Сингулярность
28
Плач не прекращался ни на секунду. Глухое, раскатистое эхо металось между стенами, и я никак не могла понять, откуда именно доносится этот надрывный звук. И'рик, словно первым уловив какую-то невидимую вибрацию, мёртвой хваткой вцепился в рукав моей футболки.
— Оно приближается, Веритас… Оно уже здесь, — прерывисто прошептал мальчик. Его человеческое тело пробрала крупная, неудержимая дрожь.
— А, так теперь ты, оказывается, всё-таки хочешь жить? — тихо спросила я, покосившись на его испуганное лицо.
— Умереть от ужаса мне бы очень не хотелось, — обречённо выдохнул он.
Вязкая темнота впереди внезапно всколыхнулась. Я до рези в глазах всмотрелась в надвигающийся мрак, и в ту же секунду детский плач оборвался. Ярус погрузился в звенящую тишину. Из абсолютной темноты к нашему крошечному пятну полумрака медленно приближалось плотное, уродливое пятно. Теперь звук напоминал тяжёлые ритмичные шлепки голых ладоней по мокрому каменному полу. И'рик вцепился в мою руку ещё сильнее, до боли впиваясь ногтями в кожу. Даже педантичный Виктор инстинктивно придвинулся ко мне вплотную — словно они оба верили, что я одним своим божественным присутствием способна защитить их от этой подземной хтони. Спасибо, конечно, за доверие, но лично я в этой ситуации рассчитывала только на клинки Даймона и Ксар'тала. Если наш единственный надёжный бастион с треском падёт под натиском аномалии, останется один выход — прыгать спиной вперёд прямиком в раскалённое жерло колодца. Вряд ли им понравится такой вариант.
Мерзкий хлопающий звук приближался. Вскоре из глухого мрака показалась рука. Длинная, ломаная, в несколько раз тоньше и заметно длиннее, чем у любого силла. Конечность медленно и осторожно продвигалась вперёд, и я успела рассмотреть каждый её сустав. Их было неестественно много, и все гнулись в неправильную сторону, отчего ладонь казалась совершенно чужеродной. Кожу покрывала толстая, потрескавшаяся серая корка, а в рваных трещинах тускло пульсировал фиолетовый свет. Следом из темноты появилась вторая рука, затем третья и четвёртая. Они судорожно цеплялись длинными когтями за пол, подтягивая массивное грузное тело, которое едва удерживалось на этих четырёх конечностях, заменявших ему ноги.
Тварь оказалась огромной, вся в буграх и наростах. Над плечами громоздился куполообразный выступ, наглухо сросшийся с туловищем. Ни шеи, ни привычной головы у существа не было. По бокам этого куска мяса шевелились ещё руки — по три с каждой стороны, с такими же вывернутыми суставами. Оно целенаправленно надвигалось на наш замерший отряд, тяжело перебирая конечностями и шлёпая ладонями по полу. В зале снова послышался тихий, прерывистый плач.
Я так и не поняла, как именно существо издавало звуки: никакого подобия рта или дыхательных щелей на его сросшейся туше не было. Казалось, детский стон рождался где-то глубоко в кипящей утробе монстра, пробивался сквозь слои уродливой плоти и только потом глухо вырывался наружу. Словно живого ребёнка когда-то заживо заперли внутри этого отвратительного, пульсирующего комка мяса. Меня затошнило.
Существо остановилось метрах в пяти от нашего строя. Оно не делало резких движений и не пыталось напасть — только продолжало плакать. Из бугристой утробы доносился такой жалобный, по-детски беспомощный звук, что у меня внутри всё переворачивалось. Но остальных моих спутников этот стон приводил в ужас.
Уцелевшие воины Ксар'тала крепко сжимали серповидные клинки. Судя по их растерянным лицам, они совершенно не понимали, что делать дальше. К нападению они были готовы, но как вести себя с застывшим перед ними чудовищным куском плоти, никто не знал. Само существо, похоже, тоже не понимало, что происходит. Глаз у него не было, и вряд ли оно могло увидеть, кто именно стоит перед ним. Зато я заметила, как фиолетовое свечение, поднимавшееся из бездны Ядра, тонкой дрожащей струйкой тянулось к его бугристому телу. Что-то подсказывало мне, что тварь ориентировалась в пространстве по потокам энергии и жадно втягивала её в себя.
Внезапно детский плач стал ритмичнее. Казалось, уродливый монстр судорожно всхлипывает, пытаясь произнести что-то членораздельное. Из сросшихся плеч вырывалось только утробное мычание, похожее на звуки, которые издаёт человек с зажатым ртом. Один из воинов Ксар'тала не выдержал. По комплекции он казался самым молодым в отряде и стоял ближе всех к нам.
Молодой силл в панике вскинул серп и, резко подавшись вперёд, коротким рубящим ударом отсёк ближайшую вывернутую конечность монстра. Острое лезвие с влажным хрустом перерубило её у основания. Отсечённая рука с глухим шлепком упала на пол. Из сочащегося обрубка брызнула густая, почти угольно-чёрная жидкость. Тварь на мгновение замерла, слепо попыталась пошевелить суставом, а затем одной из уцелевших боковых ладоней медленно провела по месту, где ещё секунду назад крепилась конечность. Руки на привычном месте она не обнаружила — и тут же закричала. Нет, не просто закричала. Существо истошно, оглушительно завопило. Дикий звук вырывался из глубины плоти и оказался настолько пронзительным, что у меня заложило уши. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Я зажала уши ладонями. И'рик и Виктор сделали то же самое, зажмурившись от боли. Даймон и Ксар'тал, стараясь не выронить оружие из ослабевших пальцев, тоже схватились за головы и согнулись под натиском звуковой волны.
Искалеченное существо с пугающей прытью рвануло с места. Молодой воин не успел отступить даже на пару шагов, когда монстр стремительно бросился к нему на четырёх руках-ногах. Длинная боковая конечность метнулась вперёд, когтистая ладонь вцепилась в плечо силла и с силой притянула его к бугристой туше. Остальные вывернутые руки тут же обхватили торс воина и одним резким движением разорвали его пополам. Сначала я даже не поверила собственным глазам. Чудовище расправилось с ним так легко, словно разорвало лист бумаги. Серая кровь брызнула во все стороны. Существо не сбилось даже с ритма: брезгливо отшвырнуло останки бойца в темноту и снова замерло, тяжело мыча.
Я убрала от ушей липкие от пота ладони и с трудом поверила в увиденное. Это бесформенное создание обладало поистине огромной физической силой.
— Энтропия меня раздери! — злобно просвистел Ксар'тал на своём камертоне, крепче перехватывая серп. — Это мерзкое существо Ядра нужно немедленно уничтожить!
Он уже подался вперёд, готовый броситься в лобовую атаку, но Даймон мёртвой хваткой ухватил его за плечо и остановил:
— Стой, Ксар'тал! Не смей нападать по одному. Эта тварь только и ждёт, что мы начнём действовать безрассудно.
— А может, нам вообще не нужно на неё нападать? — громко предложила я, вклиниваясь в их перепалку. — Посмотрите на неё. Она ведь сама не нападает!
— Но она нас преследует, это совершенно точно, — подал голос Виктор. — Даймон прав, Веритас. Оставлять такую угрозу за спиной нельзя. Нужно разобраться с ней прямо сейчас.
— Она явно слепа, — быстро прикидывая план, Даймон перехватил командование. — Наваливаемся одновременно с двух сторон, держим дистанцию и рубим конечности.
Он указал клинком на двух оставшихся воинов Ксар'тала:
— Вы двое заходите по дуге слева. А мы с тобой, Ксар'тал, зажмём её справа.
— Это чего ты тут раскомандовался, рег-сург? — бешено зазвенел камертон Ксар'тала.
— Если придумаешь стратегию получше — валяй, озвучивай. А я с удовольствием постою в сторонке и посмотрю, — резко парировал Даймон.
Ксар'тал издал низкий гортанный звук — нечто среднее между рычанием и недовольным стоном. Борьба гордости и здравого смысла длилась в нём всего секунду.
— Все! — громогласно скомандовал он притихшим бойцам. — Все разом на неё! Рубите руки и ни в коем случае не давайте себя схватить!
Четверо воинов слаженно бросились вперёд. Я осталась на месте вместе с И'риком и Виктором, у самого края площадки.
Существо внезапно перестало мычать и снова заплакало — тихо, прерывисто. В следующее мгновение воины окружили его плотным кольцом.
Ксар'тал ударил первым, с размаху обрушив серп на нижнюю руку монстра. Лезвие глубоко вошло в серую, словно окаменевшую плоть, но сил отсечь конечность одним ударом вождю не хватило. Существо судорожно дёрнулось, и одна из длинных боковых рук молниеносно метнулась к нему, пытаясь схватить за торс так же ловко, как прежде схватила погибшего воина.
Ксар'тал успел отскочить, а Даймон в тот же миг точным ударом левого клинка с хрустом добил повреждённую конечность. Второй клинок он тут же вонзил в соседнюю руку существа. Багровое лезвие застряло в кости. Даймон грязно выругался сквозь зубы и дёрнул рукоять на себя, но клинок не поддавался. Тем временем третья суставчатая рука монстра уже стремительно взметнулась к его лицу. Ксар'тал вовремя подоспел и одним взмахом отсёк твари пальцы. Конечность отдёрнулась.
Затем вождь резко потянул Даймона за плечо на себя. Застрявший клинок наконец вышел из раны, заодно начисто отрубив вторую руку. Вместе, действуя слаженно, они принялись за третью.
Два оставшихся воина-кочевника тем временем ожесточённо сражались с противоположной стороны, где у твари оставалось всего две конечности. Существо больше не пыталось нападать, только слепо отбивалось от свистящих в полумраке клинков. И плакало всё громче, всё надрывнее.
Со стороны происходящее уже напоминало жестокое избиение беззащитного ребёнка — если, конечно, на секунду забыть, что именно этот проклятый «ребёнок» сотворил всего пару минут назад.
Ксар'тал и Даймон быстро расправились со своей стороны и пришли на помощь бойцам левого фланга. Через пару минут у бьющегося в судорогах существа осталось всего четыре изуродованные ладони. Оно опиралось на них, пытаясь удержать равновесие.
Даймон тяжело вытер пот с лица дрожащей от усталости и кровопотери рукой и хрипло выдохнул:
— Ну вот и всё… Закончили. В итоге оказалось куда проще, чем я думал.
Ксар'тал, переводя дыхание и упираясь ладонями в колени, мрачно заглянул в сочащийся чёрной жижей обрубок:
— Будем добивать это отродье Ядра или оставим подыхать?
— Лично я бы добил. Для надёжности, — хладнокровно произнёс Даймон.
Существо из последних сил истошно завопило. На этот раз звук оказался ещё громче и сокрушительнее. Из моего носа тут же потекла горячая струйка крови, а перед глазами потемнело. Все разом выронили оружие и судорожно схватились за уши, не в силах выдержать этот невыносимый высокочастотный визг. Одного из уцелевших воинов-кочевников звуковой удар буквально парализовал: он безвольно рухнул на колени.
Многочисленные трещины на бугристом теле монстра вспыхнули фиолетовым светом. Обрубки конечностей задёргались в предсмертной судороге, из них закапала густая чёрная жидкость. А затем все шесть отсечённых рук, словно противоестественные цветочные побеги, разом потянулись вверх. Из сочащейся жижи на глазах стали стремительно вытягиваться новые костлявые суставы.
И тут у меня в голове мелькнула мысль: нам конец. Если прямо сейчас мы каким-то чудом не найдём внутреннее ядро этой твари, то сражаться с ней дальше бессмысленно.
Существо тяжело покачнулось, пытаясь заново распределить вес, а затем молниеносно выбросило вперёд руку и схватило рухнувшего на пол парализованного воина. Тот отчаянно забился, пытаясь разжать пальцы и вырваться из когтей, но было поздно. Четыре заново отросшие руки легко приподняли его над телом монстра.
Лицо несчастного силла исказилось от ужаса. Глаза и рот распахнулись в беззвучном крике. Существо равнодушно швырнуло его тело прямо в колодец, навстречу кипящему Ядру.
Не теряя ни секунды, монстр потянулся за вторым воином-кочевником. Тот всё ещё держался за голову, но инстинктивно попытался отступить к винтовой лестнице. Существо быстро перебирало всеми отросшими ладонями по полу, словно живой шевелящийся ковёр, погналось за ним в темноту яруса.
Из темноты донёсся громкий, сочный хруст ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Последний воин Ксар'тала истошно закричал. Тварь настигла его.
Даймон пулей ринулся ко мне. Его тяжёлая ладонь сомкнулась на моём запястье, и он рывком потянул меня прочь, на ходу бросив остальным:
— Уходим сейчас же! Быстрее, пока она занята!
Я попыталась вырваться, но он сжимал мою руку так сильно, что под кожей уже начинал набухать болезненный синяк. Даймон лишь дёрнул меня ещё резче, увлекая за собой.
— Куда?! — я упёрлась ногами в пол. — Я не пойду вслепую через темноту, пока там шастает такая херня!
— Значит, будем пробиваться с боем! — рявкнул Даймон. На его одежде и лице всё ещё чернели струйки грязной жидкости, брызнувшей из отсечённых рук существа. — Я не собираюсь стоять тут и покорно ждать, пока эта тварь вернётся и разорвёт нас на куски!
Виктор, который вместе с И'риком следовал за нами шаг в шаг, на бегу заметил:
— Оно догонит нас в любом случае. На своих вывернутых руках оно передвигается очень быстро. А мы даже не знаем, в какую сторону бежать.
— Не важно куда! — И'рик чуть ли не вприпрыжку поспевал за нами. — Главное — бежать как можно дальше и вверх!
В темноте позади снова раздался прерывистый детский плач. Я обернулась и увидела, как из мрака медленно выступает знакомая бугристая туша. Её отросшие конечности шевелились и перебирали по полу. Туша продвигалась к тому месту, где ещё недавно стояли мы.
Ксар'тал ещё какое-то время неподвижно стоял у обрыва, словно загипнотизированный. Он будто не сразу осознал, что его воинов больше нет. Потом резко развернулся и тоже поспешил к нам.
Я обратилась к собственным мозгам. Уж что-что, а логическое мышление у меня всегда работало без сбоев. Обычные тени Ядра мгновенно аннигилировались от точного удара в голову — именно там сосредоточивалась управляющая энергия. Но у этого существа головы не было вовсе. Оно представляло собой сплошной кусок мяса, так что отсечь управляющий центр привычным способом было попросту невозможно. Но этот отвратительный, душераздирающий плач… Он ведь откуда-то исходил. Что, если внутри деформированной плоти вопило само Ядро, удерживая форму монстра?
— Стой! — я с силой вырвала руку из хватки Даймона и остановилась. — Стойте, я, кажется, всё поняла!
Я не видела лица Даймона, но из темноты тут же донёсся его злой, сорванный рык:
— Что ты там ещё поняла, Веритас?!
— Этот плач, — быстро заговорила я, прижимая ладонь к пульсирующему на шее кристаллу. — Звук идёт изнутри. Там что-то заперто. Руку даю на отсечение: это и есть управляющее энергетическое ядро.
— Веритас, сейчас совершенно не время для твоих дурацких шуток! — взорвался он.
— В её теории есть доля истины, — подал голос Виктор, останавливаясь рядом. — Думаю, это возможно. Только нам всё равно непонятно, в какую именно точку нужно бить клинком.
— Для этого нужно просто внимательно прислушаться! — предложила я.
— Вот уж чего я точно делать не стану! — зло выплюнул Даймон. — У меня нет ни малейшего желания прижиматься ухом к этой плоти!
— Оно приближается! — внезапно раздался сзади сорванный камертон Ксар'тала.
Мы дружно обернулись, но первая тварь всё ещё тащилась довольно далеко в полумраке. Не сразу стало понятно, кого именно имел в виду вождь. Но затем Высокий резко указал одной из верхних рук в сторону тёмного прохода.
Мой раскалённый амулет на таком расстоянии от первой твари уже не обжигал кожу, но по-прежнему светился пронзительно ярко. Его свет выхватил из мрака часть пространства перед нами. Со стороны боковой лестницы к нам стремительно спускалось ещё одно существо, быстро перебирая конечностями.
Оно было заметно меньше первого, зато двигалось в разы быстрее. Десять тонких суставчатых рук мелькали по полу, словно лапки гигантского паука. В гулкой тишине яруса слышалось только частое сухое «шлёп-шлёп-шлёп». Эта особь не издавала ни звука, не плакала, а молча и целеустремлённо неслась прямо на нас.
Амулет на моей шее снова вспыхнул нестерпимым жаром. Я почувствовала приторный запах собственной горелой плоти. Стиснув зубы от боли, рывком сорвала шнурок с шеи и выставила пульсирующий камень перед собой на вытянутой руке.
Кристалл разгорался всё сильнее, и с каждым метром приближения десятирукой твари свет становился ярче. Стоило мне отвести ладонь в сторону, как монстр тут же менял траекторию. Мать твою, да он шёл прямо на амулет! Кристалл работал как проклятый маяк во тьме!
И тут в голове у меня созрел очередной безумный план. Хотя, если честно, все мои планы были безумными, но этот вполне тянул на премию Дарвина.
Когда существо почти поравнялось с нами, я первой ринулась ему навстречу и со всей силы ударила раскалённым амулетом по его телу. Монстр от неожиданности истошно завопил глухим, сдавленным голосом. Прикосновение кристалла ему явно пришлось не по вкусу. Десять суставчатых рук взметнулись ко мне, но я успела отскочить. Когти лишь со свистом рассекли воздух там, где секунду назад находилась моя голова.
— Веритас! А ну немедленно иди сюда! — бешено заорал Даймон из темноты.
Разумеется, я сделала всё с точностью до наоборот. Развернулась на пятках и со всех ног бросилась прочь от него. Десятирукое существо, судя по торопливым хлюпающим звукам за спиной, тут же ринулось следом. А с противоположной стороны яруса на свет кристалла уже тяжёлым аллюром двигалось первое, огромное чудовище.
Кристалл буквально заходился от яростной вибрации. Я резко затормозила у самого края колодца, за которым кипела фиолетовая бездна. План был до смешного прост и безрассуден: заманить обеих тварей поближе к обрыву и в последний миг швырнуть амулет в пропасть. Если мне повезёт и эти мутанты окажутся такими же тупыми, как слепыми, то по инерции сиганут следом.
Из жерла колодца поднимался обжигающий жар. Обе твари неумолимо зажимали меня с двух сторон. Пятки ещё стояли на твёрдом полу, но крошка у самого края уже осыпалась под подошвами и с тихим шорохом скатывалась вниз. Я находилась так близко к обрыву, что могла сорваться в любую секунду и без посторонней помощи. Остальных членов отряда я почти не видела в густом мареве. Они оставались где-то в темноте, да и бугристые туши монстров закрывали обзор.
Я продолжала ждать, сжимая раскалённый кристалл пальцами протеза. Оба существа неотвратимо тянулись к моей руке, словно ночные мотыльки к огню. Я ждала до последнего. Пять метров, четыре, три. Первая, огромная туша подобралась настолько близко, что я отчётливо почувствовала исходивший от неё приторный запах церковного ладана. Вторая особь заходила сбоку, отрезая мне последний путь к отступлению.
Два метра. Я резко замахнулась.
Раскалённый амулет описал в сумрачном воздухе ослепительную дугу и со свистом полетел вниз, прямо в раскалённое жерло колодца. Первая тварь даже не замедлилась. Она бездумно сиганула следом за кристаллом, тяжело и неуклюже оттолкнувшись от пола четырьмя нижними конечностями. Верхние суставчатые руки хищно вытянулись в пустоте, пытаясь на лету схватить падающий фиолетовый свет. Мне пришлось в последний миг отскочить в сторону, чтобы громадина не снесла меня с уступа.
Но тут я лоб в лоб столкнулась со второй тварью. Она тоже успела добраться до края, готовилась прыгнуть в пропасть и тянула когти вслед за исчезающим светом. Одна из десяти вывернутых рук вдруг, словно по случайности, ухватилась за моё плечо. Казалось, существо что-то обронило и машинально попыталось поймать на лету. Но хватка оказалась железной, а рывок — чудовищной силы. Я отчаянно попыталась упереться ногами в камень, однако острые когти уже глубоко впились в плечо. Кожа лопнула, мышечные волокна с влажным хрустом разошлись, и от острой боли я широко открыла рот. Но из горла, сведённого спазмом, не вырвалось ни звука. Тварь потащила меня за собой в пустоту. Я почувствовала, как подошвы отрываются от спасительного пола.
Воздух вокруг стал ещё горячее, обжигая лицо. Прямо в глаза ударил фиолетовый свет кипящего Ядра. Мы стремительно падали вниз. Существо прижало меня к своей груди, словно любимую тряпичную куклу, с которой ни за что не хотело расставаться. От безысходности я сама судорожно прижалась к нему в ответ. Прямо у моего уха снова послышался тихий детский плач. Даже посреди этого кошмара мозг успел отметить, откуда именно в утробе твари доносится звук. Впрочем, на кой чёрт мне теперь эта ценная информация, если мы летим прямиком в топку?
Секунда, две, три.
И ровно в этот критический миг падающая тварь сделала то, чего я никак не ожидала от слепого куска мяса. Несколько длинных боковых рук метнулись в сторону, и острые когти с каменным скрежетом впились во что-то твёрдое. Нас с силой дёрнуло вверх. Падение резко замедлилось, а массивное тело монстра тяжело содрогнулось от удара об отвесную стену.
Я с трудом подняла голову и поняла: в последний момент тварь сумела зацепиться когтями за выступающий карниз нижнего яруса колодца. Теперь она всеми свободными руками пыталась подтянуться на безопасную площадку, но меня по-прежнему не выпускала из объятий. За это уродливое чудовище я, признаться честно, была искренне благодарна.
Подъём давался существу с колоссальным трудом. Длинные вывернутые руки перехватывали кромку уступа одна за другой, а острые когти с сухим скрежетом вырывали из гладкой породы целые куски. Массивное бугристое тело медленно ползло вверх, и я ползла вместе с ним, вжавшись в склизкий бок. Молча и отчаянно болела за этого мутанта, как за родную сборную в финале чемпионата.
И существо меня не подвело. Оно перекинуло одну суставчатую руку через острый край площадки и рывком подтянулось. На мгновение опасно заскользило, едва не сорвавшись обратно в бездну, но тут же подхватилось следующей свободной конечностью и снова навалилось на камень.
Тварь повторила этот акробатический трюк ещё пару раз, с хриплым надсадным мычанием цепляясь за уступ, пока её грузное тело наконец не выползло на ровную поверхность нижнего яруса с влажным тяжёлым шлепком.
Я выдохнула, медленно выпуская остатки раскалённого воздуха из горящих лёгких. Грудная клетка саднила. Располосованное когтями плечо пульсировало острой, тянущей болью. Но теперь подо мной была твёрдая опора — точнее, мягкая и податливая плоть. Существо распласталось рядом, неровно и хрипло дыша через какие-то невидимые щели. Его многочисленные руки расслабленно раскинулись в стороны. На долю секунды мне даже показалось, что весь этот кошмар наконец закончился.
Но длинные суставчатые руки снова начали лениво двигаться. Сначала одна — та, что лежала у меня на талии, — почти небрежно скользнула вверх. Острые когти задели ткань футболки и чувствительно царапнули рёбра. Я напряглась всем телом.
— Эй! — зло пробормотала я, стараясь не делать резких движений. — Полегче, дружок.
Вторая рука медленно обвила моё бедро. Третья легла на здоровое плечо. Четвёртая сомкнулась кольцом вокруг шеи. Существо слепо ощупывало меня, словно незрячий человек, который пытается кончиками пальцев понять, что именно попало ему в руки.
Я попыталась вырваться. Резко дёрнулась всем телом в сторону, стараясь выскользнуть из-под его конечностей. Одна рука разжалась. Вторая не сдвинулась ни на миллиметр. А третья сжалась ещё сильнее, до крови царапая талию когтями.
— Отпусти! — истошно выкрикнула я, упираясь ладонями в горячее бугристое тело. — Да отпусти же ты меня, я тебе говорю! Давай просто мирно разойдёмся!
Существо не отпустило, а только усилило хватку. Остатки воздуха со свистом вырвались из моих лёгких. Рёбра неприятно затрещали под давлением. Я чувствовала, как грудная клетка сдавливается всё сильнее, как лёгкие пустеют, а перед глазами начинают плясать тёмные пятна.
Жар от открытого колодца стал невыносимым. Он обжигал кожу, сушил горло. В раскалённой духоте не оставалось ни глотка свежего воздуха. Но монстр продолжал удерживать меня, хотя пока не убивал. Пока не убивал, мрачно поправила я себя.
Я лежала в его руках, намертво прижатая к склизкому телу, и в затуманенной от удушья голове билась одна мысль: оно сейчас разорвёт меня пополам. Или, что ещё хуже, небрежно швырнёт вниз, в жерло колодца.
А что, собственно, из этих вариантов лучше? Быть разорванной на куски и потом часами мучительно восстанавливаться? Или безвозвратно упасть в кипящее Ядро? Возможно, там моё проклятое бессмертие наконец закончится — как я всегда и мечтала. Внутри на секунду даже прозвучало долгожданное, сладкое: «Может, в этот раз?»
Может, и в этот. Только у заманчивой перспективы была одна существенная проблема: я ненавидела бросать начатое на полпути. Если я умру здесь и сейчас, никто из моего отряда не выберется из этой дыры живым. Я почему-то знала это наверняка. Никто не сумеет договориться и освободить Нуль-Тона. И даже если моя смерть в Ядре каким-то чудом не запустит цепную реакцию аннигиляции, насильственная гибель Нуль-Тона сделает это совершенно точно — как бы два самоуверенных умника наверху ни ухитрились его прикончить. Я не могла допустить такого финала для целого мира. Значит, нужно было срочно что-то делать.
Я закрыла глаза и прислушалась. Плач. Он всё ещё жалобно звучал в темноте, доносясь из самой глубины уродливой туши. Только теперь я точно знала, откуда именно.
Я изо всех сил рванула правую руку вверх. Такой резкой, отчаянной прыти существо от меня не ожидало. Я выдернула кисть из тисков, сжала титановые пальцы протеза в кулак и со всего маху ударила туда, откуда исходил надрывный детский стон.
Существо сдавленно взвыло. Плач мгновенно стал громче, выше и пронзительнее. Тварь стиснула моё тело так сильно, что затрещали кости, но я не остановилась и ударила снова. Монстр попытался откинуть меня от себя, однако я успела вывернуть вторую руку, мёртвой хваткой вцепилась пальцами в рваный край трещины, образовавшейся от моих ударов, и с силой потянула твёрдую корку на себя.
Из разорванной плоти фонтаном брызнула густая, вонючая чёрная жидкость. Она залила мне лицо, попала в глаза и затекла в приоткрытый рот. На вкус эта дрянь оказалась отвратительной. Я зажмурилась, ещё крепче ухватилась левой рукой за край раны и продолжила методично бить, надеясь пробить сросшуюся плоть насквозь.
Удар, ещё удар. Я работала как бездушная машина, как заведённый автомат, словно совсем не чувствовала боли. Но я чувствовала её. Когти существа впивались в спину, разрывая мышцы. Одна из вывернутых рук тянула меня в сторону, пытаясь оторвать от тела, другая сжимала горло, норовя свернуть шею. И всё же монстр меня не убивал, хотя давно мог бы. Будто какая-то его часть отчаянно сопротивлялась изнутри.
Плач становился громче и отчётливее. Я упрямо пробивалась сквозь плоть, и с каждым ударом звук приближался, словно я наконец добралась до самого источника.
Я замахнулась и ударила ещё раз. Металлический протез с сухим щелчком треснул. Титановые суставы противно заскрипели и почти перестали слушаться. Пальцы сами собой разжимались, и я уже не могла толком сжать их в кулак. Живая кожа на стыке металла и моей плоти натянулась до предела и болезненно затрещала.
В эту секунду я вспомнила, что перед самым переходом через пространственный разрыв на Земле сама предупреждала остальных: после прыжка имплантами нужно пользоваться предельно осторожно. И вот посмотрите на меня. Сама же нагло нарушаю собственную рекомендацию.
Я кое-как свела непослушные пальцы и нанесла последний, решающий удар. Протез окончательно сломался с сухим звоном. Титановые пальцы разлетелись в разные стороны. Кисть ещё держалась на запястье, но теперь была совершенно бесполезна.
Зато я наконец добралась до цели. Обломанная культя коснулась чего-то тёплого. Я отчётливо ощутила это, погрузив руку в пробитую плоть почти по самый локоть. Там было что-то живое, бешено пульсирующее и мелко дрожащее в темноте. Небольшой энергетический сгусток. Он прятался в самой глубине бугристой туши, сжатый, словно бьющееся сердце. И именно он так жалобно плакал.
Вокруг сгустка тугим коконом клубилась знакомая мне энергия. Моя собственная. Я узнала её так же безошибочно, как тогда, когда исцеляла умирающую Айрин, заново выращивала отрубленную руку стражнику или всего час назад открывала дверь в это место. Это была чистая созидательная сила, но теперь она оказалась жутко искажена, варварски смешана с чем-то другим — тёмным, вязким и ледяным.
В голове всплыли переведённые Виктором слова с каменной таблички наверху: «Без амулета они слепнут». Когда кристалл на моей груди начинал ярко светиться, я по глупости решила, что он просто освещает стражам путь в темноте, когда монстры гасят свет. Но Виктор, похоже, ошибся в тонкостях древнего перевода. В контексте Тюрьмы слово «слепнут» вовсе не означало, что они теряют зрение. Здесь речь шла о другом: без амулета они теряли связь с Ядром, с жизненной энергией, с моей собственной созидательной силой.
Защитный амулет на шее помогал этим существам безошибочно определять, кто здесь свой, ведь от природы они были абсолютно слепы. Обе твари у обрыва тянулись к моей руке вовсе не затем, чтобы отнять и уничтожить кристалл. Они хотели исцелиться. Почувствовав во мне родную, тёплую энергию, десятирукое существо инстинктивно защитило меня во время падения. Даже когда я безжалостно калечила его кулаком, оно до последнего не пыталось меня убить.
Кто же сотворил с тобой такое, дитя? И почему у меня так мучительно скручивает желудок от одной этой мысли?
Существо, разумеется, ничего не ответило.
Стиснув зубы, я направила внутреннюю энергию прямо в рану, к дрожащему сгустку. Но на этот раз всё шло совсем не так гладко, как прежде. Раньше я просто расслаблялась и позволяла силе свободно течь из ладоней. Теперь же пришлось вступить в настоящую борьбу. Чужая тёмная энергия, смешанная с моей, категорически не желала уходить. Она вцепилась в живое сердце сгустка, как ненасытный паразит, как агрессивная опухоль, которая годами врастала в ткани и теперь не собиралась отпускать своего носителя.
Я чувствовала эту чужую субстанцию — тяжёлую, липкую, давящую. Она напирала на меня, пытаясь вытолкнуть руку из раны. Я напряглась до боли. Моя тёплая созидательная сила упрямо текла вперёд, но чужой ледяной мрак снова и снова отбрасывал её назад.
Существо над моей головой болезненно завыло. Его вывернутые руки с новой силой сомкнулись вокруг моей спины и рёбер. Чужая злобная энергия заставляла тело защищаться и сопротивляться. От нехватки воздуха и боли я почти потеряла сознание. По краям зрения поплыли чёрные круги.
Но я не остановилась. Толкнула поток ещё сильнее. Если до этого моя сила была тонким спокойным ручьём, то теперь я сама стала целой, мать его, бушующей рекой. Созидательная энергия мощным валом хлынула в сгусток, вцепилась в чужую заразу и начала выжигать её без остатка.
Эта невидимая энергетическая схватка была короткой, но яростной. Чужая субстанция ещё огрызалась, болезненно жаля мою энергию, однако уже заметно слабела. Я продолжала наполнять существо тёплым светом, стремясь вытеснить тёмную грязь до последней капли. В этот миг я была по-настоящему, до скрежета зубов зла. Казалось, кто-то нагло и бесцеремонно посягнул на то, что принадлежало мне по праву. И я собиралась вернуть своё любой ценой.
Наконец чужая тёмная энергия исчезла. Существо замерло. Его руки медленно разжались одна за другой. Теперь оно больше не сдавливало меня в смертельных тисках, а осторожно придерживало — бережно, почти невесомо, словно я была чем-то очень хрупким.
Я с трудом вытащила руку из раны. Изуродованная культя нестерпимо горела и мелко дрожала. С обломанного титана местами капала чёрная кровь существа, а местами сочилась моя собственная техническая гидравлика. Но я была жива. И существо наконец освободилось от этой жуткой заразы.
Оно смотрело на меня. Нет, не физическими глазами — их у него отродясь не было. Но я совершенно определённо чувствовала его взгляд. Существо улавливало мой тёплый созидательный поток и безошибочно признавало меня своей.
Мне хотелось сказать ему хоть что-нибудь ободряющее, но я так и не смогла разлепить пересохшие губы. В глазах стремительно темнело. Я падала — прямо в глубокий, беспросветный сон.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
