Обложка Ситуст-Ра: искупление (2 том)

Ситуст-Ра: искупление (2 том)

Георг Гетт

0% прочитано
Стандартный
Георг Гетт

Ситуст-Ра: искупление (2 том)

Глава 6

VI ГЛАВА

Гураму медленно плёлся через густые заросли. Свет, пробивавший брешь сквозь густую листву, печатал на горбатой спине причудливые образы. Животное медленно пережёвывало пучок свежей травы. Усталость одолевала всадника. Размеренная езда верхом вынуждала веки смыкаться. Второй рассвет подряд им не попадался источник чистой воды. Мутные лужи, оставленные пересохшими ручьями, не устраивали даже гураму. Пить из них, было опасно, а от недозрелых плодов солота сводило желудок. Неприятный привкус в ротовой полости после жалких остатков, вылитых из кожаной фляги, напоминал о том, как давно они скитаются по джунглям.

Тур лениво оглянулся назад, на одном из гураму, взятых на время у Шуму сидела Сиена. Несгибаемая, как саяк и крепкая, словно данак ртупа. Лучшая жрица на его памяти и прекрасная спутница. На лицо упал луч света, девушка устало улыбнулась спасителю. В больших глазах читалась глубокая печаль. Мир кочевой Периферии, к которому она так привыкла, был окончательно разрушен. Ещё несколько рассветов назад всё казалось простым и понятным: жрица прекрасно знала, что её ожидает впереди, а также к чему следует стремиться. А сейчас она спутница харуту - вне племени и без ясного видения будущего. Не одно общество Периферии не примет изгоев, за исключением мургов. Да и в их среду не так-то просто затесаться, тем более женщине. Такое возможно, разве, что за Перевалом. Несмотря на то, что прошло много рассветов Ра-Аам, с тех пор как кисару спас её от лап кровожадного агато, Сиена не переставала испытывать к нему чувство благодарности.

Теперь Тур заменил ей и племя, и смысл жизни.

Они плутали по незнакомым землям в поисках Напада, развлекаясь тем, что изучали наречие ртупов. Тога обучил Сиену всему, что сам успел перенять от Зоркого Шуму. После того как воин отыскал жрицу, он твёрдо решил направить все усилия на свержение ненавистного режима правления Рату. Старик исчерпал лимит доверия, вместе со всей своей жреческой братией. С Миртом или без него, тога собирался отомстить верховному жрецу, но перед этим необходимо было заручиться поддержкой вождя ртупов. Удержать власть под давлением враждебных соседей не простая задача. Хватит с них и Сабатаранги. Мерзкий сын кута только и ждёт, чтобы накинуться на кисару, ослабленных межплеменной рознью.

Потерпев поражение от сиронгов, племя Напада, пряталось по лесам и пещерам. Теперь их не так-то просто было встретить. Но Тур не терял надежды. Вместе с Сиеной, сикель за сикелем, они упорно прочесывали джунгли, постепенно приближаясь к Забытым пещерам. Шуму предупредил, что рано или поздно ртупы обязательно вернуться в родные места, поэтому, если не получится их разыскать, нужно отправляться туда и ждать возвращения.

- Тога, мне кажется, я слышу журчание воды. Да, точно слышу! Там.

Сиена показала рукой в сторону, где группа высоких деревьев, увешенных мелкими плодами, скрывала обрыв. Кисару натянул повод на себя, а после слегка ткнул стрекалом заворчавшего гураму. Животное нехотя повернуло и осторожно переступая, стало спускаться к намеченной всадником цели. Сиена осталась стоять на месте, дожидаясь результата. Кто знает, что там внизу? Её гураму был стар, поэтому девушка не собиралась нагружать ящера без особой нужды. Лишь после того, как Тур подал знак, что источник обнаружен, жрица покинула тропу.

- Свежая вода, - Тур провел языком по влажным губам, и вновь прильнул к кожаному горлышку фляги, - Нужно пойти вдоль берега, рано или поздно, мы встретим ртупов. Ведь полукочевники тоже хотят пить.

Он широко улыбнулся, глядя в счастливые глаза спутницы. В аруту стало тепло, как от жаркого костра в холодную ночь. Наконец-то богиня заметила их. Постепенно все возвращается в нужное русло, даже, если со стороны, кажется, что это не так. Кисару наслаждались вкусом чистой воды вместе с гураму. Тур скинул шлем, стянул подшлемник, омыл голову, а затем вновь водрузил на прежнее место. Животные зашли в ручей и принялись так громко всасывать жидкость, словно собирались выпить всё до последней капли. Вдруг ниже по течению, раздался крик, а затем звук ломающихся веток, всплеск воды. Тур выронил из рук флягу. Глаза тога наполнились холодом Сам-Ру. Он не боялся за себя, но с ним Сиена. Оба на мгновение застыли, глядя в глаза друг другу. Неужели опять?

- Видимо, мы их найдём раньше, чем я предположил,- прошептал Тур.

- Ты сейчас про ртупов или топорисков?

- Придется нам это выяснить.

Тога достал из ножен саяк, который, специально для него, Шуму выменял у бродячего хиза. Старик знал толк в оружии. Жестом приказал Сиене оставаться на месте, а сам осторожно начал пробираться на звук, доносившийся из лесной чащи. Преодолев довольно сложный для передвижения участок, он оказался перед двумя боровшимися за жизнь существами. Оба противника не уступали друг другу в свирепости и желанию выжить.

Сам-Ру навис огромной тушей над кисару, кровь прилила к лицу.

В ручье, над которым, практически не пропуская свет, плетёным куполом сомкнулись ветки деревьев, бились насмерть – огромная кари и ртуп. Судя по всему, воин был безоружен, так как пытался разобраться с порождением Сам-Ру только при помощи голых рук. Змея обвила кольцами правую ногу вместе с нижней частью туловища, и пробовала добраться до шеи. Сколько силы в этом создании? Тур поймал себя на мысли, что любуется прислужницей тёмного бога.

Её противник сопротивлялся из последних сил. Он схватил, кари за голову, с трудом удерживая алую пасть от своего горла на безопасном расстоянии. В теле воина, что-то глухо затрещало, больше не в силах терпеть, он громко завопил от боли.

Готово!

Можно считать - бой проигран!

Ещё немного и Сам-Ру вонзит клыки кочевнику в самое сердце. Постепенно ртуп начал сдавать позиции, смертоносная пасть кари, существенно сократила дистанцию. Положение стало ещё плачевнее, когда ртуп поскользнулся на небольшом валуне и рухнул со всего маху в ручей. Захлёбываясь, воин сделал последнюю попытку вырваться из крепких объятий змеи.

Тур, понимая, что они могут потерять единственного представителя племени ртупов, которого им посчастливилось повстречать на пути, бросился на помощь. Подбежав к барахтавшемуся воину, он крикнул на его наречии, чтобы тот перевернулся. Как только кочевник, преодолевая сопротивление монстра, повернулся к тога боком, кисару несколькими точными взмахами, рассёк коричнево-зеленое тело, окрасив воду вокруг в рубиновый цвет смерти. Змея зашипела, раззявила пасть и ослабила хватку, освободив жертву. Лежащий в воде воин выбросил на берег часть кари, оставшуюся у него в руке. Перевернулся на спину. Бочкообразная грудь высоко вздымалась, втягивая в себя огромные порции воздуха.

Отдышавшись, ртуп выбрался из-под кровавых ошмётков и сел. Он продолжал тяжело дышать, не понимая толком, что с ним произошло. Взгляд блуждал по змеиному телу. Тога подошел и помог воину выбраться на сухой участок почвы. Пока он приходил в себя, кисару сбегал к Сиене. Приводить в такой бурелом гураму было неразумно, неповоротливые и грузные животные, спускаясь по склону, могли легко переломать себе ноги, или того хуже сломать шею. Такое не редкость для Периферии. Гураму не заменимы на открытом пространстве, но вот для тесных лесных троп лучше всего подходили топориски.

Не зря Ситуст-Ра активно использовала хищников на приграничных рампа.

Когда тога вернулся, спасённый ртуп чувствовал себя намного лучше.

- Что-то часто в землях Напада стали появляться кисару, с чего бы это? Даже сомневаюсь теперь моя ли это земля? Чего вам тут надо?

- Странно слышать такие слова от того, кто обязан мне спасением. Видимо Сам-Ру глубоко пробрался тебе в голову, воин.

- За помощь, конечно, спасибо. Но только нет мне радости наблюдать, как по землям великих воинов шастают сиронги, да их прихлебатели. Всё вам неймётся, да? Что в долине Диких Голубых озёр трава больше не растёт, сожрали всю или что? Глаза бы мои вас не видели, мерзкие охвостья кута!

Кисару удивленно посмотрели на незнакомца. Тур почувствовал, как начинает вскипать гордость тога внутри аруту. Если так будет продолжаться дальше, он поможет Сам-Ру завершить то, что начала кари.

- Видимо все ртупы такие, - еле слышно проговорил тога, обращаясь к спутнице, на языке кисару.

Ему совершенно не нравилось, каким тоном разговаривал с ним незнакомец. Ненависть сочилась из глаз ртупа, въедаясь обидой в сердца пришельцев. В последнее время кисару всё чаще приходилось сталкиваться с неблагодарностью, от которой он стал даже немного уставать. Как долго придётся терпеть провокации Сам-Ру?

- Что-то вежливости в ртупах не больше, чем в гураму, как я погляжу, - обратился Тур к воину.

- Много ты встречал ртупов, а, тога? Разговорился, смотрите-ка. Не на последней ли войне с сиронгами? Когда вы показали Сабатаранге свои куцые хвосты, словно перепуганные детёныши кутов. Ничего не скажешь, истинные тога! Рад за вас. Только кичитесь своим бесполезным кодексом. Да, Тапай-Калонг, горит на ладонях Цоронга, видя, во что вы превратились. Жалкие прислужники Твердыни! И нечего на меня так таращиться. Я не хуже тебя знаю, чем прославился Тапай. Может, и были среди вас когда-то воины достойные великого предка, да видно всех сиронги повывели. Живете прожитым. Ничего не меняете, ничему не учитесь. Тьфу! Бешеное племя! Чего надулся-то, забери тебя Цоронг? Не нравиться? Привык только выслушивать лесть.

Тур понимал, что если разговор не повернуть в мирное русло, добиться помощи от воина у него точно не получится. Последние слова, задевшие святую память предка, особенно кололи гордость. Она душила тога изнутри, мешая собраться с мыслями.

Вот же, никчемный фокуру!

- Мне нужно лишь знать, как добраться до вождя ртупов Напада, я не собираюсь оправдываться перед тобой за всех кисару. И не смей трогать, Тапай-Калонга, нечестивец. Иначе …

- Ты смотри-ка! Иначе, что? Видно не всё ещё высосал из вас агатра Ситуст-Ры. Осталось гордости-таки на коготок кута.

Воин поправил очелье, на котором красовались два длинных клыка топориска, и, усмехнувшись, сказал:

- Можешь возвращаться в своё кочали кисару и продолжать пасти гураму, на радость сиронгам. Опоздал с извинениями. Напада мёртв. И заметь, не без вашей помощи, горе-кочевники! Вашими стараниями, хвостатые поганцы, великий вождь ушел тропой к Цоронгу! Говорил, я Грако-ох, не стоит иметь дел с кисару, так нет же! Тьфу!

- Ртупы, не кисару - изберут нового, а мне сейчас нужен вождь ртупов, как бы его не звали. Просто объясни нам, как их найти. Отведи к …

Ртуп поднялся, злобно посмотрел в глаза тога и громко, по слогам, проговорил:

- Ни - ку - да я те - бя не по – ве - ду! Понял, поганец?! Ты жив только потому, что помог мне справиться с кари. Но у меня есть большой недостаток,знаешь ли – память слаба, видно стар становлюсь. Убирайся, пока цел! И девку свою прихвати. Вроде жрица, а выглядит как оборванка. Мерзкое племя. Тьфу! Не лучше мургов, а туда же. Гордость у них.

Он повернулся, намереваясь идти вдоль ручья, но почувствовал на запястье грубые пальцы тога. Боль пронзила ртупа до самого плеча. Тур резко дёрнул рослого воина, повернув к себе лицом и, посмотрев на него снизу-вверх, прорычал:

- Послушай, меня, мне совершенно неважно мнение безумного ртупа. Я не для того спасал твою паршивую жизнь, чтобы выслушивать бред с оскорблениями! Хочешь или нет, но тебе придётся нам помочь. Или клянусь чистой аруту Великой Ра-Аам, я закончу то, что начала мерзкая кари. Здесь и сейчас!

- Да, ну?

Воин резко одёрнул руку, размахнулся и с силой ударил кулаком по лицу кисару. Сиена вскрикнула от неожиданности. Несмотря на то, что ртуп существенно превосходил Тура по комплекции, тога лишь слегка покачнулся. В глазах полных ненависти на долю секунды мелькнуло уважение. Взревев, точно раненый самец гураму, кисару прыгнул на противника, ударил коленом, угодив прямо в живот. Затем ухватившись правой рукой за выступающий рог на голове ртупа, Тур вскочил на каменную спину. Оседлал мощный торс противника, обхватил бычью шею двумя руками, совершил зацеп и начал душить. Доведённый до крайности, тога на этот раз решил идти до конца.

В свою очередь ртуп вцепился в кисару, зарычал, и резким рывком скинул со спины. Мокрые руки не позволили Туру, удержать противника. Отлетев в сторону, кочевник тут же поднялся и бросился навстречу противнику. Сердечную мышцу разрывал адреналин. Ни один не другой не собирался уступать. Сам-Ру истекал слюной, предвкушая скорую развязку. Словно два агато они сошлись не на жизнь, а на смерть. Крепко сжимая друг друга в объятиях, воины рухнули вниз и покатились по земле. В ход шло все: кулаки, колени, зубы, когти. Несмотря на комплекцию, ртуп оказался менее проворен и очень скоро Тур вновь оседлал соперника. На этот раз кисару стянул противника мёртвой хваткой. По мере того как количество кислорода уменьшалось в лёгких воина, он становился слабее, а вскоре и вовсе закрыл глаза. Мышцы тога свело, но злость подогревала решимость Сам-Ру.

«Вот же, упёртый фокуру! Я вытрясу из тебя всё до последней искры Ра-Аам»

Кочевник понимал, что если противник не попросит о пощаде, ему придётся его придушить. Отпустить ртупа, значит подвергнуть себя и Сиену серьезной опасности, не исключено, что воин мог решиться на месть. Однако вопреки ожиданиям кисару, ртуп после нескольких безуспешных попыток освободиться, обмяк и прекратил сопротивляться, так и не попросив о пощаде. Переведя дух, Тур, мало по малу, ослабил хватку, заглянул в лицо воина и, не обнаружив признаков жизни, отпустил совсем. Отвалившись на сторону, ртуп вывалил язык и со стороны стал походить не кута-переростка. Кисару поднялся, оставив размякшее тело врага лежать на земле.

- Все. Вот же, грязь со стоп Сам-Ру! Надеюсь, не все ртупы настолько тупы. О-о, Великая Ра-Аам, облегчи путь этому воину к Цоронгу.

- Может, не стоило так сразу?

- Прикажешь ждать, когда он первым лишит нас аруту? Ты же сама видела в нем явно сидит сила Сам-Ру.

Тога поправил пояс и нагнулся, собираясь подобрать выпавший из руки саяк. Он надеялся на то, что возможно ртуп был не один и где-то поблизости бродят его соплеменники. Есть же среди них разумные воины, в ком нет столько желчи темного божества. Однако не успел кисару выпрямиться, как что-то тяжелое ударило его по голове. В ушных отверстиях загудело так, словно кто-то трубил в сиронзу. Он медленно повернулся на трясущихся ногах, и увидел прямо перед собой побежденного им воина. На губах ртупа, обезображенных длинным старым шрамом, застыла презрительная ухмылка победителя.

Ах, ты ж, фокуру!

- Понравилось? Могу добавить. Тога, даже сиронги, нас побаиваются. Ты слишком самоуверен, лучше попроси богиню о спасении своей никчемной аруту! Беззаботная жизнь под присмотром Твердыни Умра сделали вас наивными и тупыми. Оно и понятно, сытная тропа расхолаживает. Ну, что – наигрался в героя? Али как?

Ртуп провел молниеносный захват и впился когтистой рукой в горло кисару. Хищно оскалившись, поднял над собой тело противника. Тур почувствовал, как острые крючковатые когти проникают под темно-зеленую кожу. Он попробовал поднять руки, беспомощно свисавшие вдоль тела. Но соперник ещё сильнее сжал пальцы, намекая, что не стоит даже пытаться. Мышцы на руках вздулись узлами, словно в них накачали воздуха. Желваки играли на лице ртупа. Лютая ненависть читалась во взгляде. В том, что воин доведёт дело до конца, можно было не сомневаться. Неожиданно в глазах тога, ртуп заметил радостный блеск, который ему не понравился и возбудил подозрение. Он несколько ослабил хватку, чтобы было проще осмотреться по сторонам. Не прикрытая радость кисару – явный повод для беспокойства.

Хлесткий удар по лицу сучковатой корягой, заставил ртупа мгновенно разжать пальцы и отпустить жертву. Он качнулся вперёд, почти согнувшись вполовину, и тут же получил ещё один сильный удар сверху, который пришелся, как раз, между лопаток. В глазах воина потемнело, соперник кисару рухнул к ногам жрицы. Сиена, дрожа всем телом, отбросила орудие. Осторожно переступив через распластанные ноги ртупа, она приблизилась к сидевшему в ручье Туру.

- Я предполагала, что переговоры, это не твоё, но судя по всему, навыки тога тебя также подводят!

Тур вытер тыльной стороной руки потёки свежей крови и небрежно бросил в ответ:

- Жертвы, которые ты приносишь богине, судя по всему, тоже не доходят по назначению.

Сиена улыбнулась, наклонилась и принялась осматривать раны кисару. Тур нервно отстранил её, быстро поднялся. Осмотревшись вокруг, направился к ближайшему дереву:

- Подожди, не до того сейчас. Сначала свяжем здоровяка. Может, так легче будет с ним договориться. Живучий оказался. Ты подумай только, я ему жизнь сохранил, а он мне за это чуть челюсть не свернул! Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Тога вскарабкался по древесному стволу до того уровня, где можно было нарезать длинных, а главное крепких лиан. Ловко орудуя саяком, он вскоре завалил корни дерева тонкими стеблями. Когда ртуп открыл глаза и мутным взглядом обвёл окружение, то обнаружил себя лежащим рядом, с мордой гураму, тщательно пережёвывающим сочный стебель. Ящер словно с издёвкой посматривал на поверженного воина. Ртуп скорчил презрительную гримасу и отвернулся. Неподалёку сидели кисару и негромко о чём-то беседовали.

- Эй, тога! Тога!

Они неспешно подошли к воину.

- Вот видишь, а ты переживала. У него череп крепче, чем у нашего гураму. Ну, подумаешь, шкуру слегка помяла. Ничего, такому бывалому воину не привыкать. Мне даже нравиться, сразу видно весь боевой опыт при нем.

- Издеваешься, поганец? Живее, развязывай меня, немытая скорлупа Цоронга! А не то …

Тога, улыбаясь, посмотрел на стоящую рядом жрицу.

- Чего ухмыляешься? Недолго тебе осталось, хвостатый. Попомни мои слова - и ты получишь и жрица твоя. На это я щедрый. Ещё и вашем жрецу достанется. Развязывайте, я вам говорю.

- С чего это вдруг? Зачем мне освобождать того, кто хочет непременно отправить меня в обитель Сам-Ру?

- Да, затем, что если выберусь сам, мало вам не покажется! А эта тихоня, слуга богини, смотри-ка - подкралась. Тьфу! И вы, и вера ваша, не стоит огрызка хвоста кута.

- Думаю, пусть полежит ещё. Торопиться нам не куда.

Ртуп нахмурился, затем нехотя пробурчал сквозь зубы:

- Со мной пойдёте.

Кисару по-прежнему неподвижно стояли на месте.

- Чего ты ждёшь, тога, извинений, раздери тебя агато?

- Нет, но мне нужны гарантии. Откуда нам знать, что ты действительно поведёшь нас к ртупам и не сбежишь за первым же холмом? Дорогу ты можешь указать и так. Язык пока не отвалился.

- Ха! Конечно! А ты забавный малый, как погляжу! Может вас ещё на ручках отнести до пещер? А, ну - развязывай, говорю! Даю слово, убью тебя позже. Чего смотришь? Лучше развяжи меня, тога, или … Проси защиты у своей богини! – воин сделал попытку выбраться, мышцы вздулись буграми, но путы Тур связал со знанием дела.

- А он шутник, Сиена. Не находишь?

Девушка ничего не сказала, лишь улыбнулась в ответ. Диалог двух сильных воинов начинал ее забавлять. Взаимная неприязнь удивительным образом сближала их, о чем они сами пока естественно не догадывались, но жрица подметила этот очевидный факт для себя.

Кисару присел к лежащему на боку ртупу и провел лезвием саяка по мускулистому плечу пленника, оставляя алый след. Воин стиснул зубы от боли, но не издал ни звука. Поднёс к лицу пленника полотно клинка, так чтобы ртуп мог наблюдать за тем, как капля рисует витиеватый узор. Сиена ледяными пальцами, коснулась шеи Тура. Тога встал и молча, уступил ей место.

- Мы не понимаем, почему ты так настроен по отношению к нам. Кисару не все одинаковы, как и ртупы. Если не хочешь идти просто расскажи, где найти, твоих соплеменников.

- Не понимаете? Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Сама божественная невинность! Не понимает она!

- По тише, ртуп! – вмешался Тур.

- Тебя не спрашивали, горе-воин! Конечно, «не все одинаковы». Есть мерзкие и просто невыносимые. Выбирайте! Вы к какой группе относитесь? – шрам заиграл на губе воина, - Мне кажется, я уже всё объяснил, жрица. Эта земля ртупов и продажным кочевникам здесь не место! Поганые пособники мургов! Убирайтесь, пока ещё держитесь на ногах. И передайте своему безумному старику, что как только разберёмся с Твердыней, обязательно придём за его никчёмной аруту. И уж, поверь, оборванка, и про тебя не забудем! Сам все сделаю. А, ну, развязывай, иначе … Клянусь Цоронгом, я выверну ваши сердца наизнанку и скормлю топорискам! Вы ещё плохо меня знаете, несносная парочка. Да откуда вы вообще взялись на мою голову. Чем я так прогневал Цоронга, что он прислал вас взамен кари? У нас с ней и то больше общего.

Пленник вновь попробовал путы на прочность. Лианы затрещали, но выдержали.

- Повторяю. Не все кисару одинаковы, так же, как и листья на этом дереве.

- Да ну, какая глубокая и поучительная мысль, и это мне говорит жрица? Тебе ли не знать, кто такие жрецы Великой Ра-Аам! Или ты не слышала о жертвоприношениях младенцев? Падаль, пожирающая собственное семя! Тьфу! Хвостатая, если не заметила, ваши листья давно засохли и осыпались. Пора убрать за собой. Сиронги – воины, а не корнееды, пойми.

Ртуп сверкнул глазами на стоявшего рядом тога.

- Где гарантии, что вы не прислужники Твердыни. Ведь старый кут - Сабатаранга не успокоится, пока не уничтожит последнее яйцо в цобо ртупов. А вы играете по его правилам, не так ли?

- Посмотри на меня, разве я похожа на жрицу? Так ли выглядит старшая жрица Великой Ра-Аам? – Сиена сделала паузу. – Что тут ещё можно сказать? Тебе остается лишь поверить мне на слово. В противном случае, чтобы избежать лишних проблем нам придётся бросить тебя здесь в таком положении или даже …

Она многозначительно посмотрела на саяк тога.

- Избавить от мучений.

- Премного благодарен, вы так любезны, аж зубы сводит. Треснул бы я тебе сейчас, да руки немного заняты. Вот, если твой горе-тога малость мне подмогнет, думаю, справлюсь. Зачем вам вообще понадобились ртупы? Пасли бы своих рогатых. Чего не сидится-то в кочали, вы же не воины? Хотя бы взять вот этого! У моей дочки хватка крепче. Гонять мургов это не то же самое, что выйти против фарангов Сабатаранги. Тебе ли не знать, а тога.

Сиена улыбнулась и спокойно ответила:

- Мы собираемся обратиться к храбрым жителям Забытых пещер. К сожалению … - девушка бросила взгляд на Тура. – Чтобы решить свои проблемы, кисару вынуждены прибегнуть к посторонней помощи.

- А вот оно что, сила Цоронга! А когда нам потребовалась помощь, что-то вы не особо разбежались, как мне помниться.

- Поэтому - пусть все идет своим чередом, и кочевники гибнут по всей Периферии, пока обиженные ртупы будут вылавливать по кустам и избивать тога, заявляя, что они истинные воины? Много ли чести для тебя, ртуп, в том, что ты одолел слабого?

Тур покосился на Сиену.

- На жрицу ты, конечно, не тянешь, но говоришь так-то складно. Особенно насчет этого горе-воина. С чего только теперь ртупам вам помогать? – не унимался воин, - Вы знаете, какие потери мы понесли? Где были ваши доблестные тога, когда мы столько рассветов вели борьбу с сиронгами? Где? Молчишь, а то рассказывает мне тут про листочки! Жалуетесь на свои проблемы. Ждете, что я вам слезки вытру? Не дождетесь!

Тур не выдержал и громко зарычал:

- Послушай, остолоп, ты этакий! Давай это вождь племени решит, а? Нет, ну ты посмотри на него, Сиена: будто нам нравится, крутиться тут перед ним! Я не твоя дочка, и жалеть папашу не стану! Быстро переломлю шею.

Тур схватился за рукоять саяка.

- Хватит орать. Взглянул бы я на тебя, малахольный, когда твоё племя вырезали практически до последнего яйца! Много ты видел в своей никчёмной жизни, тога? Колесить по холмам вокруг озёр вы мастера. Нечего сказать. Перед мургами заискивать тоже, а как выйти против сиронгов, так вас нет! Устал он. Тьфу!

- Долго мы будем препираться? – тихо спросила Сиена, обращаясь к воинам.

- Хорошо, так и быть отведу. А-ну, развязывайте, говорю! Только приятных речей с благодарностью и обещаний от меня не ждите. Радуйтесь, что живы – пока.

С этим словами ртуп повернулся на бок, подставив связанные руки Туру.

Кисару зло швырнул саяк на землю и отошел к гураму. Он сердито поглядывал на ртупа, поправляя сбрую животного, пока Сиена разрезала крепкие стебли. Тур представлял в своём воображении на месте лиан мускулистую шею ртупа. С каким удовольствием, он покончил бы с мерзким нечестивцем. Оскорблённая гордость терзала аруту, помогая Сам-Ру проникать глубоко в сердце.

- Нам будет проще общаться, если назовёшь своё имя – обратилась к ртупу Сиена, передавая тога саяк.

Ртуп недовольно посмотрел на стоящего поодаль кисару. Шипя и потирая затёкшие запястья, расправил могучие плечи. Самое время накинуться на врага, но нужно выждать более подходящий момент.

Путь только даст повод!

- Сурмо-ох.

После недолгих сборов они, наконец, отправились в путь. Сиена настояла на том, чтобы на одном из гураму ехал Сурмо, несмотря на протест со стороны воинов. Жрица убедила соперников в необходимости данной меры, на благо общей цели.

На протяжении всего пути до Забытых пещер, тога общался с ртупом только через жрицу. Взаимная ненависть терзала кочевников, временами выплёскиваясь наружу, язвительными замечаниями. Как Сиена не старалась, антипатия, возникшая между воинами при первой встрече, никак не проходила. Тур считал ртупа слишком высокомерным и заносчивым. Сурмо-ох из всех кочевых кисару больше всего терпеть не мог тога из племени Рату. Воин не хотел прощать им предательства, совершённого когда-то во время Большой войны с сиронгами.

Не одобрял он и слепого преклонения перед служителем культа. В племенах ртупов слово вождя, как правило, было намного выше жреческого. Последним мавла, совмещавшим в себе обе должности был Хитро-ох. А после его гибели, жрецы существовали у ртупов только как номинальная дань традиции, обеспечивая жертвоприношения Цоронгу. Поэтому, Сурмо сразу прохладно отнёсся к идее Грако-ох, суть которой заключалась в объединении с племенами кисару для совместной борьбы против сиронгов. Наивный Грако верил в чистые аруту кочевников, загаженные бреднями жреческой братии.

«Это как вода, на которую сверху попадали листья, стоит их смахнуть и можно разглядеть дно, а то и напиться!»

Да-а, та ещё водица!

Ртуп периодически подшучивал над наивностью товарища. Сердце Сурмо-ох ныло от боли по утерянным великим временам.

В кого они теперь превратились?

Таких, как Хитро-ох-мавла уже никогда не будет по обе стороны от Перевала. Прошёл расцвет Периферии, когда загнанные за стены сиронги боязливо посматривали в сторону зелёных долин. Даже среди этих нечестивцев-кисару водились такие, как Тапай-Калонг или Улуч-Магот из племени Рахмая-Короткая память. Но их единицы.

Благодаря шаткому перемирию, кое-как скреплённому Сиеной, они всё же добрались до ртупов. Небольшая группа, некогда могучего племени, скрывалась в многочисленных пещерах. Сурмо-ох был ужасно опечален вестью о жертве друга. Он, также как и большинство соплеменников, не подозревал, что Грако-ох являлся тарангой Напада. Ещё одно разочарование – друг скрыл данный факт от него. Ртуп своим холодным прагматизмом периодически гасил чрезмерные амбиции вождя. Это равновесие считалось нормальным, поэтому никто из племени даже не задумывался над истиной причиной такого союза.

Ещё один великий воин, так не кстати, покинул кочевой мир Периферии.

Всё это время в аруту ртупа теплилась надежда на скорую встречу. В пути он представлял, как обрадуется товарищ, когда узнает, что Лоя осталась жива. Супруга Грако-ох попала в плен к сиронгам, и по-прежнему оставался маленький шанс вызволить её оттуда. Он лично видел, как девушку связали и отправили с отрядом в гарнизон.

Сурмо не стал оспаривать, по праву старшинства, власть у Цоробо-ох. Опытный ртуп понимал, что обескровленное племя нуждается в молодом и сильном вожде, а не в старике, жизнь в котором теплится лишь одной жаждой мести.

- Моя молодость прошла в тени Грако. Я всегда был для него опорой, но никогда не стремился к власти. Мы были близки к Напада и нам этого хватало. Постепенно свыкаешься с собственным положением. – Сурмо-ох задумался на короткое мгновение и добавил, - Теперь мой сору будет служить законно избранному вождю. Я рад, что Грако-ох сделал правильный выбор, а племя его поддержало.

Цоробо-ох ободряюще кивнул в ответ. Молодой вождь не боялся выйти на поединок против опытного ртупа, в случае необходимости. Но претензии Сурмо-ох могли значительно пошатнуть его власть в столь сложное для племени время. Поэтому, заручившись поддержкой авторитетного соплеменника, юноша занялся вопросом кисару. Несмотря на сомнения, высказанные со стороны некоторых ртупов, особенно Сурмо-ох, предложение Тура показалось Цоробо весьма интересным. Ещё, когда он впервые услышал об этом от Грако, в аруту воина с новой силой вспыхнула надежда на избавление от гнёта сиронгов.

Сейчас или никогда!

Тога обещал, после захвата власти и свержения ненавистного жреца, помочь в борьбе с общим врагом. Тур даже высказывал предположения, что постепенно сможет объединить под своим началом другие более слабые и малочисленные племена кисару. По его словам: Сиена, возведённая в ранг верховной жрицы, решит проблемы с представителями жреческого сословия кочевников. Настал момент, для решительных действий. Они или поднимутся на борьбу или навсегда остаться порабощенными фарангами Ситуст-Ры.

Заручившись поддержкой вождя ртупов, Тур отправился на поиски бродячих хизов Асам-Ги-Рапида, у которых намеревался заказать качественные клинки. На оплату долга должны были пойти гураму из стада Зоркого Шуму. Кочевник пообещал старику, что как только разделается с Рату, сразу вернёт животных, причём в двойном размере. Каждый должен был сделать вклад в общее дело. Откуда Тур возьмет сразу столько голов гураму, он, конечно, не уточнил, да и Шуму особо не настаивал. После гибели Уно старый отшельник кардинально пересмотрел траекторию собственной жизни. Расставил новые цели и приоритеты.

Периферия активно задышала, начала бурлить кипучей жизнью и это не скрыть от острых глаз Сабатаранги. Каждый новый рассвет дозорные разъезды докладывали о совместных перемещении ртупов и кисару, а также о заказах на крупную партию вооружения, со слов тех же хизов. Которые за возможность свободного перемещения по землям Периферии, не гнушались сообщать обо всем, что происходит на ее просторах сахигарлам рампа Од-Ра. Сабатаранга прекрасно владевший информацией решил, что пора лично наводить порядок, причем довольно радикальными методами.

Сиена осталась с Цоробо-ох. И ртуп и кисару сошлись в том, что рисковать жрицей им никак нельзя. Свергнуть старика можно, но перевернуть жизненный уклад всех племен кисару было не так-то просто. На это требовалось много времени и сил. Да и путешествовать налегке, не опасаясь за аруту девушки, Туру было куда спокойнее. Когда воин возвращался от хиза, ему попались беглые кисару, которые рассказали о самом унизительном поражении, за всю историю их кочевой жизни на просторах Периферии. Злоба и обида забили последний клин между ним и Рату.

«Поганый старикашка! Положить столько тога! Зачем? Ради чего? Видно прав ртуп – Сабатаранга все-таки дотянулся своими грязными руками до аруту жреца. И спасёт его теперь, а заодно и очистит - только смерть. Ну, ничего, помоги мне, Великая Ра-Аам! Я доберусь до твоей тощей шеи, мерзкое охвостье кута!»

В сопровождении беглых тога, воин быстро доехал до временного лагеря Рату. Несмотря на статус харуту, они с радостью восприняли возвращение бывшего предводителя. Последние события значительно понизили авторитет жреца, особенно среди молодых воинов. Смерть товарищей по оружию быстро сняла забрало с глаз. Поэтому никто не стал протестовать, когда опытные тога высказались за восстановление прав Тура в племени и свержение Рату. Старик стремительно терял уважение соплеменников. Тур, воодушевленный таким приёмом, решил довести дело до конца, не привлекая для этого силы ртупов, тем более Цоробо-ох уже внёс свой вклад – десятки воинов полегли во славу Ситуст-Ры! Если так пойдёт дальше, Сабатаранге останется только проехать налегке по Периферии и собрать трупы кочевников.

Вот же, фокуру!

Нужно срочно разобраться со жрецом, пока он окончательно не уничтожил все племя, затянув за собой в объятия Сам-Ру.

Ещё больше уверенности в нём появилось, после встречи с Рату. Тур немного сомневался, как отнесётся к такой смене власти совет старейшин и остальное племя, но, когда увидел бегущего от него служителя культа, сомнения рассеялись.

Власть Рату - пала!

Мерзкий старик сам отказался от неё. Своим бегством Рату признал вину. Преследуя жреца верхом на гураму, воин просил Великую Ра-Аам только об одном - чтобы она не отдала аруту жреца Сам-Ру раньше положенного времени.

Тур подгонял стрекалом ящера, который начал отставать от более резвого животного Рату, в то время как по узкой лесной тропе в направление Забытых пещер двигался многочисленный отряд из закованных в латы воинов. Когда они выбрались на опушку, старший передовой группы запретил разводить костры, чтобы остаться незамеченными. Скрестив руки на груди, закрытой панцирными щитками, он обратился зычным голосом к сидящему на топориске всаднику:

- С такого расстояния ртупы нас могут заметить. Баланта-Расам, вели раздать вяленого мяса и расставьте дозор. Вы отправили хамру в кочевье кисару?

- Ещё на рассвете, хуму Сабатаранга.

- Разъезд уже должен выдвигаться. Не медлите.

Всадник, к которому обращались, приложил раскрытую ладонь к области сердца, развернул своего топориска и отправился выполнять поручение, растворившись в темноте.

Сабатаранга снял шлем с серебряной отделкой по забралу. Сделал глоток ароматного ругу из поясной фляги. Кости ныли от долгой езды, но оно того стоило. Скоро всё это будет принадлежать ему!

Все до последнего кочали!

Тёмные круги под глазами выдавали почтенный возраст, но, несмотря на это, командующий гарнизоном был хорошо сложен и не уступал по силе и храбрости любому из своих молодых фарангов. Про хитрость Сабатаранги на Периферии Ситуст-Ры слагали легенды. Он был отправлен исурамбу-таронгами в качестве агатра, сразу после наглого вторжения в их земли группы ртупов. О личных причинах появления его на Периферии сахигарл старался не вспоминать. С тех пор Сабатаранга обеспечивал мир и покой на границах Твердыни Умра, силой и ловкостью своей дипломатий. Сам могущественный Тамонтса-Ра прислушивался к мнению уважаемого сахигарла.

Придёт время, и все сектора Ситуст-Ры будут умолять агатра о защите.

Скоро, очень скоро! Слишком долго ему пришлось ждать, но тем сильнее решимость. Он полон сил, как никогда!

Постепенно старого воина окутала тьма, скрыв от любопытных взглядов, суровое лицо, злобно смотрящее в темноту, где возвышались пики Забытых пещер. Это будет последним заданием для агатра пограничных рампа Ситуст-Ры. После окончания, его присутствие на границе станет не нужным. Чтобы контролировать кочевников достаточно небольшого военного контингента из фарангов во главе с талантливым рахгута. У него есть дела поважнее в самом сердце Ситуст-Ры. Там, где засели большеголовые кирувиты. Злоба, которую агатра столько рассветов взращивал внутри себя, находясь практически в ссылке, наконец-то, должна найти выход. Тамонтса-Ра сделал довольно опрометчивый шаг, когда так обошелся с агатра рампа Од-Ра.

Месть остыла настолько, что самое время её подавать хранителям Твердыни Умра. Очень скоро мир привычный каждому сиронгу окончательно перевернётся и наступит новый период – Малый Рассвет Сабатаранги! Они даже не понимают к чему им нужно готовиться. Вся эта большеголовая братия очень скоро пожалеет о том, что когда-то поддержала Тамонтса-Ра. Где-то там, за его спиной, за чередой каменных столбов, располагалась обитель исурамбу-таронгов.

Твердыня Умра!

Та самая Ситуст-Ра, которой он был несправедливо лишен. Боль стиснула могучее сердце, а в глазах вспыхнул огонь мести. Сиронг хищно оскалился.

- Ты, уже ждёшь меня, Тамонтса-Ра?

Глава 7

VⅠⅠ ГЛАВА

Радость от встречи со старым знакомым была омрачена произошедшими ранее событиями. Ощущение беспокойства не покидало аруту кисару. Сам-Ру буквально дышал им в затылок и от этого невозможно избавиться. Великая Ра-Аам, то и дело, вносила изменения в первоначальный план союзников. Мирт упорно настаивал на принятии мер для прекращения кровопролития между соплеменниками и ртупами. Юноше удалось уговорить Цоробо-ох, отправится с ним в долину Диких Голубых озер, где по лесам всё ещё бродили потерпевшие поражение тога. Разведка ртупов доложила, что по всей границе с их землями вновь концентрируются значительные силы Ситуст-Ры.

Сабатаранга решил сам навести порядок и это очевидно, тем более что жрец не оправдал доверия агатра.

- Рату снова собирает тога, если кисару выберут толкового предводителя, ещё много ртупов отправятся к Цоронгу. Мы сами отдаём арату сиронгам. Я должен попытаться остановить их. Поражение жреца, возможно, даёт нам последний шанс. Нельзя этим пренебречь, просто глупо.

Цоробо-ох, сидя на месте вождя, тяжело вздохнул:

- А что будет с нами, если у тебя ничего не получится, ты подумал? Ведь, я сильно рискую воинами. Прекрасно знаешь, нас и так осталось не много.

- Ты же сам рассказывал, что заключил договор с Туром! Цоробо, доверься мне, тога пойдут за ним! Тур, лучший из всех, кого я знал. Клянусь, чистым ликом Великой Ра-Аам! Он справиться. Даже не сомневайся.

- Но обстоятельства изменились, Мирт - тога уже в землях ртупов. Нам нужно думать в первую очередь об охране границ. А, если вдруг объявятся сиронги, как мы бросим Забытые пещеры, когда у нас в тылу бродят отряды обозлённых кисару? Мы согласились выручить вас, но не таким образом. Это слишком, Мирт. Пока вы разберётесь между собой, от ртупов ничего не останется. Получается, я должен поставить под удар племя на благо кисару?

- Цоробо-ох, я уверен – у нас получится перетянуть на свою сторону всех тога, до единого. Прошу лишь поддержки, вдвоём с Туром, нам будет сложно. После такого поражения кисару пойдут на встречу. Они на собственной шкуре убедились в величии и мощи ртупов, ну чего тут думать-то? Тога растеряны и напуганы. Если не сейчас, то когда? Вспомни Напада, много ли выиграл вождь от излишней гордыни? Придержи воинов, успокой, пусть тога спокойно соберутся в одном месте. Дай нам навести порядок. Убивая кисару по лесам, вы ничего не добьетесь, тем более что при всей вашей силе и слаженности, ртупы тоже гибнут от их рук. Сиронги никак не смогут пройти мимо, с нами у вас больше шансов сдержать их натиск. Сабатаранга только на это и надеется.

- Ты представляешь, чего мне стоило остановить ртупов? Мы не успели отойти от поражения Напада, как заявляются кисару и решают добить нас. Как мне смотреть в глаза воинам? Нужно, чтобы они утолили жажду крови, даже ценой собственной жизни. Топориск должен всегда оставаться голодным иначе он утратит нюх, потеряет навыки охотника и сам станет жертвой. В условиях предстоящей войны, ртупы должны оставаться голодными.

- Но не за счет кисару, раздери тебя агато! Ты себя слышишь? Цоробо, предположим, вы проявите характер. Ситуст-Ра разгонит тога. Ну и куда, спрашивается, они повернут? И куда же Сабатаранга направит своих фарангов и всадников дальше? Наказав Рату за непослушание, агатра вернется к вам и раздавит, как агато кутов. Неужели это для вас не очевидно. У нас только один шанс, Цоробо-ох, или сейчас вместе или больше никогда.

- Хорошо, иди, собирайся. С рассветом выступаем. Но если у тебя ничего не получится, я уведу ртупов за Перевал. А там будь, что будет.

Цоробо-ох коснулся рукой висящего на поясе сиронзу, не отрывая взгляда от оранжевых глаз собеседника. Он понимал, что другая возможность им вряд ли представится, но рисковать племенем опасался. Слишком мало прошло времени после поражения Напада. Выстоят ли воины, зная, что в тылу у них такой ненадежный союзник как кисару? Юноша склонил голову, развернулся и торопливо вышел из пещеры. Вождь устало опёрся локтями на колени, наблюдая за тенью, крадущейся к сандалии. Ртуп боялся, что Мирт стал невольным участником запланированной Рату операции. Возможно, жрец пытается выманить ртупов из пещер, ожидая подкрепления от сиронгов. С другой стороны, он понимал, что Мирт прав - если Сабатаранга и Рату объединятся ртупам точно не выжить. Боясь мести со стороны воинов пещер, кисару будут драться, даже, если стоять в одном строю с фарангами им не по вкусу. Агатра руками жреца выманит их и отрежет путь к отступлению. Теперь Цоробо-ох рисковал не только своей аруту.

- Да, поможет нам сила Цоронга!

Как только первые лучи заглянули в пещеры, ртупы выдвинулись в направлении своих границ. О том, что в лагере кисару произошел бунт и верховного жреца лишили полномочий, Мирт узнал, находясь в уже пути от разведки ртупов. Весть обрадовала кисару, он тут же отправил посыльного оповестить Цоробо-ох. Вождь постоянно следил за противником, используя дозорные разъезды, укомплектованные юными воинами. Они были выставлены специально для ведения наблюдений за лагерем тога.

Мирт не сомневался, что там не обошлось без участия со стороны Тура, поэтому они первыми с Сиеной въехали в лагерь соплеменников. Только после того, как юноша убедился в реальности своих предположений, Цоробо-ох вместе с лучшими воинами вошёл в лагерь. Несмотря на временное перемирие, Мирт буквально кожей ощущал возросшее напряжение между тога и ртупами. По взглядам считывалось: отдай сейчас Цоробо приказ, они тут же схватятся за оружие и начнут резать друг друга. Это очень печалило Мирта. Риск поражения в схватке с сахигарлами возрастал в разы. Нужно было срочно, что-то решать с Рату.

Не все кисару поддерживали желание соплеменников отдать власть в руки двух харуту. Оппозиционные настроения среди бывалых тога оказались сильнее, чем предполагал юноша. Особенно яро кочевники выступали против Мирта, который, даже не являясь, тога, призывал их к миру с недавними врагами. Они считали, что юноша пытается захватить власть и именно для этого привел с собой Цоробо. Однако большая часть тога и все ртупы были единодушны относительно дальнейшей судьбы Рату. Ни у тех, ни у других не возникало сомнений – жрец заслуживал жарких объятий Сам-Ру! И чем раньше состоится суд над стариком, тем лучше.

- Я думаю, не стоит его тащить в кочевье, этот нечестивец наверняка попытается надавить на сумпу, как было с Рурсуром. Он попробует выпросить для себя более мягкое наказание. Если не сейчас, то когда? Сумпу не позволят довести дело до конца, – Тур был настроен очень решительно. Тога ещё не забыл Перст Сам-Ру, который напитался его кровью.

- Вы на нашей земле, предлагаю казнить жреца по местным обычаям. Этот старик повёл себя омерзительно - пренебрёг гостеприимством! Для нас это оскорбление, а вам не всё равно каким способом поганец отправиться к праотцам? К тому же такой шаг от кисару снизит накал между племенами. Своеобразный акт примирения, ведь именно старик повинен в том, что произошло.

Цоробо-ох прекрасно помнил обезглавленное тело воина, которое они нашли с рассветом в пещере, после бегства Рату.

- Хорошо, тогда для начала проведём обряд очищения, как принято у кисару, а после передадим его вам. Лично мне всё равно. Он и так задержался на этой тропе.

Мирт посмотрел на воинов, пытаясь разглядеть ответ в суровых лицах. Вокруг большого костра собрались несколько важных ртупов во главе с Цоробо-ох и тога, но вопрос решался в основном между Туром, Миртом, Сиеной и вождём ртупов. Свет от пламени играл тенями и выхватывал из темноты мускулистые тела союзников. Страх перед служителем культа овладевал аруту тога, заставляя сомневаться в правильности принятого решения. До сих пор подобное кощунство никогда не происходило, в истории племен кисару такого примера просто не существовало. Это пугало и сильно настораживало кочевников.

- Мирт, прежде чем мы согласимся отдать Рату ртупам, ты должен знать несколько важных моментов, - тога посмотрел в оранжевые глаза юноши, пылавшие ярче костра.

- Я знаю, о смерти Росы и Ни-Соок.

- А …

- Рурсур с мургами. Жрец уже позаботился об аруту своего подручного. И я рад, Тур, что твой саяк не окроплён кровью моих близких. Аруту Рату настолько пропитано властью Сам-Ру, что выступать в роли палача, у меня нет сейчас никакого желания, даже зная о его мерзких поступках.

Тога чувствовал свою вину перед юным кисару, поэтому предпочел закончить разговор, удовлетворенный ответом юноши. Сложно подобрать слова, когда боль обиды стягивает горло, мешая говорить. С наступлением долгожданных сумерек в лагере кисару установили импровизированный Перст Сам-Ру в виде небольшого столба, к которому привязали верховного жреца. Когда все собрались: под звуки бубна, с Рату сняли амулет и Тур торжественно водрузил его на шею Сиены. С этого момента девушка, могла считаться верховной жрицей племени кисару, даже без одобрения совета старейшин. Оставалось заручиться поддержкой жрецов других кочевых племен. Но тут в свете последних событий вопросов не возникнет. Хотя не исключено некоторое возмущение среди отдельно взятых жрецов, которое пройдет сразу, как только Сабатаранга появится на их границах.

Затем Сиена провела обряд очищения аруту служителя культа, используя ароматические травы и кровь молодого кута, после чего передала инициативу Туру. Всё это время старик бесновался и осыпал оскорблениями всех, кто его окружал. Он протестовал, угрожал, просил, умолял, даже обещал отомстить ужасными муками. Уверял тога о скорой расплате от когтистых лап Сам-Ру. Бывший служитель культа упомянул пару раз имя агатра сиронгов Сабатаранги. Первобытный страх развязал язык старику. Когда ритуальный хлыст, которым каждый тога, в порядке очередности, прошелся по спине жреца оказался в руках Мирта, Рату завопил, брызжа по сторонам слюной:

- Мерзкий фокуру! Подлый сын кута! Слушай меня, прислужник Сам-Ру. Внимательно слушай - пока в моей груди стучит сердце, даже не надейся на прощение богини! Да и после можешь не надеяться. Ха-ха-ха! О-о-о, Великая Ра-Аам, дай мне только силы придушить нечестивца, до того, как отпустишь меня к Сам-Ру. Берегись, Мирт, я ещё напьюсь твоей крови!!! Уж поверь! Выну из тебя аруту и отдам Сам-Ру.

Юноша смотрел на жреца холодными глазами. Лицо кисару не выражало никаких эмоций. Он сотни раз представлял себе, как будет проходить их встреча и вот когда этот момент, наконец, настал – интерес пропал. Юноша столько натерпелся от Рату, что само прикосновение к телу вождя вызывало отвращение. Мирт размахнулся и протянул хлыстом по окровавленному хребту старика. Рату взвыл, вспарывая кривыми зубами древесину ствола. Удар ещё один и ещё! Пальцы жреца сдавили лианы. Боль, от которой сводило челюсть, прокатилась по телу кочевника и замерла на кончике хвоста. Он извивался, как кари на вертеле и громко рычал. Злоба, дремавшая внутри жреца, внезапно проснулась и окончательно поглотила сознание. Повернув голову так, чтобы можно было видеть кисару, жрец продолжил кричать:

- Твоего отца предали его же тога, глупый ты нечестивец! Зависть изъела их аруту. Зависть виной всему, не я! Она и сейчас живёт в каждом из них. Только оступись, и от тебя избавятся как от обглоданной кости. Разве виновен я, что их аруту точит зависть, словно поганый червь-муки? Я всего лишь направил гнев тога в нужное русло, но разве моя в том вина? У-уф! Не верь, не верь этим фокуру, нечестивец! С их молчаливого согласия Роса оставил Долину. Они тоже самое сделают и с тобой! Поверь мне, у тебя ещё есть шанс быть понятым и прощённым Великой Ра-Аам! Отпусти меня, мальчик! О-о-о! Прошу тебя, отпусти! Я всё расскажу, доверься мне! Всё! Ты узнаешь даже больше, чем все они вместе взятые. Очень серьёзные тайны. О-о, как много я знаю! Отпусти меня. У-уф! Очень много! И обещаю, твоё мнение поменяется. Ты, даже не представляешь, какую глупость готов совершить. Одумайся, Мирт! У-у-уф! От-пус-ти-и-и!

Рату впервые за все время обратился к нему по имени. Мирт замер. Перед глазами юноши всплыли воспоминания собственных страданиях на Персте Сам-Ру. Он сделал резкий взмах и рассёк кожу на плече старика, забрызгав столб кровью врага.

Удар, ещё один!

Широко распахнутые глаза Рату превратились в презрительные щелки.

- Ф-ф-фо-куру! Хочешь знать …Ах, ты ж! Хватит! Подожди! Остановись! Мерзкое охвостье кута! Сердце твоей матери я лично вкушал, и знаешь, что нечестивец? Знаешь? От него воняло преисподней Сам-Ру! Ха-ха-ха! Но, мне понравилось! Мне понравилось, Мирт! О-о-о, я до сих пор помню это.

Жрец зашелся безумным смехом, скалясь по сторонам. В чёрном окровавленном лице с трудом угадывался некогда могущественный служитель культа самого большого из кочевых племён кисару. Безумные глаза бегали по сторонам надеясь найти понимание. Он прожил жизнь, как считал не зря и вот теперь в тех, кого он так долго оберегал, не оказалось ни капли сострадания. Стоило оступиться и Сам-Ру тут, как тут!

Мирт нанёс ещё один удар, затем, ещё и ещё. Сам не понимая почему, он продолжал истязать жреца. Рука, словно сопротивлялась, не желая отпускать хлыст. Несмотря на то, что его черед вышел. Внутри него внезапно проснулась аруту хищника, которую тянуло к крови. Бить жертву не способную ответить - особое удовольствие. Сам-Ру лизнул сердце кисару и обнял!

А чем он, в таком случае лучше самого Рату?

Не этим же Мирт сейчас занимается?

Не превратит ли правосудие его самого в Рату?

Мирт ощутил зов крови и испугался. Не так-то просто, как, оказалось, обуздать инстинкты. Хлыст, олицетворявший сейчас власть в его руке, кисару отпускать не хотел. Он и сам не заметил, как отвращение переросло в желание утолить жажду Сам-Ру.

Вот же, охвостье кута!

Мирт неожиданно для себя осознал, как же легко, идя на поводу у темного божества, взрастить в себе Рату и возможно он будет куда опасней предыдущего. Яд неограниченной власти отравляет аруту и превращает любое изначально чистое сердце в сгусток подлой сущности темного божества.

Эта грань очень тонка!

Кисару буквально стоял на краю тропы. От жизни Рату его отделял всего лишь один шаг. Сделай его - нашептывал Сам-Ру, и ты сможешь достичь вершин, то, что оказалось не под силу этому дряхлому старику.

Сделай верный выбор, кисару!

Бей!

Сильнее!

Вымести злобу! Заставь страдать и жалеть о пройденной тропе.

Мирт слышал зов крови и не мог заставить себя остановиться.

Словно две тропы пересеклись и вот ты стоишь и не знаешь какую выбрать. Никогда до этого кисару не ощущал внутри аруту ничего подобного. Впервые он заставил страдать беззащитное существо, и получал от этого удовольствие.

Чем же он лучше топориска или агато?

- Жалкая девчонка, посмотри на своего детёныша, он наслаждается избиением старика! Где ты, дрянь, я не вижу тебя? Где? Тебе нравиться, нечестивец? Ведь правда? О-о-о, да-а! Нравится, я вижу, что нравиться. Бей же, сильнее! Сильней! В тебе огромный потенциал. Видишь, нечестивец, Сам-Ру вечен. Чем же ты лучше меня, поганец? – глаза Рату закатились, с клыков стекала тонкой непрерывной нитью тягучая слюна. Он вытаскивал язык, корчил гримасы, дико выл, и даже сделал попытку развернуться лицом к стоящему за ним юноше. Ноги старика подкосились, тело безвольно повисло на верёвках. – Бей! Бей сильнее! Тога, развяжите меня, дайте мне добраться до мальчишки. Он же харуту, вы попрали собственный кодекс. Где же ваш хвалёный Тапай-Калонг? Кому в руки вложили хлыст Ра-Аам? Этот недокормыш, страшней меня, посмотрите, как он упивается властью. Тур! Тур, вы не знаете, что этот сын кута готовит для вас, для всей Периферии. А я знаю. Сам-Ру поведал мне. Тур! Пока не поздно, дай мне саяк и я лично вырежу его сердце. Если ослушаешься своего жреца, тога, этот поганец утопит Периферию в крови. Это уже началось. О-о-о, Тур!

Мирт вдруг подумал, что отчасти Рату прав, как бы абсурдно это сейчас не звучало. Он нанес ещё несколько ударов, брезгливо откинул хлыст в сторону и сделал знак Цоробо-ох с Сурмо, чтобы ртупы забирали безумного старика себе. Кисару отступили в темноту, покинув место казни. Вождь оставил Рату висеть до наступления следующих сумерек, так как старик практически перестал подавать признаки жизни. Среди тога высказывались предположения о том, что ртупам не удастся провести казнь, как полагается. По их мнению, аруту жреца уже покинуло его телесную оболочку. А по обычаям ртупов жертва должна быть полна жизненных сил, чтобы как следует напитать Цоронга, в противном случае божество будет недовольно.

После обсуждения важных вопросов, связанных с организацией сопротивления сиронгам воины отправились спать. Тур не сомневался, что Сабатаранга уже знает о поражении Рату и наверняка ведёт своих фарангов к Забытым пещерам. Появление сахигралов на территории подконтрольной Цоробо-ох лишь вопрос времени.

К еле живому Рату даже не стали приставлять полный комплект охраны, ограничившись одним раненым тога, настолько внешний вид старика был не совместим с какой-либо жизненной активностью. Однако власть Рату над аруту некоторых кисару по-прежнему оставалась очень сильной.

Воин подбрасывал в костёр сухие ветки, опасливо оглядываясь на жреца, каждый раз, как только костёр начинал потрескивать, и пламя выбрасывало в темноту россыпь искр. Сильные эмоциональные переживания опустошили Мирта настолько, что, когда юноша прошмыгнул в кочали, он не нашел сил оглянуться на суровый взгляд, направленный ему в спину. Сам-Ру оскалился, предвкушая скорое пиршество. Не успел полог кочали скрыть юношу в темноте жилища, как несколько чёрных силуэтов, быстрым шагом устремились к Столбу Позора.

Медлить нельзя!

Послышался тихий вздох, и воин, присматривавший за жрецом, накренился вперёд, задремав вечным сном Сам-Ру. Рату знал своих кисару, как никто другой и когда обращался к Мирту, взывал больше к совести соплеменников. Тоненькая струйка рубиновой жидкости, побежала по сатунгасу кочевника. Группа тога в полной тишине, избегая попадания под свет костра, собралась вокруг висящего на столбе старика. Мускулистая рука решительно перерезала путы на тощих запястьях Рату. Жрец приоткрыл глаза и хотел что-то сказать, но широкая ладонь прикрыла ему рот.

- Светлоликий, не стоит тревожить тишину. Сейчас мы проведём тебя к запряженным гураму. Мы обо всё позаботились. С рассветом доберёмся до кочевья, а там дело за малым - закончив шептать, воин накинул на кровоточащие плечи бывшего жреца накидку из тонкой кожи ящера.

В глазах старика вспыхнул благодарный огонь, вернулась прежняя уверенность в собственных силах.

У него получилось донести до них, что говорил темный бог!

Еле ворочая распухшим языком, кисару прошептал:

- Постоите, я не могу уйти, пока бьётся сердце нечестивца. «Отведите меня в его кочали», —промямлив, он потянулся за клинком, висящим на поясе одного из сообщников.

- Но, Светлоликий, разумно ли это? Мы все поставим под удар. Не лучше ли будет отложить месть?

- Ведите!

Сам-Ру не собирался отступать. Ему нужна кровь и чем больше, тем, лучше!

Рату не мог пересилить желание, полыхавшее внутри аруту. Он не хотел откладывать месть, боясь, что богиня вновь сыграет с ним злую шутку и поможет Мирту избежать наказания. Кочевники решили не тратить время на пререкания со стариком, а сразу направились к юноше. Каждый из них был не прочь поквитаться с ненавистным отпрыском Росы, даже рискуя оказаться на Персте Сам-Ру. Иногда искушение отплатить врагу той же монетой захватывает разум и застит глаза.

Трудно противостоять зову тёмного божества. Особенно если тот использует свои главный козырь – зависть!

Но не успели они дойти до кочали, как им на встречу, увлечённый беседой вышел Мирт в сопровождении Тура и молодого ртупа Сакоры. Высокий воин первым сообразил, что произошло, и сору мгновенно отправил в обитель Сам-Ру одного из спасителей Рату. Тур бросился доганять тога, что при их появлении метнулись в темноту. При этом он толкнул в сторону юношу, на которого налетел старик.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Удар саяком пришелся вскользь. Мирт отскочил, обрызгав кровью, выбежавших на шум схватки воинов. Рату рассек ему сатунгасу и серьезно зацепил грудь, но из-за слабости нападавшего, ранение оказалось не смертельным.

Всё произошло очень быстро. Когда старик вновь кинулся на Мирта пожирая его безумными глазами, юноша перехватил тощую руку за запястье и резко вывернув, с силой опустил тело противника на твердую землю. От дикой боли в сломанной конечности, жрец взвыл, словно раненый гураму. Ни один мускул не дрогнул на лице юного кисару. Сам-Ру ощутил внутреннюю силу кочевника, раскрыв до конца его потенциал.

Вот оно, вот тот, кто достоин!

Мирт уже собирался нанести решающий удар кинжалом, но его предупредил громкий окрик Цоробо-ох.

Ртуп прибежал на звуки схватки, как раз вовремя, чтобы сохранить жизнь жертве, лично им обещанной Цоронгу. На этот раз юноша, смог пересилить Сам-Ру. С большим трудом усмирил пыл, опустил занесенную над стариком руку и отошел в сторону, предоставив Рату ртупам. Воины нанесли несколько ударов ногами по тщедушному телу безумца, который пытался их покусать. Злоба подпитывала старика. Только после того, как он затих, они отступили. Связанное тело, не подававшее больше признаков жизни, положили рядом с двумя молодыми деревьями, где оно пролежало до самого рассвета, под усиленной охраной проверенных тога. Пособников старика поймать так и не удалось, они скрылись в горах, но вот гураму запряженных заговорщиками вернули назад.

- Я уверен это не последняя попытка. Слишком сильно старик вбил в них своё слово! Нужно с этим заканчивать. Богиня не всегда будет так благосклонна.

Тур с ненавистью посмотрел в сторону лежащего Рату. Бывший служитель культа, сквозь полуопущенные, заплывшие веки, наблюдал за происходящим, что-то бормоча про себя.

- Ну, ничего. Ждать осталось не долго. Я отправил за беглецами Саросу-ох, воин отлично знает эти места. Возможно, ему повезёт больше, – вождь ртупов посмотрел на Мирта и улыбнулся, - Тебе по-прежнему удаётся уходить от цепких лап Сам-Ру, как я погляжу. Это радует. Возможно, не всё так плохо и у нас ещё есть шанс. Видимо богиня действительно любит тебя, кисару. В предстоящей битве с Твердыней нам это не помешает.

После наступления рассвета и до следующих сумерек ничего важного не произошло. Воины собирались в обратный путь, закрепляли на спинах гураму небольшие башни - самару, на случай столкновения с сиронгами. В них могли поместиться от двух до трёх тога, чтобы успешно осуществлять обстрел при помощи парунду. Гураму с самару на спинах хороший ответ всадникам на топорисках.

Жрец пришел в себя и, свернувшись калачиком, бросал оскорбления и свирепые взгляды на проходящих мимо кочевников. Он прощупывал глазами каждого тога, стараясь отыскать соратников, но они смотрели себе под ноги, не обращая на него никакого внимания. Когда стало смеркаться, несколько крупных ртупов при помощи веревок, сплетённых из лиан, максимально пригнули верхушки деревьев к земле.

Сам-Ру проявил активность и особую изобретательность.

Неожиданно для всех, старик вскочил и, прыгая со спутанными ногами, словно подбитый охнос, сделал нелепую попытку убежать. Но после двух неудачных прыжков, рухнул, уткнувшись лицом в мох, под смех окруживших его воинов. Выругался и громко завыл. Бессилие изводило жреца, больно раня сердце.

Ртупы ненадолго освободили Рату, но только для того, чтобы привязать снова. Ноги жертвы с помощь довольно толстой веревки притянули к ветвистым вершинам молодых деревьев. Кочевник, предвидя свою участь, продолжал сопротивляться и оскорблять окружающих. Он прекрасно знал, как ртупы казнят предателей, и подобная смерть внушала ему дикий ужас. Предчувствуя скорую гибель, старик решился даже на оскорбление имени Великой Ра-Аам. Чем окончательно оттолкнул от себя колеблющихся до сих пор тога.

Даже, когда Цоробо-ох под бой бубна обратился к Цоронгу, бывший служитель культа выкрикивал оскорбления, брызгая слюной на предплечья удерживающих его ртупов. Закончив речь, Цоробо-ох посмотрел на Мирта, и после того, как юноша еле заметно кивнул, подал сигнал своим воинам. Ртуп подошёл к извивающемуся, в крепких руках стражей, старому кисару и выстрелил из данака. Стрела пригвоздила носок стопы Рату к земле, заставив его вопить от боли. Кровь мгновенно выступила из раны, окрасив багрянцем мох.

- Сита! Си-и-и-та, дочка! О-о-о, Великая Ра-Аам! Не дай мне уйти к Сам-Ру, не увидев лица моей девочки! Си-и-ита! Ртуп, остановитесь, пусть меня казнят по обычаям кисару. Верните мне дочь, мерзкие фокуру! Верните! Каждого из вас я держал на своих руках. Каждого! Тур! О-о-о Ту-ур! Я первым вскрывал цобо и показывал ваши тела Великой Ра-Аам! Я! И это ваша благодарность – отдать меня нечестивцам? Кто они? Поклонники Цоронга? Тога, и вы уступите им? А как же кодекс? Вот она – благодарность!

Ещё одна стрела со свистом разрезала воздух. Раздался хруст позвонков. Тога напряглись – суеверный страх перед богиней заставил аруту вибрировать. Вой кисару поднялся к самому куполу. Всё тело старика свело, словно в судороге, ртупам несмотря на их силу, едва удавалось сдерживать истекавшего кровью верховного жреца. На мгновение Рату успокоился и посмотрел прямо перед собой. Взгляд начал стекленеть. По тёмно-фиолетовой коже кочевника потекла горячая одинокая слеза. Первая и последняя в жизни. Следуя вниз вдоль татуировки, она затерялась где-то в глубоких складках шеи. Юноша отвёл взгляд.

Достоин ли Рату такой смерти?

Тога опустили головы вниз, ощущая внутри аруту непонятное чувство стыда, замешанного на вине перед соплеменником. Жрец прохрипел:

- Мирт, спаси Ситу! Мирт! Мальчик мой, не верь никому. Спа…

Ртуп прицелился и вогнал снаряд в другую ногу кисару. Как только Рату открыл рот, ему вставили в него бронзовую воронку и засыпали внутрь горящие угли. Безумные глаза старика уставились на Мирта. Боль заполнила их кровью. Он не мог больше говорить, но юноша и так всё понял. Рату не сводил с него глаз. Сам-Ру покинул прогнившую аруту, отправившись на поиски более подходящей жертвы, благо в таких не было недостатка.

Даже среди присутствующих кандидатур оказалось не мало, в том числе и сам Мирт!

Зависть и злоба жила в каждом. Стоило лишь создать благоприятные условия и зерно Сам-Ру тут же давало ростки.

Больше верховного жреца ничего не связывало с этим миром. Он наконец-то получил долгожданную свободу. Мирт почувствовал, как благостное тепло растеклось по всему телу. Рату прикрыл веки. Голова верховного жреца безвольно опустилась на залитую кровью грудь. Не сговариваясь, все тога, кроме Тура, встали на одно колено. Мирт оглянулся: даже после смерти Рату не отпускал их. Ртупы застыли в нерешительности. Тишина повисла над лагерем.

Дальше тянуть нельзя, слишком рискованно!

Цоробо скомандовал, и воины отпусти рогатины при помощи, которых всё это время удерживали потрескивающие от натяжения стволы молодняка. Послышался свист веток и предсмертный крик ужаса жертвы Цоронга. Тело Рату дёрнуло вверх с неимоверной силой, несколько раз крутануло, подкинуло вместе со стрелами и разорвало на части.

Самый могущественный жрец Периферии нашёл наконец-то успокоение в жарких объятиях тёмного божества.

Мирт отвел глаза в сторону и мысленно обратился к Великой Ра-Аам, благодаря за помощь.

То, что осталось от Рату собрали и передали Сиене, которая под ритуальную песнь и стук бубна предала тело старика огню. Юноша стоял и смотрел, словно заворожённый на очертания горящего черепа заклятого врага. Сколько же он натерпелся он от рук этого старика?

А, что теперь?

Аруту молодого кисару ощутила пустоту, словно оторвали часть его самого. В голове эхом пульсировали последние слова Рату. Кисару вспомнил лицо мёртвого Уно, вздохнул и прочитал про себя молитву.

Не время впадать в уныние – на границах Сабатаранга! А этот враг не чета жрецу.

- Наконец, аруту Рату отправилось в обитель Сам-Ру.

Тур похлопал по плечу Мирта. Но не успел тога сделать и пары шагов в направлении своего кочали, как раздался звук сиронзу, а затем и тревожные крики бегущих к ним тога.

Через лагерь к ним бежал запыхавшийся Сароса-ох. Воин ещё не добрался до костра, а в ушных отверстиях каждого присутствующего на поляне прозвучало:

- Сиронги! Вождь, на нас идут сиронги!

Кочевник продолжал стоять не в силах оторвать взгляд от пламени костра. А голову по-прежнему наполняло: «Мирт, спаси Ситу! Мальчик, не верь никому!» Страх с новой силой охватил аруту юноши. Сам-Ру хищно оскалился. Чувство лёгкости от выполненного долга мгновенно улетучилось. Вот и пришло время проверить себя в схватке с могучим противником.

Остановить Сабатарангу – поступок достойный памяти легендарного Тапай-Калонга!

Топориск на полном ходу, схватил зубами перебегавшего тропу кута и с силой отшвырнул в заросли папоротника. Всадник откинул опущенное забрало, чтобы лучше видеть приближавшийся отряд. Перекинувшись парой фраз с рахгута, он прямиком отправился в середину строя к агатра. Спешившись Баланта-Расам вместе с разведчиком, замерли перед топориском на спине, которого восседал не молодой уже всадник в шлеме с серебряным забралом.

Воины терпеливо ждали.

Рахгута приложил раскрытую ладонь в груди и заговорил:

- Хуму, Сабатаранга, дозорный утверждает, что впереди значительные силы уранга из племён кисару и ртупов.

Агатра ухмыльнулся.

- Предупредите Таглака-Сара, необходимо сделать привал, костры не разжигать, провести полный осмотр. С наступлением сумерек выдвигаемся.

- Хуму!

Баланта-Расам, приложил руку к сердцу, склонил голову и вместе с дозорным поспешил выполнить распоряжение агатра. Старик терпеть не мог нерасторопности.

«Всё очень удачно складывается! О-очень. Кажется, не придётся здесь надолго задерживаться. Этот жрец оказался не таким уж бесполезным. Думаю, Матаранга вместе с исурамбу-таронгами останутся довольны. Глупый сброд большеголовых коротышек. Неужели они и вправду решили тягаться с Твердыней Умра? Да-а, видно, что-то я все-таки упустил. Слишком засиделись мы в рампа. Ну, да ничего! Тамонтса-Ра, осталось ждать не долго. Скоро Твердыня дрогнет от крови, в которой я утоплю ненавистных кирувитов, и голодранцы Периферии помогут мне в этом!»

Всадник слез с топориска, стянул шлем и посмотрел на купол. Там, где свет, проникающий через огромные отверстия, начал тускнеть, широко расправив крылья, парил одинокий ящер. Сиронг потёр рукой мощный подбородок, снял поясную флягу и отхлебнул ругу. Аруту сахигарла пылала огнём мести.

Время пришло!

Его время!

Он посеет смерть повсюду, куда дотянется рука Ситуст-Ры.

Очень скоро имя Сабатаранги будут шептать с благоговейным ужасом по всей Периферии до самого лабиринта Ох-Ра за стенами Ситуст-Ры и даже за Перевалом и дальше.

Глава 8

ⅤⅠⅠⅠ ГЛАВА

Глаза начали болеть от напряжения.

Мысли путались.

В кромешной тьме, как бы он не старался, практически ничего нельзя было рассмотреть. Осторожно цепляясь за ветки, Мирт спустился вниз. Выбравшись из-под кроны могучего дерева, юноша какое-то время стоял, массируя себе веки, чтобы снять неприятное ощущение в области глаз.

Как Зоркий Шуму выслеживает агато, имея всего один, непонятно.

Изредка, разрывая темное полотно тишины, где-то кричал голодный хищник, бродящий по лесу в поисках пищи, ветками шелестел кустарник, сквозь который пробегали испуганные куты. Впрочем, ничего необычного. Привычная тишина Периферии.

- Смотри, не смотри, ничего не видно, - тихо произнёс кисару, подойдя к Туру, сидевшему на спине гураму. Воин посмотрел на него и слегка улыбнулся:

- Если не видно, не значит, что их там нет.

- Как думаешь, Цоробо-ох выстоит?

Тур пожал могучими плечами и сделал глоток воды из кожаной поясной фляги. Сейчас тога не отказался бы и от ругу.

- Сиронги, это не кисару. Одной Великой Ра-Аам известно, чем всё может закончиться. Могу сказать точно: Сабатаранга не успокоиться пока большая часть из нас не отправиться прямой тропой к Сам-Ру.

- Ртупы сильные воины. Я вот скорее беспокоюсь за тога. Ведь большинство из них никогда не сталкивались с сиронгами, впрочем, как и я сам.

- Нам бы ещё пару рассветов. Что ж, остается надеяться на помощь Великой Ра-Аам, надеюсь, она услышит молитву Сиены и примет её жертву. Хуже нет – остаться без поддержки богини перед лицом врага.

Десятки воинов скрытые покрывалом тьмы застыли в ожидания не прошеных гостей. Тишина стояла такая, что некоторые боялись сделать глоток воды, чтобы не нарушить её. Сердца сотни воинов стучали в унисон. Волнение кочевало от аруту к аруту. Мирт осторожно перешагнул через массивные корни, покрытые мхом, и скрылся в густом кустарнике. На другой стороне естественного заграждения выстроились гураму с башнями - самару на спинах.

Цвет кочевого войска Периферии.

Всадники прикладывали неимоверные усилия, чтобы хоть ненадолго успокоить ворчливых животных.

«Это они топорисков почуяли» - мелькнуло в голове Мирта.

Кисару осторожно вытянул из-за спины данак и вложил в него первую стрелу. Наконец-то тропа привела его к сиронгам. Непростая предстоит задача. Именно после их нашествия в размеренной жизни кочевых кисару всё перевернулось.

Пора бы вернуть должок!

Стараясь не шуметь, юноша подошёл к стоявшим в ряд тога. Проходя мимо застывших воинов, он с благодарностью в сердце обратился к богине. Они заслуживали её защиты. Внутреннее волнение заставляло трепетать аруту, в предчувствие скорой развязки. Только бы выстоять – не сломаться сразу после первой вражеской стрелы.

Не дрогнуть!

Воин выдохнул, чувствуя, как начинают неметь пальцы, сдерживающие тетиву. Слегка ослабил натяжение.

Тур подал условный знак юному воину, чтобы тот остановился. Мирт замер и, закрыв глаза, прислушался. На мгновение ему показалось, что где-то внизу у подножья холма хрустнула ветка, а следом зашелестели листья. Но сквозь шумное дыхание животного, трудно было разобрать точно. Возможно, послышалось. До сих пор не верилось, что такое могло произойти. Большая война закончилась давно и казалась красивой легендой о подвигах легендарных воинов. И вот теперь он сам стал одним из тех героев, которым суждено вписать свои имена в историю бескрайней Периферии.

Сердце глухо било в груди. Удар, ещё удар!

Неожиданно, раздался приглушенный свист - стоящий рядом с ним, гураму взревел и поднялся на дыбы – из левого глаза животного торчал хвостовик, закрепленный на древке вражеской стрелы. Животное кинулось бежать, увлекая за собой всадника. Воин с силой ударился о ствол дерева, после чего отпустил поводья. Гураму отреагировали мгновенно. Вокруг поднялся жуткий шум – рёв животных, свист летящих стрел, бряцанье оружия, первые команды и предсмертные крики о помощи.

Началось!

Сиронгам, несмотря на старания дозорных, удалось подобраться к кисару практически вплотную и внезапно атаковать. Можно не сомневаться - все дозорные мертвы. Сабатаранга, как всегда, оказался на высоте.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Юноша отправлял стрелу за стрелой в темноту джунглей, надеясь поразить невидимого врага. О том, что происходит в рядах тога он и думать забыл. Фаранги не торопились покидать укрытия, активно используя григеры, для прикрытия всадников. Закрякали топориски, почуяв первую кровь.

Сам-Ру безумствовал.

Не успел юноша опомниться, от звучащего в ушных отверстиях командного голоса Тура, а перед ним уже стоял мощный ящер врага, обличённый в кожаную броню. Ноздри животного, торчавшие из-под пластин, ритмично раздувались, втягивая запах потенциальной жертвы. Ящер ощерился зубастой пастью.

Страшно до жути!

Мирт ощущал дрожь в коленках, ну как тут не убежать, охвостье ты кута?!

Сквозь опущенное забрало красивого шлема, нельзя было рассмотреть лицо воина, но его внушительные размеры вызывали уважение в аруту кисару. Судя по темно-зелёному цвету, кожи на выступавшей мощной челюсти, это был опытный воин. Тёмные глазницы забрала вселяли страх в сердце противника.

Как понять, куда он смотрит, а смотрит ли вообще?

Вот же, мерзкий сын откета и вопры!

Как бы кисару не уговаривал себя и не убеждал, оказавшись перед реальным противником, он понял, что совершенно не готов принять бой!

Кто знает, может, у сиронгов вообще нет аруту?

Как и его боевое животное всадник, почти полностью был скрыт за пластинчатыми доспехами. Все жизненно важные органы сахигарлы старательно закрывали обмундированием со щитками, а также дубленными кожаными вставками. Открытыми оставались лишь колени, торчащие из-под плотной туники красного цвета, по ним-то и попытался нанести свой первый удар кисару, после того как неудачно пущенная стрела отскочила от нагрудного панциря сиронга.

Противник пришпорил топориска и рванулся вперед. В руках он держал молот с длинной рукоятью, которым собирался раскроить череп Мирта. Всадник ловко управлялся с оружием, казалось, совершенно не обращая внимания на его внушительный вес. Мирт почувствовал лёгкое касание ветерка.

Вот оно - дыхание Сам-Ру!

Увернувшись от смертоносного оружия, называемого сиронгами каматра или «Сила Ма-Ра», кисару полоснул по ноге противника саяком. Дрожь пробрала до кончика хвоста. Странное ощущение. Захотелось ударить ещё. Незначительная царапина заставила всадника зашипеть, словно кари. Теперь главное не поддаться Сам-Ру и не кинуться в бега! Мирт нервно сглотнул слюну, ощущая, как темное божество подбирается к его аруту.

Когда юноша повернулся к воину, с головы кисару слетел шлем, сбитый толстой стрелой, пущенной из темноты рукой какого-то фаранга. Мирт понимал, что находиться под прицелом григеров сиронгов точно не стоит. Парировав очередной выпад всадника, юноша поспешил ретироваться с открытой площадки. Но не слишком быстро, чтобы со стороны это не выглядело бегством. Дрогнет он – повалятся и остальные. Нельзя забывать, что тога смотрели не только на Тура. Мирт уже успел стать примером для большинства молодых кисару, особенно после казни Рату.

Отбиваясь от мощных ударов врага, ему, наконец, удалось развернуться. Он опять оказался повёрнут лицом к противнику, скрытому в темноте леса и активно применявшего григеры. Хотя это мало могло помочь, учитывая скорость полёта стрелы, но биться, ожидая, что в любой момент тебе в спину прилетит вестница Сам-Ру, на кончике смертоносного снаряда, не лучший вариант.

Победить страх никак не удавалось!

Удар, наклон, выпад, ещё удар! Прыжок, наклон, выпад!

Бой кипел повсюду, притягивая всё новых и новых участников. Сабатаранга не торопился отдавать распоряжения резерву, смакуя ход битвы.

Вскоре Мирт заметил, что мощные удары противника, которые у кисару с трудом получалось отбивать, стали понемногу ослаблять сиронга. Он уже не так часто атаковал, с каждым разом все, дольше собирался с силами.

Главное, не сломаться раньше!

Главное сейчас не дрогнуть!

Материал, из которого они изготавливали каматра, изрядно попортил бронзовый клинок кисару. На лезвие не осталось места, где заточка сохранилась бы в первозданном виде. Пару раз всадник поднимал на дыбы топориска, заставляя ящера наносить кисару смертоносные удары когтями. Последним наскоком, хищник удачно зацепил бедро юноши, заставив Мирта взвыть от нестерпимой боли. Но это и спасло воина, так как в момент, когда он упал на колени, каматра всадника пролетел над самой макушкой юноши. Кисару перевернулся, поднялся, вновь упал. Откатился на пару шагов и почувствовал спиной что-то жёсткое. Рука нащупала шлем Уно, юноша улыбнулся, вспомнив друга, и быстро накинул шишак на голову.

Внезапно из темноты джунглей появился гураму. Обезумев от боли, он протаранил массивным лбом топориска вместе с всадником. Сиронг не успел вскочить на ноги, как оказался под ногами мощного животного.

С перепуганным ящером лучше не шутить!

Всадника не спасли даже доспехи. Гураму буквально впечатал его в землю. Воин лежал рядом со своим топориском, в котором гураму рогами понаделал отверстий. Расправившись с противником, ворчливое животное исчезло также внезапно, как и появилось. Мирт перевёл дыхание.

А ведь это был только первый его сиронг!

Сколько ещё Сам-Ру выставит против него? Как много Сабатаранга привел с собой?

В перерывах между атаками сиронгов, юноша при слабом свете далёких факелов, пытался рассмотреть, где бьется Тур. Если тога не справиться, то кисару могут дрогнуть, поддавшись панике, а это неминуемое поражение. Ртупы зажгли максимальное количество, заранее сложенных, костров. Поэтому вскоре на основной площадке, где проходило сражение, можно было различить полуобнаженные тела кочевников, пытавшихся сдержать стремительный напор врага, и закрытые в латы фигуры сиронгов, ведущих наступление.

Свет прыгал по мускулистым раскрашенным торсам ртупов, отражавшихся в чёрных доспехах фарангов.

Гураму ревели, таранили рогами вражеские ряды, разгоняя сахигарлов и топча топорисков. Хищники, придавленные весом всадников, не могли похвастать привычной прытью, присущей им в дикой природе. Однако всё равно оказывались проворней гураму. Несмотря на наличие кожаных защитных щитков, ящеры побаивались острых роговых выступов грузных противников. Тога специально закрепляли, перед сражением на рогах гураму бронзовые наконечники, так называемые остроги, которыми животные успешно пробивали кожаную броню врага.

Мирт успел заметить нескольких топорисков растоптанных рассвирепевшими гураму, а также их хозяев, вступивших в рукопашную схватку с тога. Сиронги прорубали значительные бреши в рядах кисару. Но воины держали оборону. Сам-Ру раскинул когтистые лапы, выхватывая из гущи сражения потерянные аруту.

Такого юноше видеть ещё не приходилось!

Смерть кочевала от саяка к саяку, от рага к рагу, от григера к григеру, вспенивая горячую кровь воинов Периферии. Фаранги давили сплошным строем, но кочевники упорно, раз за разом, отбивали их натиск. Аруту Мирта возликовала, когда он увидел, как соплеменники, значительно уступавшие противникам по силе и вооружению, бесстрашно бросаются на врага. То тут, то там раздавался боевой клич племен кисару.

Страх отступал, выгоняя из сердца юноши Сам-Ру.

Жизнь Мирта, то и дело, подвергалась серьёзной опасности. Не так-то просто пешему воину выйти против всадника Ситуст-Ры. Фаранги продолжали методично отстреливать кочевников, скрытые от глаз кисару в лесных зарослях. Сахигарлы Сабатаранги отличались не только силой, но и чудовищной выносливостью. Каждый такой всадник мог легко справиться с двумя ртупами, не говоря уже про кисару. Сомнения терзали аруту воина. Однако удача, в итоге, оказалась на его стороне. Юноша, поймал момент, когда сиронг сделал замах, чтобы нанести удар, и вогнал саяк топориску в пространство между щитками. Меч вошёл - на всю длину клинка.

Ящер взревел от боли, мотнулся в сторону, зацепил кисару хвостом, да так что тот отлетел в кусты, больно ударившись о древесный ствол. Перед глазами всё поплыло, хотелось упасть и не вставать, но он собрался с силами и заставил себя подняться. Когда Мирт выбрался из зарослей, хищник лежал на боку без признаков жизни. Тем временем всадник, посчитав каматра бесполезным в ближнем бою, обнажил меч - раг, сверкнув острым лезвием. Своей дугообразной формой клинок напоминал кинжал покасту, только с более длинной рукоятью, за которую можно браться двумя руками.

А вокруг по-прежнему всё бряцало, фыркало, вопило, ревело и извергало проклятья. Сам-Ру бесновался, забирая аруту за арутой погибших в бою. Временами от общего гула, тугими пробками, закладывало ушные отверстия. Мирт не слышал даже собственный голос. Единственное, чему обрадовался кисару - так это прекратившимся обстрелам из григеров. Они сильно отвлекали от схватки.

Как сосредоточиться, когда, того и гляди, в спину прилетит стрела ненавистного фаранга?

Переминаясь с ноги на ногу, он снял с пояса кинжал, подаренный Агой, саяк остался торчать в теле топориска.

Сиронг оказался мастером обращения с мечом: буквально после нескольких выпадов, руки кисару начали кровоточить мелкими порезами. При этом самому Мирту ни разу не удалось зацепить противника.

Вот же, фокуру!

Отчаявшись, он пробовал бить вслепую - результат тот же. Пришлось сменить тактику. Справиться с сиронгом на дальней дистанции для него оказалось непосильной задачей. Поэтому кисару пошел на опасное сближение. Воин тяжело дышал, было заметно, что доспехи значительно снижают подвижность. Этим и воспользовался юноша, не переставая сокращать дистанцию, он изматывал сиронга.

Удар, поворот, выпад, ушёл в сторону, ещё удар!

Разворот на месте, удар, прыжок, удар, выпад, удар!

Руки тряслись и ужасно болели плечи, но отступать некуда. Постепенно всадник начал сбавлять темп.

Вот оно!

Молодость явно давала Мирту неоспоримые преимущества над противником. Кисару решил идти до конца не жалея себя. Нет смысла беречь силы на следующего врага, ведь его, стараниями Сам-Ру, может и не быть вовсе.

Удар, ещё, ещё! Прыжок, уход в сторону, удар, удар, еще удар! Выпад!

Получив рагом по голове, которую спас шлем вместо того, чтобы отступить, Мирт грозно заревел и кинулся на воина.

Сейчас, или никогда!

Деморализовавший сиронга буквально на несколько секунд, кисару ловко прошел под рукой и рассёк кинжалом мускулистую шею. Кровь забрызгала лицо кочевника. Воин захрипел, затрясся всем телом и упал на колени. Хлюпая кровавой жижей, он попытался рукой, облаченной в кожаную перчатку прикрыть рану, из которой ключом била кровь. Безуспешно!

Очередной герой Ситуст-Ры погибал у него на глазах.

Жалкое зрелище!

Сахигарл хватал ртом воздух, склонив перед кисару голову.

Так-то! Никчемное охвостье кута!

Разглядев в отблесках костров плачевное положение соперника, Мирт, не теряя зря времени, подскочил к врагу и, подняв выпавший из рук раненного сиронга меч, взмахнул им на отмах. Послышался глухой треск шейных позвонков. Оросив кровью врага желто-зеленый мох, юноша лишил всадника головы. Кисару замер, не веря своим глазам. Обезглавленное тело, несколько раз дернулось, а затем завалилось на землю, беспомощно клацая щитками доспеха. Кровь била тонкой горячей струйкой в сандалии юноши.

Одним нечестивцем меньше!

Хвала, Великой Ра-Аам!

Это было не просто, но у него получилось. Мирт устало выдохнул, после чего огляделся по сторонам.

А ведь это только самое начало!

Раздался знакомый сигнал сиронзу, за которым последовали громки крики и улюлюканье кисару.

Наконец-то!

В бой вступили ртупы Цоробо-ох. Сидевшие до этого в засаде, они выжидали удобного момента, когда Мирт с Туром смогут вытянуть сахигарлов Сабатаранги на открытое пространство. И вот, во славу Цоронга, долгожданный звук сиронзу оповестил тога о том, что подоспела подмога. Словно грозные вестники Сам-Ру основные силы ртупов во главе с Цоробо ударили в тыл фарангам, пробиваясь к Сурмо-ох на помощь. Ряды сиронгов дрогнули, и это не скрылось от внимательных глаз кисару.

Радости не было предела!

Аруту Мирта ликовала, наконец-то они покажут Ситуст-Ре, кто здесь хозяин. Да хранит, Цоробо-ох, Великая Ра-Аам!

Но по факту оказалось не все так лучезарно. Вокруг по-прежнему кипело сражение, однако вскоре по всем признакам стало понятно, что эпицентр сместился на левый фланг, где орудовали воины Цоробо-ох. Пробираясь сквозь кусты, кисару, то и дело, натыкался на мёртвые тела соплеменников. Юноша даже не хотел думать о потерях. В слабых отсветах прогоравших костров с трудом можно насчитать пару десятков погибших сиронгов.

Что тут скажешь?! Ситуст-Ра исправно готовила своих сахигарлов.

Еще один печальный факт не ускользнул от юноши - фаранги быстро перестроились и, пробиваясь сквозь не ровные ряды гураму, разбивали своими каматра колени несчастных животных.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру! Только этого не хватало!

Получив повреждения подобного рода, ящеры заваливались на бок и становились, совершенно бесполезны в бою. После чего всадники на топорисках проводили зачистку: вооруженные григерами, добивали раненных животных, а вместе с ними и тога, подающих признаки жизни.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Перепуганные воины Периферии, пытаясь выбраться из-под самару, непременно наскакивали на вражеские стрелы.

Сиронги методично и планомерно выдавливали кочевников с их первоначальных позиций. Вопреки ожиданиям армию Периферии не спасла даже фланговая атака Цоробо-ох.

О перестроении можно было забыть. Всадники пробились на самую вершину холма, взяв группу ртупов в кольцо. Это серьезный промах, с высоты их будет довольно проблематично выбить. Мирт быстро оценивал ситуацию, и она его не радовала. Повсюду рыскали фаранги. Одетые в кожаные доспехи без щитков, они быстро перемещались между ранеными, брошенными на полях сражения. Только хорошенько присмотревшись, Мирт смог разглядеть, чем они занимались. Пешие воины сиронгов вооруженные небольшими кинжалами, под прикрытием темноты зачищали место битвы от раненых тога и ртупов, предварительно отрезая им головы.

Поганые нечестивцы!

Как кочевнику найти тропу в обитель Сам-Ру, не имея головы на плечах?!

Аруту Мирта кипела жаждой мести. Сабатаранга прекрасно осведомлен о религиозных взглядах кисару, мерзкий сын кута!

Подобный ход агатра существенно поколебал уверенность тога. С этого момента мало кому хотелось принимать такую смерть.

Один из сахигарлов, не обратив внимания на стоявшего в тени деревьев юношу, прошёл совсем рядом с ним. Он уже собирался перерезать шею погибшего ртупа, когда со спины налетел кисару, вогнав раг ему между лопаток. Мирт бил, рубил, кромсал жертву до тех пор, пока не свело пальцы. Это было не совсем по кодексу тога, но на войне не до него. Руки сиронга ослабли, выронив оружие, он упал на колени, уткнулся головой в грудь мёртвого ртупа. Юноша рывком вытащил вражеский меч из тела противника. Фаранг захрипел и завалился на бок. С головы слетел шлем, обнажив светло-зелёный затылок, обрамлённый роговыми выступами с редкими красными перьями.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Мирт, словно заворожённый уставился на сиронга. Протянув руку, осторожно коснулся макушки воина.

Вот оно что!

Юноша сразу вспомнил яркие очелья ртупов. Он осторожно потрогал оперение, в темноте казавшееся практически бардовым. Рядом раздался рёв гураму и отвлёк кочевника от убитого фаранга, напомнив о сражении.

Мысль о том, что ртупы Напада скальпировали сиронгов, посеяла семя сомнения в аруту юноши.

А может быть Сабатаранга не так уж не прав в своем желании усмирить Периферию?

Кто же будет доволен, когда его дозорных режут, словно кутов, отлавливая по кустам. Учитывая пышные головные уборы некоторых ртупов, немало голов доблестных воинов за эти очелья сложила Ситуст-Ра.

Получается не все так однозначно? Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Выбравшись на открытую площадку, Мирт, наконец, заметил Тура. Кочевник стоял на туше мертвого гураму, возвышаясь над окружившими его фарангами. Кисару яростно отбивался, рассекая мечом воздух и рыча, словно голодный агато. Глаза тога пылали огнём Сам-Ру. Голова была обнажена, а через весь лоб пролегла кровавая рана, от которой по лицу разбегались рубиновые нити. Кожа на затылке, свисала красным лоскутом, оголив жёлтую кость черепа. Кровь, сочившиеся из раны, залепляла глаза и закрывала обзор, отчего тога периодически оказывался в смертельной опасности.

Сердце Мирта больно кольнуло ледяной иглой Сам-Ру. Нужно срочно, что-то предпринять, долго ему так не продержаться!

Юноша издал победный клич кисару и, не тратя больше понапрасну времени, поспешил товарищу на выручку. Громко крича, Мирт ринулся на врагов, обступивших соплеменника со всех сторон. Тур, только держись, умолял взгляд юноши. Нельзя допустить, чтобы лучший воин Периферии попал в плен или того хуже - встал на тропу Сам-Ру. Кисару отбил удар сиронга, метившего попасть в грудь тога. Затем, огласив округу звучным рычанием, вогнал клинок в живот противника.

Ещё раз и ещё!

Тур оглянулся на крик. В глазах кочевника лишь на мгновение мелькнула благодарность, которую тут же сменила ярость. Он всё скажет ему, но позже. Тога еле заметно кивнул кисару, смахнул рукой кровавую плёнку с век, и схватился в рукопашную с одним из фарангов. Всё тело воина превратилось в одну сплошную мышцу. Сиронг был силён, но и Тур не уступал противнику, безжалостно кромсая вражескую плоть!

Мирт отражал удары сахигарлов рагом, который забрал у побеждённого воина. Оружие сиронгов было прочнее и лучше заточено, но по сравнению с саяком намного тяжелее, поэтому очень скоро плечи кисару стали жутко болеть. Каждый раз ему приходилось, скрипя зубами, полностью вкладываться в удар. Если промахнётся, то непременно слетит вниз и тогда одной Ра-Аам известно, чем всё закончится. Сам-Ру выматывал воина, изнуряя выпадами сиронгов. Мирт понимал, что долго им не продержаться. На место погибшего фаранга вставал другой, а затем ещё и ещё! Юноша с сочувствием посмотрел на израненное тело уставшего от поединка Тура.

Нет, он не выстоит!

Обманывать себя бесполезно.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Несмотря на то, что глаза кисару всё ещё пылали жаждой Сам-Ру, он едва держался на ногах. Каждый последующий выпад ему давался всё труднее и труднее. Воины Ситуст-Ры не знали пощады.

Сабатаранга ликовал, наблюдая за происходящим.

В свою очередь Мирт обратился за помощью к богине.

От острых глаз, смотревших из-под опущенного забрала не ускользнул данный факт. Всадник поспешил удвоить старания. Растерянный взгляд юноши вселил уверенность в сахигарла. Несколько удачных выпадов со стороны противника и кисару почувствовал, как по рукам побежали тёплые струйки крови. Страх покинул аруту, оставив после себя лишь пустоту. Сил не хватало даже на побег.

Да и куда теперь бежать-то?

Везде только кровь страдания, да смерть.

Нет, он останется на месте и примет ярость Сам-Ру, стоя рядом с тога своего племени. Мирт мысленно обратился к Великой Ра-Аам. Однако просил теперь только лёгкой тропы в обитель тёмного божества.

Удар, выпад, удар! Отскок, удар, выпад! Выпад!

Крик, рвавшийся из глубины аруту, ударился о шлем сиронга и отскочил в каменный купол.

Вот и всё!

Пусть, Сам-Ру слышит, что воинство Ра-Аам на полпути к нему. Кочевник почувствовал, как вражеский меч вспорол сатунгасу, больно ужалив его под самое сердце.

Вот же, фокуру!

Боевой клич кисару прокатился по рядам тога. Нужно было дать соплеменникам почувствовать единство, чтобы открылось второе дыхание, даже если ненадолго.

Мирт сразу подметил, еще, когда спешил на помощь к тога, что они остались глубоко в тылу. Выжившие кисару вместе с ртупами видимо отступили к Забытым пещерам. Лишь в нескольких местах можно ещё было заметить воинов, в одиночку из последних сил боровшихся с сиронгами. Но и эти жалкие огоньки сопротивления вскоре потухли под нажимом превосходящей мощи противника. Багровые клинки резали тела, пронзая разгорячённые сердца воинов.

Головы тога летели на землю, падая в черную пасть Сам-Ру.

Между массивных туш гураму, бок о бок, лежали как кисару, так и ртупы. Сам-Ру навеки замирил кочевое братство. Отныне между ними не осталось никаких спорных вопросов. Голова к голове, рука к руке.

На глаза кисару навернулись слезы. Он добился желаемого, хоть и совсем не тем путем на который рассчитывал. Иногда мы получаем то, о чем просим, но особой радости это нам не приносит. Застывшие тела воинов привлекали хищников Периферии запахом смерти.

Меж тем фаранги продолжали суетливо прочёсывать местность, подчищая следы после сражения.

Кое-где ещё ревели ящеры с перебитыми ногами, ожидая скорого прихода Сам-Ру. Добивать их, сиронги не спешили. Тлели костры, обволакивая лёгкой дымкой тела убитых. Повсюду чувствовался запах палёной кожи, особенно там, где огонь перекинулся на поваленные деревья. Он жадно заглатывал погибших в бою, помогая фарангам зачищать местность. В редких отблесках далёких костров Мирт, краем глаза, видел тога, который, словно безумный вестник Сам-Ру, вцепился в очередного сиронга. Тур, стоя на коленях, тряс мощное тело сахигарла, пытаясь добраться свободной рукой до шеи противника.

Этот тога, даже стоя одной ногой на тропе Сам-Ру, оставался верен кодексу и Периферии. Сиене придется не один рассвет приносить жертвы Великой Ра-Ам оплакивая аруту Тура.

Да и сам юноша с большим трудом сдерживал атаки соперника. Молодой фаранг, явно стремился выслужиться перед агатра. Когда к нему присоединился ещё один воин, кисару совершенно пал духом. Стало очевидным, что кочевники не справятся.

Сражение окончательно проиграно!

Мирт устало обвёл взглядом усеянные трупами земли Периферии. Сколько смелых и отважных воинов, полегло нынче?! Поражение потерпел Цоробо-ох, пытавшийся дать отпор врагу.

Сабатаранга и на этот раз победил!

Мирт поймал себя на том, что больше не слышит хриплого дыхания Тура. Только редкие реплики сахигарлов. Но, как он не изворачивался, как ни старался - в темноте ничего не рассмотреть. Кисару связал появление ещё одного сиронга у себя по флангу со смертью товарища. Аруту Мирта дрогнуло от этой мысли и сжалось в предчувствии скорой развязки. Видно пора и ему на покой. С улыбкой на устах, юноша отбивал удары, мыслями находясь где-то далеко у костра родного кочевья. Он больше ничего не слышал, словно в слуховые отверстия вставили пробки. Лишь радовался тому, что аруту больше не испытывает страха перед скорой встречей с Сам-Ру. Юноша смеялся в лицо тёмному богу и звал его к себе.

На мгновение сознание прояснилось, как раз, когда остриё вражеского клинка прошло между рёбер. Но ненадолго. Очень скоро оно вновь потонуло в тягучем тумане уныния. Патокой, безразличие закрывало глаза воина, заставляя игнорировать выпады противников. Пусть бьют, теперь уже всё равно. Мирт представлял себе тропу в обитель Сам-Ру: длинный извилистый путь, в конце которого его непременно ожидает преданный друг Уно, Роса, Ни-Соок, а также присоединившийся к ним только что Тур.

Отважный и смелый тога!

Тур, который ещё совсем недавно был ему злейшим врагом и презирал юношу, также как и большинство, тога его племени.

Раг Ситуст-Ры навечно объединил враждующие сердца Периферии.

При воспоминании об одной из самых болезненных утрат, к кисару ненадолго вернулись силы. Он даже ухитрился, попасть мечом по плечу сиронгу, но удар каматра нанесенный кем-то сзади, заставил окровавленные руки юноши безвольно опуститься. Мирт почувствовал ледяное дыхание Сам-Ру совсем рядом с аруту. Хватая открытым ртом воздух, кисару рухнул на колени. Однако он больше не боялся Сам-Ру. Пустота давила на глаза, окончательно вытесняя жажду жизни. Мирт выдохнул, отпустил рукоять меча, а затем упал лицом вниз, подобно срубленному стеблю. Тихо застонал и потерял сознание.

Сабатаранга положил на плечо молот. Кровь Мирта стекла по блестящей поверхности панцирного щитка. Глаза агатра пожирали лежащего у лап топориска кочевника. Сахигарл кивнул, застывшим рядом с телом поверженного кисару, фарангам. Они тут же приложили дрожащие от усталости ладони к сердцу. Смерив подчинённых пренебрежительным взглядом, агатра Ситуст-Ры направил своего топориска на свет далёких костров.

Всё приходится делать самому!

Бездари!

Вдвоем не могли одолеть одного уранга.

Где-то там, впереди, его фаранги ещё продолжали гасить жалкое сопротивление ртупов. Настроение старого сахигарла было вконец испорчено: мало того, что ему оказали такой «радушный» приём мерзкие уранга, так ещё и пришлось пожертвовать приличным количеством обученных всадников. Исурамбу-таронги во главе с Тамонтса-Ра, будут очень недовольны. Очень! Жрец принёс меньше пользы, чем ожидал получить старый военачальник. Такие вести, быстро достигнут стен Твердыни Умра.

Ну, ничего, уранга надолго запомнят этот поход Ситуст-Ры!

Старый воин, давно наблюдал за схваткой двух кисару и его фарангов. При всей ненависти к мерзким дикарям Периферии, эти двое заставили агатра проникнуться к ним уважением. Исурамбу-таронги все же не зря переживают за ситуацию в землях кочевников.

«Как только окажусь за стенами Ситуст-Ры, первым делом отправлюсь в Твердыню Умра для встречи с Тамонтса-Ра. Нельзя позволить старику разобраться в ситуации. Нужно преподнести ему все как полагается. Кирувиты за это здорово мне заплатят!»

Сабатаранга неторопливо правил топориском, проезжая между застывшими гураму, в которых ещё совсем недавно теплилась жизнь. Он смотрел на тела ртупов и тога, растерявших в бою свои аруту и головы, на обуглившиеся коряги и мох, залитый багровыми пятнами крови. Вдыхал запах гари вместе с привкусом смерти.

Вот она - плата за непослушание!

Первые лучи рассвета робко лизнули свирепое лицо сиронга. Он не стал опускать забрало в знак презрения к противнику, считая это излишней мерой предосторожности. Свет выхватил из темноты темное от брызг крови лицо и ядовито-желтые глаза, которые внимательно вглядывались вдаль.

Глупцы!

Что движет этими дикарями?

Почему после очередного поражения, они продолжают сопротивляться? Никчёмные создания. Когда удастся уладить дела за стенами Ситуст-Ры, придётся вернуться к этому вопросу вновь. Он чувствовал, что в нем погиб когда-то давно весьма талантливый кирувит. Тяга к исследованию временами брала верх над его естеством.

Сахигарл замедлил ход.

Остановился, спрыгнул с топориска. По мощной фигуре агатра скользили отблески горящего пламени. К нему подвели рослого ртупа и поставили на колени. Воин отчаянно сопротивлялся. Сабатаранга упёрся глазами в лицо кочевника.

Сколько в нём ненависти! У-ух!

А сколько тяги к жизни!

Сахигарл не смог отыскать у кочевника ни страха, ни отчаянья. Взгляд дикаря был полон скорби по погибшим воинам. Ртуп отвернулся и посмотрел на поле, где лежал цвет его племени.

Лучшие из лучших!

Аруту кочевника покрылось ледяной коркой.

Командующий гарнизоном демонстративно вытянул из ножен раг, не сводя глаз с лица противника. Ни страха, ни паники. На костяной рукояти, красовался большой топаз в цвет глаз сахигарла. Сколько жизней осталось висеть на кончике этого клинка. Он неторопливо занёс меч над головой израненного ртупа, наблюдая за выражением лица пленника. Видеть страх во взгляде поверженного врага особое удовольствие.

Цоробо-ох безразлично посмотрел на клинок, затем в глаза Сабатаранги и сомкнул веки, обратившись к Цоронгу. Ртуп мысленно поблагодарил воинов кисару за помощь и замер в ожидании скорой развязки. Жалкому нечестивцу не сломить его решимость. Он был горд, что уходит тропой Цоронга, как истинный ртуп, достойный стоять в одном ряду с Грако-ох, Напада и Хитро-ох-мавла. Цоробо смерил презрительным взглядом Сабатарангу и плюнул ему под ноги. Раздался легкий свист от разрубившего воздух клинка - голова отважного вождя племени ртупов накренилась, а после второго удара отделилась от тела и упала к ногам старого агатра.

Всё кончено и для ртупов!

Застывший взгляд мёртвых глаз остановился на каменном куполе, сквозь который тёплыми лучами бил первый свет Великой Ра-Аам.

Агатра посмотрел на Забытые пещеры, откуда раздавались детские крики, плачь женщин и вопли стариков, вперемежку с проклятиями.

Повалил клубами дым.

Сиронги добрались до жилища ртупов. Воин улыбнулся, зная, что сейчас творится с соплеменниками наглеца Напада.

Ничего — это только начало!

За каждого фаранга они заплатят десятками своих мерзких аруту!

Если понадобиться он наполнит реки их кровью, но навсегда усмирит Периферию. А после вернется победителем, чтобы завершить начатое, но уже за воротами Твердыни Умра. Ситуст-Ра никогда не забывала оскорбление нанесённое Хитро-ох-мавла. Лучи света скользили по скалам, пробираясь в опустевшие убежища ртупов, в которых ещё совсем не давно кипела жизнь.

Сабатаранга повернулся.

К нему направлялось несколько всадников. Прибыло ещё четыре хамру из рампа Од-Ра для проведения зачистки. После доклада командующему гарнизоном, сиронги строем отправились к Забытым пещерам. Старый воин облизнул пересохшие губы и сделал пару глотков ругу из фляги. Пока, что его миссия в землях уранга окончена - пора возвращаться домой. Впереди их ожидает долгая дорога и стены родной Ситуст-Ры, во всём своём великолепии.

«Вот и закончилась моя служба во славу Твердыни Умра и её таронгов. Пора наведаться к кирувитам! Что же ты скажешь теперь мне на это, Тамонтса-Ра?»

Агатра медленно тронулся в след веренице всадников, змейкой, уходящей к Забытым пещерам. За спиной сахигарла послышалось хлопанье крыльев. Охносы, приземлились на поле сражения, собираясь позавтракать тем, что осталось от гураму. Трупы погибших воинов, фаранги собрали на большие телеги и укатили ещё при первых лучах света.

Ящеры громко кричали, хлопали крыльями и ссорились между собой за каждый сочный кусок. Они жадно кромсали плоть гураму, раскидывая большую часть вокруг себя. Среди редких кустов, клочками покрывавших холм, бегали куты. Прячась от летающих хищников, они украдкой затаскивали небольшие ошмётки разбросанного повсюду мяса в кусты, где дружно их поедали. Вскоре вокруг наступила привычная тишина.

Пустыми глазницами пещеры ртупов смотрели на покрытую кровью долину.

Сам-Ру, наконец, утолил голод!

Надолго ли?

Ситуст-Ра вновь одержала победу, залив горячей кровью свободных кочевников земли бескрайней Периферии.

Из пещеры ртупов, расположенной выше третьего яруса лилось едва заметное лиловое свечение. Воин поправил портупею, вытер клинок, запачканный кровью о край походного плаща. Тяжело вздохнул, глядя на дымящую долину и развернувшись прошел в глубь пещеры. Он растаял во мраке Цоронга, оставив у выхода лежать обезглавленное тело незнакомого ему всадника Ситуст-Ры.

Сам-Ру облизнулся!

Глава 9

ⅠX ГЛАВА

Вокруг стало намного теплее.

Словно приклеенные смолой, веки отказывались подниматься.

Голова гудит. Осторожно перевернулся на спину.

Как же больно!

Взгляд упёрся в каменный купол, под которым парили мушки - охносы. Как обычно выжидают удобный момент для нападения, мерзкие прислужники Сам-Ру! От долгого лежания в одном положении затекли ноги. Мирт, превозмогая боль, повернул голову. Сквозь ошкуренные жерди телеги он разглядел сандалию воина и знакомые полосы на теле топориска, вокруг чувствовался сильный запах гураму.

Его куда-то везут.

Он пока с трудом понимал, где находится, но то, что богиня сохранила его аруту – это факт. Перевернулся на живот, чтобы попробовать подняться. Рана в боку заныла до скрежета в зубах, пришлось отказаться от этой идеи, продолжив смотреть вверх. Там не было ничего интересного.

Одно ясно точно — это не обитель Сам-Ру, а значит - борьба продолжается!

Прямо перед собой, юноша видел привычную дымку, скрывавшую Великую Ра-Аам. Сколько раз он наблюдал за куполом лёжа на своём любимом месте, куда его однажды привёл старый Ма-Карай. Чудесное место – зелёный навес на берегу небольшой речушки. Юноша почувствовал, как сердце нежно покусывает аруту. Если внимательно присмотреться, можно было различить одиноко парящего охноса, который отделился от остальной группы. Ящер опустился на уровень ниже собратьев. Нет сомнений - он следит за колонной воинов. Но атаковать, пока, не будет. Сам-Ру не так-то прост. Летающие убийцы прекрасно знали, на кого стоит нападать, а с кем нужно быть осторожней. Прочные стрелы григеров приучили хищников облетать караваны сиронгов стороной. Он набросится на отставшего воина или животное, но позже. Только очень голодный ящер мог рискнуть атаковать большой отряд всадников, а Сабатаранга вёл за собой серьёзную силу – охносам придётся подождать.

Монотонный скрип не смазанных колёс и пыхтение ворчливого животного, указывали на то, что воин находился в караване телег, которые кисару обычно использовали для транспортировки разобранных тирсов. Без сомнения, прислужники Сам-Ру изъяли их у кочевников.

Поганые нечестивцы!

Мирту и самому, ещё мальчишкой, не раз приходилось управлять такой телегой. Тут главное справиться с буйным нравом гураму. Особенно много телег становилось в кочевье, когда Рату водил племя по землям Диких Голубых озёр. Жрец выменивал их у хизов на молодых ящеров, при этом здорово обманывал ремесленников, не гнушаясь запугиванием.

Мерзкий старик!

Постепенно к кисару возвращались свежие воспоминания, а с ними и боль от утраты близких товарищей.

Юноша вновь попытался встать на колени, но рана в боку, тут же напомнила о себе. Мирт смог лишь, облокотившись на локоть, незначительно приподняться, чтобы посмотреть поверх плетеных бортов телеги. Как оказалось кисару ехал в арьергарде длинной колонны: впереди, несмотря на мощный зад гураму, закрывавший практически весь обзор, удалось разглядеть отряд сиронгов восседавших верхом на топорисках. Несколько всадников отделяло кисару от плетущегося ящера, тянувшего за собой точно такую же потрёпанную телегу, жалобно подвывавшую в унисон стонущей аруту Мирта.

Кочевник посмотрел назад, за ним плелись несколько десятков пленных ртупов и тога, но ни Цоробо-ох, ни Тура среди них не оказалось. Зато ему удалось разглядеть, почти в самом конце колонны, Саросу. Высокий рост воина и крепкие широкие плечи сразу бросались в глаза, даже на таком расстоянии. Колонна медленно продвигалась вдоль косматых холмов с большими залысинами кустарника. Юноша сразу узнал знакомый пейзаж – сиронги вели кочевников по бывшим землям кисару через долину Диких Голубых озёр.

Боль утраты с новой силой ударила прямо в сердце.

То, что раненый пришел в себя и начал проявлять активность, не ускользнуло от воина, сопровождавшего телегу. Он подъехал практически вплотную и обратился к Мирту на незнакомом для кисару наречии. Язык Ситуст-Ры отдалённо наминал тот, на котором общались покасту. Мирт продолжал молча смотреть в забрало всадника. Сколько же ненависти и презрения в этих глазах? Воин недовольно фыркнул.

Что взять с дикаря?

Сахигарл подозвал одного из своих товарищей.

Сиронги, которые прибывали в рампа Од-Ра взамен погибших хамру, не сразу брались за изучение местных диалектов. Для них полудикое общество Периферии, ничем не лучше ящеров рыщущих по лесам. Да и Сабатаранга не поощрял общение молодых фарангов с кочевниками. Только после того, как воин доказывал свою преданность Твердыне Умра и Ситуст-Ре, его посвящали в азы общения, и ему разрешалось вступать в контакт с дикарями. Как правило, ими оказывались хизы или мурги.

Молодой мозг мог легко выпасть из-под влияния системы.

Сиронги не доверяли хитрым вождям, а тем более жрецам уранга, которые могли воспользоваться наивностью юных воинов. Редко, но бывали случай, когда фаранг, после встречи с мургами, бросал пост и уходил в джунгли. Да в любом стаде имеются оппозиционно настроенные отщепенцы. Его, конечно, ловили и предавали суду, но к чему такие риски. Система безжалостно расправлялась с подобным девиантным поведением.

Исурамбу-таронги многого не знали, агатра не спешил исповедаться перед правящей верхушкой Твердыни Умра. Старый сахигарл вёл свою опасную и долгую игру.

Вскоре к ним подъехал всадник на голове, которого отсутствовал шлем и кисару получил возможность рассмотреть лицо врага при свете Ра-Аам. По меркам кочевников, захватчиков Периферии нельзя было назвать красавцами, но и отталкивающего уродства, характерного, например, для покасту или, тех же, каруша у них не было. Мощная выступающая вперед челюсть, небольшие носовые отверстия и ряд роговых наростов, уходивших со лба на затылок, сразу бросались в глаза.

С таким свирепым лицом и боевой окрас без надобности!

Вокруг ядовито-желтых глаз кожа казалась намного темнее, словно их специально подвели. Издалека, могло показаться, что на плечах воина череп с большими глазницами, только обтянут кожей охноса. Особенно это было заметно у молодого сиронга, имевшего светло-зеленый цвет лица.

Мелкие зубы стройными рядами заполняли рот юноши. Причем, когда он начинал говорить, создавалось впечатление, что сиронг их нарочно демонстрирует собеседнику – по ходу беседы рот практически не закрывался. На мощной шее сахигарла красовался медальон на цепочке с небольшим топазом по центру. Такой же висел у всадника первым заговорившим с Миртом. Воины Ситуст-Ры заметили, как заблестели глаза уранга. У кочевников такую красоту могли себе позволить только верховные жрецы, да и то, не всегда. Хизы не слишком-то сговорчивый народец. Однако больше всего кисару заинтересовали алые перья на затылке сиронга, свисавшие вдоль шеи. При свете Ра-Аам они окрасились в яркий насыщенный цвет. Каждый раз, когда поток воздуха обдавал воина, оперение начинало забавно подрагивать бахромой, привлекая к себе внимание. Мирт вновь ощутил непреодолимое желание прикоснуться к ним.

Сиронг, не реагируя на пристальный взгляд кочевника, внимательно выслушал товарища и обратился к пленнику:

- Тебе не вставать кисару, Сабатаранга велить болеть и лежать тут. Понял? Ты понял?

Жуткое произношение резало слух, но, по крайней мере, смысл стал ясен.

- Куда нас везут?

- Сабатаранга тебе не решать. Молчать, уранга! Куда захотеть, туда везли.

- Ну и куда же он меня везёт?

Сиронг оскалился, обнажая ровные змейки зубов и добавил:

- Мы возвращать в рампа, а затем дом. Когда мы прибываем в Ситуст-Ру, Сабатаранга решать твой жизнь, а может смерть, - воин широко улыбнулся, ещё больше оголив острые пики зубов, – Похоже - жить, хотя … может и умирать. Уранга, лежи, не вставать, Сабатаранга не велит! Иначе григер.

Закончив корявую речь, всадник кивнул товарищу. Снова придал лицу каменное выражение, слегка хлопнул ладонью по шее топориска и проехал вперёд. Мирт перевёл взгляд на всадника, сопровождавшего его телегу. Желтые глаза, даже сквозь прорези забрала, все так же светились ненавистью.

Да, скорее всего, радоваться тому, что не дошел до обители Сам-Ру, весьма преждевременно!

Сахигарл презрительно фыркнул, затем ткнул кончиком короткого копья в плечо кисару, давая понять, что юноша должен лечь, а затем прикрикнул на ящера, так как топориск отвлекся, и чуть было не сошел с тропы.

Мирт откинулся на походный плащ, служивший ему подстилкой, а затем погрузился в размышления. Вокруг лежали мешки, наполненные землёй с различными кустами, многие из которых он узнал. Они росли рядом с их кочевьем.

«Великая Ра-Аам, какие ещё испытания ты мне готовишь, и почему не позволила уйти тропой к Сам-Ру вместе с остальными? Интересно, удалось ли Цоробо спастись или он тоже погиб? Если так, то - лёгкой тропы ртупу. А вот, Туру, скорее всего, не повезло. Может, считаешь, что я виновен в их гибели и должен ещё помучиться? Хотя, что это изменит? Нужно попробовать поговорить с Саросой. Может, он знает больше? Рано или поздно, сиронги наверняка решат сделать привал, вот тогда постараюсь добраться до ртупа».

Мирта от основной массы пленных отделяла небольшая группа пеших фарангов. Все они, судя по цвету кожи, были достаточно молоды. Изредка, кочевник ловил на себе их любопытные взгляды.

Изучают, нечестивцы!

Ещё насмотритесь!

Мало у кого на кожаных доспехах встречались костяные щитки. По комплекции пешие сиронги не уступали всадникам, скорее даже наоборот. На шлемах молодых сахигарлов отсутствовали элементы вычурного серебряного орнамента, однако, как и у всадников: верхнюю часть лица прикрывало забрало, оставлявшее открытым лишь рот и мощную нижнюю челюсть.

Да, Ситуст-Ра знает, кого отправлять на границу!

Вооружение пехотинцев состояло из небольшого поясного кинжала, которым они умело, орудовали по ходу зачистки полей сражения и двух копий, висящих за спиной: короткого и длинного. Так же, как и у всадников, их колени и предплечья оставались открытыми. Помимо этого, у всех фарангов на поясе висела скромных размеров фляга, в которой они носили питьевую воду.

Кисару прервал осмотр амуниции сиронгов, вспомнив, наконец, про собственный шлем. Пробежав глазами по содержимому телеги, Мирт сразу наткнулся на него. Юношу удивило, что сиронги оставили ему шлем. Видимо ходить с непокрытой головой у них не принято – всё равно, что без набедренной повязки.

Да, нечестивцам, есть, что скрывать на своих макушках, в отличие от кисару!

А как же тот всадник, что едет без шлема?

Пренебрежение правилами?

А зря!

Юноша улыбнулся, вспомнив опять про очелье ртупов. Тускло поблёскивая матовой поверхностью, шлем Уно лежал между двух больших мешков, из которых торчали ветви палисомы. Кочевник водрузил головной убор на голову. Убедившись, что он практически не пострадал и сможет ему ещё послужить какое-то время, положил на прежнее место.

Подумаешь! Несколько вмятин, да глубокая царапина, по мнению кисару, лишь сделали его более привлекательным. Ведь такой шлем может быть только у проверенного в боях тога!

Очень скоро равномерное покачивание телеги и скрипучее блеяние колес заставили веки сомкнуться. Уронив голову на мешок, он забылся крепким сном. Терпеливый охнос по-прежнему продолжал парить над караваном, в ожидании лёгкой добычи, в виде тел, отпустивших навечно свои аруту, пленников. Сиронги не станут церемониться с раненными умершими в пути. Ящер прекрасно это знал. Забирают они только своих. Хищник громко прокричал, пролетел над верхушкой секвойи, после чего взмыл к куполу.

Ещё слишком рано, нужно немного подождать!

Мирт оказался прав: как только начало смеркаться, сиронги занялись разбивкой временного лагеря. Всех гураму согнали в одно место, соорудив, руками пленных заграждение. Животные толкались и по привычке ворчали, недовольные скудной кормёжкой. Телеги оставили под охраной пеших воинов. Парочку нагрузили тяжелым вооружением. А ещё четыре заполнили ранеными, среди которых находились и сами захватчики.

Пленных, имевших не слишком серьёзные ранения, заставили работать - укреплять лагерь, собирать валуны, ветки и закладывать дежурные костры. Сами сиронги занялись окапыванием границ по всему периметру.

Работали они, на удивление, хватко и слаженно!

Когда тьма полностью накрыла укрепления, все оказались в небольшом палаточном посёлке с невысоким частоколом и земляным валом по всему периметру. Стройные ряды сооружений, вызывали вибрацию внутри аруту кочевников. Они видели подобные издалека, но никогда не приближались на выстрел григера. Кто из тога мог предположить, что когда-нибудь окажется внутри такого лагеря. Кисару не понимал для чего тратить столько сил, если с рассветом придётся вновь трогаться в путь? К тому же, вооружение захватчиков позволяет им с лёгкостью справляться даже с агато.

\Одно слово - нечестивцы!

«Видимо всё же кому-то удалось уцелеть, раз сиронги бояться нападения. Не такие уж они и бесстрашные. Кто, вообще осмелится атаковать лагерь Ситуст-Ры?

Думают, что мы глупее!

Хотя, даже, если Цоробо-ох удалось спастись, и он сможет собрать ополчение, оно будет настолько малочисленно, что для смелых и отважных ртупов подобное станет полным безумием!

Нет – глупостью! Могли бы, конечно, ещё корнееды, но они-то точно очень далеко!»

У Мирта так и не получилось поговорить с Саросой. Сначала ртуп был занять на принудительных работах, а затем их отправили в специально отведённое для пленных место. Поэтому кисару по-прежнему приходилось развлекать себя наблюдением за происходящим в лагере.

Так себе развлечение!

До того, как уснуть он бестолково таращился на палатки сахигарлов сквозь жерди старой телеги. Спал ужасно плохо. Сначала снился Уно на пару с Зорким Шуму, а затем Тур, который тихим голосом призывал юношу отомстить за себя и всех погибших тога. Замученный кошмарами и болью саднивших ран, Мирт проснуться задолго до сигнала к подъёму. Мысли о мрачном будущем не давали покоя.

Прозвучал звук трубы, похожий на сиронзу, и лагерь мгновенно ожил. Началось хаотичное движение: сахигарлы седлали топорисков, сворачивали палатки, разводили по телегам пленных. Караван Ситуст-Ры собирался в дорогу.

Пообщаться с Саросой юноше удалось только на второй рассвет. Нескольким пленным, перед отправкой в путь, приказали заняться перевязкой раненых. Среди них оказался и знакомый ртуп Мирта.

- Рад тебя видеть здоровым, Сароса-ох!

- А вот, я-то, этому не слишком рад! Тоже мне честь! Что же, вижу и тебя Цоронг пощадил, только вот не знаю, радоваться нам теперь этому или нет, кисару?

Воин осторожно снял прилипшую к ране ткань и выбросил в корзину, висящую на его мощной шее, заполненную кучей, окровавленных, грязных, склеенных гноем, тряпок.

- А, чего ж в этом плохого?

- Пленному ртупу, особо гордиться нечем! Моё место рядом с Цоробо-ох и Напада. Много ли радости прислуживать поганым нечестивцам? Но, я, кое-что придумал. Как только подвернётся момент, придушу сиронга и в лес. Повезет, выберусь, а нет, так погибну, как герой. Ты как? Со мной?

- Э-э, подожди. Подожди! Остуди пыл, Сароса? Пойти мне в услужение Сам-Ру, если стрелу от григера в спине, ртупы посчитают смертью достойной героя! Ну, подумай сам!

Воин потупил взгляд, глядя на стопы, затем добавил:

- Тогда заберу с собой столько фарангов, сколько позволит Цоронг! Буду душить их, пока не убьют. Безоружный ртуп бросивший вызов сиронгу – достойно воина, а? Как считаешь?

- Так-то оно так, но пусть охнос лишит меня головы, если своим поступком ты принесёшь какую-то пользу племени! Как по мне, тут ты больше думаешь о себе, а не о всеобщем благе. Мне кажется, умирать стоило там, на поле. Сейчас, чтобы ты не предпринял – всё будет зря. Сароса, нужно подождать и хорошо все обдумать. Спешка нам только вредит. Одной грубой силой - нечестивцев не взять, раздери их агато!

- Боишься или мне кажется? Брось! Что тут думать-то? Обратной тропы для нас из Ситуст-Ры нет, и не будет! Поверь. Или ты решил, что Сабатаранга вдруг пожалеет ненавистную ему Периферию и отпустит нас? А это все прогулка. Я видел, с какими глазами этот нечестивец убивал ртупов, уж поверь - яда в их жилах не меньше, чем у Сам-Ру.

- Это, да, но кто знает намерения Цоронга, Сароса? Подумай сам, он же позволил тебе остаться с нами? Ты пока не спеши становиться героем, сначала попробуем отомстить поганцам. А в этом деле, как ты знаешь, спешить точно не стоит. Убив одного или двух, мы не отомстим, на их место тут же встанут другие. Я что думаю: нужно попробовать проникнуть в самое сердце Ситуст-Ры и выдернуть его из прогнившей груди Твердыни, тогда всё закончится. А до того момента главное, что тебе нужно, так это терпеливо ждать. Цоронг сам укажет нам, когда настанет момент расплаты. Ты слышишь меня, Сароса? Не глупи и ничего не предпринимай, сделаешь только хуже.

- Любите вы – кисару, накручивать. Не темни, выкладывай все, как есть.

- А чего темнить-то? Как только разберусь во всём, обязательно расскажу. А сейчас ответь мне лучше: тебе известно что-нибудь о Цоробо-ох?

- Я же сказал - вождя сейчас встречают Напада с Грако-ох во владениях Цоронга. Он ушел достойно, как великий ртуп. Сам видел! Смерть, которую ещё следует заслужить.

С печалью и скорбью в голосе, проговорил собеседник.

Не поднимая лица на кисару, пленный воин продолжил промывать рану.

- Как думаешь, многим ли удалось скрыться?

Сароса пожал плечами.

- Кто их считал. В прошлый рассвет нас покинул Сурмо-ох, даже если кто-то уцелел, ртупы не скоро найдут силы заявить о себе на поле битвы. Два рассвета, пока ты лежал в бреду, эти поганцы жгли тела погибших и зачищали территорию. Боюсь, кисару, ты видишь сейчас последних ртупов из племени Цоробо-ох.

Воин выплеснул на сторону грязную воду из глиняной чаши и наложил Мирту свежую повязку.

- Сароса, ты знаешь, что нас ожидает дальше? Каков план нечестивцев?

- Только то, что уже и так известно тебе. Скоро мы окажемся в рампа Од-Ра. За которым лежит песчаный Пояс Сам-Ру. Ну, а дальше - Каменная Кари могучей Ситуст-Ры и всё! Увидим их логово, а после отправимся к Цоронгу.

Наблюдавший за ними, всё это время, фаранг неожиданно ожил и больно ткнул копьём в спину ртупа. Кивком головы он приказывал ему подняться, чтобы перейти к другой группе раненых. После разговора с Саросой, кисару стал себя чувствовать ещё хуже.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Почему-то несмотря на то, что он получил несколько ответов, вопросов осталось намного больше. Мирт пока не знал, как и когда, сможет воплотить зародившейся в голове план, но беседа с ртупом натолкнул на мысль, что война ещё до конца не проиграна. Тяга к жизни у Периферии, не сломлена, а значит рано вставать на край тропы. Нужно продолжать бороться.

«У меня получилось увидеть последний рассвет Рату, возможно, с позволения Великой Ра-Аам, я ещё доживу до момента, когда Сабатаранга расстанется с аруту, и это точно будет не добровольный уход сиронга! Верится слабо, но кто знает? Да хранит нас, Великая Ра-Аам!»

Когда, наконец, колонна добралась до гарнизона, именуемого сиронгами Од-Ра, расположенного у самой границы Пояса Сам-Ру, от ран скончалась ровно половина пленных. Каждую перевязку Сароса сверлил взглядом Мирта, в надежде, что кисару раскроет ему план. Но юный воин по-прежнему молчал и только осведомлялся о количестве умерших. Сароса расценивал это как слабость свойственную всем кочевым кисару.

Рампа Од-Ра по техническим характеристикам представлял собой обычный походный гарнизон сиронгов, но лучше укреплённый и занимающий в два раза больше территории. Он считался центральным рампа и был ближе всех расположен к границе с Ситуст-Рой. Именно сюда приходили караваны продовольствия и пополнение в несколько хамру фарангов, преодолевших выжженную землю. Рампа Од-Ра, являлся резиденцией агатра, из которого Сабатаранга контролировал остальные приграничные рампа, возглавляемые преданными ему рахгута.

После того как сменилось два рассвета, Сабатаранга с одной хамру и пленными выдвинулся в направлении Ситуст-Ры, оставив вместо себя - первого рахгута Баланта-Расама, остальные рампа должен был контролировать второй младший рахгута Таглака-Сар.

Словно напоминание о тленности мира и скоротечности времени, над караваном парил охнос. За весь период, что хищник преследовал сахигарлов ему мало, что перепадало. Как оказалось, Сабатаранга предпочитал кремировать тела пленных, не позволяя фарангам приманивать диких обитателей джунглей. Однако ящер проявлял не дюжее терпение, решившись впоследствии следовать за колонной через Пояс Сам-Ру. Время от времени, хищник пробовал сокращать дистанцию, но затем, вновь взмывал вверх на безопасную высоту.

Григеры - не тирсы кочевников, но тоже очень опасны!

За вереницей всадников плёлся самый крупный из выживших гураму, тащивший телегу с оружием и обмундированием. Пленные под охраной пехотинцев вяло передвигались пешком позади телеги. Среди них, еле волоча ноги, ковылял Мирт. Несколько раз за всё время пребывания в плену, кисару видел командующего гарнизоном. Но ни разу при их встречи Сабатаранга не выказал своей заинтересованности уранга. Старый воин демонстративно вёл себя так, словно перед ним были не доблестные защитники кочевых племен Периферии, а обыкновенные дикие животные, которых изловили и вели на убой. Подобные ассоциации возникали у каждого из тех, кто следовал к вратам Ситуст-Ры.

Мирт по-прежнему терялся в догадках относительно собственной участи. Ни тога, ни ртупы не понимали язык сиронгов, а сами захватчики обращались к уранга только при крайней необходимости.

Как можно вслепую, что-то спланировать?

Сароса продолжал наседать, выдавливая из юноши какой-либо план. Слишком горячая голова: с такой, долго среди нечестивцев не продержаться! Кисару прекрасно понимал, что их ведут в земли сиронгов, где его аруту окажется в крепких руках старого сахигарла, но на побег, когда вокруг бескрайние просторы песка, надеяться глупо.

«Пока я не окажусь за стенами Каменной Кари, вряд ли, что-то получится придумать. Бежать сейчас бесполезно, первый же разъезд отправит аруту к Сам-Ру.

Нет, нужно выждать!

Интересно: много рассветов назад, когда, по воле богини, всё круто изменилось, по этому же песку, вот так же, видимо провели Ситу. И её спутанные ноги, также как и мои сейчас касались этих бесчисленных песчинок. Глупая девчонка! Возможно, если бы не её невинная шалость, на мне сейчас не болтались бы эти верёвки, и не пришлось бы терять близких в таком количестве? Хотя, зная Рату, в это трудно поверить. Старик наверняка использовал бы любой другой предлог, чтобы избавиться от меня».

Пояс Сам-Ру оказался довольно широким. Сиронги максимально сократили раздачу питьевой воды, и когда наступил очередной рассвет Ра-Аам, пленные уже не могли переносить жажды. Сабатаранга специально не брал с собой существенного запаса жидкости, считая, что она замедляет продвижение и расслабляет уранга. Жажда заставит их двигаться быстрее и не позволит думать о побеге. Кто же рискнет вернуться назад, не имея с собой запасов пресной воды?

Чтобы преодолеть самый опасный участок агатра приказал идти всю ночь.

Мирту казалось, что кто-то специально, вопреки желанию Великой Ра-Аам, пытается их сжечь заживо. Парило так, что закипали мозги, даже скрытые под шлемом. Сиронги нервничали - ослабевшие пленники еле переставляли ноги. Нести на себе кисару, уж точно никто не собирался. Но адская жара, путы и практически полное отсутствие воды, сводили на нет все их потуги.

Однако Сабатаранга был не умолим.

Воды давали ровно столько, чтобы хватило до следующего рассвета. К тому же, охнос, оголодавший за всё время и ставший намного агрессивней, проявлял большой интерес к отряду сахигарлов, ведущему кочевников через пустыню.

И вот, наконец, Сам-Ру наскучило ждать!

В один прекрасный момент ящер не выдержал и набросился на арьергард хамру, в котором плелись еле живые уранга. Несколько раз, прежде чем решиться атаковать, он пролетел над ними, практически касаясь голов всадников, и заставил серьёзно поволноваться топорисков с гураму. И вот очередной заход закончился для него весьма печально: на скорости ящер получил три снаряда из григеров, а затем влетел в группу безоружных кочевников. Бездыханное тело хищника придавило одного из ртупов, оборвав путы, связывающие его с товарищами, по несчастью. Общей суматохой воспользовался какой-то пленный тога, рванув на себе остатки веревок, он бросился бежать.

Хотя бегом это вряд ли можно назвать!

Мирт дёрнул за плечо Саросу, который собирался последовать примеру воина.

- Куда? Не глупи, Сароса! Смотри!

Раздался резкий крик Сабатаранги, затем рычащая команда рахгута, щелчок тетивы григера и стрела устремилась вслед за тога. Кочевник, из последних сил, бороздил песок в направлении зелёной полосы земель Периферии.

Довольно жалкое зрелище!

Мирт выдохнул.

На что он вообще надеялся?!

Глаза беглеца широко раскрылись, когда кости черепа треснули и подшлемник пробил наконечник снаряда. Кровь прыснула на песок. Кисару с проломленной насквозь головой распластался на сыпучей поверхности Пояса Сам-Ру, убив окончательно в аруту некоторых пленных последнюю надежду на побег.

Сабатаранга приказал провести профилактическое мероприятие, как для своего воина, так и для потенциальных беглецов. Сиронг не хотел «растерять» всех пленников по дороге. Старый сахигарл нуждался в уранга для осуществления своего плана.

Тамонтса-Ра хитёр и просто так его к себе не подпустит!

Молодого всадника, совершившего глупый поступок, временно перевели в статус фаранга, а пленных, как следует, поколотили древками копий. Обычно, совершивших побег загоняли на топорисках, а после жёстко пороли, но сохраняли жизнь. Сейчас это было роскошью. Агатра не собирался терять уранга, по глупости личного состава, когда до Ситуст-Ры оставалось подать рукой.

Постепенно Мирт перестал обращать внимание на чернеющую вдали полоску Периферии.

Что толку?

Его рана, после побоев, вновь воспалилась.

Какой уж тут побег?

В горле стояла ужасная сушь, а на зубах и языке постоянно ощущался мелкий песок. Много ли он выиграл от того, что Сам-Ру не смог добраться до аруту? После того, как сиронги усилили путы, добавив к ним дополнительный вес, они стали больно давить на шею, запястья и голень. Юноша больше не строил догадок по поводу ближайшего будущего, и ограничился воспоминаниями, а также молитвами, обращенными к богине. С Саросой они практически не говорили, копьё всадника, ехавшего рядом, пресекало любые попытки кочевников.

Худшее время за всю его жизнь!

Юный воин брёл по пустыне, щурясь так, чтобы не допустить попадания песка в глаза. Хватало узкой щели, позволявшей разглядеть спину впереди идущего. Сами сиронги облачились в походные плащи с большими капюшонами, защищавшими от ветра и нестерпимой жары. Свет Ра-Аам выжег в аруту воина напрочь даже малейшее желание к сопротивлению.

Как вообще осуществил свой переход Хитро-ох-мавла?

Хотя его наверняка никто не вел на привязи, как пойманного кута.

Наступившие сумерки не принесли ожидаемого облегчения. Жара спала, но сиронги, подчиняясь желанию агатра, требовали от пленных увеличить темп.

Даже гураму кочевники никогда так не гоняют на переходах!

Сахигарлы не собирались больше, жарится в песках, и планировали к рассвету добраться до стены. Несколько раз Мирт обессилев, падал – ослабленный организм не мог больше сопротивляться гнету Сам-Ру. Юношу грубо поднимали и при помощи острых копий принуждали идти вперёд.

Так себе мотивация для полумёртвого воина!

К концу перехода, тропой в обитель Сам-Ру и Цоронга, ушли ещё около десятка пленных уранга, от чего Сабатаранга пребывал в ужасном расположении духа. Рахгута боялись подъезжать на доклад, используя различные уловки, чем не мало забавляли пленных кисару. Мирт сразу вспомнил, тога, которые суетливо мялись у входа в кочали, когда Рату охватывал очередной приступ бешенства. Все-таки не так уж сильно они отличались от ненавистных им кочевых племен.

Одна видимость!

Не успел рассвет вступить в полную силу, как перед колонной выросла высокая стена Ситуст-Ры. Словно тело большой змеи, она вытянулась на десятки и сотни сикелей в обе стороны, скрывая от непрошеных путников свои тайны за горбатой спиной. Мирт почувствовал озноб внутри аруту и дрожь в коленях.

Вот она!

Ситуст-Ра!

Каждый кочевник мечтал когда-то оказаться на этом месте, но, правда, не в качестве пленного. Тропа Хитро-ох-мавла манила их. Великий ртуп стал примером для всех воинов Периферии, не важно, к какому племени они принадлежали.

Навстречу агатра выехал отряд воинов в пол - хамру, который пожелал осведомиться о цели прибытия. Эти сиронги - рамбуты, были экипированы несколько по-иному. Их чёрные щитки закрывали даже колени, а за плечами висели мощные григеры, в полтора раза больше привычных. Лица стражей скрывала мелкая кольчужная сеть, так что глаз не разглядеть. У тех, что охраняли ворота, были прямоугольные щиты, доходившие от подбородка до самой земли. Как стало известно позже, рамбуты не подчинялись власти Сабатаранги, а несли службу на стене непосредственно под контролем совета Исурамбу-таронгов. Только лично Тамонтса-Ра влиял на действия командующего главными воротами Ситуст-Ры. Мирт тут же отметил про себя высокий рост чёрных стражей и крепкое телосложение.

Такие и самцу агато голыми руками шею свернут!

«Вот это высота, гореть мне на ладонях Сам-Ру! Тут, захочешь, не перелезешь. Интересно, охносы её перелетают?»

Воин задрал голову вверх, так что даже почувствовал боль в шейном отделе. Громадное сооружение сиронгов, отгораживало земли Твердыни Умра от остального известного ему мира. Она представляла собой грандиозную постройку из огромных каменных глыб, залитых каким-то скрепляющим составом.

Сколько же трудов потребовалось на её возведение?

Пленники зашептались между собой, строя различные предположения:

- Да такую и охнос, наверно, не возьмёт!

- Куда там!

- А оно ему нужно?

- И то, правда! Что, он тухлых яиц кутов объелся – перелетать Пояс Сам-Ру? Будто им у Царогских скал жратвы не хватает. Вам-то она сильно нужна? Тьфу!

- Клянусь чистой аруту Великой Ра-Аам! Смотрите, у них там наверху, что-то типа наших тирсов!

- Ну, точно, тирсы и есть, только малость побольше.

- Малость? Да таким можно агато насаживать, как на вертел.

- Неплохо, видимо Хитро-ох-мавла напугал поганцев, раз они так нарядились-то? Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Мне вот любопытно, с какой силищей бьют эти штуковины, что висят у них за спиной. Амока-ох, может, пробежишься, а мы поглядим?

Коренастый ртуп обратился к старику, который каким-то чудом затесался в ряды пленных уранга.

По строю пробежал одобрительный смех.

- Всё, отбегались, ребятки!

Старик косо посмотрел на стоявшего рядом рамбута. Поправил шлем, сползавший на глаза, и оглянулся назад.

А ведь старый ртуп прав – скоро огромные ставни захлопнутся и навсегда отрежут их от привычного мира!

Ворота, сквозь которые собирались провести пленных уранга, также впечатляли своими габаритами. Огромные створки распахивались, как стало известно позже, при помощи тягловой силы десяти гураму. По обе стороны выстроились в чёрных доспехах рамбуты, образуя живой коридор, через который предстояло пройти пленникам, прежде чем они окажутся за стеной. Мирт обернулся назад, навсегда прощаясь с прошлой жизнью. Пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы разглядеть в дали тёмно-зелёную полоску кочевых земель. Где-то там осталось его племя, знакомые ему земли и Зоркий Шуму, у ног которого по-прежнему мельтешит, всегда игривый Яка. Там осталось всё то, что было так близко, а главное понятно кисару.

Глаза кочевника покрылись влагой, отчего изображение поплыло, скрыв от него просторы Периферии.

Мирт никак не мог заставить себя развернуться и идти вместе со всеми. Он понимал, что не сможет остановить время, но как же хотелось удержать всё это в памяти. Милые сердцу холмы и озёра, сочную зелень джунглей и кочали дымящие седыми хвостами костров. Юноша почувствовал, как к горлу подступил колючий комок, а пальцы на руках нервно задрожали. Аруту вибрировала, то ли от страза, то ли от возмущения, принуждая дёргаться кончик хвоста.

Укол в плечо заставил его повернуться. Повеяло холодом Сам-Ру. Кисару выдохнул. Кто знает, что для него приготовила Великая Ра-Аам за серыми стенами враждебного государства?

Мирт из кочевого племени кисару, злобно посмотрел на всадника, вооруженного копьем – мерзкий тип!

Он не понравился ему сразу. Юноша в последний раз оглянулся назад и сделал шаг в темноту.

Сырой холод обдал измученное долгой дорогой тело. Страх вновь захватил аруту. Впереди замаячило яркое пятно света.

Мирт нервно сглотнул и замер.

Кисару сделал шаг на встречу неизвестности.

Вот она - Ситуст-Ра, гореть ей на ладонях Сам-Ру!!!

Глава 10

ГЛАВА Ⅹ

Яркий свет ударил по глазам.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Теплый воздух мягкими щупальцами обхватил продрогшее до костей тело. Каждый идущий через тоннель знал, что Сам-Ру крадется по их следу, однако сейчас это мало кого могло заинтересовать.

Приятный цветочный аромат заполнил носовые отверстия кочевника, заставив нервно вибрировать кончик хвоста. Картина, представшая перед взором Мирта, вынудила молодое сердце учащённо забиться. Они никогда не видели ничего подобного. Аруту ощущала приятное волнение, словно он собирался проходить испытания на получения статуса тога.

Просторную долину, утопающую в зелени садов и разделённую поперёк несколькими полосами серых с круглыми башнями стен, густо покрывали полусферические строения. Своей формой они чем-то напоминали привычный шлем тога, только без гребня на маковке. Этих сооружений из белых матовых плит оказалось довольно много, кто-то из кочевников даже попробовал посчитать, но быстро сбился и бросил это не благодарное занятие.

Словно колесные спицы по всей Ситуст-Ре проложены прямые мощеные дороги, которые соединялись между собой идущими поперек узкими улочками. Приятная мелодия, льющаяся откуда-то с полей долетала до слуха кочевников. Как выяснилось позже: духовой инструмент из рога молодого гураму использовался сиронгами, для обозначения длительности рабочей смены. Пока не окончится сбор урожая, специально обученные молодые сиронги будут разбавлять лёгкими мотивами рутинное занятие сограждан. Как только стихает мелодия, смена считается оконченной, и сиронги возвращаются к себе домой. Сочная, наполненная цветами и запахами, красота долины резала глаз, даже у привычных к лесной зелени кочевников.

Воины жадно впитывали роскошное убранство Ситуст-Ры, которое скрывали от них за не преступными стенами сиронги. Мирт нервно сглотнул, послышался ропот удивления среди пленных. Воины Периферии растерянно топтались на месте не решаясь начать спуск. Они столпились у самого края, словно боялись наследить, наступив грязными сандалиями на выложенную белыми валунами дорогу. Стены, похожие на гигантских змей, у основания были, будто стежками, прошиты арками, сквозь которые то и дело сновал местный народец. От бесчисленного количества чёрных точек, перемещавшихся туда-сюда, начинало пестрить в глазах. Каждая последующая стена оказывалась выше предыдущей, а за четвёртой виднелись лишь шпили овальных крыш. Сами строения разглядеть не представлялось возможным. Ситуст-Ра, как, оказалось, занимала огромнейшую территорию, которую сикелями просто так не измерить.

Мирт поймал себя на мысли, что никогда даже во сне не видел ничего похожего.

«Вот же, грязь со стоп Сам-Ру! Кто бы мог подумать, что их земля ничем не уступает обители богов! Ну, если она существует, то непременно должна выглядеть именно так! Неудивительно, что нечестивцы так сильно бояться нашествия кочевников. Она прекрасна, и ни у кого из нас не хватит слов, чтобы описать все её красоты, по возвращении домой, да хранит мою аруту Великая Ра-Аам! Может в этом истинная причина, что не один кочевник так и не вернулся из-за стен Ситуст-Ры?»

Пленные воины Периферии стояли на возвышенности и, раскрыв рты, рассматривали долину, на которой расположилось могущественное государство известного им кочевого мира. Внутри каждой аруту тут же возникло желание остаться здесь навечно, но, правда, не в статусе пленного уранга, а в качестве полноправного гражданина. Лишь в сердцах самых рьяных противников Ситуст-Ры по-прежнему пылало пламя злобной ненависти. Они не поддавались на провокации Сам-Ру. Кровь погибших близких плотной пеленой застила глаза воинов и взывала к отмщению.

Дома сиронгов до первой линии, очерченные по периметру со всех сторон зелёной оградой, издалека, напоминали пчелиные соты, а снующие между строений, словно пчёлы, жители Ситуст-Ры как бы подчеркивали данное сходство. Чёткая центрированная планировка била в глаза, привычным к спиральному расположению кочали, кисару. Все земельные участки занимали абсолютно равную территорию и располагались вдоль прямых как стрелы дорог, которые тянулись сквозь многочисленные арки перпендикулярно серым стенам. Они словно нити паутины сходились к самому центру Ситуст-Ры. У пленных уранга не укладывалось в голове, как можно было построить что-то подобное.

- Вот это красотища, храни меня Великая Ра-Аам! Ты посмотри, как всё блестит-то! – зашептал стоящий рядом с Миртом однорукий тога, – Сколько работы хизам, на эти крыши видать не один саяк ушёл, гореть мне на ладонях Сам-Ру, если я не прав! Так чисто, что аж плюнуть некуда, что ж мне теперь давиться слюной?

Позади, раздался приглушенный смех.

- Да, ты посмотри на это! Посмотри только, чего они тут понастроили-то, немытая скорлупа Цоронга! – согласился с мнением собеседника Сароса-ох, – Мирт, глянь - воду из-под земли колесами достают. Даже черпать не надо! Вон, там – вдалеке. Какое же оно огромное! В разы выше агато. Смотри! А это, что поля у них? Что там растет, ничего не разобрать. Зачем, вообще, этим заниматься, они, что корнееды? Нет, ну вы видели это, а? А цветов-то, цветов сколько вокруг! Эти, кутьи охвостья, их верно специально рассаживают. Запах даже до нас долетает, чуешь?

- Точно, а кусты какие, немытая скорлупа Цоронга!

- Да они их верно режут. Ну, точно смотри! Вон ходит один нечестивец и в руках не то саяк, не то раг, отсюда не разберешь. Зачем?

- А там что крутится … Похоже на колесо огромного тирса! Да оно не одно!

Юноша скользил взглядом по необъятным просторам Ситуст-Ры, прислушиваясь к эмоциональным комментариям товарищей по несчастью. Аруту кисару замерла, а по спине, поползли муравьи. Впечатление от увиденного не оставило равнодушными даже самых матёрых воинов. Тихое журчание ручьёв, аромат цветущих растений, обилие сочных красок и света вскружило кочевникам головы. Они готовы были вечно стоять, наблюдая за мирной жизнью враждебного им государства.

Как такое вообще возможно?!

Прекрасное, где бы оно не находилось, способно растрогать даже самое дикое сердце Периферии.

Наконец, Сабатаранга закончил раздавать распоряжения фарангам. Группу с пленными разделили на три части и повели вниз по разным направлениям. Сароса-ох вместе с Миртом попал в отряд агатра рампа Од-Ра. Всадники переглядывались между собой, не без гордости наблюдая за тем, какое впечатление на уранга произвели красоты их государства. Да чего там: они и сами отвыкли от родной земли за то время, что провели в рампа, поэтому ехали не спеша, наслаждаясь прекрасными видами дорогой сердцу Ситуст-Ры!

С каждым шагом по вымощенной валунами дороге город сахигарлов приближался, разрастаясь в разные стороны. Очень скоро юноша не мог уже ничего различить даже за первой стеной.

Сколько же они всего понастроили, эти прихвостни Сам-Ру?

Двигаясь в тесном строю, пленные ощущали на себе любопытные взгляды хозяев сотообразных токов. Появление пленных вызвало живой интерес среди жителей данного сектора. По обе стороны от кочевников маршировали фаранги, замыкала колонну группа всадников на топорисках. Агатра с рахгута ехали в авангарде. Граждане Ситуст-Ры подходили к своим зеленым, остриженным изгородям и с любопытством разглядывали новую партию уранга.

Сиронги-рухра занимавшие территорию от пахотных земель до первой стены отличались более стройным телосложением, чем их воинственные сограждане. Можно сказать просто красавцы. Мирт сразу отметил про себя, что рухра настроены к ним весьма доброжелательно. Простые открытые лица с большими глазами, в которых не было ни презрения, ни злобы, ни единого намека на присутствие внутри аруту Сам-Ру.

Ничего общего с воинами, охранявшими границы Периферии.

Жители Та-Паска носили длинные туники из тонкой кожи кутов, доходившие им практически до колен. Спереди на поясе висели костяные бусы, причём у мужчин они были намного скромнее. Яркие костяшки обвивали женские шеи и голени. На руках и ногах также имелись бронзовые украшения в виде браслетов и витых колец. У некоторых женщин Мирт успел заметить небольшие костяные кольца прямо над глазами и по центру лба. Головы обматывались яркой тканью, напоминавшей усечённый тюрбан, причём у мужчин он был голубой, а у женщин жёлтый. Не один рухра не имел при себе оружия, что ещё больше удивило кочевников.

Как можно чувствовать себя в безопасности, когда на поясе не висит даже примитивный кинжал, ну или на худой конец плетеная из лиан парунду?

Попадались рухра головы, которых покрывали кожаные шапочки, сложной непонятной формы с продольными вырезами. Сквозь эти вырезы редкими пучками торчали алые перья. Головные уборы сиронгов скрывали от посторонних глаз роговые выступы – их надлежало прятать, чтобы выглядеть прилично в глазах сограждан, особенно женщинам. Ходить с непокрытой головой в обществе Ситуст-Ры считалось непозволительным варварством. Равноправие, характерное для жителей Та-Паска, подчёркивалось даже во внешнем облике.

Главным критерием считалось удобство.

Каждый третий рассвет одежду разносили по пунктам приёма и получали взамен чистую.

В одежде рухра не было особого разнообразия, чего нельзя сказать о цветах.

Вся Ситуст-Ра включая ее граждан, это просто какая-то ярмарка красок!

Все, что они носили на себе, пестрило глубиной палитры, чего нельзя сказать о многочисленных строениях. Они за редким исключением были белого или кремового оттенка, как и ровные мощеные дороги. Светлые здания в окружении сочной зелени садов и пёстрой толпы сиронгов встретили вновь прибывших уранга теплом и вниманием.

Отсутствие мощной нижней челюсти делало внешность земледельцев намного приятней их звероподобных собратьев. Хищного оскала фарангов не найти ни у одного рухра. Интуитивно Мирт сразу проникся к Та-Паска симпатией.

Странный всё-таки народ эти сиронги!

На одной территории уживались самые свирепые воины и миролюбивые корнееды. Перед глазами всплыла картина последней схватки с фарангами в землях ртупов. Пересекая Та-Паска, кочевники так и не увидели среди сиронгов - ни детей, ни стариков.

- Чего уставился, шевелись!

Всадник грубо толкнул древком копья замешкавшегося Мирта в спину. Кисару злобно взглянул на обидчика, ему вдруг вспомнился Рурсур – это в его стиле, хромоногий тога часто развлекался подобным образом.

- Поганые уранга, хуже гураму! Тьфу! – поддержал товарища ехавший следом сиронг, – Я бы на месте Сабатаранги сразу их отправил к Тиглуру, чего с ними возиться-то? Нянчимся на свою голову. Вот поверь на слово. Клянусь таронгами, намучаемся ещё с этими отребьями.

- И то, верно! Давно пора, и без уранга прекрасно обойдёмся. Они нас режут, а мы их потом перевоспитываем. Лучше бы поголовье топорисков увеличили, на этих-то хоть ездить можно, а за уранга нужен - глаз да глаз. Того и гляди, воткнут тебе саяк в спину. Мерзавцы. И куда только исурамбу-таронги смотрят?

- А, кто тебе, собственно, мешает подать прошение на сдачу уровня. Статус у тебя приличный. Брось седло с рагом и вперёд в правление. Глядишь, и толк будет, а? Переведут, как делегата от сахигарлов в Твердыню Умра, и выдвигай там свои предложения. Серьёзно: чего ты, теряешься? Теперь у нас послабления, не зря же столько пухли от голода в рампа и проливали кровь, усмиряя непокорных уранга. С таким послужным списком и коэффициентом полезности тебе все двери открыты, служи – не хочу! Топориска в стоило и дерзай.

- Не-е-ет, я уж как-нибудь здесь. Мне мой раг ближе. Это на любителя, знаешь ли. Как-то мой дед выдвигался делегатом в Твердыню Умра, так он сам потом просил сахигарлов, чтоб его отозвали. А у него коэффициент повыше моего будет, знаешь ли, и ступень третья. Больше подходит ахилотам. Это они всё прыгают до самой старости по секторам – те ещё бездельники, а я вот потомственный сахигарл им и останусь до того момента, пока мной не заинтересуются Хатха-Ра. Нет, не моё. Лучше Сабатаранге послужу: мне уранга по лесам гонять больше нравиться, а законы это не для меня. Пресно как-то.

- Да, с головастыми нам точно не по одной дорожке.

Всадник, от нечего делать, ткнул бредущего рядом тога копьём в спину и улыбнулся ехавшему напротив товарищу.

- Ничего, ничег-о-о. Сабатаранга наведёт здесь порядок! Я сам слышал от Таглака-Сара, что представители сахигарлов стали сильнее в Твердыне Умра. Клянусь властью таронгов, агатра не зря нас так гнал через пески, что-то да будет! Попомни моё слово.

- Пока там есть, хоть один рухра, ничего у нас не получиться – недовольно фыркнул всадник. Он покосился на подстригавшего изгородь сиронга. – Мы там за них аруту теряем, а они тут, понимаешь ли, цветочки садят, да солот по корзинам раскладывают. Только посмотри на этих тощих неудачников! Тьфу! Ну, ничего, недолго нам ждать осталось.

Мирт, который весь путь прислушивался к беседе ехавших рядом всадников, интуитивно уловил угрозу, исходившую от них. Ещё в пути через Пояс Сам-Ру, юноша обратил внимание на этих двух сиронгов. Они часто вступали в спор с остальными, и всё время старались быть поближе к Сабатаранге. Даже не понимая речь народа Ситуст-Ры, кисару догадывался, что среди завоевателей нет полного единства - слишком очевидными оказались злобные взгляды всадников по отношению к рухра, когда их группа стройными рядами проследовала через земли Та-Паска. Озлобленные службой на Периферии, считавшие себя брошенными на задворки их красивого мира, они искренне верили в скорое переустройство существующего порядка под сильной рукой агатра. Осталось только немного подождать!

Теперь, когда они вернулись победителями, эти мирные цветоводы им должны и сахигарлы настроены взять оплату сполна, даже если придется вновь пролить кровь!

Но кровь уже не диких уранга, а собственных сограждан!

С наступлением сумерек колонна с пленными подошла к первой стене, за которой начиналась территория сахигарлов - Рах-Кулана. Повеяло холодом, сиронги накинули на плечи плащи. Мирт обратился к тому всаднику, что ехал рядом и немного понимал речь кочевников:

- Сколько рассветов нам ещё идти?

- Тебе-то что?

- Собираетесь уморить нас голодом, раздери тебя агато?

Воин не ответил, но перевёл вопрос, заданный ему уранга, всаднику, проезжавшему мимо. Сиронг нахмурился, развернул своего топориска, подъехал вплотную к юноше, наклонился и с силой ударил кисару по лицу кулаком. Мирт отскочил, налетел на проходящего мимо ртупа, споткнулся и упал на спину, разорвав одну из сандалии.

Ах, ты ж, охвостье кута!

«Ну, погоди, фокуру! Что ж мне теперь босиком ходить-то, гореть тебе на ладонях Сам-Ру, поганый нечестивец!? Еще посмотрим кто кого. Да хранит меня, Великая Ра-Аам!»

- Запомни, сиронг! Наступит рассвет, когда я с лихвой верну тебе это и повыдёргиваю всё, что торчит у тебя из пустой башки. Мерзкий фокуру! – прорычал, поднявшийся, Мирт.

Всаднику тут же перевели слова кисару.

Фаранги заметно оживились.

Сиронг остановил ящера, хищно облизнулся, а затем древком копья больно ударил пленника по кончику хвоста. Мирт зашипел от боли, отбежал в сторону. Сахигарл направил топориска следом за уранга.

Удар, ещё удар!

Кисару ловко уходил от выпадов сиронга, чем не на шутку разозлил последнего. Со всех сторон посыпались комментарии наблюдавших за конфликтом сахигарлов. Всадник догнал пленника и несколько раз удачно попал кочевнику по голове. Юноша не собирался больше терпеть такое обращение даже под угрозой смерти. Несмотря на то, что руки были связаны, он ухитрился зацепиться за сбрую топориска, подпрыгнул и оседлал ящера. Сиронг даже не успел опомниться, как оказался на земле под тяжестью пленника. Кисару сбил шлем с головы всадника и несколько раз ударил коленом по мощной челюсти, затем вцепился острыми зубами в шею противника. Пусть это будет его последний бой, но он не позволит нечестивцам издеваться над собой.

Хватит терпеть!

Очумев от боли, сахигарл взвыл на всю Та-Паска. Ехавший впереди агатра вынужден был развернуть топориска, чтобы лично разобраться в том, что произошло между всадником и уранга.

Мирт, сцепившись с противником, не на жизнь, а на смерть, катался по земле, в то время как фаранги при помощи копий принялись усмирять разбушевавшихся пленных. Активно применяя оружие, сиронги очень быстро разобрались с бунтующей толпой кочевников.

Первая кровь уранга обагрила землю Ситуст-Ры.

Особенно тяжело пришлось воинственным ртупам, которые восприняли выходку юноши как общий сигнал к действию. Они надеялись, что увлечённые схваткой сиронги не смогут уследить за пленными. Но фаранги прекрасно знали своё дело. Что-что, а усмирять бунты недовольных кочевников они умели на славу. Пока товарищи по несчастью отбивались от смертельных уколов, Мирт практически придушил, истекавшего кровью всадника. Кисару, словно клещами сжал шею сиронга и, несмотря на град, сыпавшихся на него ударов, отказывался отпускать врага. Сам-Ру дышал воину в затылок, но Мирт не придавал этому особого значения. Боль заставляла вздрагивать аруту, однако юноша решил идти до конца.

Им не удастся сломить его! Только не в этот раз!

Стиснув зубы, он терпеливо сносил удары и лишь молил богиню о помощи.

Внезапно, в голове Мирта помутнело, кисару тихо выдохнул и потерял сознание. Руки воина ослабли. Тяжело дыша, сиронг скинул с себя тело кочевника, поднялся, а затем схватился за собственную шею. Кровь стекала по округлым формам пластинчатого доспеха, капая ему под ноги. Чистая белокаменная дорога быстро покрылась темными алыми пятнами. Всадник растеряно посмотрел на командующего - Сабатаранга стоял над телом юного кисару, поглаживая рукоять каматра.

Злобно сверкнув глазами на раненного всадника, агатра зарычал:

- С каких пор пленные уранга калечат моих воинов, а? Да еще на моей земле? Встать прямо, когда к тебе обращается агатра Ситуст-Ры, подлец!

Сахигарл подскочил, как ошпаренный, его повело на сторону, стоявший рядом сиронг тут же подставил плечо товарищу. Покачиваясь на дрожащих ногах, жадно хватая ртом воздух, воин пытался восстановить дыхание, чем ещё больше разозлил командующего.

- Позор! Посмотри на себя. Клянусь властью исурамбу-тарангов – у него ведь даже руки связаны! Вы что, мерзавцы, перепили ругу? Встать нормально, сахигарл! Встать, говорю, как подобает воину Ситуст-Ры! Думаю, для начала понижу тебе до минимума коэффициент полезности, а там и до ступеней недалеко. Ты этого добиваешься? Так? Совсем распустились, как я погляжу! Вас, что Таглака-Сар, ничему не учит?!

Сиронг, наконец, выпрямился, уставившись куда-то в область нижней челюсти агатра.

- Виноват, хуму, исправлюсь!

Сабатаранга поднял забрало, внимательно разглядывая стоявшего перед ним воина.

- Хуму, Сабатаранга, этот уранга слишком агрессивен. Его бы следовало хорошенько проучить. Он мне ещё в пути не понравился. Я всего лишь хотел немного сбить с него спесь. Прошу проявить снисхождение при рассмотрении коэффициента полезности. Хуму.

- Сбил? Ашат-Рар, чем ты, вообще, думаешь? Мы для того их сюда тащили, чтобы перебить у самых стен Твердыни Умра? Ты в своём уме, рахгута? Теперь слушай меня внимательно. Положишь этого уранга на своего топориска, а сам пойдёшь рядом. И убережёт тебя власть таронгов, если его аруту не вернётся назад! Ты всё понял всадник? Насчет ступени я ещё подумаю, а вот коэффициента ты лишился, в назидание остальным. И только попробуй нарушить приказ.

- Хуму, но ... Хуму, Сабатаранга, как же так? Разве моя вина, что уранга не способен идти?

Сабатаранга, собиравшийся было оседлать топориска, на мгновение замер. Затем развернулся, подошел быстрым шагом к всаднику, сомкнул цепкие пальцы на окровавленном горле воина и прошипел:

- Юнец! Сгною заживо! Видно слишком долго ты находился среди кочевников, ну ничего. Я приведу тебя в чувство! Всех приведу. Рахгута, Салмон-Тот!

- Да, хуму? – к Сабатаранге подъехал всадник с серебряным забралом на шлеме.

- Ступень этого гражданина?

Воин скинул с плеча походную сумку-полевичку. Вытянул из неё какие-то серые таблички, внимательно пересмотрел одну за другой.

- Вторая ступень, с коэффициентом пятьдесят, хуму Сабатаранга! – громко отрапортовал всадник.

- Салман-Тот, срочно внесите в редут поправку - Ашат-Рар отправляется с уранга в каменоломни Тиглура, лишается коэффициента полезности, без права восхождения на первую ступень! Вам ясно? Я спрашиваю – вам ясно?

- Так точно, хуму Сабатаранга!

- За исполнение приказа отвечаешь лично головой. Позже, я обговорю с тобой срок наказания. Всё понял?

- Так точно! Разрешите исполнять?

- Действуй!

- Слушаюсь, хуму Сабатаранга!

Не на шутку перепуганный сиронг быстро заморгал глазами.

Малейшая оплошность и вот уже на карьере можно поставить крест!

А из-за чего собственно?

Сабатаранга посмотрел в почерневшее от волнения лицо рахгута. Ещё немного и Ашат-Рар отправится к праотцам. Агатра отпустил жертву, повернулся к ожидавшим его распоряжений всадникам и гаркнул во всё горло, так чтобы все слышали:

- Повторяю, для тех, кому шлем давит на мозг! Ашат-Рар направляется вместе с кисару в каменоломни Тиглура, остальные живо за стену Рах-Кулана. Ещё одна подобная выходка и всё хамру отправиться следом, лишившись всех ступеней и коэффициента! Навсегда! Без права на пересдачу и восстановление. Вопросы есть? Тогда живей, я сказал!

Командующий рампа Од-Ра, уставший после долгого пути, ужасно нервничал. Впереди серьёзное предприятие. Малейшее нарушение дисциплины может поставить весь план под угрозу срыва. Воин бросил взгляд на округлую вмятину, образовавшуюся на древнем шлеме юноши, глотнул ругу из поясной фляги и направил топориска в начало колонны. Попавшему в немилость к агатра всаднику помогли перевязать рану и оставили на дороге одного.

Смеркалось.

Из темноты выехали два рамбута, которые зажигали факелы на столбах, расставленных по обочинам. Они, молча, проследовали мимо всадника, у ног которого валялось тело пленника. На дороге стало значительно светлее. Ситуст-Ра постепенно покрылась яркой сеткой придорожных огней.

Музыка стихла - работа окончена.

Рухра разбрелись по своим токам.

Ашат-Рар громко выругался, после чего легонько треснул древком копья Мирта по спине. Кисару не шелохнулся. Сиронг плюнул в сторону пленника и сел рядом с топориском. Воин столько раз, находясь в рампа, рисовал себе в воображении скорую встречу с близкими. И вот теперь, когда до родного тока можно сказать - рукой подать, придётся проехать мимо.

Да ещё так сильно пострадал социальный статус, что скажет на это отец?

Ящер словно разделяя переживания хозяина, уткнулся зелёной мордой ему в плечо.

- Да, отстать, ты! Не до тебя.

Свет от столбов, на которых в глиняных чашах горело яркое пламя, отразился на смоляных пластинах воина. Сиронг снял перчатки, шлем, помассировал голову через кожаный подшлемник и тяжело вздохнул.

- Теперь пока Таглака-Сар не вернётся, из-под руки Тиглура мне не выбраться! Дёрнуло же связаться с этим проклятым уранга, будь он не ладен! Э-эх!

Всадник поднялся, взвалил Мирта на спину ящера, привязал. Взял под уздцы топориска и нехотя побрёл вдоль стены, к той самой арке, дорога от которой вела в каменоломни Ситуст-Ры. Ящер с ношей на спине неторопливо вышагивал рядом с хозяином. Ашат-Рар с тоской посматривал на длинные полосы восьмигранных токов. На территории каждой семьи Та-Паска рядом с домом стояли два резных столба красного цвета с чашами, на которых после наступления сумерек, хозяева обязательно зажигали огонь.

Особенно ярко горели ишмая-митра.

Вскоре, вся Ситуст-Ра стала напоминать звёздное небо.

Сиронги - ремесленники занимались своими обыденными делами, не обращая никакого внимания на одиноко бредущего всадника. Наступила непривычная тишина для слуховых отверстий воина, отслужившего продолжительный срок на границе с Периферией. Она давила и вынуждала прислушиваться к малейшему шороху. Но как он не старался, напрягать слух, вокруг больше не было ни криков диких ящеров, ни воплей их жертв.

Очень непривычно и довольно неуютно!

Давно позабытое спокойствие размеренной жизни наполнило аруту теплыми воспоминаниями о доме и близких.

Ситуст-Ра погрузилась в сон.

Время шло, рахгута вел топориска с полумертвым уранга на спине.

Мирт, наконец, очнулся.

На всякий случай, Ашат-Рар, как мог, жестами предупредил пленника о том, чтобы тот даже не мечтал о побеге. Несколько раз треснул древком по голове кисару, после чего ещё крепче затянул узлы на путах. Юноше ничего другого не оставалось, как только наблюдать за движением когтистых лап топориска, да изредка поглядывать на хмурое лицо сиронга. Сахигарлу настолько был неприятен кисару, что воин даже не смотрел на него, полностью доверяясь ящеру. Через пару сикелей, всадник свернул в очередную арку, над которой красовались выбитые полукругом символы, на фоне красного круга. Сиронг небрежно скинул юношу со спины топориска и подошел к охране из четырех воинов, одетых в синие накидки, с красными полосами, поверх мощных доспехов.

- Слава, Твердыне Умра! Я прямиком из рампа Од-Ра, по поручению агатра Сабатаранги.

- Слава, Умра, чего нужно-то?

Ашат-Рар указал на уранга.

- А до рассвета никак переждать? Отправляйся в ток. Вот сменится караул, тогда поговорим.

— Это пленный кисару мне приказано доставить его к хуму Тиглуру. А в ток мне пока путь заказан. Так что, придется сделать исключение.

Один из воинов, что старше остальных по званию, скрылся в помещении за овальными дверьми. Он что-то стал там просматривать, перекладывая серые таблички. Ожидание затянулось. Мирт чувствовал себя довольно неуютно под пристальным взглядом сахигарлов. Скрипнула дверь. Рахгута вынес точно такую же синюю накидку как у остальных стражей, кинул всаднику. А сам подошёл и придирчиво осмотрел пленника.

- Надолго к нам?

- Одним таронгам известно, - пробубнил Ашат-Рар, одевая на доспехи накидку – Сказали дальнейшие распоряжения - на месте.

Старший удовлетворительно кивнул.

- А, как там, на Периферии-то, я уж соскучился по охносам? – спросил раздобревший от сытной жизни стражник. Маленькие глазки сверлили кисару. Толстяк подался вперёд и довольно улыбаясь, добавил, – Или не осталось уж ни одного, а? Нынче говорят спокойно там, со скуки помрёшь!

- Ага, прям, не знаем, куда себя деть. Чего сидишь здесь-то, да щёки наедаешь, подавай прошение и вперёд? Тебя вмиг отправят, а там сам всё узнаешь. Может и на тебя охноса хватит.

От подобной дерзости глаза здоровяка округлились, он крепко сжал рукоять рага и прошипел:

- Ты мне не груби, сахигарл, а то сейчас живо рядом положим - вместе с твоим вонючим кисару! Вы посмотрите на него – тоже мне горе-воин. Видно, хорошо службу нёс, раз тебя к Тиглуру-то сослали? Знаем мы вас, погонщики уранга! К нам просто так не попадают. Небось, и с коэффициентом распрощался, я угадал? Здесь всадники выше первой ступени сроду не показываются. Так, что прикрой рот, пока голова на плечах.

Сиронги обступили Ашат-Рара со всех сторон, угрожающе поглаживая рукояти рагов. По всему было заметно, что достаточно всего лишь одного неверного жеста со стороны всадника, и они тут же пустят в ход мечи. Послышался сдавленный стон Мирта, воин вспомнил о приказе, развернулся, прошёл мимо стражников, гордо задрав голову. Негоже боевому рахгута связываться с толстыми тыловыми фарангами. Хватит с него на сегодня уранга.

Ашат-Рар взвалил кисару на спину топориску и, не оглядываясь, молча, побрёл через арку. Ещё долго он ловил слуховыми отверстиями сальные шуточки стражей. Но предпочёл притвориться глухим, так как надеялся в скором времени выбраться из каменоломен, хоть и с нулевой ступенью. Стычка с фарангами может существенно увеличить срок пребывания в секторе Тиглура, а то и вовсе лишить его гражданства.

- Пить … пить … - простонал кисару.

- Дернуло меня связаться с тобой!

Сиронг небрежно приподнял голову юноше, чтобы попытаться понять, чего тот просит. Мирт показал глазами на поясную флягу всадника.

- Ну, да! Буду я на тебя толье тратить, сейчас за поворотом будет колодец, там и напьёшься. Понял?

Кисару кивнул головой, сообразив, что его пообещали в ближайшее время напоить. У колодца Ашат-Рар удобно усадил кочевника и, зачерпнув, при помощи изогнутого рычага, немного воды, напоил пленника, после чего напился сам.

- Что уставился? Мало? Радуйся пока сидишь здесь – какая-никакая, а всё же воля. Скоро жизнь твоя станет намно-о-ого интересней. Уж поверь мне. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт у Тиглура, уранга. Надеюсь, надолго запомнишь, как перечить сахигарлу.

- Са-ба-таран-га, - медленно проговорил на языке сиронгов Мирт.

- Не-е-ет, приятель. С ним теперь ты не скоро увидишься, как и я, судя по всему. Агатра Сабатаранга наверняка сейчас нежится в тёплой постельке, а тебя кирка да ледяные своды пещер Тиглура ждут. И на большее можешь не рассчитывать. Понял? Тиг-лу-р! А-а, кому я это объясняю?! Бестолочь! Ты ж ненамного умнее моего топориска.

Всадник махнул рукой на кисару и отвернулся, не желая разговаривать с дикарём! Воспитанный в семействе потомственных военных Ашат-Рар как и большинство его ровесников глубоко презирал жителей Периферии. Мирт попытался повторить все сказанное за Ашат-Раром, но у него ничего не получилось.

Сиронг хищно оскалился и добавил:

- Как вы вообще доживаете до такого возраста. Никчёмные пожиратели падали! Тупые, как куты, что скачут по лесам. Ну, чего скалишься-то, может у тебя с головой не всё в порядке, а? У агатра рука тяжёлая, сам знаю. Ничего, там тебе вмиг всё вправят. Ладно, давай вздремнём немного – с ног валюсь. Следующий рассвет не принесёт тебе ничего хорошего, уранга. Уж поверь. Впрочем, как и мне.

Ашат-Рар опёрся спиной на лежащего топориска и тут же заснул. Сиронг, по привычке, крепко сжимал в руке древко копья. Связанный Мирт, так и остался лежать напротив всадника, у каменного основания колодца.

«Ну и занесло же меня, Великая Ра-Аам. Интересно, как долго нам ещё тащиться до места? Вот бы попробовать дотянуться и вырвать у него меч. Глядишь, может, что и получится?»

Кисару, гусеницей, дополз до спящего всадника. Оказавшись рядом с сиронгом Мирт ненадолго замер, прислушиваясь к размеренному дыханию врага, затем аккуратно повернувшись спиной к воину, так чтобы можно было дотянуться пальцами до рукояти рага, попытался вытянуть меч из ножен.

Аруту кисару сжалось, мелкий муравей засеменил от кончика хвоста вверх по хребту.

Как же ломит суставы!

Неожиданно Мирт почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Медленно, ощущая внутреннюю дрожь, кочевник повернулся. На него сверху смотрел ухмылявшийся Ашат-Рар. Глаза сахигарла вспыхнули огнём Сам-Ру. В следующее мгновение кисару ощутил боль от удара вражеского кулака по лицу.

Ещё раз, затем ещё и ещё.

Яркая вспышка, сильное головокружение и кочевник, вновь, потерял сознание.

- Нет, ты подумай только, - прошептал всадник, обращаясь к топориску, - Ему впору готовиться к смерти, а он? Не зря Таглака-Сар, говорил про кисару, что они до жути упрямы. Мне, видно, с этим-то, слабоумным, особо повезло. Вспомнил бы раньше, может и связываться с ним не стал. А всё Шарлат-Тай! Вечно, чужими руками старается перед Сабатарангой выслужиться. Ну, ничего, больше я на его уловки не попадусь. Вот только бы теперь дождаться возвращения Таглака-Сара, сам агатра обо мне и не вспомнит. Это факт!

Постепенно сон сковал сиронга в своих крепких объятьях.

Перед самым рассветом пламя факельных чаш, прогорев до конца, практически погасло. Первые лучи света робко потеснили темноту накрывшую Ситуст-Ру. В токах пробуждалась жизнь. Сахигарлы собирались на службу, спешно покидали свои дома. Они практически шепотом общались с жёнами, которые помогали им надевать доспехи и седлать ящеров. Те, что поактивней уже успели вывести топорисков из загона и лязгая оружием, забирались в сёдла. Рах-Кулана просыпалась вслед за Та-Паска, где рухра рассредоточились по полям, мастерским и пунктам раздачи продовольствия. Вновь заиграла красивая мелодия. Наконец-то, свет добрался и до Твердыни Умра.

Глава 11

ГЛАВА ⅩI

Рубиновая капля крови завершила свой витиеватый путь, скатилась с руки и исчезла среди бурого мха. Ноги с трудом удавалось переставлять под тяжестью неподъёмной ноши. Все же возраст давал о себе знать. Да и не удивительно, он помнил Большую войну во всех подробностях, когда основная часть поверженных сиронгами кочевников ещё не раскрыли скорлупы своих яиц.

Тащить крупного кисару имея только одну здоровую руку, оказалось не лучшей идеей. Усталость упорно сопротивлялась желанию добраться до кочали. Оказавшись в тени раскидистого дерева, Зоркий Шуму скинул с себя окровавленное тело тога и рухнул рядом.

Ещё знать бы: будет ли толк от всей этой затеи?

Грудь отшельника раздувалась подобно кузнечным мехам хиза. Жажда сухими иглами скребла по горлу.

- Ну и где Яка, раздери его агато?! Чего доброго, ещё заблудится!

Ртуп сделал несколько глотков воды из поясной фляги. Затхлый привкус заставил старика поморщиться. Нужно срочно пополнить запасы. Долго на таких скудных харчах им точно не протянуть. Шуму потряс флягу, прикидывая сколько осталось.

Вот же, немытая скорлупа Цоронга!

Облизнулся, откинулся спиной на ствол дерева. Посмотрел единственным глазом на кусты саговника, в которых копошились куты и громко выругался:

- А ну, проваливайте отсюда, мелкие пакостники! Вас только не хватало. Дёрнул меня Цоронг, отправлять это бестолковое животное за гураму. Пока он вернётся, я пешком доберусь до кочевья, а тога успеет, раз десять расстаться с аруту. Ах, ты ж! И где его носит? У ну, валите, говорю!

Он повернулся, поднял сухую ветку и зашвырнул в кусты. Раздалось недовольное стрекотание. Маленькие ящеры ненадолго ретировались в тёмные глубины джунглей. Они скоро непременно вернуться, но на какое-то время Шуму сможет остаться в полной тишине. Ртуп наклонился к Туру, влил несколько капель воды в полуоткрытый рот тога, после чего мельком осмотрел раны. Удостоверившись, что воин всё ещё жив, Зоркий Шуму достал из мешка несколько кусочков вяленого мяса кута, сел удобней и принялся со смаком их пережёвывать, раздумывая над планом дальнейших действий. А подумать ему было о чём.

Дела их – хуже некуда!

«Ну и попал же я в переплёт, храни наши аруту Цоронг! Ведь не хотел же ввязываться в дела Напада, так нет - куда там! Всем хочется славы великого Хитро-ох-мавла. Да только такой он на всю Периферию один и другого уже никогда не будет. Сколько раз говорил, не лезьте вы к ним. В лоб Ситуст-Ру не победить – факт! Этот плод нужно брать изнутри и очень, очень осторожно. Вот чего спрашивается теперь добились: вырезали всё племя! А толку? Ах, ты ж, немытая скорлупа Цоронга! С этими разъездами всё стадо захирело, только и вожусь - то с одним кисару, то с другим. Прямо, как бабка, какая! Тьфу! Самому противно. Сейчас вот выходишь этого тога, отлежится, а дальше что? Нет, клянусь силой Цоронга, уходить надо. Пожалуй, погоню молодняк за Перевал, или ещё дальше. Там откормимся, как следует, а уж потом посмотрим. А как же Мирт? Тоже верно – не бросишь же, бедолагу. Нужно мальчишку вызволять, но как? Сабатаранга и раньше-то был не слишком сговорчив, а сейчас … Да, наломали веток, не перелезть! Где же нам теперь раздобыть такого как Хитро-ох-мавла?»

Мысли старого ртупа оборвал шелест листвы. Шуму насторожился, осторожно вынул саяк из ножен. Однако на этот раз тревога оказалась ложной. На тропе из-за поворота показался семенящий Яка, позади которого грузно ступал важный гураму, вспарывая рогами густую листву. Огромное травоядное животное недовольно ворчало на мельтешившего под ногами Яку.

Отшельник устало улыбнулся.

- Ну, наконец-то! Яка, живее ко мне! Иди, иди ко мне мой мальчик. Иди, иди. А я, было, начал переживать, мало ли что. Чего так долго-то, раздери тебя агато? Решил совсем вымотать старика, да?

Зоркий Шуму ласково потрепал животное по голове, затем угостил вяленым кусочком кута. Яка был счастлив, как никогда: тихо повизгивая, он крутился рядом с неподвижным телом кисару. Отшельник поднялся, принялся осматривать седло гураму, прикидывая как лучше закрепить на нём раненного тога. Ящера ртуп специально оставил в укромном местечке, чтобы случайно не выдать своего присутствия сиронгам. И так слишком многим пришлось пожертвовать для общей цели. А как только откопал среди трупов полумёртвого кисару, отправил Яку назад за гураму. Малыш отлично справился с поставленной задачей. Пасти этих неповоротливых животных Яка был натаскан ещё малышом Уно. Только смерти под силу остановить верткого ящера. Он мог изматывать гураму до тех пор, пока ворчливый самец не выберет правильное направление.

Надёжно привязав Тура к седлу, Шуму вскарабкался на горбатую спину ящера. Он направил гураму по тропе, что вела к кочевью. Старик переживал, как бы за время их отсутствия к ним не наведались мурги. Эти падальщики Периферии должно быть уже знают о поражении союзников, а значит, могут совершить набег на земли ртупов с целью пограбить и утащить за Перевал все, что плохо лежит.

Однако вопреки опасениям старого воина, наёмников поблизости не оказалось. Сахра, судя по всему, не желая попасть под горячую руку Сабатаранги, увёл их за долину Диких Голубых озёр.

Добраться до владений отшельника удалось только с наступлением сумерек. Несмотря на упадок сил Шуму, не спешил расслабляться. Вместе с Якой он согнал в загон гураму, успевших разбежаться по поляне, за время его отсутствия. После чего наложил повязки на глубокие раны тога и принёс жертву Цоронгу. Установил ловушки по тем направлениям, откуда могли явиться сиронги, заправил меч с кинжалом. И только после того, как завершил все приготовления, уставший, измученный суетой и долгой дорогой, старик, наконец-то, лёг спать.

Несколько рассветов подряд ртуп спал, изредка поднимаясь, чтобы осмотреть владения. Никакого желания что-либо делать у него не было.

Тур так и не приходил в сознание. Досталось ему на этот раз крепко!

И вот с очередным рассветом, едва только земли Периферии успели согреться, Шуму вышел из кочали. До слуховых отверстий долетел рёв гураму и недовольное рычание Яки. Малыш, прыгал из стороны в сторону, с большим трудом удерживал ящеров в загоне. Голодные охносы воспарили под купол. Они разлетались от Царогских скал по необъятным просторам Периферии в поисках новых жертв Сам-Ру. Ящеры зорко следили за всем, что происходило внизу. Пока сквозь отверстия льётся свет - всему живому на кочевых землях нужно быть начеку.

С охносами шутки плохи!

Никто не застрахован от внезапного нападения вестника темного божества.

Первым делом ртуп быстро осмотрел Тура, и только после этого отправился к загону с гураму. Довольствуясь скудным завтраком, он принёс жертву Цоронгу, подстрелил парочку кутов, снующих совсем рядом с границей кочевья.

Чтобы племена Периферии делали, не водись в их краях такое изобилие кутов? Настроение, лучше не бывает!

Шуму слегка пританцовывал, потроша над выгребной ямой тушку ящера. Он опять на своей земле и это не могло не радовать. Когда вокруг костра, над которым суетился старик, распространился аромат жареного мяса, из кочали послышался слабый стон – Тур, впервые за все время, пришёл в себя.

Ну, наконец-то!

- Эх, рановато! Как бы - не сгорело всё, тут без меня. Яка, бегом сюда. Присмотри-ка за всем, Шуму быстро.

Зоркий Шуму засеменил в кочали, разминая на ходу правую руку, которую ему повредил охнос. Старик слышал, как, следом за ним, торопился Яка. Ртуп улыбнулся про себя. Всё же Яка больше ящер, нежели разумное существо.

Что ты ему не говори, он все равно сделает все по-своему!

Аруту вновь противно заныла в тоске по Уно. Воин давно наловчился, охотиться на животных используя только саяк, да силки, но по-прежнему тосковал по изогнутой форме данака. Отшельник так сильно гордился, что мог обращаться со стрелами не хуже других, имея при этом всего один глаз, что отказывался мириться с новым увечьем. В тайне Шуму мечтал когда-нибудь справиться и с этой проблемой.

Главное верить и все получиться!

В тёмном помещении тога казался практически чёрным, получив множественные увечья по всему телу, он потерял большое количество крови. Зоркий Шуму сомневался, что кисару сможет выкарабкаться. Слишком близок, оказался для него край тропы. Даже после зверских истязаний со стороны Рату и встречи с охносом состояние воина было куда лучше. Сиронги здорово потрепали кисару: можно сказать выбили аруту напрочь. Её жалкие остатки буквально висели на кончике хвоста и готовы были в любой момент сорваться в темную пропасть Сам-Ру.

«Нужно всё же сложить жертвенный помост. Мало ли что! Чувствую, бедолага не протянет и пары рассветов, тога уже сейчас готов ступить на тропу Цоронга. Ну, хоть уйдёт, как истинный воин Периферии. Эх, горячие головы, разорви вас агато! Говорил же! Предупреждал! Так, нет, куда там! Сколько аруту зазря отправили к Цоронгу? Э-эх! И думать нечего - Ситуст-Ру так просто не возьмёшь: с нахрапа-то. Тут надо с другой тропы заходить. Тьфу ты! Опять Шуму за старое!»

- Пить, пи …, - захрипел Тур.

- Знаю, знаю. Помолчи. Сейчас посмотрю, остыло, поди?

Шуму схватил стоявшую под ногами глиняную чашку, коснулся кончиком мизинца жидкости, проверяя температуру, после чего осторожно влил содержимое в рот тога. Специально приготовленный отвар, ему, периодически, приходилось разогревать, так как сок палисомы, должен оставаться всегда тёплым, чтобы окончательно не убить своим ядом кисару. Какое-то время Шуму сидел, неподвижно размышляя над всем, что произошло и, прикидывая, чем это может закончиться. Периферия изменилась, и другой уже никогда не будет. Данный факт необходимо принять и решить, как быть дальше. Тога вновь захрипел.

Аж, ты ж, бедолага!

Старый ртуп опустил крючковатый палец в чашу, скорчил недовольную гримасу и обратился к Туру:

- Так и есть. Кровь кари теплее. Шуму это … Фу-у-х-х! Пока разогрею, а ты тут полежи. Хотя, о чём это Шуму? Куда ты, денешься, немытая скорлупа Цоронга?

- Мирт, …

- Смотри-ка – вспомнил! Лежи, говорю и помалкивай. Рано ещё тебе, рано. Э-эх! Тога, тога.

Зоркий Шуму заторопился. Он чуть не налетел на Яку, который спешил к нему на встречу, так как мясо начало активно гореть. Ящер видимо всё же вернулся к костру.

- А, разорви меня агато, сжёг! Сжёг, старая коряга! Яка, какого Цоронга, спрашивается Шуму тебя здесь оставил, а?!

Ртуп сбросил обгоревшую ножку на землю и повернулся к животному. Укор во взгляде кочевника незамедлительно подействовал. Малыш предусмотрительно отбежал на безопасное расстояние и с виноватым видом стал кружить по поляне, время от времени издавая звуки похожие на утробное урчание гураму.

– Э-эх, ничего нельзя доверить. Тьфу, ты! Ну, и что нам прикажешь теперь есть, а? Живо, тащи мне походный мешок, там вроде завалялось кое-что. Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Яка! Кому говорю?

Подцепив маленькими рожками затёртый мешок Шуму, Яка приволок поклажу к старику. Отшельник старательно размешивал лекарственное содержимое глиняной ёмкости, исподволь наблюдая за Якой. Старый ртуп ощутил тепло внутри аруту, когда увидел, как старается загладить вину малыш, выполняя поручение.

- Принёс? Вот, забирай. Больше, сегодня ничего не получишь. Эх, как же мне не хватает Уно.

Губы Зоркого Шуму нервно дёрнулись.

Яка подполз к отшельнику и, понимающе, потёрся крючковатым носом о ногу.

– Ты, тоже? Да-а, малыш, никогда бы не подумал, что аруту так прикипит к парню. Помнишь, как Уно гонял тебя по кочевью, а? «Яка, вернись! Только сунь свой нос, …» Бывает, выхожу из кочали и поглядываю на его насест. Всё надеюсь, старая развалина, увидеть торчащую ногу или голову. Э-эх, Уно, Уно! Помнишь, Яка? А может, в этом и было его предназначение, а? Как считаешь – прав Цоронг, что забрал у нас с тобой Уно?

Животное подсунуло голову под сухощавую кисть старика и прикрыло глаза. Зоркий Шуму погладил нос Яки, тяжело вздохнул, а затем поковылял к кочали.

- Ладно, пойдём. Нужно отпаивать кисару. Уж слишком часто, как погляжу, Цоронг стал захаживать к нам.

Яка оттащил в укромное местечко отданную ему ножку кута и поспешил следом за стариком. Не успел малыш, скрыться за пологом кочали, как к ножке, спрятанной в вязанке валежника, потянулась вереница кутов. Они все это время пристально наблюдали за происходящим на поляне, привлечённые вкусным запахом, поэтому, как только стало относительно безопасно, дружно отправились за добычей. Желтоглазые воришки быстро раскопали подгоревший обед Яки и, не тратя времени зря, утащили в густые заросли.

Тур чем-то похожий на рваное пугало, мутными глазами водил по сторонам, пытаясь восстановить очередность последних событий. Сообразив, наконец, где находиться, тога остановил виноватый взгляд на фиолетовом лице одноглазого старика.

- Мы …

- Да молчи уж, сам всё видел. О-ох, и потрепали вас сиронги, разорви меня агато! Кто ж, так в открытую-то лезет? Напролом! Это тебе не топорисков, загонять. Э-эх!

Старик, дрожащей рукой, поставил рядом с Туром чашу, и начал готовить очередную смесь, сдёргивая со стен нужные ему пучки сухих трав.

- Мирт …, - прошептал пересохшим ртом тога.

- Одному Цоронгу известно, где мальчишка. Ты поменьше рот-то открывай. Зря, что ли Шуму с тобой возится. Вот станет тебе полегче, отправлюсь к рампа Од-Ра. Если жив кисару, то Сабатаранга его обязательно туда притащит. А, нет, значит, фаранги давно Мирта прямой тропой отправили по назначению. Может, силой Цоронга, успею ещё. Шуму думает старый агатра, сначала раны залижет, а только потом рванёт к Ситуст-Ре. Хотя может, останется на границе, Цоронг их разберёт, этих нечестивцев!

- Иди… Надо… Сейчас …

- Молчи, говорю, немытая скорлупа Цоронга! Шуму, знает: чего надо, а чего нет! Учить меня вздумал, мальчишка? Вот результат вашей гордыни, вот к чему приводит излишняя самоуверенность. Так что лежи и помалкивай. Шуму ему всё равно сейчас ничем не сможет помочь. А в тебе крови - меньше чем в Яке. Или ты думаешь, старик сделает то, с чем не справились лучшие воины Периферии? Теперь уж спешить не будем: для начала схожу на разведку, тебя выцарапаю из лап Цоронга, а там посмотрим. Если что, Шуму думает, за Перевал уйти, да и отсидеться пока все не утихнет.

- Нет …нет … Сиена! – захрипел тога. Он попробовал подняться, но из его рта выступила кровь.

- А, ну лежать! – Зоркий Шуму замахнулся рукой, на воина и злобно добавил, – Вот же, упёртые творения Цоронга! Если не попала к сиронгам, заберём с собой твою жрицу. Забытые пещеры дымили пару рассветов подряд. Да-а, дела! Вот чего натворили, пакостники! Такое племя вырезали, храни их Цоронг! Э-эх, Напада! Разворошил ты гнездо, вождь, что и говорить. Как, по-твоему, тога: Шуму в одиночку, с одним глазом и больной рукой, сможет вытащить девчонку? То-то и оно! Видимо это всё - пары палисомы. Не отошел ещё толком-то. А, ну, лежи смирно, говорю!

Зоркий Шуму перевязал раны Тура и, дождавшись, когда тот уснет, отправился на границу к землям сиронгов. Он оставил Яку присматривать за раненным. Толку от него в кочевье будет куда больше.

Ртуп как раз успел до отправки каравана пленных через Пояс Сам-Ру. Терпеливо просидев от рассвета до рассвета в густой кроне дерева, он не ушёл пока не убедился, что Мирт жив. Парень серьёзно ранен и оказался в плену, но это не столь важно.

Главное жив, а значит, ещё не всё потеряно!

Вернувшись в кочевье, старый воин, рассказал о том, что видел в лагере сиронгов, Туру.

Как только кисару стало лучше, они отправились на поиски Сиены.

Без поддержки жрецов вряд ли удастся совершить набег на рампа Ситуст-Ры. Продвигались довольно медленно из-за кровоточащих ран тога и нерасторопности гураму, которых Зоркий Шуму не рискнул больше оставлять в кочевье.

Тур по-прежнему мало говорил, лишь тоскливо смотрел на купол, анализируя всё, что с ним произошло за последнее время. Он больше дремал, да строил планы на будущее. Тога отрешенно наблюдал за парящей стаей охносов, разбирая причины поражения. Ящеры присматривались к веренице гураму, бредущих по узкой тропе в сторону Забытых пещер, однако напасть не решались, так как ещё совсем недавно плотно позавтракали.

Кто станет рисковать шкурой на полный желудок?

Несмотря на то, что с момента, как закончилась битва, прошло не так много рассветов запах гари и следы кровавой резни всё ещё присутствовали на территории ртупов. Фаранги унесли тела погибших, но предметы быта, некогда могучего племени, так и остались валяться у подножья Забытых пещер. Согнувшись крючком, Зоркий Шуму обозревал окрестность рубиновым глазом, в надежде отыскать следы выживших сородичей. Мысли суетливо копошились в голове старика, заставляя вздрагивать аруту от нехорошего предчувствия.

Это ж, надо, сколько голов, зазря, положить!

Да, надолго Периферия запомнит приход Сабатаранги.

Оставив тога внизу, отшельник поднялся по каменным ступеням на верхние ярусы пещер. Старик осторожно переступал через битые горшки, мятые корзины и обломки стрел. Сердце ртупа учащённо билось. Шуму внимательно прислушивался к малейшему шороху.

Мало ли что!

Саяк в руках воина слегка подрагивал, однако Шуму знал, что при необходимости меч станет с рукой единым целым и сможет оказать серьёзное сопротивление. Повсюду стоял запах смерти: битые черепки посуды, бурые пятна крови, лоскуты одежды, тянувшиеся до верхнего яруса. В одной из пещер, ртуп наступил на ремень, искусно обшитый бронзовыми бляхами. Он потёр его, счищая грязь, а затем закинул в мешок. Больше ничего ценного ему не попалось.

После того как Шуму, проклиная сиронгов, обошёл все помещения, он спустился вниз и разжёг огонь, чтобы поужинать самому и покормить тога. Яка ответственно охранял гураму, не позволяя им разбредаться. Старый ртуп первым делом обработал раны кисару, а после принялся за приготовление на костре хрустящих ребрышек пойманного молодого кута. Старику ужасно не хватало данака. Охота стала занимать намного больше времени. Шуму осторожно разрезал мясистый ломоть, давясь слюной от дикого желания впиться зубами в ароматную плоть. Изредка единственный глаз отшельника останавливался на лежащем кисару. Отшельник сомневался, что тога выкарабкается – раны заживали слишком медленно для кочевых племен.

Очень медленно!

Шуму поежился: тога ходил по краю тропы и в любой момент мог оказаться в объятьях Цоронга.

С каждым мгновением свет, проникающий сквозь купол, слабел, уступая место темному покрывалу Сам-Ру.

- Дай, хоть попробовать, – умоляюще простонал Тур. – Сколько я могу пить эту жижу? Шуму!

- Не ворчи. Если бы не эта жижа, как ты выразился, целовал бы сейчас пятки своему Сам-Ру. Чего уставился, словно кут на топориска? Обожди. Сказано тебе - рано ещё!

Зоркий Шуму вытащил кончиком саяка кусок мяса из миски, слил жирный навар в чашу, добавил пучок свежих трав, пошептал молитву Цоронгу и торжественно подал воину. Тур брезгливо посмотрел на мутную жидкость, в которой плавала одна зелень да несколько мух, сплюнул в сторону, а затем залпом выпил.

- У-ух, горяча! Ух! О-ох!

- Чего торопишься-то, раздери тебя агато? Да, не хватай ты так, непуть! Легче, легче! Не хватало Шуму ещё с твоей пастью, потом возиться.

- Как сходил-то? Ничего?

Зоркий Шуму молча, поднялся, подошёл к гураму, небрежно стянул тощий мешок с седла.

Хорошего мало!

Усевшись поближе к жареным рёбрышкам, он вытащил пояс и бросил тога.

- Ртупы такие не носят. Забирай. Ваш поди.

Аруту кисару взвыло от боли. Тур почувствовал, как сквозь сердце проходят стрелы Сам-Ру.

Удар, ещё удар!

И вот уже, поток крови толкает ком обиды и злости наружу из горла.

Поганые фокуру! Почему не он?!

Стараясь справиться с желанием завыть во всё горло, воин бережно развернул пояс старшей жрицы.

Сиена!

- Значит, ей не удалось спастись от лап нечестивцев, гореть им на ладонях Сам-Ру?

- Как видишь! – не глядя, буркнул старик.

- Шуму, ты точно не видел её среди пленных, там у Од-Ра? Может она всё же у сиронгов, а? Шуму?– прохрипел пересохшим горлом Тур, обращаясь к угрюмой фигуре товарища.

- Если у Шуму один глаз — это ещё не значит, что Шуму не сможет отличить девчонку от остальных кисару, немытая скорлупа Цоронга! – ртуп, бросил до конца не обглоданную косточку обратно в миску, – Раз так дорожил своей жрицей, нечего было подвергать её опасности. Какого Цоронга, ты её, вообще, сюда притащил, а? Кисару не ртупы, они не водят своих женщин на войну, так? Чего насупился? Отвечай, когда спрашивают.

- А, что ж ты-то не оставил её у себя? Спрятался? Почему отказался участвовать? Ведь у нас каждый саяк был на счету? Ну-у?

— Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Да с вашим появлением в землях ртупов, моё кочевье превратилось в лагерь хиза или того хуже ... Шуму не для этого из племени ушёл. Ты только посмотри на него - ожил! Голос прорезался. Оглянись, - Шуму развёл руками, – Вы этого хотели? Чего ты строишь из себя страдальца? Шуму ли вам не говорил о последствиях! Шуму ли не спорил, не уговаривал? Так нет же!

- Мы сделали всё, что было в наших силах. Всё, что могли, а не прятались по лесам, как некоторые! Думал, отсидеться? А может именно твоего саяка нам и не хватило, а? Хвала Великой Ра-Аам! И не надо так орать, словно одни ртупы пострадали, крови кисару пролито ничем не меньше. Вот она, до сих пор льётся.

Тур рванул повязку на плече, обнажая сильное нагноение.

- Тише, умерь пыл, тога! Прятался, говоришь? Это Шуму-то, прятался, раздери тебя агато? Вот она благодарность! Шуму никогда не доверял кисару. Ваше слово, что храбрость кута, вроде есть, а стоит на тропе появиться топориску, так только его и видели!

Старик вскочил на ноги и с грозным видом, выхватил меч. Напряжение между воинами возросло до предела.

Тур ледяным взглядом смерил противника, после чего посмотрел в потемневший глаз ртупа. Нижняя губа старика предательски задрожала.

Тяжело, что и говорить!

Он швырнул саяк под ноги Туру, развернулся и пошёл к стаду, вокруг которого кружил разволновавшийся Яка. Малыш почувствовал присутствие хищника в зарослях, причём даже раньше гураму. Как только ворчливый самец учуял топориска, он тут же издал предупреждающий крик, после чего стадо пришло в движение. Зоркий Шуму прихватил с собой факел. Отшельник долго бродил среди животных, стараясь утихомирить и себя и стадо.

Столько шума не к добру, так и агато накликать не долго.

Внезапно позади ртупа раздалось грозное рычание голодного топориска. Отшельник обернулся, аруту мгновенно покрылось тонкой глазурью льда: прямо напротив лежащего тога стоял крупный ящер, оскалив зубастую пасть. Слюна стекала по мощной челюсти, а в глазах полыхало пламя Сам-Ру.

Всё!

Шансов, спасти кисару - практически нет. Один прыжок и все старания Шуму пропадут зря. От когтистых лап топориска кисару может спасти только чудо. Самец всем видом показывал, что не собирается покидать кочевье отшельника с пустым желудком.

«Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Старая развалина! Фокуру: саяк-то оставил у костра!», - первое, что промелькнуло в голове ртупа.

Яка, не дожидаясь команды Зоркого Шуму, кинулся наперерез топориску. Малыш быстро семенил ножками, стремясь опередить хищника.

И то верно - пора действовать!

Подхватив сухую корягу, валявшуюся на пути, отшельник поковылял вслед за ним. Тем временем топориск, не решаясь близко подойти к огню, начал обходить перепуганного тога с другой стороны. Он выбирал место, откуда будет безопасно атаковать. Не успел хищник сделать и пары шагов, как был сбит Якой. Малыш, не позволяя ящеру прийти в себя и сориентироваться в ситуации, наносил удар за ударом. Всю злость, на которую был способен, Яка выместил на мощных лапах хищника. Однако, как только топориск сообразил, в чём дело, он тут же вывернулся, отскочил в сторону, а затем отправил Яку в нокаут мощным шлепком когтистых лап.

Не успел хищник переключиться на тога, как о его мощную спину Шуму разломал сучковатую корягу. Куски древесины вошли под шкуру ящера, вызвав приступ неуправляемого гнева. Топориск с силой ударил старика хвостом в живот, а затем запрыгнул на жертву, придавив своим весом воина к земле. Смердящая пасть убийцы оказалась над головой Зоркого Шуму. Ноздри хищника работали, словно кузнечные меха. Обнюхивая потенциальную жертву, ящер готовился нанести решающий удар. Мутная нить слюны упала на лоб отшельника. Шуму замер, соображая, как лучше выпутаться из сложившегося положения, чтобы сохранить жизнь себе, а заодно и Яке с кисару.

Ожидание затянулось.

Ну же – смелее!

Шуму!

Раздался глухой удар, словно упало сухое дерево, и ящер отлетел в сторону от костра, сбитый с ног Якой. Малыш не давал топориску подняться: он яростно атаковал, вгоняя свои небольшие рога в жёлтое брюхо противника.

Удар, отскок»

Удар, прыжок, ещё удар!

Послышался хруст ребер хищника, за которым последовал жалобный вой Яки, так как обезумевшему от боли топориску удалось захватить мощными челюстями шею маленького животного. Аруту отшельника сжалась до размеров горошины и покрылась толстой коркой льда. Зоркий Шуму бросился на ящера с голыми руками, но получив мощный удар полосатых лап, тут же отлетел на несколько шагов за костёр. Больно ударившись головой о камень, ртуп потерял сознание.

Он вскоре очнулся, но встать так и не смог.

Сил сопротивляться, больше не было!

Рана оказалась намного серьёзней, чем ртуп мог себе представить. Голова кружилась, тошнота подступала к горлу.

Шуму остался лежать неподвижно у ног топориска, истекая кровью. Легкая добыча, даже для раненного хищника.

Дикий вой Яки вырвал аруту из лап Цоронга и вернул отшельника к реальности. Сколько прошло времени, он не знал. Стараясь не обращать внимания на сильное головокружение, Шуму оторвал лицо от земли. Перед глазами плыли размытые круги, причудливые тени и суетились чёрные мушки. Отшельник потряс головой, поднялся. Шаг за шагом он двинулся к костру. Смекнув, что камни, валявшиеся у подножья пещер, можно использовать в качестве снарядов, он начал их собирать. Однако применить «снаряды» не получилось, так как к тому времени аруту хищника отправилась тропой предков в обитель Сам-Ру. Когда Зоркий Шуму приблизился к кострищу, то обнаружил там лежащего Яку, топориска с перерезанным горлом и Тура, сжимавшего в трясущихся руках саяк. Ленивые капли тёмной крови стекали с бронзового лезвия прямо на морду маленького ящера.

Лишь размеренное потрескивание костра нарушало тишину. Мотыльки, которых будто магнитом тянуло на пламя, белыми хлопьями кружились вокруг сидящего на коленях ртупа. Тур, лежавший неподалёку, нервно теребил рукоять саяка, виновато поглядывая на убитого горем Зоркого Шуму.

На этот раз это их совместная вина.

Веди они себя тише, наверняка, успели бы заметить приближение топориска. Старик стеклянным глазом уставился на пламя, через которое проглядывали очертания маленького животного. Запах жареного мяса расползался по поляне, приманивая любопытные морды кутов, отчего, то здесь, то там, раздавался хруст веток и шуршание листвы.

- Ну, вот и всё, Яка. Вот и ты покинул Шуму, немытая скорлупа Цоронга! – ртуп сжал до боли в суставах травмированную руку, – Как же так-то? Неужели, Цоронг, Шуму мало приносил тебе жертв? Где были твои глаза? Куда смотрел, когда отнимал у старого Шуму единственное близкое существо?

Ртуп бросил в костёр шепотку ароматных трав, втянул ноздрями пряный запах и вновь обратился к Цоронгу:

- Прошу тебя, прими аруту маленького героя и проводи до Уно. Он позаботиться о нём, так же, как заботился здесь! – Зоркий Шуму кинул ещё шепотку. Затем ещё и ещё. Чихнул и продолжил, - Уно, малыш, прими нашего Яку. Шуму уверен, теперь тебе там будет не так скучно. Волей Цоронга и Шуму скоро присоединится к вам. Потерпите, мои дорогие. Вот только подмогну юному кисару и …

Зоркий Шуму замолчал, не в силах закончить фразу.

Боль сдавила горло старика, вытягивая из глаз признание. Сколько рассветов, проведённых вместе.

Вот этими руками он выкармливал малыша!

Тур заскрипел зубами, почувствовав, как от воя ртупа аруту стремиться отправиться вслед за Якой. Воин посмотрел на практически чёрное лицо отшельника, по которому скользили отсветы погребального костра.

Он словно ещё больше усох!

Тога отчётливо видел, как по тёмно-фиолетовой щеке старца скатилась одинокая слеза. Она застыла на нижней челюсти, боясь решиться на прыжок. Зоркий Шуму вздрогнул, и плод сердечных страданий исчез среди бурого мха, который редкими островками покрывал территорию у подножья Забытых пещер. Растревоженное сердце старика отказывалось принимать реальность.

Несколько рассветов отшельник приходил в себя. Откармливал гураму, залечивал раны тога.

С наступлением очередного рассвета ртуп и тога выехали к реке, над которой развеяли прах маленького Яки. Вместе с прогоревшими частицами друга отшельник распылил последнее воспоминание о прошлой жизни. Больше его здесь ничего не держит.

Хватит!

На этом все!

В аруту ртупа осталось лишь желание помочь Мирту - выбраться из могущественных лап Сабатаранги. И отправить к Цоронгу как можно больше воинов Ситуст-Ры.

- Ну, что, тога, затачивай саяк! – сказал Шуму, глядя на полосу жёлтого песка за зелёным ковром джунглей, - Пора, напомнить Ситуст-Ре о том, что Периферия жива и пока ещё дышит.

Тур оскалился в зловещей ухмылке, слегка шлёпнул стрекалом гураму. Ящер вздрогнул и медленно двинулся сквозь джунгли, не забыв при этом, как обычно, немного поворчать. За кисару потянулось стадо с ревущими детёнышами и самками. Сзади их подгонял Зоркий Шуму, ехавший верхом на самом мощном гураму из тех, что у него ещё остались после битвы с сиронгами.

Маленькая вопра потревоженная процессией из гураму и кочевников, поднялась высоко над верхушками деревьев. Она наблюдала своими огромными фасеточными глазами, как колонна грузных ящеров пробиралась сквозь зелень джунглей, двигаясь по извилистой, словно тело кари, тропе. Тур уводил стадо старого ртупа в долину Слёз Ра-Аам, где они надеялись повстречать кочевых кисару. Идти вдвоём против Ситуст-Ры было довольно глупо.

Они соберут свежую кровь, и направят её против клыкастой пасти всемогущих таронгов.

Глава 12

ГЛАВА ⅩII

По резному каменному бортику колодца неторопливо полз крупный жук, величиной со спелый плод солота. Он быстро перебирал лапками подгоняемый лучиком света, который прошёлся по спящему сиронгу и уже собирался накинуться на дремавшего рядом кисару. Насекомое, почувствовав прикосновение тепла к хитиновым доспехам, распахнуло надкрылья и взлетело, но, не справившись с внезапным порывом воздуха, приземлилось на лоб Мирта. Сонный юноша смахнул жука рукой и открыл глаза. Первое, кого он увидел, был Ашат-Рар, стоявший в нескольких шагах от колодца и старательно натиравший свой красивый черный шлем.

Амуниция всадника Ситуст-Ры всегда должна сиять!

И совершенно неважно в походе он или понёс суровое наказание.

- Ты вроде, как и не спал? – обратился к сиронгу Мирт, заранее зная, что сахигарл всё равно ничего не поймёт из сказанного им.

- Давай, давай. Там тебя и напоят, и накормят. – не отрываясь от своего занятия, грубо ответил воин на реплику пленника.

Проехать пришлось ещё около пяти сикелей. На этот раз Ашат-Рар сам забрался на топориска, а спутанный Мирт брёл впереди. Кисару с любопытством поглядывал по сторонам, временами ощущая на спине зловонное дыхание ящера. Рах-Кулана нисколько не уступала в красоте Та-Паска, скорее даже наоборот.

Те же огороженные цветочной изгородью токи, с небольшими хозяйственными пристройками. Резные факельные столбы из белоснежного камня, с красивой чашей в форме цветка. Идеально прямые улочки, овальные ставни с продольными пропилами, резные столбы и ворота. Единственное что отличало ток сахигарла от тока рухра – это наличие небольшого шпиля, на котором развивался яркий штандарт. Даже слишком яркий, по мнению кочевника. Цвет флага зависел от принадлежности сахигарла к той или иной военизированной службе Ситуст-Ры, которых оказалось довольно много.

Территория, по которой Ашат-Рар все это время вел Мирта, закреплялась за Тиглуром и, сплошь и рядом, рябила синими штандартами. Сахигарл управлял каменоломнями и нёс ответственность только перед исурамбу-таронгами, не подчиняясь напрямую не одному из главнокомандующих-хадратов Ситуст-Ры.

Белый камень, широко применявшийся повсеместно в строительстве на территории государства таронгов поставлялся исключительно Тиглуром.

По пути Мирту с сиронгом, повстречались несколько воинов и одна девушка. Жители сектора так же, как и стража арки носили синие накидки, а на голове бронзовые шлемы с серебряными резными накладками. Некоторые щеголяли алыми гребнями из тонких крашеных полосок кожи гураму. Сахигарлы проходили мимо, совершенно не обращая внимания на всадника с пленным кисару, чего нельзя сказать о девушке.

Как только она поравнялась с пришельцами, юное лицо вытянулось от удивления, а корзина полная жёлтых плодов чуть было не вывалилась из хрупких рук. На ее ногах красовались изящные сандалии, серебряный пояс стягивал в меру узкую талию, туника похожая на ту, что носили жрицы Великой Ра-Аам, облегала точёную фигурку. Голову молодой особы украшала причудливая шапочка из кожи гураму качественной выделки, из узких разрезов которой, веером, торчали алые перья. Создавалось впечатление, что на её голове своеобразная корона. Подобная конструкция выглядела необычно, по мнению кисару, однако, как отметил про себя Мирт, очень шло этой девушке. Он даже поймал себя на мысли, что при всей отталкивающей внешности сиронгов любуется данной представительницей Ситуст-Ры.

- Ашат-Рар! Ты вернулся? – желтые глаза, с янтарным отливом, светились искренней радостью от неожиданной встречи. – Кто бы мог подумать?! А мы-то тебя и не ждём уже, к радости таронгов! Всё говорят на границе нынче неспокойно – значит, опять задержат с очередным отпуском. А ты тут! Радость-то какая! Ну как ты, братец? Почему не зашел, по прибытии?

Сиронг, соскочил с топориска и подошёл к незнакомке, поднимая по пути фрукты, успевшие выпасть из плетёной корзины.

- Рад встречи, Мия-Ру. – всадник положил ладонь на плечо сестре. А затем с теплотой в голосе добавил, – Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился, сестренка. Да, я и сам не знал, когда отпустят. Просто так вышло, обстоятельства резко изменились. Да, что тут объяснять – служба! Сама понимаешь, это тебе не солот собирать. А ты-то как здесь оказалась, сохрани тебя власть таронгов?

— Вот, - Мия-Ру, улыбаясь, посмотрела на корзину, - ходила к ишмая-митра. Сегодня раздают матанги. Чуть выше, за тем поворотом, открыли новый пункт, теперь нам стало ближе брать продукты именно здесь. Там красиво, играют на кефали и лотоке, просто прелесть! Хочешь, свожу тебя, послушаем. Тебе стоит непременно там побывать. Так бы сидела, слушала и не уходила. Очень талантливо играют.

Девушка задорно рассмеялась. Мирт и забыл, когда последний раз слышал такой чистый заливистый смех. Она подмигнула брату, весело поглядывая на пленника, что смущенно топтался рядом с ящером.

- А почему пешком?

- Мой топориск захворал, а у отца я просить постеснялась. Он и так опаздывал на совет сахигарлов. Сегодня что-то серьезное намечается, точно правда не знаю. Его вызвали, как только рассвело, сообщили о каком-то срочном совещании. Ну, в общем, говорю же: я не знаю, что там у них и как, но что-то очень важное. Ты-то надолго к Тиглуру? Что передать матери? Кстати, у нас сейчас новый мусороприемник поставили, теперь даже выходить из тока не приходиться: бросишь огрызок и рычаг на себя, опля и готово! Мама не нарадуется! Ой, как же она гордится тобой, Ашат-Рар! Мне даже самой иногда хочется отправиться к тебе в тот дикий страшный мир.

Всадник потупил взгляд, зло посмотрел на застывшего возле топориска кисару и нехотя ответил:

- Знаешь, сестрёнка, ты … Не говори пока нашим ничего. Ну, про то, что видела меня здесь. Хорошо?

Девушка удивленно посмотрела в глаза сиронга, а затем снова перевела взгляд на Мирта. Кисару, сам не зная почему, чувствовал себя, довольно неудобно догадываясь, что речь зашла о нём. Неприятное чувство, мерзким червём Сам-Ру, вползло внутрь аруту и никак не хотело убираться обратно.

- Как бы, э-э … Понимаешь: так они будут думать, что я ещё в рампа Од-Ра, зачем лишняя суета? Тут такое дело … Фу-ух-х! Мия-Ру, да не мучь ты меня расспросами. В общем, пока помалкивай, а там видно будет. Просто сделай, как прошу, сестренка.

- Ты провинился перед агатра? Опять? Ашат-Рар!

- Да ну что ты, Мия-Ру! Вот отведу уранга, да послежу там за ним немного. Понимаешь, сестрёнка – служба! Сама же говорила - мама ждёт, ну и всё такое. Ну как ей сейчас будет, когда она узнает, что дышу пылью в каменоломнях? Ты же её знаешь, – Ашат-Рар растерянно улыбнулся, пряча глаза от девушки. У него не получалось ей врать, да и не хотелось особо, и это злило больше всего.

- Ашат-Рар, я всегда могла разглядеть обман в твоих глазах. Не юли, братец! Что с тобой? Что произошло? Это из-за него?

Девушка подошла к Мирту, желая лучше осмотреть его со всех сторон. Всадник тут же поспешил предупредить сестру:

- Мия-Ру! Мия-Ру, только не прикасайся к нему. Последняя группа уранга довольно агрессивна, а этот так вообще бешенный. Чуть, что не так кидается, словно безумный итал. Ладно, всё! Давай, сестрёнка, нам пора, чего в нём интересного? Тупой уранга, ничего более, чуть умнее моего топориска. Хотя порой я в этом даже сомневаюсь. Поверь – они все такие. Мия-Ру! Мы пошли.

Девушка с вызовом посмотрела в оранжевые глаза кисару, словно пытаясь прощупать изнутри его аруту.

Какой острый и вместе с тем отрешенный взгляд!

Некоторое время они изучали друг друга. Затем Мирт нервно сглотнул, не в силах выдержать упрек, читавшийся в глазах юной представительницы Ситуст-Ры. Он опустил голову и занялся разглядыванием когтистых лап топориска.

И чего привязалась, шла бы уже своей тропой!

- Я вот так не думаю. Посмотри, Ашат-Рар, он же меня боится. Чего тут опасного? Ты же, верно, шутишь, братец, да? Думаешь, раз я младшая, так надо мной можно смеяться? – сказав это, девушка слегка дотронулась до плеча пленника. – Братец, только взгляни на это – да, он же весь усыпан шрамами! Бедненький. Что с ним случилось? Ты знаешь? Ашат-Рар! Расскажи. Я с удовольствием послушаю.

Юноша вздрогнул от прикосновения тёплой руки и с вызовом посмотрел в лицо девушке. Нервная дрожь пробежала по телу. Кисару почувствовал себя гураму которого отбирают для стада, слишком явно читалась оценка в глазах юной сиронга. Это было понятно Мирту без лишних слов. Мия-Ру широко улыбнулась, затем примирительно коснулась раскрытой ладонью своей груди – жест понятный даже кочевнику.

В конце концов, рассуждала она: чего ещё ждать от дикарей, способных лишь охотиться на свирепых хищников, есть сырое мясо и рубить друг другу головы?

- Всё! Всё говорю - хватит, нам нужно ехать, - сиронг встал между девушкой и растерявшимся от нахлынувших чувств кисару. – Значит, договорились – родителям ни слова. Пусть хранит вас власть таронгов!

- Хорошо, только обещай: как вернёшься, обязательно мне всё расскажешь. Ты же знаешь мне до жути это интересно! Какие они на Периферии, как ведут себя и остальное. Договорились, братец? Ашат-Рар?

- У-уф! Договорились. Ну, иди. Иди уже, Мия-Ру. Да-да. Клянусь силой таронгов! Все расскажу при встрече.

Мия-Ру вновь мельком взглянула на кисару, но на этот раз Мирт не заметил ничего кроме любопытства. Сиронги положили друг другу руки на плечи, после чего всадник запрыгнул в седло, а девушка поспешила вниз по мощеной дороге, не забыв прихватить с собой корзину с матанги.

«Странная какая-то! Видимо подруга, а может спутница. Хотя нет … Интересно, если у них такие приятные женщины чего воины-то рождаются чуть симпатичней того же агато? Только тебе, Великая Ра-Аам, известны подобные тайны. Даже у Сиены не такие глаза, у этой горят, словно начищенный амулет жреца! А глубина-то в них какая! У-ух! До сих пор трясёт. Вот же, гряз со стоп Сам-Ру!» - так размышлял про себя Мирт после того, как они двинулись к большой горе, которую при свете стало отчётливо видно.

Весь остаток пути до каменоломен оба воина думали только о Мия-Ру.

Каменоломни Тиглура располагались на возвышенности в окружении нескольких десятков строений похожих на большие токи. Отличались они от обычных лишь формой, слегка вытянутой вверх, так что издалека, больше напоминали огромные яйца охносов. Три строения предназначались для администрации с охраной, а остальные были заполнены рабочими. Имелся большой загон для топорисков и корпус, в котором обеспечивали питание всему личному составу, а также необходимую медицинскую помощь. Каждое здание сиронги держали под усиленным контролем посредством вооруженной охраны. Вся территория была разбита на равные сектора при помощи той же зелёной изгороди, которая буквально утопала в цветах. Этот аромат насквозь пропитывал воздух Ситуст-Ры и заставлял сердце кочевника биться сильнее.

Странное место и довольно противоречивое.

Юноша никак не мог прийти в себя после перехода через пустыню и с жадностью впитывал сочные краски Ситуст-Ры.

Благо здесь их было предостаточно!

Ашат-Рар остановил топориска перед маленьким током, над которым развевался синий штандарт Тиглура. Воин, стоявший у двери, приоткрыл её и что-то крикнул сидящим внутри сослуживцам. Через мгновение из здания вынырнули два коренастых сиронга на синих накидках которых красовались серебряные бляхи. Шею того, что постарше украшал нефритовый риклон на толстой витой цепочке. Они неторопливо подошли к всаднику. Вальяжная походка старшего над караулом сразу не понравилась Мирту, слишком откровенно страж демонстрировал пришельцам своё пренебрежение.

Сиронг с тёмно-зелёным лицом и хищным взглядом первым обратился к всаднику.

- Слава таронгам! Никак ещё одного уранга, решили нам выделить? Правильно, одобряю. Тут им самое место! Дороги надо обновлять, да лишние токи не помешают. Мне вот давно хочется переехать, ну вот теперь с вашей-то помощью, кажется перееду, наконец-то.

- Слава таронгам. Я от агатра Сабатаранги. Мне приказано расположиться здесь и передать вам этого кочевника из племени кисару, так сказать, на перевоспитание, - пробурчал Ашат-Рар. Расслабленная манера общения местной охраны, сильно раздражала воина, привыкшего к строгой муштре агатра.

- А чего это ты? Чего такой недовольный-то, а? – спросил тот, что повыше, обходя вокруг Мирта, - Или элите Ситуст-Ры, не в чести нести службу у Тиглура? Не по нраву вам кирка или вага?

Стражи одобряюще улыбнулись и закивали, соглашаясь с высказыванием товарища.

- В точку, Раклак, они после первого срока на Периферии все возвращаются, задрав морды до самой Твердыни Умра, - хихикнул первый. – Ничего, повкалываешь вместе со всеми – спесь мигом сойдёт. Кирка и не таких гордецов усмиряла. Верно, говорю? Ха-ха-ха. Ты посмотри какой – не нравиться?

Ашат-Рар насупился, начав развязывать путы Мирта, пока оба стражника отпускали колкие шуточки в их адрес. Караульная служба бывает довольно скучна, особенно, если проходит вдали от центра.

- А ты чего, это делаешь-то, малец? – спохватился старший, сжимая рукоять массивного рага - очередная награда за отличное несение службы.

- Не-е! Не – не! Сахигарл, ты сам отведи его в приёмник, там вам всё скажут, - добавил тощий сиронг, дёрнув всадника за руку. – Слышишь? Говорю ж - так не пойдёт!

Ашат-Рар ловко освободился от захвата, толкнул коленом наглеца и когда страж оказался на земле подставил ему меч к горлу.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Бунт?!

Одно неверное движение и прольётся кровь.

- Ещё раз дёрнешь меня, и клянусь властью таронгов - окажешься без башки, понял? – рявкнул Ашат-Рар.

- А, ну, прекратить! – завопил старший караула, обходя всадника со спины. – Клянусь таронгами, я это так тебе не оставлю! Ты, чего это, сахигарл, удумал, а? Перепил толье? Давай-ка, живо заканчивай! На камни захотел вместе со своим уранга? Убирай, говорю раг в ножны! Живей! А не то …

Мирт руки, которого к тому времени оказались свободными, стоял, открыв рот. Кисару с интересом наблюдал, как на его глазах разгорается ссора между тремя вражескими воинами. Кровь, вопреки здравому смыслу, начала закипать в груди кочевника.

«Да тут, не всё так просто, как я погляжу, разорви меня агато! А парень-то неплох. Уж не знаю, что между ними произошло, но ведёт сиронг себя как настоящий тога. Клянусь светлым ликом Великой Ра-Аам, он мне даже начинает нравиться»

Ашат-Рар убрал раг, молча сел верхом на топориска и указал кисару копьём направление, по которому им надлежало следовать. Воин демонстративно не обращал внимания на стоящих поодаль стражников. Сиронги заговорщицки переглядывались между собой.

- Мы тебя запомнили, сахигарл, ещё встретимся! – бросил в спину отъезжавшему всаднику старший караула. – Я обязательно доложу о твоей выходке куда следует! Слышишь?! Э-эй! Тоже мне важный таронг. Видали таких! Все в секторе У, стоят смирно, ровными рядами горшочков.

Мирт заметил, как на лице Ашат-Рара заиграла улыбка. Он повернул голову, собираясь, ответить на вызов, но стражники уже исчезли за дверью тока.

Бездари и лоботрясы!

Воин, что стоял на дверях, довольно ухмылялся, всем своим видом показывая, что полностью поддерживает выходку Ашат-Рара. Скука одолевала ленивые сердца и заставляла иначе смотреть на привычные вещи.

Цветы, росшие вдоль дороги, раскрылись навстречу свету, привлекая суетливых пчёл в свои кроваво-алые объятия. Полосатые трудяги сновали между широких листьев растения стремясь отыскать самый ароматный бутон.

Каменная поверхность дороги накалилась и Мирт начал прихрамывать на ту ногу, которая осталась без сандалии. Облизнув пересохшие губы, юноша обратился к своему конвоиру:

- Ты бы мне хоть ноги развязал, что ли? Куда я здесь убегу-то, раздери тебя агато?

- Опять пить? Обойдешься. Потерпишь, говорю!

- Ну, не хочешь, я сам могу.

- Клянусь таронгами, сейчас понаделаю рагом в тебе дырок, если не будешь идти быстрее. Вы прожорливее своих гураму, как я погляжу. Хватит канючить, давай живее! Дернуло меня не в ту сторону. Пошевеливайся! Навязал себе на голову, бестолочь!

Мирт попытался жестами объяснить всаднику суть просьбы, но после нескольких болезненных уколов копья решил оставить эту бессмысленную затею.

В свою очередь, Ашат-Рару было откровенно наплевать на проблемы уранга. Когда подошва ноги кисару начала нестерпимо чесаться они, наконец, достигли цели. Пройдя все необходимые процедуры, сиронг определил юношу в ток для пленных рабочих, а сам отправился в головной сектор, предназначенный для охраны, где собирался выяснить свою дальнейшую судьбу. В итоге его распределили точно в такой же ток, как и Мирта, с тем лишь отличием, что в нём размещали провинившихся воинов Ситуст-Ры. Приговор по его проступку вынесет военная коллегия таронгов, но сахигарл даже не сомневался, что он будет в точности соответствовать тому, что сказал Сабатаранга - лишение всех ступеней и чистая шкала коэффициента полезности.

Превосходно!

Просто – превосходно!

Охранять пленных уранга на самой грязной территории государства сиронгов считалось худшим занятием для сахигарлов любой ступени. Служба в рядах стражи Тиглура ставило большое пятно на карьере.

Очень большое!

Особенно для того, кто с таким трудом, как Ашат-Рар, поднялся по карьерной лестнице. Дослужившись до звания рахгута.

Отец будет недоволен. Шутка ли после элитного подразделения всадников самого агатра Ситуст-Ры - Сабатаранги в караул Тиглура! Ашат-Рар должен был находиться рядом с кисару внутри каменоломен, а в дальнейшем, если поведение пленного кочевника будет соответствовать требованиям Ситуст-Ры, сиронга переведут на более комфортный участок. Но от клейма неблагонадёжного воина ему уже не избавится никогда. Злость бурлила внутри сахигарла, заставляя перебирать в мозгу различные варианты как можно попытаться обойти систему и при этом не погибнуть от рук правосудия таронгов.

Внутри ток для заключенных оказался довольно вместительным и чем-то отдалено напоминал огромный пчелиный улей. Вдоль длинного коридора сновали охранники, следящие за порядком, а по обе стороны размещались горизонтальные камеры, расположенные рядами, в шахматном порядке, до самого потолка. В них отсыпались рабочие, после окончания смены. Каменоломни работали постоянно: один пленный приходил в ток, чтобы отдохнуть, а другой собирался идти в шахту, чтобы занять освободившееся место. Здесь не было привычного аромата цветов, а также яркого света. Удручающаяся обстановка. Такое ощущение, что Ситуст-Ра забыла заглянуть со своими правилами в этот забытый Ра-Аам уголок. Ничего лишнего, лишь маленькие скамейки, рассчитанные на одного, чтобы удобней было одеваться и ёмкости для умывания с чистой водой, через каждые десять хелей. Единственное отверстие, проделанное вдоль коридора, сквозь которое шел свет, располагалось в крыше и тянулось по всему току.

Хромоногий страж, чем-то напомнивший своей внешностью Мирту Рурсура, ткнул корявым пальцем в камеру, расположенную на третьем ярусе над которой красовалась синяя загогулина, и отправился по своим делам. Все камеры имели наверху определённый символ, как успел подметить Мирт. Юноша скинул, единственную сандалю и уже собирался лезть наверх, когда услышал за спиной знакомое наречие.

К нему обратился рослый ртуп, сидевший напротив:

- Ты куда так спешил, малец, думаешь, у сиронгов на тебя каменных плит не хватит? – в его жёлто-зелёных глазах плясал озорной огонёк. - Клянусь Цоронгом, там этого добра столько, что и на твоих внуков хватит и даже правнуков. Все тут останемся. Чего перепугался-то, немытая скорлупа Цоронга? Ртупа никогда не видел?

Мирт отчего-то смутился, и попытался, пяткой, задвинуть потрёпанный сандаль под скамейку.

- Пленного - впервые. Я так понял, что мне нужно лезть наверх, - юноша указал на камеру над головой.

- Да, знаю. Этот ярус для новичков. Чем выше – тем моложе, так сказать. Лови первое правило. Можешь не благодарить. А ты, как я погляжу, недавно, с Периферии-то? Угадал?

За беседой двух кочевников пристально наблюдал охранник и несколько рабочих из ближайших камер. Они высунули головы и жадно впитывали информацию, стараясь ничего не пропустить в общем гомоне голосов.

- Да.

- И сразу сюда? Чего ж ты такого натворил, что они тебя даже через уровень не прогнали?

- Уровень? Мне не понятно, о каком уровне ты говоришь? Да ничего особенного я не сделал: сцепился с одним сиронгом на глазах у агатра Сабатаранги. А что значит этот самый уровень?

Ртуп широко улыбнулся и зло покосился на стоящего неподалёку охранника.

- Уровень, дружище, эта такая интересная штука, о которой так просто в двух словах и не расскажешь. Ну если коротко, то … Э-э … Понимаешь: мы для них вроде как гураму для кисару. Поганцы эти сиронги, что и говорить! Так вот слушай меня внимательно, парень: каждого пленного проверяют на пригодность - ну там чего можешь, чего не можешь, и всё такое. Смирный али нет. А уж опосля распределяют по секторам. Вроде как на переобучение. Тьфу! Перевоспитание. Тот ещё народец! Если приспособишься и покажешь себя с хорошей стороны - доживёшь до старости можно сказать как жертвенный кут у ног жреца. Насколько это возможно, конечно, для пленного уранга. А если нет – сдохнешь вместе с нами в шахте, там тебя и зароют. С этим они не церемонятся – вмиг голова с плеч! Судя по тому, что ты мне только что поведал, первый вариант тебе точно не светит. Так что запасись терпением и береги здоровье, оно тебе теперь - ой, как пригодиться.

- А дальше что? Ну, если пройти его?

- Дальше, если повезет, можешь и до гражданина дослужиться. Но, тут уж на всё воля Цоронга! Да ну их. Ты мне лучше скажи: много ртупов среди вас было?

Воин замер в ожидании, сверля взглядом кисару насквозь. Массивные руки упёрлись в колени. Мирт нервно сглотнул, представив на мгновение, что ртуп в гневе может сделать с противником, попади он ему в руки.

- Порядком. Все из племени Напада.

— Значит свидимся. Вот и мне пора, слышишь сиронзу? Лови второе правило: услышал сигнал – либо пора спать, либо уже проспал. Для тебя, пока что, и то, и то - плохо, немытая скорлупа Цоронга! Вот так-то, дружище! Береги легкие и дыши чаще пока наверху, там туго придётся особенно по первой.

Ртуп погрустнел, поднялся и, проходя мимо Мирта, добавил:

- Я из племён Кос-Око, может, слышал о таком?

Мирт отрицательно покачал головой.

- Если что зовут Усурма-ох. Обращайся, всегда рад помочь.

Воин дружески похлопал по плечу кисару, бросил злобный взгляд на охранника и побрёл по коридору заступать на очередную смену.

Могучий воин, что и говорить, как и все ртупы.

Как позже узнал Мирт: их в каменоломнях было больше всего. Они были крепче остальных кочевников, к тому же имели крутой нрав, в отличие от других представителей необъятной Периферии.

- Он никак своих дождаться не может. Мы вообще-то думаем, что и племени-то такого нет – тоже мне Кос-Око! Чушь какая! Странный малый, с чудинкой, - пояснил пленный кисару, торчащий из камеры второго яруса, - я Гарпа. Ты ползи, ползи наверх скоро наша смена, не успеешь глаза сомкнуть, а уже подъем. Позже всё расскажу. Да и самому не терпеться тебя расспросить. Что там, да как?

Мирт кивнул, а затем послушно забрался по вертикальной лестнице, вмонтированной в стену, на третий ярус. Внутри камеры оказалось довольно просторно. Имелся мешок, набитый соломой в качестве подушки и небольшое лоскутное одеяло из кожи кутов.

Удобно разместившись, юноша, наконец, беззаботно заснул.

- Мирт! Мирт, эй, парень, вставай! – бунтовала аруту кочевника.

Юный воин, с трудом, оторвал голову от мешка и посмотрел в отверстие камеры. Оттуда на него таращился незнакомый сиронг.

Вот же, фокуру!

Неужели пора? Прав оказался Гарпа.

- Живее, кисару! Собирайся, твои выходят. Здесь тебе не кочали.

«Интересно, все стражи здесь знают язык кочевников, или с остальными придётся общаться жестами?»

Юноша спустился вниз, надел единственную сандалию и уже собирался бежать за сиронгом, как его остановило прикосновение чьей-то холодной руки. Кисару повернулся и уперся в ледяные глаза, от которых веяло смертью. Дрожь пробежала по всему телу кочевника и замерла на кончике хвоста.

Вот же, несносный фокуру!

Рядом с юношей стоял Рату. Жрец попробовал улыбнуться, но у него это получилось довольно плохо, так как зубов во рту старика практически не осталось. Лишь тягучие слюни, словно паутиной откета, стянувшие обе челюсти старца тускло мерцали в свете факела.

Мирт почувствовал на спине ползущую вниз вереницу муравьёв.

Что происходит-то?

- Не спеши, нечестивец, мы ещё с тобой не посчитались! – жрец придвинулся так близко, что у Мирта похолодели пятки. – Помнишь, о чём я тебя просил, мерзкий кисару?

Юноша сделал шаг назад, но упёрся во что-то твёрдое и холодное. За его спиной стоял Рурсур, саркастически улыбаясь. Глаза тога впали и потускнели, от них веяло холодом Сам-Ру. Хромоногий воин подался вперёд, подталкивая мощной грудью Мирта к верховному жрецу.

- Даже не думай, фокуру! От нас не так-то просто избавиться, лопни твоя скорлупа!

- Где Сита? – вдруг завопил Рату в ушное отверстие кочевника, – Или ты решил, что Великая Ра-Аам из особой любви к неудачникам, не отдала твою поганую аруту Сам-Ру? Где Сита, фокуру? Кого спрашиваю? Чего молчишь-то, отвечай мне, кисару?

- Кисару! Ки-са-ру-у!

Юноша вскочил, больно ударившись о гладкий потолок камеры. На него смотрел перепуганный Гарпа.

- Эй! Ты чего, новичок, давай собирайся! Остальные уже ушли. Тут лучше не опаздывать, как услышал звук сиронзу сразу поднимайся. Тебе, что Усурма-ох говорил.

Голова Гарпы внезапно исчезла, а вместо неё появилась недовольная физиономия стражника. Сиронг обвёл глазами камеру юноши и громко выругался. Мирт не стал дожидаться повторного приглашения, а как только сиронг исчез, быстро спустился. Натянув на ходу единственную сандалию, юный воин, спотыкаясь, поспешил следом за Гарпой. Оказавшись снаружи тока, кисару вдохнул воздух полной грудью и посмотрел на купол. Он всё тот же. Темнота практически задушила лучи света.

Территория до стен Рах-Кулана, а за ней и вся Ситуст-Ра покрылись тысячью сверкающих огней. Мощёные дороги золотой паутиной оплетали долину, завораживая своим блеском.

Как же здесь красиво!

Сады, окруженные сотнями токов, мохнатыми шапками торчали из-за длинных стен. Мирт вдохнул мощной грудью, жадно впитывая глазами необычную темноту Ситуст-Ры. Как же она близко и одновременно далеко.

«Очень красиво! Непривычно, но красиво. Знают же, фокуру, в этом толк-то, раздери их агато! Жрец не просто так приходил ко мне из обители Сам-Ру. Где-то здесь должно быть находится его Сита? Судя по всему, просто так от старика не отделаться. Он мне покоя не даст. У кого же теперь узнать про неё, Великая Ра-Аам? Старый безумец не зря мне начал опять сниться, нужно срочно отыскать Ситу. И чем раньше, тем лучше.»

- Эй, ну ты чего там? Давно не получал от сиронгов?

- Тише, чего ты? Бегу!

Мирт бросил последний взгляд на далекие огни Ситуст-Ры, а затем побежал за Гарпой по тесному мощенному белыми валунами коридору вглубь каменоломен Тиглура. Он не знал, что приготовила ему Великая Ра-Аам, но аруту точно была не на месте. И это заставляло нервничать. Образ Рату никак не покидал голову кочевника. Страх поселился внутри и пустил глубоко свои щупальца. Юноша бежал, а перед глазами стояли пустые глаза верховного жреца. Аруту Рату никак не могла успокоиться в жарких объятиях Сам-Ру.

Нужно разыскать Ситу.

Глава 13

ГЛАВА ⅩIⅠⅠ

Дышать довольно тяжело.

Пыль, то и дело, забивает носовые отверстия, заставляя громко чихать. Намордник, что выдали сиронги, все время слетает, да и толку от него практически никакого.

Так простая формальность!

Приходиться постоянно кашлять, чтобы выплёвывать тёмно-коричневые сгустки. Руки ноют с непривычки, а кирка к концу смены становиться просто неподъёмной. Мирт брезгливо поморщился, сплюнул скопившуюся во рту слизь, после чего ненадолго присел на каменный выступ, желая перевести дух. Взгляд застыл на покрытых кровавыми мозолями ладонях.

Да, сколько же рассветов удастся ещё протянуть?

Десятую смену подряд кисару, работая на износ, осваивал каменоломни Тиглура.

Жуткое место!

Участок его бригаде достался сложный, поэтому последние два рассвета юноша не помнил себя от усталости. Пыль застила глаза, прорывалась в лёгкие через повязку и душила мёртвой хваткой Сам-Ру. За время работы в шахте он успел перезнакомиться со всеми пленными из своего тока. С юношей на одной территории проживали ртупы, кисару, даже несколько корнеедов. Однако помимо пленных кочевников с ними также трудились свободные граждане Ситуст-Ры.

Рухра приезжали из Та-Паска на больших гураму запряженных в телеги и работали наравне со всеми. Как оказалось, сиронги не делали различий между провинившимся гражданином и пленным уранга. Все должны были работать на благо общества. Те, кто совершил плохой поступок на более лёгких работах отправлялись не надолго в каменоломни Тиглура, где оставались до тех пор, пока не получали положительную характеристику от надсмотрщиков, а после, если повезёт, возвращались назад в Та-Паска. Рухра покорно принимали наказание и всячески старались заслужить прощение исурамбу-таронгов, чтобы вновь вернуться к привычному для них укладу жизни.

Рецидив среди местных был практически исключен.

А повысить коэффициент полезности у Тиглура куда проще, чем на той же ферме по выращиванию кутов. Чем сложнее задачи, тем выше и быстрее растет шкала коэффициента, естественно, если они выполняются ответственно и с должным прилежанием. Попавший повторно в каменоломни Туглура сиронг уже считался не благонадежным и больше никогда не возвращался из шахты. Лишался всех ступеней, а коэффициент полезности уже практически не на что не влиял. Сиронгу просто запрещали выходить с территории. Работая без выходных и перекуров, такой рухра быстро умирал. «Идущие последней тропой» граждане Та-Паска вызывали жалость даже у пленных урага. Но таких «оторванных» было ограниченное количество – они просто не выживали, воспринимаясь системой больше, как социальный рудимент.

Постепенно Мирт начал привыкать к языку захватчиков. Это оказалось не так-то сложно. Каждый пленник, особенно если он собирался в будущем покинуть шахты, стремился как можно быстрей овладеть языком поработителей, а также хорошо работать. Потому что в один прекрасный момент ему могли выдать положительную характеристику. Был скромный шанс оказаться среди свободных граждан, вдыхать аромат цветов и слушать прекрасные мелодии рухра. Мирт в этом смысле не стал исключением. Кисару задался целью отыскать Ситу. А для этого он начал усиленно изучать язык строителей Каменной Кари.

Время летело незаметно, между отбоем и подъемом под гул вечно загруженной каменоломни.

- Вон, смотри - опять твой явился, – Гарпа кивнул в сторону сиронга, несущего в руке горящий факел. – И не надоело ему сюда таскаться-то? Другие своих поджидают у выхода, а этот прётся вниз, гореть ему на ладонях Сам-Ру! Посидеть спокойно не даст, сейчас опять начнёт горланить. Ты бы хоть поговорил с ним что ли, чего таскается, словно кут за хвостом! А то ненароком тюкну киркой по башке и закидаю бутом, пусть потом не обижается.

Ашат-Рар с ходу обратился к Мирту:

- Собирайся, уранга, сегодня поедешь со мной. Пришло распоряжение от агатра Сабатаранги. И не начинай. Даже не хочу ничего слышать! Выспишься в дороге, с рассветом ты должен быть в шахте, - перевёл слова воина Гарпа.

- Спроси у него, чего им от меня нужно-то?

Тога выполнил просьбу Мирта и снова перевёл:

- Говорит, прибыл какой-то там Таглака-Сар, возможно его заберут отсюда, а тебя заставят пройти проверку на уровень, - нехотя, разъяснил Гарпа, - только знаешь, что, Мирт, странно всё это. Слишком мало времени прошло для проверки. Ты ж ещё даже язык не выучил толком, кость им в горло! Поверь мне: от Тиглура так просто не уходят, что-то тут не чисто?! Как бы сказал Усурма-ох – голодный топориск - хуже агато!

- А сколько обычно нужно ждать? – поинтересовался кисару.

- Никто не знает, но уж язык-то ты точно должен освоить. Как, по-твоему, им с тобой разговаривать, разорви их всех агато. Нет, парень! Клянусь светлым ликом Великой Ра-Аам, тут что-то не так. Советую не расслабляться.

Несмотря на жуткую усталость, юноша быстро собрался, и не успела темнота поглотить красивые просторы Рах-Кулана, как два воина на резвых топорисках уже выдвинулись в сторону Та-Паска. Проезжая мимо сторожевого тока, Мирт обратил внимание на сиявшего звериным оскалом стража, который сидел, небрежно развалившись на маленькой скамье у самой двери. Его горящие местью глаза ярко вспыхнули в отсветах столбовых огней. Ашат-Рар даже не повернулся в сторону тока чем ещё больше разозлил сиронга. Сахигарл, про себя, всегда считал слабаками тех, кто не прошел службу на границе с Периферией и не принимал участия в подавление восстаний уранга. Каждый уважающий себя воин, по его мнению, должен был обагрить руки кровью бунтующих дикарей, а не греть спину у исурамбу-таронгов под боком.

Ситуст-Ра никому не прощает слабости!

Разогнав топорисков, как следует, они проскочили дорожный патруль и вскоре оказались у большого здания овальной формы со множеством круглых окон. Вокруг него располагались небольшие токи на сферических крышах, которых развевались флаги различных цветов. Напротив, главного здания размещался большой загон для топорисков, куда Мирт вместе с сахигарлом поставили своих ящеров. После того, как сиронг доложил о прибытии в ток Тиглура, им довольно долго пришлось ждать, пока откроют двери главного здания.

- Уранга останется здесь, а тебе, сахигарл, нужно пройти наверх. На четвёртом квадрате, за зелёной дверью тебя ожидает Таглака-Сар, и не забудь сдать раг - металлическим тоном отчеканил высокий воин в красной накидке и с серебряной цепью на толстой шее. Риклон поблёскивал, намекая на высокий статус владельца.

Простым сахигарлам сюда не попасть.

Он презрительно посмотрел в сторону кисару и недовольно фыркнул.

- А, его разве не будут проверять? – с надеждой в голосе спросил Ашат-Рар.

В глубине аруту, он хотел, чтобы кисару прошёл на новый уровень, и таким образом освободил сиронга от необходимости находиться с ним рядом. В случае Ашат-Рара одной заполненной шкалы коэффициента полезности недостаточно, чтобы восстановиться на службе. Сейчас вопрос о будущем воина стоял как нельзя остро. Таглака-Сар мог поспособствовать и, при случае, замолвить словечко перед агатра.

- Приказа не поступало! – снова отчеканил воин.

- Может стоит уточнить, ну, пока я его привёз? Чего лишний раз кататься-то?– не унимался сиронг.

- Прика …

- Да понял, я понял!

«И где только берут таких дурней? Всех на Периферию! Всех без исключения!» - мелькнуло в голове Ашат-Рара.

Воин оставил раг, бросил взгляд на сиротливо стоящего у входной двери Мирта и быстро побежал вверх по винтовой лестнице. Проследовав по коридору и проскочив не один десяток цветных дверей, сахигарл наконец добрался до нужного квадрата. Остановился напротив зелёной двери, над которой чьей-то аккуратной рукой прописали личный знак Таглака-Сара. Аруту сиронга не на шутку разволновалась, а сердце начало отбивать барабанную дробь, да так, что закладывало слуховые отверстия.

Наконец-то его мытарствам придёт конец, и он увидит родных.

Сдёрнув шлем с головы, воин осторожно приоткрыл дверь, а затем быстро зашёл внутрь, так, словно его кто-то мог увидеть снаружи.

За овальным ослеплявшим белизной столом сидел крепкого телосложения сиронг и громко причмокивая пил толье из серебряной чаши. Налитые кровью глаза сахигарла смотрели в одну точку. При появлении Ашат-Рара он чуть было не поперхнулся. Поставил ёмкость, быстрым движением вытер рот, а затем спросил:

- Ты чего так влетаешь? За тобой, что кто-то гонится?

- Слава таронгам, Таглака-Сар! И я рад тебя видеть. Просто не хотел попадаться на глаза агатра. Мало ли что?!

- А, слава, слава! Что, верно, то верно. Довёл ты старика своими выходками. Без того всё закрутилось – не разобрать, а тут ещё это. На Периферии он тебя, с горем пополам, как-то терпел, но тут-то … э-эх! Садись, чего встал? Поздно уже. Сейчас сюда вряд ли кто зайдёт. Вот сижу в одиночестве, размышляю, так сказать, - воин поднял чащу и громко причмокивая, отпил содержимое, словно оно было очень горячим, – Даже не знаю, что теперь с тобой делать, дружище.

- Чего тут страшного-то, подумаешь, дал пару тумаков уранга. С кем не бывает? На границе мы их пачками режем, а затем стопками складываем, или не так? Да, не мне тебе рассказывать!

- То-то и оно, что на границе! Понимаешь не в том же дело, Ашат-Рар. А как же дисциплина? Можно ли требовать послушания от дикарей, когда у нас рахгута такое себе позволяет, да ещё не территории Ситуст-Ры? Сабатаранга не простит тебе этой выходки. Ой, не простит. Какого таронга, тебя дёрнуло хамить ему, а? Да ещё при всех? О чём ты вообще думал? Тут и фаранги и уранга, – Таглака-Сар, сделал ещё один большой глоток.

Громко, булькая, жидкость провалилась внутрь сахигарла.

Ашат-Рару показалось, что рахгута явно спешит повысить градус в своём растолстевшем от сытной жизни теле.

- Да-а, как-то всё само получилось. Ты же понимаешь, Таглака-Сар, какое напряжение. Что говорят?

- Что говорят? – передразнил воина Таглака-Сар. – Нет, ты, вообще, думаешь, что творишь? Не успел агатра забыть твой последний промах, как из каменоломен Тиглура на тебя настрочили жалобу! Ашат-Рар, как так-то, а? Ты же знаешь - этим бездарям только повод дай. Они же нас терпеть не могут, а ты к ним полез. Ну? Какого кута тебе спокойно не сиделось? И чего теперь от меня хочешь? Знаешь зачем я тебя вызвал?

Аруту сиронга налилось свинцом. Ашат-Рар с виноватым видом пожал плечами и предположил:

- Уранга сопроводить?

- Да не-е-ет, тебя обрадовать! Сабатаранга приказал твой своенравный характер исправлять на каменоломнях Тиглура. Дисциплина не терпит наплевательского отношения. Пусть говорит, немного поостынет, да хорошенько подумает. Твои показатели придержать и не пускать на рассмотрение коллегии до особого распоряжения. Вот, так-то, дружище.

- Ах, ты ж, кость ему в горло!

- Тс-с-с! Ты, чего орешь, ополоумел? Пойми, Ашат-Рар, старик хочет видеть тебя с киркой в руках, а не с рагом. Что и говорить – доигрался ты. Каждому известно, что сахигарл - не рухра. Нам не дают второго шанса. Оступился - искупишь позор кровью! Ты клятву давал – ну так чего теперь?

Аруту Ашат-Рара покрылось льдом и мгновенно сжалось до размера горошины.

Вот так новость!

Удружил Таглака-Сар, нечего сказать.

Он не боялся физической работы, но вот позор ему перенести было трудно.

А как же родные, Мия-Ру?

Воин и так с трудом смирился с клеймом Тиглура, а тут замаячила перспектива сгнить заживо вместе с ненавистными уранга. В голове воина сразу промелькнуло недовольное лицо отца и опечаленный взгляд матери.

Всё пропало!

Карьера и будущее, на которое они так рассчитывали - всё катилось под откос, причем на огромной скорости.

Какой пример для малышки Мия-Ру? Кто захочет взять в жены девушку, чья семья замарана связью с неблагонадежным? Морально неустойчив – стандартная заметка для таких как он.

Ашат-Рар выдохнул:

- К-к-как с киркой?

- А вот так, - Таглака-Сар сделал ещё один глоток, после чего долил толье и подал чашу товарищу. – На, вот, промочи горло, а то на тебе лица нет. В общем, не буду больше мучить тебя. Сейчас сдаёшь мне свой риклон, оставляешь топориска и топаешь на работы к Тиглуру. На этом пока - всё! Разговор окончен, дружище. И не вздумай на меня обижаться. Клянусь властью таронгов – сделал все, что в моих силах.

Ошарашенный подобной новостью Ашат-Рар, никак не мог заставить себя проглотить толье, который уже успел отпить. Чаша в руке сахигарла задрожала, что не ускользнуло от внимательных глаз собеседника. В голове вихрем закружились мрачные мысли - одна хуже другой, а перед глазами появился туман.

К горлу подкатил комок.

Не столько больно, сколько обидно.

Сиронг почувствовал жуткое желание убежать - всё бросить и убежать. Срыться на Периферии. Среди мургов и им подобных!

Да с чего, вообще, Сабатаранга решил, что может так запросто, без ведома таронгов, распоряжаться судьбами граждан Ситуст-Ры?!

- Ты, чего это, дружище? Да, брось ты так убиваться-то, с кем не бывает? Клянусь таронгами, я сделал всё что мог! – рахгута поднялся, взял из рук товарища чашу и выпил содержимое до дна. – Ашат-Рар, ты даже не представляешь, что здесь сейчас твориться! Ужас! Щас-с всё расскажу, ты только не падай …

Изрядно захмелевший воин, завалился на стол. Так, чтобы дотянуться до слухового отверстия собеседника. Громко икнул и заговорщицки начал шептать. При этом его лисьи глаза наполнились пьяной злобой. Вид у воина был неподобающий положению и занимаемой должности. Это ещё больше разозлило Ашат-Рара. Зависть к удачливому другу мерзкой кари закралась в сердце.

Чем Таглака-Сар заслужил такой «пиетет» от Сабатаранги?

- Сабатаранга задумал поднять бунт против исурамбу-таронгов! Б-у-унт!!! Слыш-шиш … Слыш … меня? Нет? Парень, ты услышал, что я сказал?

Нижняя челюсть Ашат-Рара непроизвольно опустилась вниз. К подобной новости воин оказался совершенно не готов. От его выходки страдала всего лишь карьера одного сахигарла, а от того, на что решился пойти агатра пострадает вся Ситуст-Ра.

Подумать только, куда замахнулся!

Ашат-Рар в одно мгновение забыл о собственных проблемах и переключился на рахгута. Он внимательно вслушивался в каждое слово сказанное захмелевшим товарищем.

- Ты, перебрал, Таглака-Сар? Хватит! Остановись. Толье тебя до добра не доведёт. Слышишь, дружище!

- Пф-ф! Молчи! Молчи и слушай. Да послушай, что скажу-то – не унимался разгорячённый спиртным собеседник. – Сабатаранга протолкнул кучу сахигарлов в Твердыню Умра на последнем голосовании. Кирувитов там меньше всего, рухра все под сахигарлами. Смекаешь, а? Все! Теперь мы – достойные править, возьмём власть в свои руки! Каково, а? Ловко? Вот этими самыми руками я лично передушу сборище этих большеголовых стариков. Хватит нам бегать по их указке. Пусть сами кормят кровососов в рампа Периферии. Верно, я говорю? Теперь вот посмотрим кто кого?

- Нет, сиронги не пойдут на это. Ерунда! О чём ты вообще говоришь, Таглака? Прекрати сейчас же, если нас услышат, то в каменоломни Тиглура мы с тобой вернёмся вместе.

- Да послушай ты, размазня! - Таглака-Сар схватил воина за пояс и зашипел. – Послушай - Сабатаранга захватит Око Умра, он, и только он сможет контролировать его! Смекаешь, о чем я сейчас? Ни кирувиты, ни сами исурамбу-таронги не смогут нам противостоять. Ты понял, меня?

- И что теперь? - вскочил со своего места Ашат-Рар. – О чём вообще думают сахигарлы? Надо же что-то делать! Хватил лакать толье, Таглака-Сар! Дружище, ты действительно не понимаешь, чем всё это грозит Ситуст-Ре? Этого ни в коем случае нельзя допустить. Ничем хорошим заигрывания с таронгами не закончатся. Вы хотите ввергнуть Ситуст-Ру в пучину гражданских войн?

- Да ничего! Ха-ха-ха, - закатился пьяным смехом Таглака-Сар. Безумный взгляд сослуживца заставил нервничать Ашат-Рара ещё больше. Рахгута явно был не в себе. Он встал со стола, шатаясь, обошёл вокруг него и плюхнулся на своё место. – А кто, что-то там надумает быстро присоединится к тебе, ну или вообще расстанутся со своими аруту. И так их тропки могут быстро оборваться. Да, да-а-а! Всех на раг и дело с концом. Ты воин, Ашат-Рар, и не подобает тебе сомневаться в решениях принятых командованием. Поверь, дружище, они лучше нас с тобой знают что делать, а главное как.

Ашат-Рар потупил взгляд, выдохнул, а затем тихо сел на скамью.

Как же так получилось?

Его личные проблемы в одно мгновение отошли на задний план. Он даже не мог охватить масштабы предстоящей катастрофы. Привычный мир рушился на глазах, и ему было не под силу ничего изменить. Так вот, что всё это время вынашивал агатра. Вот почему, находясь одной ногой над пропастью, он не смог смириться даже с незначительным непослушанием в рядах своих воинов, на которых так долго делал ставку.

Только безукоризненная вера в правильность того, что делает агатра, могла обеспечить ему будущую победу. Ашат-Рар, как говориться – просто попал под горячую руку.

Сабатаранга сделал ход, теперь очередь Твердыни Умра.

Чем ответят на это кирувиты?

Мысли когтистыми лапами разрывали голову Ашат-Рара. Он свято верил в силу Ситуст-Ры и даже не предполагал, что так запросто можно пойти против системы.

Тем временем захмелевший сиронг, решил сменить тему для разговора.

- А как там поживает твоя миленькая сестрёнка Мия-Ру? Ты ещё не виделся с ней?

- Нормально, иногда заглядывает.

- Нужно, как-нибудь, наведаться к вам. Что-то ты больше не приглашаешь старого друга, а? А-ах, да – да! Я и забыл! У-уф! Что-то и вправду толье нынче крепковат. Ну, ничего - сейчас Сабатаранге будет не до тебя. Уж, поверь, дружище. Может и удастся вытащить твою аруту из липких лап Тиглура, а? Ты главное смотри, чтобы Мия-Ру-то не гуляла с кем не попадя, пока я по рампа кочую. Кочую, фу-у! Слово-то, какое подобрал! Поживёшь среди этих уранга, ещё не то на язык прилипнет. Я бы их всех на корм для топорисков пустил, видеть не могу этих поганцев. Ну, ничего вот только Сабатаранга возьмёт власть, мы им устроим охоту. О-ох! Да и …

Глаза Таглака-Сара начали закрываться, поэтому Ашат-Рар уложил второго рахгута Сабатаранги на стоявшую вдоль стены кушетку и тихо покинул помещение.

Печаль крепким узлом скрутила аруту воина, сахигарл почувствовал, что из-под него выбили опору и он медленно скатывается в пугающую своей неизвестностью бездну.

А как же нести ценности Ситуст-Ры в дикие просторы Периферии? Ради чего или кого, они проливали кровь, принуждая кочевые народы к повиновению? Ради честолюбия Сабатаранги?

Неужели Твердыня уступит ему?

Осторожно спустившись вниз, Ашат-Рар сдал риклон дежурному сиронгу, забрал раг, Мирта и пешком отправился в каменоломни Тиглура.

Мысли пчелиным роем гудели в голове. Он не обращал внимания, на вопросы пленного кисару, словно в тумане плутая по знакомым улицам. Проходя мимо поворота, что вёл к току родителей, сиронг резко притормозил: ему пришла в голову мысль наведаться к ним в гости.

Чем он, собственно, теперь рискует?

В ближайшие рассветы привычный мир сиронгов измениться до неузнаваемости. А значит, никому не будет дела до его невинной шалости.

- Слушай внимательно, - быстро зашептал сахигарл. – Сейчас мы ненадолго заглянем к моим родным и бегом к Тиглуру. Хорошо? Ты главное не шуми, понял меня, уранга? Но смотри - одно неверное движение и я отправлю твою аруту к предкам! Ясно?

Мирт, дослушав внимательно до конца, и разобрав лишь некоторые слова, поспешил ответить:

- Если ты решил сократить путь, то я только за! Постараюсь идти тихо. – кисару указал на единственную сандалию, состроив недовольную гримасу.

Ашат-Рар улыбнулся и кивнул в ответ.

Над территорией Рах-Кулана стояла привычная тишина, нарушаемая редким движением всадников по освещённым дорожным артериям. Ловко обходя патрули, Мирт с Ашат-Раром вскоре добрались до нужного места. Перебравшись через зелёную ограду, они короткими перебежками, словно куты на охоте, быстро преодолели открытую площадку, покрытую мелкой травкой, и оказались у теплой стены тока.

«Э, да он меня явно не в каменоломни ведёт. Уж не бежать ли надумал этот сиронг? И вид у него был после того, как вышел из большого тока, словно его за хвост агато теребил. Я смотрю, у них тут тоже проблем-то не меньше нашего будет, гореть мне на ладонях Сам-Ру! Надеюсь, ты нас верной тропой ведешь Великая Ра-Аам?»

Пока Мирт пытался разобраться в своём отношении ко всему происходящему, Ашат-Рар отыскал нужное окно и несколько раз тихонько постучал. Вспыхнул приглушенный свет ночника, после чего в круглом отверстии показалось заспанное лицо Мия-Ру. Сообразив, кто перед ней, девушка тут же потушила свет и по плечи высунулась в окно.

- Ты чего это, Ашат-Рар? Случилось что?

- Передай отцу, чтобы на следующий совет сахигарлов не ходил. Слышишь меня, Мия-Ру?

- Это ещё почему? У них на рассвете, вроде как, внеочередное важное совещание. Все сахигарлы соберутся, пропустить никак нельзя.

Ашат-Рар начал терять терпение.

- Мия-Ру, не задавай лишних вопросов. Пока, я ничего не могу тебе сказать. Просто сделай, как говорю.

- Да, он и слушать меня не захочет. О чём ты, вообще, говоришь, Ашат-Рар?

- Клянусь властью таронгов, Мия-Ру, если он появится на совете, то больше не вернётся домой! Ты понимаешь, сестрёнка?! Я не шучу. Подумай сама, стал бы я сбегать, чтобы предупредить вас? Просто сделай, как я сказал. Ну придумай что-нибудь, светлая голова. Ты же у нас всегда была такой сообразительной. Мия-Ру!

- Хорошо. А я смотрю - тебе нравится это уранга, раз ты его с собой повсюду таскаешь, а? Вот и к родительскому току привёл. Не боишься, сам говорил, какие они дикие? Прям парочка закадычных друзей.

Девушка прекрасно знала, как ненавидит брат кочевые народы Периферии. С детства тех, кто проходил уровень на сахигарла, готовили к защите границ от уранга. Им вбивали в головы, лютую, ненависть к кочевникам – каждый воин должен был без колебания отправить любого уранга к праотцам по команде старшего. Водить дружбу с дикарями, а тем более иметь панибратские отношения, сахигарлам было категорически запрещено.

Уранга враг и разговор с ним короткий, только на острие рага!

- Прекрати, Мия-Ру, мне сейчас не до твоих глупых колкостей.

- Эй, уранга, не надоел тебе ещё мой братец, а? – девушка захихикала, прикрыв рот ладонью, - Не стоит его опасаться - он только с виду такой суровый, а так - ничего, добряк, каких поискать.

Мирт поняв, что она обращается к нему, пожал плечами, чем ещё больше развеселил Мия-Ру.

- Ты посмотри, братец, даже он сомневается. Скучно с тобой стало, Ашат-Рар, до жути! Я бы …

- Мия-Ру! Хватит! Угомонись уже. Не забудь, зачем я приходил. Ладно, сестрёнка, нам пора бежать. Да, чуть не забыл: приходить ко мне пока не стоит. Потерпи немного. Хорошо? Возникли кое-какие трудности. Как только разберусь, обязательно сообщу. Ну, кажется всё. Прощай!

Сиронг коснулся ладонью обнажённого плеча девушки и бросился к изгороди. Не сразу сообразивший, что произошло, Мирт, немного замешкался, чем опять развеселил Мия-Ру.

- Давай, давай за ним. Живей, - она махала рукой кисару, показывая направление, куда побежал брат. Тихо хлопнула в ладоши и рассмеялась.

Юноша резво, словно перепуганный кут, преодолел открытый участок до кустарника и, получив хорошую оплеуху от сиронга, за нерасторопность, отправился вместе с конвоиром в каменоломни Тиглура. Когда они доковыляли до сторожевого тока, раздался звук сиронзу возвещавший о начале новой смены. Мимо них спотыкаясь спешили опаздывающие рухра. Одеты они были все как один в синие накидки, которые получали, проходя через арку Рах-Кулана.

- Куда направились?

Ашат-Рар и Мирт синхронно повернулись на визгливый голос. Хлопнув дверью тока, к ним спешили старые знакомые.

Вот же, фокуру!

Только этого не хватало!

Никак не угомоняться.

Кисару понимая, что ситуация может вновь повториться пожалел, что не имел на поясе саяк.

«Если они нас сейчас задержат, мы точно опоздаем на смену, а тогда … А, что тогда? Даже не знаю. Но Гарпа, постоянно твердит о каком-то серьёзном наказании. Да, сохранит наши аруту Великая Ра-Аам!»

- Я спрашиваю, куда это вы направились? Ты, что, сахигарл, не знаешь здешних порядков?

- Слава таронгам! – смущенно ответил Ашат-Рар, не желавший, как и кисару задерживаться на сторожевом токе. – Я уже регистрировал и себя и уранга. Слышал сигнал? Мы и так торопимся.

- Ба-а! Вы только посмотрите на это! – глухо рявкнул страж, указывая пальцем на грудь сахигарла.

- Слава таронгам! Кочевник-то, есть, а вот фаранга из пограничного корпуса у меня не значится, – больно ужалил самолюбие воина страж. – Что-то, я не вижу на тебе риклона воин? Ты рахгута, али кто теперича? Прав оказался, Топокуар! Значит, допрыгался – разжаловали! Ну, ну!

Ашат-Рар опустил глаза, чувствуя, как внутри аруту всё закипает. Луч теплого света вскользь коснулся его начищенного шлема и упёрся в грубое лицо старшего стража. Ну и поганый же караул, так и норовят нарваться на неприятности. Перед глазами сахигарла возникло пьяное лицо Таглака-Сара.

- Ты посмотри на него, Раклак, а нашему смельчаку вроде как даже стыдно бывает? А-ли я ошибаюсь?

- Да-а, недолго риклон всадника ему шею-то натирал! Ха-ха-ха – задёргался от смеха рослый охранник, - придётся рассчитываться с Топокуаром.

Ашат-Рар положил ладонь на рукоять рага и громко вздохнул.

- А ты это чего, сахигарл, раг нам свой собираешься оставить? – подначивал старший караула, провоцируя Ашат-Рара на нападение. – Ну, доставай, посмотрим - чему вас там обучают. На Периферии-то! А-ли, опасливо? Ну, ну-у! Давай. Испугался, малец? Правильно. Это вам не уранга гонять по лесам. Здесь у нас закон и порядок. Понял, непуть? И не смотри так на меня, а то вмиг загремишь в погреб или того хуже. Нахватаются дикарских замашек и …

Мирт понимая, что сейчас всё это может, очень плохо закончится, решил прийти на помощь сиронгу единственным доступным способом. Он подскочил к старшему стражу, ударил ногой в живот, а затем вцепился зубами в протянутую руку. Второй стражник тут же выхватил раг, собираясь воспользоваться им по назначению. Однако Ашат-Рар жестом остановил перепуганного сиронга, воин небрежно дёрнул кисару за хвост и закричал на непонятном наречии, стараясь придать бессмыслице наибольшую схожесть с языком кочевников. Юноша не разобрал ни единого слова из сказанного сахигарлом. Однако сразу догадался, что от него требует Ашат-Рар. Отпустив руку изнывающего от боли стража, кисару отпрыгнул за спину всадника, который к тому времени обнажил меч.

Раг поблескивал в мускулистой руке воина, как бы намекая противникам на грядущие серьёзные неприятности.

- Клянусь таронгами - мы спешим, этот уранга ещё не кормлен. Они там у себя на Периферии питаются не только гураму. Могут, знаете ли, при случае, свободно и сиронгом перекусить. Сам не раз видел. Мне приказано сопровождать его. И если вы дадите повод, властью, возложенной на меня самим агатра Сабатарангой, я с удовольствием согрею раг в вашей крови.

- Проваливай! – брезгливо поморщился старший караула, - Но помни, сахигарл, мы обязательно доложим о случившемся. Не будет тебе спокойной службы на каменоломнях Тиглура, верно я говорю, Раклак? Попомни мое слово - не будет!

-Да, да! Если потребуется мы и до самого Тиглура дойдём! Клянусь властью таронгов! Топокуар! Куда он подевался? Топокуар! – поддержал старшего товарища долговязый. Трусливо озираясь по сторонам он довёл раненого стража до тока и с силой захлопнул за собой дверь.

- Ну и вляпались мы сейчас! – улыбающийся, Ашат-Рар по-дружески хлопнул Мирта широкой ладонью по спине. На короткий промежуток времени воин совсем забыл, что перед ним представитель враждебного народа, – Теперь тебя не скоро поведут на прохождение уровня, это даже не обсуждается. Ну, всё равно - спасибо! А ты не так туп, как я погляжу!

Мирт широко улыбнулся в ответ, но так ничего толком не понял из сказанного сиронгом. Кочевник предпочёл промолчать.

А тем временем из каменоломен доносился грохот падающих камней и лязг металла, сопровождаемый гомоном голосов.

Над помятым шлемом кисару пролетела крупная бабочка, сделала несколько кругов и приземлилась на ветку кустарника. Сочная раскраска крыльев привлекла внимание топориска, хозяин которого забежал ненадолго в сторожевой ток. Ящер покрутил головой пытаясь сфокусировать зрение на красочном рисунке, но как только он собрался проглотить прекрасное творение Великой Ра-Аам - хлопнула дверь тока, крылатая чаровница взмыла под самый купол Ситуст-Ры. Топориск проводил её голодными глазами и недовольно зарычал.

Порой невинная красота скрывает в себе губительную силу, а то, что ещё совсем недавно казалось чудовищным, вопреки всему, помогает сохранять жизнь.

Глава 14

ГЛАВА ⅩⅠV

Тяжёлое дыхание гураму успокаивало, а размеренное покачивание при езде постепенно стало убаюкивать. Лишь крик голодного охноса не позволял полностью отдаться власти сна. От продолжительной поездки спина ужасно болела, позвоночник, словно сжимали мощные челюсти агато.

Долгий и тяжелый путь.

В очередной раз Зоркий Шуму задумался над собственным возрастом. Ртуп тяжело выдохнул, признавшись самому себе, что уже слишком стар для подобных авантюр. Тёмный цвет кожи отшельника, подобно сгнившим плодам, указывал на явное приближение аруту кочевника к тропе, ведущей в обитель Цоронга.

Второй рассвет они с Туром гонят стадо по землям кисару, но кроме мелких озёр, любопытных кутов, да свирепых хищников им никто не попадался. Одному Цоронгу известно, куда Сам-Ру загнал всех кисару. Пару раз воинам удавалось набрести на путаные следы кочевников, но они были настолько затоптаны лесными обитателями, что разобрать направление движения не представлялось возможным.

Старый ртуп вздрогнул от того, что его внезапно окликнул Тур. Шуму прищурил глаз пытаясь разглядеть воина сквозь плотную листву. Кисару развернул своего гураму и спешно пробирался через колонну ворчливых животных на встречу отшельнику.

- Впереди тропа топорисков.

- И что с того, немытая скорлупа Цоронга?

- На ней следы гураму, причём - те и другие везли на себе всадников.

- Так. Сиронгам здесь больше делать нечего, значит мурги! – Зоркий Шуму непроизвольно взялся здоровой рукой за саяк. Втянул носовыми отверстиями воздух и напряг слух, жестом показав кисару, что ненадолго стоит замереть. Однако вокруг было по-прежнему тихо, если не считать шороха кутов по кустам.

Эти никогда не знают покоя.

-Я уверен, мы сильно рискуем, но может, стоит попробовать выведать у них что-нибудь о кисару, неуверенно пробормотал тога. – Движутся-то они явно быстрее нас.

— Вот это Шуму и настораживает. Давай сделаем привал: гураму нужно, как следует, напоить, да и самим перекусить не помешает.

Пока Тур разводил огонь, Зоркий Шуму успел изловить кута и принести жертву Цоронгу. Устроившись удобно у костра, они долго спорили, пока свежее мясо медленно исходило соком, распространяя вокруг сладкий аромат. Зоркий Шуму противился желанию Тура догнать мургов, в свою очередь тога протестовал против излишней осторожности старика.

У них никак не получалось найти общий язык.

- Шуму, перегоняя гураму, мы никогда не настигнем кисару, даже если они идут пешком. Чего ты упираешься, раздери тебя агато?

- У них также есть стада. Или кисару больше не кисару? Рано или поздно они разобьют кочевье.

- Да, мы возможно вообще движемся не в ту сторону! Куда проще …

- Камни! Камни предупреждают Шуму о большой беде, – оборвал кисару отшельник. – Чего ты добиваешься? Ты не хуже меня знаешь, тога, что мурги сейчас нам худшие союзники. Этот Сахра ничем не лучше топориска с агато, уж поверь. Зачем испытывать терпение Цоронга?

- Ка-а-амни, камни? Тьфу! Ты о чем, Шуму? О каких камнях идет речь? Тебе одного Цоронга мало? Хорошо. Давай я хоть один проскочу. Если через десяток сикелей никого не встречу, клянусь светлым ликом Великой Ра-Аам, разверну гураму. И ни единого слова больше тебе не скажу.

- Глупец! Тебе, видно, нравится ходить по краю тропы, да? Очередная нелепая затея упёртого кисару. Я с вами так всё стадо растеряю, немытая скорлупа Цоронга! Что же вы за народ-то такой? Одного выходил, так нет же, другой свалился на мою голову. Э-эх!

- Даю тебе слово тога, - тихо ответил кисару, - возьму самого заезженного. Лишь бы не ногами до них топать.

- Тоже мне – тога! Возьмёшь Потку. Загубишь животину – пеняй на себя! Понял?

- Ну вот, так бы сразу. Тогда, я сейчас перекушу, да поехал?

Зоркий Шуму единственным глазом уставился в кровавое пламя костра, языки которого ласково покусывали ему пятки.

«Он думает мне гураму жалко! Пф-ф! Вот ещё! Хотя, кого я обманываю? Жалко, конечно! Жалко. Но больше не хочется терять такую горячую голову. Ничего хорошего он у мургов не найдёт, а вот проблем – это всегда пожалуйста! И ведь какой упёртый, раздери меня агато! Как ни крути, а всё же камни говорят быть беде. Эх, тога не по той тропе ты пошёл»

Тур быстро поел, давясь, горячим мясом кута. Спешно захватил пару кусочков с собой в дорогу, а затем побежал запрягать гураму. Отобрав самого заезженного ворчуна, как и обещал отшельнику, он поспешил покинуть лагерь, чтобы к рассвету вернуться. Потку он запрягать не стал. Один из лучших молодых самцов отлично вёл за собой стадо. Его отсутствие могло спровоцировать конфликтные ситуации между гураму. Воин положился на благосклонность Великой Ра-Аам.

Тропа оказалась хорошо проторенной, поэтому тщедушный ящер Тура, спокойно топал по её влажной поверхности. Тога очень редко прибегал к стрекалу, желая сберечь силы гураму. Он проехал намного больше чем планировал. Когда над джунглями начали сгущаться сумерки, кисару заметил на холме свет от разведённых костров, причём дымящие конусы кочали ему разглядеть не удалось.

- Мурги! – прошептал Тур и похлопал по спине заворчавшего гураму.

Тога завёл животное подальше в лес, при этом, как следует, привязывать не стал, на тот случай, если поблизости окажется голодный хищник. Воин знал, что самостоятельно неповоротливый ящер не пойдёт по тёмным джунглям, да ещё без всадника. Вытянув саяк из ножен, кисару, осторожно ступая, направился в сторону мерцающих огней. Тога попросил помощи у Великой Ра-Аам пообещав богине взамен хорошую жертву. Голос вечно бодрствующих джунглей заставлял воина то и дело отвлекаться, чтобы не быть застигнутым врасплох хищным ящером.

Не успел Тур пройти и половины пути, как перед ним, словно из-под земли, возникла огромная кари. Тога остолбенел.

Вот же, фокуру!

Только этой прислужницы Сам-Ру ему не хватало!

Кисару прекрасно понимал, насколько опасно в его положении вступать в бой со змеёй, поэтому решил довериться воле богини и остался стоять на месте. Воин буквально всей поверхностью кожи, вплоть до кончика хвоста, ощущал смертельное прикосновение Сам-Ру к аруту. Тёмное божество начало игру, заставляя сердце кочевника биться сильнее. Тур, оставаясь на месте, старался практически не дышать. Воину начало казаться, что предательский стук сердца обязательно выдаст змее его присутствие.

Не так много прошло времени, однако ноги свело от напряжения.

Если змея голодна - всё пропало!

Богиня сжалилась над тога: кари величественно проползла в нескольких шагах от кисару не обратив на кочевника никакого внимания.

Переведя дух и успокоившись, Тур полез дальше через непроходимую лесную чащу. Вскоре огни лагеря наёмников стали отчётливо видны промеж ветвей кустарника. До ушных отверстий тога долетели хрипатые голоса. Судя по шуму и весёлому гомону, наёмники праздновали удачное завершение заказа. Кисару подполз на безопасное расстояние, так, чтобы можно было расслышать все, о чём говорилось, положил саяк рядом и притаился. В голове неустанно бубнил голос Зоркого Шуму. Тур и сам понимал, что глупо идти в одиночку к мургам, но что-то тянуло кочевника к этим грязным ревнителям удачи.

Вокруг самого большого костра сидело с десяток воинов, громко обсуждавших габариты убитого на охоте гураму.

- Верно Сахра говорит – дикие они повкусней будут! Только правильно приготовь. Астурух вон как из хорошего мяса может похлёбку для кута сварганить.

Одобрительный смех, поддержал оратора.

- Мясо кута лучше? Это с чего вдруг?

- Ну, знаешь - бегают они больше, поэтому и жира в них меньше, – басил широкоплечий ртуп, поглядывая с прищуром на соседа.

- Это как сказать. С жирком-то, оно завсегда повкусней будет!

- В жилистых – вся сила Хектры! Понимать надо! Ещё будешь со мной спорить, жалкое охвостье?

- Ну и туповат же ты, как я погляжу, особенно когда перепьешь! Зато, чтоб такого завалить несколько хамру воинов нужно. Нрав у них в разы покруче будет, чем у кочевых. – поскрипывая, словно снег на морозе, высказался разгорячённый собеседник.

Обстановка накалялась, заводя присутствующих. Воздух пропах запахом жареного мяса, выпивкой и адреналином. Сидящие по кругу кочевники нервно поглаживали рукояти кинжалов. Схватка на пустом месте для них привычное дело. Ни один мург ушел тропой предков после крепкой попойки в честь удачного набега.

- Не знаю, как вам, а мне их дикость близка, - мечтательно добавил питонгу, вытягивая свою шею, щедро осыпанную шрамами.

— Это поэтому ты таскаешь за собой бешенную жрицу, а? Сахра?

Последняя реплика большинству пришлась по душе, и они поддержали её громким улюлюканьем. Довольный собой предводитель мургов, хищно улыбнулся, прищурил глаз и ответил:

- И это тоже. Я за девчонку немало потребую. Она стада гураму стоит, никак не меньше. Да, думаю стадо – это самый раз! Это же жрица! Такую любое племя примет, при правильном подходе. Да и Цабиру Кривой коготь отдаст за нее не мало махру.

- Пф-ф! Да кому она теперь нужна, сиронги так растрепали племена кисару, что им в пору всем скопом самим идти в мурги, а не жертвы своим богам воздавать?!

Низкорослый питонгу зло сверкнул глазами на болтливого товарища и резко оборвал общий смех:

- Сахра ещё не разу не ошибался! А твой длинный язык Юту давно пора укоротить, - воин наклонился вперёд, практически к самому костру и, глядя на собеседника, хищно оскалился, демонстрируя отсутствие передних зубов. – Сомневаешься в моём чутье, мерзкий червь? Тогда вот тебе саяк, способный предоставить отличные аргументы. Зарубимся, сын кута? Чего затрясся, как крылья вопры? Идешь в круг, последний раз спрашиваю, паршивец?

Болтливый кисару, предпочёл впиться зубами в жареную плоть гураму. От компании, сидевшей за соседним костром, отделился захмелевший под градусами толье худощавый мург. Шатаясь так, словно над холмом гулял штормовой ветер, он подошел к костру и опёрся рукой в плечо сидящего ртупа.

- Сахра, а Сахра!

- Чего тебе, Ленту?

- Чего, мне? Мы твою красотку просто так кормим, может, отдашь её мне на сегодня, а? Ну развлечься там или … – воин икнул и с довольным видом погладил себе раздутый живот. – Я тебе прям сейчас своего гураму приведу. Готов шлёпать пешком за вами, отдай только жрицу. Как, Сахра? Сговорились?

Питонгу неторопливо поднялся, обошёл костёр и резко вскочил на грудь протрезвевшему от страха кисару. Буйный нрав предводителя известен по всей Периферии, до самых рамп сиронгов. Зацепившись свободной рукой за сатунгасу воина, Сахра слегка резанул мечом по шее противника. Перепуганный кисару отступил назад и завалился на спину под весом вожака наёмников. Вокруг воцарилась тишина, даже Тур, в аруту которого всё пылало возмущением, даже стал реже дышать.

- Я-ж …, Я не просто так, Сахра. Ладно – ладно, заплачу, как полагается. Уж и спросить нельзя, тоже мне ценность! – залопотал в своё оправдание Ленту.

- Конечно, заплатишь, фокуру – кровью. Кто ещё хочет с меня что-нибудь получить? Ну? Чего рты раззявили? – воин отпустил сатунгасу кисару и развернулся к костру. В его ядовитых глазах пылала неистовая жажда смерти. – Как я понимаю, больше никому ничего не должен? Ну, что притихли? Глотку вам не затыкаю, саяк в руку и пошли разговаривать. Больше нет желающих побеседовать? Ну, тогда продолжаем гулять, с рассветом я отправляюсь за новым заказом.

Планы предводителя наёмники поддержали громкими криками одобрения и звериным воем. Лежащий в чаще леса Тур изнывал от нетерпения увидеть пленницу Сахра. Он был уверен, что таинственная жрица, за которую мурги собираются получить выкуп, и есть Сиена. Изуродованные шрамами лица, на которых толье оставило свой отпечаток, вновь начали громко обсуждать подробности прошлого заказа и горланить незатейливые песни наёмников.

- Орлок! Эй! Слышь, здоровяк, - Сахра обратился к сидящему рядом ртупу. В глазах питонгу буря успела стихнуть, оставив лишь слабый туман после толье. – Сходи-ка, приведи ко мне жрицу. Хочу полюбоваться перед сном.

- Да нам вроде и без неё неплохо сидится. На кой она? Верно я говорю, мурги? – ртуп криво скалясь посмотрел на окрашенные светом костра рыжие тела товарищей. Внезапно его лицо обезобразила гримаса боли – воин почувствовал, как острое полотно клинка, жалом, впилось ему под кожу. Питонгу держал саяк чуть ниже кожаного нагрудника мурга, готовый в любую минуту пустить его в дело. Проткнуть насквозь сердце несговорчивого товарища наемник мог в любую секунду.

- Нервный ты стал, Сахра – шуток уже не понимаешь. Сейчас приведу, раздери её агато!

Ртуп поднялся и шатаясь побрёл в ту сторону где стояли гураму. Там среди упряжи валялась связанная жрица.

Сердце Тура выламывало грудную клетку, от желания поскорее увидеть кисару.

Как же долго он разыскивал её?!

Орлок пропал. Казалось, что мург движется чуть быстрее улитки.

Тога напрягся.

Воин крепко сжал рукоять меча, собираясь ценой собственной жизни вырвать Сиену из лап кровожадного питонгу и его товарищей.

- Вот же фокуру, Сахра! Сахра! Раздери меня агато! – заорал бежавший к костру ртуп. Ноги воина заплетались, копьё выпало из рук, а кожаный шлем съехал на бок. – Смылась! Вот же, грязная фокуру! Сахра, твоя жрица сбежала! Слышешь меня?

Мурги все как один, бросились туда, где, среди кучи сёдел валялся пьяный дозорный. Сахра первым оказался на месте, он запрыгнул на мирно спящего кисару и несколько раз ударил мурга кулаком по лицу. Разбитая в кровь челюсть и острая боль заставили воина открыть глаза. Перепугано, вращая ими по сторонам, словно пойманный в силки кут, он безуспешно пытался сообразить, что произошло.

- Где жрица, олух? Где? А ну, говори, поганый сын кута! – теребил за грудки товарища предводитель наёмников.

- Сахра, я только слегка … Я ж…

Питонгу стукнул по тёмно-зелёной голове навершием меча и спрыгнул с бесчувственного тела.

- Старая развалина, даже на это не способен. На шесты его! Живее, недотёпы. Ну чего уставились – на шесты говорю!

Орлок и ещё один рослый кисару послушно подняли воина под мышки и потащили к костру. Внимание остальных привлёк шум в чаще леса напротив того места где они до этого сидели. Тур решивший воспользоваться удачным моментом бросился на поиски Сиены, но запутавшись в лианах, словно муха в паутине, завалился в куст палисомы, обозначив наёмникам своё присутствие.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Всё пропало!

Вскочив подобно загнанному оленю, кисару ринулся сквозь чащу напролом, не обращая внимания на мелкие царапины. Добежав до того дерева, где ранее оставил гураму, кочевник обнаружил пропажу животного.

Вот же, фокуру!

В голове воина сразу мелькнуло предположение, что ворчливое создание могла забрать только сбежавшая девушка, так как поблизости не было никаких признаков присутствия хищных ящеров. Поблагодарив Великую Ра-Аам за помощь, кисару развернулся, собираясь отправится на её поиски. Однако внезапная вспышка света перед глазами заставила его тело рухнуть без сознания к ногам разгневанных мургов.

Воины небрежно приподняли тога так, чтобы лучше рассмотреть лицо незваного гостя.

- Ну-ка, посвяти. Да что ты им машешь, фокуру? Свети сюда, говорю! - Сахра выдернул факел из рук воина и поднёс к голове тога. – Ну-ка, ну-ка? А-а! Тур, гореть мне на ладонях Сам-Ру! Это ж, Тур, братцы! Вот так встреча! Лучший тога безумного Рату. Чего это прихвостень жреца околачивается рядом с моим лагерем? Никак соскучился. Ну, конечно же - жрица! По запаху он ее что ли выследил, падаль?

Питонгу стал размахивать факелом перед собой, стараясь разглядеть свежие следы на земле.

- Ха-а, ребята, так это кисару спёр у нас девку-то! Смотрите, братцы, повсюду следы гураму! Значит, все-таки решил выкрасть добычу у мургов, а поганец?! Ну-ну! На шесты, сейчас выбьем из него признание.

Толпа полупьяных наёмников, громко возмущаясь, потащила Тура в лагерь. Там уже успели установить два длинных шеста. И собирались подвесить пьяного дозорного. Откуда-то из глубины джунглей долетел, пробирающий до дрожи, крик вышедшего на охоту агато. Аруту каждого мурга, находившегося на поляне на мгновение сжалось, но под воздействием толье вновь развернулась до размеров гураму.

Пф-ф!

Подумаешь – агато!

- Сахра, может не стоит его пороть-то? Всё же тога, мало ли чего?

Ленту, как ошпаренный, отскочил в сторону от сверкнувшего перед его животом меча.

Сахра, грозно зарычал на нерадивого товарища, замахиваясь повторно.

- Заткнись, мерзкий фокуру, или клянусь Цоронгом, я сам выпотрошу всю нечисть, что скопилась у тебя внутри! Кого ты испугался? Тога без племени, это же беглец, почти харуту! Смекнул? А-а? Бестолочь: какое племя вступится за харуту?

- Они бились против сиронгов, - пробасил Орлок. – Ленту прав, Сахра. Зачем нам проблемы с кисару? Не стоит … Сейчас кисару обозленные, кто знает, что там у них после Рату? Рисково, брат. Отступи.

— И ты туда же? Вот же, тупицы! Эти прихвостни Сам-Ру казнили верховного жреца, а без Рату у нас не будет больше никаких дел с их племенем. Чего тогда жалеть-то? Или вы думаете эта самозванка, даст нам заказ. Таких жирных предложений как при Рату у мургов больше не будет, так о чём жалеть? Ну, чего встали, тащите ещё два шеста! Одним тога больше, одним меньше.

Питонгу развязал свой походный мешок и вытянул из него крепкий хлыст с бронзовыми шипами. Провернул несколько раз у себя над головой. После чего громко расхохотался. Довольный собой он плюхнулся у костра на походный тюфяк и налил до краёв толье в большой рог.

- Надо бы ещё запастись у сиронгов этим добром, а то скучно как-то. Вы хоть приведите тога в чувства, чего валяется словно потерявший аруту. – Сахра отрезал кусок мяса, закинул себе в рот, а затем громко чавкая принялся напевать любимую песню, пока его не оборвал Орлок.

- Тога досталось от палисомы. До рассвета от него толка не будет! Бесполезно.

- Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Ладно, свяжите получше, да пусть полежит здесь. Нам и старика пока хватит, чтобы развлечься, как следует.

Мурги под бдительным присмотром питонгу быстро закрепили тело жертвы на длинных шестах, подвесив за вытянутые руки. Несколько протрезвевший кисару начал громко протестовать: то умоляя товарищей, то сыпля угрозами. Однако захмелевшую толпу, это только ещё больше раззадорило, обещая всем интересное развлечение.

Когда всё было готово, Сахра выразил желание первым наказать провинившегося воина. Качаясь на полусогнутых ногах, он встал напротив жертвы и нанёс с десяток ударов, откидывая подальше руку для замаха. Тёмные струйки крови, словно живые змейки устремились вниз. Вопли страдальца, казалось перекрывали крик агато, рыщущего по лесам в поисках пищи. Мурги подшучивая над кисару, сменяли друг друга, а спина старика быстро покрывалась широкими рубцами да лоскутами разорванной плоти. У еле стоящего на ногах Ленту никак не получалось попасть по красным плечам воина: кровь, залившая рукоять хлыста отвлекала и мешала сфокусироваться на объекте. Наконец, Сахра, не выдержавший ожидания, взревел:

- Ты, что, фокуру, специально? Издеваешься? Или может, решил пожалеть этот кусок грязи со стоп Сам-Ру, а? – питонгу вскочил со своего места, споткнулся о спящего ртупа и рухнул под ноги пьяному воину. Взбешённый подобным фактом, он решительно поднялся, оттолкнул Ленту и принялся неистово пороть старика. Глаза Сахра наполнились злобой, которая напрочь вытеснила пьяный блеск. После того, как мург окончательно выбился из сил, он опустился на колени, завалился на спину и крепко заснул. Действие алкоголя наконец-то возымело действие. Разогнав кровь по телу, Сахра отдал себя в лапы Сам-Ру. На лагерь наёмников надвигалась тишина. Ленту, тихо подошел к спящему предводителю, выдернул хлыст из расслабленных пальцев и зашвырнул в ближайшие заросли. Мурги ненавидели данный предмет экипировки вожака не меньше врагов.

Когда первый луч причесал поляну, на которой разбили свой лагерь мурги, девушка, укутанная в походный плащ, покинула земли кисару. Её сердце учащённо билось, а глаза затравлено метались по джунглям в поиска убежища. Она понимала, что ей необходимо срочно выспаться и дать передохнуть гураму иначе тщедушный ворчун издохнет, так и не доехав до цели. Над головой жрицы пролетела группа охносов направляющихся к Царогским скалам. Несмотря на то, что их жёлтые животы практически касались макушек деревьев, они не заметили, укрывшуюся за секвойей кисару и её гураму.

Пронзительный крик голодных хищников прокатился по зеленым мохнатым холмам и разбудил связанного Тура, лежащего на поляне в лагере мургов.

Сам-Ру истекал слюной в предвкушении скорой жертвы.

Глава 15

ГЛАВА ⅩV

Носовые отверстия, несмотря на наличие специального намордника из толстого полотна, плотно забиты пылью. Душно, словно кто-то специально прикрыл заглушку вентиляционной трубы. Жажда когтистыми лапами разрывает горло, заставляя то и дело требовать воды у надсмотрщиков. Бочка за бочкой отправляются в шахты. К концу смены пальцы с трудом разгибаются, а ноги гудят так, словно вся кровь, бегущая по ним, стала бронзой.

Отколов последний кусок, Мирт махнул Ашат-Рару, оповещая, что на сегодня работа окончена. Сдёрнул онемевшими пальцами повязку с лица, снял шлем, отложил кирку, после чего жадно прильнул губами к ковшу с мутной водой. Затхлый запах забрался в носовые отверстия.

Опять одной мути набрали, поганые прихлебатели Сам-Ру!

Словно специально хотят, чтобы все передохли.

Ашат-Рар с грохотом откинул вагу. Усталость тисками стянула тело. Сиронг слегка пошатываясь, доплёлся до бочки, возле которой удобно разместился кисару, принял у него ковш и допил остатки. Почувствовав неприятный привкус, сплюнул на сторону.

- Ну, детёныши кута, когда-нибудь, я до вас доберусь!

- Чего-то вы сегодня рано? – поинтересовался проходящий мимо воинов Гарпа. Весь, с ног до головы, перемазанный грязью он толкал перед собой тачку, доверху нагруженную камнями. Её колёса скрипели так, что о приближении кисару становилось известно уже за сотню хелей.

- Тебе легко говорить, прохлаждаешься там, на верхнем ярусе, кати дальше свою повозку. Не до тебя нынче, - пробурчал юноша.

- А, что мне? Я по Рах-Кулана не бегаю! Хоть бы рассказал, чего вас понесло-то туда? Секреты? Ну-ну, понятно.

Мирт посмотрел на чёрное от пыли лицо сиронга, который глазами показал юноше, что не стоит пока отвечать на подобные вопросы. Ашат-Рар присел рядом с кисару. Оба молча стали наблюдать как Гарпа пытается втащить груженную тачку на платформу. Она протяжно скрипела, упорно сопротивляясь усилиям воина. Кисару напрягался, пыхтел, проклинал Сам-Ру, но продолжал толкать перед собой телегу. Постепенно силы стали покидать кочевника.

- Не мешало бы заменить.

- Да, в шахты власть исурамбу-таронгов нескоро доберётся. На этих тачках наверно ещё его прадед работал? – усмехнулся Ашат-Рар, а затем добавил, - Сегодня придёт Мия-Ру, передала, что есть новости от Таглака-Сара.

- Мне мимо стражи не проскочить, а прятаться сил нет, - ответил Мирт.

После того как их наказали за опоздание, отправив на самый трудный участок шахты, кисару существенно продвинулся в изучении языка сиронгов. Лаз кисару располагался по соседству с местом, где работал сахигарл, поэтому, как только выдавалась возможность, юноша обязательно брал уроки у Ашат-Рара. Сиронг, оказавшись в изоляции, стал более терпим к Мирту, и проводил с ним практически всё свободное время. Дружба, возникшая между двумя представителями враждующих народов, крепла от рассвета к рассвету.

- У меня в твоём токе есть знакомцы, попробую что-нибудь придумать. Ситуация, сам понимаешь, очень серьёзная, а больше здесь мне положиться не на кого, – воин посмотрел в глаза кисару и добавил. - Конечно, ты можешь отказаться, но без меня у тебя вряд ли получится покинуть Ситуст-Ру. Уж поверь, Сабатаранга этого точно не допустит – ни один кисару не возвращался назад, да ты и так всё знаешь. Тем более что даже отсюда тебе просто так не выбраться.

Мирт поднялся, аккуратно зачерпнул с поверхности бочки ещё воды, принюхался и залпом выпил. Вытерев тыльной стороной руки, влажные губы, поморщился, словно глотнул ругу, а затем обратился к всаднику:

- Если то, что ты предположил, окажется правдой, что тогда будет с Ситуст-Рой?

- Даже не знаю. Понимаешь, всё живое существует благодаря Оку Умра, возьми хоть ваши кочевья. Если его не станет - не станет и нас всех и вас! Тот, кто владеет Оком - владеет всем! Уловил? И Сабатаранга это тоже прекрасно понимает. В этом сложно сразу разобраться, так просто и не объяснишь.

- Ты о чём говоришь? Свет исходит от Великой Ра-Аам! По ее божественному разумению и никак иначе. Это она владеет всем и даёт жизнь всему живому! Если бы тебя только услышали жрецы земель кисару! У-ух! Одной ногой стоишь на тропе Сам-Ру, Ашат-Рар. Не искушай богиню погаными словами нечестивцев. Не гоже это.

Ашат-Рар, ухмыляясь, опустил голову, понимая, что несколько поспешил: юноша ещё не был готов столкнуться с реальностью, а потому замысел сиронга мог оказаться под серьезной угрозой. Слишком сильна вера в груди юного кочевника, а значит так просто, с наскока, её точно не выбить.

- Я и не спорю. Просто хотел сказать, что мы с помощью Око Умра, лишь регулируем поступление тепла и света ниспосланного богиней на просторы нижнего мира. С этим-то, надеюсь, ты спорить не станешь?

Юноша смотрел на сиронга так, словно тот только что вернулся из самых отдалённых глубин обители Сам-Ру. Холод проскочил между сердцами. Желая быстрее выбраться из неудобной ситуации, Ашат-Рар попробовал загладить недопонимание, возникшее на короткий период между ними.

- Мирт, Великая Ра-Аам одаривает нас всех своим светом, а исурамбу-таронги лишь её …э… Как бы, э… Жрецы, которые по воле богини следят, чтобы все, что она сотворила, не погибло. Понимаешь? У-уф-ф! Как же сложно-то! – Ашат-Рар тяжело выдохнул и быстро продолжил. - Пойми, мы не должны допустить, чтобы Оком Умра завладел Сабатаранга. Это общее дело. Твоё и моё. Ни кисару, ни сиронгов, ни ртупов – а наше общее. Я даже боюсь представить, чем нам грозит уничтожение … Не думал я, что придётся пойти на такой шаг, но вынужден признать, что нуждаюсь в помощи уранга. Без тебя мне не выбраться. Мы нужны друг другу, если хотим выжить и отомстить.

Ашат-Рар с облегчением выдохнул, заметив тёплую искорку взаимопонимания в глазах собеседника. Шаткое положение удалось выровнять.

- Ладно, потом договорим. Вон новая смена идёт. Сейчас расходимся по своим токам, а там дашь знать.

- Только, этого - тощего, пока лучше, с собой не бери. Рано ему.

Мирт кивнул в знак согласия, подхватил кирку и побрёл навстречу идущим к своим рабочим местам пленникам.

- Как смена, Мирт? – зычно гаркнул Усурма-ох, когда кисару направился к выходу – Может, составишь мне компанию?

Кочевник устало махнул рукой, решив не тратить силы и время на пустую болтовню с ртупом.

- Понима-а-аю. Ну, что ж, давай в следующий раз, - растеряно промямлил воин.

- Ему теперь не в чести, видишь дружбу с сиронгами водит, – ядовито заметил худощавый кисару, идущий сразу за Миртом.

Мерзкий тип.

Юноша проигнорировал замечание, наградив недоброжелателя холодным взглядом. Ртуп, успевший приступить к работе, развёл руками по сторонам, улыбаясь самому себе. Оно и понятно – каменоломни Тиглура не место для развлечений. Громко чихнул, подняв облако пыли, надел намордник, а затем резво ударил киркой по бугристой стене.

Ещё раз и ещё!

Мощными ударами, кочевник выворачивал из скального выступа огромные куски породы. Сегодня он был в хорошем расположении духа и намеревался побить собственный рекорд, причем вагу использовать при этом он не собирался.

После ужина Мирта подозвал толстый надсмотрщик и сказал где найти Ашат-Рара, не забыв предупредить, что вернуться юноше необходимо до наступления темноты. Сиронг прятался среди деревьев недалеко от сторожевого тока, ожидая прихода сестры. Мирту пришлось добираться до всадника короткими перебежками, стараясь не попасть в поле видимости стражей. На этот раз ему повезло, так как особенность местной ограды, имеющей по периметру шесть граней, позволяла удачно прятаться за выступы цветущей зелени.

- Чего, так долго-то? – прошептал сиронг.

- Ну-у, знаешь, мы с тобой собрались не на жертвоприношение во славу Великой Ра-Аам!

- Тихо ты! Слава таронгам, а вот и Мия-Ру.

Девушка, как обычно, прошмыгнула мимо привередливых стражей. Мило улыбаясь, она угостила каждого дольками матанги и не успели они опомниться, как обладательница стройной фигурки исчезла за поворотом изгороди, быстро затерявшись среди бредущих на смену рабочих. Мия-Ру ловко пробралась сквозь кусты, которые окружали небольшой островок пирамидальных деревьев, и присела по-девичьи рядом с воинами.

- Угощайтесь! – Мия-Ру подвинула корзину Ашат-Рару, широко при этом улыбаясь.

- Брось, сейчас не до этого. Что случилось, сестрёнка, к чему такая срочность? – сиронг буквально впился глазами в лицо Мия-Ру. Он прекрасно понимал, она не станет рисковать понапрасну.

- Ты тоже не будешь? – девушка взяла плод и, делая вид, что не слышала вопрос брата, протянула Мирту.

Кисару молча взял дольку матанги из рук юной собеседницы.

- Мия-Ру! – угрожающе зашипел Ашат-Рар. – Ты издеваешься? Нам скоро возвращаться. Давай уже выкладывай всё, как есть!

- Отец не послушал меня.

- И-и? Ну, не тяни ты!

- Ты оказался прав – он не вернулся. Совет сахигарлов прошёл, а он так и не приехал, Ашат-Рар! Мать не находит себе места. В нашем секторе, думается мне, наберётся целое хамру из тех, кто остался за стеной Твердыни. Прибыли всадники и предупредили, что их всех задержали до выяснения каких-то там обстоятельств. Глупость какая! Какие обстоятельства? Ашат-Рар, что, вообще, происходит? Нам с мамой страшно! Что творится в Твердыни Умра? Это как-то связано с тем, что ты попал к Тиглуру? Почему после вашего возвращения количество патрулей так возросло? Да мы словно живем в военном лагере. Такое ощущение, что вы принесли тот мир к нам и, поверь - мы точно этому не рады. Я получала продукты в ишмая-митра, так там стоял страж и следил сколько всем отпускают. Это как? А прошлым рассветом Лою-Кою схватили прямо рядом с ее током за не подобающий внешний вид – а она просто не успела повязать ланту!

Мия-Ру коснулась причудливого головного убора на голове, в виде перекрученной кожаной повязки под которой скрывались перья, чтобы кисару понял, о чем вообще идет речь.

- Том-Каюм заявил, что его младшего брата увезли сразу после того, как он возмутился корзине подгнившего солота и грязному белью, которое почему-то вернули не стираным. Этот ишмая-митра, кстати, тут же прикрыли. Теперь они ходят в наш – еды стало не хватать. Ашат-Рар, я не понимаю, что происходит. Такое ощущение что что-то сломалось, и никто не знает, как это починить.

Ашат-Рар застыл. Сиронг смотрел прямо перед собой, казалось, перестал слушать сестру сразу после первой её фразы. В голове сахигарла прокручивалось около десятка вариантов, но ни один нельзя было воплотить в жизнь, по крайней мере, пока.

Да, лучше не придумаешь!

Как теперь выбираться, когда в руках агатра жизни близких?

Аруту воина пылала от негодования и осознания собственного бессилия.

- А что Таглака-Сар? – с надеждой в голосе спросил воин.

Мия-Ру нахмурилась и резко ответила:

- Глупый прислужник! От него никакого толка не будет, уж поверь мне. Ему интересна только я! Скорее не даже я лично, а его отношение ко мне. Гнусный тип, только и мечтает об удовлетворении своих низменных потребностей. Терпеть его не могу. Клянусь таронгами, если бы не ваша дружба, Ашат-Рар, давно бы выбила из него аруту! При каждой встрече он уходит от разговора о тебе. А после того, что случилось с отцом, вообще перестал появляться. Трусливый сын кута!

- Может его тоже схватили, а? Мия-Ру? – предположил Ашат-Рар расстроенный словами сестры.

- Как же! Схватили! Я сама, буквально совсем недавно, видела его на площади «Трёх Знамён таронгов». Он сопровождал Сабатарангу по дороге в Твердыню Умра. Ты же знаешь, главная дорога проходит как раз напротив нашего тока. Располнел, а глазки так и бегают по сторонам. Терпеть его не могу! Лая-Ко уверяет, что видела Таглака-Сара в обществе двух девиц из тех, что так часто наведаются в корпуса молодых фарангов. Тьфу! Противно. Когда вообще это стало нормой? Почему перестали работать советы-осуждения. К чему мы идем, братец?

Ашат-Рар опустил голову.

- Что-то ещё?

- Да, вроде как бы всё.

Девушка забавно передёрнула плечиками и посмотрела на Мирта. Большие глаза откровенно считывали информацию с лица кочевника. Он все такой же дикий, и ещё совсем недавно, судя по всему, бегал по лесистым горам за хищными тварями. Кисару как и в прошлый раз не смог выдержать силу её взгляда. Смутившись, воин опустил глаза, сделав вид, что увлечён изучением мякоти матанги. Мия-Ру лукаво улыбнулась, но ничего не сказала. Она дотронулась до руки сахигарла и тихо спросила:

- Что передать маме?

- Ничего, мы же договаривались – для них я, пока, на границе. Ей и так сейчас будет не просто. Нет у меня для вас хороших новостей, сестренка. Боюсь если так пойдет дальше …

- Не получится.

- Мия-Ру?

- Она была сильно расстроена, я не знала, как её успокоить! Ашат-Рар, глупо скрывать очевидное. Все уже знают, что агатра привёл с собой практически весь воинский контингент рампа Од-Ра. Или ты предпочитаешь, чтобы она думала, что тебя растерзали в бою с уранга?

Девушка бросила косой взгляд на сидящего напротив Мирта. Лицо Ашат-Рара стало мрачным как грозовая туча. Пока брат раздумывал над планом дальнейших действий, Мия-Ру решила немного развлечь себя невинной беседой с пленником. Девушка старалась занять голову позитивными мыслями, чтобы спрятаться от гнетущей атмосферы, царившей у неё дома. Постепенно жизнь Ситуст-Ры менялась в худшую сторону, отчего в сердцах граждан поселилась нескончаемая тревожность.

- Ты уже говоришь на языке сиронгов или Ашат-Рар до сих пор общается с тобой жестами?

Мирт утвердительно кивнул головой.

- Ну и чего же молчишь, в таком случае? Имя-то у тебя есть, или будем тебя звать просто - уранга? Ну, же, смелее.

- Мирт. – Еле слышно выдавил из себя юноша. Сам не понимая почему, но язык отказывался ему повиноваться. Он словно паутиной откета приклеился к нёбу. Кочевника начала раздражать несвойственная для кисару робость.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

И чего этой девчонке от меня надо?

- А ты забавный! Ашат-Рар, он не кусается? Можно погладить?

Девушка широко улыбнулась и подмигнула кисару.

- Фу-у-ух! Ладно, сестрёнка! Теперь о деле: ты можешь встретиться с Халамбу-Саром? Передай ему, что ровно через десять рассветов мне понадобиться резвый топориск, возможно даже два, григер и походные плащи.

- Что ты задумал, Ашат-Рар? – не на шутку встревожилась Мия-Ру. – Я и шагу не сделаю, если ты не посвятишь меня в свои планы! Зачем всё же ты таскаешь повсюду за собой пленного кисару?

- Клянусь властью таронгов, скоро всё расскажу, но сначала мне нужно, как следует, обдумать план. Дело серьёзное, на кону не только наши с отцом головы, но и судьба всей Ситуст-Ры! Не хотелось бы получать отказ от Халамбу-Сара. Не уступай этому сахигарлу, Мия-Ру.

- Что передать маме? – спросила девушка, когда начала пробираться через кустарник на мощеную дорогу.

- Скажи, что я обязательно что-нибудь придумаю. И берегите себя, сестрёнка! Слава таронгам!

- Слава!

Мия-Ру ещё раз улыбнулась на прощание Мирту, а затем исчезла, серди сочной листвы кустарника.

Красивая, что и говорить!

Ашат-Рар, не глядя на товарища, быстро выбрался с другой стороны ограждения. Сиронг молча, направился к своему току, не обращая внимания на юношу. Кисару брёл позади, с аппетитом разжёвывая сладковатый плод. Он старался найти объяснение странному поведению Мия-Ру. Что-то непонятное происходит с ним каждый раз, когда рядом оказывается сестра сахигарла. Аруту вибрирует, словно паутина откета на ветру, от одного ее присутствия. Он даже обратился за подсказкой к Великой Ра-Аам. Но ответа, в свойственной ей манере, так и не получил.

В течение нескольких рассветов Ашат-Рар молчаливо вынашивал план по спасению отца, пока, наконец, не решился обсудить его с Миртом.

- Сколько уранга поддержат тебя? – отбросив кирку в сторону, поинтересовался сиронг.

Кисару закатил последний булыжник на телегу, стянул намордник и переведя дыхание ответил:

- Думаю, что половина тока точно! А может и больше. Кто их знает?!

- Пф-ф! Слишком мало! Сабатаранга признает только серьёзную силу: небольшое восстание уранга из одного тока на каменоломнях Тиглура агатра даже не заметит. Нужно поднять по возможности всех до единого.

- И что ты предлагаешь, раздери тебя агато?

- Слушай внимательно. До встречи с Халамбу-Саром на нашей стороне должны быть все токи с уранга и половина надсмотрщиков. Только тогда он согласится помочь нам. Халамбу-Сар опытный воин, и очень хитрый. О-очень! Этот сахигарл даже слушать меня не станет, если не будет уверен, что дело беспроигрышное. Мирт нужно постараться! Делай, что хочешь – молись своим богам, проси, обещай, запугивай, но сплоти вокруг себя уранга! Ты один из тех, кто поднял на борьбу с нами Периферию, они должны к тебе прислушаться. Если агатра возьмёт верх над Твердыней, тебе некуда будет возвращаться, да и не зачем! Уж, поверь моему опыту. Вопрос сейчас стоит не о жизни одного племени, а обо всех землях, куда падает свет твоей богини. Понимаешь меня?

Мирт поежился, словно его лизнул языком агато.

- Я не знаю. Дело-то не простое. Некоторым совершенно всё равно, как сиронги делят между собой власть и что они там творят на Периферии. Эти обжились здесь, свыклись и ничего больше не хотят менять. Да они даже не желают возвращаться к землям предков! К тому же, слишком сильна ненависть к вашему брату. Ты не забыл, сколько страданий принесли кочевникам набеги Ситуст-Ры?

- Вот и отлично. Сейчас самое время отомстить Сабатаранге! Постарайся вдолбить в их зелёные головы, что если они сейчас не воспользуются моментом, то не только не попадут домой, а возможно и вовсе расстанутся со своими аруту. Клянусь властью таронгов, если Сабатаранга убедит Твердыню Умра, что вся Ситуст-Ра на его стороне мы погибли! Мирт, неужели уранга так глупы? Или мы вместе, раз и навсегда, выдерем гнилой зуб Ситуст-Ры или эта гниль сожрёт и мой и твой мир. И вот тогда ни какие боги нам уже не помогут! Понимаешь, о чем я?!

Мирт недовольно фыркнул и резко ответил воину:

- Может мы и не умеем контролировать свет Великой Ра-Аам, зато не хуже вас используем саяк!

Ашат-Рар улыбнулся, глотнул холодной воды, протянул ковш кисару и добавил:

- Вот и славно. Так и должно быть. Тогда готовьтесь, если у нас всё получиться полетит не одна голова, причём не все они будут принадлежать фарангам. Как только Халамбу-Сар встретится с главой совета Тамонтса-Ра, ваши навыки тога нам пригодиться. Тиранические замашки Сабатаранги нужно остановить! Ситуст-Ра свободна и должна такой остаться, до тех пор, пока держится купол. Остаться в стороне у вас точно не получиться, кто бы, что не думал.

- А что будет с тобой, если ничего из этой затеи не выйдет? Что если сиронги не пойдут за вами?

Ашат-Рар на мгновение задумался. А затем заговорил с таким пылом, что работавшие рядом воины начали оглядываться, прислушиваясь к речи сахигарла.

- Каждый гражданин Ситуст-Ры обязан своим существованием исурамбу-таронгам. О такой жизни уранга могут только мечтать. Хочешь выращивать солот или матанги – пожалуйста! Тебе, к примеру, выделят ток на территории Та-Паска. Другой вариант: допустим, твоей аруту больше по нраву боевой топориск и григер за плечом – вот тебе ток в Рах-Кулана. Ну, а если есть способности к управлению, а главное пытливый, критически заточенный ум – прямая тропа в Твердыню Умра. Смелей! Дерзай! И нет никому дела: кем были твои близкие! Никого не интересует статус и заслуги предков. Их вознаградили при жизни, они достаточно пользовались преференциями, так чего ради теперь их потомки должны паразитировать за их же счет. Нет, так не пойдет! Для Ситуст-Ры, ты совершенно новый гражданин, только что покинувший скорлупу, так докажи свою пользу обществу, и оно непременно отблагодарит тебя. Только твои личные способности, Мирт, определяют твою дальнейшую судьбу. Мы звено цепи и пока мы вместе нас точно не разорвать. Учти это. Я предлагаю встроить в систему всех уранга, на то и нажимай, перескажи им то, о чем я сейчас тебе толкую.

Только подумай, Мирт: не нужно будет больше заботиться о еде и бегать по кустам за кутами. Ишмая-митра, заполняемые рухра закроют все твои потребности в еде, одежде, и остальном. А, дети, Мирт, ваши дети смогут получить достойное граждан Ситуст-Ры образование. Им не придется рисковать жизнью, подвергаясь набегам мургов или иной нечисти. Да, мы не живем совместно с потомством, до определенного возраста, но оно нам и не нужно. Тебе будет хватать общения с ними, поверь. Да и про себя не забудешь. Родители не тяготятся обязанностями по воспитанию, государство взяло на себя эту функцию. Нет родителей одиночек, отношения строятся так, что это просто невозможно. Хотя сейчас не об этом. Так вот: воспитывая молодое поколение в Ора-Хота, мы вкладываем им в головы одну простую истину, в таких условия никто из близких не может повлиять на мировоззрение будущего гражданина. Понимаешь, о чем, я? Это абсолютно послушное, лояльное общество готовое трудиться на благо Ситуст-Ры. Нет завышенных ожиданий и запросов – просто живи и получай от этого удовольствие.

У вас не будет споров о том, чей бог выше и сильнее. Очень тяжело привить какую-либо идею ребенку и заставить соблюдать правила, если дома ему говорят совершенно иное. Это серьезно расшатывает систему и делает ее весьма зыбкой. Проницаемой, если хочешь для инородного элемента. То есть когда ты слаб здоровьем внутри, любая даже не значительная рана, способна отправить тебя на тропу Сам-Ру. Ни один наставник не сможет перевоспитать юного сиронга, если в кругу семьи, по тем или иным причинам, не поддерживают линию государства. То есть, если ты вбиваешь своему ребенку что-то своё, то никакой жрец или там, вождь не сможет донести до него идею отличную от твоей, как бы он не старался и каким бы талантливым не был. И вот тогда ему остаётся только одно – террор! Мы исключаем этот момент, он возвращается в семью сформированным и осознанным. И так будет продолжатся от поколения к поколению. Нужно только помочь сейчас закрепить это. А террор не наш путь, не наша тропа.

- Рату?

- Да, верно, тот самый - Рату. Ситуст-Ра поможет вам избавиться от таких как этот жрец Рату. Воспитывая потомство в рамках Ора-Хота, мы полностью исключили одну из причин, ослабляющих государство изнутри. Я сам так воспитывался. Меня никто не забирал из семьи, я знал и знаю отца и мать и вот Мия-Ру. Но в голове моей всегда был порядок, за то короткое свидание, что нам предоставляло Ора-Хота, отец просто не мог мне ничего внушить, даже если бы очень захотел. Мы проводили рассветы, играя, обсуждая интересные темы, занимаясь обустройством тока, а до всего остального нам не было никакого дела.

А старики! Вот послушай меня. Старики, Мирт! Ведь многие из тех, кто сейчас заполняет токи Тиглура, очень скоро станут старыми и немощными. Каменоломни не идут на пользу их здоровью. Сам понимаешь.

- А кто же останется здесь?

- Тиглур по задумке должен стать исправительным центром для тех кто, так или иначе, не благонадежно влияет на систему. Да, она пока далеко не совершенна, тут нужно признать. Я лишь описываю тебе идеальный вариант, к которому все мы должны стремиться. Мы и вы. Пока Твердыня ничего не придумала, чтобы могло исключить такие вот ошибки. К сожалению, не все способны перестроить аруту в угоду интересам общества. Это очень, очень тяжело и долго, Мирт. Поверь, я сам иногда ловлю себя на этом, но мы стараемся. Поэтому когда уйдут уранга, их место займут те, кто не хочет или не может встроиться в систему. Ведь ты же сам знаешь не каждое яйцо способно проклюнуться, от этого нет спасения. Остаётся лишь смириться и вести над этим работу.

Так вот я про Коло-Араста.

Со стариками та же история. Ты сам мне рассказывал, как не хорошо поступают с престарелыми кисару, я не говорю про то, что не все они доживают до этого возраста. Коло-Араста решит вашу проблему и опять же с учетом интересов всего общества. О них никто не забывает. Старики-сиронги обеспечены всем необходимым. Их жизнь размеренна и спокойна. Они также как и дети имеют возможность встречаться с близкими. Ситуст-Ра предоставляет им все необходимое, и поэтому нет особой нужды о них кому-то заботиться. Тот факт, есть у тебя потомство или нет, на личную жизнь сиронга никак не повлияет. У вас же, сам знаешь, если твои дети погибнут, ты останешься, обречен на голодную смерть, если, конечно, племя не позаботиться о тебе. Но много ли ты встречал таких случаев? Сиронги не бояться старости, они активны, подвижны, общительны. У них там свой особый ритм жизни. Своя скорость – нет конфликта между поколениями. Они словно идут параллельно, но по разным тропам и естественно с разной скоростью. Понимаешь? А разделения по возрастному критерию исключает пересечения этих самых троп. Активная юность, размеренный ритм среднего периода и медленный темп старости – разбросаны по разным секторам. Поэтому нет напряжения. Просто нет повода для его возникновения. Старики Ситуст-Ры не только не отягощают общество, они его укрепляют. Каждый сиронг с младенчества знает, как пройдет его жизнь и чем она в итоге закончится. Ведь страшатся не самой смерти, как таковой, а неизвестности. Что там после? Пока ты слышишь рычание, но не видишь его источник, страх пробирает тебя до кончика хвоста. Но как только появляется топориск или там агато, он становиться значительно меньше, верно? Старик уйдет к предкам в окружении близких, довольный и счастливый.

Даже смерть они не встречают в муках. Те, кто, по той или иной причине оказался к концу пути слаб здоровьем, могут попросить укол с ядовитым шипом, значительно облегчив себе уход и оградив, тем самым, близких от лишних переживаний. Он ведь все равно уйдет, так к чему затягивать, заставляя страдать и себя и окружающих. Согласен? Как бы долго мы не жили, ещё никому не удалось отсрочить уход на неопределенный срок.

Мирт кинул, нервно теребя край сатунгасу. От перспектив нарисованных Ашат-Раром у кисару перехватило дыхание.

Вот бы воплотить все то же самое на просторах родной ему Периферии!

- Так вот. После тебя останется лишь небольшая урна с прахом, но мы его не развеваем, а складирует в стенах Твердыни Умра. Ты всегда можешь прийти и мысленно пообщаться с ушедшим к предкам. Говорят, это даже помогает навести порядок в аруту. За стеной ухаживают и тщательно оберегают. Я бы мог тебе ещё много чего рассказать, но боюсь это пока лишнее. Оставим на другой раз. Теперь, Мирт, ты должен все это обдумать и преподнести уранга, а там дело за малым. Понял?

- А как же взрослая жизнь?

Прошел уровень, значит - справишься. Не прошел, сиди на месте. В этом сила Ситуст-Ры – каждый сиронг занимает своё место. Вот оно – звено! Хочешь жить достойно – докажи, что полезен обществу, в котором находишься и оно с радостью примет тебя. Этому нас учат таронги, причём с самого детства. Мы не думаем где поспать, где взять еды, не гоняемся за кутами или гураму.

- Да, вы тащите все от нас! – вставил Мирт.

Ашат-Рар усмехнулся.

- Для этого у нас существуют ишмая-митра. Приходишь и получаешь норму: немного, конечно, но, поверь мне - никто не останется голодным. До сих пор всем хватало. Также и с одеждой, и со всем остальным. Ты главное приноси пользу Ситуст-Ре, и она позаботится о тебе! Даже об уранга! Думай о ближнем и будь готов расстаться с аруту в борьбе за Ситуст-Ру. Вот, скажи мне, Мирт: с тех пор как вас привели, ты видел, среди сиронгов глубоких стариков? Больных, калек?

- Только не говори, что Великая Ра-Аам наделила вас вечной молодостью и здоровьем, которому позавидует агато? – съязвил кисару. Юноша и сам не раз задумывался над этим.

Ашат-Рар от души рассмеялся, затем продолжил:

- Конечно, нет! Эта опять же заслуга исурамбу-тарогов. Как я и говорил, все старики, не прошедшие должный уровень по состоянию здоровья, отправляются в Коло-Араста. Понимаешь, там у них всё как здесь: есть свои токи, такие же ишмая-митра и все остальное. Мой дед до сих пор счастливо поживает в Коло-Араста. Он настолько стар, что ещё помнит наглый набег вождя ртупов на стены Ситуст-Ры. Жизнь в Коло-Араста протекает размеренно и спокойно – старикам не нужен такой быстрый темп, какой привычен для нас. Топориски им уж точно не нужны.

Когда-нибудь, наступит и мой черёд. И, клянусь властью таронгов - я буду счастлив, отправиться туда. Кстати, о детях! Мы больше не строим цобо. Наше потомство, до определённого возраста, содержится в секторе Ора-Хота. Они знают не только родителей, но и стариков, общаются, играют с ними, но не мешают работать на благо Ситуст-Ры! Их разрешается навещать и даже ненадолго забирать домой. Понимаешь, о чём я? – Ашат-Рар присел к Мирту. – И вот, теперь Сабатаранга поставил под угрозу благополучие Ситуст-Ры. Сиронги готовы идти навстречу нуждам общества, но смогут ли они отказаться от привычной жизни во благо интересов одного сахигарла? А я скажу тебе – нет! И вот тогда всё рухнет! Мы можем, пока, только строить догадки, насколько серьёзными для нас с тобой могут быть последствия. Мирт, нельзя допустить, чтобы достижения наших предков оказались на грани уничтожения. Вас это тоже коснётся. Обязательно, коснется, уж поверь! Сабатаранга сейчас намерен переплести эти тропы, запутать и все разрушить. Это очень сложно сделать снизу, но сверху …

- Рассказ твой, конечно, впечатляет, клянусь аруту Великой Ра-Аам, но нам-то, что до этого? У нас-то всё по-иному!

- Правильно. Вы ничего не знаете о нас. А исурамбу-таронги думаешь, в курсе, что происходит на Периферии? Все сведения о кочевниках концентрировалась в руках Сабатарнаги и высокопоставленных сахигарлов. Агатра использовал уранга, как страшилку для кирувитов. Он умело манипулировал вами. Мне не приходилось слышать, чтобы хоть один кирувит, когда-либо, покидал приделы Ситуст-Ры. Я уверен - Твердыня Умра, до сих пор считает, что уранга периферийных районов немногим умнее топорисков. А значит, вас нужно контролировать и пасти как гураму. Наша с тобой задача доказать им обратное.

- А как же те пленные, которых к вам постоянно приводят?

- Ты наивен, кисару. Кто же из сахигарлов Рах-Кулана позволит уранга дойти до исурамбу-таронгов?! Разумный кочевник для кирувитов – это всего лишь результат перевоспитания. Ты можешь стать гражданином, но кирувитом - никогда. Ты забываешь прошлую жизнь, а мы взамен даём тебе возможность жить свободно, но лишь настолько насколько позволяет твой статус. А теперь скажи мне, кисару: много ли найдётся желающих променять тёплую постель тока на пыльные коридоры Тиглура? Я же тебе объясняю, что сейчас у нас появился шанс! Сиронгам важно сохранить то, чего они так долго добивались, а кочевникам получить свободу и независимость от Ситуст-Ры. Сабатаранга прельщал таронгов землями, но умолчал про то, какую цену Ситуст-Ре придётся заплатить за господство над Периферией. Сейчас я понимаю, почему агатра так торопился подавить восстание ртупов и вернуться домой.

Разговор получился долгим. Не всё о чём рассказывал Ашат-Рар Мирт смог сразу понять, однако сиронгу удалось убедить кисару, что ему необходимо сделать всё, что в его силах, для объединения пленных кочевников против зарождавшейся тирании Сабатаранги. Юный воин осознавал, что сильно рискует аруту, но другого выхода для себя не видел. Отказать сахигарлу, значило поставить крест на возможности вернуться в долину Диких Голубых озёр. Работать в шахтах, пока невыносимые условия не превратят тебя в старика и не вытолкнут на тропу Сам-Ру, ему хотелось меньше всего. Можно молчать и мириться с долей уготованной им Великой Ра-Аам, как безумный Чоту, но зачем? Чоту рассуждавший, что так было всегда, наотрез отказывался даже говорить о возможных нарушениях или отклонениях в системе. Совсем недавно Чоту ушел к предкам прямой тропой. Мысли о безумном кисару помогли юноше принять окончательное решение.

Прозвучал приглушенный звук сиронзу, оповестивший об окончании смены и рабочие, стройными рядами, потянулись к выходу, перебрасываясь на ходу редкими репликами с теми, кто пришел их заменить.

- Мирт, сколько телег сегодня наколотил? – задорно поприветствовал кисару Усурма-ох. – Гарпа говорил в прошлую смену - ты умудрился даже кирку сломать. Побереги силы, парень, а то, так тебя надолго не хватит. Руда не закончиться, уж поверь моему опыту, а вот твоя аруту точно не вечна.

Юноша улыбнулся, демонстрируя ртупу руки, щедро осыпанные кровавыми мозолями. И тут вспомнил, что оставил кирку рядом с баком, наполненным водой. Однако одному возвращаться назад не хотелось. Он пояснил стражу причину, по которой вынужден вернуться, а затем бросился догонять ртупа, чтобы с ним дойти до своего рабочего места. Кисару нравился позитивный настрой Усурма-ох: воин почти никогда не унывал, всегда был весел, даже когда не мог поднять рук от усталости. Общение с ним помогало юноше избегать мрачных мыслей и не терять веру в себя. В каменоломнях Тиглура потребность в таком собеседнике ощущалась особенно сильно. Поэтому, как только воин предложил показать кисару кое-что интересное, Мирт с радостью согласился.

- Я пока никому не рассказывал. Ну, мало ли что! А ты вроде парень ничего - умеешь держать язык за зубами. Уж точно лучше тех кисару, что попадались мне раньше, забери их аруту Цоронг! Может, что и посоветуешь, как знать? Нам только придётся немного проползти, но я думаю, для тебя это не составит особого труда.

Юноша пожал плечами и, встав на четвереньки, пополз следом за ртупом по каменной поверхности неприметной расщелины. Когда они добрались до нужного места, Усурма-ох посвятил факелом на небольшой выступ, покрытый жёлтым налётом.

- След Великой Ра-Аам! Разорви меня агато! Усурма-ох! — прошептал Мирт и, протянув руку, осторожно коснулся пыльной поверхности. – Я как-то видел такое на поясе у верховного жреца. Не у каждого хиза найдёшь. Но здесь так много! У-ух, Великая Ра-Аам! Кисару говорят, его встречают в тех местах, где когда-то ступала нога богини. А если потереть, смотри. Как блестит-то, а! Ну-ка поднеси факел ближе. У-ух! Что ты будешь с ним делать, Усурма?

- Не знаю, как там, на Периферии, но вот в Ситуст-Ре, мы можем надеяться выменять на него для себя свободу! Сахигарлы высшего уровня носят такие риклоны. Я сам видел у Тиглура на шее, немытая скорлупа Цоронга! У них так-то всего хватает, но какой сахигарл откажет себе в удовольствии пощеголять перед приятелями такой вот штуковиной! Красота, смотри, как поблёскивает, аки огонь в воде. Уверяю тебя - не часто шахты балуют сиронгов подобными подарками. Знаю я и то, что Твердыня Умра очень нуждается в нём. В основном всё перебрасывают туда, но по пути на каждом этапе отщипывают кусочек. Куркуют про запас, так сказать. Ну, знаешь, на всякий случай! Эти сиронги ещё те пройдохи, кто бы что ни говорил. Уровни не уровни, коэффициент не коэффициент, а аруту кута сидит в каждом из них, и выбить её не так-то просто. Я тут насмотрелся, ещё не то могу тебе рассказать, дружище. Так уж постановил Цоронг. Боги с нами, Мирт! Только, чур - молчок!

В голове кисару тут же мелькнула мысль, что это не плохой вариант получить свободу, не ввязываясь в кровопролитные разборки между сиронгами. Мирт прекрасно понимал, что отчёт по смертности среди уранга Тиглур никому не даёт, а значит, о пропаже двух кочевников никто не узнает.

Останется только перейти Пояс Сам-Ру!

Но вот только насколько Усурма-ох прав? И сможет ли ртуп договориться с Тиглуром? Идея очень понравилась кисару. Гораздо лучше той, что предлагал сиронг. Смущало только обещание, данное Ашат-Рару, да желание отыскать Ситу среди уранга Ситуст-Ры. Если убежать от сиронгов можно, то от кошмаров с Рату и Рурсуром вряд ли получится.

Внезапно Усурма-ох, прервал размышления юного воина.

- Тс-с-с, кто-то скребётся, вот же немытая скорлупа Цоронга! Выследил та-ки! Наверно заметили свет! Живее, туши факел. Ну же - пошевеливайся!

Мирт начал пятится назад, чтобы быстрее преодолеть опасный участок, где и его, и ртупа могло легко завалить. Проход пока ещё не был достаточно разработан, а наличие нескольких балок не гарантировало полной безопасности. Однако не успел он выбраться, как сверху послышалась серия мощных ударов киркой о поверхность скалы и на них с Усурма-ох посыпались тяжеленые глыбы. Кисару выдернул ртупа из расщелины, схватив крепко за руку. Но сам не успел увернуться от летящего на него камня. Получив сильный удар по голове, он упал и потерял сознание.

Прозвучал сигнал сиронзу оповестивший каменоломни Тиглура о серьезном обрушении, при котором все рабочие обязаны были организованно покинуть шахты и выбраться на поверхность.

Глава 16

ГЛАВА ⅩVI

Густой туман в голове путал мысли.

Перед глазами на расстоянии вытянутой руки плотной стеной стояла пыль. Ничего не разобрать дальше собственного носа.

Вот же, фокуру!

Сердцебиение едва различимо. Мирт с большим трудом стянул с головы шлем, а затем осторожными прикосновениями ощупал макушку. К счастью, осколок прошёл вскользь, не пробив сферическую поверхность, но оставил глубокую вмятину. Кисару поблагодарил Уно и Великую Ра-Аам. Невыносимая боль в голове мешала кисару подняться на ноги. Он сел, прислонившись спиной к большому валуну. Когда пыль немного улеглась, Мирт разглядел, лежащего от него, на расстоянии всего в пару шагов, воина. Факел отлетел к противоположной стене, но не потух, продолжая тускло мерцать. На долю секунды Мирту показалось, что за факелом стоит Рату. Потерев глаза как следует, юноша обнаружил, что это всего лишь тень причудливой формы. Сам-Ру лизнул аруту кочевника, страх ледяными когтями вцепился в хвост кисару и никак не хотел отпускать.

- Усурма-ох. – прокашлявшись, прохрипел кисару. – Усурма! Ах, ты ж, охвостье кута!

Мирт попытался встать, но обнаружил, что у него из спины торчит длинный осколок гранитной плитки, из-за которого было невозможно перемещаться по проходу в полный рост. Кисару, скрепя зубами от боли, в лежачем положении дотянулся до придавленного плитой ртупа. Затем постарался, всеми возможными способами, привести Усурма-ох в чувство, но воин не подавал даже малейших признаков жизни. Понимая, что это бесполезно, кисару попытался руками сдвинуть плиту в сторону. Однако единственное что ему удалось, так это освободить одну из придавленных ног товарища.

Ну и как быть дальше?

Юноша растеряно огляделся по сторонам надеясь отыскать, что-нибудь более-менее подходящее. Рядом с заваленным проходом лежали куски опоры, которые Мирт решил использовать в качестве рычага. Превозмогая жуткую боль, он подтянул самую прочную и крупную балку до места, где лежал ртуп. Хотелось кричать от боли и выть от осознания собственной беспомощности, но воин сдержался.

Гореть им всем на ладонях Сам-Ру!

- Усурма-ох! Вот же, немытая скорлупа Цоронга! Очнись! Усурма! Слышишь меня, ртуп? Поднимайся. Не тот момент ты выбрал для отдыха, дружище. А ну вставай, кому говорят?! – теребя товарища за плечо кисару, пробовал докричаться до сознания воина. Но все старания были напрасны. Когда сил не осталось, Мирт уткнулся лицом в холодную землю и обратился к богине. Сознание медленно покидало кисару – он уходил тропою в обитель Сам-Ру вслед за товарищем. Кровь медленно заливала спину воина, ослабляя и без того поникшую аруту. Но в этот момент еле слышно застонал ртуп.

- Мирт! Мирт, что случилось?

Сопротивляясь сильному желанию, провалится в сон, юноша открыл глаза, приподнялся на руках и посмотрел на Усурма-ох. Вид у придавленного плитой ртупа был жалкий, куда хуже, чем у кисару.

Судя по всему, долго им так точно не протянуть.

- Видимо намеренно устроили обвал. Тебя кто-то видел?

- Да, кому это нужно …

- Значит нужно! Ладно, сейчас главное, чтобы Великая Ра-Аам помогла нам выбраться. Давай так: я постараюсь собраться с силами и попробую ногами приподнять эту плиту через балку, а ты подтянись ко мне. Знаю, что трудно, но иначе никак. Ну же, ртуп! Давай!

Кочевник едва заметно кивнул, соглашаясь с предложением кисару. И как только Мирт надавил на балку, оглашая шахту диким воплем боли, Усурма-ох сделал неудачную попытку освободиться. Изрезанные острыми краями руки воина безвольно упали на грудь.

- Никак. Брось! Это бесполезно, Мирт. Ты лучше попробуй выбраться сам. Истечёшь кровью - не мне, не себе уже не поможешь. А так может, хоть ты выберешься. Брось ты эту затею, парень! Сказано. Что толку трепыхаться, аки кут в силках. Ползи, Мирт! Ползи к выходу.

Кисару ещё раз налёг всем весом на рычаг, но результат остался прежним.

Ах, ты ж, кутий хвост!

С каждой попыткой сил становилось всё меньше и меньше.

- Говорю тебе, немытая скорлупа Цоронга - ничего из этого не выйдет! Попробуй найти выход, пока ещё тлеет факел. Уходи. Я потерплю, может, дотяну.

- Замолчи, Усурма! Мне и так не просто, а тут ты ещё, как назло! Что вы за племя такое?

Мирт развернулся и пополз к завалу надеясь раскопать проход. Каждое движение ему давалось с большим трудом: осколок покачивался и выдирал вместе с мясом аруту из юноши. По пути он натолкнулся на два мёртвых тела рабочих, одним из которых оказался рухра. Не обнаружив прохода, кисару, какое-то время отлеживался, затем, прихватив с собой кирку, вернулся назад. Он чувствовал, как с каждым движением слабеет, но не позволял себе надолго останавливаться, чтобы не заснуть.

В голове кочевника слышался голос жреца, обещавшего лёгкую тропу в обитель Сам-Ру. Рату неотступно следовал по пятам, пророча юному кочевнику скорую смерть.

Галлюцинации – значит дело совсем плохо!

- Усурма-ох, тебе сейчас придётся немного потерпеть, я попробую отколоть вот этот выступ, он позволит нам ещё немного приподнять плиту. Главное наберись терпения. Готов? Ну, да поможет нам Великая Ра-Аам!

- И раз!

Юноша, закричал от дикой боли и несколько раз ударил киркой по каменной поверхности. Осколок тут же дал о себе знать. Тяжело выдохнув Мирт, почувствовал, как кровь подступила к горлу, разжал пальцы и потерял сознание. Сколько прошло времени не известно. Когда в голове немного прояснилось, он обнаружил, что не добился даже появления трещины.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Ну, как так-то?

- Нет, Мирт, бесполезно! Говорю же. Мне, видно, пора становиться на тропу Цоронга. Не терзай себя, парень. Не стоит оно того. Я своё отжил, хватит горбатиться на сирогов, разорви их агато. Не хочу больше! Может оно и к лучшему?

- Прекрати! А ну соберись уже, размазня! К Цоронгу мы с тобой всегда успеем. У меня положение не многим лучше. Сейчас, вот только передохну и ещё раз попробую. Обязательно. Вот увидишь, Сам-Ру клыки сломает о наши аруту. Ты главное держись и не позволяй ему подобраться слишком близко, – настаивал на своём юноша.

- Меня ж, ещё мальчишкой сам Тиглур сюда привёз. Покрошили они тогда наше кочевье будь здоров! Поганые прихвостни Цоронга! Думал, не выживу. Правая рука на одних жилах моталась. Топориски изодрали – живого места не осталось, но как видишь, выкарабкался. Ничего: сиронги выходили, отпоили каким-то снадобьем, а там понеслось. Всё ждал милости Цоронга: надеялся встретить кого-нибудь из своих, но видно такая уж у меня тропа, парень. А ты молодчина, я в тебе не ошибся.

Кисару, скрипя зубами, прорычал:

- Хватит, сказал. Ерунда все! Я как-то тоже оказался в схожей ситуации и думаешь кто мне помог – Великая Ра-Аам? Цоронг? Как же! Уно! Маленький, но сильный воин – ценой собственной жизни, вытянул мою аруту из объятий Сам-Ру. Он не чтил богов, а верил только в себя, в собственные силы. Так, что у меня перед ним должок! Вот сейчас передохну и снова попробуем. Ты только держись, Усурма. Один я не справлюсь! Держись. И помалкивай.

- Вот же, немытая скорлупа Цоронга! А, что мне остаётся-то? – усмехнулся ртуп.

Однако как только Мирт вновь решил попытаться освободить товарища, факел встрепенулся, словно раненая птица, несколько раз моргнул на прощание и потух.

- Вот же, фокуру! Только этого не хватало! Мерзкий прихлебатель Сам-Ру. Ну-у ничего, ещё посмотрим, кто кого, – вырвалось у Мирта. – Ничего, ничего, Усурма-ох, я помню куда бить. Ничего! Сейчас. А ну-у! Оп-а-а!

Превозмогая боль, кисару произвел серию точных ударов, после чего, наконец-то, послышался слабый треск породы. Аруту воина замерла, словно охнос перед атакой.

- Слышал, а? Усурма! Слышал, кажется пошло? Пошло, дело-то! Ах, ты ж! Так-то, вот! Да хранит нас Великая Ра-Аам!

Однако воин не отвечал.

Мирт попробовал ещё раз позвать ртупа, но Усурма-ох молчал. Застонав от охватившей аруту злобы, юноша начал с остервенением вгонять кирку в гранитное тело плиты, до тех пор, пока злополучный кусок, наконец, не отвалился. Сердце билось в груди, словно загнанный на охоте кут. Мирт лежал, удивляясь, откуда в нём, взялось столько силы. Кисти рук горели так, будто сам бог огня вцепился в них и не собирался отпускать.

Юноша воздал хвалу Великой Ра-Аам за помощь.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем кисару восстановил дыхание. Перевернувшись так, чтобы осколок не мешал выполнить задуманное, он приподнял, при помощи балки, край плиты и с третьей попытки вытянул из-под неё ртупа. Усурма-ох по-прежнему не подавал признаков жизни. Сколько времени они так пролежали кисару не знал. Он, то впадал в беспамятство, то звал на помощь, в надежде, что кто-нибудь его услышит.

Однако вокруг стояла не проницаемая тишина Сам-Ру.

Почувствовав слабый прилив сил, Мирт зашевелился. Не обращая внимания на адскую боль, он, дрожа всем телом, приподнялся на колени. После чего, трясущимися руками надел шлем и оттащил кирку на то место, где раньше был проход, затем вернулся и проделал то же самое с телом Усурма-ох. Получалось очень медленно, однако он не сдавался, а хель за хелем тянул за собой рослого ртупа. Перед глазами стоял туман. Лёжа рядом с товарищем, кисару вслушивался в тишину, стараясь распознать дыхание ртупа – воин, как и раньше не подавал признаков жизни.

Не-е-ет! Так просто он Сам-Ру не сдастся!

Передохнув Мирт, принялся киркой, а затем руками раскапывать завал. Из последних сил кочевник раскидывал окровавленными пальцами груду камней. Казалось, этому не будет ни конца, ни края. Горло раздирало от жажды, а в голове звучал звук жреческого бубна. На мгновение ему даже показалось, что потянуло дымком от костра. Однако, вскоре, боль от раны настолько усилилась, что юноша не смог больше сопротивляться зову темного божества и потерял сознание.

Очнулся кисару от ослепительного света, бившего по глазам.

Теплые лучи, окружавшие Мирта со всех сторон, подтолкнули к мысли, что он всё же дошел до обители Сам-Ру. Боль в спине стихла, но по-прежнему не позволяла встать на ноги. Постепенно зрение возвращалось: юноша обнаружил себя лежащим посреди белой комнаты с овальными стенами и сферическим потолком. Круглые окна, как в большинстве токов, сочились ярким светом. Таким тёплым, что внутри аруту сразу стало как-то хорошо и благостно. Мирт с облегчением выдохнул. После нескольких неудачных попыток подняться, воин, наконец, успокоился и лежал, не двигаясь, до тех пор, пока в помещение не вошла девушка, одетая в приталенную накидку из кожи кута поверх длинной туники, доходившей практически до пят. Мирт сразу подметил про себя, что она из рухра.

Бегло осмотрев кисару, девушка строго потребовала:

- Тебе не стоит вставать! Лежи спокойно. Разойдётся рана – истечёшь кровью, мы тогда тебе уже ничем не поможем. У тебя её слишком мало осталось внутри. Организм жутко истощён. Если всё будет хорошо, через десять рассветов, думаю, сможешь ходить самостоятельно. Ну и, конечно, надо налегать на питание.

- Где я?

- Ты, в каменоломнях Тиглура, где же ещё?! Это корпус по оказанию первой помощи больным или тяжело раненным. Хотя, слава таронгам, такое происходит не так часто. Всё будет хорошо кисару. А теперь спи. Чуть позже я принесу тебе поесть, а пока спи.

Мирт от тёплого света смешанного с бархатным голосом девушки почувствовал какое-то особенный комфорт и спокойствие внутри аруту. Он словно оказался в скорлупе яйца, за которой было так тепло и безопасно. Звуки долетали до ушных отверстий, но совершенно не беспокоили. Кочевник широко зевнул, раз, другой, после чего мирно провалился в сон. Когда он снова проснулся, по периметру комнаты уже горели ароматические чаши, а за окнами царила кромешная тьма.

Чуть позже к Мирту заглянула та же девушка, покормила, осмотрела рану и успокоила кисару, сказав, что Усурма-ох, несмотря на все старания Сам-Ру, все-таки выжил и лежит в одной из таких же комнат, расположенных с ним по соседству.

Через пару рассветов к юноше забежал Ашат-Рар. Измученный на работах по расчистке шахты сиронг имел весьма жалкий вид. Кисару сразу отметил про себя, что от былого мощного всадника Сабатаранги, каким он его помнил, осталось лишь одно воспоминание. Изрядно похудевший сахигарл стал больше походить на рухра. От внимательных глаз юноши не ускользнуло, насколько сиронг обрадовался, когда лично убедился, что с кисару всё хорошо. Мирт почувствовал, как ледяная игла совести больно кольнула аруту.

- Ну как? – губы воина дернулись, изобразив жалкое подобие улыбки.

- Ничего, хотя могло быть и лучше. Думаю, да поможет мне Великая Ра-Аам, со следующим рассветом попробую встать. Нет мочи больше лежать. А как ты? Как успехи?

Сиронг снял подшлемник, огляделся по сторонам, словно вокруг было полно народу, и, наклонившись к слуховым отверстиям Мирта, прошептал:

- Как только ты поправишься, я отправлюсь к Халамбу-Сару. Наконец, сговорились. Все вроде как готово. Пришлось немного поторговаться, но думаю, всё пройдёт гладко.

- А как же токи с пленными уранга?

- Отлично и делать-то толком ничего не пришлось. Не переживай, после обрушения твой авторитет среди уранга значительно окреп. Ртуп очнулся раньше тебя и всё рассказал, а слухи тут, знаешь ли, быстро разлетаются. Они поговаривают, что ты любимчик богини. Клянусь властью таронгов, уговорить их - теперь будет намного проще. Я верю в тебя, Мирт. Да разве откажется уранга, из мести, вспороть пару животов сиронгов? Пойми Мирт, ждать больше никак нельзя, придётся рискнуть, возможно, мне понадобится, немного обмануть Халамбу-Сара, но это на благо общего дела.

- Что будет, если нас раскроют? Я уверен, что обвал произошел не случайно, разорви меня агато!

- С чего ты взял? Вообще-то такое здесь часто случается.

- На то и расчет. Я точно знаю, что это устроил кто-то из наших, а значит среди уранга есть те, кто желает, чтобы моя аруту отправилась к Сам-Ру раньше положенного срока. Даже не знаю теперь на кого подумать.

Сиронг насупился, нервно сжимая в руке подшлемник. Воин предполагал, что предатель мог оказаться среди сахигарлов, но никак не в рядах уранга. Зачем пленнику, гниющему заживо в каменоломнях Тиглура помогать сахигарлам?

- Ладно, мне пора. Будем думать. Кому я могу доверится в твоём токе?

- Попробуй поговорить в Гарпой.

- Этот тощий с хитрым прищуром? Не-е, не нравится он мне, больно скользкий тип. Но, если, у тебя для меня, другой кандидатуры нет – придётся, конечно, попробовать. Ну-у, да ладно, я побежал, пусть хранит твою аруту сила таронгов.

Ашат-Рар быстро покинул ток, оставив кисару наедине с собственными мыслями и сомнениями. После посещения сахигарла юноша гнал от себя размышления о побеге через Тиглура. Завал подтолкнул кисару на мысль о том, что так богиня решила предупредить его о неверной тропе, на которую все время подталкивал Сам-Ру.

Кто знает, что на самом деле задумал Ашат-Рар?

«Великая Ра-Аам, прошу, помоги мне распознать предателя! Я точно видел фигуру рабочего, но вот, кто это мог быть? Зачем он так поступил? Это был кто-то из уранга? А может рухра? Нет, этим видимо вообще дела нет до того, что творится вокруг. О, Великая Ра-Аам клянусь аруту, я принесу тебе лучшую жертву, только помоги обнаружить его раньше, чем всё начнётся! Не дай поганым приспешникам Сам-Ру одержать над нами верх!»

После посещения тока девушкой, которая осмотрела его и потушила огни факелов, Мирт вновь заснул. К нему опять приходил Рату и долго мучал расспросами. Юный кисару громко стонал, словно каждое слово жреца острым копьём кололо израненное тело. Проснулся он от едва различимого шороха за дверью. Не успел сон окончательно покинуть сознание, как в помещение, мышкой, кто-то прокрался, оставив между дверью и косяком небольшой зазор. Кисару замер, дожидаясь момента, когда скрытый мраком посетитель подойдёт поближе.

Кто бы это мог быть? Я

вно тот, кто собирался скрыть свои намерения, раз пришел в такое время.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Аруту война лишь на мгновение, сжалась, забившись в самый кончик хвоста. Однако кисару быстро взял себя в руки. Нужно было успокоился – волнение всегда выступает на стороне Сам-Ру. Как только слуховые отверстия Мирта уловили еле различимый скрежет бронзового кинжала о внутреннюю поверхность ножен, Мирт начал действовать. Он скинул своё тело, с тахты толкнув её так, что при смещении она серьезно травмировала ноги противника. Незнакомец взвыл от боли, выронил кинжал и бросился в приоткрытую дверь.

Вот же, никчемный фокуру!

- Стоять! Хватайте его!

Мирт закричал, чтобы привлечь внимание стражи. Не успел юный воин подняться, как в комнату набежала целая толпа сиронгов. После неудачного покушения на кисару, возле его двери поставили дежурного из числа уранга, который должен был следить также и за комнатой Усурма-ох. Теперь о спокойном сне в благостных объятиях богини можно было забыть.

С наступлением очередного рассвета, вернувшийся со смены, Ашат-Рар отправился, как и планировал ранее, к Халамбу-Сару.

В светлое время, когда внимание патруля рассеивается на снующих повсюду сахигарлов и рухра намного безопасней встречаться с важной персоной, чем после наступления сумерек, где каждый встречный сахигарл вызывает у них подозрение. Халамбу-Сар когда-то в юности служил на границе вместе с Сабатарангой. Он даже был какое-то время вторым рахгута. Однако, очень скоро, попал в немилость к амбициозному агатра, который сразу отправил воина назад в Ситуст-Ру. Сиронг неплохо продвинулся по карьерной лестнице, имел высокую шкалу коэффициента и третью ступень, однако обида на старого товарища до сих пор занозой бередила аруту. Именно на это и делал ставку Ашат-Рар, когда попросил о тайной встрече высокопоставленного сиронга.

- Слава таронгам, Халамбу-Сар! – отчеканил Ашат-Рар, входя в комнату, где по центру стоял овальный стол и два свободных кресла. В третьем кресле восседал с недовольным видом сам хозяин.

- Слава! – еле слышно прохрипел воин, словно боялся, что его кто-нибудь услышит. Он провел фиолетовой рукой по серебряной отделке шлема, лежавшего перед ним, и не глядя на Ашат-Рара проговорил, – Не заставляй меня ждать, всадник, а сразу докладывай, по сути дела. Чего тебе нужно от старика?

Хриплый голос в котором чувствовались нотки пренебрежения, заставил аруту Ашат-Рара заволноваться. Видимо не всё так просто, как могло показаться на первый взгляд. Возможно, этот вариант был провальным и сахигарл поспешил посвящать в свои планы высшее должностное лицо, но деваться уже некуда.

Он быстро сел напротив старого воина и так же быстро заговорил:

- Хуму, Халамбу-Сар, мне стало известно, что агатра Сабатаранга готовит переворот, собираясь захватить власть, поэтому я решил предупредить вас, совет сахигарлов, а также Твердыню Умра. Если вы …

- Дальше что? Нам всё это давно известно. Ты думаешь, внутренняя разведка таронгов задарма получает свои преференции? Ну-у? – сиронг почесал рукой мощную челюсть, продолжая что-то рассматривать через окно, - Дальше-то что?

Ашат-Рар даже немного растерялся: как же он мог забыть про связи Халамбу-Сара с разведкой Твердыни Умра?!

Ну, была, ни была!

Воин громко выдохнул, затем продолжил:

- Я считаю, что это мой долг, как гражданина, особенно, если исурамбу-таронгам грозит опасность. Хуму, Халамбу-Сар, та часть сахигарлов, что поддерживает существующий порядок просит у вас помощи и поддержки. Мы уверенны, в вашей честности, а главное в службе во славу Ситуст-Ры. Нужно остановить это пока не поздно! Мы надеемся …

- Ты предлагаешь мне возглавить бунт против Сабатаранги, юноша? Говори прямо, не нужно со мной юлить! – жёлтые глаза сиронга с примесью свежей зелени впились в лицо Ашат-Рара. Злоба, так долго сидевшая внутри старого сахигарла начала изливаться из глаз, обжигая аруту всадника.

С этим шутки плохи!

- Я бы не назвал это бунтом, мы стоим на стороне действующей власти исурамбу-таронгов! Сохранить Твердыню Умра – единственное чего мы хотим. Думаю, хуму, вы не хуже меня понимаете, чем грозит Ситуст-Ре узурпация власти агатра! Но без вашей поддержки осуществить это для нас будет довольно сложно.

- Власть сейчас в руках Сабатаранги! Факт! – словно раненный охнос, гаркнул воин. – Это признал и совет сахигарлов и сама Твердыня Умра. Ты слишком долго сидел в шахте, всадник. И слишком поздно явился ко мне! Таронги приняли условия агатра, так о чём сейчас в общем-то идёт речь? Поясни-ка.

Сиронг достал из ножен раг и бросил на стол перед воином, чуть не сбив свой красивый шлем, декорированный по бокам когтями охноса.

- Вот теперь власть! Смекаешь, о чём я? Ты думал, стоит прийти к старому ворчуну, сказать патриотичные словечки и лозунги, надавить на память, прошлые обиды и я ринусь за толпой оборванцев, под которыми даже нет топорисков? Бестолочь! И чему вас только учат сейчас, как ты до рахгута дослужился никак не пойму?!

- На нашей стороне все уранга. – смущенно добавил Ашат-Рар, понимая, что это уже не на что не влияет.

- Ха-ха-ха! – залился смехом Халамбу-Сар. – а вот у меня другая информация. Ты, что же решил меня лишить жизни? Думал, я брошусь на эту кость от уранга, как голодный кут? Серьёзно? А всё мясо, так понимаю припас для себя, да? Отвечай мне, всадник! Бывший, кстати, всадник, хочу заметить. Для нас ты сейчас ниже тех же уранга: ни статуса, ни коэффициента полезности, ни ступеней! Ни-че-го! Ты изгой! Падаль Периферии. Если хотел совершать революцию, нужно было раньше думать головой, а не размахивать рагом перед уранга! Кто за тобой теперь пойдет? Хорошо призывать на убой когда ты круглый голодранец, верно?

- Хуму, я всегда был предан идеалам Ситуст-Ры! И не вижу в этом сейчас ничего смешного.

- Глупец, ты ещё не покинул каменоломни, а тебя уже сдали! Тут же пришел – доклад. Понял? Спрашиваю ещё раз: чему вас сейчас только учат? Ты думаешь достаточно прийти ко мне, заявить о своих амбициях и я помчусь за тобой на баррикады? Действительно, я ведь здесь сижу и не знаю чем бы себя занять, а что если организовать восстание? Не большое такое. Да? Так думаешь, пустоголовый болван? Охота за кутами на Периферии видимо затуманивает мозг и делает вас тупыми исполнителями в руках умелого сахигарла. Теперь ты мне напомнил рухра. Возможно, когда закончится твой срок у Тиглура, воин, стоит задуматься над разведением солота, а? Там, в полях, думаю тебе самое место, размазня!

При этих словах сиронга, в помещение вошел грузный воин и сел в свободное кресло, стоявшее рядом с креслом Ашат-Рара. Сахигарл посмотрел на того, кто так бесцеремонно посмел прервать их беседу. Аруту сиронга мгновенно покрылась ледяной глазурью страха – напротив него сидел сам Сабатаранга.

Агатра неторопливо поднял забрало, снял шлем, смахнул с него дорожную пыль и бережно положил рядом с рагом Халамбу-Сара. Наполненные смертельным ядом глаза командующего впились в молодого воина.

- Ну что, фаранг, видишь, как всё поменялось после нашего возвращения. Я остался без достойной жизни старика в стенах Коло-Араста, а ты из рахгута Таглака-Сара фактически стал рухра. Хорош, нечего сказать! Вот так замену мы себе взрастили. Думаю, совет сахигаров не будет возражать против того, чтобы, вообще, лишить тебя статуса гражданина, а? Там совсем не осталось упёртых, ну на вроде твоего отца. Надо было давно вывести из сектора всю вашу семейку, да мне всё не досуг было. Ты оказался даже хуже уранга, за которыми столько охотился. Скажи мне, фаранг: что делают с бракованным яйцом? Ну, с тем, что признано негодным к формированию плода? А? Посмотри на себя, ты же ничтожная гниль, которая пытается перевернуть систему, а твои уранга - среда, в которой эта гниль формируется и распространяется. Теперь вопрос: что нужно сделать, чтобы предотвратить распространение подобной заразы? Я вижу тебя насквозь, мальчишка. И поверь, моему опыту, ты принесешь Ситуст-Ре куда больше проблем и бедствий, если каким-то чудом пробьешься наверх. Наша задача держать подальше, таких как ты от Твердыни Умра, и от таких как мы.

Ашат-Рар бросил взгляд, кипевший ненавистью на Халамбу-Сара.

Подлый старик!

Изменник!

- Политическая «гниль» на вроде тебя лишается права перехода по уровням, получения ступеней, шкалы и подлежит полному или частичному уничтожению, в зависимости от степени вины. Пятый паск, первой акоры таронгов. Так? Так тебя спрашивают?

Ашат-Рар опустил глаза, всё это он и без агатра знал на зубок.

- Превосходно. А с теми кто, совершает серьёзные правонарушения? Идёт против строя Ситуст-Ры.

- Они не могут оставаться на уровне …

- И? Говори! – рыкнул Сабатаранга, схватив со стола раг и остановив остриё в сантиметре от глаза Ашат-Рара. – Ну же, поганец?! Отвечай! Что с ними делает Ситуст-Ра?

- Их казнят!

- Отлично! – прохрипел агатра, ткнув холодным лезвием в глаз юноши.

Ашат-Рар попытался отклонить голову, но кончик рага успел пронзить глазное яблоко насквозь, чудом не добравшись до мозга. Юноша упал на колени, прикрыв глаз руками, кровь алыми брызгами заливала пол помещения. На крик сиронга сбежалась охрана: его связали, заткнув кляпом рот. Халамбу-Сар вскочил со своего места и не мог сообразить, за что хвататься в первую очередь.

Он, конечно, прекрасно знал, что агатра скор на расправу, но не в его же кабинете?!

- Ну, что ж, сахигарл, может сейчас ты прозрел? Теперь ты наверняка стал видеть лучше, а? Ты - никчёмный воин! Мало того, что подло предаёшь граждан Ситуст-Ры, так ещё не можешь разглядеть рядом с собой предателя. Это впредь станет тебе наукой! Не умеешь – не берись! Но, я пока сохраню твою поганую жизнь. Ты так хотел уберечь от меня старый порядок, что я позволю тебе увидеть новый, лучший! Тем более, что теперь, ты будешь смотреть на всё, что тебя окружает, внимательней! И ценить, то, что пока ещё имеешь! Ха-ха-ха!

Оба военачальника громко рассмеялись поддерживаемые ухмылками стоящей позади стражи. К тому времени Халамбу-Сар овладеть собой и чтобы не скомпрометировать себя перед агатра предпочел удалиться, сославшись на срочное дело. Однако не успел сахиграл покинуть помещение, как внутрь ворвались ещё всадники и ему пришлось остаться. Истекающий кровью Ашат-Рар посмотрел в довольные лица сиронгов и, к своему ужасу, узнал в одном из них Таглака-Сара.

Таглака-Сар!

Тот самый сахигарл, которого он считал чуть-ли не лучшим другом!

Это не ускользнуло от внимательных глаз Сабатаранги. Агатра хищно оскалился и выпалил:

- Да, ты удивлён, сахигарл. Подумать только - и он тоже со мной заодно! Даже твой товарищ не решился поддержать тебя. Кто же теперь позаботится лучше о твоей маме и сестрёнке, как не близкий друг? Это на тот случай, если в твоей непутёвой башке вдруг зародятся новые мысли о справедливости или о мести. Ну что ж, Халамбу-Сар, думаю на этом всё, мне пора. Благодарю за содействие и службу во имя благополучия и процветания Ситуст-Ры. Уверен, Матаранга одобрит, – сиронг взял свой шлем, собираясь выйти из помещения, обернулся и строго добавил. – Этого подлечите, да спрячьте пока - с глаз моих. Он ещё мне пригодиться. Таглака-Сар!

- Да, хуму?

- Сейчас же скачи до его тока оповести близких о том, что их сын пропал, а заодно выясни не было ли среди его знакомых ещё активных защитников.

- Слушаюсь, хуму! – воин приложил руку к сердцу и, словно ошпаренный, выскочил из помещения.

- Слава таронгам! – выкрикнул, выходя Сабатаранга.

- Слава! – хором ответили все присутствующие сиронги, кроме того кто сидел в луже липкой алой крови. Матовой плёнкой она сковала лицо воина.

Ашат-Рар попытался встать, но тут же получил сильный удар копьём по затылку. Проходящий мимо Халамбу-Сар наклонился и прошептал в слуховое отверстие всадника:

- Не подстрелив кута - не отведаешь мяса! Так-то! Учись на ошибках, сахигарл! И цени жизнь, кто бы там что ни говорил – она у тебя одна!

Глава 17

ГЛАВА ⅩVII

Размахивая крыльями, словно большими зелёными парусами, охнос пролетел над поляной, по которой беспорядочно разбрелось стадо гураму. Ящер только, что полакомился сладким мясом кута, поэтому не уделил должного внимания группе маленьких детёнышей, которые резвились в окружении взрослых особей. Сумерки стремительно окружали лагерь Зоркого Шуму.

Сам-Ру набирал силу.

Отшельник оставил запряжённым единственного гураму, чтобы отправится на поиски пропавшего тога.

«Говорил же упёртому кисару, так нет - всё сделал по-своему! Ждать до рассвета нет смысла, камни предупреждали о том, что случится беда. И ведь не оставишь стадо надолго-то без присмотра. Да-а, Уно! Как же Шуму сейчас не хватает тебя с Якой! Эх, ты, немытая скорлупа Цоронга!»

Шуму тяжело вздохнул, ещё раз провёл оселком по лезвию саяка, вложил меч в ножны, после чего вскарабкался на спину ворчливому гураму. Животное недовольно замотало рогатой головой, но почувствовав прикосновение бронзового острия стрекала, неспешно тронулось по лесной тропе. Отшельник любил гураму, но если возникала необходимость, мог серьёзно наказать и ящер это прекрасно понимал. Ехать пришлось довольно долго. Когда ртуп, наконец, напал на след Тура, долина уже была освещена лишь наполовину.

Как следует, привязав гураму, старый воин, прислушиваясь к каждому шороху, двинулся сквозь заросли на громкие вопли, доносившиеся до него из лагеря мургов.

Осторожно раздвинув стебли папоротника, листья которого опахалом нависли над головой, отшельник грубо выругался про себя, пожалев, что не может использовать данак. Огромная кари успевшая разделаться с двумя наёмниками нависла над связанным Туром, который беспомощно вращал глазами по сторонам. Сам-Ру сочился из глаз хищной твари, заполняя аруту тога. Кисару, жадно перебирая мысли в голове, безуспешно пытаясь найти путь к спасению. Мурги рассыпались по всей площадке, выбирая удобный момент, чтобы напасть на змею. Но никто из них так и не решался атаковать первым. Размеры кари и остаточное действие ругу вводили в ступор, не позволяя воинам перейти к более активным действиям. Да и рисковать аруту зазря, ради кисару никто из них точно не собирался.

Понимая, что они теряют драгоценное время, Шуму выскочил из зарослей и тут же набросился сзади на ничего не подозревавшую кари. Внезапное появление незнакомого ртупа, вывело мургов из оцепенения. Первый шок прошел. Наемники, наконец, вспомнили о том, что там, где у них свалены сёдла лежат несколько данаков. Тем временем отшельник, кружил вокруг шипевшей кари, готовясь к нападению, имея всего одну здоровую руку и единственный глаз. Шуму по-звериному оскалился, выгнул спину дугой.

Одно движение и он кинется в жаркие объятия Цоронга, а там будь, что будет.

Однако не успел бронзовый саяк рассечь плоть хищника, а острые клыки почувствовать жёсткую шею старого ртупа, как несколько стрел с разных сторон одновременно пронзили голову кари, мгновенно отправив её аруту к Сам-Ру. Зоркий Шуму остановился и замер, словно налетел на ствол секвойи. Его рубиновый глаз уставился на наконечники стрел, которые мурги направили ему прямо в сердце, намереваясь без промедления проводить старика следом за чудовищем.

Кто знает, что взбредёт в голову мургу под действием алкоголя.

Они и трезвые-то не подарок, а тут …

- А ну, стоять! Наза-а-ад! Отступили, говорю вам! Назад, сказано! Вот же, охвостья кута! – подал голос, вышедший на свет от жарких костров, Сахра, – Гореть мне на ладонях Сам-Ру - это же старый Шуму! Какие тропы завели отшельника так далеко от его земель? Уж не этого ли никчемного кисару ты потерял, старик?

- И я рад тебя видеть, Сахра! Кажется мне: ты решил присвоить себе то, что никогда не было твоим, а? Что скажешь Шуму, мург. Так вот - не утруждайся с ответом.

Зоркий Шуму направился в сторону маленького питонгу, державшего в руке фляжку с ругу. Каждый шаг мог оказаться для старика последним. Аруту ртупа вздрогнуло и напряглось, но кочевник не подал вида, когда предводитель наёмников хищно оскалился. Шуму разглядел в глазах мурга недобрый огонёк. Он, как никто другой, знал этот блеск и то, на что способен наёмник. Сахра не тот, с кем можно так просто договориться.

- От чего же? Я отвечу тебе. Тога похитил, у нас то, что ему не принадлежало, поэтому теперь мурги вправе спросить с него! Или старому ртупу уже не нужно соблюдать законы кочевой Периферии? – питонгу с довольной ухмылкой отпил из фляги, затем закрыл, отбросил её в сторону.

Оглянулся на стоявших полукругом товарищей, ловя на себе растерянные взгляды. Хватит одного слова для того, чтобы воины изрешетили стрелами зарвавшегося гостя. Мург громко высморкался, а затем присел на один из мешков, что лежали, горой, вокруг потухших кострищ.

- Сахра, лучше не искушай Цоронга! Ты не хуже Шуму знаешь, что такой спор, если уж он возник, должен решаться поединком. Или теперь мурги уподобились мелким кутам, крадущим чужое и жмущимся по кустам от страха при появлении опасности? Что пасть-то раззявил, поводырь наёмников? Кто с тобой будет иметь дело после этого? Как на это посмотрит сход Беглой Сойки? Шуму не первый рассвет топчет земли Периферии, и повидал мургов, уж поверь, нечета тебе!

- Мне, старик, твои наставлений не надобно! Слова эти для меня пустой звук. Мурги никогда не держат ни перед кем отчёт, особенно перед заблудшим ртупом. С чего вдруг мне сейчас менять своё решение? Скормлю вас топорискам и дело с концом. Тоже мне защитник обиженных и угнетенных! Лока Гнута вспомнил? Пф-ф. Думаешь один раз пересёкся с ним тропой и всё – свой среди мургов? А где теперь твой Лок, не подскажешь? А ты поспрашай у них, вот. А вот, я знаю где он, кутья ты требуха!

Сахра вытянул из ножен саяк и направив его на ртупа прошипел:

— Вот на этом самом клинке я жарил его сердце. Понял меня? Так, что захлопни пасть и не учи Сахра, как вести дела на Периферии.

- Ну, если вы всего лишь трусливые прихвостни Цоронга, то да! Твоя правда – Лока Гнута с нами больше нет. Ушел тропой предков этот мург, а с ним и уважение Периферии к Беглой Сойке. Пока они ставят таких как-ты - быть беде. Скажи мне, мург: много отваги нужно воину, чтобы скопом прикончить связанного тога, а вместе с ним и калеку? Всю честь растерял, Сахра? Лок не раз выходил в круг, стоял за своё – не давал мургов в обиду и лишнего никогда не брал. Чего уж говорить – глотки зазря, по поводу и без, тоже не резал. Жалко Шуму твою аруту, подлость у мургов в крови, но вот с трусостью вожака столкнулся впервые. Залил им глаза ругу и думаешь, всё - забудут? Нет, Сахра, когда-нибудь саяк мурга перережет и тебе глотку, и ты, парень, сдохнешь под дикий хохот собратьев в лужи собственной мочи! Вот, тебе слово, Шуму!

Мург почернел от злости, чувствуя, как сердце наполняется огнём Цоронга.

- Думаешь, испугаюсь, этого фокуру? – взревел Сахра. – Орлок, а ну развяжите тога! Развязывай - сказано и пусти эту падаль в круг. Да, живее!

- Да нужно ли с ними связываться? – пробасил ртуп. Подойдя ближе к воину, у которого от гнева глаза готовы были вывалиться из орбит, и тихо добавил, – Сахра, если он одержит победу, нам придётся пойти на их условия. Это же всего лишь бредни старого безумца, чего завёлся-то, Сахра? Оно нам надо? Подумаешь – Лок, да кто о нем помнит-то?

Питонгу схватил здоровяка за край сатунгасу, одновременно кольнув остриём саяка в шею. Огонь полыхал в глазах вожака, он буквально готов был испепелить взглядом товарища.

- Заткнись и делай, как говорю! Ещё одно слово - будешь собирать кишки по поляне! Понял меня? Живее!

Ртуп с обиженным видом прикрыл ладонью рану, из которой показалась кровавая змейка.

- Я просто …

- Ты сомневаешься в моей силе, немытая скорлупа Цоронга? Ну, чего замер?

- А-а, делай, как знаешь, Сахра, – выдохнул Орлок, - Надоел, развернусь и дам дёру за Перевал к Беглой Сойке.

Маленький воин ничего не ответил, брезгливо, оттолкнул ртупа подошёл к Туру.

Тога, тем временем, освободившись от пут, усиленно разминал конечности, прислушиваясь к кратким наставлениям Зоркого Шуму. Шансов не много, но упускать такую возможность, конечно, нельзя. Неизвестно как поступят мурги в случае поражения вожака. Прежде чем войти в круг Тур попросил старика не оставлять его тело на поругание наёмникам.

Когтистые лапы топорисков ещё не самый худший вариант из тех, что возможны на просторах Периферии.

- Итак, тога, сейчас проверим: чего там напихала тебе внутрь Великая Ра-Аам?! Орлок! Круг!

Ртуп подал короткий сигнал сиронзу оповещающий собравшихся на поляне мургов о начале поединка. Сутулый кисару с жалким обрубком вместо хвоста начал отбивать ритм на барабане. Воины выстроились, образовав широкий круг. Маленькие куты, привлечённые громкими голосами и улюлюканьем, сновали по кустам, высматривая остатки пиршества, которые было бы неплохо стащить. Их жёлтые глазки то останавливались на изрезанном шрамами лице мурга, то на мощной спине тога.

В самом начале схватки оба противника соблюдали дистанцию делая редкие выпады. Однако вскоре более темпераментный питонгу не выдержал и, улучив удачный момент, кинулся на кисару. Такой напористости мог позавидовать даже агато. Высоко подпрыгнув, Тур пропустил под собой летящее тело противника. Сахра рухнул, несколько раз перевернулся, вскочил.

Прыжок.

Удар, выпад, ещё удар!

Ах, ты ж, охвостье кута!

Снова промах, мург упал, выронив саяк. Кисару не стал наседать и позволил противнику подобрать оружие, заслужив одобрительные возгласы наёмников. Взбешённый неудачей питонгу атаковал повторно, приложив все силы, к тому, чтобы дотянуться до мощной шеи врага. Однако маленькому воину удалось лишь порезать плечо Тура, при этом тога изловчился и серьёзно распорол сопернику ногу.

Откатившись в сторону, Сахра зашипел от злости. Ненависть, летевшая из глаз, мурга пронзала аруту тога насквозь. Питонгу начал осознавать все последствия собственной спешки.

Всё же, стоило прислушаться к словам Орлока.

Сахра зарычал, как взбешённый самец в брачный период. Затем вскочил и метнул саяк, словно кинжал. Меч со свистом рассёк воздух – промах. Оружие воткнулось в землю, вспоров дёрн у ног одного из наёмников. Мурги замерли.

Очень глупо!

Теперь явный перевес на стороне пришельца. Но Сахра никогда не отличался взвешенными решениями.

Питонгу ухмыляясь, тога, выдернул из голенища сапога маленький нож и, сделав кувырок навстречу кисару, вогнал клинок под ребро врага, удачно попав между бронзовых пластин сатунгасу. Тур, еле слышно, охнул.

Как же больно-то!

Ах, ты ж, мерзкий фокуру!

Сахра сделал ещё несколько быстрых ударов, кровь, рубиновыми бусинами, оросила землю. Не успел, тога толком понять, что произошло, как оказался лежащим у ног противника. Довольный собой, Сахра оскалился, словно голодный топориск, и запрыгнул на грудь поверженному воину, под осуждающие возгласы товарищей. По общепринятым правилам, среди воинов Периферии - спорящие, всегда бились, используя лишь один вид оружия, это, отчасти, касалось и мургов. Каждый уважающий себя предводитель наёмников должен был соблюдать заведённый порядок.

Хотя если бы Тур был одним из них, Сахра мог воздержаться от подобной выходки, но Тур всего лишь бродячий тога, а значит, заслуживает смерти, кто бы что ни говорил!

Когтистые пальцы питонгу сомкнулись на шее кочевника выдавливая из него остатки аруту. Жизненная сила, а за ней и решимость, покидали кисару. Тур попытался освободиться от мёртвой хватки соперника, но хитрый мург ловко надавил пяткой на рукоять кинжала, после чего руки тога обмякли. Жало Сам-Ру проникло, на этот раз, довольно глубоко. Клинок зашевелился внутри тога, причиняя невыносимую боль и страдание.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

Фокуру!

Сахра зловеще рассмеялся, обильно увлажняя лицо противника мелкими каплями тягучей слюны. Мурги неистово выли от удовольствия, лишь старый отшельник с каменным выражением на лице буравил глазами Тура, в надежде, что тот обратит на него внимание. Наконец, изнывая от боли, тога поймал на себе взгляд Зоркого Шуму.

Когда Сахра уже собирался праздновать победу, у его шеи оказалось острое лезвие кинжала, покрытое по рукоять кровью тога. Питонгу замер. Немой вопрос застыл на лице наёмника.

Прекрасно понимая, что рискует истечь кровью, Тур вытянул из своего тела, так сильно мешавший ему, кинжал мурга. Пальцы Сахра тут же отпустили толстую шею кисару. Позволив гордыни впустить в аруту уверенность и ощущение превосходства, он очень быстро забыл про осмотрительность.

Сам-Ру коварен и не гнушается при выборе жертвы даже самыми подлыми способами.

Вот оно!

Тога заметил в хитрых глазах противника первую искру страха, готовую перерасти в пламя и сжечь его заживо. Сахра уже давно не оказывался так близко к поражению, позору, а главное смерти. Прекрасно понимая, что произошло, Тур решил немедленно закрепить победу. Стиснув зубы, кисару надавил сильнее на костяную рукоять. Острая кромка лезвия вытянула из аруту питонгу истошный крик.

Дело сделано!

Теперь уж Сам-Ру не отпустит жертву, ни при каких условиях.

Сахра поднял руки, разведя их в стороны, так как полностью признавал своё поражение. На изрезанном шрамами лице воина застыла презрительная ухмылка. Питонгу, конечно, помнил, что по правилам: за ту подлую выходку, что он совершил ранее, кисару имел полное право лишить его аруту. Поднявшийся недовольный вой мургов перепугал кутов, которые, к тому времени, успели, удобно устроится для сна, заняв практически весь периметр поляны. Животные повыскакивали из зарослей папоротника и с шумным стрекотанием разбежались кто куда.

Тур кивнул Сахра, в знак того, что отпускает мурга и тот может уходить. Кровь потерпевшего поражение не делает чести тога. Наёмник осторожно отошёл в сторону, позволяя, кочевнику подняться с колен, под одобрительные возгласы воинов.

Однако Сам-Ру не собирался так просто отпускать жертву, решив нанести удар исподтишка.

По лицу питонгу пробежала волна возмущения, которую он не смог в себе подавить. Трудно устоять перед искушением, когда тебя так настойчиво к нему толкает тёмное божество. Сахра схватил валявшийся у ног саяк кисару, зарычал, подобно топориску в погоне за кутом, и кинулся сзади на тога.

Зоркий Шуму успел предупредить Тура коротким криком, после чего тут же бросил ему свой меч.

Холодный клинок рассёк тугие мышцы бедра, заставив кисару взвыть от гнева и боли. Питонгу не останавливался, понимая, что другого шанса у него больше не будет. Только в случае смерти тога, он мог рассчитывать на свободу и жизнь. Осуждающие крики товарищей, сыпались на его голову, ещё больше выводили воина из себя.

Он отомстит, непременно всем и каждому в отдельности - отомстит. Он заставит их напиться собственной крови, но позже, чуть позже. Сахра усилил натиск. Сам-Ру полностью овладел аруту воина.

Каждый последующий удар тога отражал с большим трудом: кровоточащие раны капля за каплей буквально выдавливали из него жизненные силы. Сахра ясно ощущал вкус победы, бомбардируя мечом слабую защиту противника. Однако удача изменила наёмнику – наседая на врага, он запнулся, налетев на подставленный кисару саяк. Тур мгновенно сориентировался в ситуации: резко дёрнув меч вверх, он распорол живот врага до самого горла.

Вокруг наступила тишина.

Ах, ты ж, охвостье кута!

Громко, хлюпая, Сахра беззвучно открывал рот, пуская нити кровавых слюней себе под ноги. Сам-Ру наслаждался горячей кровью жертвы. Мург сделал шаг вперёд на ватных ногах. Ещё один. Посмотрел на тога глазами, переполненными ужасом, и рухнул, словно срезанный саяком стебель. Всеобщее молчание прервал ликующий вой одного из наёмников. Затем присоединились остальные.

Тур, почувствовав лёгкое головокружение, медленно сел рядом с телом поверженного противника. Огляделся, по сторонам.

Вот и всё!

Легкой тропы тебе, Сахра!

После того как мурга, по кочевому обычаю, предали огню, а прах развеяли над рекой, Тур с Зорким Шуму вернулись к стаду. Наемники на малом совете, решили откликнуться на призыв тога и помочь кисару в поисках сбежавшей жрицы. Уважение к Туру и временное отсутствие нового вожака укрепило их намерение. Совместными усилиями воины отыскали следы гураму, что увёз на себе девушку.

Каждый рассвет Тур встречал с надеждой, что удастся повстречать Сиену, но ничего кроме следов на звериных тропах им не удавалось обнаружить. Воин упорно приносил жертвы богине и постоянно просил о том, чтобы она оберегала жрицу.

- Дальше идти нельзя! – сказал Зоркий Шуму, присаживаясь у костра, где уже успели устроиться Тур и несколько мургов. – Холмы Скорби окончательно погубят стадо Шуму. Да и что жрица забыла здесь? Нет, поворачиваем.

- Нужно спуститься ниже, там проходит старая тропа хизов: возможно бродяги Ги-Рапида видели её?

- Шуму думает стоит отыскать кисару твоего племени, отпустить мургов, а только после этого отправляться на поиски. Ты не хуже Шуму понимаешь – мы потеряли её след. Сколько сикелей тебе ещё надо пройти, чтобы это стало очевидным? Мы будем рисковать аруту, скитаясь по всей Периферии, но так ничего и не добьёмся. Очень глупо, Тур. Неоправданно высок риск, растерять аруту.

- А, что твои камни?

- Они могут сказать хорошо или плохо, но не наставляют на верную тропу. В любом случае, выбор всегда остаётся за тобой. Это всего лишь предупреждение для тебя, немытая скорлупа Цоронга! Не стоит ждать от них большего.

- Ладно, будь, по-твоему. С наступлением рассвета поворачиваем назад. Да поможет нам, Великая Ра-Аам.

Костер, мирно потрескивая, заставлял тьму отступать перед его жаркими объятиями. Холмы Скорби никогда не отличались пышной и сочной зеленью, поэтому на них не было привычного для кочевников изобилия живности. Лагерь наёмников стоял окруженный полнейшей тишиной. Лишь редкий крик пролетевшего мимо охноса, ворчание гураму или писк комаров нарушали спокойствие вокруг разведённых костров.

После смерти предводителя мурги больше не притрагивались к ругу, отчего лагерь буквально пропитала непривычная для них скука. Обстановка с каждым новым рассветом становилась все более напряжённой. Когда из-за холма появился дозор из трёх воинов во главе с Орлоком, стоянка мургов сразу пришла в движение.

- Если проедем чуть больше десяти сикелей, как раз выйдем к кочевью кисару. – пробасил ртуп, спрыгивая с гураму. Воин проковылял к костру, окинул присутствующих взглядом, грубо сбросил походный мешок с плеча.

Настроение омерзительное!

Хуже не может быть!

- Большое? – поинтересовался Зоркий Шуму.

Орлок отрицательно покачал головой, а затем устало плюхнулся рядом с костром. Голодные до наживы глаза мургов заставляли аруту кочевника всё время прибывать в волнении. Кто знает, что мог выкинуть тот или иной наёмник.

Ртуп облизнулся и запустил руку в котелок с вареным мясом кутов.

- Мы вообще, сначала решили, что это мурги. Но зачем им ставить большие кочали? А потом приметили, как несколько тога гонят стадо из двух десятков гураму или чуток по более. Ну, тут уж сомнений не осталось – кисару.

Он закинул в рот горячий кусок и начал, обжигаясь, ухать и охать, пока всё не проглотил.

- А племя?

- Что племя? А-а! Не, не ваши, – всё ещё давясь, горячим мясом, пробубнил ртуп. – Ни одного саяка, все с донтами, да и у гураму рога под корешок подпилены. Нет, точно не кисару долины Слёз Ра-Аам. Вернее, не куда.

Зоркий Шуму впился пытливым взглядом в лицо Тура, который заявил после слов Орлока, что все равно нужно проверить, нет ли среди них Сиены.

- Шуму, ведь, между нами, всего десять сикелей! О чём разговор-то? Клянусь светлым ликом Ра-Аам, если о ней там ничего не известно сразу возвращаемся. Ну спроси у своих камней, что ли! – нервно бросил воин.

- Да, не о том Шуму думает, тога. Шуму кажется, ты забыл, Тур, что мы собирались помочь Мирту. Пока мы будем скакать по лесам в поисках твоей жрицы, парень точно отдаст своё аруту Цоронгу! Или может, ты не знаешь, на что способна Ситуст-Ра? С кисару, скорее всего, так не получится как с мургами. И как тогда быть, а? Вспомни, что ты всего лишь харуту, который скитается по чужим землям в компании старого ртупа и кучки не добитых сиронгами мургов.

Орлок поперхнулся очередным куском, но возражать не стал. Как ни крути, а старик прав – после гибели Сахра вид у них действительно стал жалким.

- Подожди, подожди, – завёлся воин. – А ты считаешь, что кисару пойдут за тобой, а может за мной, за Орлоком? Они, если и тронуться с места, то только по зову Великой Ра-Аам! А кто им растолкует волю богини, как не верховная жрица, а? Или ты решил, что мы вдвоём заставим сиронгов выдать нам Мирта? Да Сабатаранга даже не обратит на нас вынимания, изрешетив болтами григеров! О чем ты, Шуму? Нам необходима Сиена, чтобы вновь поднять Периферию, пока сиронги не пришли в себя.

— Вот так да! Действительно. Вы уже показали какая у вас сила! Тур, кого ты решил напугать сотней тога, раздери тебя агато? Сабатарангу? Сахигарла Твердыни с кем не смогли справиться лучшие воины Периферии? Ты на самом деле так думаешь? Тур?

- Мы соберём всех, кого сможем!

Кисару осёкся, понимая, что его предложение звучит как бред сумасшедшего.

- С Сиеной мы созовём племена кисару, ты с мургами оповестишь ртупов. Наёмники нас поддержат, - тога посмотрел на недовольные лица. – Ситуст-Ра богата, там будет, чем поживится. Даю слово тога! И первым достанется самое лучшее, так было всегда! Нам нужно созвать все племена Периферии. Мы проиграли не воину, Шуму, нет - мы проиграли всего лишь одно сражение. И Мирт нам нужен как костёр мотыльку, разорви меня агато!

- Ну, не скажи, мальчишка ещё себя не проявил. А вот с мотыльками ты точно подметил: там мы все и погорим. На такое не отважился даже Напада! Собрать кочевой народ, чтобы пробить стены Ситуст-Ры? Своим лбом будешь быть-то или Шуму придется свой подставить? Ты сам-то себя слышишь, немытая скорлупа Цоронга? Уж не вашими ли тирсами, тога, мы будем дырявить каменные стены, а? – пробубнил старик.

- Шуму, уйти за Перевал, поджав хвосты, это точно не выход! Да-а, мы не смогли дать отпор, были слишком разобщены, однако показали, что даже малыми силами можем противостоять Ситуст-Ре. Ты не спрячешься от войны. Пусть будет Вторая Большая война, Третья … Да сколько угодно! Но я думаю лучше погибнуть, чем бегать по холмам под прицельными выстрелами григеров. Когда-нибудь они поймают тебя и распотрошат как кута, но некого будет звать на помощь … Рядом с тобой не останется никого!

- Где вы собираетесь набрать столько воинов, готовых прийти на ваш зов? – вмешался в спор Орлок. - На всех просторах Периферии, мы не встречали и половины от того количества, что сосредоточена в рампа. О чём вообще спор-то?

Тур бросил гневный взгляд на ртупа и продолжил:

- Я предлагаю для начала отыскать Сиену, с её помощью заручится поддержкой малых племён кисару. После того, как мы покажем пример ртупам, они пойдут за нами, а там и остальные призадумаются. У них просто не останется выбора! Карательные хамру Ситуст-Ры не пожалеют никого Кочевые племена вынуждены будут согласиться с нами, нравиться им это или нет. Нам даже не нужно пересекать Пояс Сам-Ру. Мы разрушим все рампа одним ударом! Сметём их. Нападём одновременно со всех сторон, так, чтобы Ситуст-Ра не успела прийти своим воинам на помощь, а потом выдвинем требования. Не обязательно разбивать стены, можно выманить противника на свою территорию, разделаться с ним, а затем наведаться в гости. Они сейчас слишком самоуверенны, на это и нужно делать ставку.

- Ну, ты, мастер рассказывать байки, тога! Ха-ха-ха, - закатился Орлок, которого тут же поддержал дружный хохот товарищей по оружию. – Да, со времён сотворения нашего мира, такого не было. Это ж, надо, придумал! Ишь ты, чего навертел, немытая скорлупа Цоронга! Сметём рампа! Ха-ха-ха!

— Вот, именно - никто не пробовал! Сиронги уверены, что разбили два самых крупных племени долины. Шуму, ты сам говорил, что видел, как Сабатаранга покинул рампа Од-Ра. Значит старик совершенно спокоен и не ожидает нападения. Поэтому, если мы сейчас не ударим, не ответим на их агрессию, значит попавшие к богам аруту, были принесены в жертву зря! Все эти воины напрасно сложили свои головы к ногам поганого сиронга!

- Неужели ты, в самом деле, веришь, что когда-нибудь кочевники Периферии перестанут резать друг друга и будут свободными от воли Ситуст-Ры? Серьезно? —спросил Зоркий Шуму.

Тога отрезал ломтик мяса от большого куска, который вытащил Орлок и, улыбаясь, ответил:

- Конечно. Мне показал это Мирт. Вспомни сам, Шуму! Мальчишка не мог нормально камень запустить из парунду. Его толком-то никто и не учил. Я думал он так и не будет никогда тога, оставаясь позорной тенью своего, героически погибшего, отца, а как вышло-то, а? Я почувствовал гордость за племя, когда увидел, как малец режет сиронгам головы, стоя по колени в кишках убитых врагов. И сейчас нам нужно использовать имя мальчишки, для объединения кочевых племён. Пусть даже для этого придется историю слегка приукрасить. Мы должны показать Ситуст-Ре, что здесь наша земля, и только мы на ней хозяева! Вернём пленных, отомстим за убитых, изгоним паразитов с земли предков раз и на всегда, да хранит нас Великая Ра-Аам! Имя Мирта должно стать факелом для всех желающих жить свободно, даже если к тому моменту его аруту отправится к праотцам! Нет для нас другой тропы, Шуму! Увы, больше нет! Нужно просто удачно воспользоваться моментом.

- А хорошо сказал, а? - пробасил Орлок, звонко при этом чавкая.

- Да, и мне понравилось, хоть мы и не имеем своего племени, но тоже питаемся плодами этой земли, – поддержал ртупа сидящий рядом кисару.

- Тога прав!

- Верно, а чем нам заниматься, если сиронги истребят остальные кочевья. Податься за Перевал. Да там своих хватает, попробуй ещё сладь с мургами Беглой Сойки. Не, так не пойдёт! Мне нравится то, что сказал тога, – добавил пожилой наёмник, хранивший до этого момента молчание.

- Ну, если уж молчун-Ромлу заговорил, тогда решено – мы с тобой, тога! Верно я говорю, мурги? – заорал Орлок.

В ответ послышался вой одобрения и бряцанье оружия, которое разнеслось по просторам Холмов Скорби. Наконец-то кисару удалось заставить мургов снова почувствовать вкус к жизни.

Кровь в их жилах закипела с удвоенной силой.

- Ну, что ж, Тур, Шуму видит, убедить мургов у тебя все-таки получилось. Посмотрим, как ты справишься с кисару. Если завтра всё повторится, даю последний глаз Цоронгу, что сделаю всё, чтобы воплотить твою задумку в жизнь. Да хранит нас всех его сила!

- Всё, конечно, в руках Великой Ра-Аам, но я постараюсь оправдать оказанное мне доверие. Поэтому сейчас нужно приложить максимальные усилия, чтобы отыскать жрицу! Найдём Сиену – считай полдела сделано! К сожалению, пока, богам - кисару доверяют больше, чем своему саяку.

Зоркий Шуму, улыбнулся, достал мешочек с камнями и отправился на ближайший холм, чтобы спросить их мнение. Тур же, насытившись вкусным мясом, решил принести скромную жертву богине, чтобы намеченные им планы не встретили сопротивления с её стороны. Мурги подготовили гураму, провели осмотр вооружения и выставили дозорных на чём очень настаивал тога. Не приученным к жёсткой дисциплине наемникам по началу было тяжело терпеть придирчивые требования кисару, но постепенно они начали отмечать про себя положительные стороны всех нововведений, которые появились после смерти Сахра.

С рассветом колонна наёмников во главе с Туром тронулась по тропе топорисков в том направлении где, по словам Орлока незнакомое племя кисару разбило своё кочевье. В конце колонны важно вышагивало стадо Зоркого Шуму, которое старик не торопился гнать, так как ворчливые создания, то и дело орущие на всю округу, могли заранее оповестить кочевников о приближении мургов.

Не успел тёплый свет, как следует, обогреть Холмы Скорби, а Тур в окружении мургов уже выехал к землям, на которых пасли своих гураму кисару. Несколько кочали, охраняемые единственным ветхим тирсом, говорили о слабости этого кочевья и его вождя. Но тога не сомневался, что даже у столь маленького объединения кисару обязательно имеется свой жрец, который и будет главным препятствием к осуществлению их плана.

Глава 18

ГЛАВА XⅤⅠⅠⅠ

Маленький блик от факела лениво проследовал вдоль покатой поверхности кирки, задержался на тупом заднике и пропал. Мерцающее пламя оставляло причудливые образы на холодных стенах шахты, которые временами напоминали ему ужасных чудовищ, населявших обитель Сам-Ру. Смутное чувство тревоги никак не покидало аруту юноши. Кисару держал в руках ковш с водой, размышляя о пропавшем Ашат-Раре. Воин исчез из каменоломен несколько рассветов назад, но никто, судя по всему, даже не собирался искать сахигарла, что очень настораживало Мирта.

Пропал не просто пленный уранга, а сиронг, причём занимавший командную должность до своего ареста. Арату воина всё время находилась в движении, доставляя ему не малое беспокойство. Мия-Ру также не появлялась, а отправится самому на поиски сиронга, у него не было никакой возможности.

«Я практически уверен - тот, кто устроил обвал, тот и приходил ко мне, желая закончить начатое и скорее всего он же сообщил властям о замысле Ашат-Рара. Но кто это мог быть? Троих, я точно знаю. Гарпа всё слышал от самого Ашат-Рара, надсмотрщик мог что-то вытянуть из него и этот кисару, что постоянно кружит возле меня, обвиняя при любом удобном случае в измене кочевникам Периферии. Терпеть его не могу, он мне сразу не понравился. Как же, быть-то? Гарпа не мог, кто кисару выпустит, да ещё с оружием! А если тут замешан не один враг? Хотя, с другой стороны, откуда я могу знать, кому эти трое могли ещё проболтаться? О, помоги мне, Великая Ра-Аам! Дай знак, да так, чтобы я понял и, раз и навсегда, избавился от предателя».

- А мы тебя заждались, - широко улыбаясь, ещё издалека крикнул Усурма-ох. – Сейчас протрубят конец смены, собирайся. Хватит на сегодня. Уж больно голодно нынче что-то. Желудок урчит, похлеще, чем у агато.

- Клянусь чистым ликом Великой Ра-Аам, ты так стараешься, что я опасаюсь - остальным ничего не достанется, – добавил Гарпа, закидывая последний булыжник в тачку. – У-уф-ф! На сегодня, всё! Давай, дружище! Брось ты это неблагодарное дело.

Кисару широко улыбнулся и подмигнул юноше. Мирт поплёлся в след, за товарищами, еле переставляя распухшие от продолжительной работы, ноги. Ртуп преподнёс ему, в знак благодарности за спасение, почти новые сандалии. Однако работа в шахте быстро сорвала с них лоск новизны. Они несколько растянулись и очень скоро покрылись сеткой мелких царапин. Где ртуп смог их достать, находясь в каменоломнях, Усорма-ох так и не ответил Мирту. Приятели догнали группу воинов, среди которых шёл тот самый кисару, которого больше всех в предательстве подозревал юноша. Их глаза, на короткий промежуток времени, встретились, и Мирт почувствовал во взгляде кочевника лютую ненависть, прожигавшую аруту насквозь огнём Сам-Ру.

Вот же, несносный фокуру!

Этот случай ещё больше убедил в необходимости как можно скорее разобраться с предателем, чтобы исключить возможный рецидив, после возвращения Ашат-Рара.

Рано или поздно кисару добьется поставленной цели.

Нужно его опередить!

Поужинав, все трое неторопливо направились к своему току. Когда Мирт проходил мимо надсмотрщика тот взглядом подозвал юношу. Оглянувшись по сторонам, воин вновь напоролся на острые глаза кисару, который пристально наблюдал за ним из своей камеры.

Ах, ты, грязь со стоп Сам-Ру!

Никак не уймется!

Ну, ничего, долго так продолжаться не может!

Гарпа и ртуп мирно беседовали в стороне, поджидая товарища. Кочевник сделал вид, что пьёт воду, прислушиваясь к каждому слову охранника.

- Тебя ждут на том же месте. Если думаешь идти, делай это сейчас пока, я не сменился – прошептал сиронг.

- Кто ждёт-то? – удивился Мирт.

- Зачем только Ашат-Рар выбрал самого тупого уранга из всех? Буд-то других не было? – спросил сам себя страж, не глядя в сторону кисару, - Позорище! Тьфу! Делай, что сказано и не рассуждай!

Мирт не стал больше ни о чём расспрашивать воина, а быстро допив до конца, сообщил Усурма-ох и Гарпе, что собирается сходить на встречу, а уже после возвращения непременно всё им расскажет. При этом юноша старался на протяжении всего разговора держать камеру недоброжелателя в поле зрения.

Мало ли что?!

Из его ниши, по обыкновению, торчали пятки, аруту кочевника немного успокоилась. Можно было надеяться, что на этот раз всё пройдет без эксцессов.

- Чего ты туда всё таращишься, разорви тебя агато? – поинтересовался Гарпа.

- Да не нравится мне этот кисару. Я же рассказывал тебе свои соображения по поводу того, что нас с Усурма-ох хотел отправить к Сам-Ру кто-то из своих?

- Ну?

- Так вот, я практически уверен, что это он. Клянусь чистой аруту богини! Больше некому. Гореть мне на ладонях Сам-Ру, если совсем скоро я не докопаюсь до истины. А если все же докопаюсь то, тогда руками вырву сердце поганца и скормлю топорискам стражей!

- Вот так, да! А, я-то, ещё думал поначалу: с чего бы он всё у меня про тебя расспрашивает? Вынюхивает, фокуру, да высматривает. Ну, тогда понятно, вот же грязь со стоп Сам-Ру!

- Что понятно?

- Да в то дежурство, когда пропал Ашат-Рар, именно этот кисару не вышел на работу. Мерзкий сын кута! Так и не получилось узнать у надсмотрщика, где он прохлаждался. Я же с ним рядом тружусь, а тут, раз и не вышел. Ну, думаю, накажут парня, мало не покажется. Это они мастерски делают, сам знаешь. Да, нет - прихожу в ток, а он спит у себя, как ни в чём не бывало. Вот же, фокуру! Точно, Мирт! Теперь и я уверен, что это его рук дело, можешь даже больше не искать. Он, говорю тебе - определённо он!

- Ах ты, немытая скорлупа Цоронга! – не выдержал ртуп. – Да, я сам …

- Нет, нет, подожди, Усурма, я уже пообещал богине разобраться с предателем. Так, что пока не вернусь, ничего не предпринимайте. Ну, если это и вправду он, тогда … Да хранит мою аруту, Великая Ра-Аам!

Мирт развернулся и быстро выскочил из тока. Он побежал, встречая на пути идущих на смену рухра. Быстро, несмотря на усталость, преодолел опасный участок дороги. Юный воин проскочил сквозь зелёную ограду, чуть было, не затоптав сидевшую там Мия-Ру. Девушка негромко вскрикнула, но гомон от голосов, проходивших мимо рабочих, заглушил её крик.

- Мне удалось выведать у Таглака-Сара, что Ашат-Рар жив, но, судя по всему, так просто братишку не выпустят. Это уже точно. По крайней мере, пока Сабатаранга прочно не утвердится у власти, – быстро проговорила Мия-Ру. От волнения голос её сильно дрожал. Девушка была явно напугана, – Я теперь даже не знаю, что делать-то. Кроме тебя мне и доверится больше некому. Он же последние рассветы практически с тобой не расставался. Даже не знаю, как быть - все знакомые ведут себя с нами так, словно мы заразные – практически не общаются, косо смотрят и обходят родительский ток стороной. Что задумал Ашат-Рар? Скажи мне. За что его схватили всадники агатра, ты наверняка знаешь?! Я глаз не могу сомкнуть. Ну же? Говори.

Мирт на какое-то время ушёл в себя, размышляя над тем, что ему сказала Мия-Ру. Вид перепуганной девушки заставил юношу вспомнить, что он не просто пленник Ситуст-Ры, а потомок великих воинов Периферии. Желание оказать помощь и защитить беднягу раздуло аруту кочевника практически до размеров агато.

- Сейчас мы ничего не сможем сделать. Даже если у меня получится поднять на восстание каменоломни Тиглура. Только зря сложим головы.

Мия-Ру ахнула.

Неужели дошло до такого?

- Первый же карательный хамру покрошит всех кочевников без разбору. Чем нам тогда защищаться киркой или вагой? Так и этого добра на всех не хватит. Просто подарим аруту Сам-Ру. Бессмыслица. Нет, пока спешить не стоит, уж прости, – высказался Мирт.

Мысль об участи постигшей брата никак не давала Мия-Ру покоя. Глаза девушки заблестели. Кисару видел в них мольбу о помощи, но ничего не мог предложить. Мирт обратил внимание, как дрожат её пальцы, а с губы нервно подрагивают. Она совершенно не походила на ту уверенную в себе девушку, что совсем недавно, мило улыбаясь, вынуждала его прятать взгляд.

- Что ж. Таглака-Сар говорит мне о содействии в освобождении отца …- дрожащим голосом произнесла Мия-Ру.

- Может стоит воспользоваться. Ашат-Рар рассказывал мне, что этот сахигарл его хороший друг? Он надеялся на помощь. Может …

Девушка отрицательно замотала головой, из её крупных глаз покатились слёзы. Аруту Мирта обдало жаром, а пальцы рук непроизвольно сжались в кулак, надеясь нащупать рукоять саяка.

- Я не могу, уранга, клянусь властью таронгов! Нет. Я не могу согласиться на его предложение. Не смогу и всё!

- Но, почему?

- Таглака-Сар хочет … Он настаивает на том, чтобы в обмен на освобождение отца, я стала его спутницей. Понимаешь? Ты знаешь, что такое спутница? У вас там есть? Как вы вообще … О-о, как же все сложно! Прости, я так мало про вас знаю, – девушка подалась вперёд, уткнулась в мускулистое плечо юноши и тихо расплакалась. Боль душила изнутри, мешая говорить. От привычной Мия-Ру не осталось и следа.

Слезы были непривычны кочевнику. Кисару осторожно дотронулся до её торчащих из-под шапочки перьев и уверенно сказал, стремясь взбодрить дрогнувшую под тяжестью невзгод аруту Мия-Ру:

- Да, я понимаю, о чем ты. В таком случае будем надеяться на помощь Великой Ра-Аам и удачу! Раз другого выхода нет, придётся пойти на риск и попробовать поднять восстание в каменоломнях, если не успею придумать ничего лучше. Видимо, уж такой будет наша тропа! Мы, конечно, были с Ашат-Раром врагами, но за те рассветы, что я провел за стенами Ситуст-Ры, я кое-что переосмыслил. Ты даже не представляешь, Мия-Ру, через что мне пришлось пройти, и в какие безвыходные ситуации я попадал по воле Великой Ра-Аам, но моя аруту всё ещё здесь, а сердце по-прежнему бьётся. Теперь у нас вряд ли получится осуществить всё, что задумал Ашат-Рар, но увести с собой побольше аруту кровожадных сахигарлов – это запросто. Даже не сомневайся – терять-то нам все равно нечего! Дальше уж точно не сошлют!

- Расскажи. Расскажи мне о Периферии, Мирт, – внезапно оживилась девушка, страшно любившая истории о землях кочевников, о которых ей раньше всегда рассказывал брат. Она отодвинулась так, чтобы видеть лицо юноши и добавила, – Я просто обожаю слушать про дикие племена, топорисков, взращенных свободными, охносах и всё такое. Как представлю, что пришлось бы ночевать в джунглях кишащих дикими хищниками, так сердце останавливается. Иногда я сильно завидую уранга. Вы видели то, что нам, возможно, не доведётся увидеть никогда.

Мирт несколько смутился, почувствовав, что кому-то кроме богини интересна его прошлая жизнь, но вспомнив, где они находятся, поспешил предостеречь девушку:

- Лучше, как-нибудь в другой раз. Позже. Думаю, сейчас не очень подходящий момент. Значит, договорились: ты не соглашаешься на то, чего не желаешь, а я постараюсь помочь твоей семье. По крайней мере, попробую. Да хранит наши аруту, Великая Ра-Аам!

«Хотя, на что, собственно, может рассчитывать пленный уранга в чужой земле? Но не могу же я сейчас убить в её аруту последнюю надежду. Мы вряд ли, вообще, покинем каменоломни Тиглура. Эх, грязь со стоп Сам-Ру!» - молнией промелькнуло в голове кисару.

- А вы не такие уж дикие и свирепые, как про вас рассказывают. Нам ещё со скамьи Ора-Хота внушают, что на Периферии полно полу-зверей уранга, которые чуть сообразительней топорисков. И при встрече обязательно накинутся, чтобы утолить жажду, испив, нашей крови! – девушка широко улыбнулась, демонстрируя Мирту ряд белых отточенных зубов.

- Но к вам же приводят пленных?

— Это объясняется легко: мы просвещаем их. Перевоспитание – одна из главных благотворительных целей Твердыни Умра! Мы вам поможем и спасем. Поэтому никто из граждан Ситуст-Ры никогда не осуждал действия сахигарлов по отношению к пленным уранга – это всё программа перевоспитания, разработанная таронгами. У нас, считается, что служба почётна, особенно на границе, хотя те, что остаются здесь недолюбливают воинов из рампа. Между ними ведётся негласная, скрытая, так называемая – «глухая» война. Ну, я думаю, ты очень скоро сам всё поймешь.

- У-уф, как же тут всё сложно, раздери меня агато! Спасете? Знала бы ты только какими методами это достигается.

- Ты … Ты хочешь назад? – немного смутившись, нерешительно спросила Мия-Ру. Девушка пристально посмотрела ему в глаза. Мирт привычно отвёл взгляд и немного подумав ответил:

- Даже не знаю. Я тоскую по свободе, по просторам милой сердцу Долины. Но по воле Великой Ра-Аам, там никого у меня не осталось. Хотелось бы помочь твоему народу, а после вернуться к своему. То, что творят ваши воины на Периферии - не правильно. Так не должно быть! Это не перевоспитание, а истребление, прикрытое благими намерениями. Впрочем, ты и сама все скоро поймешь. Настал момент, вам отведать плоды ваших же действий. Все это нужно остановить, слишком много аруту пожирает Сам-Ру. Я понял, что необходимо уничтожить источник наших общих бед, а легче всего это будет сделать, находясь в сердце вражеского кочевья. Поэтому сейчас, я не рвусь назад. Помогу вам, а вы мне – так мы договорились с Ашат-Раром. Нам надо обязательно попасть к исурамбу-таронгам и всё им объяснить. Ситуст-Ра должна перестать угнетать кочевую Периферию.

- А потом?

Мирт пожал плечами.

- Какая разница? Мы всегда в таких ситуациях полагались на милость Великой Ра-Аам. Богиня лучше нас знает, как будет правильно. Решение одно - просто довериться ей. Как бы ты не противился, тропа проложена к конечной точке – к реке, на берегу которой все мы заканчиваем свой путь. Можешь идти по тропе, можешь ломится через заросли – цель все равно в том месте, где и должна быть. К ней ты придешь, чтобы утолить жажду, в ее же водах твоя аруту найдет покой. Выбор за тобой. Что ж, Мия-Ру, думаю мне пора.

Мирт улыбнулся девушке на прощанье и скрылся в кустах изгороди, щедро усыпанной ароматными бутонами. Аруту Мия-Ру немного успокоилась, несмотря на то, что кисару ничего конкретного не стал обещать. Девушка поймала себя на мысли, что ей приятно находится в обществе этого дикого кочевника. Мия-Ру всегда притягивала первобытная неизвестность Периферии, а сейчас, когда появился шанс узнать про уранга - любопытство буквально сжигало аруту изнутри. Места, где содержали животных и растений, привезенные из земель кочевников Киоку-От-Ра, были излюбленной локацией для Мия-Ру и ее подруг. Но вот оказаться так близко к Периферии, соприкоснуться, почувствовать ее дух - не получалось никогда. Всему виной строгие наставники Ора-Хота и не менее строгий брат. Последний с особым рвением оберегал сестру от всего, что могло хоть как-то ей навредить.

Довольная собой, Мия-Ру выпорхнула из укрытия и буквально остолбенела, словно пронзённая стрелой григера: на дороге полукругом расположились всадники верхом на топорисках. Пара рослых фарангов за зелеными насаждениями скрутили Мирта, заткнув ему рот грязным кляпом. Юноша вырывался, видимо, желая о чем-то предупредить девушку, за что тут же получил серию сильных ударов по голове.

- Так вот с кем прохлаждается моя драгоценная Мия-Ру, когда я несу службу во славу Ситуст-Ры и стараюсь помочь её близким? Да-а уж, что тут скажешь? Так не хорошо поступать, девочка моя! Или у вас это семейное? Ситутс-Ра не прощает предателей, тебе ли не знать, а, Мия-Ру? – проговорил Таглака-Сар, смакуя каждое слово. – Да, успокойте вы уже этого уранга, или клянусь, властью таронгов, я отрежу ему хвост, заставлю сожрать, а потом его самого скормлю топорискам!

Фаранг, из тех, что покрепче, тут же размахнулся и несильно ударил Мирта каматра по голове. Юноша покачнулся, дёрнулся вперед всем телом, протянул руку к Мия-Ру и упал, словно скошенный серпом сноп на сильные руки воинов.

- Так-то лучше.

Мия-Ру громко вскрикнула и с ненавистью посмотрела на довольное лицо сиронга. Злоба вперемежку с презрением бурлила внутри аруту девушки. Сжав кулачки, она, словно разъярённая самка топориска, решительно подбежала к рахгута. Сердце гулко отбивало барабанную дробь, разрывая грудную клетку.

Как же она его ненавидит, как презирает!

Мерзавец!

Лицемерный подлец!

Если бы в этот момент в руках у неё оказался раг, то девушка без зазрения совести оставила бы сахигарла без головы.

- Много смелости надо, Таглака-Сар, чтобы избивать безоружного уранга. Может, ты и меня сейчас прикажешь наказать?! Сам поколотишь или им прикажешь? Что молчишь? Давай же, подлый сын кута! Мой брат тоже служил власти таронгов, но почему-то ты сейчас не с ним?! Не прячь глаза! Что плохого, если я навестила этого юношу? Он был дружен с Ашат-Раром, которого вы упрятали …

- Остановись, Мия-Ру! – выкрикнул всадник. – Твой брат пропал, и мы ищем его, но пока не можем найти. А ты сейчас поступаешь, довольно опрометчиво делая такие глупые, а самое главное не безопасные для тебя же заявления. Одумайся, Мия-Ру! Одумайся.

Рахгута многозначительно подмигнул всадникам.

- С каких пор высказывать своё мнение для гражданина Ситуст-Ры стало небезопасно? И что же я тут такого наговорила? Просвети. Чего вы все теперь стоите, если боитесь, что один пленный кочевник может нанести вред Ситуст-Ре? Чего стоит сама Ситуст-Ры коли ее могущество может пошатнуть никому не известный уранга?

- Ну, не скажи, этот малец, не так прост, как кажется. Слишком много нынче развелось смутьянов, угрожающих благополучию Твердыни Умра и государству в целом. И вот этот уранга, я уверен как раз из таких! Посмотри на него. Тьфу! Мерзость! Мия-Ру, как ты можешь сравнивать нас – они же тупее моего топориска. Живут, подчиняясь только инстинктам. Он тебя ещё не покусал? Чего ты рычишь, ничтожество? Такого и Тиглур не исправит! – злобно процедил сиронг, сверля ненавистным взглядом, лежащего у ног своего ящера кисару.

Девушку трясло от возмущения, она никак не могла придумать, как ей помочь Мирту.

- Что ты собираешься с ним делать?

- Накажу, как следует и, возможно, отпущу, не суть важно. А вот с тобой нам предстоит, как следует, объясниться. Правда - наедине. И я рассчитываю на твой разум, а также рассудительность, Мия-Ру. Мне кажется, мама не переживёт, если её дочь обвинят в государственной измене, попытке навредить власти таронгов, поколебать устои Твердыни, а после, в наказание, казнят? Или я не прав? Вот только не надо на меня так смотреть, служба, есть служба! В отличие от твоего драгоценного братца, я знаю свое место и не пытаюсь прыгнуть выше головы.

Таглака-Сар довольно скалился по сторонам, ища поддержки в глазах всадников. Сахигарлы отреагировали весьма прохладно на язвительные замечания старшего командира. Мия-Ру немного успокоилась, узнав, что жизнь Мирта вне опасности. Однако ненависть к сахигарлу полыхала в ней с той же силой.

После того как кисару увели фаранги, она отправилась домой вместе с Таглака-Саром. Стало понятно, что просто так отделаться от назойливого ухажёра у неё явно не получиться. Когда они оказались одни в комнате тока, рахгута возобновил прерванный ранее разговор.

- И так, Мия-Ру. Я пожалел этого голодранца. Но у тебя вряд ли теперь получиться отвертеться. Нет, не выйдет: либо ты принимаешь моё предложение, либо … - воин, загадочно улыбаясь, посмотрел на девушку.

Затем придвинулся ближе, так чтобы между ними не смогла пролететь даже муха. Мия-Ру вся сжалась от напряжения: если рахгута перейдёт грань, она пустит в ход кинжал отца и тогда путь всё горит синим пламенем.

- Либо, что? – с вызовом в голосе осведомилась девушка, сделав шаг назад.

- Не прикидывайся глупой, Мия-Ру! Издеваешься? – резко рявкнул сиронг, меняясь в лице. Глаза воина вспыхнули ярким пламенем. – Ты прекрасно знаешь, чем тебе грозит обвинение в измене. Ситуст-Ра тебе этого никогда не простит. При свидетелях, ты была поймана с уранга, а он подопечный изменника Ашат-Рара – тебе этого мало?! Этот хвостатый, между прочим, может быть замешан в заговоре! Мне это не сложно будет доказать. Я бы на твоём месте не стал, сейчас шутит с агатра. Эти уранга такие своенравные, особенно последняя партия. Подумай хорошо, Мия-Ру. Ведь именно из-за него Ашат-Рар оказался там.

- Какая нелепая ложь! А обвинять меня, как я понимаю, будешь ты? Рвёшься на новый пост, Таглака? У тебя и так полная шкала коэффициента полезности. Так чего же более? – сделала язвительное замечание Мия-Ру.

- Клянусь властью таронгов, я начинаю терять терпение. Прекрати! Ты прячешься по кустам с немытым, смердящим Периферией уранга, который открыто, подговаривает соплеменников на восстание! И это в тот самый момент, когда Ситуст-Ре грозит опасность. Мия-Ру! Одумайся.

Девушка звонко рассмеялась.

- Кто тебе сказал такую глупость? О каком восстании, вообще, идет речь? С каких пор сахигарлы боятся бунта пленных уранга? Фляги всадников наполняют прокисшим толье или что? Ты о чём говоришь, рахгута?

- Не нужно мне дерзить, девочка! О-ох, не нужно! Положение куда серьёзней, чем ты себе представляешь. Повторяю: не играй со мной, Мия-Ру! Я же могу зайти дальше, чем это позволено гостю тока. И тогда …

- Да-а? Так ты заговорил? Запугиваешь? Вот только попробуй! Ты видимо забыл, с кем разговариваешь, мерзкий прислужник агатра! – выпалила девушка. Их глаза встретились, Таглака-Сар почувствовал небольшой укол совести. - А, что такого собственно произошло, может, объяснишь? С чего вдруг власти исурамбу-таронгам стала грозить какая-то там опасность от безоружных уранга?

- Пока, я не могу ничего сказать, но просто поверь мне на слово, Мия-Ру. Ситуация сложная, возможно даже пострадают несколько высокопоставленных сахигарлов. Сейчас не тот момент, чтобы заводить дружбу с уранга. Понимаю, возможно, Ашат-Рар рассказал о тех условиях, в которых содержаться кочевники. И тебе, конечно, стало, их жаль, но поверь это же не навсегда. Мы позволяем пленным пробовать свои силы для прохождения уровней, кто же виноват, что они такие дикие? Ты не представляешь, насколько они мерзкие. Жрут падаль, спят рядом с гураму, а потом их же едят. Да они друг друга жрут с превеликим удовольствием. Жуть! А какая вонь от них! Ужасно смердит! Моются только после того, как покинули скорлупу и то через раз. Как ты вообще додумалась жаться с этим уранга по кустам? Опомнись, Мия-Ру, они же питаются сырым мясом. Бегают по джунглям в обнимку с топорисками. А некоторые даже едят собственное потомство. Не прилично гражданке общаться с необразованным уранга. Кто знает, чем он занимался у себя там на Периферии?! Их место в каменоломнях и скоро мы всех непременно загоним к Тиглуру.

- С каких пор? Ты давно ездил по улицам Рах-Кулана? Где ты видел таких уранга, как описываешь?

- Да, это была ошибка Твердыни, Сабатаранга всё исправит … - осёкся Таглака-Сар.

- Ошибка? Что значит исправит? – глаза Мия-Ру широко раскрылись от удивления.

- Понимаешь, их стало слишком много по секторам Ситуст-Ры. А, это не безопасно. Скоро Ситуст-Ра сама превратится в Периферию, шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на хвостатого поганца, задравшего морду к куполу. Пора положить этому конец, Мия-Ру! Нужно вычистить улицы Рах-Кулана, а затем и сектор кирувитов. Сабатаранга не просто так привел так много свежей крови дикарей – они пробудят в остальных те самые инстинкты, о которых я тебе говорил. Агатра докажет таронгам, что вся выстроенная ими система перевоспитания - не состоятельна. Пшык! Не стоит и яйца кута.

- Они же прошли уровень!

- Ну и что! Уровень – бессмысленная выдумка кирувитов. Ничто не способно вытеснить из уранга их необузданную дремучую дикость. Это не серьёзно, Мия-Ру. Неужели ты до сих пор веришь в такую чушь. Веришь? Как мило с твоей стороны. На благо государства и нерушимости власти таронгов, Сабатаранга переместит всех уранга в определённый сектор. Вот посмотришь - агатра очистит Ситуст-Ру от этих дикарей. У нас больше не будет нужды ходить с оружием по улицам Рах-Кулана, и боятся за своих спутниц.

- Ерунда! Какая глупость, Таглака-Сар! Да, когда последний раз кто-нибудь из уранга нападал на гражданина? Ты о чём сейчас говоришь? С каких пор мы ходим с оружием из-за них? О-о, Таглака, перестань! Я, конечно, наивная, но не столько.

- Поэтому и не нападали. – Таглака-Сар дёрнул рукой за эфес своего рага.

- Может скажешь тогда, что и мой отец с братом угрожали Твердыне Умра? – девушка с вызовом посмотрела на рахгута. Она ощутила внутри непреодолимое желание выхватить кинжал и вогнать клинок в широкую грудь сахигарла.

- Хватит! Речь сейчас совсем о другом: мне нужно знать, согласна ты стать моей спутницей или нет? Я для этого здесь. И прекрати, наконец, улыбаться, я что-то смешное сказал? – сиронг начал мерить комнату широкими шагами в ожидании ответа.

Молчание девушки затянулось.

Каков нахал?!

Она до последнего надеялась, что у Таглака-Сара не хватит смелости. Рахгута нервно теребил рукоять рага. Казалось, что сейчас от тишины лопнут стены тока. Мия-Ру, наконец, выдохнула, а затем, еле слышно, ответила:

- Решение по такому вопросу всегда принимается главой семьи. Ты это прекрасно знаешь. Вот как только папа окажется дома, он сможет дать тебе ответ.

Таглака-Сар зарычал. Затем начал метаться по комнате, словно раненный топориск:

- В данной ситуации, дорогая моя, я думаю можно сделать отступление от правил! Мало ли какие вопросы задержат его в совете сахигарлов. Моего терпения не хватит надолго, Мия-Ру. Учти это!

- Надолго? Сколько ты знаешь меня, Таглака-Сар?

- Какое сейчас это имеет значение?

- Вот именно! Ты привык, что девчонки склоняют головы перед твоим топориском, поэтому ведёшь себя как капризный юнец! Возьми себя в руки, рахгута! Сколько бы папа не разбирал вопросы Ситуст-Ры, он скоро вернётся. Ты сам говорил, а потому не вижу, необходимости торопится. Всё пройдёт согласно обычаем. Не понимаю, к чему такая спешка?

- Да, как ты не понимаешь, Мия-Ру, - вновь заревел воин, - если ты станешь моей спутницей тебе нечего опасаться! Я рахгута Сабатаранги! Вернётся отец, мы разыщем Ашат-Рара. Но позже. Сейчас для нас с тобой главное …

- А кого собственно мне опасаться? Твоих фарангов? С-с-сабатарангу? Что ты скрываешь, Таглака-Сар? Я что на Периферии сейчас нахожусь, законы Ситуст-Ры больше не защищают меня? Какой-то бред! Таглака-Сар, ты пугаешь. Очень.

Рассвирепевший от несговорчивости Мия-Ру, воин взвыл, словно загнанный зверь. Глаза сиронга налились кровью, казалось ещё мгновение и он накинется на девушку.

- Достаточно! В общем, даю тебе пару рассветов, чтобы обдумать моё предложение, если от тебя не будет никаких известий, буду считать, что ты мне отказала. А тогда … Всё это … Вот все, что тебя окружает, покажется просто сказкой, Мия-Ру! Уж поверь.

— Это угроза? Опять? Ты пытаешься запугать меня, Таглака-Сар? Думаешь сработает?

Всадник развернулся и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Мия-Ру тихо села на скамью.

Какой же он мерзкий?!

Её глаза, смотрящие в даль сквозь уходящего по тропинке сиронга, засеребрились от слёз. Девушка понимала, что, по-видимому, всё очень серьёзно, раз Таглака-Сар так рвётся взять её в спутницы. И надежда увидеть в ближайшее время отца с братом стремительно таяла.

Мирта притащили к току, предварительно, по распоряжению рахгута, намяв ему, как следует, бока. Юноша был без сознания. Надсмотрщику было объявлено, что уранга пойман в неположенном месте и уже сполна наказан, хотя ещё одна трепка ему не повредит. Всадник, сопровождавший фарангов, настоял, чтобы кочевника, после всех воспитательных «процедур» не отправляли сразу на смену, а дали отлежаться.

Из своей камеры Мирт, ненавидящим взглядом смотрел, из-под распухших век, на предателя. Кисару делал вид, что не замечает юношу, но это у него получалось довольно плохо. Мирт пообещал богине, что как только поправится, сделает всё, чтобы избавится от недоброжелателя.

Эти игры в соглядатаев и доносчиков зашли слишком далеко!

Перед тем как провалится в сон, он подумал о Мия-Ру. Вспоминая, как девушка кинулась на его защиту.

Кисару, отвернулся к стене капсулы и тихо захрапел.

Глава 19

ГЛАВА XⅠⅩ

Пламя, жёлтым блином, растеклось по факельной чаше, после чего стало часто покусывать густую темноту, заполнившую ток. Размеренный храп пленных, сопровождался нудным писком комаров, роившихся вблизи огненных языков света. Надсмотрщик приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что всё в порядке, и по коридору никто праздно не шатается. Однако не успел он снова провалится в сон, как из верхней камеры показался кисару.

Мирт осторожно спустился по перекладинам лестницы и сел на стоящую внизу скамью. Сиронг открыл глаза, сосредоточив всё внимание на действиях юноши. После того, как кисару привёл себя в порядок, он, осторожно ступая, подошёл к сидящему у выхода стражу. Сахигарл на всякий случай взялся за эфес рага, зная непредсказуемость некоторых уранга. Вид у Мирта был довольно не дружественный. Аруту сиронга слегка напряглось.

- Что-нибудь слышно про Ашат-Рара? – шепотом поинтересовался Мирт.

- Тебе, хвостатый, больше заняться нечем, а ну вали к себе наверх?!

- Ты не подумал, что если тебя часто будут видеть рядом со мной, то пойдёшь той же тропой что и Ашат-Рар. Ну не тяни, или может, ждёшь, пока весь ток проснётся, разорви тебя агато?

- Есть сведения, что не скоро он теперь здесь появится, - воин кивнул на стоявшую поодаль скамью, предлагая кисару присесть, но отпускать рукоять меча не решился. – Ты бы прекращал всё это, а? Сейчас такое началось, что о тебе и не вспомнят! Чего просто так мутить воду?

- Испугались, так и знал! Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

- А ну, тише! Испугаешься тут, – повысил, было, голос воин и тут же перешёл на шёпот, – Сахигарлы агатра Сабатаранги прошлый рассвет ворвались в Твердыню Умра и объявили исурамбу-таронгам, что отныне вся власть принадлежит только ему! Он ушёл, но дал им пару рассветов на раздумье. Слышишь?! Понял теперь? Как тебе такое, парень? Сабатаранга, какой рассвет, сгоняет рухра на строительство специального сектора для уранга прошедших уровень. Прежние сектора Ситуст-Ры будут вычищать от вашего брата. Вот такие дела.

Кисару вздрогнул, вспомнив о Мия-Ру. Сиронг снял поясную флягу и сделал пару глотков, словно его мучила нестерпимая жажда. Юноша почувствовал резкий запах толье, поморщился и вопросительно посмотрел на сиронга.

- Ерунда. Так вот, слушай дальше. Недавно всадники Таглака-Сара перепились и сожгли два тока, где жили семьи сахигарлов выступивших на совете против захвата власти агатра. А чтобы никто не узнал, запугали соседей, тела скинули со стены. А кто говорит, скормили топорискам, их там не разберёшь. Теперь, как только наступает темнота, токи закрываются на засовы – куда это годится, а?! Засовы понаставили! К любому попавшему под подозрение наведаются рахгута. Кровь сахигарлов нынче, словно вода, парень. Рах-Кулана вздрогнула, чувствую скоро по её улицам, потекут реки крови граждан Ситуст-Ры, я уж не говорю об уранга. С этими и так все понятно.

В голове кисару пчелиным роем закружились тревожные мысли, связанные с Мия-Ру, Ашат-Раром и планом побега. Мирт прекрасно понимал, что в один из рассветов рахгута могут добраться и до тока Ашат-Рара. «Надеюсь, тесная дружба с Таглака-Саром защитит её от выходок распоясавшихся сахигарлов Сабатаранги, гореть им всем поганцам на ладонях Сам-Ру!»

- Даже не знаю, как быть дальше? – продолжал захмелевший надсмотрщик. – Сегодня Тиглур снял стражу с пропускного тока. Только представь себе?! Думаешь, чего так тихо-то вокруг: всех отправили к Твердыне Умра. Ишмая-митра закрыли, Коло-Араста и Ора-Хота под охраной фарангов Сабатаранги. Не тронули пока лишь рамбутов, но долго они не продержатся, клянусь властью таронгов. Даже Тамонтса-Ра их теперь не защитит, вот увидишь. Да-а, парень, не тот момент ты выбрал, о-ох, не тот!

— Вот же, мерзкие фокуру! А как остальные граждане Ситуст-Ры? Все будут молча смотреть, как их собратьев режут, словно молодняк кутов? Что вы за создания такие, куда только смотрит Великая Ра-Аам?

Сиронг икнул, успев прикрыть рот, чтобы не разбудить спящих уранга раньше времени. Обвел глазами камеры, прислушался к тишине тока и ответил:

- Кто пойдет-то - рухра? Ты о чём говоришь, глупый? Единственные у кого на данный момент есть сила это сахигарлы. И заметь, большая часть из них была и остается на стороне Сабатаранги. Та-Паска не приучена воевать, сам понимаешь, впрочем, как и Твердыня Умра. Что они могут нам противопоставить? Пф-ф! Смешно даже!

Мирт задумался, посмотрел на свои обшарпанные сандалии, повернулся к сиронгу, который успел, к тому времени, сделать ещё несколько глотков толье и спросил:

- Со слов Ашат-Рара: исурамбу-таронги сделали всё для благополучия граждан Ситуст-Ры. Почему же сахигарлы так легко пошли на поводу у Сабатаранги?

- Сделали-то сделали, а власть-то оставили при себе.

- А как же выборные в Совет Умра от рухра и сахигарлов?

- Всё верно, только не все могут стать выборными, а власть-то хочется получить всем. Тут, парень, не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Сейчас растолкую тебе кое-что. Сабатаранга должен был пойти на покой и плести корзины вместе с другими стариками Коло-Араста, да только не из той глины этот сахигарл. Нет и не было таронга способного усмирить агатра. Тамонтса-Ра против него, что кут против агато! Сахигарлы, все как один, в это свято верят. Говорят, он на границе одичал совсем, вот и лютует теперь. Да, кто их там разберет.

- И нет никого сильнее? – удивился Мирт.

- Сильнее? Скажешь тоже! – фыркнул сахигарл, - Был Матаранга, но его совсем недавно агатра собственным рагом лишил головы прямо на заседании совета сахигарлов. Только подумай! Какой позор! Поговаривают: молча прошел до того места, где сидел Матаранга, выхватил раг и, не проронив ни слова, порубил первого агатра Ситуст-Ры на кусочки. Так-то! И, что ты думаешь – никто даже не поднялся со своего места. Понял? Так что заканчивай ты со своими идеями пока вас не согнали вниз и не завалили всех в этих шахтах. Поверь, парень, он ещё не на такое способен. Не искушай свою богиню, иди-ка лучше спать.

Сиронг договорил, подмигнул Мирту и допил, наконец, содержимое фляги. В аруту кисару, словно набросали ледяных булыжников.

Это же надо, такому произойти!

А как же их совместные планы с Ашат-Раром добраться до кирувитов?

Стало вдруг непривычно холодно и противно. Юноша нервно теребил кончик хвоста, пытаясь сообразить, что делать дальше, как помочь Мия-Ру.

- А откуда ты всё это узнал?

- Новости по Ситуст-Ре расходятся быстро. Думаешь, почему никто не протестует? Во-о-от! Потому, что все прекрасно всё понимают, только говорить вслух пока боятся. Теперь не разберешь, кто твой друг, а кто враг и когда за тобой, вообще, придут.

- Выходит, ты-то не боишься?

- Хм! А чего, мне? Дальше этой дыры точно не сошлют. Боятся тебе нужно, дружище. Враг рядом с тобой ходит, так сказать – по пятам! О-о, вот и моя смена! – обрадовался сиронг, разглядев в темноте синюю накидку поверх чёрных доспехов.

После слов надсмотрщика, Мирт пришёл к выводу, что нужно как можно скорее решить вопрос с кисару. Юноша вернулся в свою камеру и долго ворочался, обдумывая план по устранению недоброжелателя. В итоге он остановился на варианте, при котором придётся воспользоваться помощью Гарпы, который сам несколько раз намекал ему на это. Как только смена подошла к концу, Гарпа под надуманным предлогом попросил Нута ненадолго задержаться.

- Ты слышал, говорят у сиронгов-то в Твердыне Умра - дело совсем худо? Волей Великой Ра-Аам, всё же накажут нечестивцев, – словно, между прочим, обмолвился Гарпа.

Нут недоверчиво посмотрел в сторону собеседника.

- Да пусть хоть все сгорят на ладонях Сам-Ру, мне-то, что до этого? Это твой … Дружок с ними водится. Как я погляжу, даже близкие знакомства завёл. А как по мне: я бы сам всех перевешал на первом же суку, жаль их здесь не так много!

- Среди сахигарлов тоже есть те, на кого обратила свое внимание Великая Ра-Аам.

- Пф-ф! Скажешь тоже! Разорви меня агато, если они не достойны только одного, чтобы отправится в обитель Сам-Ру. Ты вспомни - этот же Ашат-Рар, по слухам, раньше был целым рахгута. И, хочу заметить, не простой, а из личной охраны самого Сабатаранги. Как тебе такое, а? Да он, таких как мы, с тобой, целыми хамру вырезал по всей Периферии, а теперь вдруг другом нам стал? Чушь! Гореть им всем на ладонях Сам-Ру, вместе с их поганой Ситуст-Рой! Вот моё слово.

- Мы тоже не меньше аруту нечестивцев отправляли к Сам-Ру.

- Гарпа, ты как связался с этим Миртом, так стал говорить как будто палисомы наелся. Опомнись, кисару! Не может быть дружбы у кочевника с нечестивцами Ситуст-Ры! Не-мо-же-е-ет! И прекрати меня раздражать своими глупостями. Иначе …

Воин был сильно раздосадован и недоволен тем, как между ними складывалась беседа, поэтому, когда из-за угла появился Мирт, сдержать себя от замечания в его адрес уже не смог.

Гарпа добился чего хотел!

- Мог бы и поторопится, фокуру! У меня желудок уже о позвоночник трётся.

- А мы тебя надолго не задержим, – холодно парировал юноша. – Скажи только мне, никчемный прихлебатель Сам-Ру, с какой целью устроил обвал в штольне?

- Ещё один! Гарпа, ты для этого меня задержал? Больше никого не мог попросить? - возмутился воин, повернувшись к кисару. – Посмотри: он же не в себе. Или может ты тоже продался сиронгам, как и этот нечестивец? Мы же с тобой из одного племени, Гарпа?! Ты мне сам говорил …

- Ну и что с того? А ты всегда оставался для меня бестолковым фокуру, Нут! – зашипел Гарпа, подходя к воину. – Из-за твоей слепой ненависти к сиронгам, у нас здесь постоянные проблем. Ну чего оскалился? Бежать некуда. Выдохни.

Мирт, молча, размотал верёвку и обошёл противника, с другой стороны.

- Да, вы что соком палисомы глаза замазали? Не понимаете ничего? Какого кута вы собираетесь со мной делать, а? Га-а-а-рпа, ты совершаешь большую ошибку, дружок! – закричал Нут, осознав в какую западню, заманил его соплеменник.

Да, и соплеменник ли он ему после этого?

- Нут, ты был плохим тога, да и как друг, честно скажу – дрянь. Пришла пора предстать перед Сам-Ру. Чего напыжился? Не скули, уйди с честью!

— Это ты мне говоришь о чести, о дружбе, мерзкий фокуру? Не с тем кисару связался, Мирт! Клянусь чистой аруту Великой Ра-Аам, я даже не думал о …

Гарпа не дал воину договорить, переступил через колесо тачки и накинулся на жертву с кулаками. Рыча, словно голодный топориск, кочевник молотил противника по лицу. После того как Нут был повержен, Гарпа нанес ему несколько сильных ударов ногой в живот. Затем к драке присоединился Мирт: юноша накинул удавку на тощую шею кисару. Бешеные глаза воина метали стрелы по сторонам, в надежде найти выход из опасного положения.

Сам-Ру наблюдал за происходящим, раскрыв пасть, из-за спины юноши.

Мирт заскрипел зубами, с трудом затягивая концы кожаной верёвки, в то время как Гарпа, навалившись всей тяжестью своего тела на предателя, пытался его удержать. Аруту юного кисару отчаянно сопротивлялась всему происходящему, однако он изо всех сил старался убедить себя в необходимости подобных мер. Мысль о том, что это неправильно не давала ему покоя. И в итоге Мирт проиграл схватку с совестью, поддавшись искушению Сам-Ру. Когда лицо Нута, от недостатка кислорода, практически почернело, юноша резко отпустил концы верёвок.

- Ты чего, раздери тебя агато? – захрипел Гарпа.

- Не могу! Так нельзя, он же - тога!

- Тога? И чего? Опомнись! Обратно тропы уже нет, души, говорю! Скоро придёт следующая смена. Прекрати, что ты как кут перед атакой! А ну – взял, живо верёвку!

- Нет, хватит! Я думаю, он и так всё осознал. Не могу я, Гарпа. Это неправильно – тога так себя не ведут! Кодекс …

- Да что ты заладил: тога, тога! Кодекс! Тьфу! Связался с тобой на свою голову!

— Вот, если бы у него в руках был саяк, тогда другое дело. Клянусь чистой аруту Великой Ра-Аам, Гарпа, не могу я!

- Чудной ты! Где же мы сейчас саяк-то тебе возьмём,а? Пойми, этот кисару сдаст нас сиронгам, - кряхтел Гарпа, из последних сил пытаясь удержать орущего во всё горло кочевника. Испугавшись, что Нут вырвется и убежит, воин несколько раз ударил его увесистым камнем по голове.

- Прекрати, Гарпа! Слышишь?

- Не можешь ты, сделаю я! – зарычал воин, яростно ломая противнику кости черепа, - Мне ни к чему расставаться с аруту из-за бредней этого мерзкого фокуру. От тухлых яиц принято избавляться, даже если тебе их очень жалко. И прекращай нести чушь о кодексе тога и тому подобное. Нет здесь больше ничего. Нет! Ни тога, ни кодекса. Понял меня?

Мирт оттолкнул товарища, но было слишком поздно: голова воина превратилось в кровавое месиво, по которому невозможно было разобрать, кто лежал перед ними. Юноша посмотрел на довольного собой Гарпу, затем на свои окровавленные руки и спросил:

- И куда его теперь?

- Я всё продумал, успокойся. Тут неподалёку есть заброшенная штольня, там работы уже давно не ведутся. Грузим на тачку и повезли.

- А кровь-то?

Гарпа поднял тот же камень, которым только что изуродовал голову соплеменника, стиснул зубы и несколько раз ударил себя по ноге. Зажав рот руками, он упал рядом с убитым Нутом, дёргаясь всем телом и тараща глаза на Мирта от боли.

- Какого кута творишь, непуть? Ты бы хоть немного позже это сделал, сохрани наши аруту Великая Ра-Аам! Мне одному теперь его везти? Гарпа?!

- Пока ты сообразишь, нас сиронги уже к праотцам отправят! Некогда рассуждать - вези, слышишь, рабочие идут, – прохрипел воин, у которого от боли перехватывало дыхание, — Вот в этот проход, там будет заваленный старым брусом коридор, ведущий в старую шахту, разгреби его. И постарайся быстрее. Как только упрёшься тачкой в стену, вываливай и бегом назад. А я пока что-нибудь придумаю. Да, давай же быстрей, раздери тебя агато! Не хватало ещё, чтобы сиронги что-то разнюхали. Живее!

Мирт послушно закинул изуродованное тело Нута внутрь деревянной тачки и, пошатываясь, словно во сне, направился в холодный коридор. Сердце кисару барабанило о грудную клетку, того и гляди, готовое вырваться наружу. Блуждая в полной темноте, практически на ощупь, кисару добрался до заваленного прохода, раскидал заграждение, затем протиснувшись между балками, протащил кисару за собой внутрь.

«О, Великая Ра-Аам, прими в жертву аруту предателя. Прости меня, за поведение не достойное тога. Впредь обещаю быть более решительным на пути к намеченной цели».

Неожиданно за спиной юноши послышались шаги. Хриплое дыхание незнакомца заставило аруту юноши забиться в кончик хвоста. Мирт замер, вслушиваясь в глухие удары собственного сердца. Мелкие муравьи страха уже начали взбираться по позвоночнику воина. Нервы натянуты сильнее тетивы данака. Кисару закрыл глаза представляя перед собой ужасных монстров, вырвавшихся из чертогов бога мёртвых и пришедших за его аруту.

Шаги внезапно прекратились, однако Мирт чётко слышал дыхание невидимого существа. Стало понятно, что тот, кто скрывался в темноте, наблюдает за ним.

Сам до конца не понимая, что делает юноша, коснулся остывшей ноги Нута, желая убедиться, что кисару всё ещё в тачке. Кочевник предположил, что незнакомец остановился напротив заваленного прохода.

Вот же, фокуру!

Вынюхивает жертву, сын вопры и откета!

Мирт уже сам был готов лечь вместо Нута в тачку. Не на шутку перепугавшись, воин обратился к богине, как последней надежде. Послышался тягучий скрип балок. Мирт догадался, что незнакомец протиснулся за заграждения и, судя по звукам, ползёт к нему по тёмному коридору. Сжав до боли в пальцах кулаки, кочевник встал в боевую стойку тога и приготовился дать отпор чудовищу. Пусть даже это будет его последний бой.

- Мирт!

Аруту сработала словно пружина. Юноша присел, схватил первый попавшийся камень, ощущая, как быстро леденеет кончик хвоста, и запустил им в темноту, откуда раздался голос.

- Мирт! Ты чего? Это же я - Гарпа! Мало тебе одного мертвяка?

— Вот же, охвостье кута!

- Да не ори ты так!

- Кто тебя сюда звал-то? Я сейчас чуть с аруту не распрощался!

- Там, вообще-то, смена пришла! Давай тащи меня скорее. Я как-то сразу не подумал, как им потом объяснять для чего ты в старый проход полез. Да еще с тачкой! Ты чего там, Мирт, обнимаешься с ним что ли? Еще, не попрощался? Пошли. Раньше надо было! – хихикнул Гарпа.

- Тоже мне, шутник! Тут не до смеха.

После того, как кисару утащил раненного товарища к сиронгам для оказания первой помощи, он отправился в ток, где надсмотрщик попытался выведать у него, куда пропал Нут. Настойчивость одного из стражей лишний раз убедила юношу, что кисару действительно активно сотрудничал с сахигарлами Сабатаранги. Поэтому совсем скоро аруту Мирта успокоилась окончательно: теперь он был даже рад, что так удачно избавился от врага, который мог поставить под угрозу их с Ашат-Раром планы. Устало уткнувшись в мешок, набитый соломой, кисару поблагодарил богиню, пожелал скорейшего выздоровления Гарпе и беззаботно заснул.

Проснулся кочевник от лёгкого прикосновения чего-то острого к своим ногам. Мерзкий холодок прокатился по телу и застыл на кончике хвоста. Протерев глаза, Мирт увидел в бардовом отверстии камеры хмурое лицо сиронга. Он жестом попросил не шуметь и проследовать за ним вниз. Юноша осторожно спустился, обулся и быстро вышел из тока. Снаружи раздавался какой-то гул, очень сильно пахло дымом, а двери тока, оказались наглухо затворены.

- Сегодня, начались волнения в Та-Паска! Слышишь? – страж посмотрел в сторону стены, прошитой сквозными арками, из-за которой раздавались крики, бряцанье оружия и грозное рычание топорисков, почуявших кровь. – Около двадцати хамру отправили. Как бы сюда не нагрянули. Приготовьтесь.

Мирт, открыв рот, разглядывал серую стену, над которой растекался алый гребень пламени. Запах гари усилился.

- Жгут?

- Жгут, будь они не ладны! Да-а, не ожидал Сабатаранга такого яростного сопротивления. Ещё неизвестно, чем теперь всё закончиться. Если сейчас разгонят рухра по токам, через рассвет или два встанут ишмая-митра. И тогда нам, уж точно, мало не покажется, помяни моё слово, парень! Клянусь властью таронгов, начнётся голод. Ведь ни у кого запасов-то особо нет! Что делать? А я тебе скажу - пойдут к запасникам – это факт.

- Неужели ни один сиронг ничего не припас у себя?

- А зачем? Всё же выдавалось. Приходишь и получаешь свою норму. По всей Ситуст-Ре ишмая-митра. Можно ещё посетить общественные токи, в которых всегда есть горячая еда. Ишмая-митра стоят по всем секторам Ситуст-Ры. Каждый гражданин свободно получает всё, что ему необходимо. Только в Коло-Араста и Ора-Хота сиронги питаются вместе, посещая общественные токи. И чего исурамбу-таронги молчат? А если сейчас ещё уранга поднимутся … – надсмотрщик осёкся, словно сболтнул лишнего, надрывно вздохнул и добавил. – Я чего тебя поднял-то: про твои дела с Ашат-Раром мы знаем, так вот – если планируете пойти против Сабатаранги, сейчас самое то. Момент, очень даже подходящий, как говориться. Клянусь таронгами, Ашат-Рар теперь уже вряд ли к нам вернётся. А как только сахигарлы вырежут до последнего кирувита Твердыни Умра – всё! Вашему брату не долго, останется топтать дороги Ситуст-Ры.

Воин нервно сжал рукоять каматра и злобно выругался:

- Сколько сахигарлов на нашей стороне?

- Больше, чем мы ожидали. Зверства Сабатаранги возмутили какую-то часть всадников, но верхушка вся за него, особенно после того, как не стало Матаранги. Так что - думай сам.

Воин наклонился к слуховому отверстию Мирта и прошептал:

– Там, за сторожевым током стоят топориски. Рассвет ещё не скоро. Коли надумал бежать то, решайся кисару. Но только быстро, слышишь меня? Быстро! Сменщик мой - ярый сторонник агатра.

Сердце юноши колотилось, словно ритуальный бубен на празднестве в честь Великой Ра-Аам.

Вот же, охвостье кута!

Он чувствовал, что к такому резкому повороту не готов. Слишком-слишком рано, однако решил положиться на волю богини. Не тратя больше времени на общение со стражем, кисару быстро забежал в ток, разбудил Усурма-ох, а следом Гарпу. Ртуп согласился временно возглавить восстание на секторе Тиглура, пока Мирт объезжает остальные подразделения Ситутс-Ры, где имелось значительное скопление пленных уранга. Гарпа вызвался сопровождать юного воина, так как лучше ориентировался по секторам Ситуст-Ры.

Заговорщики надеялись на то, что общее замешательство, связанное с недовольством сторонников Твердыни Умра поможет им без особых проблем преодолеть опасные участки.

Страх подталкивал на активные действие.

Если Сабатаранга не жалеет сограждан, то, что уж говорить про уранга!

- Ну, что, Мирт, пусть Цоронг хранит тебя! – ртуп, как обычно широко улыбнулся, похлопав грубой, натруженной кайлом, ладонью по плечу юноши. – С рассветом мы выдвигаемся. Помни, если ты не успеешь подойти к воротам Твердыни Умра, сиронги нас покрошат на ужин своим топорискам. Не подведи: все уранга каменоломен Тиглура надеются на тебя, парень!

- Гореть мне ладонях Сам-Ру, если моя аруту дрогнет при встрече с прихвостнями агатра! - прокричал юноша, взбираясь на спину запряженного топориска. – Да, хранит нас всех сила Великой Ра-Аам!

Издав, боевой кличь тога из племени Рату, он дёрнул поводья. Ткнул пятками в бока ящера и рванул с места к сторожевому току, где лежали связанные по рукам и ногам охранники, обещавшие, ранее, при первой возможности отправить аруту юного кочевника в обитель Сам-Ру.

Позади кисару послышались крики стражей, которые оставаясь преданными Сабатаранге, схлестнулись на смерть со сторонниками таронгов.

Цельная оболочка системы Ситуст-Ры треснула под давлением изнутри. Семя раздора пробило крепкую скорлупу, созданную когда-то кирувитами. В каменоломнях Тиглура началось первое и серьёзное восстание уранга.

Кровь сахигарлов смешалась с кровью пленных кочевников во славу Ситуст-Ры!

Облачившись, для маскировки в доспехи сиронгов, группа уранга во главе с Миртом и Гарпой стремительно покинула владения Тиглура.

Сам-Ру склонился над Ситуст-Рой, чувствуя запах свежей крови.

Теперь просто так от него не избавиться.

Вырвавшись на прямые, словно стрелы, улицы Рах-Кулана, они помчались на гул битвы. Надрывные крики, доносившиеся из-за стен Та-Паска и дымовая завеса, поглотившая долину Ситуст-Ры, помогали им без особых проблем продвигаться в нужном направлении. Уныние и страх деморализовали сиронгов. Перепуганные сахигарлы не решались выходить на улицы сектора, предпочитая оставаться внутри своих токов. По крайней мере, до тех пор, пока не наступит долгожданный рассвет и Сабатаранга не насытится, наконец, кровью «отступников».

Глава 20

Мелкие мошки скучились, образовав тёмное облако. Они кружили вокруг носовых отверстий гураму. Каждый выдох массивного животного растворял скопление назойливых насекомых, заставляя их разлетаться в разные стороны. Затем они вновь собирались вместе и продолжали маячить перед рогатой мордой ворчливого ящера. Животное нервно перетаптывалось на месте, нетерпеливо толкая тупым носом всадника, стоящего впереди. Тур повернулся, легонько шлёпнул беспокойного гураму, который отвлекал воина от наблюдения за кочевьем.

Рассвет ещё не успел разбудить незнакомое тога племя, хотя уже не однократно нагло врывался внутрь через дымовые отверстия кочали.

Запах жареного мяса заставил желудок урчать.

Следовало подкрепиться, однако в походном мешке не осталось ни кусочка. Не отрываясь, воин пристально следил за действиями кисару, ощущая, как по его локтю липкой нитью стекает слюна ящера.

Вот же, фокуру!

Хоть оставляй его за сикель от этого места!

Дождавшись, когда семьи разойдутся по кострам, Тур щёлкая языком, подавая знак стоящему неподалёку мургу. После чего выждал немного времени, вскочил на спину гураму, а затем издал боевой клич кисару, оповещая товарищей о начале операции по освобождению Сиены из плена.

Не успели тога похватать копья, как на поляну, словно горошины из стручка, ворвались дико орущие мурги, верхом на гураму. Безумные глаза наёмников придавали им сходство с посланниками Сам-Ру. Надрывая горловые связки, они разгоняли своих рогатых ящеров до максимально возможной скорости, активно работая стрекалом по спинам животных.

Тур безошибочно выбрал кочали жреца и направил ящера прямо к центру стоянки, где возвышалось чёрное в красных поперечных полосках высокое жилище служителя культа. Послышался первый лязгающий звук клинков, за которым последовали крики, а затем и стоны раненых. Мурги активно использовали данак, осыпая стрелами круглые щиты оборонявшихся кочевников. Не сбавляя скорости Тур, ворвался на центральную площадь кочевья. Ловко схватив за плащ убегающего от него жреца, дернул на себя и повалил перепуганного кисару на землю.

Жрец сжался под грубой тканью подобно улитке в раковине, лежа у ног ревущего во всё горло животного.

Так-то!

Перед Сам-Ру все равны!

Гураму готов был раздавить нерасторопного кисару, но Тур помешал этому. Грузно топая и размахивая из стороны в сторону огромной рогатой головой, разъярённый ящер заставил трястись от страха аруту служителя культа. Тога перекинул ногу через луку седла, соскочил со спины животного, выхватил саяк и, не обращая внимания на приближавшихся со всех сторон враждебно настроенных воинов, уверенно направился к жрецу. Аруту кисару оставалась совершенно спокойной, словно он шёл по родному кочевью. Хотя таким открытым разбоем ему заниматься ещё никогда не приходилось. Мускулистая рука тога крепко схватила незнакомца за шею. Кочевник приподнял служителя культа, будто детеныша кута и, поднес острое лезвие меча к морщинистому горлу.

Жрец зажмурился, готовясь принять смерть от рук наемника.

Тур громко обратился к тога:

- Клянусь Великой Ра-Аам, если не прекратите сопротивляется, я сейчас же отправлю аруту вашего жреца к праотцам! И та-а-ак! Кто осмелится помочь старику начать спуск по тропе Сам-Ру? Есть желающие?

Кочевники, нехотя, замедлили шаг, направив копья в мощную грудь воина. Один неверный жест и они с лёгкость понаделают в нем дырок. Чтобы у кисару не возникло никаких сомнений в серьёзности его намерении, Тур слегка надрезал тугую кожу на шее пленника, окрасив лезвие саяка тёмной жреческой кровью. Старик не громко вскрикнул, заставив соплеменников остановиться.

Внутри Тура всё сжалось, если они все же решат отправить пришельца к Сам-Ру, то сделают это именно сейчас!

Его мучал вопрос – насколько тога дорожат своим жрецом?

Воин поднял саяк высоко над головой, так, чтобы всем было видно. Тем временем мурги принудили остальных кисару отступить, и скучится на центральной площади, по центру которой стоял Тур. Увитая буграми мышц рука тога, как следует, встряхнула беспомощно висевшего на ней служителя культа. Наёмники сработали на редкость, аккуратно, помня наказ кисару. По требованию воина они не умертвили ни одного кочевника, хотя ранения оказались довольно серьёзными.

Постепенно всё успокоилось: крики старух и детей стихли, гураму перестали реветь, уткнувшись мордами в сочную зелень, росшую по краю поляны. Большая часть племени скрылась в ближайших зарослях, оставив на главной площади только взрослых мужчин.

- Зачем мурги пришли в земли Като-Хой? – заревел рослый тога, на шлеме, которого красовался расклиненный рог гураму и несколько перьев сиронгов.

«Такой трофей просто так не достать!» – отметил про себя Тур.

Кочевник угрожающе затряс над головой чёрным, как смоль, копьём. Он оказался довольно крупным для кисару, и на первый взгляд не уступал по комплекции ртупам. Мощные руки могли с легкостью свернуть шею топориску, не говоря уже про тога. Даже с поддержкой мургов Тур чувствовал себя довольно неуютно. Первый раз за долгое время он ощутил, как ему не хватает Рурсура. Безумство брата в такие минуты не раз спасало положение. Думать он начинал, как правило, после того как ввязывался в драку.

Тога неприятно было ощущать свою причастность к наёмникам, но он вынужден был сознаться самому себе, что на данный момент не только возглавлял одну из самых диких шаек мургов по эту сторону от Перевала, но и вёл себя точно также как они.

Вот удивился бы Рурсур!

Тур не придумал ничего лучше, как влиться в ряды разбойников и наёмных убийц. Аруту до тошноты скрутило от подобных мыслей. Нервно подёргивая кончиком хвоста, Тур вновь поднёс саяк к кровоточащей ране на шее жреца:

- Что-то слабо вы защищаете своё кочевье, тога, раз горстке наёмников так легко удалось захватить вас врасплох! Привыкли к спокойной жизни? Надеетесь, что зубы Ситуст-Ры не достанут до ваших аруту? О-о, нет! Не выйдет! Я Тур из племени верховного жреца Рату, пришёл к вам с миром …

- С миром? Вы только посмотрите на него. Чего тебе надо от Като-Хой? – подал голос рослый тога.

- Так сразу в двух словах и не скажешь, но для начала я собираюсь просить у вас помощи.

— У-ух, ты! Вот так, да! Помощи? Клянусь стопами Великой Ра-Аам, видимо сиронги совсем лишили тебя рассудка, тога, если ты считаешь, что является с оружием во главе одичавшей стаи наёмников в чужое кочевье, а тем более угрожать жрецу – это лучший способ просить о помощи! Страх толкает на безумство, верно? Ты просто трус, тога! А может ругу помутило рассудок, у мургов это обычное дело? Отпусти сейчас же Като-Хой, пока я не приказал превратить твоё тело в тренировочную мишень для моих тога! Не с теми ты связался, парень.

Служитель культа по-прежнему оставался в подвешенном состоянии, боясь даже сглотнуть скопившуюся в полости рта слюну - лезвие вражеского меча неприятно раздражало мышцы шеи. Он лишь робко водил по сторонам глазами в надежде, что кисару успеют освободить его до того, как аруту, стараниями незнакомого воина, отправится по тропе Сам-Ру.

Вид у Като-Хой был довольно жалкий, до Рату ему явно далеко.

- Отпусти жреца, говорю! Неужели ты думаешь, глупец, разорви тебя агато, что, убив Като-Хой, сможешь уговорить нас? Клянусь чистой аруту богини – тебе недолго останется топтать эти земли! Не в моих правилах вести переговоры с глупцами. А в твоей голове уж слишком мало разума, как я погляжу.

- Почему бы нет? Один раз у меня получилось и хочу заметить — это был верховный жрец кочевых племён кисару. Значит, может получиться и на этот раз. Сомневаешься? Да поможет мне Великая Ра-Аам!

- И что стало теперь с твоим племенем? Где вы, кисару племени Рату? – говоривший с Туром воин сделал поворот вокруг своей оси, размахивая копьём. Он даже сделать вид, что зовёт к себе воинов. – Ну? Хм-м! Тишина! Надо же - нет ни одного! Вы только подумайте. Удивительно, не правда ли? Брось, тога, должен признать - появились вы красиво, но на этом всё. Хватит глупостей! Опусти свой саяк и продолжим разговор вокруг костра, за куском сочного мяса. Что нам с вами делить?

- Ты думаешь, я глупее детёныша кута? – Тур нажал на саяк с такой силой, что жрец завизжал громче ворчащих гураму, которые вновь разволновались и ещё никак не могли успокоиться. Ящеры истошно ревели на всё кочевье. Эффект от внезапного нападения оказался намного сильнее чем мурги предполагали. Воины сделали замах копьями, готовясь к броску. Кисару как один замерли, ожидая распоряжения старшего. Глаза, тога племени Като-Хой цепкими крючьями впились в противника, будто старались нащупать в его защите брешь. Затягивать никак нельзя, ещё немного и жрец окончательно раскиснет, а допустить, чтобы слуга богини уронил авторитет в глазах соплеменников, тога, конечно, не мог.

По большей части обличенные властью жрецы редко оказываются сильны духом. Как правило — это мстительные завистливые интриганы и тога это усвоил сразу, как только получил клеймо. Но на Като-Хой держался, какой-никакой порядок и с этим приходилось считаться.

- Твои условия? – недовольно рявкнул предводитель.

- Сейчас ты, при этих тога, пообещаешь отпустить нас с миром, даже, если нам с вами не удастся договориться.

Воин недовольно фыркнул.

- Ты действительно безумец, кисару! Неужели после всего, что произошло, ещё надеешься, что мы станем с тобой о чём-то договариваться? Нет, ну вы только посмотрите на него, каков наглец?!

- Стал бы ты меня слушать приди я с миром?

- Что ж не попробовал, грязь ты со стоп Сам-Ру?

- Тише, не забывай это жалкое подобие жреца всё ещё в моих руках! Ну, так вот: я заберу его аруту, как и те невинные аруту, которые мои воины сейчас отлавливают среди ближайших зарослей. Сам понимаешь: мурги плохо управляемы, к тому же - давно не видели женщин! Вы подчинитесь воле Великой Ра-Аам или ваше племя постигнет та же участь, что постигла моё. Я не настолько глуп, чтобы долго испытывать терпение богини! Что скажешь, тога? Ваше слово?

- Хм-м! Согласен, но для начала нужно кое-что уладить. Тебе придётся выйти против меня. Нам нужен круг! Помнишь о таком обычае предков? Или ты совсем одичал, бегая с наёмниками по лесам? А, тога? Никто в моём племени не будет отдавать приказы, если не докажет на деле, что имеет на это право. Таким будет моё последнее слово! Теперь выбор за тобой, кисару. Покажи нам, что ты достоин уважения и с тобой стоит говорить или отправляйся тропой Сам-Ру. Хотя, как по мне, выбора-то у тебя особого нет.

- Договорились - даже не думая, прокричал Тур.

Воин опустился на одно колено, после чего быстро проговорил клятву Великой Ра-Аам, в которой пообещал выслушать Тура в случае его победы. Воины расступились, образуя круг. От внимательных глаз кисару не ускользнуло, как при каждом движении, перекатываются огромные мышцы под темной кожей противника. Тур нервно сглотнул комок, подступивший к горлу.

Вот же, грязь со стоп Сам-Ру!

С таким не просто будет справиться.

Ему впору сиронгов раскидывать, а он по лесам гонять гураму!

Дождавшись окончания ритуала, тога сделал знак мургам отступить, после чего осторожно убрал меч от кровоточащей раны жреца. Не веря своему счастью, старик отбежал в сторону и спрятался за широкие спины своих воинов, откуда тут же начал бросать оскорбления мургам, чередуя с проклятьями. Тур даже не думал, насколько жрецы кочевых племён похожи друг на друга, в аруту тога сразу стало мерзко и противно.

Ничего нового!

Неограниченная власть зачастую портит слабую от природы личность, подталкивая в жаркие объятия Сам-Ру.

- Вууок, прикончи этого нечестивца! Сама Великая Ра-Аам велит тебе покарать предателя, посмевшего покуситься на её слугу. Помни - этот воин казнил верховного жреца Великой Ра-Аам! Я требую смерти для нечестивца! Все ближайшие племена будут благодарны тебе за избавление кочевых земель от этой напасти. Они же хуже сапоры! Гореть им всем на ладонях Сам-Ру! Пусть твоя рука, отважный Вууок, станет карающей дланью богини! Покарай поганого прихлебателя Сам-Ру! Забери его аруту!

Тур широко улыбнулся, стянул портупею, скинул с себя сатунгасу и жестом пригласил противника войти в импровизированный круг. Мурги теснившие сзади стоявших впереди тога одобрительно завыли в предвкушении зрелищного поединка. Каждый наёмник знал распоряжение Тура: в случае неудачи на переговорах они должны будут вырезать всех воинов этого племени, от мала до велика.

Периферия никогда не терпела и не потерпит проявление слабости!

Тога посчитал, что, не сумев подчинить своей воле, небольшое племя он не сможет объединить вокруг себя остальных кочевников для борьбы с сиронгами. Эти кисару на удивление оказались упертыми. Он и раньше слышал о том, что чем малочисленнее племя, тем свирепей нравы царили в нём, и вот пришлось лично столкнуться с одним из таких примеров. Совсем маленькие и наиболее дикие понимали исключительно грубую силу и могли пойти только за настоящим лидером. Пытаться уговаривать их, либо запугивать - пустая трата времени и сил.

Вууок сбросил свою сатунгасу вслед за Туром, обнажив широкую грудь, щедро усыпанную шрамами. На мускулах заиграли отблески костра. Он снял также шлем, продемонстрировав окружающим толстые рубцы, проходившие вдоль всего черепа. Облизнувшись, словно перед ним лежал жареный кусок кута, воин хищно оскалился, после чего занёс копьё для удара. Его горевшие злобой глаза прощупывали противника, выискивали брешь в обороне.

Опыт чувствовался в каждом движении этого лучшего представителя племени жреца Като Хой.

Тур ощутил неприятные иглы льда в низу живота. Сам-Ру раскрыл зубастую пасть, очень скоро он получит очередную жертву. Кочевник постарался настроиться на победу. Слишком важен для него был исход поединка и слишком силен, оказался соперник. Воин первым сделал выпад. Мелким бисером рубиновые капли оросили мох под ногами кисару. Вууок зашипел, сделал прыжок вперёд, одновременно выкинув руку, так что наконечник копья рассёк кожу на плече тога.

Ещё выпад, удар, один - другой.

Ещё удар, ещё и ещё!

Мурги взвыли, при виде свежей крови. Тур не растерялся - тут же нанёс ответный удар кулаком сверху по голове противника, чем привёл наемников в неописуемый восторг. Кисару зашатался, Тур не отступал.

Удар головой, прыжок назад, выпад, опять удар.

Ещё и ещё!

Вууок рассек воздух древком, перекатился на сторону, и резко взмахнув копьем, расцарапал кожу вдоль хвоста Тура. Кисару заревел, выбросил перед собой руку с мечом, пронзив в ответ плечо противника. Затем ударил ногой в мощную грудь и рассёк ему щёку до самой кости. Вууок, отмахнулся, присел, провёл резкий выпад. Воин угодил кулаком в челюсть Тура. Не обращая на данный инцидент внимания, тога нанёс серию ударов саяком, хотя в голове стоял ужасный гул. Противник парировал атаку, отметив про себя, что перед ним достаточно сильный воин.

Два крупных тога обменивались мощными ударами, выбивая друг из друга аруту. Сам-Ру получал удовольствие от зрелищного поединка.

Вокруг дерущихся стоял оглушительный шум: подбадривающие крики с той и с другой стороны, рёв гураму, а также стенания женщин, часть которых мурги успели изловить и притащить в кочевье. После очередной атаки тот и другой обзаводились новой раной. Тур чувствовал, что с каждым разом становиться, всё труднее отражать выпады кисару. Мощь и сила, с которой Вууок атаковал, вызывала у кочевника уважение. Удачный выпад Вууока, позволил ему значительно ослабить оборону противника, так как из глубокой раны на лбу Тура лениво начала сочиться кровь, серьезно ограничивая обзор.

Вот же, фокуру!

Тога приходилось то и дело смахивать липкую жидкость, чтобы не пропустить смертоносный удар.

Вууок не мог не воспользоваться таким шансом!

Атаки стали более интенсивными и в любой момент поединок мог закончиться смертью одного из кисару. Ощутив ребрами укол копья, Тур упал на одно колено, выбросив с силой меч вверх. Лезвие саяка прошло вдоль правой руки противника, лишив его возможности в дальнейшем атаковать повреждённой конечностью. Перехватив копьё левой рукой, Вууок принялся агрессивно нападать на изворотливого кисару, пытавшегося добраться до своего саяка. Тур сглотнул слюну, во рту ощущался солоноватый привкус крови.

Сам-Ру всё-таки получит своё!

Кочевники племени Като-Хой воспаряли духом и активно подбадривали своего предводителя, в то время как мурги угрюмо переглядывались между собой готовясь пустить оружие в ход, как только аруту Тура отправится прямиком к Сам-Ру. Воин чувствовал, что долго ему так не продержаться, Вууок словно заведённый наносил удар за ударом, копьём гоняя противника по всему периметру круга. Постепенно силы покидали воина – это не ускользнуло от пристального взгляда Вууока.

Несколько раз Тур явно ощущал прикосновение Сам-Ру к своей аруту. Наконец он решился рискнуть, прежде чем выносливый кисару изрешетит его тело и окончательно пригвоздит копьем к земле.

Удачный момент настал.

Тога поднялся и с боевым кличем кисару, резко кинулся на врага. Мурги взвыли, подняв над головой мечи. Мгновенно сократив дистанцию Тур, лишил Вууока возможности эффективно использовать оружие, после чего нанёс несколько точных ударов кулаком по корпусу противника.

Сам-Ру оскалился: жертва ускользала из его ледяных лап.

Вууок почувствовал, как перехватило дыхание, сделал глубокий вдох. Колени задрожали.

Поздно!

Тога почернел и выронил копьё, которое Тур тут же откинул ногой в сторону орущих на него кисару.

Хвала Великой Ра-Аам!

Воин сразу сообразил, что такой удачный момент упускать ни в коем случае нельзя. Он налетел на очумевшего от боли кочевника и, рыча, словно голодный топориск, начал избивать, старясь наносить удары точно по голове. Мощные кулаки воина пробивали слабую защиту растерянного противника. Удар за ударом, попадая по цели, забирали силы кисару, выбивая из аруту даже малейшую тягу к сопротивлению. Тур решил сделать всё возможное, чтобы помешать Вууоку прийти в себя.

Кровь врага покрыла костяшки рук Тура и дошла практически до самых запястий. Мурги радостно улюлюкали, выкрикивая угрозы в адрес кочевников. Теперь кисару не остановить. Жрец племени сразу смекнул, что дело может закончиться поражением и попытался в суматохе скрыться, но был остановлен холодным клинком Зоркого Шуму. Старый ртуп с самого начала не сводил единственного глаза с хитрого служителя культа, поэтому вовремя среагировал, когда тот вдруг внезапно задумал ретироваться.

Тем временем Вууок, всё же, улучил момент и выбрался из-под истратившего силы тога. Могучие руки кочевника скрутили Тура. Воин поднял противника над собой, потряс словно ребёнка, после чего откинул на пару шагов. Затем запрыгнул на кисару сверху. Злость придавала силы, как одному, так и другому. Вууок даже попытался провести смертельный захват, но Тур ловко увернулся от крепких рук. Вцепившись в бычью шею противника, воин начал его душить. Цепко обвив тело врага, как это делает, кари со своей жертвой, Тур старался выдавить из упёртого кисару признание в поражении или отправить аруту прямой тропой к Сам-Ру. Вууок очень скоро начал пускать слюни, но всё равно продолжал отчаянно сопротивляться, надеясь, что рано или поздно силы покинул предводителя мургов. Вокруг наступила тишина, в которой были слышны лишь тихие всхлипы перепуганных детей.

Тур обратился к богине за помощью. Скрепя зубами тога из последних сил сдавил бугристые мышцы на шее врага. Два мощных тела, не уступающих друг другу в силе и ловкости, перекатывались, надеясь на помощь Великой Ра-Аам. Тур прекрасно понимал, что беречь себя не стоит: проиграв, он всё равно отправится к Сам-Ру, поэтому решил идти до конца, чем бы это не закончилось.

Мурги не простят ему поражения!

Наконец Вууок захрипел, принялся скрести руками по рыжему мху, а затем и вовсе резко выбросил левую руку высоко вверх, прося соперника о пощаде.

Хвала Великой Ра-Аам!

Всё позади!

Тур набрал лёгкие воздуха, выкрикнул победный клич кисару и отвалился в сторону, дав возможность противнику вздохнуть полной грудью.

Почерневший от недостатка кислорода Вууок ползал, словно младенец, по площадке, пытаясь захватить лёгкими как можно больше воздуха. Сердце тога колотилось, заставляя грудную клетку вибрировать подобно кузнечным мехам. Довольный собой, Тур осторожно поднялся на дрожащих ногах и обратился к стоящим вокруг тога:

- Что ж, кисару, думаю, теперь вы согласитесь выслушать моё предложение. Но для начала нам стоит принести достойную жертву Великой Ра-Аам, чтобы богиня одобрила союз между нашими племенами. - Тога широко улыбнулся, шрам на левом глазу вновь стал привычного цвета, сообщая окружающим о том, что воин пришёл в согласие с самим собой.

- А где же твоё племя, тога? С кем, по-твоему, мы должны стать союзниками? – выкрикнул ехидный старик, в спину которого тут же упёрлось остриё саяка Зоркого Шуму.

- Мы как раз на полпути к новому кочевью и будем рады, если вы присоединитесь к нам, – воин повернулся и обвёл взглядом разочарованные лица стоявших вокруг него кочевников.

После чего посмотрел на сидящего перед ним Вууока. Сам-Ру всё ещё скрёб когтями по аруту воина. В глазах кисару читался явный вопрос.

- Если у вас такое сильное племя, зачем тебе мы? – осведомился пришедший в себя тога.

— Вот об этом нам и стоит поговорить. Клянусь чистой аруту Великой Ра-Аам, что расскажу всё как есть, ничего не тая. А теперь, жрец, готовься к жертвоприношению. Я сам выберу лучшего гураму из вашего стада. Наши совершенно выбились из сил – слишком долог был путь, и они пока не годятся для обряда. Не хорошо начинать великие дела, не заручившись поддержкой богов.

- Только посмотрите, тога племени Като-Хой: мы пока ничего не сказали, а этот нечестивец уже готов лишить нас хорошего самца гураму! Надо ещё поглядеть чего в нём больше, мурга или кисару, – не унимался обозлённый старик. - Не забывайся, нечестивец, ты всего лишь получил право говорить! Не более! Так говори, а мы послушаем. И, предупреждаю, лучше не лезь к богам, мерзкая грязь со стоп Сам-Ру!

- Тебе, жрец, стоит помолчать, разорви тебя агато, если, конечно, не хочешь оказаться в лапах Сам-Ру вслед за Рату! – неожиданно рявкнул Тур.

Желваки на лице тога пришли в движение.

- Мы больше не позволим вашей жреческой братии помыкать свободными воинами Периферии. Хватит! Богиня отвернулась от вас или ты не видишь? Твой тога повержен! Этого мало? Вы либо будете доносить наши просьбы до богов, либо сами отправитесь к ним. Но угнетать кисару мы вам больше не позволим. Понял меня, старик?

- Вууок, ты только послушай, чего наговорил этот нечестивец! Гореть ему на ладонях Сам-Ру! Неужели твоя аруту, тога, стала трусливей, чем у кута, сидящего вон за тем деревом? Ну, Вууок? Соберись. С каких это пор, мурги диктуют свою волю кочевым племенам? Вууок?

- Перестань, уважаемый Като-Хой. Я проиграл поединок, и ты тому свидетель. Великая Ра-Аам пожелала, чтобы мы выслушали этого кисару, и мы выслушаем. Не более. Тога должен сказать, зачем пришёл в наши земли. Мы принесём жертву Великой Ра-Аам, а после внимательно послушаем, что скажет нам этот тога. Но последнее слово остается за сумпу, на этом всё, или я не Вууок! – воин опустил голову и добавил, глядя себе под ноги, - Племя Като-Хой выполнит обещанное, Тур, но помни, что мои тога не соглашались действовать с вами заодно, поэтому советую воздержаться от неуважительного обращения к нашему жрецу! Он избран богами, а мы чтим волю богов, как никто другой.

Тур, молча, кивнул, сделал знак мургам, чтобы они разошлись по своим гураму и позволили воинам племени Като-Хой заняться приготовлением к обряду. Жрец в окружении, вернувшихся из джунглей, младших жриц отправился в своё кочали, а Тур вместе с Зорким Шуму и Орлоком провели осмотр гураму. Несколько ящеров оказались серьёзно ранены в ходе нападения на кочевье Като-Хой и нуждались в срочном лечении. Отшельник надеялся, что при должном уходе они быстро пойдут на поправку.

С наступлением сумерек всё племя и большая часть мургов собрались вокруг жертвенного костра. Тур расставил дозорных, чтобы исключить внезапное нападение со стороны воинов враждебного племени во время проведения обряда. Как только всё закончилось, тога во главе со жрецом собрались напротив Тура готовые его выслушать.

Пламя костра разгоняло колючими языками темноту, высвечивая уставшие лица кочевников.

Первым слово взял жрец, как только тога закончил говорить.

- Воины племени Като-Хой не забывайте, мы слушаем речь прислужника Сам-Ру! Подумайте, что он сделал. Ты, тога, уничтожил собственное племя, а сейчас, словно сапора расползаешься по всей Периферии! Война с сиронгами не угодна Великой Ра-Аам. Вы только посмотрите, что он удумал-то? Кому, как не мне знать это! Богиня уверена, что, пойдя против Ситуст-Ры, мы все погибнем. Это недопустимо, одумайтесь! Или может, вы хотите, чтоб от вашего племени остались только недолгие воспоминания. Пока верховный жрец заботился о них …

- Хочу напомнить, что потакание капризам Ситуст-Ры завело верховного жреца Рату к Холмам Скорби! – прервал Тур старика, - Думаете, разобравшись с нами, они остановятся? Чего вы слушаете этого безумца!

Вууок поднял руку, требуя от Тура проявить уважение.

Кисару осекся и продолжил:

-Я и сам долгие рассветы исправно нёс службу богине и её жрецу, но однажды мне всё стало понятно. Я сильно заблуждался, тога. Слепая вера превращает нас в гураму, не более того. Заставляет идти на поводу у чужих капризов, порождает ненужную никому жестокость. Он не сможет помочь вам избежать цепких лап Сабатаранги! Уж поверьте. Моё племя потеряло всё, пытаясь угодить капризам Рату. Есть ли у тебя хоть какой-то план, жрец? Можешь не отвечать, ты, как и остальные, поведёшь племя через Перевал, за холмы, к Чёрной пяте, да куда угодно лишь бы сохранить свой куцый хвост. Сейчас у кочевых племен есть шанс, как следует, дать по зубам Ситуст-Ре, пока она зализывает раны. Как только свежие силы заполнят рампа, для нас всё закончится. Мы сможем с ними справиться, да будет на то воля Великой Ра-Аам. Я сам видел, как горстка смельчаков резала фарангов, словно кутов! Я был там, среди них. Хватит прятаться по кустам, тога! Нужно отбить у Сабатаранги всякое желание проливать кровь свободных воинов Периферии!

- Да ведь, его больше нет в рампа Од-Ра! – тут же возразил жрец, словно вспомнил что-то давно забытое. Старик с трудом справлялся с эмоциями. Слишком сильная угроза исходила от пришедшего в их земли тога.

Тур передёрнул плечами и метнул на старца взгляд полный ненависти.

Вот же, никчемный фокуру!

Как бы тебе укоротить язычок?

- Да какая разница! Ситуст-Ра-то осталась! Или может, жрец, ты гарантируешь нам, что вместо него не смогут прислать другого, кто утопит Периферию в потоках кочевой крови? Повторяю, вам - сейчас мы ещё можем собраться и ударить по врагу. Никто вас не заставляет признавать верховенство тога! Не желаете - не ломайте порядок. Пусть, как и раньше жрецы приносят свои жертвы, но идти у них на поводу не стоит. Слушайте свою аруту! Я говорю лишь о том, что необходимо, чтобы на территориях Периферии правили кочевники. Это наша земля и это понятно даже мургам! Кто из вас помнит, когда такое было, чтобы наёмники Беглой Сойки шли на что-то опасное для жизни, не ради наживы? Верно, я говорю, тога?

За спиной кисару послышались одобрительные возгласы наёмников.

- А сейчас они не пограбить ли собрались? А, тога? Хочешь затуманить нам разум, сладостными речами? Не выйдет! Каждое твоё слово – яд Сам-Ру!

Никак не уступал жрец.

- Ограбить Ситуст-Ру? Ты себя слышишь, старик? Я отчего-то уверен, что ты за всю свою долгую жизнь ни разу не покидал этих земель. Я прав? Ты сам-то видел Ситуст-Ру? Своими глазами? Пограбить?! Чушь! Да даже, если и так! Мурги помогут нам, а это главное. Против Сабатаранги ценен каждый саяк!

Вууок улыбнулся. Тога племени Като-Хой, показалось забавным, что шайка наёмников верхом на гураму собирается штурмовать каменные стены Ситуст-Ры. В отличие от служителя культа, ему не раз доводилось бывать вблизи Пояса Сам-Ру.

- Как видите, власть жрецов не помогла нам. Пока правил Рату мы были слабы и полностью зависели от желаний сиронгов. Племя верило каждому его слову, пока безграничная власть не изуродовала и окончательно поработила аруту жреца. Жалкое зрелище, скажу я вам. Поражение в последней битве показало, в чём наша слабость. К Большой войне Ситуст-Ра была готова, а вот к новому нашествию кочевников - пока еще нет!

- Я клянусь вам, тога, светлым ликом Ра-Аам, Сабатаранга заявил кирувитам, оказавшись за стеной, что полностью сломил сопротивление кочевников, но не тут-то было! Мы дадим жёсткий отпор, да такой, что обитель Сам-Ру покажется им тихой долиной. Как вам?! Мы захватим их рампа! Мы - тога кочевых племён, заставим сиронгов выслушать нас. Точно, так как я заставил вас прислушаться ко мне. Сила богини поможет нам. Они вернут пленных и не станут больше наведываться в наши земли без приглашения. Совсем ещё юный воин моего племени - Мирт оказался прав – наша слабость в отсутствии единства и если вы это сейчас не поймете, то потом будет уже поздно. Когда-нибудь придёт и ваш черед, и вы подобно ртупам Напада будете искать убежища в ближайших пещерах. Забудете, как когда-то, мирно пасли свои стада. Голод и болезни добьют вас окончательно, а фаранги займут территории ваших предков. Этого вы хотите для себя? Думайте, тога, думайте! Но, именем Великой Ра-Аам, не идите на поводу у старого жреца. Не забывайте о кодексе! Помните, к чему привело моё племя слепое потакание жреческим капризам. Не вы так ваши дети прольют кровь за свободу Периферии. Чтобы жрец сейчас не говорил вам, я верю, что мы сможем дать достойный ответ прислужникам Сам-Ру и ненавистной Ситуст-Ре!

- Да кому вы дали слово, тога? Только благодаря верховному жрецу Рату их племя смогло выжить. Каждый уважающий себя жрец племен кисару равнялся на него. Если хотите сохранить кочевье нужно жить мирно с сиронгами. Много ли нам надо? Гураму вполне достаточно еды и здесь. А коли придут фаранги, что ж - поделимся! Так было всегда: этот порядок установила сама Великая Ра-Аам и мы не должны его нарушать! Опомнитесь! Если они повздорили с Ситуст-Рой, нам-то ради чего проливать кровь? Ещё не ясно кто прав, а кто виноват! Это тропа, по которой хочет вести вас этот тога, идёт прямиком в пасть Сам-Ру! – возмутился жрец.

Его оранжевые глаза готовы были разорвать ненавистного кочевника. Виданное ли дело, чтобы какой-то там харуту так нагло притеснял авторитет служителя культа Великой Ра-Аам на глазах соплеменников!

- Като-Хой прав! – заключил Вууок. – Мы никогда не стремились захватывать большие пастбища. Такая война нам не нужна, но … Я так скажу, тога: если уговоришь остальные племена кисару - поддержим тебя и мы, а нет, так и от нас помощи не дождёшься. На этом – всё!

Тур злобно посмотрел в сторону довольного собой служителя культа. Хищно оскалился, положив широкую ладонь на эфес саяка. Кисару боялся, что, потерпев поражение, он потеряет авторитет среди мургов. Наёмники уважали только грубую силу, боевой запал и удачу своих предводителей. Они, как топориски - шли за самым ловким, сильным и смышлёным.

Из тени на свет тихо вышел Зоркий Шуму, бросил взгляд на тога, погладил свою искалеченную руку и хрипло заговорил:

- Решили отсидеться, забери вас Цоронг? Они тоже так думали, - ртуп кивнул в сторону стоявшего рядом с ним Тура. – И чего? Меня зовут Шуму. Когда-то ртупы Забытых пещер были и моим племенем. Но речь сейчас не о том. Шуму много говорить не станет, но когда ваши цобо разграбят, тела детей разорвут лапы боевых топорисков всадников, когда жён уведут за стены Ситуст-Ры – не просите не защиты, не помощи у богов! Они вас не услышат. А он первым сбежит за Перевал, помяните моё слово! К Жандалу или ещё кому. Фаранги уже вытоптали наши земли, скоро доберутся и до вас! Надеетесь, они послушают жреца? Глупцы! Как бы ни так! А что, собственно, вы можете дать Ситуст-Ре, а? Отвар из палисомы, своих гураму? Ха! Они заберут у вас и ваших детей самое главное – свободу! Нечего распинаться перед трусами, Тур. Когда их тела нашпигуют стрелами григеров, они все поймут, немытая скорлупа Цоронга! Кисару никогда не были равны ртупам, и уж тем более сиронгам. Кто-то же должен на Периферии прислуживать Ситуст-Ре, почему бы и нет. Собираетесь добровольно обречь себя на страдания, мешать не станем! Шуму все сказал.

- Послушай, старик, а кому нужны будут яйца, если всех тога покрошат, как покрошили ртупов? – возразил Вууок, которого тут же, стуком копий о небольшие щиты, поддержали остальные кисару. – Пугай ты нас, старик, не пугай, а пока нет согласия других кочевников, ни один воин племени Като-Хой ни сикеля не проедет вместе с вами.

- Больно надо, немытая скорлупа Цоронга! И не думал пугать. Шуму прекрасно помнит, по чьей вине мы проиграли Ситуст-Ре Большую войну, и какое участие во всём этом приняли жрецы! Освежить твою память, старик? – Зоркий Шуму злобно фыркнул на сидевшего напротив служителя культа. – А теперь попрятались, словно несмышлёные куты по окраинам. Тьфу! Тоже мне кочевники, доблестные воины Периферии! Да Сам-Ру плачет, глядя на ваши немощные потуги!

Отшельник резко встал и поковылял в сторону своего гураму, не реагируя на оклики Тура. Боль воспоминаний скрутила сердце старика и не на шутку растревожила аруту.

Глупая затея!

Ничего у них не получиться, только зря потратят время!

Тога гневно посмотрел на окружавшие его незнакомые лица. Сколько же в них ещё страха?! Глубинного страха, вбитого сотнями молитв и жертвоприношений во славу Великой Ра-Аам.

А того ли хочет на самом деле богиня?

Как долго её дети будут скитаться по джунглям, спасаясь от преследования и притеснений Ситуст-Ры? Аруту воина металась в груди так, словно его терзали когтями топориски Сам-Ру.

Кочевник бросил сидевшему рядом Орлаку:

- Собирайтесь, с рассветом уходим. Голодному нет нужды заглядывать в кочали где давно потух очаг.

Ни сказав больше, ни слова воин поднялся и скрылся в темноте вслед за Зорким Шуму. Нехотя мурги разошлись по своим местам, расстроенные неудачей. Треск от прогоравших поленьев заставлял вздрагивать аруту засевших по кустам кутов. Янтарные глаза ящеров с любопытством наблюдали за копошившимися вокруг гураму наёмниками. Постепенно факельные огни потухли, и кочевье жреца Като-Хой погрузилось в сон.

О, верховной жрице Великой Ра-Аам – Сиене, никто и не вспомнил.

Тур так был огорчен переговорами, что не нашел в себе сил провести обыск кочевья.

Он одержал победу в схватке, однако потерпел дипломатическое поражение, подставив себя под удар.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге