Обложка Слабо влюбиться

Слабо влюбиться

Надежда Соколова - Берта Свон - Линда Джонсон

0% прочитано
Стандартный
Надежда Соколова - Берта Свон - Линда Джонсон

Слабо влюбиться

Глава 1

Летняя жара, казалось, разогнала с улиц всех, кому было дорого здоровье. Хотя нет, не жара. Пекло. Адово пекло. Именно так Аня называла погоду, по которой ей предстояло добираться в вуз. Последний экзамен, чтоб его! Не могли пораньше поставить! Нет же, тащись через полгорода к двенадцати дня! По пути можешь расплавиться, это уже твое дело.

Аня сидела на остановке, ждала автобус, который, конечно же, как обычно придет, набитый битком, и утешала себя мыслью о скорой поездке домой. Студентка четвертого курса, она жила и училась вдали от родных. Третий ребенок из пяти, она с удовольствием сбежала из большой и шумной семьи, когда выдалась такая возможность, в город, учиться. В одном из не особо престижных вузов был недобор на журфаке, и Аня бесплатно поступила, бесплатно получила комнату в общежитии, которой не воспользовалась из-за невозможности совмещать работу и учебу, потом еще, по результатам экзаменов, и стипендию стала получать. В общем, жизнь казалась прекрасной.

Но по родным Аня все же скучала и потому намеревалась после практики, через полторы недели, отправиться домой, в поселок городского типа, расположенный в пятидесяти километрах от города. Глушь полная, но дом.

- Девушка, прошу прощения, - приятный мужской голос вывел Аню из задумчивости. Она повернулась, с любопытством уставилась на молодого, симпатичного мужчину лет тридцати, вряд ли старше. Высокий голубоглазый шатен в черных брюках и желтой футболке-поло, он хорошо смотрелся бы на обложке глянцевого журнала, а никак не на остановке возле Ани, - вы не поможете мне? Кошелек потерял, на проезд двадцати рублей не хватает.

Аня недоуменно моргнула: что? В смысле «не хватает»? Он что, просит у нее денег? Он?! У нее?!

- Если это розыгрыш, то не смешно, - заявила Аня, надеясь, что автобус вот-вот подойдет, и странный тип от нее отстанет. Слишком хорошо он выглядел для того, кто просит милостыню.

Парень в ответ вывернул карманы в брюках: десятка одной монетой. Проезд стоит двадцать семь рублей. Вот же… Ее собеседник, похоже, не врал.

Все еще подозревая розыгрыш, Аня мысленно подсчитала бюджет. Нет, в принципе, на жизнь хватит. Двадцать рублей ее нищей не сделают. Но, блин…

Невдалеке показались маршрутка и Анин автобус.

- Мой транспорт, - парень кивнул на маршрутку. – Так как, девушка, поможете?

Плюнув на подозрения, Аня порылась в кошельке, вытащила две десятки, подала непонятному «нищему». Он просиял белозубой улыбкой:

- Спасибо, девушка!

Через несколько секунд Аня осталась на остановке одна. Странный тип действительно уехал на маршрутке.

Заставив себя забыть об удивительном происшествии, Аня поднялась со скамейки и направилась к подъезжавшему автобусу. Пора было ехать на экзамен…

Черный «ниссан мурано» притормозил возле остановки, пассажирская дверь приветливо распахнулась. Высокий голубоглазый шатен в черных брюках и желтой футболке-поло нырнул внутрь, в полутемный прохладный салон.

- Ф-ф-у-у… Жара… В следующий раз сам будешь по этому пеклу ходить…

- То есть не слабо? – пропустив его жалобу мимо ушей, уточнил кареглазый брюнет в спортивном костюме, сидевший за рулем и не уступавший в росте своему собеседнику.

Машина легко завелась и покатила по улицам города.

- Естественно, нет! – вскинулся тот. – Все на камере. Деньги на маршрутку, три остановки в общественном транспорте. Я там чуть не спекся.

Брюнет кивнул, показывая, что принял слова к сведению, и сосредоточился на дороге.

Шатен, казалось, долго молчать просто не умел. Едва «ниссан» встал на очередном светофоре, в салоне раздалось:

- Я уже придумываю условия для тебя.

- Ты сначала доказательства предоставь, - хмыкнул брюнет. – Пари еще не завершено.

- Да сделал я все!

- Вот и посмотрим. Дома.

Шатен недовольно передернул плечами и отвернулся к окну. Похоже, его задело недоверие собеседника.

- Мама звонила, - минут через десять сообщил он. – Витька!

- Слышу, - равнодушно кивнул брюнет. – Антон, мне надоели эти встречи.

- У нее день рождения. Сам будешь отказывать?

Очередное молчание. И потом, словно через силу:

- Приду. На час.

- Ну хоть так, - проворчал тот, кого звали Антоном.

До многоэтажки светло-бежевого цвета доехали относительно быстро и почти без пробок. Поставив машину на подземную парковку, Виктор вылез из машины и, переваливаясь, пошел рядом с Антоном.

- Я надеюсь, ты один…

- И это известный писатель, - фыркнул Антон. – Да, я один. Никто тебя там не встретит.

Лифт поднял их на пятнадцатый этаж.

- Можешь не разуваться. Все равно завтра уборщица придет, - Антон закрыл дверь квартиры, потянулся. – Фух, ну и жара…

- Пошли, покажешь запись, - Виктор, бывавший здесь не раз, уверенно направился в зал.

- Фома неверующий.

- Это я уже слышал.

Антон ухмыльнулся.

Через несколько минут, когда информация с «жучка» была скинута на экран компьютера, братья внимательно смотрели запись на мониторе.

Миловидная девушка на скамейке с явным недоверием рассматривала своего собеседника.

- А я говорил: надо было одеться проще, - заметил Виктор, не отрывая взгляда от экрана.

- Да какая разница, - пожал плечами Антон. – Сработало же. Доволен? Пари закрыто?

Виктор кивнул. Да, пари действительно было закрыто. С заданием сыграть попрошайку Антон справился почти на отлично.

Глава 2

Год назад в университете поменялся ректор. Аня слышала разговоры преподавателей, что новый был поставлен на это хлебное место из Москвы. Мол, свой человек кого-то из министров, решил осесть у них в городе, вот и подобрали ему работу как можно более оплачиваемую.

Аня слухам не верила. Мало ли, кто что болтает. Их университет был далеко не самым престижным в рейтинге вузов страны. Да даже если и свой человек. По мнению Ани, после ухода старого ректора университет изменился к лучшему: практически во всех помещениях поменяли окна, мебель, поставили сплиты. Теперь можно было не бояться умереть от духоты в переполненной аудитории.

А вот преподов если не бояться, то опасаться, все же следовало. Некоторых из них – особенно.

Геннадий Владимирович Лостров, мужчина пожилой и придирчивый, любил поиздеваться над студентами, «от широты души», как утверждали они. Он считал, что далеко не каждый, кто учился на журналиста, достоин был дойти до конца сего пути, и прикладывал все усилия, чтобы отсеять «слабое звено».

Аню Лостров почему-то невзлюбил с первой пары, постоянно придирался, давал, на ее взгляд, самые трудные задания и допрашивал по всему материалу особенно нудно.

Экзамен длился уже три часа, Аня шла последней, причем намеренно. Так проще было, не нужно сгорать от стыда перед однокурсниками.

- Плохо, Орлова, - покачал головой Лостров, выслушав Анин ответ по билету. – Выше «тройки» не поставлю. Или же подготовьте до конца лета и сдайте уникальный материал. Репортаж, интервью со знаменитостью – что угодно. Но на уникальном материале. Думайте до завтра. Завтра до обеда позвоните на кафедру, скажете свое решение. А пока идите.

Аня тяжело вздохнула, встала, взяла сумку и поплелась к выходу из аудитории. Настроение было просто отвратительным. Тройка по профильному предмету. В аттестат пойдет. И как потом куда-нибудь устроиться? Да, Аня слышала, что на аттестаты особо не смотрят при собеседовании. Но все же…

- Девушка, - окликнул ее в коридоре смутно знакомый голос, - можно с вами поговорить?

Аня оглянулась, недоуменно нахмурилась. Тот самый парень, что просил у нее деньги на проезд, сейчас стоял возле деканата и внимательно на нее смотрел.

- Вы? Тут? – это все, что пришло в голову Ане, едва она подошла к незнакомцу.

- Я, - кивнул он, - тут. Так что, можно с вами поговорить? Это ненадолго, обещаю.

Аня пожала плечами: почему бы и нет.

Виктор Андреевич Красов, сын известного и влиятельного бизнесмена Андрея Красова, ненавидел толпу и не любил людей. Мизантроп, он старался проводить все время в одиночестве, изредка появляясь в кругу семьи. Никто, кроме родителей, брата и агента в издательстве, не знал, что Виктор Красов и известный Виктор Неверящий, автор «жизненных» любовных романов, - это один и тот же человек.

Виктор начал писать рано, еще в средней школе. Рассказы, повести, первые главы романа, который, сильно переработанный, в будущем станет одним из бестселлеров, - в прозаические тексты Виктор сливал и боль, и горечь, и обиду на жизнь. Да и зависть к брату – тоже. У Антона было то, что судьба недодала Виктору, - физическое здоровье. Антон всегда находился в центре внимания, его любили девушки, он ничего не стеснялся.

А вот Виктор… Виктору приходилось познавать жизнь только с помощью «костылей» - книг, фильмов, песен. Да чего угодно. И свои переживания Виктор с успехом трансформировал в художественные тексты.

Первый роман появился на прилавках книжных магазинов двенадцать лет назад – подарок отца сыну на его совершеннолетие. «Молодое дарование», «талант», «будущий классик» - так отзывались о Викторе многие критики. Только двое или трое из них язвительно и вполне справедливо заметили, мол, чувства-то ненастоящие. Не похоже, чтобы автор сам пережил то, о чем пишет. Но среди хвалебных голосов эти справедливые замечания остались не замеченными.

Виктор оторвался от воспоминаний, посмотрел на экран компьютера. Полвосьмого. Уже вечер. Очередной день пролетел незаметно. Написано чуть больше десятка страниц.

Телефонная трель заставила обратить внимание на мобильник. Антон. Легок на помине.

- Я придумал тебе задание, - голос брата звучал довольно, практически счастливо. – Завтра, перед вечером у родителей, расскажу. Обещаю: тебе понравится.

И короткие гудки.

Виктор нахмурился: что за задание, чтоб его?! И откуда такая искренняя радость в голосе Антона?! И ведь отказаться нельзя – проигрыш в игре означает победу брата, полную и безоговорочную.

Помянув добрым словом сволочного братца, явно готовившего подставу, Виктор поднялся из кресла и поковылял на кухню – ужинать.

Глава 3

Парень выглядел спокойным, внешне адекватным. Его не особо дешевая одежда намекала на состоятельность. Аня не понимала, зачем ему понадобилось разыгрывать концерт на остановке, как не понимала и нынешнего желания с ней поговорить, но все же отошла с ним к окну и вопросительно приподняла брови, ожидая объяснений.

- Насколько я понял, вы учитесь на журналиста, - начал парень. – Не хотите заполучить эксклюзивный материал?

- Вы с Лостровым сговорились, - поняла Аня. – Он меня «валит», а вы тут же соблазняете непонятно чем и… Что там дальше? Сексуальное рабство? Продажа на органы…

Она не договорила: парень весело расхохотался.

Аня не обиделась. Предположение, может, и было бредовым, но в сказки Аня верить перестала еще лет в десять, а в совпадения не верила вообще.

- Фантазия у вас. Вам бы книжки писать. Понятия не имею, кто такой Лостров, но вот, - парень достал из кармана паспорт и протянул его Ане. – Антон Андреевич Красов. Сын бизнесмена Красова. Владельца сети супермаркетов «Виктория», если вы не знаете.

Аня недоверчиво нахмурилась: Красова в городе знали. Его супермаркеты давали работу многим людям. Репутация у него была если не идеально белой, то уж точно не черной.

- Никаких противоправных действий ни с моей, ни с вашей сторон, - сообщил между тем Антон, наблюдая, как Аня сверяет фото в паспорте с оригиналом. Сходство было большим, чем между самой Аней и ее фото в паспорте.

- Хорошо, - кивнула она, - я вам верю. И что тогда от меня требуется?

- Взять интервью у Виктора Неверящего. Пожить с ним под одной крышей неделю и взять за это время интервью. Да не дергайтесь вы так. Он к вам и пальцем не прикоснется. Что ж вы такая пугливая.

Аня не знала, что и думать. Виктор Неверящий был кумиром многих девчонок в вузе. Темная лошадка, он писал потрясающе жизненные книги. Вроде и любовный роман, но без счастливого конца и с кучей поднятых остросоциальных проблем. Критики его обожали. И все бы ничего. Но… Интервью он не давал. Никогда и никому.

- Даст, - уверенно заявил Антон, когда Аня произнесла последние две фразы вслух. – Вам – даст.

- Вы в этом так уверены.

- Он мне должен. Так что? Вы согласны?

Аня колебалась. Она мечтала о подобном интервью. Но уж очень соблазнительными были условия. И очень подозрительной – сама Аня.

- Да, - наконец-то кивнула она, вспомнив об экзамене.

Виктор смотрел очередной фильм «о настоящей любви». На этот раз – советский. Он постоянно смотрел фильмы, когда нужно было описать очередную «сопливую» сцену в том или ином романе, причем отдавал предпочтение старым картинам, обычно французским, английским, итальянским или американским. Теперь он смотрел советский фильм и впитывал в себя все, что могло пригодиться в книге: позы, улыбки, расположение героев на экране.

Антон позвонил как всегда не вовремя.

- У родителей нужно быть через час, - напомнил он.

- Помню, - на самом деле Виктор благополучно про все забыл и подозревал, что Антон знал об этом. – Что за задание?

- Расскажу, - Виктору послышалось глумление в голосе брата. – На вечере.

И отбой.

Вот же зараза! Виктор подозревал подставу. А самое главное – отказаться нельзя было. В «Слабо?» они с Антоном играли с самого детства. И каждый раз задания все усложнялись. Определенная черта, конечно, не была пройдена, но в прошлый раз Виктору пришлось забирать из дальнего села и везти в город какую-то знакомую Антона. Ответом послужило задание сыграть «нищего». И вот теперь Виктор с содроганием ждал «ответки». На фантазию Антон не жаловался и загадать мог что угодно.

Виктор вздохнул: сейчас засесть бы за компьютер, написать две-три главы к новой книге «Любовь и прочие недостатки». Но нет, нужно было вставать, одеваться, ехать на вечер…

Родители не оставляли надежды женить его. А он всячески подчеркивал, что инвалиду жена ни к чему. И внуков пусть ждут от Антона. С такой позицией ни родители, ни брат согласны не были. А потому каждые два-три месяца мать устраивала что-то вроде званого вечера, приглашала туда гостей обоих полов и пристально следила за кругом общения сына.

Виктор матерился про себя, но положенные час-полтора прилежно отсиживал, а потом под первым же пришедшим в голову предлогом возвращался домой.

И вот теперь у него ожидалось сразу два стресса: вечер у матери и задание от брата. Впору было напиться по возвращении домой. И если бы не сроки, поставленные издательством, Виктор так и сделал бы.

А пока… Пока Виктор направился к платяному шкафу – подбирать костюм для вечера.

Глава 4

Виктор Неверящий… Буквально через два-три дня Аня сможет увидеть кумира молодежи… Невероятно! Пугающе невероятно! Сама Аня книгами Виктора не зачитывалась – не любила плохие окончания у историй. И так в жизни полно негатива, еще и в книгах читать, как все плохо закончилось, герои расстались и прочие «слезы-сопли». А вот однокурсницы Ани частенько обсуждали эти книги, с придыханием рассказывали о мастере пера, новом классике, таинственном авторе. Аня слушала, даже не надеясь когда-нибудь встретиться с таким талантом. В самом деле, где она, и где он.

Студентка, подрабатывавшая в местной газете, Аня с первого курса познакомилась с практической частью журналистской работы. И пока состоятельные однокурсницы бегали на свидания, покупали дорогую одежду и новые мобильники, Аня сидела в старых джинсах перед экраном компьютера, принадлежавшего соседке по квартире, и строчила или рерайтила статьи.

С Викой, миловидной брюнеткой из медвежьего угла, они снимали одну квартиру на двоих. Ну как снимали. Принадлежала квартира дальним родственникам Вики. И те сдавали ее за символическую плату. Все же родная кровь, пусть и не близкий родич. Так что Ане, считай, повезло: она платила чуть ли не в два раза меньше, чем обычно платят за съем квартир. А за «аренду» компа рассчитывалась домашками, которыми ее нагружала Вика. В общем, у каждой была своя выгода.

- Домой? – черные брови Вики поднялись и встали домиком. – А как же практика?

Аня положила на стол освобождение от практики, написанное Лостровым и подписанное куратором группы и деканом.

Вика смотреть не стала, только хмыкнула:

- Повезло.

О да. Ане повезло. И она искренне надеялась, что Антон не соврал: он действительно отвезет ее к Виктору Неверящему, а не отправит куда-нибудь в гарем.

«Он мне должен». Что такого Неверящий мог задолжать этому мажору? Как они вообще познакомились? И зачем Антону интервью? Аня чувствовала: в данной истории много вопросов, на которые у нее нет ответов. И ей хотелось как можно быстрее разгадать тайну Неверящего, посмотреть на него, услышать его голос. В общем, Аня была готова к рискованному путешествию.

- Совсем сбрендил? – Виктор не верил собственным ушам. Задание от Антона казалось невероятной издевкой.

- Ай-ай-ай, - хмыкнул тот, - писатель, а такие слова в речи использует. Если слабо, так и скажи. Я пойму.

Да, точно издевка. Вон и в глазах чертенята пляшут.

- Ты еще в постель мне ее подложи, - огрызнулся злой как стая бродячих псов Виктор.

- Она журналистка, работает в местной газете, между прочим. Не нужно путать ее со шлюхами.

- Я не даю интервью, - отрезал Виктор, поднимаясь из кресла.

- То есть слабо? – Антон продолжал сидеть в своем.

- Это не задание, это сводничанье. Сколько ты ей заплатил?

- Слабо или нет?

Только присутствие матери за стеной удержало Виктора от сочного русского мата. Да, звукоизоляция здесь была хорошей, но рисковать он не хотел. Мать не любила, когда ее «детки» матерились.

Виктор присутствовал на устроенном матерью мероприятии уже час, вежливо отшивал пытавшихся познакомиться с ним моделей и думал, под каким предлогом сбежать домой, когда Антон наконец-то решил рассказать суть задания. В отдельной комнате, усевшись в кресло, он сообщил, что Виктору нужно будет неделю прожить под одной крышей с молодой журналисткой. Та будет брать у него расширенное интервью для какого-то там глянцевого журнала.

Виктор послал бы нахального братца по всем известному маршруту, но его тщеславие так и вопило, что длившееся с детства соревнование просто необходимо выиграть. А потом можно с довольным видом объявить, что это было последнее задание, игра закончена, Антон проиграл.

- Не слабо, - ощерился Виктор. – Ты хоть предупредил ее, что ее ждет?

- И что же ее ждет? – насмешливо откликнулся Антон. – Вечно торчащий перед монитором писатель? И при этом пустой холодильник? Или деревья в парке возле дома? Нашелся маньяк. Ты женщин дальней дорогой обходишь…

Выслушивать гадости о себе Виктору надоело, он доковылял до двери, хлопнул ею и направился к выходу. Спасибо, братец, повод сбежать найден. Осталось только успокоиться… А дома – напиться. Он! В одном доме с женщиной! Неделю! Антон, сволочь!

Глава 5

Отправились к известному писателю в понедельник, с самого утра. Красный «рендж ровер» подкатил к дому Ани, распугав всех соседей, выходивших из подъезда, кто на работу, кто по магазинам.

Дверь авто отворилась прямо перед носом Ани, ждавшей Антона возле лавочек, как и договаривались. Аня с подозрением посмотрела на излишне жизнерадостного водителя, но внутрь все же залезла, вместе с сумкой и пакетом вещей на неделю.

- Опять боитесь, - бросил через плечо, туда, где сидела Аня, Антон.

- Опасаюсь, - поправила она его.

- И напрасно. Поверьте, от вас требуется только взять интервью.

- И прожить с ним под одной крышей неделю.

- Он вас и пальцем не тронет.

Да неужто? Откуда Антону знать? Говорит так, будто хорошо знаком с тем писателем.

- Правда, у него отвратительный характер, об этом я должен был предупредить вас заранее, - машина быстро катила по свежему, вчера уложенному асфальту. – Может нахамить, если что не понравится.

Ой, ужас какой. Аня, конечно, сразу же растает от хамства. Может, сообщить Антону, что в тех местах, где Аня росла, хамили многие, и не только ей?

Но Аня промолчала, лишь плечами пожала:

- Главное, чтобы не приставал.

- Поверьте, он весь в своих текстах. На личную жизнь у него нет времени.

Внутри, где-то глубоко, прозвенел звоночек. Аня не могла похвалиться сильно развитой интуицией, но что-то в услышанном ей не понравилось. Что-то было не так. Неправильно. Не мог взрослый мужчина вести затворнический образ жизни. Никак не мог.

- Аня, - ворвался в ее мысли голос Антона, - клянусь, он вас не тронет. Только интервью. Не нужно придумывать себе всякие ужасы.

- Моя комната закрывается? – этот вопрос надо было выяснить заранее.

Антон расхохотался, весело, задорно:

- Я не удивлюсь, если он начнет закрываться в комнате, и не только по ночам.

- Он гей?

Нет, ну а что еще можно было подумать после таких слов?!

- Вот сами у него и узнаете, - последовал насмешливый ответ. – Аня, расслабьтесь. Сидение удобное. Ехать нам еще минут двадцать, если без пробок.

Двадцать минут до ее позора. Интервью. Да Аня никогда по-настоящему ни у кого не брала интервью! Вздохнув, Аня откинулась на спинку сидения, закрыла глаза и постаралась расслабиться.

Алкоголь не помог. Виктор в принципе не очень часто прикладывался к бутылке, предпочитая разруливать проблемы на свежую голову. Он верил, что нет такой проблемы, к которой нельзя было бы найти подход. Верил, да. Пока не согласился на последнее задание Антона. И теперь, сидя перед открытой бутылкой коньяка, он мрачно смотрел в ночное небо. Он. Под одной крышей. С девушкой. Неделю. Да он свихнется!

Антон как будто издевался над братом. У Виктора были вполне определенные сроки сдачи рукописи, был четкий план текста, были вполне ожившие герои. Свободное время тоже было. Но после озвученного задания он не мог заставить себя подойти к компьютеру. Какая там книга! Виктор психовал при одной мысли об Антоне и его задании. Ему, тридцатилетнему инвалиду, осталось только запереться в доме с молодой наивной дурой!

Виктор понимал, что накручивает себя, и тем не менее заранее представлял, с каким презрением и недоумением станет она на него смотреть. Он встречал подобные взгляды раньше. Они как бы говорили: «Мужчина, вы кто? Что вы делаете в приличном обществе? Закройтесь дома и не показывайтесь наружу».

Антон крутил пальцем у виска, советовал сходить к психологу, или лучше сразу к психиатру, уверял, что никто так на Виктора не смотрит.

- Нужен ты кому, - фыркал Антон. – Манечки твои… То ли величия, то ли преследования… Вить, у народа полно других дел, ему не до пристальных взглядов в твою сторону.

Виктор не спорил. Но от людей старался держаться подальше. Особенно от молодых симпатичных женщин.

Плюнув на книгу, Виктор налил себе вторую рюмку коньяка, выпил, не закусывая, и отправился в спальню. Он постарается уснуть. Ничего другого ему не остается.

За оставшееся время до приезда журналистки Виктор накрутил себя так, что готов был убивать всех и каждого, кто попробует появиться в его доме.

И когда Антон позвонил, чтобы предупредить, что они уже подъезжают, Виктор выпил сразу две таблетки успокоительного. Не повредит.

Машина брата припарковалась у входа минут через десять после звонка.

Антон вышел, сверкая белозубой улыбкой. Следом за ним из салона появилась смутно знакомая девушка с сумкой и пакетом вещей.

- Виктор, познакомься, это Аня, журналистка. Аня, перед вами Виктор Неверящий, тот самый автор. Ну, вы пока пообщайтесь, а я поехал.

В полной тишине Антон уселся за руль. Машина газанула и скоро исчезла за поворотом. Виктор остался наедине с симпатичной и любопытной незнакомкой.

Антон, сволочь!

Глава 6

Антон ее подставил, это Аня поняла сразу, едва увидела хмурого, практически злого хозяина дома. Она понятия не имела, в каких отношениях находились мужчины, но ей здесь точно были не рады.

Худощавый брюнет в черном костюме, неприязненно смотревший на Аню, похоже, был инвалидом с диагнозом ДЦП. По крайней мере, ноги он ставил именно так. И этот самый диагноз его характер не улучшил ни на грамм. Тонкие черты лица были искажены недовольством. Ане казалось, что даже волосы в его прическе стояли дыбом, как у собаки, готовой напасть.

Но Аня не привыкла отступать, потому и училась до сих пор в городе на журфаке, а не вернулась к родне, картошку копать

- Доброе утро, - улыбнулась Аня как можно спокойней, - где я могу оставить вещи?

Кадык у брюнета дернулся.

«Да что ж он нервный такой», - недоумевала про себя Аня. Счет к Антону рос с каждой секундой. Впрочем, и сама она была виновата. Пора уже выучить правило про бесплатный сыр.

- Проходите в дом, - низкий красивый баритон. В голосе, как и на лице, раздражение. – Там покажу.

Аня кивнула, подхватила пакет с вещами и, с сумкой на плече, поднялась по ступенькам. Брюнет стоял далеко, так, что и при желании не прикоснешься. Впрочем, Аня не горела желанием прикасаться к нему, пусть даже он и оказался самим Виктором Неверящим.

Она зашла в холл, сделала несколько шагов, остановилась, поджидая хозяина и заодно осматриваясь. Много простора, мало мебели. Под ногами паркет, на одной из стен зеркало, над потолком люстра. Есть еще тумбочка и табурет. Все остальное, вроде верхней одежды и обуви, или хранили не здесь, или было спрятано во встроенные шкафы.

А еще Аня поняла, что брюнет подготовился к встрече с ней. Нигде, ни на одной поверхности, не было видно ни одной личной вещи. Ни расчески, ни связки ключей. Ничего. Этакое стерильное помещение.

За спиной послышались шаркающие шаги.

- По лестнице вверх и направо. Дверь вашей комнаты открыта. Мне нужно время поработать, поговорим позже.

Аня кивнула и, не оборачиваясь, зацокала каблуками к лестнице. Похоже, неделя обещала быть сложной. Но ради экзамена Аня могла пойти и не на такой подвиг.

Виктор не любил выставлять напоказ свое тело, ни верхнюю, ни нижнюю часть, поэтому даже в жару предпочитал появляться вне стен дома в джинсах и брюках, закрывая торс футболками или рубашками с длинными рукавами. Встречать журналистку он тоже вышел, «с ног до головы запечатанный», как выражался отец при встрече с сыном.

Молодая симпатичная гостья была одета в легкое шифоновое платье зеленого цвета, явно устаревшего фасона. Видимо, с чужого плеча, хотя перешито по фигуре почти идеально. Наряд, как и открытые туфельки на каблучке, под цвет платья, Виктор отметил машинально – привычка писателя, въевшаяся под кожу. Отметил и сделал вывод, что его гостья из небогатой семьи. Иначе появилась бы, одетая хотя бы в современные, пусть и не особо дорогие вещи. Симпатичная стройная брюнетка с голубыми глазами, гостья смотрела на мир спокойно и уверено. По крайней мере, так казалось со стороны. Впрочем, Виктору было плевать на реальное отношение девчонки к этому миру. Он собирался свести их контакты к необходимому минимуму. Интервью можно и по Интернету обсудить. Антон не обговаривал детали задания. Просто прожить неделю и дать интервью. А значит…

Виктор нехорошо улыбнулся, наблюдая, как журналистка отбивает каблучками какой-то своеобразный ритм, поднимаясь по лестнице. Он проживет рядом с ней неделю. Выиграет это дурацкое пари. И поставит точку в их с Антоном детском споре. Хватит. Выросли уже.

«Мне нужно время поработать, поговорим позже», - сказал Виктор и практически не обманул. Ему действительно нужно было время, но не для того, чтобы поработать. Ему было необходимо выработать стратегию поведения.

Поменьше общения, официальные обращения, встречи один-два раза в день на нейтральной территории. Получится неплохая завязка для будущего романа, который Виктор начнет писать, когда выпроводит журналистку из своего дома. Как обычно, никакого счастливого конца. Только «жизненные истории». Хватит с него криков о том, что литература должна ублажать читателя. Никому и ничего литература не должна. И судя по продажам его книг, многие читатели согласны с его точкой зрения.

Обдумывая начинавший выстраиваться в голове сюжет, Виктор заковылял в свой кабинет. Надо сделать несколько набросков. А потом он подумает о журналистке. Если захочет.

Глава 7

Аня поднималась по лестнице, удивляясь про себя, что она не из мрамора. Уж Неверящий, с его деньгами, мог бы себе позволить и мраморные ступеньки с позолоченными перилами. «Мне нужно время поработать, поговорим позже». Да не вопрос. Аня пока разложит в комнате вещи, осмотрится. И лишний раз пожелает Антону несварения желудка. Нельзя же так людей подставлять.

Да, Неверящий приставать к ней не будет, но терпеть его злобно-презрительные взгляды… Та еще радость…

Дверь действительно оказалась открыта, у второй комнаты от лестницы. Аня зашла, огляделась и решила частично простить Антона. Эта красота – и ей одной, на всю неделю?!

Комната оказалась больше той, которую Аня занимала в съемной квартире, раза в два. Кровать, тумбочка рядом, встроенный шкаф, письменный стол, два кресла и один табурет, ковер под ногами, обои на стенах, люстра на потолке. В стене напротив кровати небольшая дверка, за которой оказался личный санузел – душевая кабина и туалет. В общем, практически как в пятизвездной гостинице, фото которых частенько рассматривала Аня, когда писала статьи. Ей, выросшей в небогатой многодетной семье, о такой роскоши оставалось только мечтать.

У родителей был двухэтажный дом с тремя жилыми комнатами на пятерых детей и четверых взрослых, спали в тесноте, своего угла Аня не имела. И вот теперь, стоя в предоставленной на время спальне, она ощущала себя чуть ли не королевой. Да плевать на отношение Неверящего, если вокруг будет такая роскошь, Аня переживет и его злость, и его презрение. Зато поживет в кои-то веки нормально, пусть и всего лишь неделю.

Разобрав пакет с немногочисленными вещами, Аня с опаской уселась на кровать. Матрас под ней мягко спружинил. Новый. Не продавленный. Счастье-то какое!

Аня зевнула: с этой поездкой она всю ночь не спала. То собиралась, то лежала без сна, волновалась, думала, как но все окажется. Ничего страшного, как и обещал Антон, с ней не случилось. И вряд ли случится. Слишком нелюдимым выглядел Неверящий.

Желудок забурчал, напоминая, что его тоже следует кормить, хоть изредка. Аня с неохотой встала, осмотрелась. Нет, рядом не видно ничего, похожего на автомат для кофе или чая. Что ж, придется спускаться на первый этаж и искать кухню. Аня надеялась, что хозяин не придет в ярость, увидев ее вне стен спальни. Хотя… Он же вроде работает. Может, и не заметит Аниного нашествия на кухню.

Виктор привык всегда работать с открытой дверью, «лелеять собственные страхи», как однажды выразился Антон. Кабинет находился неподалеку от лестницы, и Виктор, сидя за компьютером, при открытой двери мог слышать все, что происходило в коридоре. Обычно там не происходило ничего. Но не в этот раз.

Виктор успел написать буквально два абзаца, с трудом вымучивая из себя описания холодной зимней погоды, когда в коридоре раздались непонятые и, что самое главное, непривычные звуки.

- Что за… - вскинулся Виктор.

Кто там мог ходить?

Память услужливо подкинула картинку журналистки, поднимавшейся по лестницу.

Выругавшись сквозь зубы, Виктор поднялся и заковылял в коридор. Он же просил ее сидеть в своей комнате! Что ей могло понадобиться в его доме?!

Он пошел на звуки и к своему удивлению обнаружил журналистку в коридоре, заглядывавшую во все двери подряд. До кабинета она еще не добралась.

- Что-то потеряли? – саркастически поинтересовался Виктор, с трудом сдерживая желание выгнать эту нахалку отсюда. Вымести поганой метлой.

Увы, в таком случае спор можно будет считать проигранным. А этого самолюбивый Виктор позволить себе не мог.

- Кухню, - журналистка повернулась, вежливо улыбнулась. – Я есть захотела. Вы меня не накормите?

В первую секунду Виктор в буквальном смысле хватал воздух ртом от такой наглости. Он что, нанимался к ней поваром?! Да что она себе позволяет!

Наверное, он бы высказал ей все в лицо, плюнув на постоянную привычку сдерживаться рядом с незнакомыми людьми. Но тут внезапно в коридоре раздался еще один звук, знакомый Виктору, хоть и производимый не им.

У журналистки забурчал живот, причем забурчал громко, так, как никогда не бурчал у самого Виктора. Она мило покраснела.

- У меня пустой холодильник, - буркнул Виктор, повернулся и зашагал в сторону кухни.

- Я не привередлива, - полетело ему в спину.

Ну да, ну да. Он практически поверил сказанному. Не привередлива, конечно. Она всего лишь съест всю его еду. Всю. До крошки. И тогда снова придется заказывать продукты в ближайшем гипермаркете и впускать в дом чужих людей!

Глава 8

Виктор Неверящий в быту оказался угрюмым неприветливым холостяком, ведущим полуголодный образ жизни. В холодильнике, кроме замороженной пиццы, лежавшей там, наверное, несколько лет, половины пакета томатного сока и банки оливок, ничего не оказалось. На столе нашлась буханка хлеба. В вазочке лежала горстка печенья. К этому богатству прилагались два сорта кофе и три – чая.

«Действительно, - иронично отметила про себя Аня, внимательно осматривая кухню. Уйма девайсов в ней не делала ее жилым помещением. Аня сравнила бы и кухню, и дом в целом, с гостиницей, в которой редко появляются постояльцы, - главное – купить дорогой кофе, стоящий половину моей стипендии, а еда… Да что там та еда. Писатель одним кофе питаться будет. Интересно, у него язва еще не открылась?».

Ее хозяин аккуратно засунул пиццу в микроволновку, выставил программу на таймер, что-то спросил у Ани. Что – она не расслышала, потому что не могла отвести взгляда от мечты всей своей жизни – кофемашины, серебристой красавицы с кучей функций. Ее цену Аня знала точно: часто рассматривала свою мечту на фото в Интернете, прекрасно понимая, что в ближайшие несколько лет ей ничего подобного не светит. Какая кофемашина. Тут дай бог от стипендии до стипендии прожить, да родителям спасибо сказать за продукты, присылаемые через знакомых раз в месяц, потому что всю зарплату от ежемесячных подработок Аня тратила на оплату квартиры, а значит, шиковать не приходилось.

Неверящий снова что-то спросил, и Аня наконец-то отвлеклась, покраснела, вскинула глаза на него:

- Простите, что вы сказали?

- Что вы рассматривали с таким фанатичным блеском в глазах? – в голосе Неверящего Аня уловила неприкрытый сарказм.

- Кофемашину, - созналась она. – Моя давняя мечта.

На лице Неверящего отразилось сомнение в адекватности Ани. Впрочем, ей было все равно. Пусть думает, что хочет. Ему уж точно не приходилось выбирать между пальто с подкладкой и оплатой квартиры.

- Я так полагаю, вы будете кофе?

Аня кивнула. Желудок снова напомнил о себе. Аня снова покраснела.

- Вы все время краснеете?

«А вы все время задаете глупые вопросы?», - огрызнулась про себя Аня, вспомнила об экзамене и ответила как можно спокойней:

- Особенность организма. Ничего не могу сделать.

Одна из бровей Неверящего поднялась вверх, демонстрируя его отношение к ее словам. Но тут запиликала микроволновка, и о красных щеках Ани было ненадолго забыто.

Это журналистка?! Нет, Виктор мог поверить во что угодно, но не в то, что перед ним сидела настоящая журналистка. Выпускница пансиона благородных девиц – да, но никак не журналистка.

Постоянные красные щеки Виктора начали раздражать так же сильно, как и появление девчонки в его доме.

Сделав себе отметку позвонить кому следует, чтобы узнать всю информацию о подкинутой Антоном девчонке, Виктор вытащил пиццу, выложил ее на блюдо, разрезал на ровные куски.

Себе он заварил крепкий черный чай, девчонке поставил кофе из той самой кофемашины.

- Приятного аппетита, - буркнул, усевшись на стул.

- Спасибо, - поблагодарила журналистка и вгрызлась зубами в кусок пиццы.

Ели молча. Как закончили, Виктор спросил:

- Когда вам удобно будет отправить вопросы мне на мэйл?

- Отправить? – удивилась девчонка. – Откуда?

- С вашего ноутбука, конечно же, - не понял проблемы Виктор.

- У меня его нет.

Виктор нахмурился:

- Вы приехали брать интервью без ноутбука?

- Если бы он у меня бы, я обязательно его привезла бы с собой, - пожала плечами девчонка. – А так я собираюсь опрашивать вас по старинке, с ручкой и блокнотом.

Виктор в изумлении уставился на нее. Она что собирается?! Какие еще ручка и блокнот?!

- А стилус с дощечками вы случаем не прихватили? – язвительно уточнил он.

- Мы не в Древней Греции, - девчонка чувствовала себя уверенно, когда речь шла о ее деле. – Обойдемся ручкой и блокнотом.

У Виктора закончили все приличные слова. Остались только нецензурные. Он не горел желанием проводить с этой пигалицей лишние пять минут за обеденным столом и уж точно не собирался сидеть напротив нее все то время, пока она будет задавать вопросы для интервью.

«Антон, сволочь, - мысленно пообещал Виктор, - я тебе устрою шикарную жизнь. Ты свое задание год выполнять будешь!».

- И когда вы собираетесь меня интервьюировать? – спросил Виктор, стараясь не сорваться на ругань.

- Да хоть сейчас, - последовал ответ. – Мы оба сыты, значит, можно приниматься за дело.

Глава 9

- Хорошо, пусть будет сейчас, - прищурился Неверящий, как показалось Ане, со злостью. – Где ваши блокнот с ручкой?

- В спальне, - Аня не понимала, откуда эта непонятная злость. Он же сам согласился на интервью. Никто его за язык не тянул. Или тут шантаж? И чем можно шантажировать известного писателя? Мысленно пожелав Антону несколько часов беспрерывной икоты, Аня поднялась со стула. – Сейчас принесу.

Общаться решили возле кухни, в небольшой гостиной. Как и остальные помещения дома, она показалась Ане нежилой, стерильной. Светлые обои, кожаная мебель, идеально выглаженные занавески на окнах. И ни единой вещи, подчеркивающей индивидуальность комнаты или ее хозяина. Будто в гостинице очутился.

- Никаких личных вопросов, - предупредил Неверящий, опускаясь в черно-белое кресло возле небольшого журнального столика.

Аня кивнула, принимая это условие, и села в такое же кресло напротив.

- Мне нужно будет сделать фото, если не вас, то хотя бы дома, - предупредила она.

Неверящий скривился, но потом все же ответил:

- Кабинет сфотографируете.

Можно и кабинет. В принципе, Ане было все равно, какие фото предоставлять редакции и преподавателю.

- Что для вас творчество? – откинувшись на спинку кресла, Аня приготовилась записывать.

- Возможность создать небольшой мир, в котором все будет происходить только по моим законам, - последовал довольно неожиданный ответ. – Дальше.

Аня мысленно только головой покачала. Что ж за интервью у них получится, если он будет отделываться рублеными фразами?

- Откуда вы черпаете сюжеты?

- Отовсюду: из жизни, из газет, из фильмов, из книг. Предупреждая ваш возможный вопрос: нет, это не плагиат и не «вдохновился темой». Это именно глубокое переосмысление того или иного сюжета.

Вопрос? Не было у нее подобного вопроса. Но, видимо, кто-то уже спрашивал у него подобное, раз он ответил четко и ясно, как будто предоставил аргумент в давнем споре.

- Ваш первый роман. Если сравнить его с вашими сегодняшними произведениями, он сильней или слабей?

- Такой же. Я не пишу ничего чересчур гениального, нового или неизбитого, так как уверен: все когда-то было сказано до меня.

Виктор говорил то, что заранее отрепетировал. Да, он не знал, какие именно вопросы будет задавать журналистка, но прочем множество интервью других писателей и примерно представлял себе, о чем пойдет речь. А еще он все больше убеждался, что девчонка не профессионал. Ей было неуютно в комнате, она говорила не очень громко, не смотрела в лицо Виктору, как будто стеснялась. Да уйма нюансов. И все они прямо кричали: «Антон, сволочь, что это за подстава?!». Но обещание было дано, а потому Виктор продолжал отвечать на штампованные вопросы.

Откуда он черпает сюжеты? Да фильмы просматривает и книги перечитывает, разные, далеко не всегда известные. А еще – смотрит записи их с Антоном споров и старается влезть в шкуру брата, прочувствовать точно, что мог чувствовать он. Ну и допрашивает Антона в подробностях о том, как проходило то или иное свидание. Брат частенько огрызается, посылает Виктора самого, не на три буквы, на свидание, но все же рассказывает, что и как было. Так что материала на самом деле уйма. Ну и наблюдательность в сочетании с фантазией никто не отменял.

- В ваших книгах не бывает так любимых читателями хеппи-эндов, - между тем продолжила мини-допрос журналистка. – Почему? Чем вы это аргументируете?

- В жизни их не так уж много, если смотреть на нее без розовых очков, - ответил Виктор. – А я пишу жизнь, настоящую жизнь, а не сказку.

На столике зазвонил мобильник. Виктор недовольно нахмурился: кому и что от него понадобилось?

Оказалось, редактор. Ему срочно требовалось пообщаться с Виктором в интернете.

- Потом закончим, - нажав на отбой, Виктор поднялся из кресла и заковылял к выходу.

В конце концов, она приехала сюда на неделю. Вот и будет получать ответы отрывками. А потом пусть составляет свое интервью и отправляет его куда угодно, хоть в порножурнал. Виктор хмыкнул про себя, подивившись своей буйной фантазии. Вот уж где точно никто не станет читать его откровения о процессе создания книги.

На этот раз Виктор закрыл дверь кабинета, на ключ, прежде чем сесть работать.

Глава 10

Их прервали, и Неверящий сбежал, как показалось Ане, довольно охотно. Аня поднялась из кресла и вышла в коридор. Рядом хлопнула дверь, повернулся в засове ключ. Это что, от нее, Ани, что ли, закрылись? Аня улыбнулась: растет, скоро станет настоящей роковой женщиной.

Времени было полно, чем заняться, Аня не знала, а потому вышла на улицу, решив осмотреться. Нужно же ей и свои впечатления от дома привести, в самом начале, перед интервью.

Аня не знала, куда ее привез Антон. На дачный или коттеджный поселок местность походила мало. Сейчас Аня видела перед собой нечто вроде усадьбы, такой, которые строили до революции. Портики, колонны, флюгер на крыше, два этажа. Барин. Тут явно проживал барин. Только слуг для полного набора не хватало. Аня обладала хорошим воображением, и ей не составило труда представить молоденьких служанок, наперебой стремившихся угодить угрюмому и нелюдимому, но симпатичному барину.

Отбросив мысли о «барине», Аня обошла дом. Сзади, прилегая к нему, раскинулся сад, причем явно ухоженный. Дорожки из гравия, клумбы с цветами, тенистые аллеи, лавочки через каждые десять шагов, садовые фигурки гномов и различных животных, мини-фонарики, искусственный полив, постриженная трава.

- Не барин, - негромко пробормотала Аня, - дворянин. Не ниже графа. А то и герцог.

Вот только на какие деньги все это делалось? Тиражи книг Неверящего, конечно, впечатляли. Но Аня не считала, что можно прожить только на книги. Вернее, прожить-то можно, а вот жить на широкую ногу, как делал Неверящий, было точно тяжело.

- Может, он наркоторговец какой? – вокруг никого не наблюдалось, и Аня позволила себе говорить вслух. – Или взломщик? Или банки грабит? Как там было: детектив про вора, оказавшегося аристократом?

Ответов не находилось, и Аня зашагала по дорожкам и аллеям, внимательно разглядывая все вокруг. Периодически она пользовалась блокнотом: записывала туда свои впечатления от увиденного. По горячим следам, так сказать.

Запах в воздухе стоял одуряющий. Пахли несколько сортов роз, тюльпаны, гвоздика. Аня, не любившая цветы в том числе и из-за их запаха, быстро укрылась под деревьями, в тени.

- Граф Виктор Неверящий. Нет, а что? Звучит, - решила она, садясь на скамейку и откидываясь на спинку.

Тишина, сплит, работающий компьютер – что еще нужно для счастья? Виктор трудился уже два часа. Сначала пообщался с редактором, потом начал быстро стучать по клавишам, набирая текст. История шла легко, впрочем, как обычно. На воображение Виктор не жаловался. Обычно ему нужен был только толчок. Например, зажигательная музыка в фильме, под которую могли танцевать свой последний танец герои, или услышанный по радио диалог ди-джея со слушателем. Да даже фраза, брошенная в сердцах кем-то из родных, тоже частенько срабатывала, как спусковой механизм. Как говорила классик: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…»[1].

Нелюдим по натуре, Виктор спокойно прожил бы в своей «берлоге», как выражался отец, до конца жизни. Теперь, в век новых технологий, практически все можно было делать с помощью Интернета. Даже продукты заказывать.

«И только у одной недожурналистки нет не только доступа к Интернету, но даже ноутбука», - пришла неожиданно в голову мысль. Виктор досадливо качнул головой, прогоняя ее. Нашел, о ком вспомнить. Тут надо писать сцену расставания главных героев, а он непонятно о ком думает.

Виктор снова погрузился в текст. За окном стояла удушающая жара, а на экране компьютера лил холодный осенний дождь. Его капли стекали за воротник герою, пришедшему на свидание без зонта.

Очередной штамп. Виктор намеренно собирал их в своих текстах. Книги, набитые знакомыми читателям штампами, продавались лучше всего. Это Виктор выяснил, попытавшись написать нечто неординарное. Редактор ту рукопись завернул, сообщив, что издательство печатать книгу не будет – она просто не окупится. «Купят человек сто-сто пятьдесят, ваши самые преданные поклонники, - объяснил он. – И многотысячные тиражи останутся на складе. Людям не нужна оригинальность. Им нужны знакомые и уютные штампы». Виктор тогда не стал спорить, переделал часть текста, добавил то, что просил редактор, и снова стал одним из самых продаваемых авторов страны.

В коридоре послышались шаги. Снова. Новая жилица, хоть и временная, упорно отвлекала Виктора от работы.

Несколько секунд – и стук в дверь кабинета. Нерешительный, но стук. Виктор недовольно нахмурился: что она опять тут забыла?!

Глава 11

Гуляла Аня не очень долго: прошлась по аллеям, в тени густых деревьев, перебежкой добралась от клумб с их одуряющим запахом цветов до дома и уже собиралась подниматься к себе, когда ее окликнул незнакомый мужской голос:

- Девушка, вы здесь живете?

Аня, стоявшая на ступеньках, удивленно повернулась: живая душа? Неужели?

Позади нее стоял парень в зеленой форме магазина, доставлявшего на дом продукты.

«Можно и так сказать», - мысленно ответила Аня на вопрос. Вслух же произнесла:

- Да.

- Кто со мной расплатится за продукты?

- Зайдите на крыльцо. Я позову хозяина.

Аня повернулась и поспешила в дом. Доставка еды? Вовремя. К вечеру Аня обязательно проголодалась бы, а на кухне, похоже, не оставалось ничего съестного. Неверящий оказался не только мизантропом и социофобом, но также и человеком, питавшимся, очевидно, одним воздухом. Ничем другим пустую кухню Аня объяснить не могла.

Зайдя в дом, Аня покрутила головой и направилась к кабинету Неверящего. Она была уверена, что найдет его именно там.

Робко постучав, она заранее приготовилась к грому и молниям, которые могли обрушиться на ее голову. Как же, нарушила творческий процесс, оторвала творца от романа. Но нет, Неверящий, выглянувший из двери, всего лишь постарался молча испепелить ее взглядом на месте.

- Там парень, из доставки еды, денег за продукты хочет, - постаралась как можно четче объяснить цель своего прихода под таким взглядом Аня. И тут же добавила. – Это не я его вызвала.

- Не сомневаюсь, - буркнул Неверящий. – Идите к себе. Я расплачусь.

«Место, Бобик», - перевела для себя насмешливо Аня. Не споря, она повернулась к лестнице и зашагала наверх, в свою комнату, которую ей, похоже, назначили тюрьмой.

Закрыв дверь, Аня села на кровать и открыла записи. Мало. Очень мало. На интервью точно не хватит. Да и меньше суток прошло. А казалось, что несколько дней. Аня уже жалела, что согласилась на эту авантюру. Впрочем, теперь выбора точно не оставалось: никакого транспорта поблизости не наблюдалось. А идти пешком непонятно куда… Нет, на такой «подвиг» Аня точно не была способна.

Показная забота Антона уже становилась Виктору поперек горла. Продукты. На дом. И хоть бы спросил, нужны ли они Виктору.

Расплатившись на крыльце с курьером, Виктор внес в дом по очереди три пакета. Не особо тяжелые, но внушительные и объемные, пакеты намекали на многочисленные продукты внутри. Что называется, ешь-не хочу. На всю неделю, чтоб ее, хватит.

Виктор донес пакеты до кухни, начал опустошать их. Дойдя до середины третьего, он мрачно выругался. Сволочь. Просто сволочь. Брат называется. Ничего из полуфабрикатов или готовой продукции в пакетах не лежало. Только отдельные ингредиенты для приготовления пищи, того же борща, например. В принципе, можно было плюнуть на издевательство со стороны Антона и заказать ту же пиццу из ближайшего супермаркета. Но с продуктами в пакетах все равно следовало что-то делать. Рачительный Виктор не мог позволить им пропасть.

Оставалось одно «но»: Виктор не умел готовить. Все его кулинарные таланты заканчивались яичницей из двух яиц, салатом из свежих овощей и бутербродом с ветчиной.

Намеки Виктор понимал. И этот намек тоже понял: хочешь-не хочешь, нужно было идти к журналистке. Уж она-то готовить должна уметь. Женщина все-таки.

Виктор повторил ругань, выбрав на этот раз другие, более сочные выражения. До наступления ночи времени было полно, проголодаться успеют оба, и не раз.

Окинув недовольным взглядом продукты на столе, Виктор повернулся и заковылял в сторону лестницы. Надо было поговорить с журналисткой. Попросить ее… Антон, сволочь!

- Войдите, - откликнулась журналистка, едва Виктор постучал в дверь.

Виктор потянул ручку на себя, переступил порог. Журналистка сидела в кресле и читала записи в блокноте.

- Что-то случилось? – подняла она голову. В глазах светилось удивление.

- Вы есть хотите? – буркнул Виктор.

- Пока – нет, но скоро захочу. А что?

- А готовить умеете? – проигнорировал ее вопрос Виктор.

- Да.

- Продукты на столе на кухне.

Повернулся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Ну не дура же она, в самом деле, должна понять, что к чему.

Глава 12

«Продукты на столе на кухне», - с поистине императорским величием сообщил Неверящий и аккуратно прикрыл за собой дверь. Намеки Аня понимала. И этот прекрасно поняла. Вставай, женщина, иди на кухню, готовь. Видимо, их тех самых продуктов, что доставил курьер.

У Ани вертелся на языке вопрос, почему нельзя было заказать готовые блюда, ту же пиццу, или же ролы и суши. Но спросить было не у кого. И Аня встала, вышла из спальни, направилась на кухню.

Там, на обеденном столе, с аккуратностью педанта, Неверящий разложил кучу всего: сырые овощи, хлеб, муку, яйца, творог, ветчину, шмат мяса, скорей всего, свинины. В общем, за плитой с таким набором можно было простоять сутки, если не больше.

Аня, девушка деревенская, выросшая в не особо богатой, но рачительной семье, готовить умела. Вот только она никак не ожидала, что на нее, помимо обязанностей журналистки, возложат еще и работу повара.

Нахмурившись, Аня вышла из кухни и решительно зашагала к кабинету Неверящего.

Очередной рык в ответ на стук в дверь Аня пропустила мимо ушей. Слишком сильно ее задело обращение как со служанкой. Потянув за ручку двери, Аня зашла внутрь.

Неверящий сидел в кресле у монитора и смотрел взглядом инквизитора, допрашивавшего ведьму.

- Мне обещали, что меня будут кормить. Но никто не сообщил мне, что я тут еще и поваром буду бесплатно работать, - бесстрашно заявила Аня.

Неверящего она больше не боялась, пиетета перед ним не испытывала. Выгонит? Да и слава богу. Кое-какие наброски у Ани уже имелись. На интервью хватить должно.

- Кто вам обещал? – буркнул Неверящий.

- Красов Антон Андреевич. Я готовить умею, но никаких договоров о работе поваром не подписывала.

Уголки губ Неверящего поднялись в саркастической ухмылке.

- Красов, значит. Обещал.

Он хотел произнести что-то еще, но замолчал, затем скривился и добавил:

- Пять тысяч вас устроит? В неделю?

- Вполне, - удовлетворенно кивнула Аня, повернулась и вышла из кабинета.

Есть ей действительно не хотелось. Пока. Но скоро все изменится. И следовало хоть что-то приготовить к этому моменту.

«Андрей смотрел вслед шедшей прочь по тротуару Ире с болью и горечью, поднимавшимися волнами в его израненной душе. Никогда. Он никогда больше не увидит ее. Канада далека от Ижевска. Ира выбрала «лучшую долю» и завтра улетит в Квебек. А Андрей… Андрей продолжит трудиться часовщиком в родном городе. Так бывает. Увы».

Виктор удовлетворенно кивнул, поставив точку в последней фразе. Да, именно так. Теперь книгу можно считать завершенной. Разрыв, душевная боль, героиня, выбравшая карьеру, и герой, неудачник, по мнению многих женщин, которые прочтут этот сюжет. «Взболтать, но не смешивать». Любовные романы без хеппи-энда.

Вслед за мыслью о хеппи-энде пришла мысль о журналистке. Что-то она затихла на кухне. Не слышно и не видно. Ни грохота, ни шума, ничего. Живая там вообще? А то свалилась где-нибудь в голодный обморок, а Виктору потом отвечай за нее.

Виктор мрачно улыбнулся, поднялся из кресла и вышел в коридор. Нос сразу уловил ароматы, которым не место было в его доме. Домашняя пища. Закрывшись в кабинете, плохо пропускавшем звуки и запахи, Виктор мог пропустить все на свете, в том числе и вкусную еду.

Желудок протестующе заурчал, напомнив своему хозяину, что его тоже периодически надо кормить. Иначе – гастрит, язва, нож хирурга. Под нож Виктору не хотелось. Это над героями он издевался по-всячески, в том числе и убивал их на операционном столе. А сам предпочитал как можно реже встречаться с врачами. А потому пришлось идти на поводу у своего организма.

Пока Виктор ковылял к кухне, его нос вступил в преступный сговор с желудком и коварно доложил хозяину, что в кухне готовится не только борщ. Там однозначно было что-то еще. Съедобное. Вкусное.

- Что на ужин? – буркнул Виктор, пошумев дверью.

- Борщ, картошка с мясной подливкой и салат из свежих овощей, - сообщила журналистка, не отходя от плиты. – Картошка с салатом готовы, борщу еще вариться пять минут.

Пять минут? Всего-то? Виктор подождет. Зато потом можно будет вознаградить себя за это «длительное» ожидание пиршеством желудка.

Виктор уселся на диван, стоявший с одной стороны обеденного стола, и стал наблюдать за журналисткой. Она на удивление быстро освоилась на его кухне и сейчас уверенно выдвигала и задвигала ящички в поисках чего-то, вроде бы приправы.

Глава 13

«В большой семье клювом не щелкают», - любил приговаривать папа, сам средний ребенок, один из пятерых мальчишек у матери. И Аня привыкла делать все быстро и качественно. Ну, может, далеко не всегда быстрота гарантировала качество. Но готовки это точно не касалось. Что там тот борщ сварить и салат порезать.

И когда Неверящий вышел в кухню из кабинета, у Ани практически все было готово.

Ели молча. Да и о чем разговаривать с нелюдимым писателем? Интервью он прервал, из самого него лишнее слово клещами не вытащишь. Так что Аня и не ждала никакой застольной беседы.

После ужина Неверящий так же молча вышел из комнаты. Аня решила, что за работу с посудомойкой ей не платят, и вернулась к себе. В съемной квартире она, может быть, уже оккупировала бы компьютер соседки. Здесь же приходилось довольствоваться блокнотом и собственными записями. Вот в них Аня и окунулась.

«Нелюдимый затворник, - писала она по свежим следам, - он создает впечатление человека, которому никто не нужен. Неизвестно, есть ли у него родители, но живет он в большом доме в одиночестве и ничуть не тяготится этим».

Аня отвлеклась, вспомнила угрюмое лицо Неверящего за ужином и записала:

«Его недовольство – маска или основная черта характера? Я…».

Снизу раздался грохот. Аня на миг представила себе кастрюлю борща, разлитую на полу, и самого Неверящего в этой луже, подскочила и помчалась вон из комнаты.

«Жаль, фотоаппарата под рукой нет, а с телефона не сделать, - крутилась в голове мысль, - такие кадры пропадут!».

По лестнице Аня спускалась бегом, а вот на подходе к кухне уже практически шла, навострив уши и старательно запоминая сочный русский мат, доносившийся изнутри.

«Жив, - решила Аня, переступая порог комнаты. – И, похоже, полностью здоров».

Действительно, Неверящий стоял без видимых повреждений у стола и матерился, разглядывая тарелку с остатками салата, лежавшую на полу. Пол рядом с тарелкой укрывали осколки стекла, неподалеку лежала ножка от бокала.

- Что-то случилось? – не допустив в голос разочарования от не случившейся сенсации, спросила Аня.

Неверящий резко вскинул голову, покраснел и буркнул:

- Извините.

«За что?», - чуть не спросила Аня. Потом до нее дошло: за мат. Аня подавила истерический смех. То есть за мат он извиняется, а сам ведет себя как свинья, и никаких противоречий.

- Все в порядке, - в голосе на удивление отсутствовали нотки фальши. – Что-то случилось?

- Этот бокал приносил мне удачу. Последние десять лет.

«Это существенный повод для мата», - иронично подумала про себя Аня.

Виктор старался не привязываться ни к людям, ни к вещам. Первые могут предать, вторые – прийти в негодность. Но все же были исключения из правил. Среди людей – семья, среди вещей, как ни странно, самые хрупкие предметы – посуда.

Разбитый бокал Виктор купил лет десять назад и с тех пор только из него и пил любой алкоголь. Это стало у него традицией: в самых тяжелых жизненных ситуациях выпивать вино или коньяк именно из определенного бокала.

Сегодняшняя ситуация однозначно могла считаться тяжелой. Необходимость прожить под одной крышей с незнакомым человеком несколько дней сама по себе была стрессом для Виктора. Но он почему-то не задумался над тем, что с этим человеком придется постоянно сталкиваться в разных комнатах. А когда осознал данную истину, то было уже поздно. Именно поэтому Виктор собирался, сидя ночью у компьютера, сбросить стресс за бокалом вина. За любимым бокалом! Виктору хотелось разглядывать причудливые узоры на стекле, ощущать под рукой гладкость ножки, наслаждаться самим вкусом вина, которое в бокале казалось совсем другим, нежели в бутылке.

Виктор зашел в кухню, наложил в тарелку салат, достал бутылку вина и бокал… Затем он неловко дернулся, и бокал очутился на полу. А Виктор принялся отчаянно материться, забыв обо всех правилах приличия.

И он совсем не ожидал, что настырная журналистка появится рядом буквально сразу же и с фальшивым сочувствием начнет его расспрашивать о происшествии. Что еще могло случиться! Он – инвалид! Разве этого мало?!

Буркнув несколько фраз в качестве извинения, Виктор поковылял к себе, теперь уже без салата и без вина. Переживет как-нибудь. Реалистичней станут сцены страдания героев в новой книге.

- Ходит здесь, все вынюхивает, - недовольно проворчал Виктор, закрывшись в кабинете. Журналистов он терпеть не мог с детства. С тех пор, как они старались обнаружить как можно больше информации о личной жизни отца. – Лучше бы в комнате своей сидела. Молча!

Виктор вспомнил, что их интервью не закончено, а значит, с журналисткой придется встретиться еще несколько раз как минимум, выругался и создал новый файл.

Надо, надо писать очередную книгу, отвлечься от всех проблем в этой дурацкой реальности!

Глава 14

Неверящий сбежал из кухни довольно резво, даже больные ноги помехой не стали. Ну, или Ане так показалось. Проводив его насмешливым взглядом, Аня вернулась к себе. Да, неделя обещала стать очень интересной. Хотя почему неделя. Один день уже практически прошел, значит, осталось шесть.

«Выдержу, - решила Аня про себя, - сдам преподу это несчастное интервью и забуду обо всем этом как о страшном сне».

Родителям она написала, что поехала на практику за город, дома появится немного позже. Так что волноваться из-за нее они не должны. Главное – вытерпеть отвратительный характер Неверящего и не сказать ему в лицо все, что Аня думала о нем и его образе жизни. Иначе точно без интервью останется. Не то чтобы Неверящий так уж сильно раздражал Аню. Нет, она считала, что каждый волен жить так, как хочет. Но его манера общения ее задевала. Все же она прежде всего журналист и только потом женщина, приехала к нему с определенным заданием. А он смотрит на нее, как на досадную помеху женского пола. И профессионала в Ане такое отношение начинало бесить.

Несмотря на боевое настроение, спала Аня крепко и проснулась в отличном расположении духа, которое сохранялось до тех пор, пока Аня не вспомнила свой сон. Ей снился Неверящий собственной персоной. Причем снился в каких-то летних шортах и распахнутой рубашке. Аня вместе с ним сидела на веранде в плетеных креслах, он ей что-то рассказывал, улыбаясь, а она задорно смеялась.

- Приснится же такая чушь, - пробормотала Аня, встала с кровати и отправилась приводить себя в порядок.

Вниз, на кухню, она зашла в легком летнем сарафане светло-голубого цвета. Сарафан был старым, перешивался вручную специально на Аню, но ничего другого более нарядного в ее гардеробе не имелось.

Неверящий сидел за столом в домашнем костюме, с чашкой кофе в руках.

- Доброе утро, - улыбнувшись, поздоровалась Аня. – У нас сегодня очередная часть интервью. Когда начнем?

- Я вашим именем героиню назову, - вместо приветствия буркнул Неверящий, - и убью в первой же главе.

- Как угодно, - Аня угрозой не впечатлилась. – Можете ее сделать журналисткой, пытающейся взять интервью у нелюдимого писателя.

В ответ – взгляд, как будто Аня – единственное вселенское зло в этой солнечной системе.

- Почему вы выбрали жанр любовного романа, да еще и современного? – последовал очередной вопрос интервью.

Виктор вместе с журналисткой обосновались в той же комнате, что и в прошлый раз, на тех же сидениях. Виктор вообще считал себя консерватором и с большим трудом менял привычки и убеждения. Вот и теперь, усевшись в кресло, он вспомнил первую часть интервью и практически сразу же настроился на рабочий лад.

- Через любовь легче всего показать все пороки современного общества, - выдал он, особо не задумываясь об ответе. Скептический взгляд журналистки подсказал, что его могу неправильно понять читатели, и Виктор решил добавить. – Любой библейский грех, любое поведение можно обосновать или страхом, или любовью.

Взгляд из скептического превратился в вопрошающий. Журналистка словно бы интересовалась у самой себя: «Что он успел принять с утра?».

Виктор раздраженно дернул плечом: понаберут по объявлению. Впрочем, о чем он. Какое объявление. Судя по внешнему виду журналистки, она и вуз-то еще не окончила. Ну Антон!

- В моем последнем романе герои расстаются из-за денег, - приоткрыл он завесу тайны. – Она выбирает стабильное будущее, без страха нищеты и голода. Он ее слишком любит, чтобы удерживать рядом с собой.

- Почему же он, любя ее, не поехал с ней, не попробовал устроиться на новом месте?

Вопрос звучал логично. Но Виктор уже знал ответ на него.

- Не все люди способны просто взять и сорваться с места. К тому же, у него было «якорь» - то, что мешало ему поехать с ней.

Журналистка кивнула, принимая, объяснение, хотя взгляд оставался скептическим, и задала следующий вопрос:

- Кто герои ваших романов?

- Обычные люди. Те, кто постоянно толкается в автобусе, когда спешит на работу, или стоит в очередях на кассе супермаркета с купонами на скидку.

По лицу журналистки Виктор видел, что она хочет что-то дополнить. Но нет, то ли не решилась, то ли посчитала это не нужным. Вместо этого она спросила:

- Насколько комфортно для вас выпускать по пять-семь романов в год?

- Я быстро пишу и много думаю, в частности постоянно раскладываю свои сюжеты на атомы. Так что это нормальная для меня скорость.

Очередной телефонный звонок стал спасением для Виктора. На этот раз звонила мать.

Он поднялся, буркнул извинение и вышел вместе с «трубкой» в коридор.

Глава 15

Аня закончила писать и встала из кресла. Интервью ожидаемо прервалось через три вопроса.

«Такими темпами как раз к концу недели и закончим», - иронично подумала Аня.

Она отметила про себя, что больше не краснеет в присутствии Неверящего. Наверное, если бы он вел себя с ней нормально, не замыкался в себе, щеки продолжали бы полыхать от стеснительности. Но Аня была ему не интересна, ни как женщина, ни как журналистка, да вообще… Никак… Не сказать, чтобы Аня действительно страдала по этому поводу.

Еще бы занять себя чем-то, кроме прогулок. У родителей, в поселке, все же можно было и в гости сходить, и на огород выйти, и с родными пообщаться, и это не считая не прекращавшейся работы по дому. Здесь же Аня скучала. За исполнение обязанностей повара ей пообещали заплатить. Уборщица Неверящему, похоже, была не нужна. И что оставалось делать? В этом доме даже библиотеки не было. А если и была, то Аня не знала, где ее искать. В общем, западня: четыре стены, потолок, нелюдимый писатель и скука. Отличный набор!

Библиотека все же нашлась. Ну как библиотека… Три полки с книгами в соседней спальне. В основном – любовные романы. Аня поморщилась, но взяла пару штук – зарубежных авторов – и до обеда потерялась для общества.

В обед они с Неверящим встретились за кухонным столом.

- Завтра тоже борщ будет? – буркнул этот всем недовольный «живой классик», внимательно рассматривая свою порционную тарелку, полную до краев.

- Если хотите что-то другое, нужно заказать продукты, - Аня могла несколько дней есть одно и то же и не видела в этом проблемы. – Из остатков можно только мясо, тушенное с овощами, сделать.

- То есть готовить вы не умеете, - сделал внезапный вывод Неверящий.

Он как будто специально выводил ее из себя, проверял на прочность. Аня мысленно скрутила шиш в его сторону и спокойно ответила:

- Я изначально появилась тут не как повар.

Неверящий скривился, но промолчал, занял рот борщом.

Журналистка его бесила. Причем бесила очень сильно. Она быстро освоилась здесь, от краски на щеках не осталось и следа. И теперь было похоже, что она жила здесь всю свою жизнь. В его доме!

Виктору не нужны были преклонение или благоговение перед его писательской славой. Но и полное равнодушие со стороны журналистки его жутко раздражало. Впрочем, последнее время его раздражало практически все. Антон с ухмылкой уверял, что для Виктора подобное состояние совершенно нормальное.

И теперь, сидя за обеденным столом напротив невозмутимой журналистки, Виктор хотел выбить почву у нее из-под ног хотя бы на миг.

- То есть готовить вы не умеете?

- Я изначально появилась тут не как повар.

Один : ноль. Она действительно не обязана была готовить. Он мог легко заказать пиццу, роллы, да что угодно, но соблазнился домашним борщом. Вот и получил вполне справедливый ответ. Справедливый, да. Но как же это его раздражало!

До обеда он написал половину главы новой книги. Там, на восьмой странице, уже появилась Арина Оргова, нахальная журналистка, во все совавшая свой длинный нос. Ее внешность он беззастенчиво списал с той умницы, что сидела сейчас перед ним. Характер немного ухудшил. Впрочем, почему ухудшил. С реальной журналисткой Виктор был знаком всего полтора дня, кто знает, что за черты характера он не успел увидеть.

- В доме есть библиотека? Обычная, с бумажными книгами? – прервала молчание журналистками.

- Смысла в ней нет, - ответил Виктор. – Только пыль собирает. Все книги, что мне нужны, у меня на электронных носителях.

- Понятно, - кивнула журналистка и снова уставилась в свою тарелку.

Виктор так и не понял, к чему был этот вопрос, но спрашивать не видел смысла. Мало ли, о чем она подумала. Пусть ее. Не будет мешаться под ногами – и ладно.

- Я закажу на вечер пиццу, два вида, - решившись, сообщил Виктор, - так что можете не готовить сегодня.

Журналистка подняла голову от тарелки, странно на него посмотрела, как будто хотела что-то сказать, но из-за всех сил сдерживалась, снова кивнула и вернулась к тарелке.

Глава 16

«Благодетель нашелся, - недовольно фыркнула про себя Аня, возвращаясь к еде, - можете не готовить. Спасибо тебе, добрый барин, за ласку, заботу и внимание».

Она, конечно, понимала, что все люди разные, на то они и люди. Но подобного высокомерного индивида встречала впервые. И теперь, узнав его, известного автора романов, немного лучше, Аня жалела, что не прочитала хотя бы одну его книгу. Она могла бы сравнивать лирического героя произведения и его создателя.

«Надо будет восполнить этот пробел, - решила Аня, - перед тем как начну компоновать интервью».

- С интервью закончим завтра, - поставив ее в известность, словно служанку перед волей хозяина, сообщил Неверящий, поднялся из-за стола и ушел. Наверное, опять в свой кабинет.

Аня оставила грязную посуду на столе – этакая форма протеста – и вернулась на второй этаж, но не в свою комнату, а в ту, где нашла тогда книги.

Еще раз внимательным взглядом окинув небольшое сборище книг, она довольно улыбнулась: как можно было в прошлый раз не заметить такую прелесть? Ну вот же, вот: Виктор Неверящий. «Повесть о неудачнике».

Аня потерла руки в предвкушении и вместе с книгой, единственной здесь авторства Неверящего, вернулась в свою спальню.

Блокнот с ручкой оказались рядом. Аня собиралась читать и делать пометки по мере развития сюжета.

Лирическое вступление о силе человеческих чувств и их роли в жизни индивида Аня пропустила. И так понятно, что собственных мыслей на эту тему Неверящий здесь не оставил. Снова «переосмыслил» кого-то. Читай: содрал то, что ему хотелось, у более подходящего автора, заменив лишь некоторые слова.

«Сергей был неудачником, - прочитала Аня первую фразу, характеризовавшую главного героя романа, - все, что он ни делал, ему не удавалось. Красивый, умный, он стеснялся общаться с женщинами…».

Аня скользила глазами по строчкам книги, изредка отрываясь от нее, чтобы записать свои мысли в блокнот. На губах ее то и дело появлялась хищная улыбка. Интервью должно было получиться просто замечательным. И Аня даже знала, в какие газеты отправит его, прежде чем покажет придирчивому преподу. А может, сразу в газете и покажет. Срок ведь указан не был. Так что держись, Неверящий, Аня собиралась сделать на твоей фамилии приличные деньги.

Герой у Неверящего получался мямлей, трусом и закомплексованным дураком. Он прислушивался ко всем подряд, не желал замечать очевидного и, конечно же, ни разу не признался в любви той, по которой сох еще со старших классов школы. Типичный неудачник, упивавшийся своим невезением. Такой же закомплексованный, как и его автор.

На этой мысли Аня снова улыбнулась и отложила прочитанную почти наполовину книгу. Ей необходимо было отдохнуть и обдумать текст.

День пролетел незаметно, даже, можно сказать, незамеченным, так же, как и остальные дни в жизни Виктора. Снова работа за монитором, снова попытка оживить выдуманных персонажей. С каждым разом Виктор все больше убеждался, что у него, как у большинства писателей, начинается творческий кризис. Слог казался искусственным, герои – деревянными, слова – плохо подобранными. Виктор был уверен, что может писать лучше. Вот только это «лучше» все никак не проявлялось. И снова на экране появлялись штампы, клише, заезженные фразы.

Психанув после очередной неудачной сцены, Виктор встал из-за монитора и вышел на улицу. Скоро должны были привезти пиццу. Виктор угрюмо уставился в безоблачное небо. Где-то там, на расстоянии многих тысяч километров от Земли, насмешливо мигали звезды. Им, холодным и равнодушным, не было дела до человеческих страстей и желаний.

Виктор недовольно фыркнул. Приехали. Даже здесь, в одиночестве, на улице, он мыслит заезженными фразами. Словно робот какой-то.

Повернувшись лицом к дому, Виктор отыскал глазами окна журналистки. В них горел свет.

«Интересно, чем она занята?», - пришла в голову совершенно нелепая мысль. Как будто ему не все равно, что она делает. Двое суток прошло. Осталось еще пять, и они расстанутся навсегда. Она отправится сдавать свое дурацкое интервью, а Виктор наконец-то прекратит не менее дурацкий спор.

При мысли о журналистке настроение предсказуемо испортилось. Виктор заставил себя отвлечься, опять переключиться на героев. Неудачная сцена не выходила у него из головы. Герой, жесткий и наглый бизнесмен, должен был послать героиню в пешее эротическое путешествие. А он почему-то так и норовил уложить ее в постель. Повествование пошло вразрез с намеченным планом. И Виктор тщетно пытался понять, где именно допустил ошибку. Не понимал.

Виктор раздраженно выругался. Он терпеть не мог отклонения от плана.

На подъездной дороге, в свете фонарей, показалась синяя «лада» с эмблемой пиццерии.

- Как раз вовремя, - пробормотал Виктор и полез в карман брюк.

Сейчас расплатится, и можно будет идти ужинать. Одному. А эта… Журналистка… Захочет – сама придет…

Приняв такое решение, Виктор со спокойной душой стал ждать доставку.

Глава 17

Когда Неверящий зашел на кухню с двумя коробками пиццы, Аня заваривала кофе.

- Чайник только что вскипел, - она посмотрела на коробки многозначительным взглядом. – С чем пицца?

- С сыром и грибами, - буркнул Неверящий, кладя коробки на стол.

Аня любила и то, и другое, но из-за вечной экономии позволяла себе по куску пиццы на день рождения и Новый год. И все. А тут – такая роскошь.

- Растолстеете, - насмешливо заметил Неверящий, перехватив ее взгляд.

- Ой, моя мечта, - в тон ему ответила Аня. – Может, хоть тогда мама перестанет женихов навязывать.

- Хотите сказать, они сами от вас сбегут?

- Надеюсь. Я пока замуж не стремлюсь.

Взгляд Неверящего Аня расшифровать не смогла. Но и плевать на взгляд. Главное ж то, что делали руки! А руки уже раскрыли одну из коробок и сейчас резали специальным ножом горячую пиццу!

- Надо было четыре заказывать, - задумчиво проговорил Неверящий, наблюдая, как Аня с аппетитом вгрызается в сочную начинку и мягкое тесто.

Аня не ответила: много чести. Она, вообще-то, занята. Ест. А он и дальше пусть умничает. В одиночку. Ей больше достанется.

В том дешевом кафе, возле универа, настолько вкусную пиццу не подавали. А потому Аня сейчас находилась на седьмом небе от счастья. Ее любимая еда, да еще и такая вкусная!

- Борщ вы так не ели, - не желал отставать Неверящий.

Вот же прилипала! Пришлось отвечать.

- Борщ мама готовит дома постоянно. И я его ради экономии часто варю. Надоел, - объяснив, Аня потянулась за вторым куском.

Неверящий наконец-то отстал, взял один из кусков, с сыром, и начал с умным видом жевать. Ну вот и пусть займет рот, раз уж ничего полезного от него не услышать.

После третьего куска Аня блаженно улыбнулась и откинулась на спинку стула. Она наелась.

- Кофе остыл, - с ехидцей заметил Неверящий.

- У вас такой вкусный кофе, - честно ответила Аня, - что я и остывший его литрами пить готова.

- Сердце посадите.

И вот какое ему, спрашивается, дело до Аниного сердца?

- Это было преувеличение. Гипербола.

Очередной непонятный взгляд, и Неверящий молча утыкается в кружку с чаем.

Журналистка оказалась любительницей вредной пищи. Кто бы мог подумать. А выглядела такой домашней девушкой, любящей стоять у плиты и мечтающей выйти замуж. Выглядела, да. Все же внешность часто бывает обманчивой.

Виктор наблюдал за тем, как она с жадностью поглощала большие куски пиццы с грибами, и думал, что такую жену проще пристрелить, чем прокормить. На нее ж продуктов не напасешься. И бедный тот муж будет, который рискнет ее в жены взять. Его доход точно должен быть выше среднего.

Сделав себе в уме отметку вставить эту сцену в нынешний роман, Виктор стал наблюдать за тем, как журналистка пьет остывший кофе. Нет, ему и раньше было ясно, что жила она, не шикуя. Но пить кофе, который холодный… Почему б не вылить его и не варить свежий?

«Экономия», - подумал Виктор. Никому не нужная и часто бессмысленная экономия. В кои-то веки Виктор почувствовал благодарность к брату. Все же чудесный образчик для наблюдений у него появился. Да, журналистка постоянно его раздражала. Но теперь он мог с большей достоверностью описывать в романах если не мысли и чувства, то уж точно действия тех, кто постоянно нуждается. Сам Виктор даже не додумался бы до холодного кофе. И его герои, тоже далеко не богачи, заварили бы новый. А тут вон оно как, оказывается.

- У меня рога появились? Или хвост? – прозрачно намекнула журналистка.

- Кофе. Остывший, - ответил Виктор, встал, доковылял до холодильника, достал оттуда бутылку холодной минералки и с удовольствием выпил два стакана. Потом, оставив бутылку на столе, вернулся в кабинет.

Его ждали файл с книгой и герои. Мысленно Виктор довольно потер руки. Что ж, он напишет, о, он многое напишет. И образы наконец-то оживут, обретут краски, станут «настоящими» людьми.

Определенно, Антону в этот раз следует сказать «спасибо» за такой великолепный образчик нуждающейся журналистки! Это ж какая героиня выйдет!

И Виктор увлеченно застучал по клавишам, выплескивая на «бумагу» все свои мысли, чувства и наблюдения.

Глава 18

Аня мысленно покрутила пальцем у виска вслед Неверящему. Дался ему этот кофе. Ну холодный. И что? Теперь его выливать? Так тогда только на кофе и тратиться всю жизнь, с Аниной-то рассеянностью и забывчивостью. «Писатели – народ странный, обычным людям не всегда понятный», - любил объяснять действие того или иного классика вузовский препод по литературе. До встречи с Неверящим Аня сомневалась в сказанном, а теперь… Теперь думала, что препод был прав на все сто процентов.

Покосившись на четвертый кусок пиццы, лежавший вместе со своими двумя собратьями на тарелке, Аня помедлила, но все же стянула его.

Поставив остатки в холодильник, она отправилась в свою комнату, жуя по дороге пиццу. И плевать на фигуру. После недели у Неверящего ей предстоит возвращение к родителям. А там и сад, и огород… Несколько часов раком на прополке или сборе урожая, и вся пицца забудется. Так что набрать лишние килограммы Аня не боялась.

Закрывшись в выделенной ей комнате, она вытерла носовым платком руки от крошек теста и снова принялась за чтение. Теперь, лично знакомая с Неверящим, она пыталась читать его книгу, как некую автобиографию.

За этим занятием она провела полночи, заснула поздно, часа в два-три, сразу же вырубившись.

Снился Ане Неверящий, ругавшийся из-за холодного кофе и лишнего куска пиццы.

- Приснится же такая дичь, - пробормотала Аня, утром вставая с постели.

Солнце за окном намекало, что пора, пора подниматься и заниматься делом. Неверящий обещал закончить сегодня с интервью, а Аня не до конца продумала вопросы для него.

К завтраку она вышла, удовлетворенно улыбаясь. Все было готово для финальной части.

За столом ее встретил угрюмый Неверящий. «У него, похоже, не бывает хорошего настроения. В программу не заложено», - иронично подумала Аня.

- Доброе утро. Когда будем заканчивать интервью? - усаживаясь за стол, спросила она.

- Горло, - последовал ответ.

Говорил Неверящий сипло. И, в принципе, и так было понятно, что с ним произошло, - вода из холодильника сыграла свою роль.

- Значит, отдохнем, - покладисто согласилась Аня, присматриваясь ко второй коробке с вчерашней пиццей.

Виктор болел крайне редко, не чаще одного раза в два-три года. Обычно он берегся и старался не допускать любых провоцировавших болезни ситуаций. Но иногда усталость брала свое, нервы сдавали, и Виктор заболевал, ненадолго, на два-три дня. И каждый раз это было горло. Антон, начитавшись «умных» книжек, утверждал, будто Виктор боится произнести вслух свои тайные мысли и желания, поэтому его и преследуют ангины, фарингиты и прочие «радости» больного горла. Виктор в ответ, больной или здоровый, не боясь, посылал любимого братца далеко и надолго. Доморощенные психологи ему были не нужны. Антон не обижался. Он вообще не умел обижаться.

Проснувшись утром, Виктор понял, что настал очередной «исторический момент». В принципе, ему это было только на руку: теперь он с чистой совестью мог отложить интервью на пару суток. Вот только, к его большому сожалению, журналистку подобным образом «отложить» никак не получалось. Она находилась здесь, в его доме, как заноза в мягких тканях. А значит, интервью все же придется довести до конца. Проигрывать брату Виктор не собирался.

После завтрака, вдоволь понаблюдав за манерами журналистки за столом, Виктор пошел к себе, принял лекарства, которое обычно держал в тумбочке, как раз от больного горла, и снова сел за работу. Болезнь или нет, а издательства ждать не будут. Им подавай рукопись точно в срок. Правда, Виктор по собственной инициативе эти сроки значительно опережал. Но какая разница…

Герой новой книги успел затащить прототип журналистки в постель, переспал с ней и теперь думал, что делать дальше.

В принципе, Виктора посещали те же мысли. А дальше-то что? В этот раз Антон подсунул ему журналистку. А в следующий какое будет задание? Провести ночь в борделе?

Брат явно перешел границу. И Виктору нужно было заканчивать эту нелепую, так долго тянувшуюся игру. И нет, он не собирался ни на ком жениться. Особенно на этой голодающей с Поволжья. Не объест, так напишет что-нибудь в своей статейке, а Виктору потом за нее краснеть. Уж о чувствах он вообще молчал. Какие могут быть чувства к инвалиду? Разве только любовь к его деньгам.

Отвлекшись немного от романа, Виктор недовольно фыркнул. Все же в одиночестве ему работалось намного продуктивней.

Глава 19

Наевшись, Аня вышла побродить по саду. Цветов она избегала, а вот в тени деревьев посидела с удовольствием. Книга Неверящего подошла к концу, и Аня сейчас обдумывала написанное. Если остальные книги были написаны в том же ключе, то получалось, что Неверящий недаром взял себе этот псевдоним. Он действительно не верил, ни во что и никому. Этакий человек в футляре, прямо по Чехову. Только тот всего боялся. А этому плевать на всех вокруг. «Повесть о неудачнике» показывала вроде такое отношение лучше всех вопросов интервью. Главный герой был невероятно одинок. Никто, включая родителей, не интересовался его жизнью. Мало того, автору он тоже был нужен постольку-поскольку. Удали его, и сюжет практически не пострадает, так как строится исключительно на мыслях автора о маленьком человеке и его повседневной жизни.

Да, именно мыслях. Действия там было не так уж много. И хотя во время чтения Аня не скучала, перечитывать книгу точно не стала бы.

Аня встала со скамейки, потянулась. В ее голове постепенно складывалась цельная картина интервью.

Завтра-послезавтра, то есть в четверг-пятницу, Неверящий поправится, и можно будет заканчивать с вопросами. А там – два выходных, деньги за поварскую подработку, и привет, родные.

Аня вздохнула. К родным ехать не хотелось. Их образ жизни слишком сильно отличался от ее. Ей было скучно в деревне: на огороде, на скамейке с семечками или во время сотой банки закруток. А мать и остальные родичи жили именно этим.

Аня на несколько секунд представила себе Неверящего, словно генерал, осматривавшего мамин ухоженный огород и сад.

- Да он и пяти минут там не выдержит, - ухмыльнулась Аня, вспомнила, что разговаривать с самой собой плохой признак, и направилась к дому.

Жара уже вступила в свои права. Солнце жгло невыносимо. Зной стоял просто удушающий. В такую погоду и до галлюцинаций недалеко. Впрочем, их Аня могла не опасаться: в доме Неверящего везде было прохладно.

Зайдя в холл, Аня покосилась в сторону кабинета: небось больной сидит, работает. Как же, разве можно прожить без ненаглядных книжек хотя бы пару часов.

Хмыкнув про себя: «Похоже, кто-то ревнует», - Аня подошла к лестнице и стала подниматься в свою спальню. У нее оставалось много времени, чтобы закончить свою статью с собственными впечатлениями от жизни в доме Неверящего.

Горло раздражало. Виктор как будто кактус проглотил и теперь не мог выплюнуть колючки. Спреи, таблетки, прочие лекарства помогали слабо. Виктор прекрасно знал свой организм: сегодня будет плохо, завтра – терпимо. Послезавтра, в пятницу, болезнь пройдет, как будто ее и не было никогда. Поэтому сегодня все, что оставалось Виктору, - это сидеть за новой книгой, продумывая новые сцены и описания.

Мысли периодически перескакивали с героини на ее прототип. Наевшись пиццы, она довольно быстро сбежала из кухни. Виктор только край платья увидел. Активная, живая… Наверное, от женихов отбоя нет. «Может, хоть тогда мама перестанет женихов навязывать», - вспомнил Виктор.

«Идиот, - скривился он, - ты еще сам в женихи к ней запишись. Зачем ей инвалид, когда вокруг полно здоровых мужиков?».

Мысль неприятно царапнула по сердцу, и Виктор заставил себя переключиться на книгу. В конце концов, он же автор, у него сроки. А значит, работать, негр, солнце еще высоко.

Раньше такие мотивации срабатывали на раз. Теперь не помогло: отвлекался Виктор часто и постоянно одергивал себя, в результате перепутал цвет глаз главного героя и долго матерился, правда, про себя, когда обнаружил, что из спальни герои волшебным образом перенеслись на поляну в лесу.

Не выдержав этого издевательства, Виктор сохранил текст, оторвался от экрана и заковылял в кухню – варить себе кофе, и чем крепче, тем лучше.

В кухне, по закону подлости, обосновалась журналистка: на одной сковороде жарила кабачки, на другой – гренки. Виктор помимо воли отметил про себя последний факт. Рачительная. Не желает выбрасывать старый хлеб. Сразу видно, что никогда не жила на широкую ногу.

- Как ваше самочувствие? – заметила его журналистка.

Виктор раздраженно мотнул головой, показывая, что говорить до сих пор не может.

- Понятно, - последовал ответ.

И журналистка вернулась к своим сковородкам. И правда, подумаешь, какой-то писатель рядом стоит. Гренки же важнее.

Виктор подавил в себе неоправданное ничем раздражение и сосредоточился на кофе. Надо еще полторы главы написать. Хотя это, конечно, идеальный вариант. Вряд ли с больным горлом и странной рассеянностью Виктор выдавит из себя больше половины главы. И тут даже кофе не поможет. Но заварить его все же надо. Не просто же так Виктор оказался в кухне!

Глава 20

Чтобы убить время, нужно было себя чем-то занять. И Аня, доев пиццу, принялась отрабатывать будущий гонорар за услуги повара. Да и продукты следовало переработать. Не выкидывать же старый хлеб. А потому жареные кабачки, гренки, яичница с остатками колбасы – все оказалось скоро на столе. Были бы фрукты, Аня и компот сварила бы. Но увы.

Неверящий, словно медведь-шатун, вылез из своей берлоги, заварил себе кофе и вернулся к книгам.

Обедала Аня одна. Ужинала – тоже.

Ночью, во время ужина, внезапно разразилась гроза. Хотя, возможно, «внезапно» было только для Ани, постоянно игнорировавшей прогнозы погоды и частенько попадавшей из-за этого впросак.

Порадовавшись, что сидит под надежной крышей, Аня из окна кухни наблюдала, как мощные упругие струи воды хлещут по стеклу, то и дело сверкает молния и где-то неподалеку грохочет гром. Дома, в деревне, уже давно выключили бы электричество, и пришлось бы сидеть в тесном семейном кругу за столом на кухне – экономить свечи и фонарики у телефонов. Здесь же свет даже не мигнул ни разу. И Аня подозревала, что с деньгами Неверящего можно спастись при любом катаклизме.

«И все же, откуда у него деньги? – пришла в голову навязчивая мысль. – Вряд ли за книги так много платят сегодня. А он живет, словно сын олигарха».

Доев яичницу и гренки, Аня поставила остатки кабачков в холодильник, еще раз полюбовалась на сошедшую с ума стихию за окном, повернулась к двери и вскрикнула.

- Вы нарочно?!

Неверящий стоял в проеме кухни, словно ангел мщения, угрюмый и снова чем-то недовольный. И вот подкрался же неслышно! Так и надо его переименовать! Неслышный!

Буркнув что-то себе под нос, Неверящий повернулся к плите. Проход был свободен. Чем Аня и воспользовалась. Хватит. Насиделась в кухне. Пора подняться к себе, вымыться и лечь спать. А то пугают тут некоторые слабых духом студенток!

Ворча таким образом про себя, Аня отправилась к лестнице, быстро взбежала по ее ступенькам и закрылась в своей комнате. Мыться и спать! Ну хорошо, может, и не спать, а послушать дождь за окном. Но уж точно больше не стоит сегодня спускаться в кухню!

Виктору было скучно и одиноко.

Одиночество довольно редко посещало его. А со скукой он обычно боролся фильмами, серфингом в интернете или погружением в новую книгу. Но сейчас не хотелось ни того, ни другого, ни третьего. Ливень за окном навевал тоскливые мысли, грохотавший гром и сверкавшая молния вторили им. Виктор и сам не знал, чего конкретно ему хотелось.

Оторвавшись от экрана с черными буквами, Виктор поднялся и отправился на кухню. Очередная чашка кофе – хороший предлог, чтобы вылезти из-за рабочего стола.

Гроза за стенами дома набирала обороты. И расшалившееся воображение Виктора уже поселило его в ковчег, подобный Ноеву.

«Угу, - недовольно буркнул он про себя, - двое в одном доме. Будущие прародители всех цивилизаций».

Прозвучало устрашающе, и Виктор постарался переключиться на что-нибудь еще. Например, на мысли о горячем и таком бодрящем кофе.

На кухне горел приглушенный свет. Достаточно, чтобы не пролить на себя кипяток, но не достаточно, чтобы ослепнуть от яркости лампочек.

А еще на кухне находилась журналистка, что, впрочем, было и не удивительно: она словно прописалась там.

Она стояла у подоконника и, не отрываясь, смотрела на ливень за стеклом, и казалась этакой стройной домовушкой, случайно показавшейся жильцу. Виктор застыл в проходе, впитывая в себя необычную картину, запоминая заплетенные в хвост волосы, тонкую шею и легкое платье на теле. Для книги пригодится...

Журналистка обернулась, заметила Виктора и вскрикнула:

- Вы нарочно?!

Похоже, она не ожидала никого увидеть, и Виктор ее напугал.

Проворчав под нос «трусиха», Виктор освободил проход и двинулся к запланированному кофе.

Уже через полминуты он остался на кухне в одиночестве: журналистка поспешила укрыться в спальне наверху.

Виктор сделал себе кофе, сел за стол и посмотрел на улицу. Дождь. Темнота. Пустота. Хоть переключайся с любовных романов на боевики или постапокалипсис и пиши про выживших и разборки в мрачных домах.

Виктор в красках представил один из подобных сюжетов, сделал себя главным героем, спасавшим всех вокруг, ухмыльнулся и вместе с кофе отправился назад, за компьютер. Надо было работать. Снова. На износ.

Глава 21

Спала Аня крепко, без сновидений. Тугие струи дождя, падавшие на землю, убаюкивали почище любой колыбельной. Даже гром не мешал. Он гремел где-то там, далеко, на краю сознания, и ощущался как рокот морского прибоя.

Проснувшись, Аня потянулась и довольно улыбнулась: она выспалась. За окном уже светило солнце, пора было вставать.

«Четверг, - подумала Аня. – Осталось, с сегодняшним днем, четверо суток. И придется уезжать». При мысли об этом она испытала сожаление. Ей не хотелось возвращаться в жизнь с минимальными удобствами и дешевым кофе. Увы, Неверящий вряд ли оценит ее желание поселиться в его доме навечно. Он слишком эгоистичен для этого. Наверное, секунды считает, ожидая, когда Аня уедет.

Грустно хмыкнув, она поднялась и зашлепала босыми ногами в ванную – умываться, приводить себя в порядок. Потом – переодеться в одно из старых платьев старшей сестры, перешитых для Ани, и можно спускаться завтракать.

Прохладная вода из-под крана освежила. А вот мысль о завтраке вогнала в уныние. Аня понятия не имела, что готовить. Кроме остатков кабачков, нескольких яиц, половины пачки гречки, подсолнечного и сливочного масла, на кухне не осталось ничего съедобного. Не так уж много продуктов прислал знакомый Неверящего. И если бы не болезнь этого зазвездившегося писателя, то яйца с гречкой и кабачки закончились бы еще вчера.

Оставалось надеяться, что Неверящий догадался заказать по интернету пиццу. Не будет же он сидеть голодный сутками. Творчество творчеством, но на голодающего Неверящий похож не был.

Переодевшись в древнее платье, светло-синее, с потертым поясом, Аня спустилась к столу. Наряжаться она не видела смысла. Перед кем? Перед тем, кто ее пригрозил сделать главной стервой новой книги? Обойдется.

Неверящий уже сидел в кухне в домашнем костюме – джинсах и рубашке – и гипнотизировал взглядом две коробки пиццы на столе. Аня мысленно улыбнулась. Отлично, на сегодня они оба едой обеспечены. А там, глядишь, и гречку доедят, с голодухи-то. Ну, или снова какая-нибудь заказная еда будет.

- Доброе утро, - вежливо улыбнулась Аня. – Как ваше здоровье?

- Лучше, - прохрипел Неверящий. – Но горло болит.

Да Аня и сама это прекрасно слышала…

Виктор отлично выспался под дождь и проснулся рано. Проинспектировав запасы на кухне, он пришел к выводу, что нужно заказать что-нибудь съедобное на завтрак. Жевать сырую гречку он не желал.

Работавшая круглосуточно пиццерия быстро прислала заказ. И к появлению на кухне журналистки можно было садиться завтракать.

- Доброе утро, - вежливо улыбнулась журналистка. – Как ваше здоровье?

- Лучше, - прохрипел Виктор, внимательно рассматривая тот ужасный наряд, в котором она появилась. Вот уж по чему точно плакал музей древностей. – Но горло болит.

Горло на самом деле болело не так уж и сильно, глотать уж точно можно было. А вот с интервью Виктор решил тянуть до последнего. Все, что хотел, он уже сказал. А новое… Что можно сказать о творчестве нового? Есть оно и есть, это творчество. Виктор старался поменьше думать о самом процессе. Ему хватало мыслей о книгах и историй, так и норовивших вылиться на «бумагу». Придумывать еще и философское обоснование для всего этого? Нет уж, увольте.

- Слышу, - кивнула журналистка. Смотрела она при этом не на Виктора, а на коробки с пиццей. Вот уж любительница вредной пищи. И не боится же растолстеть. – Надеюсь, до моего отъезда вы поправитесь.

Ели молча. Пицца буквально исчезала с тарелок. Виктор, сидевший вчера на вынужденной диете, на этот раз глотал куски много и часто, надеясь, что в желудке все переварится. Ел и думал, что надо бы подарить журналистке нормальную одежду. А то выглядит, как нищенка, прямиком с паперти. Да вот только она гордая, еще пошлет его с его добрыми намерениями куда подальше.

- Вы опять у меня хвост или рога увидели? – чуть иронично спросила журналистка. С пиццей она уже расправилась и сейчас пила кофе.

- Я на вас платье увидел. Сколько ему веков? Пожалейте старушку.

- Простите, что оскорбляю ваш изысканный вкус, - ну вот, точно обиделась, - но я уж сама решу, что мне носить.

Журналистка подскочила, оставила на столе недопитый кофе и выскочила в коридор.

Виктор проводил ее внимательным взглядом. Женщины. Поди их пойми. Взяла и обиделась на правду.

Глава 22

Аня сама не поняла, почему ее так задели слова Неверящего. Вроде обычное хамство, которое Аня давно научилась пропускать мимо ушей, а в груди все равно бурлило негодование. Сволочь! Богатая зажравшаяся сволочь! Он не знает, что такое – экономить каждую копейку на еде, чтобы потом купить раз в четыре-пять лет зимние сапоги, потому что старые давно пора было вынести на мусорку! Нет, у него все есть! Даже кофемашина, которая стоила больше ста тысяч! Он никогда не голодал двое-трое суток до стипендии, просто потому что деньги закончились, а подработок не намечалось!

И вот теперь этот скотина, ничего не умевший делать в реальности, рассуждает об Аниной одежде! А у самого носки стоят дороже, чем Аня зарабатывает в удачный месяц!

Забыв допить любимый кофе, Аня выскочила сначала из кухни, а потом и из дома. Была бы возможность, она прямо сейчас сбежала бы отсюда, да хоть пешком ушла бы! Но ее держал экзамен. Да и интервью с Неверящим, эксклюзив, помогло бы ей заработать хотя бы на зимнее пальто, такое, о котором Аня давно мечтала.

А потому Аня примчалась на аллею в саду, плюхнулась на одну из лавочек и прикрыла глаза. Ничего, все пройдет. Все совсем скоро пройдет. Она выберется из этой сволочной нищеты! И тогда ни один урод не посмеет ткнуть пальцем в ее одежду!

О хорошей, качественной одежде Аня мечтала с тех пор, как стала понимать, что ее семья живет слишком бедно по сравнению со многими даже в поселке, не то что в городе. Поговорка «в тесноте да не в обиде» ее совсем не устраивала, как и «Не одежда красит человека, а человек одежду». В том мире, в котором жила Аня, красила именно одежда.

И поэтому Аня мечтала, постоянно и пока тщетно мечтала, и о дорогой одежде, и о своем жилье, да и о недешевой машине-иномарке тоже. Неверящий своим бестактным замечанием разбередил давнишнюю рану.

- Сволочь, - Аня в бессильной злобе сжала кулаки, - ничего, я еще выпущу статью с твоим интервью!

До конца дня они так и не встретились. Журналистка избегала его, появлялась на кухне, только когда Виктор работал в кабинете. Специально караулить ее Виктор не видел смысла. Ничего такого оскорбительного он не сказал, просто отметил факт, вот и все. Да она и сама должна была понимать, что ее платье выглядит музейным экземпляром. И вообще, женщинам свойственно раздувать проблемы из пустяков, это Виктор уже уяснил из общения с матерью. Да и Антон частенько о своих пассиях рассказывал. Виктор все старательно запоминал.

Книга писалась легко, что удивительно. Вот только сюжет Виктора беспокоил. Он упорно стремился не туда, куда следовало. Виктор сам не заметил, как его герой, закоренелый холостяк, вдруг сделал предложение героине, причем буквально через пару недель после того, как затащил ее в постель.

И эта сучка взяла и согласилась!

Впрочем, как раз ее согласие Виктора не удивило. Он не мог понять, откуда вдруг взялось своеволие у послушного до того героя. И еще ему не нравилось, что дело двигалось к логическому, но при этом счастливому концу. Это у него-то, уверенного, что в реальности не бывает слащавых историй с хэппи-эндом!

Нет, издатель, конечно, придет в восторг, он давно уговаривал Виктора написать что-то подобное. Но сама ситуация Виктору категорически не нравилась. Прежде его герои полностью подчинялись и сюжету, и желаниям Виктора. А сейчас вдруг выказали волю.

И Виктор стоял на развилке. С одной стороны, можно было для разнообразия написать отличный от обычных конец. Но с другой… Может, измену какую написать? Причем двойную, чтобы у героев не оставалось и шанса на примирение? Но в том-то и дело, что изменить герой мог только по пьяни. Он, похоже, слишком сильно втрескался в героиню.

Было бы, блин, в кого! Ни рожи ни кожи, как у журналистки!

Виктор оторвался от экрана и мрачно выругался. Нашел, о ком думать. У него герои ведут себя вразрез с его замыслом, а он об этой обидчивой цаце вспоминает.

Еще раз выругавшись, Виктор заставил себя вернуться к работе.

Глава 23

Весь день Аня намеренно избегала Неверящего. Она сидела на лавочке на аллее, лежала в своей спальне с каким-то любовным романом, взятым в другой комнате, даже подумывала позвонить родителям, но вовремя вспомнила, что она якобы на практике. Откровенно врать ей не хотелось, что говорить, она не знала.

Неверящий, сам того не ведая, больно уязвил Анино самолюбие, и мысленно она уже тратила доход, полученный от статьи о нем. Главное – продать подороже, ну и нужному человеку. А такой человек у Ани имелся.

Степан Городов, то ли совладелец, то ли главный редактор местной желтой прессы – газеты «Жареные факты». Степан, или Степка, как звала его Аня, учился с ней в одной школе, но выпустился на три года раньше. Ему повезло найти тепленькое местечко в «Фактах», когда он поступил на первый курс. Хитрый, умный, изворотливый, к своему возрасту он ездил на «пежо» и одевался в дорогих магазинах. Аня облизывалась на машину, но до последнего времени категорически отказывалась писать для «Фактов» - им не информация нужна была, а выдумки. Аня же считала, что журналист обязан проверять и перепроверять каждое слово в своей статье.

Считала, угу. Пока Неверящий не спустил ее с небес на землю. Так что теперь Аня собиралась позвонить Степке сразу же после возвращения в город, сдать ему материал, получить крупную, по ее меркам, сумму и только потом ехать к родичам.

В конце концов, надо же Ане пополнить гардероб. Зима все равно придет. На шубу, может, и не хватит. А вот на пальто и сапоги – в самый раз. Да хорошие, качественные, чтобы никакие Неверящие не могли ткнуть носом в наряд.

На кухню Аня спускалась, заранее дождавшись, когда Неверящий запрется в своем кабинете. Коробка с пиццей к вечеру опустела – Аня из детской вредности доела все и, переев, кое-как поднялась в свою спальню. Завтра ей предстояло закончить интервью. Потом можно было бы и такси вызвать, чтобы смотаться отсюда. Можно, да, если знать точный адрес. А его Аня не знала. А значит, оставалось дождаться Антона. Он, Аня надеялась, должен был приехать в воскресенье-понедельник. И тогда прощай, дом отшельника и сам писатель-отшельник.

Виктор поздно лег спать. Он сначала заканчивал очередную главу, потом смотрел ролики в интернете, разные, включая рекламу, впитывал в себя не информацию, запоминал поведение людей, их позы и жесты. Ему предстояло описывать сцену в ресторане. По плану там должна была появиться любовница, бывшая, правда, но не суть. И ей вменялось в обязанность расторгнуть помолвку, а затем и помешать свадьбе. И Виктор пристально наблюдал за парочками на экране.

- Чтоб вас всех, - пробормотал он устало в полвторого ночи, - достали… - выключил компьютер и поковылял в спальню

Проходя мимо комнаты журналистки, он невольно прислушался: тишина. Спит, наверное, уже. Женщины… Ну ляпнул он что-то не то. Смысл весь день дуться? Впрочем, ему все равно. Через два-три дня она уедет, и его жизнь войдет в привычную колею.

Старательно проигнорировав ёкнувшее при этой мысли сердце, Виктор добрался до своей спальни и растянулся на постели. Широкая кровать позволяла уложить сюда сразу троих «Викторов». Кровать заказала мать, видимо, с определенным намеком. Виктор поблагодарил за подарок. И на этом все закончилось. Никаких любовниц. И даже шлюх. Виктор и без женщин отлично проживет. А то ишь, взяли моду обижаться буквально по каждому поводу.

- Да что ж такое, - вызверился сам на себя Виктор. Горло почти не болело, чувствовал он себя более чем сносно. – Что за глупости – вечно о ней думать! Нашлась героиня романа!

В ответ на окрик сжалось на несколько секунд и затем быстро застучало сердце. Виктор выругался, не выбирая слов. Сколько дней она здесь? Четыре? Как можно было влюбиться за такой короткий срок? И это он, тот самый инвалид, который клялся самому себе еще в отрочестве, что никогда и никого не впустит в свое сердце! Молодец. Дожился. Влюбился, как щенок.

А через два-три дня она уедет, и Виктор останется ни с чем. Шикарная перспектива. Лучше не бывает.

Виктор поднялся с постели, босиком доковылял до окна, хмуро уставился на небо. Там, наверху, словно издеваясь над несчастным инвалидом, светили и подмигивали звезды.

- Кто там хотел «живых» эмоций? – саркастически поинтересовался Виктор у темноты. – Получите. Сполна. Сволочи. Все сволочи.

Вернулся к кровати, лег на нее и горько ухмыльнулся. Даже если он и влюбился, журналистка о его чувствах точно не узнает. Гордость у него еще осталась.

Глава 24

Ночью Ане снился дом: комната, которую надо было делить с сестрами, огород и сад – место наказания любого провинившегося ребенка из их семьи, куры на заднем дворе, постоянно кукарекавший петух, родители…

Проснулась Аня утром с глазами, полными слез. Еще немного, самую малость, и она увидит и родителей, и дом, и сад. А Неверящий с его раздутым эго навсегда останется в прошлом. Еще бы она обращала внимание на таких богатых мужиков, которые с жиру бесятся.

В подобном настроении, натянув джинсы и кофту, Аня привела себя в порядок и спустилась на первый этаж. Пора была встретиться с обидчиком лицом к лицу. Да и интервью следовало закончить.

Неверящего не было. Аня поставила чайник, приготовившись пить свой любимый кофе. Не так много дней ей тут жить, имеет право порадовать себя взамен испорченным нервам.

В коридоре раздался звонок, затем – характерные шаги Неверящего, голоса. Минут через пять Неверящий зашел в кухню с картонными коробками в небольшой тележке, выгрузил их на стол, буркнул: «Доброе утро» и уселся на свое место.

- Доброе утро, - ровно ответила Аня.

- Еда из кафе, - кивнул в сторону коробок Неверящий.

Вот так, да? То есть уже не пицца, а еда из кафе с доставкой?

Внутри коробок оказались пластмассовые судки с едой, одноразовые, видимо, хотя будь Анина воля, она эту посуду еще долго использовала бы в повседневной жизни. Жульен с грибами, зеленые щи, оливье, красная рыба, колбасная и сырная нарезки, ломти хлеба, два пирожных – безе. Все это, на взгляд Ани, могло стоить чуть ли не ее месячную стипендию. И тем приятней была мысль, что здесь и сейчас Аня сможет поесть нормально. На халяву.

Завтракали молча. Неверящий больше не доставал Аню своими мыслями насчет ее одежды и не отрывал взгляда от тарелки. Аня наслаждалась едой и чувствовала себя вполне сносно.

- Давайте покончим с интервью, - заговорил первым Неверящий, когда все съели и выпили.

- Хорошо, - кивнула Аня и поднялась из-за стола, - я принесу блокнот.

Она торопливо вышла из кухни. Интервью, значит. Да, несколько вопросов, возможно, если она не передумает, пара фото кабинета, и можно сказать, что Аня с заданием справилась.

Все та же комната, все та же мебель, даже люди те же. Пока. Виктор запретил себе думать о скором расставании и полностью сосредоточился на вопросах.

- Я прочитала один из ваших романов, «Повесть о неудачнике», - внезапно огорошила его журналистка. – Он практически полностью построен на штампах, с неожиданным для жанра концом. Вы намеренно оставили героя в одиночестве?

- Я не вижу смысла писать книги о счастливых людях, - Виктор заставлял себя смотреть на подлокотник кресла журналистки, а не на карандаш в ее руке и изящную кисть, так и порхавшую над блокнотом. – О них написано много до меня, и будет написано после меня. Я считаю, что «жизненность» истории важнее прихоти читателя.

- Но при этом используете штампы для завлечения покупателей.

- Любое лекарство выпьют охотней, если добавить в него подсластитель.

Журналистка подняла голову от блокнота и недоуменно моргнула.

- Вы хотите сказать, что ваши книги – лекарство для современного общества?

- Это всего лишь сравнение, - пожал плечами Виктор.

Журналистка кивнула, не стала развивать тему и снова уткнулась в блокнот.

- Вы не планируете попробовать себя в других жанрах? Детектив, триллер, фантастика, тот же популярный сейчас жанр фэнтези.

Виктор покачал головой:

- Убийства расследовать я не умею, космос не люблю, с драконами и ведьмами не знаком, - ответил он иронично. – Мой жанр – это современный любовный роман. И в нем, думаю, я продолжу писать следующую книгу.

«Которая уже практически готова», - добавил он про себя.

- Спасибо, это все вопросы, - журналистка поднялась. – Я предоставлю вам на подпись интервью завтра утром.

- Вы хотели сфотографировать кабинет, - напомнил Виктор.

- Не на что, - покачала головой журналистка, повернулась и вышла из комнаты.

Виктор остался в своем кресле. Сильно раздражавшее его интервью завершилось. И Виктор не знал, радоваться ли этому факту. Сегодня, завтра, максимум воскресенье – зависит от появления в доме Антона, - и журналистка останется только в воспоминаниях Виктора. Что ж, оно, наверное, и к лучшему…

Не обращая внимания на нывшее сердце, Виктор встал и заковылял к выходу. Пора возвращаться к работе.

Глава 25

Аня передумала фотографировать кабинет. У самой нее нормального фотоаппарата не было. Просить Неверящего сделать фото, а потом распечатывать… Нет, она не станет. Не после слов о ее платье. Еще сильнее подчеркивать свою бедность, а то и несостоятельность, как журналиста, Аня не собиралась.

Интервью наконец-то завершилось. Все вопросы, которые Аня планировала задать, были заданы. И она с легким сердцем направилась в свою спальню – расшифровывать записи, переписывать начисто текст перед тем, как отдать его на подпись Неверящему.

Девяносто процентов работы были выполнены. И Аня неимоверно радовалась этому факту. Осталось совсем немного, буквально чуть-чуть, и можно будет уехать из дома с роскошной обстановкой и желчным хозяином.

Конечно, Аня будет скучать: и по комфорту, и по кофе, да по всему! Но ее ждали близкие. А Неверящий несколько раз намекал, что будет рад побыстрей от нее избавиться. Так что вперед, за работу.

С этими мыслями Аня села за стол, достала из сумки чистую тетрадь и начала аккуратно, медленно переписывать в нее интервью из блокнота. К обеду она не спустилась – не до того. Следовало завершить расшифровку и только потом радовать вечно голодный желудок.

А вот ближе к ужину пришлось все же прерваться. Бурчание, не раз и не два доносившееся из живота, дало понять Ане, что пора все же подкрепиться. Интервью все равно никуда не денется.

С этими мыслями Аня, в джинсах и кофте, вышла из комнаты и спустилась на кухню, очень надеясь, что Неверящий работает у себя в кабинете.

Не повезло. Он сидел за столом, с кружкой чая в руках и куском пирога на тарелке.

- Еда в холодильнике, - сообщил Неверящий. – В обед привезли.

Ане послышался завуалированный упрек. Мысленно посмеявшись над собой, она открыла дверцу холодильника. Два вида салатов, жареное мясо, грибы, тушенные с овощами, то ли компот, то ли морс в литровой бутылке, и пирог, с вишней.

Облизнувшись про себя, Аня достала по очереди мясо, грибы и один из салатов, наложила в тарелку и с удовольствием приступила к трапезе. И пусть всякие Неверящие умничают насчет ее одежды, в тот момент в Ане проснулся здоровый пофигизм.

Виктор сидел за компьютером, тупо смотрел в яркий монитор и уже полчаса не мог набить в файле ни строчке. Мысли разбегались, как тараканы, ныло сердце, хотелось подняться, постучать в дверь журналистки. Он одергивал себя, старался думать о героях книги, но у них как раз было все хорошо, в отличие от него. Там, в книге, скоро должна была состояться свадьба. Здесь, в реальности, сидел влюбленный инвалид.

Виктор выругался, поднялся и отправился на улицу, надеясь, что хотя бы прохладный летний воздух поможет привести мысли в порядок.

Вечер субботы… Утром журналистка принесла ему на подпись интервью. Он внимательно прочитал, поставил свою фирменную подпись.

Сразу после первой книги, когда на восемнадцатилетнего Виктора обрушился успех, связавшийся с ним редактор крупного издательства предложил придумать какую-нибудь фирменную фишку, что-то такое, что помогло бы отличать Виктора от остальных многочисленных авторов. Виктор долго думал и остановился на подписи. Вычурная, с завитушками, она смотрелась приветом из девятнадцатого века, не меньше. И именно ее помещали в конец каждой книги Виктора.

Он вернулся в реальность, полной грудью вдохнул прохладный воздух. После недавней грозы посвежело, и теперь уже можно было находиться на улице без страха быть поджаренным на солнце.

Суббота… Когда приедет Антон? Завтра или в понедельник? Да и какая, собственно, разница… Журналистка вроде бы общалась с Виктором так же, как и раньше, но открыться ей можно было и не думать.

Виктор огляделся. Уличное освещение делало дом похожим на берлогу медведя-шатуна. Одиноко стоявшее здание, не имевшее связи с внешним миром, было таким же отшельником, как и его хозяин. Жил отшельником и отшельником помрет. Какие там чувства. Откуда у инвалида могут быть чувства?

Виктор мрачно усмехнулся. Всю свою жизнь он старался оправдывать данное ему при рождении имя и побеждал самого себя и собственные привычки. И что теперь? Он себя жалеет. Дожился. Стоит ночью в полном одиночестве на улице и жалеет. А еще неимоверно трусит. Был бы он посмелее, давно признался бы в своих чувствах журналистке.

Но он… Трус…

Зевнув, Виктор вернулся в кабинет, выключил бесполезный сегодня компьютер и отправился спать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге