Обложка Шёпот в городе ржавых цепей

Шёпот в городе ржавых цепей

Ян Гравин

0% прочитано
Стандартный
Ян Гравин

Шёпот в городе ржавых цепей

Глава 23

Возле склада на Петровке были разбросаны разбитые щиты. Один застрял в решётке водостока, другой валялся на проезжей части с пробитым прозрачным экраном. Местами всё ещё догорали коктейли Молотова, и из главного здания шёл дым. Повсюду были осколки выбитых окон.

На ступеньках входа в левое крыло, там, где Глеб Жеглов и Володя Шарапов протягивают друг другу руки, сидел парень в куртке дружинника. Он держал у горла окровавленное полотенце и никак не мог застегнуть пуговицу на кармане.

Буров заметил это ещё из-за угла. Затем увидел своих у памятника Дзержинскому.

Двое вооружённых мужчин стояли спиной к улице. На одном была заводская куртка, а второй был в спортивном костюме. У обоих за спиной висели автоматы. Один из них, тот, что в заводской куртке, увидел Бурова и повернулся к нему.

— Где Крамцов? — спросил Буров, подходя.

— Внутри, — ответил заводской рабочий.

— Что здесь произошло? — Мужчина посмотрел на Лили, которая всё это время была за спиной здоровяка. Буров обернулся и только сейчас понял, что она всё ещё рядом. Он удивился и на мгновение опешил. Казалось бы, всем понятно, что девочке-подростку здесь не место. Но вот она здесь. Он хотел было сказать ей, чтобы она шла домой, но она и так всё поняла и просто молча кивнула, развернулась и ушла.

Только после этого мужчина в заводской куртке сказал:

— Мы взяли склад.

И они все вместе вошли внутрь.

Там пахло кровью, дымом и пороховой гарью. Возле стеллажей лежали тела. Некоторые были накрыты брезентом, другие так и остались на полу. У стены сидели раненые. Кто-то пытался перевязать им руки и головы, но чистых бинтов уже не хватало, поэтому в ход шли разорванные рубашки.

К Бурову бегом по лестнице спустился Виталик. Он зацепился за ступеньку и чуть не упал.

— Бур, мы думали, ты ещё на Никольской…

— Сколько убитых? — перебил его Аркадий.

— Не знаю…

— А раненых?

— Мы считаем. — Он посмотрел в сторону стены, где было скопление людей.

— Кто командует? Крамцов?

— Да.

Сверху послышались выстрелы. Буров тут же побежал на звук. Виталик — за ним. Он выбежал на лестничный пролёт и по пути встретил нескольких людей.

— Что за выстрелы?

— Не переживай. Наши добивают оставшихся, — спокойно ответил ему один из протестующих.

Буров тут же рванул быстрее. Он пробежал по коридору и вбежал в зал, где на коленях стояли пленные. Среди них был Дегтярёв. Двое из них, окровавленные, лежали лицом вниз в лужах крови. Крамцов и его товарищи держали пленных на прицеле.

— Стойте! — крикнул Буров. — Вы что творите?

— Не лезь в это, Бур! — ответил Крамцов.

— Что значит «не лезь»? Как я могу не лезть, если я уже в этом всём? Мы все теперь здесь по уши в этом. А по твоей вине мы теперь все стали преступниками. Ты понимаешь, что ты натворил?

— Мы для них и так преступники… — попытался оправдаться Крамцов.

— Для власти — да, для пропаганды — да. Для всех, кто слушает их вату по телевизору, — да. Но для тех, кто так же, как и мы, хочет справедливости, — нет. Для тех же дружинников, которые видят всё это дерьмо, — нет. Ты знаешь, кто это такой? — Буров указал на Дегтярёва. — Мы с ним только вот на днях нашли этих девчонок, которых используют элиты. Мы с ним ездили к ним в Лосиный остров, туда, где их держат. Он так же, как и мы, хочет получить ответы. А ты просто хочешь…

— Он только что положил несколько наших…

— Он просто выполнял свою работу. Мы вышли не против таких, как он или они. — Буров показал на остальных пленных.

— Значит, они оказались не в то время, не в том месте… — Крамцов поднял пистолет и направил его на Дегтярёва, но Буров встал между ними.

— Стой! Погоди! Погоди! Подумай хотя бы вот о чём… Нам может понадобиться поддержка дружинников и военных. Если мы будем расстреливать всех подряд, как мы привлечём их на свою сторону? Майор Дегтярёв пользуется авторитетом среди дружинников. Он может помочь нам завербовать остальных.

После этого некоторые сторонники Крамцова задумались.

— С чего ты взял, что он будет нам помогать? — спросил один из них.

— А что ему ещё остаётся? — ответил Буров за Дегтярёва.

— Пусть он скажет, — произнёс Крамцов.

Все посмотрели на Дегтярёва, но он молчал.

— Пленные всё равно нам могут понадобиться, — вступил ещё один сторонник Крамцова. — Для обмена… Нам понадобится продовольствие или медикаменты, или…

— Ладно, — сказал Крамцов. Как военный, он знал, что пленные на войне — ресурс. — Этих пока оставим, а с этим я разберусь. — Он подошёл к Дегтярёву, обходя Бурова, и приставил пистолет к его виску.

— Погоди! — снова вступился Буров. — Дай мне поговорить с ним. Я смогу его переубедить.

Крамцов на секунду замер.

— Хороший ты мужик, Бур. Хороший ты мужик. — Он похлопал Бурова по плечу. — Оставляю его на тебя.

Здоровяк помог Дегтярёву подняться и отвёл его в отдельную комнату. Затем поручил — хотя нет, скорее попросил — одного из товарищей пока последить за дверью. Теперь он здесь не командовал.

Крамцов раздавал распоряжения, словно всю жизнь к этому готовился. Он тут же организовал медпункт в Ново-Екатерининской больнице, которая работала в Бээмке с самого начала блокады. Там было несколько дружинников, дежуривших у входа, но они сдались без боя. Он организовал штаб в главном здании бывшего МВД.

Буров вышел из здания и обратил внимание на то, что парень в куртке дружинника обессиленно облокотился на ногу Жеглова. Никто не хотел предложить ему помощь, потому что он был из вражеского лагеря. Буров подошёл и снял с него куртку, затем позвал парней на помощь. Вместе они перетащили его к остальным раненым, которых потихоньку отправляли в Екатерининскую больницу, которая была напротив, через дорогу. Когда-то это здание перестроили под мосгордуму, но после блокады тут снова сделали больницу.

Буров вместе со всеми помогал переносить раненых, а в это время улицы и проходы вокруг больницы и штаба оцепили и начали строить там баррикады.

На проходной к здоровяку подошла девушка и протянула фотографию.

— Вы не видели моего мужа, Артёма?

Буров взглянул на фото и узнал того самого парня, который сидел на лестнице возле Глеба Жеглова и Володи Шарапова. Здоровяк показал, где найти парня, и ещё раз задумался о ситуации, в которой все оказались. Девушка была счастлива, что её любимый был именно в этой группе людей, а не в той, которая была под брезентом.

Буров вышел и увидел, как мужики несут мешок к месту укреплений.

— Вы чё делаете? — удивлённо спросил он.

— Крамцов велел забаррикадировать улицу, — ответили те, не останавливаясь.

— Что? — удивился Буров. — Так, несите это обратно. Нечего тут баррикады строить.

— Но Крамцов сказал…

— Крамцов сказал… А у тебя своей башки нету, чтоль? Ты реально собрался ещё одну гражданскую войну устраивать? Думаешь, если власти завтра сюда танки подгонят, мешки с песком тебе помогут?

Мужики задумались, положили мешок и сели на него. Буров направился в здание бывшего МВД.

Он зашёл в помещение. Там было людно. Уже пришли люди с забастовки и заняли первый этаж. Он поднялся наверх в зал. Крамцов устроил здесь собрание. На столе лежала карта Москвы, и девять здоровых вояк склонились над ней.

Большинства из них Буров раньше не видел. Двое были в форме без знаков различия, остальные — в обычной одежде, но над картой они склонились так, будто делали это уже много раз.

— Вот эти улицы надо перекрыть, — командовал Крамцов.

— Так, что здесь происходит? — начал Буров с наездом.

— О, Бур, ты как раз вовремя. Проходи. Ты нам нужен, — начал Крамцов и пошёл к нему навстречу.

— Объясни мне, Женя, ты что, решил устроить тут вторую гражданскую войну? Тебе мало войн?

— Мы делаем то, ради чего ты вывел всех на забастовки. Мы хотим быть услышанными. Докричаться до самого верха. Разве не этого ты хотел?

— Я только что из больницы. Знаешь, сколько тел мы перенесли в морг…

— Я знаю, брат, знаю. Но по-другому никак… — Крамцов похлопал Бурова по плечу.

— Мы планировали забастовки. Это должно было быть нашим главным оружием. Гражданское неповиновение, а не гражданская война, — продолжал здоровяк, одёрнув плечо от руки Крамцова.

Дать бы ему в морду. Раз — и всё снова станет просто. Буров уже сжал кулак, но остановился. Вокруг стояли люди, которым Крамцов только что дал оружие. Он привёл их сюда, взял склад, заставил дружинников сдаться. Победа была грязной, с трупами и пленными, но сейчас никто не хотел смотреть на это глазами Бурова. Ударь он Крамцова — и эти люди встанут не на его сторону.

Буров разжал пальцы.

— Это бы ничего не дало. Фабрики бы встали. И что? Властям побарабану. Они там сыты. А вот сколько бы вы протянули в своих забастовках? Народ бы оголодал и разошёлся.

Буров задумался.

— Послушай, — Крамцов снова перешёл на дружеский тон. — Никто этого не планировал. Я вообще в отпуске. Я должен сейчас со своей женой в постели лежать. Но мы все здесь. Действовали исходя из ситуации. И мы все на одной стороне. И нам нужна твоя помощь. Ты же с нами?

— Давай для начала определимся, одни ли у нас цели, — продолжал здоровяк, нахмурив брови.

— Ну конечно, одни… — начал Крамцов, но Буров его перебил.

— Мы составим список требований к властям и распространим его среди своих. Чтобы люди знали, на что они подписываются.

— Разумно. Так и сделаем. Вот видишь. Я же говорю, ты нам нужен, Бур.

Здоровяк кивнул, хотя ответа на свой вопрос так и не получил. Крамцов уже перевёл разговор на продовольствие.

— Слушай, у нас скоро начнутся проблемы с продовольствием. Ты же знаешь начальников складов. Наведайся к ним.

— Мне нужно знать, сколько у нас человек.

— Да. Вот. Держи, — Крамцов протянул ему листок бумаги. — Я уже распорядился, чтобы хотя бы примерно посчитали народ. Но… нам чем больше, тем лучше. Если мы сможем организовать раздачу еды, завтра у нас будет ещё больше народу.

— Хорошо. И надо составить список требований.

— Да. Давай, — согласился Крамцов, и они со своими людьми снова склонились над картой.

Буров смотрел на них, но почувствовал себя лишним. Все молча посмотрели на него в ожидании, что он удалится. Но Буров не ушёл. Он не привык так быстро сдаваться. Он подошёл к столу и тоже склонился над картой. Крамцов уже отметил несколько улиц, которые собирался перекрыть.

— Ты всерьёз собрался здесь обороняться? — спросил Буров. — Баррикады строишь, посты расставляешь. Ты понимаешь, что завтра сюда пригонят армию?

— Понимаю.

— И чем ты её встретишь? У нас рабочие, женщины, раненые. Рабочий с автоматом — ещё не солдат. Вы военные, опытные, спору нет. Но вас здесь горстка.

— Нас будет больше, — ответил Крамцов.

— Откуда?

— Люди узнают, что мы взяли склад. Узнают, что здесь есть оружие и будет еда. Придут.

Бурову не понравилась его уверенность, но Крамцов уже отвернулся от карты.

— Именно поэтому нам нужно продовольствие. Мы рассчитываем на тебя, брат. — Он снова похлопал Бурова по плечу.

Здоровяк нехотя согласился и вышел.

Он прошёл в соседнее здание. Там возле железной двери сидел тот самый паренёк, которого он попросил последить за Дегтярёвым. Он сидел и клевал носом, засыпая.

Буров подошёл и похлопал его по плечу.

— Спасибо, дружище, ты молодец. Иди отдохни. Я за ним посмотрю.

Паренёк встал и пошёл к выходу, пошатываясь.

Буров зашёл в комнату.

— Отлично, — бодро заявил Дегтярёв, не смущаясь показывать, что он ждал своего спасителя. — Ты пришёл. Я… тебе благодарен… что выручил…

— Выручил? Да я спас тебе жизнь. Выручил…

— Да. Я так и хотел сказать. Теперь надо остановить этих преступников. Тебе придётся меня освободить, чтобы мы…

— Стой, стой, стой! — попытался успокоить майора Буров.

Дегтярёв замолчал. Он предполагал, что Буров не согласится сразу, и всё время, пока сидел здесь один, обдумывал предстоящий разговор. У него было что ответить.

— Послушай, я у тебя в долгу. И я тебя не оставлю, когда власти начнут арестовывать всех преступников. Но сейчас тебе придётся сделать выбор. Ты же не хочешь поддерживать эту террористическую группировку? То, что они сделали, — это теракт. Даже на войне расстрел пленных — это преступление.

— Разберёмся.

— Как ты собрался разбираться?

— Слушай, я не для того выходил на улицы, чтобы из-за ошибки некоторых косячников теперь сдавать назад.

— Ошибки? — Дегтярёв впервые повысил голос. — Они поставили людей на колени. Они стреляли в безоружных. Это не ошибка. Это выбор. И теперь тебе придётся делать свой. Завтра сюда подгонят армию. Тут до МКАДа час езды. Они уже наверное готовятся к антитеррористической операции.

— Пока большинство людей с нами, они не посмеют давить всех подряд. Им нужны рабочие руки. Рабы.

— Отлично. Теперь ты собираешься прикрываться людьми как живым щитом? Мы уже это проходили. Южане так делали…

— Люди сами сюда идут. Они устали от несправедливости и произвола властей. Мы напишем манифест, где изложим свои требования. Каждый, кто будет участвовать в протесте, подпишет этот манифест. Таким образом, каждый будет знать, зачем он сюда пришёл. Я никем прикрываться не буду.

— И Крамцов подпишет?

— Сказал, что да, подпишет.

— Ну, он тебе что угодно скажет, пока ты ему нужен. Но поверь, это до первого штурма. Если понадобится захватить очередной склад или административное здание, он тебя спрашивать не будет.

— Разберёмся.

— Он тебя перед штурмом спросил? Ты знал, что будет захват склада?

— Нет, конечно. Я бы не позволил.

— Ну вот, делай выводы.

Они оба замолчали и задумались. Затем Дегтярёв нарушил тишину.

— Не знаю, помнишь ли ты, но перед гражданской войной было то же самое. Рабочие требовали хлеба, лекарств, сокращения смен. Нормальные требования. Потом появились эти «обновленцы», — он сделал акцент на этом слове, напоминая Бурову, что такие были. — И сказали, что ничего не изменится, пока у власти Кременьков. Они первые начали стрелять. А потом уже никого не спрашивали, кто за что вышел. Краснов быстренько приравнял всех протестующих к «обновленцам». Пришлось выбирать, на чьей ты стороне.

— Да. Я помню, как это было. Я не поддерживал тогда действия «обновленцев».

— Вот и сейчас не надо. Краснов опять попытается приравнять весь твой протест к действиям Крамцова. И всё повторится.

Буров снова задумался. Через какое-то время он произнёс:

— Мы устраним Крамцова, объясним всем, что захват Петровки был произволом малой группы, которая не имеет отношения к основному протесту. Затем изложим конкретные требования и претензии. Народ нас поддержит.

— Тебе придётся меня освободить.

— И ты приведёшь сюда своих?

— Я расскажу им, что произошло. Скажу, что ты остановил расстрел. Постараюсь не дать им начать зачистку.

— Постараешься?

— Я не могу обещать за начальство.

— Значит, ты предлагаешь мне довериться власти, но сам за неё не отвечаешь?

— Я предлагаю тебе не становиться сообщником Крамцова. Это всё, что я могу предложить честно.

— Ладно. — Буров медленно и неохотно начал развязывать руки Дегтярёву.

Дверь распахнулась, и вошла Лили.

— Я могу вам помочь, — сказала она.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге