? – спросила Изабель у инквизитора.
Когда в комнату к Изабель вломились двое старших инквизиторов и после путанного объяснения рассказали, что Михаил — брат Габриэль, Иззи все поняла и согласилась им помочь. Точнее, согласилась помочь Конрою, ибо Майкл категорически не хотел участвовать в чём-то подобном. Он считал, что используя магию эти двое лишь навлекут еще большую беду на его сестру. Майкл решил помогать Габи законным путём. Он договорился с консулом о встрече, собрал небольшой совет для защиты прав Габриэль в академии магии и сейчас участвовал в переговорах убеждая Совет, что ему просто необходимо присутствовать завтра на заседании. Перед тем как их покинуть Майкл, зная природу Конроя, заставил того поклясться на Библии, что друг не станет безумствовать в попытках помочь, пока он, Майкл, всё не решит. Вот потому-то, вся грязная работа и досталась Изабель. Они сидели в ожидании несколько часов к ряду, а вестей от Майкла все не было и не было. Конрой пару раз все-таки вставал с кресла и подходил к окну, осматривая окрестности. Иногда комментировал происходящее на улице, но в целом молчал.
Изабель тоже была немногословна. Отслеживая маршрут Габи, она неотрывно смотрела в одну точку, куда указывал сенсор. Иногда свет затухал и появлялся в другой точке на карте. Наверное, сбой. Не могла же Габи перемещаться в пространстве?
– Я бы сменил тебя, да боюсь это невозможно, – Конрой потёр глаза, наблюдая за работой девушки – Меня сразу назовут лгуном и предателем.
– Разве инквизиторы не врут?
– Врут, ещё как. Другой вопрос, если от тебя требуют клятву.
– А сколько ведьм ты убил? – Изабель слышала о пятом отделе только мельком и то больше сказки. Её всегда интересовала их сложная и опасная работа, хотя сама Изи вряд ли решилась бы пойти туда работать.
– Я не убиваю их. Мы с Майклом за более гуманный способ... успокоения.
– Ямы?
Конрой кивнул, продолжая за ней наблюдать. Левой рукой девушка подпирала голову, не давая той склониться под тяжестью усталости. Правой твердо водила по карте, останавливаясь в тех местах, где сгусток энергии больше всего. Потом фиксировала точку работала дальше. Интересно, что ею движет? Позволила разместиться в своей комнате, терпела Конроя и его вечное желание то съесть её запасы, то вставить едкий комментарий, то сделать что-то бессмысленное. Ближе к вечеру, когда сил глядеть на карту не осталось, Изабель и Конрой расположились возле камина и стали читать книги про архитектуру старых зданий. Они надеялись найти тайный ход в академию магии и вывести сестру Майкла оттуда, но увы и ах — даже намека не было на что-то подобное.
– У меня будут проблемы, если они найдут меня у тебя. Когда был последний обход? – Конрой пальцем зажал строчку в книге, на которой остановился, и вопросительно посмотрел на Изи.
– Три дня назад. - ответила девушка, не отрывая взгляда от книги.
– Значит, завтра будет повторный. – Конрой перевернул страницу и отстранено посмотрел в камин.
Огонь тихо мерцал внутри, изредка трещали сухие поленья. Ноги приятно обдавало жаром огня, согревая ступни. Конрой с удовольствием отметил, что жизнь в академии инквизиторов — самый легкий и спокойный период в его жизни. Можно было спокойно заниматься своими делами и не думать о том, где спать, что есть, откуда взять деньги. Все за тебя продумано. Остаётся лишь пожинать плоды и разумно распоряжаться своим временем. Если ты прилежно учишься, записываешь лекции, ходишь исправно на занятия и отвечаешь чаще, чем пять раз в месяц, то по окончании обучения тебе откроются все двери. Другое дело, если ты выпустился из академии и единственное, что запомнил, фразу: «серебро и железо против ведьм, не оставляй ворожею в живых». Тогда придётся сложнее. Есть шанс попасть в один из отделов по координации более опытных инквизиторов, таких как Михаил и Конрой, но, скорее всего, направят в какой-то штаб на задворках и заставят заниматься бумажной волокитой.
Иногда, особенно зимой, Конрой даже завидовал штабным охотникам.
– Не хочешь рассказать о себе? – Девушка зевнула и отложила книгу в сторону. — Мы очень долго здесь сидим.
– А что тебе рассказать? Спрашивай.
– Что тебя больше всего разочаровало после выпуска из академии?
– Интересный вопрос, – парень усмехнулся. — Обычно спрашивают, кто мои родители.
– А что в них такого?
– Ну...я метис.
Девушка в ответ состроила непонимающее лицо. Мол, что в этом такого.
– Ты много вообще видела инквизиторов, которые любят суши и рис?
– Я думала, это стереотип, – Изабель повернула голову и посмотрела на Конроя в упор. В свете огня его черты лица немного обострились, а глаза потемнели настолько, что и вовсе казались черными. Конрой усмехнулся в ответ и продолжил, со смущённой улыбкой глядя в огонь:
– Стереотип. Я не люблю суп с тофу. – он было глянул на Иззи, но, передумав, отвернулся.
– Я даже имя не поменял. Не вижу смысла. Родители дали мне его, и я буду с гордостью его носить.
– Я тоже не буду менять. – Горячо возразила Изабель, не понимая, к чему клонит Конрой.
– Этот пункт скорее касается тех, кто...носит иные имена. Твое имя в переводе означает как «любящая Бога», имя Майкла носит перевод «Кто как Бог». Габи означает «Божья твердыня». И нас, инквизиторов, всячески стараются направить по Пути Божьему и это верно. С одной стороны.
– А с другой?
– А с другой, когда ты покидаешь стены академии, то выходишь в большой мир. И зачастую теряешься в городе. Меняются мысли, цели, мотивы. И думаешь порой: «А как живут те, кто не верит? У кого нет в сердце Бога? Многим из этих людей живётся лучше, чем нам, Инквизиторам. Так почему я, а не они, должен защищать наш хрупкий мир?»
– Это в тебе зависть говорит.
– Нет, – возразил Конрой. – Во мне говорит здравый смысл. На одном задании, нашем с Майклом первом, мы наткнулись на домик в лесу. С виду — обычный дом. А на деле там обитал парень, по уши влюбившийся в ведьму. Рядом с этим домом, как не сложно догадаться, никакой живности не оказалось — ведьма поначалу съела всех мышей и птиц, затем перешла на зайцев и оленей. Когда мы нашли их дом, колдунья уже перешла на детей. – от доброго и чуть веселого взгляда Конроя не осталось и следа. – Она одичала, а мы только-только выпустились. Трёх дней не прошло с выпускного. Припасы полны, лошади накормлены и напоены. У нас даже щетины не наблюдалось. А еще самоуверенности — хоть отбавляй. Мы подошли к дому днем, с огнем и мечом, как нас и учили. И пацан тот, не старше нас с Майклом, проткнул мою ногу вилами. Я орал, как резанный, а тому хоть бы хны. Видимо, к нему уже заглядывали соседи с жалобами. Майкл даже меч не успел вытащить, как парень и его повалил. Простой фермер одолел двух инквизиторов и затащил в дом.
– А что было дальше?
Конрой потянулся, подобрал под себя ноги и продолжил рассказ. Местами он мог улыбнуться или, наоборот, задумывался, но в целом его лицо мало чем выдавало царящие внутри эмоции. Изабель заметила, как дёрнулся у инквизитора глаз.
– Нас потащили на второй этаж, оставили без еды. Приносили только большую металлическую миску с водой на двоих и ставили на пол. Сил хватало только доползти и попить. На второй день мы услышали, как ведьма притащила в дом ребенка. Она отвела его на верхний этаж и посадила на цепь рядом с нами. Ребенок ревел, как резанный. Майкл пытался его успокоить, но у меня его крики вызывали одно раздражение. В конце концов, Майкл смог освободиться и даже вооружиться цепью. Когда пришла ведьма, мы были готовы. Соль, железо. И страх. У меня дрожали ноги, и я не мог вспомнить ни одной молитвы. Майкл держался лучше и я тогда подумал: «Он чертовски хорош, я буду брать пример с него».
И тут парень затих, погружённый в собственные мысли.
– Так, чем всё закончилось? – прервала Изабель его молчание.
– Ребёнок выжил. Мы отвели его в деревню и вернули родителям. А потом с позором сбежали оттуда, пока никто не заметил, что наши костюмы инквизиторов, белые и такие идеальные всего день назад, пропитаны говном и мочой. Грубо, да, – Конрой улыбнулся, любуясь вздёрнутыми в удивлении бровями Иззи. – Зато честно. Мы, в прямом смысле, обделались после первой встречи с одичавшей ведьмой.
– Вы убили ее?
– Да.
Они продолжили сидеть рядом, глядя в огонь. Изабель волновало, в чём же Конрой разочаровался больше всего, а Конрой мечтал поскорее закончить работу и пойти спать. Оба молчали.
***
– Майкл мне не рассказывал об этом.
Габи глядела сквозь огонь светоскопа на друга брата и сидящую с ним Изабель и удивлялась каждому слову. Её брат, пример академии, лучший молодой инквизитор...провалился? Он...Габи даже стыдно было думать об этом, а тут ещё Диего стоит над душой. Следит, чтобы не сказала ничего лишнего.
– О чем? – Наивно, по-детски, спросил колдун. Как будто они оба не слышали сейчас разговор её друзей у камина.
– О его первом задании, – раздраженно бросила девушка.
– Ну, первый раз не всегда идёт хорошо, –и усмехнулся, бесстыже пройдясь по Габи глазами. – Но это не относится к колдунам.
– Что ты имеешь в виду?
– Первый раз. Он не всегда идет хорошо.
– Но не настолько же!
– Ну, бывают ситуации куда хуже, чем обделаться при виде одичавшей ведьмы.
– Например?
Диего хотелось ответить на этот вопрос что-то пошлое и вульгарное, но внутренний голос подсказал ему это не делать. Девочка она в академии новая, ещё наслушается подобного. «Хотя, уж лучше пускай будет готова к таким разговорам. Она наверняка привыкла закрывать уши и краснеть, когда кто-то обсуждает секс...хотя нет, в их лицее все ханжи. Девчонка даже шутку не поняла», – досадовал он. Проводить аналогию между первым сексом и убийством одичавшей ведьмы Диего показалось вначале смешным и уместным, но, глядя на поникшую Габи, он передумал продолжать. Как-нибудь в другой раз. В этот раз он принял решение понаблюдать со стороны. Габи подошла к огню, наклонилась и громко и четко произнесла имя подруги: «Изабель». Потом ещё раз. И ещё раз. Габи говорила с разной интонацией, различным тембром, громкостью. Люди по другую сторону не слышали её. А потом они встали с дивана, собрали книги и разошлись по разным углам.
– Кто– то кого– то очень хотел. Но его продинамили, – заметил маг.
– Ты про что? Почему они меня не слышат? – недоумевала Габриэль.
– О, Геката милостивая, иногда я думаю, что в вашем скопище святош вообще ничего не знают о плотских наслаждениях.
– Знают, – девушка повернулась к нему, краснея и отводя взгляд. – Просто не говорят о них.
– Почему? Потому что Иисус наблюдает за вами?
– Как ты можешь такое говорить!
– А что здесь такого...
Но девушка его уже не слышала. Быстро собрав свои вещи, она вышла в коридор. Диего усмехнулся, но следом не пошел.
***
– Что будешь делать?
Артур Кинг, близкий друг Джорджа Пикингила и член Совета Тринадцати, сидел в кабинете друга и рассматривал магический портрет. Там Совет, все тринадцать, стояли возле рябины и махали руками.
Пикингил на картине, ещё молодой и пока женатый, обнимал свою ныне покойную жену, Урсулу Пейн. Артур остановил влюблённый взор на своей жене, Сибилле Кинг. Наверное, их любовь была той самой, о которой так часто пишут люди. Когда они впервые случайно встретились взглядом, сразу друг другу понравились. Что-то перевернулось в душе Артура и спустя месяц он сделал Сибилле предложение. Она согласилась, но потом вдруг пропала. Где она, и что с ней, до сих пор никому неизвестно. В самом начале их знакомства их отношения больше напоминали партнерские взаимовыгодные, хоть обоих и тянуло друг к другу, как магнитом. Все в Совете удивлялись, как у двух совершенно разных магов могло найтись что-то общее. Влюблённые на это ничего не отвечали, лишь пожимали плечами. Артур, колдун созидания, и Сибилла, ведьма костей, вместе создали воистину необычный и местами странный тандем. Джордж видел тоску по прошлому, игравшую в глазах старого приятеля, но найти подходящих слов так и не смог. Когда умерла Урсула, Пикингил вздохнул полной грудью. А глядя на тоскующего Артура, Джордж думал, , что вот она, настоящая любовь, существует. И сидит перед ним. Артур шестой год подряд после исчезновения Сибиллы посещал волчий лабиринт — последнее место, где видели его любимую. И ждал. Часами, днями. Приходил и ждал Сибиллу, в надежде, что та выйдет из лабиринта и бросится ему навстречу.
– Что будешь делать с девчонкой? Только не говори, что веришь в её виновность. – сказал Артур, неотрывно глядя на фотографию и поглаживая большим пальцем изображение жены.
– В любом случае это решать не мне. И, да, я не верю в её вину. Кто-то другой убил Агату, находясь при этом здесь, в академии.
– И кто?
Пикингил пожал плечами, откинувшись в кресле.
– Саламандр? – предположил Артур, убирая старую фотографию на место.
Пикингил на это ничего не ответил, лишь усмехнулся:
– Да. Бюджетных мест мало, вот и решил Грегори подзаработать.
– Джордж, это не шутки. Кто-то убил ведьму на Хэллоуин. Ты прекрасно понимаешь, что это значит.
– Кто-то поклоняется Дьяволу, да.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – Артур налил себе крепкого напитка в стакан. Выпил залпом и налил ещё раз. – Кто-то поклоняется Дьяволу прямо у нас под носом. Это может быть кто угодно.
– Артур... Почему ты подозреваешь Саламандра?
– Чувствую своей филейной частью! Этот сукин сын никогда мне не нравился, – процедил колдун созидания и залпом допил второй стакан.
– Нужно защитить девчонку, – чуть серьёзнее добавил Артур. – Они убьют её.
– Здесь согласен. Но как?
– Суд будет завтра, – Артур поставил локти на стол, как школьник, и взглянул на своего товарища.
Только сейчас Джордж заметил, как сильно постарел Артур за эти шесть лет. Руки, а в особенности пальцы сделались шершавыми и сухими. Глаза не горели уже хитрым огнём, как раньше, а в волосах заметно прибавилось седых волос. Будь рядом Сибилла, она бы точно не дала ему так раскиснуть.
– Нам нужно убедить оставить девчонку в академии, – убеждённо сказал Артур.
– А ты не думаешь, что её могут убить и другие ведьмы? Те, кто думает, что она виновна?
– Я понимаю это, Джордж, – рявкнул старый колдун. – Но так будет лучше. Убийца сам на неё выйдет. И тут мы его поймаем.
Артур поднялся и победно вышел из кабинета. Джордж остался. Он всем своим существом чувствовал неладное.
***
Утром Артур встал пораньше дабы собрать вещи. Он приготовил речь в защиту Габи, поменял свой костюм на более официальный, почти как у Пикингила. Он уже собрался идти, как к нему навстречу вышла Хейли Миллер, девчонка, что вечно ходила хвостом за Джорджем. Сегодня Хейли, вопреки обыкновению, выглядела весьма пристойно, как и положено любой ведьме. Черная юбка по щиколотку и белая слегка просвечивающая блузка. В руках ученица держала несколько свитков, ещё парочку зажимала подмышками. Столкнувшись с Артуром, она извинилась и уже собиралась пройти мимо, как вдруг, вспомнив что-то важное, повернулась к нему и сказала:
– Артур, вы ведь собираетесь на процесс? Он уже начался, можете не торопиться.
– Как «уже начался»? Он ведь должен был начаться через час! – Артур растерянно посмотрел на запястье, на котором обычно носил часы. Вспомнил, что оставил их где-то в комнате и чертыхнулся.
– Его перенесли. – любезно сообщила Хейли и уже собралась идти по своим делам, но Артур её снова окликнул:
– Кто? – спросил он.
– Директор, – девушка подошла близко к колдуну, и словно прочитав его мысли, тревожно спросила:
– Всё ли в порядке?
– Нет. Позовите Джорджа. Я буду ждать его возле зала суда.
Заседание суда проводили в конференц-зале. Там собралось не так много людей. Со стороны ведьм присутствовали такие маги, как Анна и Роза Колдингс, а также директор школы, Грегори Саламандр. Анна и Роза, как поняла Габи, были родственницами. Кроме внешнего сходства, ведьмы делали и говорили практически одно и тоже. Разве что Анна казалась старше. Отличие их состояло лишь в том, что Роза была сухой, коренастой ведьмой с несоразмерно широкими плечами. Черты лица её, чёткие и прямые, были симметричны. Роза хранила серьёзность, и Габи почувствовала себя как на допросе. Её мать, Анна, полная противоположность дочери. Зато Габи нашла некое сходство между Анной и Грегори Саламандром, директором академии. Оба худые и с прямой осанкой. Ни разу не ссутулились за все то время, что сидели здесь. Их движения достаточно резкие и отрывистые, как и разговоры на повышенных тонах, заставляли Габи постоянно вздрагивать. Нервозность директора и старшей Колдингс также передалась остальным. Грегори то и дело вставал с места и ходил взад-вперёд по комнате, а Анна перекидывала ногу на ногу, убирая невидимые пылинки со своей юбки.
Со стороны инквизиции пришло несколько людей в одинаково серых костюмах. Невозможно было понять, кто из них кто, есть ли среди них старшее поколение, мужчины там или женщины. Стражи в серых одеяниях не отличались друг от друга ни на каплю. Ведьмам в этом плане проще. Габи это заметила еще по приезду в академию. Магам можно носить все, что вздумается, экспериментировать с волосами, телом, аксессуарами. Можно выйти из своей комнаты абсолютной голой и тебе слова лишнего не скажут. Габи немного им завидовала. Здорово, когда ты можешь распоряжаться своим телом, как тебе вздумается. Сбривать или красить волосы в нестандартные цвета, набивать тату на коже, цеплять на шею или в нос различные украшения. Да, элементарно, носить серёжки. С другой стороны, внутренний голос Габи, вопил, что всё это чистой воды «звенящая пошлость», и ученице в таком виде ходить неприемлемо. Студентки этого учебного заведения на её замечания просто бы фыркнули, скорее всего. Сама Габи надела чёрную длинную юбку и плотную белую рубашку. Волосы она старательно причесала так, чтобы не выбивался ни один лишний волос. Еще девушка хотела принять как следует душ и сменить бельё, но её личные вещи так и не привезли, а местная вода вызывала непонятную аллергию, отчего на коже вылезли прыщики. Чтобы их убрать, она сделала ночью расслабляющую маску из местных трав и на этом косметические процедуры закончились. Сейчас Габи неотрывно наблюдала за проверяющими из академии Святой Инквизиции, каждый раз вздрагивая, когда один из инквизиторов двигался. Например, поднимал с пола упавший карандаш. Майкла она среди них не видела. А, может, брат находился там, только она этого не заметила, как и дяди. Габи приняла решение смиренно ждать. Инквизиторы и ведьмы вставали с мест, решали её судьбу, иногда переходили на крик. Девушка пыталась вслушиваться в беседы, но вскоре потеряла нить происходящего. Сначала речь шла о ней. О её заслугах, о том, какая она прилежная ученица, и что она никогда не покидала стены академии. Затем маги стали проецировать свои воспоминания и воспоминания Габи, те немногие, что удалось найти в её подсознании. Инквизиторы тогда недовольно покосились на свою ученицу, видимо, увидев нечто запрещённое, но отстаивать её не прекратили.
– Почему бы нам не прекратить эту вакханалию, – предложил один из инквизиторов. – И не допросить Габриэль с помощью ментальной магии? Директор Саламандр, будьте добры.
И только Габи собралась встать, чтобы подойти к директору академии магии, как двери зала распахнулись. Внутрь вихрем залетели юные ведьмы в монашеских рясах. В руках они держали книги, отдалённо напоминающие Библию, головы всех покрывали платки, а сами они выглядели кроткими и покорными. Старшая среди них, девушка с тёмно-рыжими волосами бодрее и живее своих «сестер».
– Мы бы хотели преподнести подарок нашим гостям – громко и чётко сказала рыжая ведьма. – Наш хор исполнит песню специально для вас. – она поглядела на Габи, оценила ее внешний вид и перевела взгляд на одного из инквизиторов. Непозволительное отношение, глядеть так в упор на старшего, когда. ты младше на пару десятков лет.
– Что здесь происходит? – Анна Колдингс встала со своего места и оглядела присутствующих. Она сузила глаза, узнав учениц. — Миллер. Во имя Гекаты, что здесь происходит?
– Артур Кинг захотел преподнести подарок, как дань покаяния нашим гостям. – тотчас ответила рыжая девушка.
– Почему ученицы надели на себя...это? – всё ещё не отставала с расспросами Анна.
– Часть подарка, – также быстро ответила Хейли.
Первым вмешался Саламандр. Он вышел вперёд, поднимая левую руку вверх, сводя на «нет» любые ссоры.
– Если Артур Кинг захотел сделать подарок нашим дорогим гостям,– медленно, тягуче произнес он. – То мы просто не можем это запретить. Потому начинайте!
И сел на свое место, прошептав что-то на ухо Розе. Та расплылась в улыбке и стала внимательно наблюдать за происходящим. Ведьмы выстроились в линию, прижали к груди «Библии» и начали петь. На удивление, ведьмин хор мало чем отличался от церковного. Пели здесь также складно и звонко, легко и непринужденно. Голос каждой из ведьм старательно дополнял голоса других сестёр. Песня получилась воистину «живой». Инквизиторы вначале напряжённо вслушивались в слова, но затем просто наслаждались музыкой, как и другие присутствующие. Габи тоже пыталась разобрать текст, но так и не разобрала. Пели одновременно на общем и латыни. Местами Габи резало слух это новшество, но мотив она запомнила. В песне говорилось о монахине, что сильно любила своих сестер. Она радовалась жизни, любила, жила. Габи эта песня даже понравилась. Под конец выступления в дверях появились Артур Кинг и Джордж Пикингил. Первый, чересчур веселый и радостный, с улыбкой на губах наблюдал за происходящем. Второй же был готов метать искры ярости из глаз. Он отыскал глазами одну из ведьм и грозно произнёс её имя:
– Хейли!
Девушка, та самая, с рыжими волосами, вздрогнула и обернулась на звучание имени. Лицо её тотчас побледнело. Махнув рукой остальным, она прервала музыкальный номер. Ведьмы закончили петь. В зале воцарилось молчание. Один из инквизиторов встал с места и, учтиво поклонившись, попросил рассказать историю возникновения песни.
– О, это просто, – вперёд выступил Артур Кинг. – Эта песня авторства одной монахини. Наши ученицы специально для вас разучивали её все утро – на последних словах он выразительно посмотрел в сторону старших товарищей — директора Саламандра и ведьм Колдингс. – Вам понравилось?
– Творчество наших сестёр всегда нам по сердцу. А о чем эта песня?
– О вашем Боге. – откликнулся Кинг. – О любви, вере, надежде. Об умении прощать и быть прощённым.
– Какая хорошая песня! – не сдержавшись, воскликнул второй инквизитор. – Неожиданно видеть и слышать от вас подобный жест. Очень приятно. Спасибо! – сказал он это от чистого сердца и уже готов был встать на встречу Кингу, дабы пожать руку.
Габи заметила мимолетную усмешку на лице старого колдуна, а в следующую секунду услышала то, что никак не ожидала.
– Поверьте, данная монахиня удостоилась нашего внимания не просто так, – добродушно объяснил колдун. – Дело в том, что она преподнесла весьма ценный урок нашим ученицам. Когда связалась с Дьяволом и убила половину своих сестёр по храму. Случилось это ровно через год после того, когда она впервые написала и спела эту песню.
– Да как вы смеете...это же... – Инквизиторы переглянулись, не решаясь чтпродолжатьо– либо ответить. Это кощунственно. Это низко и подло, выставлять церковь, выставлять ту бедную девушку в таком свете. Один из серых стражей задохнулся от злости, а Габи почувствовала, как её уши начинают гореть. Этот мерзкий колдун специально устроил весь этот цирк, чтобы выставить инквизиторов глупыми дураками!
Все стояли в немом шоке. Казалось, процесс над Габи забыли тотчас, как только Артуром Кингом были произнесены последние слова. Время замерло. Присутствующие ожидали реакции инквизиторов. Наконец вперед выступил третий, самый низкий и толстый из всех серых стражей.
– Мы воспринимаем это как личное оскорбление. И будем вынуждены подать на вас жалобу. – деловито заявил он.
– Кому? Богу?
Артур Кинг насмехался над стражами. Он выступил вперёд, и Габи заметила, как ладонях заискрились синие молнии, электризуя воздух вокруг.
– У нас ваша ученица. А насколько мне известно, она еще и племянница вашего ректора.
– Ты что творишь, Артур! – Анна Колдингс встала со своего места и принялась кричать на весь зал:
– Быстро выйди отсюда! Джордж, убери его! – скомандовала она. Второй колдун и с места не сдвинулся.
– Мы будем разговаривать только с вышестоящими инквизиторами. А пока — Артур махнул рукой и возле Габи появились два колдуна, зажавшие её с обеих сторон. – Вынуждены отказать вам в нашем гостеприимстве.
Глава 13. У каждого своя цена
Пикингилл перебирал свой старый ящик, когда в его кабинет вошёл Грегори Саламандр и без разрешения сел на диван для посетителей.
– Что твой друг вчера устроил? – без прелюдий начал директор.
Джордж лишь равнодушно пожал плечами и продолжил заниматься своими делами, изредка отвлекаясь на заметки для блокнота. Он записывал перечень вещей, которые собирался вывозить.
– Ты пробыл здесь два месяца, неужели не нашел ни одного колдуна, который удостоен обучаться у тебя? – Саламандр покрутил в руках кубок для горячего вина и поставил его на стол нарочито громко.
– В школе действительно обучаются достойные ведьмы и колдуны. – Джордж повернулся лицом к директору, вытащил из шкафчика небольшую папку и неряшливо бросил её на стол – Я уеду отсюда, как только инквизиторы уедут. Я пообщался с Анной Колдингс, и мы пришли к выводу, что переговоры по поводу Габриэль и дальнейшего её проживания у нас будем вести я и Артур. И Артур принесет свои официальные извинения.
– А если извинений будет недостаточно? Кинг поставил под удар всех учеников моей академии.
– Тогда я лично тоже принесу свои извинения.
– Хах. – Саламандр улыбнулся, бегло пробежав взглядом кабинет Пикингилла. – Я даже знаю, как. Скажи, – он встал с места и, обойдя весь кабинет, пересел на место Джорджа, положив одну ногу на другую. – Трудно было убить ту ведьму?
– Нет. Её действия ухудшали наше положение.
– А Анна сказала, что в какой-то степени была согласна с ней.
– У Анны есть на это причины.
– Да? Какие? Я что-то о них не знаю.
– На войне она потеряла всех своих учениц, – напомнил Джордж.
– Ах, это...ну, зачастую из них она вспоминает лишь Лилит да Урсулу. Хотя, я лично ей советую почаще вспоминать Сабину Сильвер. Как думаешь, я прав? – Директор ядовито улыбнулся, кожа на его лице натянулась так сильно, что морщины вокруг глаз обозначились чётче.
– Саламандр, наше общение выходит за рамки приличия.
Джордж отошел к окну. За стеклом на ветру кружились первые в этом году снежинки. Белые хлопья, опадая на землю, почти сразу таяли, но на место старого слоя ложился новый, образуя снежную дорожку, по которой совсем скоро пройдутся ученики академии.
– Я знаю, Джордж. Но, заметь, мне действительно интересно, как ты смог убить ту, кого однажды назвал сестрой? Неужели ты вообще не верен собственной клятве?
– Сабина поставила себя выше людей, ведьм, колдунов. Всех тех, кого мы либо защищаем, либо называем сёстрами и братьями, Саламандр. Она перешла черту, и исход получился лучше, чем если бы её сожгли или отправили гнить в ямах! – последнее предложение колдун прокричал, хоть и редко обычно повышал голос. Со времён войны репутация Пикингила ухудшалась с каждым годом.
– Она — член Совета Тринадцати. Такая же, как и мы с тобой Джордж. И я вижу, как ты потакаешь своему дружку Кингу. Скажи, если бы на его месте был я, а не он, ты бы заступился за меня перед инквизиторами? – он тут же сам ответил на свой собственный вопрос:
– Нет.
Директор откинулся на спинку стула и победно улыбнулся. А затем, переведя дыхание продолжил:
– А если бы на месте Сабины оказалась Урсула? Смог бы убить? Или мне лучше заменить Урсулу на...Лилит? Ты ведь знал, что колдуны одинаковой направленности могут читать мысли друг друга, если постараются? Я частенько видел твое лицо в мыслях Лилит и как же меня это раздражало! Я обрадовался, когда увидел, как ты уходишь к Урсуле. О, ты сильно ранил нашу подругу, поверь мне.
– Лилит — мой добрый друг и я настоятельно тебе не рекомендую марать её память.
– Да, ты прав. О мёртвых либо хорошо, либо ничего...но, согласись, она была той ещё ведьмочкой. Я зачастую представлял себе, как провожу её...
Магия Пикингила была построена на разрушении. Такую труднее подчинить себе, чем, к примеру, магию восстановления. Поэтому Джорджу не составило труда разбить стеклянную люстру наверху, осколок от которой попал точно в колено директору академии, глубоко впившись острием в кожу.
– Чёрт! Ох...
Саламандр схватился за ногу и быстро вытащил окровавленный осколок, заодно накладывая заклинание исцеления.
– Кабинет вы выделили мне ветхий, директор Саламандр.– сокрушенно покачав головой, заметил Джордж – Всё разваливается. Не рекомендую здесь находиться. Можете пострадать.
– Да, Джордж. Ты совершенно прав. Кабинет и правда старый...– Саламандр закончил исцелять коленку, когда в кабинет вошёл Артур Кинг.
– Директор, – поприветствовал он Саламандра и едва кивнул, тем самым обозначая статус директора и одновременно дискредитируя его: по этикету колдуну, стоящему по положению выше следовало отвесить небольшой поклон. Саламандр это заметил, но лишь улыбнулся. Нельзя ударить в грязь лицом, особенно когда находишься в окружении колдунов которые тебя, мягко говоря, недолюбливают.
– Вынужден вас покинуть, джентльмены. Долг зовет, – откланялся директор. А на выходе вскользь напомнил про инквизиторов и обещание Джорджа заняться этой проблемой.
***
Морриган шла по коридору академии бок о бок с Алисой Танкервиль.
За окном падал первый снег и девушка с грустью отметила, что обычно встречала первый зимний день в компании родителей. И ещё никогда она не была от них настолько далеко. Поступив сюда, Морри каждый раз с нетерпением ждала выходных и всегда с радостью возвращалась домой. Но после убийства Агаты выезд за территорию академии оказался под запретом, и девушка сильно тосковала по дому. Обычно мать Морриган готовила что-нибудь вкусное. К ним приходили соседи, в основном Лиза с мамой, и вместе они пели во славу Гекате. Или Пану, как отец Морриган. Потом девочки уходили на улицу гулять, а их родители оставались в доме и обсуждали нынешние дела. В этом году всё будет иначе. Морриган искоса посмотрела на Алису, но все вопросы решила оставить при себе. Алиса зашла за девушкой сегодня рано утром и попросила её помощи в одном деле. Она пришла одна, без сестёр, и попросила быстро собрать вещи. Когда ведьмы вышли с академии, то увидели, как горит свет в единственном школьном кабинете — у Джорджа Пикингила. Профессор, ссутулясь, стоял возле стола и делал какие-то пометки в блокноте. Выйдя за территорию учебного заведения, Алиса, храня молчание, продолжила идти вглубь леса, изредка оборачиваясь, чтобы посмотреть, не отстаёт ли Морриган.
– Может ты объяснишь, куда мы идём?
– Дойдем — скажу.
– Долго ещё?
– Нет.
Они продолжили идти. Две ведьмы. Полные противоположности друг друга. Алиса, всем своим видом производила впечатление сильного человека: и высоким ростом, и резкими, уверенными движениями. Она шла настолько быстро, что собранные в высокий хвост волосы мотались из стороны в сторону. По лицу её Морриган не могла бы сказать, что с Алисой что-то не так. Напряжение выдавали разве что плотно сжатые губы и упрямо вздёрнутый подбородок. Взгляд остался прежним. Властный, очень внимательный и оценивающий. В целом Алисе удалось сохранять внешнее спокойствие. Чего нельзя сказать о Морриган, которая напридумывала себе худшие сценарии происходящего и мысленно молилась Гекате о том, чтобы место, куда они направляются, не оказалось очередным Шабашем во славу Дьявола. Пару раз на девушек с веток деревьев падал снег и они спотыкались о примёрзшую за ночь землю, но в целом их путь прошёл без происшествий. Они вышли на поляну, утоптанную каким-то чудовищем. Редкая трава была вдавлена в землю, ветки, высотой до пояса девушек сломаны, а в воздухе стоял неприятный запах паленой шерсти. Алиса стала раздеваться. Сбросила с себя кофту, кинула вещи на землю и села сама, жестом призывая Морриган присоединиться.
– Я всё объясню потом. Сейчас, – в руке у неё материализовался нож. – Ты мне поможешь вырезать метку.
– Что? – Морриган отшатнулась, как только увидела нож, но сказанное заставило ее еще и вытянуть руки вперед, защищаясь.
– Ты поможешь мне вырезать метку. – терпеливо повторила Алиса, крутя ножом перед собой.
– Алиса, что с тобой? Зачем?
Девушка опустилась на землю рядом с подругой и осмотрела её тело. Возле сердца у Алисы сияла метка Гекаты. Вот только она была черной до краев.
– Она чёрная! – Морриган ахнула и прикрыла рот рукой. Чёрных меток она до сих пор не видала. А эта еще и гноится, расползаясь как гангрена по телу Алисы.
– Я в курсе! - рявкнула девушка.
– Что произошло? Почему она почернела?
– Не знаю. Проснулась вчера, а она вся черная. Я пробовала её убрать заклинанием — бесполезно.
– Алиса, ты... одичавшая ведьма?
– Нет! Что ты такое говоришь?! Я не могу быть одичавшей. Я нормальная. Дьявол тебя подери, Морриган, просто вырежи её!
– Нужно сообщить преподавателям. Я не буду её вырезать. – Морриган убрала в сторону нож и стала искать кофту Алисы. Первым делом стоило увести подругу с поляны. Затем отвезти к врачам. Или, может, сначала к преподавателям? Она подумает об этом потом. Сначала — увезти Алису.
– Ты в своем уме? На меня сразу повесят убийство Агаты!
– Алиса, твоя метка черная! Ты не понимаешь, насколько это серьёзно?
– Чтоб тебя черти подрали. Лучше бы я позвала Диего!
– Алиса!
– Что!?
Морриган, на две головы возвышалась над своей подругой, стоя на поляне зимним утром, и смотрела на нож. Красивый, чёрный с кожаной рукояткой — он явно был сделан специально для какого-то очень серьёзного и важного человека. Уж точно не для Алисы.
Как только эта мысль пришла в голову Морриган, та стала рассматривать лезвие под солнцем, крутя его в разные стороны пока не увидела имя: «Алистер Кроули».
– Кто этот Алистер?
– Неважно.
– Кто это, Алиса?
Насупившись и отвернувшись, подруга едва слышно пробубнила:
– Инквизитор.
– Откуда у тебя его нож?
– А откуда у меня может быть нож инквизитора?
– Ты его убила...?
Алиса молчала.
– Ты убила его! Геката всевышняя! – нож полетел в сторону. Морриган смотрела на свою руку так, будто сама только что убила. В голове не укладывается. Она переводила взгляд то на свои руки, то на Алису. Внутренне содрогаясь, Морриган не решалась продолжить разговор. Алиса быстро поднялась с земли и принялась нервно отряхиваться. Её руки блуждали по одежде, стряхивая с себя грязь, листву и налипший снег. Она не смотрела на Морриган, не смотрела на нож. Рукой прикрывала метку, пока глазами искала кофту.
Её волосы, всегда чистые и отливающие золотом, сейчас походили на солому. Алиса оделась, подняла нож и двинулась дальше в лес. Морриган пошла за ней.
– Куда ты идешь?
– Неважно.
– Важно.
Ведьма огня схватила ведьму земли и крови за локоть и повернула к себе. Та старательно не смотрела ей в глаза.
– Я проклинала его несколько лет, Морриган, – наконец ответила она. – Молилась о том, чтобы высшие силы дали мне возможность простить его. Ничего. Пока вчера я не увидела сон, в котором был он. . Отвратительно до тошноты старый и больной. Во сне он уезжал из академии Инквизиторов и направлялся в сторону рябиновой рощи.
– Где происходила последняя битва?
Алиса кивнула и продолжила:
– Он каждый раз там проезжал. Но в этот раз я будто получила благословение. Поддержку.
– От Дьявола. – догадалась Морриган. Нельзя было не догадаться, зная о ночных похождениях Алисы. Последствия наступили бы рано или поздно. У всего есть цена, и Алиса только что заплатила свою.
– От Дьявола,– эхом повторила Алиса– Он будто остановил время, чтобы я смогла приблизиться к врагу и...
– Убить, – договорила Морриган
Еще один кивок.
– Ты можешь показать мне место, где именно его убила?
– Могу.
***
Рябиновая роща оказалась в часе ходьбы от академии магии. Пара невысоких холмов, а прямо между ними, как в сказке, стоял небольшой домик, и рядом росла рябина.
– Почему это место зовётся рощей?
– Раньше здесь росла одна только рябина, а сейчас осталось только это дерево, – пояснила Алиса.
Морриган хотела разговорить подругу, подбодрить её, но все попытки оказались тщетными. А еще девушке стало интересно, что сподвигло Алису так поступить. Желание доказать Дьяволу верность? Убедить в этом же себя? Просто развлечения ради? Или тут скрывалось нечто большее? Алиса не спешила давать на ответ. Дойдя до рябинового дерева, Морриган почувствовала, что уже здесь была. Или видела нечто похожее раньше. Оглянувшись по сторонам, она заметила несколько одиноких ворон, сидящих на дальних деревьях.
– Здесь ты его...?
Алиса кивнула и, протерев от снега ближайший валун, села на него.
– Могу ли я узнать причину?
– Как и у многих других.
– Какая?
– Ты ведь знаешь, что, когда закончилась война обе стороны, и ведьмы, и инквизиторы, стали резать друг друга?
Морриган кивнула.
– Тогда ты, наверное, можешь догадаться, что простым убийством порой дело не ограничивалось.
– Что произошло? – прошептала Морриган.
– Я сказала достаточно. Больше говорить не хочу. Он получил по заслугам.
– Алиса...
– Всё. Закрыли тему. Его тело лежит вот там – она махнула в сторону рощи. –И я надеюсь, что его сердце съест мёртвая ведьма. Или живая. Или плевать какая, Морриган! Я хочу, чтобы он горел в Аду.
Танкервиль приблизилась к подруге. И тут её маска напыщенности рухнула. Вмиг она раскраснелась, глаза наполнились слезами и перед Морриган оказалась совсем другая Алиса. Она плакала, тёрла руками глаза, тем самым стирая с себя тени или подводку. Она всё повторяла, как хочет, чтобы тот, кто покоится в роще, корчился в муках вечно.
– Он заслужил это! Он заслужил! Я хочу, чтобы он горел. Горел в Аду!
А Морриган всё прижимала ее к себе, теряясь в догадках. Что же тогда произошло?
Глава 14. Предчувствие конца
Академия магии замерла в ожидании. После отъезда инквизиторов Габриэль перевели в специальную комнату, больше подходящую узникам, чем гостям. Все погрузились в мрачное предчувствие конца. Для старших курсов некоторые занятия заменили уроками боевой магии. Для младших организовали специальные уроки для оказания первой магической помощи. Одарённые магией готовились к войне.
Когда узнали, что Габи — племянница директора лицея для инквизиторов,ей дали свободу передвижения и статус неприкосновенности. Одно дело удерживать племянницу одного из самых влиятельных серых стражей в стенах академии, и совсем другое — причинить ей вред. И пока Грегори Саламандр каждый день запирался в своем кабинете ради переписки с другими магами в надежде на их помощь, Джордж Пикингил и Артур Кинг обсуждали переговоры с инквизиторами и вопрос обновления состава Совета Тринадцати.
– Каким будет твой главный аргумент?
Джордж отложил перьевую ручку в сторону и посмотрел на старого друга. Дни ожидания, нервотрёпка с Советом Тринадцати и меланхолия, царившая в академии, действовала на каждого одинаково. Но никто из них не был подавлен так, как Артур Кинг. Тот буквально кожей чувствовал, что после выходки с серыми стражами его место в Совете останется под вопросом.
– Что у нас в рядах появился предатель. И устранение этого предателя требует нахождения Габриэль в стенах академии. – таков был ответ Джорджа.
– А если он откажет? Его сестру убила ведьма. Не думаю, что он захочет подобной участи для племянницы.
– Он не откажет. Сохранение мира в приоритете у любого инквизитора.
– А если всё-таки откажет?– не унимался Артур.
– Мы не варвары и не станем насильно удерживать ребёнка. Отдадим девочку и будем действовать по ситуации.
– А как же суд? Если бы убийца Агаты хотел устранить девчонку, то сделал бы это до суда.
– Не улавливаю твоей мысли, Артур. Он бы так не сделал.
– Это ещё почему?
– Во-первых, тогда бы он подтвердил невиновность Габриэль, тем самым бросив тень подозрения на кого-то из шабаша. – Джордж сделал замысловатый пас в воздухе. – Во-вторых, в его планы не входит убийство ребенка. Пока что. Для начала он захочет создать свой шабаш. И для этого ему нужны люди. Наш шабаш в приоритете. И он не будет его рушить, пока не станет уверен, что мы ему не нужны. Из этого следует главный вывод, Артур.– Джордж заговорщицки посмотрел на Артура и улыбнулся. – Если этот «кто-то» ещё не попытался разрушить наш шабаш, то этот маг, скорее всего, является членом Совета Тринадцати.
На несколько долгих секунд в кабинете Джорджа наступила тишина. Артур сидел на диване оглушённый информацией и пытался переварить полученную информацию. Несколько раз открывал и закрывал рот. Наконец, не выдержал и спросил:
– У тебя есть подозрения?
– И да. и нет. В первую очередь, я думаю, проявят себя те, кто против обновления в Совете. Агнесса Тод, Анна Колдингс, Грегори Саламандр — наши основные подозреваемые.
– А я тебе говорил, что этот Саламандр не так-то прост. И какая у них цель? Завладеть шабашем? Тогда можно убрать из списка Анну Колдингс, она ведь и так королева ведьм.
– Не думаю, что всё так просто. Мы знаем, что мать Анны очень трепетно относилась к Дьяволу. Как и Грегори Саламандр. А Агнесса Тод не молится Гекате. Я думаю, что кто-то из них не просто хочет прибрать шабаш к себе. Он хочет освободить Дьявола.- закончил свою мысль Джордж.
***
Марту решили перевести в другую комнату. Руководство академии посчитало глупым и дальше травмировать девушку. Они выделили для неё и ещё двоих — Лизы Ван дер Аальст и Морриган Луны — отдельные апартаменты. А соседку Лизы и Морриган, Меган Сен– Джон, забрали на ежегодную подготовку для вступления в ряды ведьм– убийц. Торун, нынешняя ведьма шабаша лично проводила такие подготовки. И сейчас Морриган в связи с переездом помогала собирать Марте вещи, бросая в камин ненужные черновики и тетради с записями Агаты. Она их не читала. Слишком больно было вспоминать Агату. Морриган вполуха слушала разговор Марты и Лизы. Сейчас, когда Лиза перестала воспринимать Марту как любовный объект и сосредоточила своё внимание на вступление в Совет Тринадцати, их общение пришло в норму. Лиза больше не ревновала, не говорила колкости, не проклинала Влада Редмана по ночам. Марта же, в свою очередь, старалась как можно меньше восторгаться тем, какой Влад хороший. Сейчас их отношения превратились в дружеско-соседские и Морриган такое положение дел более чем все устраивало.
– Никто не знает, зачем Агате понадобилось все это читать? – Лиза нагнулась за ещё одним учебником, спрятанным под кроватью и, стряхнув от пыли, вслух прочитала название:
– «Фамильяры. Энциклопедия по приживалам. Том первый.» Агата — фамильярная ведьма? Впервые слышу.
– Может, она писала статью? – пожала плечами Марта, аккуратно складывая свою белую блузку.
– Или хотела стать фамильяром, – впервые за всё время подала голос Морриган. – Я слышала, как она общалась с директором. Спрашивала про дополнительные курсы.
А ещё Морриган случайно подслушала странный разговор директора и дочери Анны Колдингс, Розы. Розалинда спрашивала про ожог на лице у директора, а тот ответил, что получил его на недавнем шабаше. Но шабашей маги не собирали с момента убийства Агаты, то есть с Хэллоуина. А ожог на его лице, возле глаза над бровью, настолько свежий, что как-то раз Морриган пришла в голову безумная мысль, будто директор школы — это тот самый мужчина, пристававший к ней на шабаше, посвященном Дьяволу. Правда, откуда ожог, девушка так и не узнала. А дружеское и даже немного интимное общение в коридоре между Розой и Грегори окончательно загнало её в тупик. Решив пока не думать об этом, Морри закинула в камин очередную тетрадь. Та, как назло, не долетела и упала в нескольких сантиметрах от горящего пламени, раскрывшись где-то на середине.На тетрадном листе невооруженным глазом были заметны размазанные чернила, грязь и разводы от постоянных стираний ластиком. И пара зачёркнутых абзацев. Кое-что в этом хаосе зацепило Морриган. В правом верхнем углу черным жирным цветом было выделено: «Рассказать Морри».
Девушка взяла в руки тетрадь и перевернула несколько страниц. В некоторых местах трудно разобрать почерк. Порой и вовсе текст будто писали наоборот. Снизу вверх, потом справа налево, меняя финальные предложения местами с первыми. На одном из фрагментов шифра маленькой припиской почерком Агаты начеркано несколько строк: «Том первый, страница сто тринадцать. Третий абзац» Морриган подошла к учебникам и, сказав девочкам, что собирается их отнести в библиотеку, потащила тележку с книгами вниз. Ей не терпелось выяснить, что там написано. Может, прочитав заметки и расшифровав их, она поймет, что случилось с их подругой? Может это и есть ответ на вопрос, так долго терзавший всю академию?Спустившись в читальный зал Морриган нашла свободный столик подальше ото всех и переложила книги из тележки на стол. Потом открыла тетрадь и, спрятавшись от всех за учебниками, принялась искать в каждом первом томе сто тринадцатую страницу и считывать третий абзац.Первые десять книг казались игрой в сыщика: найди потерянную вещь и получи приз. Следующие семь нагнали на неё скуку. К моменту, когда все ученики разошлись, а библиотекарь положил ключ перед ней на стол, приказав разложить книги по местам, Морриган уже потеряла всякий интерес к происходящему.Одна книга сменялась другой, абзацы сливались в сплошной и бессмысленный текст. Она уже хотела прекратить это, когда нашла ту самую книгу. Перевернув фолиант обложкой кверху, она посмотрела на корешок. «Совет Тринадцати. Основные действующие лица»Третий абзац сто тринадцатой страницы повествовал о битве на рябиновом поле. Три члена Совета Тринадцати — Анна Колдингс, Джордж Пикингил и Лилит Веспер остались на том холме, защищая пограничные территории. Краткое описание местности, основных героев. И детальное описание битвы, будто автор сам присутствовал там. Читая, Морриган и сама словно видела происходящее своими глазами. Она была там. Наблюдала, как Анна пыталась спасти Лилит, а та, словно безумная, бежала вперёд, навстречу смерти. Морри видела бушующее пламя, озаряющее поле. Видела...
***
На миг ей показалось, что она ослепла. Белым светом заполонило всё пространство вокруг, оставляя после себя пустоту. А потом стали проявляться очертания земли и неба. Перед взором возникло поле битвы. В воздухе пахло смесью запаха гари и крови. Над горизонтом ревело пламя. Ещё слышны были крики умирающих. Судя по всему, бой завершился не так давно. Морриган видела, как в её сторону по задымлённому полю идут двое: молодой парень и девушка, примерно её ровесники. Их одежда развивается на ветру, но сильные порывы не мешают идти вперёд. Воздух вокруг трещит исходящей от них магии.Подойдя ближе, Морриган разглядела их лица — мрачные и спокойные. Знакомые. Лицо Джорджа Пикингила и Анны Колдингс.
– Где ты был? – голос наставницы ведьм, наполненный болью и гневом, показался девушки чуждым.
– Я посчитал, что моя помощь будет лишней.
– Ты ошибся. - с горечью ответила будущая глава шабаша и отвернулась от колдуна.
– Вам должны были открыть портал для ведьм. Где они?
– Ты стоишь на их трупах.
– А Лилит? Где она?
Голос наставницы ведьм дрогнул. Она посмотрела Джорджу прямо в глаза и сказала, что Лилит мертва.
– Я пыталась ее остановить, Джордж! Но она не слушала меня! Моя лучшая ученица сгорела живьём!
Магические битвы всегда стремительны и полны хаоса. Пару часов назад Джордж покидал в спешке это поле, пытаясь помочь другому члену Совета Тринадцати — Урсуле Пейн. Девушка застряла на болотах, подкрепление так и не пришло. Как оказалось, это был обманный маневр. Когда Джордж вернулся, то увидел только одиноко стоящую Анну Колдингс в окружении трупов ведьм и серых стражей. Вдалеке разбредались одинокие выжившие. Они тащили на себе груз собственных тел и страха от увиденного. Многие сошли с ума. Онм падали на землю, истошно крича в небеса, в надежде на быструю и безболезненную смерть.
– Осторожнее, – чья– то рука мягко, но решительно коснулась плеча Морриган и надавила – Не приближайся к ним. Это мои воспоминания.
Девушка обернулась и увидела Джорджа Пикингила. Настоящего. И с горечью заметила, как тот постарел. Появились морщины на лице, седые волосы на висках. Особенно это стало заметно на контрасте, где в воспоминаниях профессор, еще мальчишкой, стоял возле рябинового дерева.
– Воспоминания? Ваши? - переспросила девушка, снова оборачиваясь к молодому колдуну.
– Мои. Эти сохранились лучше всего. – Пикингил с тоской посмотрел на себя прежнего. Он в молодости сейчас медленно прикрыл глаза рукой и отвернулся от Анны, не в силах сдерживать эмоции.
– Лилит была хорошим другом, верным. Я не сомневаюсь, она отдавала себе отчет в том, что делает.
– А что я тут делаю? В Ваших воспоминаниях? – спросила Морриган.
– Я открыл их, чтобы вспомнить одну деталь, а потом увидел тебя. Сонная проекция. Наверняка ты уснула где-то неподалёку. Твое сознание очутилось рядом с моим и ты оказалась здесь.
– Не понимаю...
– Поймешь, – Джордж усмехнулся. – Вы будете проходить это на втором курсе. Мы раньше таким образом передавали важную информацию. Весьма полезная вещь.
– А как мне выйти?
– Теперь только со мной, иначеты заблудишься.
– И что будет, если я заблужусь?
– Как минимум, ты не проснешься. Как максимум, – он секунду подумал. – Потеряешься в моем сознании. А я не хочу, чтобы ты знала все мои секреты. Пойдем.
– Куда?
– Побродим по воспоминаниям. Скажем так: это будет частный урок истории для тебя.
Глава 15. Прошлое
Они оказались на заднем дворе какого-то дома. Тень здания падала на Джорджа и Морриган, делая невидимыми для всех остальных. На ступеньках у двери сидел молодой колдун и увлеченно записывал в свою тетрадь. Над ним стоял колдун постарше. Примерный ровесник нынешнего Пикингила, может, чуть младше. Старший диктовал своему протеже особенности магии разрушения и терпеливо ждал, пока тот всё запишет.
– Мой первый урок магии разрушения. Однако я пришел не за этим, – и, оставив Морриган наедине с воспоминанием, Пикингил зашёл в дом.
Семья Джорджа, сделала вывод Морриган, весьма состоятельна, раз могла позволить себе нанять частного учителя магии и не ждать, пока наступит время для обучения в школе наравне со всеми. Джорджу здесь едва исполнилось семнадцать лет, а он уже показывал все будущие задатки мага разрушения. Отвечал на вопросы преподавателя, задавал свои и весьма необычные. Немного понаблюдав за этим, девушка вошла в дом вслед за наставником. Если снаружи дом казался темным и невзрачным, то внутри все было иначе: каждый угол комнаты освящен яркими лампами и люстрами, пол выложен мозаикой, изображающей знак магов разрушения, поднятую руку с замысловатой пентаграммой.
Видимо, семья Пикингилов славилась магами данной направленности. Морриган остановилась возле большого деревянного шкафа для книг и провела рукой по корешкам. Старые книги, некоторые и вовсе распадались на части, были расставлены в строгом алфавитном порядке. Сам шкаф не выглядел древним. А потрёпанные книжные страницы и отсутствие пыли на полках и корешках говорили о том, что книги постоянно читают. Джордж тем временем вышел из дальней комнаты и прикрыл за собой дверь. Задумчивый, немного отстраненный, он сжимал в руках массивную рукописную книгу, вздувшуюся от исписанных в ней страниц. Заметив любопытный взгляд девушки, профессор объяснил ей, что это дневник отца.
– Нужно уходить отсюда. Воспоминания не любят, когда что-то берешь у них.
– Это как?
– Я не должен видеть и слышать то, что не видел в определенный момент своей жизни, – пояснил мужчина, направляясь к двери. –Иначе это создаст что-то вроде парадокса времени. Только он ни на что не повлияет, разве что на... А, ладно. Позже объясню.
– Но ведь если...что-то произойдет глобальное и если это потом изменить во сне, то и после пробуждения всё изменится? Так ведь?
– Не совсем. Это работает только с информацией. Я не смогу изменить ход событий, но, скажем так, вспомнить что-то, чего я раньше не знал или что забыл — это да. Я могу, – тут он остановился возле дверей, всматриваясь на улицу и себя, будучи подростком. – Могу сделать так, что нужная информация всплывет в моей голове, будто я уже знал это.
– А зачем вам дневник отца?
– Морриган, дорогая, – он улыбнулся, сжимая её плечо. – Вот тебе совет: никогда не лезь в чужие дела. Когда-нибудь это тебя погубит. А теперь нам нужно быстро уходить, потому что стражи снов узнали, что я собираюсь воспользоваться дневником отца...
***
И их разделило. Пол под ногами Морриган и Пикингила стал разваливаться. Мозаика поплыла и вот уже Морриган летела вниз, пытаясь зацепиться за несуществующие предметы вокруг себя. Перевернувшись пару раз в воздухе, девушка окончательно потерялась в пространстве. Она уже не видела, где Джордж, не знала, откуда свалилась. Единственное, что она наблюдала — быстро приближающуюся землю.Удар оказался внезапным, но безболезненным. Как если готовишься к чему-то плохому, но получается все не так плохо, а дряное послевкусие остаётся.Поднявшись с земли, девушка заметила родительский дом. Свой, не Пикингила. Он стоял поодаль от всех остальных, на самой вершине горы. Новенький деревянный забор, ограждающий дом, немного покосился после недавней бури. Морриган видела, как впереди идет её мать, Элизабет, а за ней одиночным строем плывут по воздуху строительные материалы: доски, пила и гвозди.Там была и сама Морриган. Ещё совсем маленькая, не больше одиннадцати лет, она едва поспевала за матерью, то и дело переводя дух и шумно глотая ртом воздух, когда та оборачивалась.Морриган вспомнила этот день. Ее тогда должны были везти на крещение, но, по словам Элизабет, ведьма, проводившая обряды для детей, умерла за день до этого. Да и погода тогда была просто отвратительной.
– Вставай на середину двора,– Элизабет остановилась. На Морриган она не смотрела.
Мать Морриган пыталась в тот день научить её ставить блоки и щиты. Это очень слабое заклинание и им легко овладеть, но у девочки в тот день ничего не получалось. Руки чесались всякий раз, когда она произносила заклинание. А мать каждый раз смотрела на неё так, что хотелось под землю провалиться.
– Мне нужен от тебя только щит. Закрывающий твоё тело. Я много прошу?
Очередное заклинание сбило Морриган с ног, и та, перевернувшись, упала вниз на траву. Голова кружилась от постоянных падений, а во рту образовался горький металлический привкус. От неспособности выполнить мамины требования, девочка прикусила щеку.
Она снова встала, собрала все свои силы в кулак и сосредоточилась на щите. Она представляла его синим с белыми кругами. Морриган смотрела на небо и воображала, как невидимый барьер охватывает её тело и оборачивается вокруг неё. Морриган даже почувствовала тепло защитного кокона, когда её сбил очередной заряд магии, посланный Элизабет.
– Ты даже не дала мне времени на подготовку! – воскликнула уже взрослая Морриган.
А маленькую тем временем заклинанием отбросило на несколько метров, перевернуло в воздухе и будто выплюнуло в траву. Морриган увидела у себя на теле кровь и непонимающе прижала к источнику руку. Маленькая копия повторила тоже самое.
– Мама!
Хотелось расплакаться. Морриган помнила это чувство беспомощности. И как нечто теплое, мягкое и нежное обволакивало ее тело. А что– то жесткое и враждебное стремительно ударило по ногам и плечу, заставив пролететь несколько метров вперед. Из носа пошла кровь, но Элизабет, увидев это, воскликнула только:
– Прекращай плакать и вставай, Морриган!
Воздух вокруг матери сгустился, превратившись в тёмные щупальца. Элизабет пошла в наступление.Морриган отвернулась, прекрасно помня, что было дальше. Короткий вскрик ее маленькой копии, а дальше голос отца. Он кричал на Элизабет, звал к себе Морриган и когда дочь сбежала, вышел к своей жене.Девушке не следовало оставаться с родителями из воспоминаний, ведь она не знала, о чем они будут разговаривать. Охотники за снами и воспоминаниями могли найти её в любой момент, как нашли и Джорджа. Она знала это, но так долго рассматривала старые отметины от щупалец на своих запястьях, что упустила момент. Против воли она услышала гневный голос отца:
– Что ты себе позволяешь! Она ведь ребёнок!
– Она чудовище, Гарольд!
– Она наша дочь! – вопил отец.
– Наша дочь давно мертва! Ты знал, и молчал об этом!
Звонкая пощечина и громкий крик Элизабет заставил Морриган повернуться к ним.
– Элизабет...
– Мы воспитываем чудовище, Гарольд – Элизабет потирала ушибленную щеку. – ...Я думала, тёмное крещение изменит её... Но, видит Геката, даже это её не спасёт.
– У нее даже нет магических сил, Элизабет. Она не опасна.
– Да ты просто посмотри на нее! У неё на лице написано, что она будет служить Ему! – прокричала Элизабет, пальцем тыча в землю.
– Не неси чепухи!
– Это я несу чепуху? Да ты посмотри на неё! У меня мурашки от одного её взгляда!
– Это наша дочь! – Гарольд схватил свою жену за плечи и со всей силы встряхнул. Затем ещё раз и ещё, пока та не успокоилась.
– Она не моя дочь! – Крикнула в лицо Гарольду Элизабет, брызжа слюнями в мужа.
Гарольд ударил еепо щеке с целью привести жену в чувство. И пока Элизабет стояла, прижимая ладонь к лицу, он проговорил заклинание забвения. Так же быстро, как и ударил её.
– Морриган — наша дочь, – внушил он Элизабет. – Ты любишь её. Ты больше пальцем её не тронешь.
Морриган стояла настолько близко к ним, что, если родители из воспоминаний смогли видеть её — непременно увидели ли бы. Воздух вокруг неё накалился, мышцы тела напряглись настолько, что правую ногу свело судорогой. Голоса, звуки — всё пропало. В голове лишь крутилась фраза матери, брошенная в гневе: «Она чудовище, Гарольд»!Дом Морриган начал исчезать. Как по волшебству, мир вокруг потерял краски и распался на части, как детали пазла. Она закрыла глаза, не в силах видеть, как исчезает Гарольд и Элизабет.
***
При появлении Пикингила маленький мальчик вскочил на ноги и побежал навстречу профессору, раскинув руки вперёд. Угловатый, нескладный, с такими же чёрными, как у сестры волосами, онпрыгнул на Джорджа и схватил его за шею.
– Джо!
– Дерек! – Пикингил-подросток прижал к себе ребёнка, пытаясь при этом не уронить сумки с вещами. Лилит, закатив глаза и улыбнувшись, приказала младшему брату оставить Джорджа в покое.
– Джо, в прошлый раз ты обещал меня научить магии разрушения. Говорят, тебе в следующем году даже наймут учителя. Лили говорит, что из меня не получится колдун разрушения, и что я вообще приёмный. А я ей отвечаю, что это она приемная и что вообще...
– Дерек, ещё хоть слово, и я превращу тебя в крысу. И никакой Джордж тебе не поможет, – устало проговорила Лилит.
Джордж лишь неловко улыбнулся. Он редко сталкивался с детьми и совершенно не знал, что с ними делать. Можно обещать им золотые горы, научить магии или хотя бы стараться чаще приезжать к ним в гости. Хотя какой в этом толк, если, глядя на ребёнка, испытываешь неловкость и чувство стыда? Но Дерек — брат Лилит, его подруги. А значит с ним нужно как минимум вести себя хорошо. Джордж был уверен, что когда младший Веспер вырастет, то наверняка займет значимое место в Совете Тринадцати. После самого Джорджа, конечно же. Он ещё не знал, не мог знать, что через несколько лет начнется война между инквизиторами и ведьмами, а вера в Дьявола будет под запретом. И что он найдет Дерека мёртвым в компании Лилит у неё дома под кроватью, сжимающим в руках какую-то игрушку.
За давностью лет он даже и не вспомнит какую. Вспомнит только маленькое тело в позе эмбриона у стены. Никогда не забудет, как обуглилась у малыша спина, волос на теле практически не осталось, и как сам он напоминал сгоревшую тряпицу. И как Лилит кричала. Тогда она впервые не упомянула Дьявола всуе, хотя раньше, даже когда отменили веру, всегда говорила лишь о нём.«Дьявол, Дьявол тебя подери» сменилось жалобным отвратительным криком: «О Господи, О, Господи»
Уже взрослый Джордж отрёкся от возникших перед ним воспоминаний и внезапно оказался в своем кабинете. Благодаря резкому выходу из сна он не сразу понял, где оказался. На столе в кабинете горел подсвечник, в лампадке в углу тлела палочка благовоний с запахом огня. В кабинете было свежо. Пикингил потянулся было за сигарой, но, не найдя её в своем ящике, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Профессор отыскал в мыслях содержимое отцовского дневника. Как он и говорил Морриган, то, что он изменил в воспоминаниях, никак не повлияло на прошлое, но зато это поможет разобраться с настоящим. Ритуалы, имена, фамилии, места, отмеченные в Кортасаре и пентаграммы — всё всплывало в памяти Джорджа, будто содержимое книги, которую он прочитал вчера. И когда профессор всё «вспомнил», он мысленно вернулся к Морриган. И, решительно встав с кресла, отправился её искать.
Глава 16. Подменыш
– Повтори, что ты услышала?
Морриган сидела напротив Джорджа Пикингила и пила красное сухое вино из тёплого бокала. Рассказав колдуну о подслушанном в закоулках памяти разговоре, девушка полностью ушла в себя. Она взахлеб, не разбирая последовательности действий, поведала о том, как назвала её мать, о реакции Гарольда.
– Я не их дочь? – спросила она глядя на скрытыми под длинными рукавами кофты ладони.
Профессор не ответил. Добытые недавно воспоминания и новые знания мучили Пикингила, и от этого ему становилось непросто. Он узнал из старых записей отца, что произошло после битвы в Рябиновой Роще. Знание далось непростой ценой. В который раз откинувшись в кресле, мужчина посмотрел на девушку, сидящуюнапротив.Молодая, милая и хороша собой. Иссиня-чёрные волосы водопадом спадали ей на плечи. Глаза серо-голубые, хотя Пикингил мог поклясться, что в глубине их видел ярко-зелёное свечение. Как у Лилит.Эта мысль казалась такой абсурдной. Но сейчас, прочитав дневник отца, и услышав воспоминания Морриган, он составил общую картину. У Джорджа даже мелькнула мысль, что Лилит жива. Возможно, она обжилась в какой-нибудь деревне и стала там местной знахаркой. Хотя Лилит и спокойная жизнь — две абсолютно несовместимые вещи.«Но если она все же жива...то почему не отыскала меня»? – мысли, словно рой пчел неслись вскачь, не давая сосредоточиться ни на одной как следует. – «А от кого ребёнок? И почему воспитывается в чужой семье»?Пикингил, погруженный в свои мысли и не заметил, как Морриган уснула. Сейчас, зная часть правды он стал подмечать некоторыедетали. Одинаковый цвет волос, зелёный оттенок глаз, напоминающий ему о Лилит.Он накрыл спящую студентку пледом и сосредоточился на дневнике. Представил, как открывает шкаф, отставляет в сторону бесполезный хлам и достаёт его из недр шкафчика. Листает до страниц, где описаны события у рябинового дерева и принимается отсчитывать дату. Если это правда, и Морриган действительно дочь Лилит, то самой Морриган должно быть не менее двадцати лет сейчас.Вряд ли. Может, ведьма родила девочку в раннем возрасте и отдала на попечение Гарольду и Элизабет Луне.Но откуда в Морриган скрытая сила? Магия девушки похожа на наполненный до краев закрытый сосуд с кипящей жидкостью. И, чтоб избежать беды, нужно либо этот сосуд открыть, либо разбить.Но сначала нужно подсчитать, сколько времени прошло с момента битвы у рябинового дерева. Тридцать пять лет, как инквизиторы с ведьмами подписали договор о перемирии. Морриган сейчас семнадцать. То есть, исходя из фактов, Лилит родила Морриган в тридцать один. Слишком поздно для Лилит.Зная свою подругу, колдун решил, что та не стала бы заводить детей так поздно. И почему бы не предположить, что Морриган — это не дочь Лилит, а...внучка? Мысленно перевернув страницу дневника, Джордж вновь принялся считать. Лилит на момент битвы у рябинового дерева едва исполнилось пятнадцать. То есть, она могла родить ребёнка сразу после войны. Но от кого? Достойных колдунов перебили, Лилит и вовсе оказалась в розыске. Страшная мысль о том, что могло произойти с его подругой кольнула Пикингила острее ножа. Нет, это не могло быть насилие. В таком случае, она бы избавилась от ребенка.Воспоминание о смерти Дерека, о том, как Лилит держала в объятиях тело брата, захлестнуло Джорджа и он прикусил язык. После войны многие маги приютили детей с улицы. Особенно те, кто сам потерял ребенка.Агнесса Тодд построила целый приют, чтобы хоть немного заглушить боль от утраты своих детей. Горестный крик Лилит навсегда остался в сердце колдуна и он уже не был уверен, как бы поступила его подруга, узнав о нежелательной беременности. Тогда кто отец? В письмах Лилит к Джорджу о беременности ни слова. Лишь призрачные намеки о её местонахождении, понятные только ему самому. И как его собственный отец мог это скрывать весть о ребёнке от сына? Ответ пришёл сразу же. Анна Колдингс по непонятному ранее Джорджу решению, объявила Лилит в розыск. Сначала колдун думал, что та лишь хочет найти потерянную ученицу, но сейчас, когда вскрылись карты… При поступлении в Совет Тринадцати каждый маг должен проходить чистку разума. Процедуру, в которой будут проверяют и ищут малейшие изьяны колдуна, находят любые тайну. Скрыть что-либо было нельзя. Но отец Джорджа нашёл способ. Он хранил письма от Лилит, адресованные сылу, в зачарованном дневнике.
– Разумно отец. Очень... разумно. - пробормотал старый колдун.
Открыв первое попавшееся письмо наугад, Пикингил принялся читать:
«Дорогой Джордж!
Надеюсь, ты жив и здоров. Это седьмое письмо, отправленное мной. Ни на одно я ответа еще не получила. Я каждые два дня меняю местоположение. Они меня не найдут. Я отпустила своих воронов. Фамильяры сейчас сразу бросаются в глаза, а мне это не нужно.
Л.»
Пикингил вынул последнее письмо, отправленное ему семнадцать лет назад. После него никаких заметок отца по поводу писем или самих писем он не нашёл.
Открыв послание, профессор сначала не понял значения, а потом, спустя нескольких долгих секунд, усмехнулся про себя и с улыбкой посмотрел на Морриган. Сомнений быть не могло.
«Дорогой Джордж,
Всё получилось. Это мое последнее письмо. Моргана.
КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
