Сказание о Тёрке. Том II
Глава 41. Полёт над гнездом бёолодов
Ярая битва разрушила трактир до основания, но в погребе должно было что-нибудь, да остаться. Герои, а вместе с ними и Гомер, почувствовавший себя частью героической команды и предвкушавший своё славное возвращение в Деревню Скрытой Шаурмы, принялись расчищать завалы, чтобы отыскать вход в погреб и выживших: в трактире, помимо демонов, точно было несколько людей — трактирщик и девушка, плясавшая на столе с демонессой. Их нашли довольно быстро и в закономерно плачевном состоянии. Когда эта пара бедолаг была вытащена из-под завалов на полянку, Мория сотворила заклятье целебного резервуара возле них и принялась лечить, а тем временем Гомер — с его-то «нюхом» это было немудрено! — отыскал люк, что вёл в погреб, и в сопровождении Деония спустился вниз.
— Ого, кажется, тут целая бочка голубого вина! — воскликнул он и жестом подозвал адъютанта к себе.
У кирпичной стены погреба действительно примостилась огромная дубовая бочка. Деоний оценивающим взглядом окинул её и состроил предовольную физиономию.
— Достойная награда за подвиг! Как считаешь, Мононобе?
— Хе-хе, лучше и не придумаешь. Мы не просто пронзили небеса, мы их ВЗОРВАЛИ!!!!!!
— Ну, ну, тише! Лично ты просто бегал и отвлекал этих… Чертей.
Гомер злобно оскалился и задрожал.
— Не смей… — сказал он сквозь стиснутые слёзы и струящиеся зубы, сжимая кулаки. — НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ!!! Я старался и делал всё возможное, я выложился и я… Я… ВЕРНУЛ СВОЮ ЧЕСТЬ!!! Ты не смеешь отрицать этого…
— Так я и не отрицаю, — пожал плечами адъютант. — Я лишь сказал, что ты не взрывал небеса. Однако твоя помощь также была неоценима.
— Ха-ха-ха, вот, то-то же! — довольно рассмеялся ниндзя. — Ну так что, поднимем эту бочку наверх, а?
— Ничего не имею против, — согласился адъютант.
Бочка оказалась не такой уж тяжёлой, как могло показаться по её размерам. Вдвоём Деоний и Гомер без особого труда сдвинули её с места, однако едва они сделали это, как произошло нечто странное. Раздался щелчок, и стоявший неподалёку шкаф подался в сторону: под бочкой была кнопка, запиравшая потайную дверь.
— Какого хрена?.. — удивился адъютант, отодвигая шкаф, за которым зиял чёрный тоннель. — Ну что, ниндзя, пойдём на разведку?
— Я… Хе-хе, — он почесал затылок и сделал улыбающиеся глазки, — а кто же тогда отнесёт вино наверх?
Хотел было адъютант уличить ниндзю в трусости, да не охота ему было опять задевать его легкоранимое самолюбие, поэтому он ограничился лишь сухим «Ну, как знаешь» и в гордом одиночестве удалился во тьму тоннеля…
Десять минут спустя.
— Вот такие вот дела, — заключил Деоний.
— На тарелку похоже… — заметил Гомер.
—Хуелку, — вставил… Впрочем, и так понятно, кто.
— Надо будет, когда трактирщик очухается, расспросить его про эту... Эту... — Деоний, подбирая слова, покрутил мысли на пальцах. — Слушайте, я даже не знаю, как это назвать. Короче, про эту вот тарелочную хрень. Наверняка он был в курсе.
Мория не могла подобрать слов, смотря на гигантский диск из сияющего металла, в котором, причудливо искажаясь, отражались все четверо. Он стоял на трёх опорах, между которыми, если зайти под низ, можно было увидеть что-то вроде матового, ничего не отражающего зеркала — такие же «зеркальца», но поменьше, располагались по каёмке этой «тарелки».
— Знаешь, что это? — спросил её Лёхий.
Архимаг вышла из оцепенения и в ответ промолвила:
— Догадываюсь. Это их корабль. Примерно так они описаны в «Хрониках Юэ».
— Корабль? — удивился Гомер. — Как же он плавает? Это ведь просто железяка.
— Он не плавает, он летает.
— Слушай, а я бы на нём полетал! — задорно воскликнул Деоний. — Я даже больше скажу: такая награда лучше, чем выпивка. А ещё лучше — и то, и другое. Соединить, так сказать, приятное с полезным.
— И что из этого «приятное», а что «полезное»? — саркастично поинтересовался Лёхий.
— Соединять точно не нужно, — сказала Мория, — но изучить эту штуку я бы не отказалась. А как изучим — может, и полетаем. А ну-ка…
На корпусе корабля инфернальных сущностей отчётливо вырисовывался люк и небольшое отверстие возле оного — словно замочная скважина. Вытянув копьё вверх, Мория засунула его остриё в отверстие, повернула влево, вправо... Люк со скрежетом отворился и на пол вывалилась лестница, ведущая внутрь корабля. При этом «зеркальца» приветственно замигали холодным белым светом.
— Так, — сказала Мория. — Гомер идёт наружу и остаётся ухаживать за ранеными, а я иду туда, — она указала в открывшийся проход. — Кто со мной?
Только рад был Гомер, что ему даже не предложили забраться в инфернальную тарелку. А вот адъютант с генералом даже не поколебались в своём решении изучить этот своеобразный трофей изнутри.
То, что предстало их взорам, было за гранью любого, самого смелого их воображения.
«Ну и хуйня, — подумал Лёхий, усевшись в одно из кресел экипажа и оглядывая внутреннее пространство. — Сковородка с чертями какая-то. Всё мигает, гудит — свистопляска, блядь, какая-то».
Адъютант ходил и с задумчивым лицом постукивал по приборным панелям. «Металл странный, явно не обычная сталь. Хм… Стекляшки мигают всякие. А эта штука в центре — что за нахрен? Как будто… Даже не знаю, как сказать. Сердце? И как только эта хреновина держится в воздухе? Хотя… может, и пригодится что — вон какое у этих демонов оружие. Надеюсь, Мория поймёт, как это устроено, и какие-то ценные выводы сделает».
— Ну, и какие будут мысли? — спросил он Морию.
Она сидела в самом большом из кресел, перед которым торчали несколько загадочных рычагов.
— Воистину восхитительное устройство! Вот это зеркало — это же экран, показывающий, что снаружи. Идите, посмотрите!
Деоний мигом оказался возле подруги, да и Лёхий, очень неохотно, вылез из удобного инопланетного кресла.
— Точно — вот и ниндзя стоит, — отметил он. — Не ушёл ещё.
Как будто услышав это, Мононобе пожал плечами и направился к выходу.
— На этом экране вид снизу, на этом — сверху, а это — круговой обзор, — самозабвенно поясняла Мория то, что ей удалось понять. — Рычаги, видимо, действуют как колдершток на обычных кораблях, — когда она произнесла слово «колдершток», адъютант вспомнил, что путь их лежит в Мулут, и на секунду приуныл. —. А это зачем?
Внимание её привлекла расположенная на металлическом «пьедестале» посреди зала прозрачная капсула со множеством таких же прозрачных трубок, наполненная красной светящейся жидкостью — та самая, которую адъютант мысленно сравнил с сердцем. При ближайшем рассмотрении оказалось, что жидкость содержал вставленный внутрь капсулы прозрачный цилиндр, который извлекался, если открыть круглую крышку сверху.
Обуянный любопытством, Фловий стал нажимать всё подряд на панели управления, и, помимо прочего, повернул какую-то штуку, похожую на впаянный в замок ключ. Всё внутри корабля загудело, и по одной из трубок в капсулу потекла голубая жидкость.
— Эй, ты что творишь?! — вскрикнул адъютант.
— Это — сердце корабля! — довольно произнесла Мория, не обращая внимания на адъютантское смятение. — Тут четыре трубки. Лёхий, что ты сделал?
— Вот эту хуйню повернул, — сказал он растерянно, указывая на «ключ».
Адъютант же мысленно похвалил себя за точность пришедшего ему на ум сравнения с сердцем.
— Отлично. Тут должны быть ещё три таких же. Ищите!
— Э-эм… — протянул Деоний. — Ты уверена?
— Ага. Вы же хотели полетать?
— Да, но… Ты серьёзно хочешь запустить эту штуку?
— Не зря же мы сюда забрались. Нам нужно заставить сердце корабля биться.
— И ты знаешь, как?
— Знаю, да. Повернуть оставшиеся ключи…
Пока она препиралась с вечно скептичным адъютантом, Лёхий уже нашёл и повернул последний, четвёртый ключ. Красная жидкость в «сердце» вскипела, соединяясь с голубой, поступавшей по одному пучку трубок, и превращаясь в фиолетовую, которая текла куда-то в недра корабля по другому пучку.
Взвизгнув от радости — Деоний готов был поклясться, что видит её такой первый или, максимум, второй раз в жизни, — Мория вернулась в кресло пилота и схватилась за рычаги. Аккуратными движениями она стала проверять, как летающая тарелка реагирует на то или иное положение этих рычагов, и как только она слегка потянула оба на себя…
— Стой! — крикнул адъютант, почувствовав, что корабль как будто потерял равновесие и вот-вот упадёт.
И зря же он это сделал! От такого неожиданного выкрика Мория дёрнула на себя со всей силы. Тарелка взлетела вверх со скоростью полтора Маха, пробив и потолок тайного ангара, и слой грунта сверху, и оказалась где-то высоко-высоко под облаками — Мория вовремя скоординировалась и вернула рычаги в исходное положение, иначе бы тарелка, наверное, улетела в космос.
— Ух ты… — только и смог сказать Деоний.
Тем временем Лёхий, у которого на панели был свой экран, а возле — маленький рычажок, в очередной раз потыкав кнопки наугад, включил нижний прожектор на полную яркость и теперь мог разглядывать, что происходило на земле. Также он нашёл несколько кнопок, которые переключали отображение в разные режимы — то красно-сине-жёлтый, то чёрно-зелёный, то обычный многоцветный. В каждом режиме было видно что-то лучше, а что-то хуже, и в итоге он смог, сопоставив в голове разные картинки, понять наверняка всю диспозицию чайкотских морпехов и армады Карвинца.
— Вот это мы удачно полетали, — сказал он. — Тут все чайкотские войска как на ладони.
— А ну-ка дай глянуть! — подошёл к нему Деоний.
Убедившись, что летающая тарелка стабильно держится в воздухе без её участия, подошла и Мория.
— Вот, не зря мы оседлали этот летучий корабль! — довольно заявила она и дала адъютанту лёгкого леща.
И все весело рассмеялись. Но радость их была прервана: тарелку затрясло, и откуда-то из-под потолка зазвучал утробный рык инфернальных сущностей. Тут же Мория схватилась за копьё, Деоний обнажил меч, Фловий передёрнул затвор арбалета… Но на борту были только они одни.
— Это корабль разговаривает, — заключила Мория.
— И что он говорит, интересно? — задумался Лёхий.
«Мизузу… Мизузу…» — звучало отовсюду.
— Кто-нибудь тут говорит на инфернальском? — спросил Деоний.
— Нет, но я, кажется, знаю, что это значит.
Так сказав, указала Мория на капсулу, в которой иссякла красная жидкость, и пояснила:
— У нас топливо кончается.
— Твою ж яолядскую дивизию… — ругнулся адъютант.
Задумалась архимаг крепко: какая-то идея витала в воздухе. Витала, витала, даже вполне себе отчётливо обонялась…
— Деоний, у меня к тебе важный вопрос. Отнесись к нему со всей серьёзностью.
— Да-да?
— После того случая в лесу менял ли ты портянки, как мы договаривались?
— Э-э, нет. Прости.
— Не менял так часто, как договаривались?
— Ну-у, как тебе сказать? Вообще не менял. И даже не стирал.
Обрадованная таким известием, открыла Мория капсулу, вытащила опустевший цилиндр, откупорила его и вручила Деонию.
— Снимай их и суй сюда.
— Мы чё, на адъютантских портянках летать будем? — удивился Лёхий.
— Лучшей идеи у меня нет.
— По крайней мере хоть теперь он их поменяет…
Сказано — сделано. Мория перезарядила свежеизготовленный экологически грязный топливный элемент в реактор, и навязчивое «Мизузу… Мизузу…» смолкло — лишь портянки, напитываясь голубой жидкостью, шипели и плавились.
Нужно было снижаться. Мория плавно повела рычаги от себя, стараясь рулить так, чтобы сесть на поляну, где ещё недавно клокотал неистовый бой. Некоторое время полёт шёл нормально, покуда до слуха героев не стал доноситься неприятный скрип. Оному герои сначала не придали значения, но он всё усиливался и усиливался, и вот уже из недр летающей тарелки послышался ужасающий треск и скрежет, её затрясло пуще прежнего.
— Ну что опять?! — прорычал адъютант.
Мория посмотрела на «сердце» корабля. Поступавшая туда и проходившая через портяночный расплав голубая жидкость возвращалась в двигатель густой клокочущей массой чёрно-бурого цвета.
— Полагаю, у твоих портянок слишком высокое октановое число.
— И что нам теперь делать? — запаниковал он.
Ничего не ответив, лишь показала Мория на большую красную кнопку, на коей было схематично изображено, как кресла экипажа «выпадают» из тарелки.
— Это катапультирование? Как на некоторых боевых драконах бывает?
— Похоже. Так что, товарищи, всех прошу сесть и пристегнуть вот эти ремни, — с этими словами она застегнула у себя в области живота и груди чёрные ремни из неведомого, по ощущениям весьма прочного материала.
Когда адъютант и Лёхий проделали то же самое, она резко развернула тарелку в сторону разрушенного и оккупированного чайкотцами Икулута и прибрежной полосы, кишащей вражескими кораблями. На одном из экранов она смогла разобрать пиктограммы, указывающие, под каким углом к земной поверхности снижается аппарат. Она всё рассчитала.
Между тем, пространство внутри корабля уже стало затягивать едким дымом, запах которого был вполне узнаваем и его можно было бы назвать «ностальгичным», если бы от него не так мучительно щипало глаза и не так сильно резало в носоглотке. Уверенным движением Мория разогнала тарелку, зафиксировала рычаги в таком положении с помощью специальных кнопок, располагавшихся на рукоятках — она уже разобралась, как это работает, — и жахнула кулаком по красной тревожной кнопке катапультирования.
Всё случилось слишком резко. Герои не поняли, откуда летающая тарелка их «выплюнула», но едкий портяночный дым резко исчез, и их обдало свежим, очень разреженным воздухом, а тепло сменилось собаческим холодом. Некоторое время они падали свободно, уносимые вниз тяжестью кресел, но затем кресла отвалились, оставив у них за спинами раскрывшиеся белые парашюты. Скорость падения замедлилась, и они смогли оглядеться с высоты птичьего полёта. Были предрассветные сумерки, в иссиня-сизой глади Муюдского моря ещё отражались яркие разноцветные звёзды и серебристый месяц, вдали мрачным пятном раскинулся разрушенный, разграбленный портовый город, в котором тускло мерцали рыжие точки костров чайкотской солдатни, разбившей свои лагеря и разместившей свои опорники на этой ею же выжженной земле.
Чайкотские морпехи сидели у костров, жарили на них сахарные пенки и предвкушали, как с утра вновь пойдут в атаку. Матросы из армады Карвинца спали, кроме разве что дозорных на марсах. Они-то и стали свидетелями того, что произошло в следующие минуты.
Над крышами полуразрушенных зданий захваченного города внезапно вспыхнула яркая точка. Она стремительно росла, превращалась в сияющий диск — летающую тарелку, потерявшую управление. Древние стены Икулута, покалеченные войной, содрогнулись от пронзительного воя двигателей, захлёбывавшихся в зловонной портяночной жиже и тщетно пытавшихся по велению бортовой автоматики замедлить падение.
В последний момент корабль накренился и его дно с ослепительно сияющим прожектором и неубранными шасси направилось прямо на руины городской ратуши, где расположился полевой штаб чайкотского Корпуса морской пехоты. Время словно замедлилось. Тарелка, беспощадный этот молот судьбы и справедливости, обрушилась на город пламенной кометой.
Взрыв расколол небо, оглушительный грохот сотряс всю округу на сотни и сотни вёрст. Огненный шар расплескался во все стороны, камни обратились в лаву, сталь — в кипящую кашу, дерево — в мелкодисперсную золу. Как будто солнце воссияло посреди руин. Всепроникающий свет его был настолько ярок, что даже по ту сторону линии фронта догловцы, издонские легионеры и эвакуированные мирные граждане проснулись, а те, что бодрствовали, на мгновение ослепли.
Земля разверзлась, фонтаны огня и лавы брызнули из разлома. Волна разрушения прокатилась по заброшенным улицам. Остатки зданий, крепостных стен и укреплений сложились, как карточные домики, и в следующую секунду пламя поглотило их. Стоявшие возле города корабли Карвинца обратились в прах, сметённые взрывной волной, сожжённые огненным вихрем и испепелённые пронзающим светом. Магические барьеры, установленные чайкотскими боевыми магами на случай внезапной ночной контратаки издонцев, вспыхнули и лопнули, разбрасывая искры чистой магической энергии.
А затем, словно венец катастрофы, над местом крушения вознеслось громадное, похожее на гриб облако из раскалённой каменной крошки, превратившейся в стекло земли, расплавленного металла, пламени, останков бёолодов и яолядов. Гриб этот рос, чернея на фоне предрассветного неба, его верхушка коснулась облаков. Пыль и дым, смешанные с остатками магической энергии и вонью адъютантских портянок, истлевших в реакторе, создали над городом призрачный смог, который медленно расползался в сизых сумерках.
Какое-то время эхо взрыва все ещё гуляло по образовавшемуся развороченному пустырю, напоминая о том, что здесь произошло нечто, изменившее ход битвы за Икулут бесповоротно. А потом наступила тишина.
А Мория, увидев начало сего действа глазами и духовным зрением — его продолжение и финал, почувствовав этот всепроникающий свет, вдруг загрустила. Жар взрыва согрел её ностальгией, и тут же тепло это стало горечью…
Когда герои приземлились и, сбросив парашюты, собрались вместе, глаза у Мории были влажными и красными.
— Ты чего? — поинтересовался Деоний с заботливым выражением физиономии. — Плачешь что ли?
— Просто взрыв щекочет глаза, — смешливо хмыкнула она в ответ. — Не важно. Что ж, господа, поздравляю вас с очередным подвигом!
— Теперь, — сказал Фловий, — пополним в Похлебай-кине запасы, залутаем эти их винтовки...
— Не забудь ещё трактирщика допросить, — вставил адъютант.
— Хуепросить. Это, я думаю, без нас местные догловцы сделают. Короче, затаримся, передохнём ещё чутка, и в Мулут. Гавань, конечно, теперь свободна, но чё-т я не думаю, что там ещё остались корабли, на которых мы смогли бы выйти в море.
Суна сладко потянулась и открыла глаза после чудесного сна. Поняв, что время грёз окончено, она немного приуныла, но собралась с силами и поднялась с кровати. На выходе из спальни её дожидалась девушка-гонец в расписной красно-зелёной шапочке, короткой юбке и батистовых чулочках, принесшая пачку донесений из Министерства войны и Министерства магии.
— Ваше величество, мэм… — начала она.
«Начинается…» — обречённо процедила Суна и, взяв себя в руки, добавила, обращаясь к девушке:
— Подожди, дорогая. Дай королеве совершить утренний туалет. Да и вообще, как ты посмела лицезреть моё величество в таком виде?!
— Простите, ваше величество…
— Жди. Шесть минут, моя любезная, и мы с тобой разберёмся. А пока ступай в гостиную.
Спустя час и тридцать шесть минут Суна завершила все свои утренние процедуры и умытая, расчёсанная и накрашенная явилась в гостиную, чтобы ознакомиться с донесениями.
Пока королева читала бумаги, лицо её выражало весь спектр негативных эмоций от отчаяния и горя до гнева и ненависти, преобладала же из всех эмоция глубочайшего шока.
— Как тебя зовут? — спросила она девушку-гонца.
— Флауция, — ответила та робко.
— Прекрасное имя.
— О-о-о, ваше величество! Спасибо! Это такое счастье…
— Послушай, — перебила Суна. — Знаешь ли ты, любезная моя Флауция, что делали в старину с гонцами, приносившими дурные вести? А ты, дорогая моя, принесла очень дурные вести, и теперь весь мой день испорчен.
— Простите, я… Я же не знала, что…
— Тс-с, тихо. Пойдём-ка со мной.
— К-куда?
— В спальню. Я тебе покажу там несколько более хороших документов. Мы тщательно изучим их на практике. Это поможет мне не свихнуться от того, чем ты меня только что «обрадовала» — однако, я уверена, это дело государственной важности и тебе придётся по душе.
— Раз так, тогда я готова!
Долго-долго изучала Суна документы с Флауцией, но если последняя от такой свалившейся на неё королевской милости осталась в полном восторге, то самой королеве это не сильно помогло — только голова разболелась от вчитывания в мелкие строки строки восьмисотпятидесятишестистраничного эдикта короля Монора № 32-B/1426-11-03 от 3-го холиша 1426 года.
На внеочередное собрание Чёрной Девятки, то есть уже Семёрки, созванное как раз по случаю странного инцидента, Суна опоздала.
Шестёркой совет не стал. Несмотря на то, что Пупидон верил в пророчество о Гипсокартоне, королева не стала увольнять его: в столь тяжёлое время без историка совету никак невозможно было обойтись. Поэтому Пупидону лишь как следует всыпали розг, после чего он дал письменное обещание не дестабилизировать ситуацию в городе и не сотрудничать с гипсокартонщиками, пусть бы он даже от всего сердца разделял их веру в это нелепое пророчество.
— Хр-р, неважно выглядите, ваше величество, — отметил Хрюша.
— У меня плохие новости из Издонии.
— Понимаю, ваше величество, — промямлила Дирижаблька. — Весть о судьбе Корпуса морской пехоты меня просто морально уничтожила.
Суну скривило так, что Хрюша, глядя на её лицо, чуть не обкакался.
— Что?! А как ты узнала?! Опять Министерство правды всё разболтало?!
— Ну да...
— Чёрт, я же говорила этому идиоту Энену концентрироваться на успехах.
— Ваше величество, но... — глаза Дирижабльки были влажными и их колдобило скорбно-истерическим нистагмом. — Но как же они могли сконцентрироваться на успехах, если успехов нет? Издонские негодяи продолжают вероломно сопротивляться! Наша демократия в опасности как никогда прежде!
— Если даже успехов нет, — холодно ответила Суна, — они могли бы их выдумать. Или хотя бы не сообщать о поражении. Хотя бы в утренних сводках! Ладно... Любезный мой Сэзарр, — обратилась она к некроманту, как всегда сиявшему улыбкой, — что ты мне можешь поведать о заклятии «Знак некроманта»?
— Об этом заклятии есть презабавный анекдот…
— Начинается, хр-р… — шёпотом прохрюкал Хрюша.
— Да заткни ты свою пасть своим засохшим хером, мудила! — взревел Пыж. — Анекдотами задрал своими. Говна моего пожуй, тварь! По делу только говори, сука, по делу!!! Ур-род злоебучий…
— Так его! — приободрилась Дирижаблька и отвесила Сэзарру подзатыльник оперативно снятым сапогом.
— Вижу, у всех сегодня отменное настроение, — усмехнулся Сэзарр и, как ни в чём не бывало, принялся рассказывать о «Знаке некроманта». — Это одна из базовых способностей некромантов и опосредованное этой способностью заклятие. Позволяет нам конвертировать в ману урон, наносимый тому, на кого оно наложено. Ваше величество, но ведь вы сами это знаете! Я поэтому и не спешил отвечать на ваш вопрос прямо, уж простите великодушно.
— Я-то знаю, — кивнула Суна. — Вот эти кретины могут не знать. Мне было надо, чтобы ты для них рассказал.
— Коз-з-зёл е… — начал было Пыж, но не договорил, ибо королева наложила на него заклятье немоты. Пришлось договаривать «…бучий» на языке жестов.
— Любезные мои, я хотела бы сообщить вам прелюбопытнейшее известие. Служба магической разведки нашего Министерства войны и мониторинговые службы Министерства магии зафиксировали вчера ночью всплеск характерной магической энергии, сопровождаемый также вспышкой тёмной энергии. Проведя спектральный анализ, наши эксперты из Министерства магии пришли к выводу, что это был очень мощный, крайне обширный по площади воздействия «Знак некроманта», возможно соединённый с заклятием «Вампиризм». Всё это — сугубо некромантские заклятия, их просто невозможно кодить, если не инсталлированы специфические некромантские библиотеки. У нас нет информации о каком-либо некроманте в Издонии, которому было бы под силу скастовать эти заклятия с такой площадью покрытия и такой мощностью. Но самый неприятный сюрприз преподнёс нам эвристический анализ и анализ сигнатур. Он показал, что только один маг — и вы все знаете, о ком идёт речь — мог сотворить такое. Я хочу, как бы мне ни было это отвратительно, узнать ваши мнения о том, какого чёрта Мория Лазурная, во-первых, всё ещё жива, а во-вторых, владеет ещё и некромантией. Итак, ваши мысли, идеи, вопросы?
Молчание было ответом, но королева терпеливо ждала.
— Ну-у-у, может она тоже некромантка, как наш пупсик Сэзарр? — предположил Пупидон. — Или научилась во время Чумной войны.
— Кажется, госпожа, она владеет вообще всякой магией, какая только ни есть на свете, — молвила Дирижаблька. — Это не поддаётся здравому смыслу. Возможно, она просто универсальный специалист, но... Манакитрина в крови не бесконечно. У меня сто восемьдесят девять наномоль на пинту крови, у вашего величества, как мне известно, двести шестьдесят семь наномоль на пинту.
— Двести семьдесят два наномоля на пинту, любезная, — поправила Суна.
— Да, ваше величество, прошу прощения. В любом случае, либо у неё по венам течёт чистый манакитрин, либо я понятия не имею, куда у неё установлено столько разных библиотек и как они не конфликтуют при этом. Но, повторюсь, кажется, как будто нет такой магии, которой бы она не владела.
Хрюша недоверчиво покосился на Дирижабльку.
— Хррррочешь сказать, что она и фекально-мусорной магией владеет?!
— Не удивлюсь, коллега.
— Абсурд, хрр-р!
— Тут я согласен с нашим Хрюшенькой, — промурлыкал Пупидон. — Тысяча извиншечек, что лестно отзываюсь о нашем враге, но она кажется слишком чистоплотненькой для такого дерьма.
Хрюша сконфузился, не понимая, злиться ему на это или благодарить Пупидона за солидарность.
— Тогда второй вопрос, — продолжила королева. — Служба магической разведки не зафиксировала каких-либо магических признаков применения заклятия «армагеддон» в Икулуте, однако то, что случилось с армадой Карвинца и нашей морской пехотой, имеет схожие признаки. Ваши идеи?
Голографический Колобок робко поднял полупрозрачную руку.
— Да, мой любезный?
— Это мог быть немагический аналог «армагеддона».
Все ахнули, а Пыж в неистовом бешенстве наорал на археолога матерными жестами.
— Как это понимать? — спросила Суна.
— В древних руинах, возраст коих превышает три тысячелетия, нередко нам доводилось находить оплавленный камень или что-то подобное. Эти находки мы делали в тех местах, которые подвергались вторжениям инфернальных сущностей. Некоторые коллеги полагают, что у них были технологии, способные наносить урон, аналогичный заклинанию «армагеддон».
Смех прокатился по Залу тайных собраний. Хрюша истошно визжал, а у Дирижабльки потекла тушь от прорвавшегося потока слёз. Над бедным Колобком, смутившимся и растерявшимся, потешались все, кроме королевы.
— Колобок, любезный, благодарю тебя, — возвысила она голос над гоготом экспертов. — Я назначу тебе премию.
— Ваше величество, вы серьёзно? — промямлила Дирижаблька. — Инфернальные сущности?
Суна её вопрос проигнорировала.
— Шестьсот хауэров ты получишь в ближайшее время, ещё тысячу двести — если твоя версия так или иначе подтвердится.
— Благодарю, ваше величество! — возрадовался Колобок.
Пыж показал ему средний палец.
Хрюша скептически хрюкнул и пукнул.
За сим собрание Чёрной Семёрки было окончено, и королева поспешила на другой совет — на экстренный совет министров. На него она тоже опоздала, но незначительно. Лорд Онвог зачитывал свой доклад перед остальными министрами.
— Я предлагаю, ваше величество, — закончил он свою речь дрожащим от гнева голосом, — нанести с одной из наших магических башен дальнего действия удар «армагеддоном» по Ламу. Считаю, что ответного удара по Дезпицу не последует, ибо вы мудро пленили их диктатора и они знают, что он находится здесь. Хотелось бы узнать, что по этому поводу думает лорд Мимс. На этом всё, всем спасибо за внимание, подписывайтесь на еженедельный бюллетень министерства войны.
Министр внутренней безопасности лорд Мимс отёр вспотевший лоб батистовым платочком и взял слово.
— Издонцы не стали бы бить «армагеддоном» по своей собственной земле…
— Я уже подумал об этом и согласен с лордом Мимсом, — перебил Шмутц Карс.
— Позвольте мне закончить, ладно? — вернул себе отнятое слово Мимс. — Лорд Онвог, возможно, не читает отчётов собственной магической разведки, так вот я советую ему почитать их. Признаков «армагеддона» не было. Что не менее интересно, были крайне мощные проявления некромантии. Хочу вам напомнить, сэр, в Издонии есть целый легион легальных некромантов. Да, их Шестой легион, с которым сейчас мужественно сражается Корпус Мора генерала Донгона. Не считаете это более важной проблемой?
— Я воин, а не маг, — пробурчал Онвог. — Я не разбираюсь в этом. Может быть, они замаскировали одно заклятье под другое.
Тут вмешалась королева.
— Мимс прав, «армагеддона» не было. Ты, мой дивный лорд, может, и не разбираешься — или просто делаешь вид, — но в этом разбираюсь я.
— Ваше величество! — вскрикнул Онвог. — Пусть даже не было! Но что мешает нам использовать это как предлог и атаковать их «армагеддоном» с наших дальнобойных башен? Мы несём чудовищные потери и не менее чудовищные издержки. Издонцы вероломно переходят в контрнаступление!
— Наш народ, то есть, наши налогоплательщики, весьма деморализованы, — встрял Бибиси Энен. — Я хочу сказать, люди немного, а может даже очень недовольны. В любом случае, общество утратило свою, назовём это так, стабильность.
— Вот! И лорд Энен согласен со мной.
— В своих внутренних решениях мы могли бы исходить из истины, то есть из фактического положения дел, что Издония применила некое новое оружие, или что просто у кого-то из наших морпехов взорвалась банка консервированного горошка — как угодно, когда мы выясним, что это было. Но в народных массах, я полагаю, мы должны распространить новость о том, что Издония уничтожила наш Второй Корпус морской пехоты именно пресловутым «армагеддоном». И сообщить налогоплательщикам, что на вашем королевском столе лежат оба варианта: ответить симметрично, то есть поступить справедливо, или не отвечать симметрично, и проявить великодушное благоразумие просвещённой демократии в ответ на варварскую дикость.
— Да, Бибиси, так и сделайте, — сухо ответила ему королева. Она решила пока что не делать ему выговора за утренние новости, но сам вид его мерзкой болтливой рожи, этот собирательный образ всех мерзких болтливых рож, работающих на Министерство правды, вызывал у неё тошноту и изжогу. — Что касается истины. Как вы считаете, мои дорогие лорды, могли ли в обсуждаемый инцидент быть вовлечены инфернальные сущности?
Реакция министров была примерно такой же, как и реакция членов Чёрной Семёрки. Один лишь Мимс о чём-то задумался. От глаз Суны это не ускользнуло, и после совета она попросила министра внутренней безопасности ненадолго задержаться.
— Уже слышала новости, Мулли?
— Какие именно?
— Наш Второй Корпус морской пехоты и эскадра адмирала Карвинца потерпели поражение под Икулутом.
Скульдер будто бы и не был опечален такими известиями, а на Мулли лица не было.
— Да... Это очень печально... Мой папа был морпехом…
— А ты не обратила внимание, что именно произошло?
— Насколько я знаю, было применено некое неизвестное заклинание типа усиленного призыва метеора или даже «армагеддона». А какие у тебя версии?
— Я уверен, что на наши войска упал корабль инфернальных сущностей!
— Скульдер… Сейчас армия Чайкота терпит одно поражение за другим. Мне кажется, это не лучшее время, чтобы предаваться фантазиям об инфернальных сущностях. Ты чайкотец, твой дух сейчас должен быть един с духом великого Чайкота и нашей демократии! Мы все сейчас должны сплотиться вокруг нашей королевы под знамёнами наших универсальных ценностей, а не заниматься всякой чушью и всеми этими сказками о древних демонах из космоса!
— Мулли! Я всю жизнь об этом мечтал — получить доказательства, что они существуют! Что это не легенды! Что моя сестра... Что она действительно была похищена суккубами, что я не выдумал это! Возможно именно сейчас я смогу найти истину! Она всегда была рядом, но сейчас она близко как никогда! Я, Мулли, конечно, патриот Чайкота, но моя конкретная сестра и истина мне дороже абстрактных патриотических лозунгов.
Мулли шумно выдохнула и бросила на Скульдера укоризенный взгляд исподлобья.
— И что ты намерен делать? — наконец спросила она после паузы.
— Поехать в Икулут и лично во всём разобраться.
— Ты спятил! Мы воюем с Издонией! Как, скажи мне, ты, подданный Чайкота, собираешься попасть туда, если наши войска оттуда отступили — или, тем более, если их там уничтожили?!
— Не волнуйся, Мулли. У меня есть план и теперь есть очень высокий покровитель, который поможет мне осуществить задуманное. Я не могу тебе всего рассказать, но это должно сработать.
Мулли в ответ лишь скептически закатила глаза.
Два часа назад.
Скульдер возвращался на работу из кондитерской лавки с кульком подсолнечных семечек и свёртком сладких кремовых пончиков, когда заметил, что за ним следят. Это была девушка, или даже девочка, в красно-зелёной шапке, какую носят гонцы — вот только у неё не было сумки для документов, и от Скульдера это не ускользнуло. Он резко свернул в узкий переулок и притаился у стенки. Как он и ожидал, девчонка вскоре проследовала за ним — вот только она рассчитывала, что он уйдёт далеко, а не будет стоять прямо за углом.
Матёрый сыщик, Скульдер молниеносно схватил её, втянул в переулок и, зажав её рот прежде, чем она успела вскрикнуть, припёр к стенке.
— Кто ты? Почему следишь за мной? Отвечай! — выпалил он и аккуратно убрал ладонь от её рта.
— Я посланница её величества королевы Суны. Она желает видеть вас.
— Так я и поверил.
— Вы можете в любое время явиться во замок её величества и просто представиться. Вас там ждут.
— Идём сейчас.
Флауция — а это была она — не обманула Скульдера. Шикарными интерьерами королевского дворца ему, правда, полюбоваться не удалось — Суна встретила их в королевском парке у входа в замок.
— Мне порекомендовал вас министр внутренней безопасности как специалиста по инфернальным сущностям, — сказала она, прогуливаясь с ним в тени деревьев.
— Ба, сам лорд Мимс наслышан обо мне! О, да. Инферно — это мой конёк. Но разве вы ничего не знаете? Я полагал, властям всё известно.
— Полагали ошибочно, мой любезный… Кстати, мы с вами нигде раньше не встречались? Ах, вспомнила! Проклятый дом Издонианы Йоббса! Так это были вы, Скульдер. Вот так встреча!
— Я вас тогда сразу узнал, — похвастался Скульдер.
— А ваша напарница?
— Она никогда ничему не верит. Даже своим собственным глазам.
— Тем лучше. Но ближе к делу…
Задав все интересующие её вопросы и получив все ответы, Суна поблагодарила Скульдера за помощь и в качестве награды пообещала исполнить любое его желание. Он не раздумывал ни минуты и попросил, чтобы королева посодействовала его экспедиции в Издонию. Суна с радостью согласилась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
