Следом за Зарей. Падение Севера
Глава 21.3
Молодоженов на ложе первой брачной ночи по традиции провожали всем гуртом. Пьяные аристократы вместе с менестрелями и офицерами распевали песни-заговоры, словно какие-то крестьяне.
– Как на простыньку ложишься, как ты к милому прижмешься!.. – завывали на весь Черный замок сотни голосов.
Ларе уже не терпелось скорее оказаться за закрытыми дверями и хотя бы немного насладиться тишиной. Слава духам, что мужчина с женщиной делают в первую брачную ночь, она знала прекрасно и советчиков с бабками-со-свечами послала еще на этапе подготовки.
Возле спальни спели еще несколько песен. И только тогда молодоженов оставили одних в ночной тьме.
Уставший Малькольм сразу рухнул в глубокое кресло возле камина и стащил с головы парик. Для всех этих развлечений он уже был слишком стар. Но, когда Лара принялась расшнуровывать корсет подвенечного платья, новоиспеченный муж нашел в себе силы и прыть довершить дело. А потом коснуться горячими губами обнаженной спины.
– Знаешь, дорогой, у меня есть к тебе предложение… – промурлыкала Лара, не оборачиваясь.
Платье прошелестело к ее ногам.
– Чт-то, до-орогая? – прохрипел Малькольм, продолжая целовать плечи любимой.
– Давай пересчитаем подарки! – весело воскликнула Лара, крутанувшись к мужу. Красивая высокая грудь оказалась перед растерявшими сон серыми глазами.
– О-обяза-ательно пе-пересчитаем, моя же-енушка, но спе-ерва у ме-еня есть бо-более важное дело…
И Малькольм подхватил Лару на руки и утащил на брачное ложе.
Как бы сильно он ни устал – но сделать эту восхитительную женщину, его жену, своей, он был обязан здесь и сейчас.
Кажется, уснули они только под утро, так и не пересчитав подарки…
Уже в полдень Малькольм Фрезо, с иголочки одетый в гербовые черные цвета рода жены, стоял перед Мастер-Порталом. Большая часть Черного замка еще только приходила в себя и мучилась похмельем, а инженер начал окончательный осмотр своего творения перед запуском. Чуткие пальцы ощупывали деревянно-металлический каркас, пересчитывали грани кристаллов-предохранителей. Даже в отключенном состоянии Мастер-Портал внушал некоторое благоговение своей искусностью и точеной красотой. За работой инженер не заметил, что за ним уже какое-то время наблюдает пара пытливых, внимательных глаз.
– И давно вы тут трудитесь, молодой супруг? Женка не обидится, что ее променяли на работу?
Малькольм вздрогнул от испуга. Лестница, на которой он стоял, скрипнула, покачнулась. Выровнять равновесие получилось только уперевшись руками в основу Мастер-Портала.
– А, э-это вы, ю-юный ма-мастер Щок! – облегченно улыбнулся Малькольм, обернувшись. – Ла-ара пре-прекрасная женщина, она не-е уме-ет о-обижаться. Но, что-о же вы, мо-ой друг? Вы-ыглядите бо-болезненно...
Малькольм быстро спустился с лестницы, подскочил к помятому Щоку. Тот и правда выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Под глазами пролегли мрачные тени, кожа бледна, а волосы немыты и нечесаны. Всегда опрятная, даже несколько щегольская одежда юного мага, была несвежа и смердела. Обескураженный Малькольм ухватил мальчишку за подбородок, осмотрел горло, оттянул нижние веки, но не нашел никаких признаков болезни.
– Ва-ас что-то тре-евожит? – участливо спросил Малькольм.
Щок криво ухмыльнулся. За недолгим раздумьем последовал неожиданный вопрос:
– Что бы вы делали, Малькольм, если бы Лара не стала вашей?
– Я... Эмм...
Вопрос сбил инженера с толку. В погруженном в математику и механику мозге шевельнулось странное чувство. Предупреждение... Малькольм вздохнул, положил руку на плечо другу и помощнику.
– Я у-уже не-емолод... В моем во-возрасте не-екоторые уже на-ачинают сго-ова-ариваться о бра-аке для с-своих де-етей. Но да-даже е-если бы мне при-пришлось ждать бла-агосклонности Ла-ары до гро-гробовой до-доски – я бы, не ра-раздумывая, по-пошел на это. Ве-ерьте, мо-ой друг, и-и о-однажды лю-любимая ста-анет вашей.
Малькольм выдохнул. Эта длинная отрывистая и горячая речь далась ему с большим трудом.
– Однажды... – пробормотал Щок. – Нет, у меня нет столько времени...
– О-о чем вы го-говорите, Щок? – с нарастающей тревогой спросил Малькольм.
– Не важно, Малькольм, – улыбнулся юноша, и на инженера неприятно пахнуло изо рта. – Давайте лучше покончим с Мастер-Порталом. Мы ведь не приделали к нему последние сиги́ли и защитные кристаллы. Пока вы там миловались на брачном ложе, я всю ночь потратил на их зарядку.
На раскрытой ладони юноша протянул десяток мелких розоватых кристаллов с отчетливо-черными гранями.
– О, Щок, вы та-ак лю-любезны! – восхитился инженер. Все странности коллеги выдула из его головы возможность скорее приступить к работе. – Вы на-настоящий творец! Ка-акие кра-асивые кри-кристаллы!
– И работать должны на славу! – с тихим свистом-шипением ответил Щок.
Малькольм уже взбирался по лестнице вверх. В специально подготовленные на каркасе лунки они вдвоем вставляли сигили черного металла. Сверху конструкция закреплялась кристаллом. Соприкоснувшись, элемент магической защиты коротко моргал и будто засыпал. Когда все десять кристаллов были установлены, Мастер-Портал будто накрыло светящимся серебристым облаком, которое быстро впиталось внутрь. Малькольм не смог сдержать возгласа восхищения.
– Спа-асибо ва-ам за не-неоценимую по-помощь, друг мо-ой! – воскликнул инженер и протянул руку. – Мне бы-ыло при-приятно ра-аботать с ва-вами! Мо-может быть, мы с-сможем вме-есте во-оплотить в жизнь еще ка-акой-нибудь механизм?
– Всегда к вашим услугам, – живо ответил Щок и крепко пожал протянутую руку. – А сейчас, прошу меня извинить, я удалюсь. Нужно привести себя в порядок перед знаменательным событием запуска портала.
– Ко-онечно, конечно.
И мужчины разошлись, довольные собой и проделанной работой. Только радость их была слишком разной.
Часовой механизм уничтожения был запущен.
Первое рабочее включение Мастер-Портала произошло при большом стечении народа. Играл большой сводный оркестр из музыкантов со всех четырех провинций северных земель. Артур и Лара стояли на специально возведенном помосте, драпированном в черное и белое. По полотну золотом разбегалась почти королевская вышивка. Остальные гости и приближенные расположились на почетных трибунах.
Взмыленный, бледный и в красных пятнах Малькольм Фрезо стоял возле пустого двойного кольца Мастер-Портала и страшно потел. Невеста заставила его одеться в подобающие черные цвета, в которых было ужасно жарко на солнце. Он ждал. По сложившейся традиции перед запуском должна была прозвучать речь Артура.
Когда взволнованная толпа начала шуметь непозволительно громко, Владетель Севера поднял руку, и зазвучал его магически усиленный голос:
– Сейчас мы все станем свидетелями великого инженерного чуда! Это чудо, рожденное в огромной любви и знаниях, сотворили ваша Наместница и ее почтенный жених. Мастер-Портал станет нашим грозным оружием, нашим неоспоримым аргументом в борьбе за наше общее светлое будущее. Господин Фрезо, запускайте Портал!
Разом побледневший Малькольм сделал несколько шагов и снял с пьедестала черного мрамора магический артефакт. Щок придумал ему забавное название «пульт», и оно как-то прижилось. Пульт был собран из нескольких энергетических кристаллов, соединенных магически очищенным серебром и закаленными алмазами. Артефакт переливался на ярком солнце сотнями граней и нещадно слепил.
Все гости затаили дыхание. Даже голоса в голове Щока, дрожащего как от лихорадки, поутихли и будто прислушались.
Малькольм одним коротким, отчаянным движением, надавил на энергетический кристалл. Тот вошел внутрь серебряной подстилки, неожиданно ставшей мягкой, расплавленной. Черный замок вздрогнул. Холодный северный ветер налетел с моря резким порывом, сорвал с голов шляпы, растрепал сложные прически. Двойной каркас вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха. В глубине эбонитом засверкал магический вихрь. Он закручивался ширился, пока толчком не захватил все пространство каркаса и... Остановился.
Толпа загремела. Простолюдины и воины кинулись обниматься, довольные аристократы сдержанно аплодировали. Малькольм, засунув подмышку пульт, кланялся и кланялся, и кланялся. Это был момент его величайшего триумфа. Лара увлажнившимися глазами смотрела на своего любимого и благодарила духов и приметы за то, что послали ей этого мужчину.
От ликующей толпы откололась гибкая фигурка в плаще и ажурной серебяной маске. Она быстро подбежала к Мастер-Порталу – и исчезла в вихрящемся зеве. Никто и пикнуть не успел. Настал второй этап эксперимента, и Малькольм, со все возрастающим волнением ждал возвращения Бегущей.
Сильва не подвела. Ее мягкий прыжок из портала встретили вздохом облегчения и громкими овациями. В руке девушки был наспех собранный букет орда́хусов, редких цветов из земель самого Южного Заслона. Ордахусы под очередной град аплодисментов были всунуты разомлевшему от успеха Малькольму.
Бегущая вновь растворилась в толпе и вынырнула уже около Евы и ее отряда лекарок. Присев на корточки возле кресла Светлой целительницы, сильва прошептала:
– Теперь я могу притащить вам для экспериментов хоть дюжину врыколаков! И не нужно будет мучить бедного Киррана.
Зойке от этих слов снова поплохело.
– Давай сперва дождемся переброски наших войск, – сказала Ева, едва размыкая губы, во избежание подслушиваний, – а потом будем ставить опыты над темными магическими тварями.
– Заметано, госпожа! – довольно гыкнула Бегущая.
Переправку войск назначили на третий день после запуска Мастер-Портала.
Войска Южной Калирии уже давно нуждались в подмоге. К сожалению, эффект от появления летучих отрядов Рамона Радваля оказался временным. Та темная сила, что несомненно стояла за атаками врыколаков, пересобрала собственную тактику. Живые мертвецы больше не просачивались по одному или малыми группами. Теперь они шли единой плотной массой на сотню, а то и больше, тел. Теперь они давили массой.
Бедный Рамон был вынужден сутки проводить в седле, чтобы купировать прорывы замершего было фронта. В этом ему помогали офицеры Темного Обальда. Сам бывший хранитель земель Южного Заслона мог не спать по несколько дней, раздавая приказы, двигая уставшие войска и ведя контратаки. Их силой и опорой были их женщины. Беременная Эрва не позволяла и волосинке упасть с головы мужа, черпая силу из собственной жизненной энергии, молясь по ночам духам и приметам. Светлая Лилия руководила обороной и фортификацией, отбивала редкие мощные атаки воинов Высших сюзеренов.
Когда заработал Мастер-Портал, Малькольму и Ларе потребовалось полтора суток непрерывного чарования и сундук энергетических кристаллов на финальные штрихи. Они связывали свое главное оружие с сетью портальных туннелей, соединяли каждый выход. Наверное, Бегущая сделала несколько сотен путешествий, чтобы проверить настройку. Все закончилось полным истощением, но таким приятным...
– Неужели мы сделали это?.. – устало выдохнула Лара.
Троица сидела поздним вечером на каменной скамейке неподалеку от Мастер-Портала. На площади было тихо, второй день никому не дозволялось проникать туда. И если Маргарита лишь пожала плечами, Щок отреагировал более болезненно. Малькольму показалось даже, что друг затаил обиду.
– Мы-ы с-сделали э-это... – подтвердил Малькольм.
Обе девушки слабо улыбнулись. На большее сил не хватило.
– Ремонт в Кабинете управления Мастер-Порталом тоже завершен, – проговорила Наместница, укладывая голову на плечо мужа. – Там хорошо... Башня, из которой лучше всего видно Мастер-Портал, все нужные инструменты и материалы для срочной починки. А на стене магом-художником создана сама большая карта Севера со всеми точками Черных порталов. Правда, здорово?..
– Нам нужно организовать ежеминутную охрану этого чуда! – встрепенулась Бегущая. – Самые элитные воины, самые сильные маги!
– Кабинет уже охраняют самые преданные из моих Черных рыцарей, – с ленцой в голосе ответила Лара. Ее распирала зевота. – А магов пока выделила госпожа Маргарита. Не переживай, Артур уже все устроил.
– Артур уже прохлопал два заговора против себя, – фыркнула Бегущая. – И если бы не я и архив Феофана, Артур уже дважды был бы мертв.
Косой взгляд Лары не смутил ее, она ведь говорила правду!
Чтобы прекратить споры, Малькольм предложил девушкам отходить ко сну, а сам направился в Кабинет управления. Инженеру не терпелось своими глазами увидеть чудо-карту. Словно готовя мужу сюрприз, Лара не дозволяла ему вмешиваться в ход ремонта. Но раз уж ремонт закончен, стало быть, можно, наконец, оценить обстановку!
Малькольм Фрезо шел по стократно изученным коридорам Черного замка и не переставал с удивлением отмечать изменения. Офицеры и слуги стали иначе относиться к нему сразу после объявления о помолвке. Он больше не был одним из них, но их распирала гордость за «своего». Выражалась она в дружеских улыбках, изрядной услужливости и возросшем уважении. После свадьбы переменились и аристократы. Кислые улыбки они предпочитали прятать, опасаясь скорой на расправу Лары. Счастливый Малькольм летел по коридорам черного мрамора и кивал вытянувшимся в струнку воинам и патрульным, горничным и служанкам.
Перед дверью, ведущей в Кабинет, стояла четверка здоровых Черных рыцарей из Гвардии Артура. Всегда спокойные и невозмутимые, они без лишних слов пропустили Малькольма внутрь. Инженер перешагивал порог с замершим от предвкушения сердцем.
Каково же было его удивление, когда во тьме Кабинета обнаружилась безымянная темная фигура в плаще. Малькольм был не из робких, а уж когда дело касалось защиты его изобретений – и вовсе бывал буйным, под стать новоиспеченной жене. Невесть откуда в его руке взялась зажженная масляная лампа. Кабинет осветился подрагивающим неровным светом. Фигура поежилась, но не сдвинулась с места. Она внимательно изучала огромную карту Севера, на которой драгоценным черным ониксом сверкали точки Черных порталов.
– Правда, он прекрасен?
У Малькольма словно камень с души свалился. Голос принадлежал Щоку. А потом посыпались вопросы. Зачем юноша в полной темноте изучал карту Порталов? Как он сюда попал? Что ему было нужно?
– О-о че-ем вы то-олкуете, мо-ой друг? – нервно спросил Малькольм и в два шага оказался возле завороженного Щока.
– Север… Он прекрасен… – пробормотал Щок. – Вы никогда не думали о том, что наш Континент, Север и Темный Юг похожи на песочные часы? Никогда не думали о том, что песчинки из верхней половинки убегают, и о том, что будет, когда они закончатся? Кто-то должен будет перевернуть эти часы… Чтобы мир продолжил жить…
– Вы-ы го-оворите о ка-каких-то не-невообразимых фи-илософских ко-онцепциях миротво-орения… – со все возрастающими изумлением и тревогой сказал инженер. Он попытался заглянуть в глаза магу, но почему-то это оказалось невозможно. – Э-это да-авняя те-теория, и-и о-она бы-ыла о-опровргнута со-современными у-учеными… Э-это про-осто ненаучно!
– Неужели… – хмыкнул Щок, и его улыбка стала кривой, даже зловещей в свете лампы. – Будем надеяться, что ваши ученые не могут ошибаться…
Юноша сделал пару шагов по направлению к карте, Малькольм даже возразить не успел. Рукой он коснулся стены, повел снизу вверх, перебегая пальцами от одного черного оникса к другому. Когда ладонь остановилась возле Лаврави, родного города Малькольма, того вдруг обуял ни с чем несравнимый ужас. Воображение быстро нарисовало толпы живых мертвецов, что уничтожили жемчужину у моря, что не могли и не желали остановиться. Лампа выпала из вмиг ослабевших рук.
– Малькольм, что вы творите?! Хотите уничтожить этой ночью весь наш труд?! – взвизгнул Щок.
Маг уже топтал разлившееся по полу пламя дорогими кожаными сапогами. Огонь облизывал обувь, оставлял на ней копченые разводы. Замерший мужчина не мог пошевелиться. Не мог избавиться от обрушившихся на него видений. Сердце гулко стучало где-то в ушах.
– О-огонь в до-оме… – одними губами прошептал Малькольм. – Сво-своими ру-уками. Бы-ыть бе-еде…
– Так тушите же его, болван! – рявкнул Щок и сорвал с плеч плащ.
Малькольм не помнил заговоров от огня. Наверное, следовало сходить к невестке Еве, попросить подсказки, но время быстро утекало. Инженер бросил еще один короткий, мучительный взгляд на карту и едва смог оторваться. Наваждение отступило. Малькольм, словно пританцовывая, принялся тушить разбегающееся пламя. Даже бросил в него свой любимый парик.
Совместными усилиями они все же смогли погасить огонь, не дать ему перекинуться на столы с бумагами и сундуки с инструментами. На полу осталось уродливое горелое пятно и куча подгоревшего мусора.
Раздосадованный Щок плюнул в сердцах и, не прощаясь, вышел из Кабинета. Громко хлопнула дверь. Малькольм почувствовал, что огромное давление, которое он ощущал на сердце, вдруг ушло. Даже дышать стало легче. Распахнув окно, Малькольм вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Тот принес отголоски скорой осени и близких дождей.
– Е-его не-ельзя пу-ускать в Ка-абинет… – сказал Малькольм сам себе. Даже произносить его имя ему стало неприятно. – О-он бу-удто не-е в се-себе по-оследнее вре-емя…
Сорванную огненную примету никто не остановил. Часовой механизм уничтожения наполнялся силой.
Глава 21.4
Войска, идущие на помощь Южной Калирии, решил возглавить сам Темный Лэрик. Он как раз закончил давить оппозицию, бандитов и коллаборантов в своих землях, оттого, был зол и заряжен. Его кое-как удалось уговорить не лезть в пекло первым, а подождать переброски хотя бы малого отряда. Для проверки пропускной способности Мастер-Портала подготовился отряд из двух дюжин рыцарей со слугами и небольшим обозом.
Событие это произошло при меньшем стечении зевак. Часть Артур разогнал по своим вотчинам – готовить воинов, оружие, фураж и обозы для будущей большой войны в южных землях. Часть разъехалась сама. В Черном замке остались самые важные функционеры и почетные гости.
Притихшая в последнее время Маргарита наблюдала за проверкой утром из окна спальни. Истощенный переживаниями организм часто сбоил, и магичке понравилось сказываться больной ради отдыха. И не только. Несмотря на то, что она знала заговоры и заклинания, что позволяли предохраняться во время безумного секса, понести от Щока она боялась более всего на свете. В этот день кровь все же пошла. Малая толика облегчения смешалась с невиданным доселе отчаянием…
– Почему все так… – вырвалось у нее из груди со всхлипом.
На глаза навернулись жгучие слезы обиды.
Ребенок помог бы привязать кого угодно из мужчин… Густа́ва Биссо́, Проте́я Альва́ра, Кли́фа Туберсфа́ля, Аминадея, Артура, Темного Лэрика – но она не хотела пользоваться столь низкой уловкой! Надеялась, что ее полюбят и без этого! Сама мысль о том, что единственным, кто смог просто полюбить ее, был безродный крестьянский мальчишка, была невыносима.
Ей не нужны были дети, чтобы привязать его… Он сам приблудился к ее ногам, словно побитый щенок. И вырос в жаждущего, алчного пса. То, что он делал с ней возносило на немыслимые вершины блаженства. Как он любил ее – любят только королев Темного Юга.
И все же…
– Я не люблю его… – шептали губы, по которым бежали соленые слезы. – Я не люблю его…
Дети связали бы их узами более вещественными, чем любая любовь. Дети окончательно уничтожили бы все ее планы, надежды, и мечты... Похоронили репутацию... Она стала бы матерью крестьянских бастардов!
Маргарита громко всхлипнула. Обида раздирала грудную клетку.
Их дети были бы такими же красивыми, как она, и озорными, как он. Она бы научила их магии, языкам и манерам. Он научил бы их магии, легкому отношению к жизни и искусству влюблять женщин…
Чудовищных размеров жаба объяла сердце Маргариты. Она одновременно завидовала самой себе – той, которая была счастлива в любви с безродным простолюдином. И одновременно ненавидела эти мысли и саму себя.
Она устроила премерзкий скандал и отлучила его от постели. А теперь едва могла забыться сном в одинокой холодной кровати…
Тем временем первый отряд уже выстроился возле Мастер-Портала. Всадники не выказывали и толики беспокойства, вид имели лихой и дерзкий. Артур в военном мундире руководил последними приготовлениями. Из окна башни, где находился Кабинет управления, свешивалась и что-то орала Лара.
В какой-то момент вдруг стало так тихо, что можно было услышать свист крыльев, пролетавших мимо чаек. А потом Мастер-Портал чихнул, в его круглом зеве зашевелилась первородная Тьма. Расширяясь, она, как и в первый раз, целиком заполнила пространство каркаса и застыла. Перестали перемигиваться розоватые кристаллы с черными гранями. Мастер-Портал был готов к работе.
– Мастер-Портал настроен на переброску к городу Ивондэйл, – прогремело над площадью откуда-то сверху. – Всем выстроиться в колонну по двое и начать прохождение.
Вышколенные всадники мгновенно организовались в колонну и споро втягивались в пустоту Мастер-Портала. Слуги и оруженосцы были не настолько храбры, но старались не отставать от господ. С тихим хлюпаньем внутрь вошел последний человек, и темнота погасла. Теперь перед изумленными зрителями снова стоял лишь пустой деревянно-металлический каркас. Артур сразу поднялся наверх, в башню. Постояв немного, зеваки принялись расходиться.
– Интересно, как они решили проблему открытия Мастер-Портала с той стороны… – с толикой любопытства в голосе проговорила госпожа Маргарита. – Если кому-то захочется вернуться со срочным донесением, как узнают об этом?
Женщина отошла от окна, утирая последние подсохшие слезы. Низ живота неприятно крутило, добавилась болезненная резь. Конечно, она могла бы обратиться за помощью к лекаркам Евы или самостоятельно наложить обезболивающее заклинание. Но именно сегодня Маргарите особенно хотелось пострадать, пожалеть себя.
Маргарита опустилась в глубокое уютное кресло. Еще ушедшей зимой она облюбовала его для долгих размышлений. В этот раз хорошие мысли в голову не шли. Пить тоже не хотелось – во Дворце никто не пил по утрам, и Маргарита старалась придерживаться этого правила. Правда, во Дворце никто и не вставал раньше полудня…
До обеда Маргарита просидела в кресле. Даже прикорнула ненадолго. Обед ей принесла служанка, имя которой не было смысла запоминать. Послеобеденный сон в кровати все время прерывался болезненными ощущениями. Магичка сдалась и слегка повоздействовала на боль.
Повернувшись на спину, Маргарита уставилась в верхнюю перекладину кровати с балдахином. На дереве, как у себя дома, сидел древоточец.
– Эта мерзость еще как тут оказалась?! – вспылила Маргарита.
Огненный шар не оставил от жучка и мокрого места. Только тогда Маргарита спохватилась о том, что только что запустила дурную примету, сулящую ветреный вечер с дождем и грозой. Откинувшись на подушки, магичка в изнеможении накрыла лицо руками.
– Да пропади оно все пропадом…
Стоило отзвучать этим словам, как под кроватью кто-то недовольно заскребся. Не отнимая рук, Маргарита выкрикнула:
– Ты тоже убирайся отсюда! Нечего мерзким домовым духам здесь делать!
– А мне?
Маргарита подскочила с кровати, как только рядом раздался тихий голос. На низкой тумбочке сидела не самая крупная серая дзирга. Она нервно подрагивала хвостом и осуждающе смотрела на магичку.
– Разве я могу отказать в чем-то Хозяйке леса? – несколько сконфуженным тоном проговорила Маргарита. Мысли ее бегали лихорадочно, но ни одна не могла дать ответа – как белка оказалась в закрытой комнате?
– Для меня нет замков и преград, если я сильно захочу, – белка спокойно прокомментировала невысказанные мысли, чем окончательно напугала женщину. – Ты помнишь, несколько лет назад мы предлагали тебе уйти к нам?
– Помню, – кивнула Маргарита и даже изобразила короткий реверанс.
– Зря ты не воспользовалась им, – покачала головой дзирга. – У тебя больше не будет шанса все исправить.
– О чем вы, Хозяйка? – спросила Маргарита надломленным голосам. По голым рукам побежали ледяные мурашки.
– О твоем юном любовнике, – недовольно ответила дзирга. Говорить прямо ей никогда не нравилось, но раз уж бывшая фаворитка так тупит спросонья… – Он опасен. Он занимается темной магией.
– Но я не чувствую… – всполошилась Маргарита, широко распахнув глаза. – В нем нет Тьмы, одна лишь только жажда…
– Ты разворотила в нем это осиное гнездо, – прошипела белка, с осуждением направив коротенькую лапку на магичку. – Тебе и расхлебывать. Держи его в узде, ясно? Иначе быть большой беде.
Моргнув пару раз от приказа и мрачного предостережения, Маргарита медленно кивнула. Белка еще какое-то время посверлила женщину глазками-бусинами, а потом шмыгнула под кровать и пропала.
В спальне стало невыносимо душно. Маргарита потянула шнурок ночной сорочки, давящий на горло, но легче не стало. Тогда пришлось открывать окно. Только, когда комнату заполнил свежий аромат предосеннего бриза, страх Маргариты немного отступил.
Так до самого вечера она и просидела в кресле у окна, обнимая себя руками. Панические мысли были остановлены железной рукой. Если дзирга говорила о Щоке, то ей предстояло снова дернуть поводок и вернуть мальчишку к ноге. В этом не было ничего сложного. Он всегда подчинялся.
Сапфировые глаза устремились к морю. Небо над ним оставалось ясным и светлым. Ни облачка, ни дождинки. Лишь иногда слышалось хлопанье тяжелых крыльев, будто за окном металась какая-то большая, черная птица.
Примета почему-то не исполнилась…
Через несколько условленных дней, когда Мастер-Портал включили вновь – с той стороны пришел посланец со срочной депешей. Отряд, ушедший в Южную Калирию, прекрасно перенес поход и уже успешно сражался с врыколаками. Плохая новость состояла в том, что этих, несомненно героических мужей, оказалось слишком мало, чтобы удерживать трещащий фронт. Нужно были еще люди. Очень много людей.
После короткого совещания, было решено направлять в южные земли самые опытные и боеспособные соединения армии Темного Лэрика. Малькольм снабдил хранителя земель Северной Зайе́ды картой Порталов и специальным именным «ключом». «Ключ» оказался не просто симпатичным кулоном, а гениальным изобретением инженера – при приближении определенного лица к любому Черному Порталу, «ключ» посылал сигнал в Черный замок и хранитель, находящийся в Кабинете управления, мог открыть ему проход в Мастер-Портал. Игрушка Темному Лэрику ужасно понравилась.
И конечно, горделивый и охочий до славы Темный Лэрик не мог никому уступить руководство войной. Он первым вошел в Мастер-Портал и поклялся, что обратно вернется только «со щитом или на щите».
Скрепя сердце, Ева отдала Лэрику своих лекарок – Зойку и Рассу. Зойка пребывала в постоянном ужасе от одной только мысли о том, что вскоре каждый день будет сталкиваться с ненавистными врыколаками. Расса же, напротив, пребывала в прекрасном расположении духа, надеясь завершить дело соблазнения Темного Лэрика, начатое еще во время битвы при Черном замке.
Войска в южные земли теперь направлялись регулярно. Возле города Дадура и на Пустошах рядом с Черным замком расположились крупные тренировочные лагеря. Пройдя обучение и слаживание, пехотинцы и лучники вскоре уходили на южные рубежи. Артур не забывал сам тренироваться с мечом, копьем и конем. Иногда ему было боязно, что за всеми бумагами и финансовыми расчетами, он позабудет, каково это – биться в толпе. Да и черный пес требовал тренировок и свежего воздуха.
Ева и Анджело, как могли, старались облегчить ношу мужа и отца, хотя бы своим присутствием. После отвержения Маргариты на их отношения как будто перестала падать тень от большой темной тучи. Ева окончательно почувствовала свое право жены и могла потребовать не засиживаться за работой по ночам. Или, наоборот, помогала разбирать бумаги и писала под диктовку письма.
В остальное время целительница продолжала изучать паноклу, благо, недостатка в материалах для экспериментов больше не ощущалось. Бегущая так навострилась таскать через Мастер-Портал врыколаков, что, порой, приносила по три за раз. Кирран теперь вздохнул спокойнее и начал проситься на фронт. Только там, в бою он надеялся избавиться от навязчивых мыслей о Дивитре. Конечно, просьбы не удовлетворили, он больше нужен был здесь.
Анджело все больше погружался в обучение у клирика Феофана. Его интересовало все на свете. Животные, птицы, магия, Высший дух, география, история Севера и Темного Юга, магия, страшные сказки, математика, алхимические преобразования, магия!
Довольный клирик теперь целыми днями пропадал с юным учеником. Постепенно улегалась его боль по поводу оставленных Андроса и Клео. Однако он не забывал следить за обитателями Черного замка. Только странный мальчишка Щок, почему-то, слишком редко попадал в его поле зрения. Будто, скрывался. Даже поговорить напрямую у них ни разу так и не вышло…
Ближе к началу осени и первым дождям пошли и добрые вести из южных земель. Темный Лэрик со своими бойцами показали себя непревзойденными мастерами войны. Они отбивали у врыколаков не только деревни, но и целые небольшие города! А не заразиться паноклой им помогали амулеты совместного авторства Лилии и Нуклуса. Все складывалось, как нельзя удачно.
Омрачали радостную картину только усилившиеся атаки Высших сюзеренов. Два безумца будто решили начать войну со всеми сразу. И в этом их неожиданно поддержали все центральные земли…
– Аминадей прислал мне письмо… – проговорил Артур, сидя у камина в супружеской спальне.
В это время Ева расчесывала длинные черные волосы и шептала короткие заговоры на жизнь и здоровье. Странная, явно нехорошая новость застала ее врасплох. Пришлось откладывать гребень и срочно идти к мужу. Встав позади кресла Артура, Ева взяла щепоть воздуха над его головой и подула на нее. Потом взяла снова. Так, повторив десять раз, целительница немного успокоилась. Договора духи держали крепко – раз уж пообещали, что ни один волос не упадет с головы ее мужа, так и будет.
– И чего же он хочет?
– Он вызывает меня на бой, – устало ответил Артур. Черный пес, дремавший у сердца, недовольно завозился.
– То есть?
Теперь Ева присела на ножной стульчик возле Артура. Блики огня на ее лице придавали зеленым глазам вид совершенно бесовский.
– То есть, он жаждет дуэли между нами.
– Один на один? – продолжала недоумевать Ева.
– Нет, зачем же, – ухмыльнулся Артур невесело. – Каждый приходит со своей армией. Главари дерутся. Люди побежденного бегут, их в спину убивают победители…
– Кошмар… – побледнела Ева.
– Традиция, – хохотнул Артур.
– Зачем ему предлагать тебе такое?!
– Это его ответ на мое предложение о мире и объединении против врага всему живому. Он хочет решить вопрос лидерства сразу. Раз и навсегда.
– Это безумие, Артур! – воскликнула пораженная Ева. На душе стало нехорошо. – Надеюсь, ты собираешься отказаться?!
– Я собираюсь принять предложение и выйти на бой…
Ева тихо вскрикнула, быстро прикрыла рот руками. Сердце трепыхалось где-то в пятках. Она бросилась на колени любимого, зарыдала, пыталась что-то причитать, умолять. Артур ласково гладил жену по спине и тихо приговаривал:
– Это единственный способ встретиться с моим братом лично… Может, он еще одумается… Не хочет же он в самом деле убить меня…
Ева нисколько не сомневалась. Хочет.
Глава 22.1. Вероломство
Северные земли гудели. Осень для них началась с воплощения древней изустной истории о борьбе с нечестивым сюзереном. Владетель Севера выпустил воззвание ко всем хранителям земель и их данникам о сборе войска, о подъеме на борьбу. И люди, по которым огнем и мечом прошлись войска Дивитры, ответили на призыв.
Артур не собирался уступать. Традиции традициями, но битва предстояла нешуточная, и даже если он погибнет в сражении с Аминадеем – у его войска должен быть шанс на победу. В качестве лидера, который поднимет упавшее военное знамя, начали готовить Киррана.
Кирран совершенно не желал подобной участи, но смирился, получив приказ. Теперь ему гораздо чаще приходилось тайком ходить к Феофану ради обновления печати усмирения. Казалось, будто Дивитра прознала об их планах и теперь нещадно мучила и пыталась влезть в голову своему бывшему телохранителю. Иногда его тело скручивало настолько сильными магическими муками, что он оставлял плац и уходил в тень, чтобы отдышаться и прийти в себя. Дивитра не желала отпускать свою марионетку и хотя бы так напоминала о той нити, что навечно связала их.
Ева смогла побороть накатившие по началу страх и оцепенение, с головой уйдя в исследования. Пожарные отряды ныне прекрасно справлялись и без ее участия – а сезон дождей облегчал задачу. Оставшиеся при целительнице Яся, Маринна и Гана целыми днями штудировали магические книги, а по ночам совершенствовали амулеты против паноклы. Магов Маргариты приставили к новому интенданту, они зачаровывали оружие и укрепляли броню воинам.
Ева и Нуклус не вылезали из подземелий и катакомб. Но каждая их попытка наталкивалась на одну и ту же неразрешимую проблему – даже их объединенных сил не хватало на возвращение врыколака к жизни. Это выбивало почву из-под ног. Заставляло обращаться мыслями к более темной, некромантской магии, но целительница Полусвета каждый раз отвергала данные предложения. Тьма и некромантия не пробудят души в телах – ведь это именно они виновны во всем.
– Я все же предлагаю считать паноклу необратимой, – темным дождливым вечером сказал Нуклус. – Я не готов сдаться, но и времени у нас больше нет. Мы должны обучить отрядных магов уже созданным плетениям.
Они отдыхали в своей чистейшей лаборатории после утомительного дня. На столике стояли пустая и початая бутылки вина. Уставшие мысли бродили, в головах давно не было никаких новых, свежих идей. Лишь старые проблемы и неэффективные решения.
– Наши плетения несовершенны... – спокойным, недрогнувшим голосом сказала Ева. – Они требуют слишком много энергии и уничтожают не больше десятка врыколаков за раз. Простой пикинер из бывших крестьян способен справиться не хуже, и даже без магического истощения.
– Что же вы предлагаете, моя дорогая Ева? – всплеснул руками Нуклус. – Прекратить исследования? Сдаться?!
– Напротив, – качнула бокалом Ева. Звякнули ее многочисленные серебряные браслеты, сверкнули зеленые глаза. – Нам нужно упростить заклинание. Убрать тройной защитный контур, извлечь петли, удерживающие жизнь, избавиться от всего излишнего смягчения и заботы о теле. Усилить поражающий элемент и радиус действия. Врыколаки наши враги и останутся ими, пока не найдется способ полного излечения от паноклы. Заклинание должно давать преимущество на поле боя, а не щадить мертвую воинственную плоть.
Нуклус кровожадно ухмыльнулся. Пригубив вина, он обнажил в улыбке чуть длинноватые клыки и с уважением произнес:
– Теперь вы говорили как истинный маг Полусвета. У вас есть мысли, как сделать все это, не порушив исходной архитектуры плетения?
– Рафаэль Сибуш все придумал до нас, – ответила Ева и блуждающая улыбка коснулась ее губ.
Ева никогда не любила простых решений. Она на себе оценила их пагубность. Но бывали моменты и случаи, когда проще разрубить узел, чем пытаться его распутать. Вот бы и Артур начал понимать это...
Через утро Ева начала преподавать боевым магам упрощенное заклинание уничтожения мертвой жизни. К счастью маги оказались способными и схватывали все на лету. А один даже предложил несколько усовершенствований, которые были незамедлительно приняты в работу.
Малькольм и Лара, а вместе с ними и многие офицеры, оценили невероятное удобство Мастер-Портала. Гениальное изобретение позволяло приводить помощь откуда угодно и куда угодно. С его помощью Артур пополнял свое могучее войско. С его же помощью шла поддержка и снабжение южных земель. Стоило только Темному Лэрику попросить о дополнительных войсках, саперных подразделениях или фураже – уже на следующий день все было у него.
Наместница Северных Пустошей придумала новую военную специальность – оператор Мастер-Портала. На плечи именно этих девушек упала вся тяжесть координации логистики и насущных требований. И они с блеском справлялись с задачей.
Близилось осеннее равноденствие, день, когда должны были решиться судьбы Владетеля Севера и Высшего сюзерена. День, которого все страшились, и ждали с великой опаской.
Пустоши перед Черным замком не спали. Они покрылись сотнями огней костров и тысячью палаток лагерей. Артур взирал на колеблющиеся стяги, на дрожь пламени с балкона супружеской спальни и чувствовал обреченность на грани с фатализмом.
– Когда мы с Аминадеем сможем поговорить без лишних свидетелей и чужого влияния, он прислушается ко мне… – сказал Артур тихо.
Он обращался к холодному ночному небу и зеленой звезде Ла́риэ, изредка проглядывавшей сквозь облака. Осенью звезда всегда сияла неохотно, но продолжала строго взирать за их род.
– Да не пресечется род Темных с Северных Пустошей, пока на небе горит Лариэ… – повторил Артур семейную присказку.
– Звезду рода Ма́ра отсюда не видно, – заметила Ева, становясь рядом с мужем. – Оно и к лучшему. Не будет портить настроение.
– Иди ко мне… – позвал Артур и быстро спрятал жену в теплых объятиях.
Ева прижалась к груди Артура, коротко вздохнула. Рядом с ним всегда было проще дышать, а по венам бежало согревающее серебро. Они вместе смотрели на приготовления к скорой битве, но тревоги постепенно отходили на второй план. Сейчас важнее всего были те мгновения, что они своровали у безжалостного времени только для себя.
– Пообещай мне, Ева…
– Только не проси невозможного, – улыбнулась целительница. – Стрелы, исполняющие желания, у нас закончились еще шесть лет назад…
– Надеюсь, они и не потребуются, – сказал Артур, крепче прижав к себе Еву. – Пообещай, что позаботишься о нашем сыне и не останешься вдовой.
– Я и не останусь, – хмыкнула Ева. Чуть извернувшись, она теперь смотрела в золотые глаза мужа. – У меня есть ты. И я не дам тебе умереть.
– Ева…
– Эрва пошла за своим Рамоном в самое пекло. Думаешь, я не смогу также? Хорошего же ты обо мне мнения, муженек.
– Пообещай мне, – с нажимом повторил Артур, – что ты не останешься одна, в том случае, если Аминадей окажется сильнее.
– Я не буду обещать тебе такого, – твердо ответила Ева, и в зеленых глазах полыхнуло пламя Заповедного леса. – Может быть ты забыл, но Светлые целительницы рода И́нгбад способны иметь детей только от своего первого мужчины. Поэтому, если с тобой что-то случится, а я не смогу вернуть твою душу обратно – я буду носить по тебе траур до конца своих дней. Но прежде вырежу под корень как род Аминадея, так и проклятый род Мара.
Рядом каркнул пролетавший мимо ворон, кажется тот, что иногда сопровождал Феофана. Слова целительницы он засвидетельствовал и крепко запомнил.
– Какая ты кровожадная… – широко улыбнулся Артур. На мир, ночь, природу, воронов, он больше не обращал внимание. Не интересно.
– Именно. И будь я тобой, вопрос о переговорах с людьми, предавшими свою страну и своих людей не стоял бы.
– Ева… – вздохнул Артур, как от застарелой боли. – Я не хочу множить потери. На стороне Аминадея бьются такие же наши люди, только обманутые темной магией… А наш настоящий враг идет с Темного Юга.
– Вот поэтому нельзя допускать никакой мягкотелости! – вспылила Ева, попыталась вырваться, но объятия оказались слишком крепкими.
– И все же…
– Я не буду тебе ничего такого обещать, – надула губы Ева. – Я дала клятву Заповедному лесу, что буду с тобой всегда.
– Хорошо, любимая, хорошо… – сдался, наконец, Артур. На сердце у него стало немного спокойнее. В бушующем и сходящем с ума мире был единственный уголок стабильности – его колючая Ева.
Еще немного полюбовавшись Пустошами, муж и жена направились в спальню. У них впереди была всего пара ночей, и они не собирались их упускать. Кто знает, возможно духи наградят их дочкой…
Куда хуже шли дела у госпожи Маргариты, и это ввергало ее в панику. Щок, ее верный, послушный, податливый Щок перестал отвечать на призывы. Обиделся. Маргарита делала все, как всегда, играла с мужчиной, как кошка с мышкой, то приближала, то отдаляла, но почему-то именно на этом крестьянском парне все сломалось. Он не пришел в ее постель, когда она позвала. Он не открыл ей дверь, когда она пришла сама. Он целыми днями пропадал неизвестно где и никому не попадался на глаза.
Шла вторая седмица осени, когда Маргарита смогла отыскать Щока поздним вечером в одном из коридоров Черного замка. Он метался от окна к окну, выглядывал и снова прятался. Обескураженная и взволнованная Маргарита поправила прическу и грудь в корсете и направилась прямиком к своему любовнику.
– Мне очень жаль, что ты стал избегать меня.
Потемневшие в ночи глаза глянули на нее волком. Маргарита даже не успела сообразить, как оказалась прочно впечатанной в стену. Над ней нависал Щок. Дыхание сливалось с дыханием, а изнемогшее тело вдруг дало слабину и поплыло. Слишком хотелось этого неистового мужчину. Слишком желалось.
– И вот, ты пришла сама… – тихо прохрипел в самое ухо Щок, и у Маргариты задрожали коленки. – А ведь так ругалась…
– Была неправа, – мило и глупенько улыбнулась Маргарита. – Предлагаю все забыть и пойти в мои покои.
– Не сейчас, – отрезал Щок. – За нами следят.
– Кто? – удивилась Маргарита.
– Вороны Феофана.
– Но ведь у него был один…
– Уже нет.
Щок продолжал обеими руками удерживать Маргариту в тени стены между окон. Вскоре раздалось короткое карканье и хлопанье крыльев. Одной птицы, затем другой… Маргарита старалась не дышать, чтобы не выдать себя. Сердце стучало от волнения, стучало бешено и жарко, как бывало только во время сражений и любви.
Только, когда посторонние звуки исчезли, Щок снова оборотился к зажатой женщине. Сухие губы коснулись нежной шеи, вырвали глухой стон. Крепкие руки привычно шарили по узкой талии, забирались внутрь корсета и гладили упругую грудь. Маргарита сама стала зачинщицей поцелуя, глубокого, больного, ужасно долгого. Испивающего. Два дыхания сбились, и Маргарита уже не могла мечтать ни о чем ином, кроме продолжения.
И тогда Щок отстранился. Коротким довольным взглядом он припечатал Маргариту бабочкой к стене и сделал шаг прочь. Изумленный, невозможный, разочарованный стон стал лучшей музыкой. Красивее той, что он беспрестанно слышал в своей голове одновременно с двумя шипящими голосами.
– Когда все кончится и все станет моим, ты тоже станешь моей, Маргарита. И не сможешь мне сопротивляться.
С этими словами Щок шагнул в тени коридоров и пропал.
Маргарита только охнула и прикрыла губы ладонями. Теперь сердце стучало заполошно в непритворном ужасе. Это был не совсем ее Щок. Не тот восторженный страстный юноша. В нем поселилось что-то еще. Что-то темное и страшное.
Больше никто в Черном замке не видел Щока. Им не интересовались. Про него будто забыли. Только Маргарита иногда слонялась среди мраморных коридоров, пытаясь отыскать его. Иногда он набрасывался на нее из теней, дарил умопомрачительные ощущения, но никогда больше не доводил дело до конца, не говорил слов любви, не говорил ничего, а лишь измывался. А потом снова пропадал. Иногда Маргарите казалось, что два ворона полуслепого Феофана, также как и она, ищут Щока. Ищут и не находят.
Слишком странная ситуация действовала Маргарите на нервы. Она чувствовала себя пленницей. Рабой Артура, рабой Черного замка, рабой несчастного крестьянина Щока. И тогда ее голову впервые посетила светлая мысль о побеге. Она ничего больше не могла контролировать. Она потеряла свое влияние, слишком поддалась иллюзиям, запуталась, заблудилась… Когда она сбежит, она вернет себе свою утерянную свободу. Простое, самое верное решение. Маргарита начала собирать саквояж.
И пусть Север горит синим пламенем.
Стоило ей только подумать об этом, как завозились тени по углам покоев. Они рыкнули и бросились жадно слизывать с кожи магички страх и темные мысли. И чем дольше они питались, тем в большую панику впадала Маргарита. Она даже пару раз постучала себя по лбу, отгоняя духов дурных мыслей. Однако это не помогло. Ничто больше не помогало от разрывающей паники. Приметы медленно теряли силу.
Северные земли собрали большую армию. По прикидкам всех стратегов и полководцев, ее должно было хватить для разгрома войск Высшего сюзерена. А потом они пойдут крушить врыколаков, сильвари, темных тварей, любого, кого Бегущая пророчила в следующие враги.
Артур наблюдал за переброской основного войска из башни Кабинета Управления. Он впервые в жизни надел полный доспех Черного рыцаря и неожиданно почувствовал себя в нем весьма уверенно и даже грозно. Взбудораженная Лара пританцовывала возле брата и не могла скрыть радости. Все шло так, как она мечтала. Ее любимый муж был рядом, ее старший брат сейчас наваляет сумасшедшему дальнему родственнику, затем отцу и деду, что так долго ни во что не ставили ее. А дальше только безоблачное небо и почти ничем неограниченная власть.
– Ты так радуешься войне, будто это легкая вечерняя прогулка, – хмыкнул Артур, глядя на сестру.
– Я радуюсь нашим перспективам, – многозначительно улыбнулась Лара. – Когда мы всех победим, никто не осмелится в нашем праве править!
– Может, тогда ты выйдешь на битву вместе со мной?
– Как-нибудь в другой раз, обязательно, – хитро ухмыльнулась Лара. Затем девушка схватила с широкого каменного подоконника черный шлем с роскошным черным плюмажем, и всунула в руки брату. – Все уже, иди! И пусть хранят тебя духи и приметы.
Артур наклонился и оставил на лбу сестры короткий отеческий поцелуй. Все присутствовавшие в Кабинете управления склонились в почтительном поклоне. Со шлемом в руках, чинно и спокойно Владетель Севера покинул башню. Уже возле дверей к нему присоединился верный Кирран, также облаченный как Черный рыцарь.
– Господин, я не согласен с вашим предложением разделить отряды, – тихо проговорил Кирран, пока они спускались по длинной лестнице. – Во что бы то ни стало, я должен идти с вами, ради вашей безопасности!
– Кирран, во что бы то ни стало, ты должен встать во главе войска, если я буду убит, – также шепотом отвечал Артур. – Ты должен защитить мою семью и наш Север.
– А как же моя месть? – с легкой, практически детской обидой спросил Кирран. – Дивитра должна пасть от моей руки.
– Ее не будет на этом поле боя, – резонно ответил Артур. – Я приказываю прекратить обсуждение и перестать сомневаться в правильности моих решений.
– Да, Милорд…
И Кирран отстал на полшага. Его мертвое сердце едва могло испытывать какие-то эмоции, кроме постоянного давления принуждения. Теперь он почувствовал еще и некоторую обреченность. Она слабо кольнула его и спряталась внутри мертвых мышц, соединенных витиеватыми узорами рун.
Глава 22.2
Внизу на площади через Мастер-Портал маршировали войска. Стройные колонны и коробки пропадали внутри вихрящейся пустоты одна за другой. Там же рядом стояли провожающие. Ева, Анджело, Феофан, Нуклус, Бегущая, все ждали, когда к ним спустится сам Артур.
Владетель Севера появился на послеполуденной площади под зычный вой труб. Вверх полетели венки из осенних листьев – мощные обереги, сулящие удачу в делах. В черных волосах Евы также сверкал венок, и невозможно было понять, сделан он из меди или из обычных опавших листьев. Анджело тоже прятал в руках подарок для отца.
Ева с замиранием сердца следила за расслабленной походкой мужа и молила духов и приметы все его трудности передать ей. Она справится, как всегда справлялась, но если их вновь разлучат, если смерть разлучит их, она последует за ним. Она готова была нести его ношу, лишь бы он продолжал сиять черным золотом на осеннем солнце и вдохновлять людей на подвиги.
– Самый светлый из Темных… – невольно пробормотала Ева, чем привлекла внимание сына.
Анджело задрал голову, внимательно посмотрел матери в зеленые глаза, а потом коротко кивнул. Ева сглотнула неприятный, колючий комок.
– Ты права, мама…
Анджело не успел договорить – подошел отец и рывком посадил сына себе на плечо. Мальчик захохотал от короткого ощущения полета, оттого, что стал теперь выше всех в толпе. И толпа оценила это, взорвалась гиками и аплодисментами.
А войска продолжали маршировать.
Владетель Севера взял жену за обожженную руку, ободряюще сжал. Ева знала, он обязан сейчас сказать речь, и чутье не подвело ее. Стоило только улечься первому восхищению, как зазвучал зычный и высокий голос Артура:
– Как в древние времена моих предков сегодня иду я на бой с неприятелем. Знатностью крови мы, Темные Северных Пустошей, всегда соперничали с Высшими сюзеренами, Светлыми Центрального Кербоса. Пусть мы две ветви одной династии, что когда-то завоевала Север для жизни и процветания, но подходы наши всегда разнились. Так и теперь, защищая северные и южные земли от нашествия мертвяков-врыколаков, мы также ведем бой с нечестивцами, что засели во Дворце и позабыли свои корни, свои земли, своих людей! Мы напомним им, о чести и совести! Мы напомним им, где истинный враг! Ибо северные земли помнят все!
– Да! – закричала возбужденная толпа.
Речи Владетеля Севера, произносимые им без всякой подготовки, но горячие и искренние, любили все. В толпе громче всех радовался и подкидывал шапку бывший глава ополчения Козьма́ Ми́лин. Он вообще зачастил в Черный замок с дружескими визитами и обозами товаров. И хоть до высшей знати добирался он редко, зато с удовольствием поигрывал в кости с новым интендантом и потягивал бражку с клириком Феофаном.
Анджело наклонился к уху отца, вслушивающегося в громкие овации, и тихо, будто по секрету, сказал:
– Папа, у меня есть для тебя подарок.
– Какой подарок, сынок? – заинтересованно спросил Артур.
Вместо ответа Анджело протянул отцу маленький стеклянный фиал. Внутри ровным чуть желтоватым светом горел светлячок.
– Я поймал для тебя свет звезды Лариэ, папа, – очень веско и серьезно сказал мальчик, – и он будет светить тебе в самый трудный час ярче любого солнца.
– Но, как?.. – пробормотал ошеломленный Артур. Фиал он сразу спрятал под не менее удивленным косым взглядом Евы.
– Мне подсказали духи Сада Трав, – заулыбался Анджело. – Сказали, что предчувствуют, будто тебе не хватит Света и с тобой им нужно поделиться.
– Вот как…
– Да-да, – покивал маленький мальчик
Вскоре Анджело заерзал, все-таки ему неудобно было сидеть на плече из холодного металла. Оказавшись на земле, Анджело принялся рассматривать людей в толпе и донимать вопросами Феофана.
А войска все маршировали.
– Где Бегущая? – нервно спросила Ева. – Ведь она только что была тут…
– Чтоб лунный бес ее пробрал, – тихо ругнулся Артур, и тут же похлопал себя по губам, отпираясь от нечаянного проклятия. – Видимо, все-таки не послушалась и сбежала через Мастер-Портала! Приказывал же ей остаться в Черном замке!
– Ты никогда не мог за нею уследить, – с легким незлым укором сказала Ева. – Ее невозможно удержать, если она этого не хочет. Она хочет бороться и приближать нашу победу, а не сидеть в четырех стенах. Артур, я…
На глаза Евы навернулись непрошенные слезы, и она прикусила губу. Вроде не сильно, но кровь все равно пошла. Слизнув кровнику, дурную примету, предвещающую кровь большую, Ева залечила место укуса одной только мыслью. А после крепко, до побеления сжала оба кулака, отпираясь от приметы. Артур с нарастающим беспокойством ожидал продолжения речи.
– Я тоже хочу быть рядом с тобой… – выдохнула Ева и затараторила. – Я лучшая целительница Севера, я почти могу вытащить людей с того света, я прикрою тебе спину, я буду твоей тенью, я буду оберегать тебя, я…
Артур привлек жену к себе и поцелуем заставил замолчать. Она говорила слишком много лишнего, а он просто хотел дотронуться до нее в последний момент перед решающим боем. Прошедшей ночи и всех ночей до этой ему было мало, чтобы наполниться и насовсем насладиться любимой. Всегда было мало.
– Нет, – проговорил он в ее губы. – Ты должна остаться здесь.
– Молю…
– Нет. Не в этот раз. Будь рядом с сыном.
Толпа, затаившая дыхание, взорвалась очередными криками и аплодисментами. Не стараясь и ничего для этого не делая, Ева сумела постепенно завоевать уважение местных жителей своей кипучей деятельностью, своей верой, своей любовью. Пусть Маргарита была прекрасна и неотразима, зато Ева была настоящей, была своей. И ее приняли.
Отстранившись от семьи, Артур надел черный шлем. Золотые глаза скрылись за забралом. Теперь его отличал от остальных Черный рыцарей лишь черный плащ с красным подбоем и длинный фамильный меч Теневи́к. На его поиски по всему Черному замку они с Ларой потратили целую седмицу.
Подвели коня и Владетель Севера вскочил верхом. Коротко взвыл черный пес. Под гиканье и свист Артур возглавил ожидавшую колонну рыцарей. Их быстро засосало в Мастер-Портал, никто даже обернуться не успел. Как только отряд пропал, сердце Евы упало в пятки тяжелым камнем.
А войска продолжали маршировать…
Черная бесформенная тень, бывшая когда-то человеком, металась по коридорам Черного замка в ожидании знака. Она знала, что скоро настанет момент окончательной расплаты, и все мечты и желания осуществятся. Внутри нее бурлил бешеный котел страстей и страхов, умело разожженный и подогреваемый. Внутри того, что когда-то было головой, шевелилась куча склизких черных щупалец-червей. Они почти захватили его разум, отравили, изгадили воспоминания, извратили помыслы. Остался последний шаг.
Яся давно чувствовала, что с Черным замком что-то не так. Он был будто больной человек, боровшийся с заразой, что засела прочно внутри, но никак не проявляет себя снаружи. Яся прикладывала ухо к стенам, Яся делилась своими опасениями с Анджело – и они вместе пытались разгадать эту тайну. Яся лишь однажды заметила какой-то вихрь, мчащийся по коридору, но так и не смогла нагнать его. И ей становилось все страшнее, словно из доброй сказки о любви, пусть и несчастной, она попала в страшилку.
Яся шла по коридору со стопкой медицинских книг в руках. Оставшись без помощниц-лекарок, она целиком посвятила себя изучению амулетов Светлой Лилии. От Евы она научилась смотреть сквозь магическое плетение, видеть его красоту и изъяны, отмечать те места, что можно усилить, усовершенствовать. Работа отвлекала Ясю от душевных мук, а жажда быть полезной утоляла не хуже любви.
С черным вихрем Яся столкнулась случайно. Она выходила из-за угла, он летел напролом… Из-за сильного удара девушка отлетела, ударилась о каменную стену и медленно сползла на пол. Вихрю тоже пришлось несладко. Он растерял свою воздушную мощь и обернулся грязным, вонючим человеком. Пока Яся, борясь с накатившей тошнотой и головокружением, пыталась понять, что случилось, человек встал на четвереньки и оказался Щоком.
В голове Яси вдруг резко прояснилось. Щок! Ведь она не видела его уже несколько седмиц!
– Щок… – тихо позвала-прохрипела Яся
Лекарка протянула руку. С пальцев сорвались белые лечащие искры и направились к кашляющему юноше. Но стоило только светлой магии коснуться нечистой кожи, как тот вскрикнул, словно от ожога, и отшатнулся.
– Щок, вы ранены? – снова попыталась дозваться Яся.
Ответом был злобный звериный взгляд. Взгляд впечатал девушку в стену, вырвал воздух из легких. В два прыжка Щок оказался рядом, навис над перепуганной Ясей.
– Ты мне мешаешь… Зачем ты мне мешаешь?
– Щок… Ты болен? – хлопая глазами продолжала вопрошать Яся.
Ее пробрали ледяные мурашки. А потом даже они спрятались внутри ее сердца от испуга. По лицу Щока, под кожей словно ползали бесконечно-длинные черные черви. Ползали, перекатывались и множились на глазах.
– Напротив, – осклабился юноша, обдав Ясю чудовищным запахом изо рта. – Я здоровее всех живых!
Яся зажмурилась и отвернулась. Сердце стучало, как ненормальное, мысли сталкивались и бились раненной птицей. Неужели она полюбила такое чудовище?! Но ведь он не такой! Никогда не был таким!
– Теперь я не нравлюсь тебе таким, да?! – прохрипел Щок и с силой повернул на себя подбородок зажатой девушки. – Всем вам нравятся только красивые и богатые! Верно? Верно, говорю?!
– Щок… – просипела Яся, и по ее щекам побежали горячие слезы. – Что же с тобой стало…
Слезы капали на оголенные руки и обжигали Щока не хуже капелек лавы. Внутри него все переворачивалось и булькало. До перемешанного сознания доносились лишь обрывки смыслов и фраз. Изуродованные и искаженные.
– Я стал выше и сильнее! – захохотал Щок, и хохот потряс Черный замок до основания. – Теперь все будут меня бояться, и никто не посмеет не воспринимать всерьез!
– Щок, но ведь ты не такой… – взмолилась Яся, заглянула в глаза напротив, что заволакивала Тьма. – Ты же хороший, ты умный и веселый… Зачем тебе это?..
– А ты, небось, хотела, чтобы я был с тобой? – продолжил глумиться тот, кто когда-то был Щоком. – Небось, мечтала о свадьбе и детях? Не будет этого. Я для тебя слишком хорош, мелкая ты крестьянская дочка…
– И что, что крестьянская! – вспылила Яся, разбрызгивая слезы. – Зато несу свое имя и имя отца с честью и любовью!
– Ты мне противна, – скривился Щок и плюнул в девушку. – Отвратительная нищая дешевка. Ты мне помешала! Больше ты никогда не посмеешь помешать мне!
– Щок! Перестань! Это не ты!
Руки его переместились с крепко удерживаемого подбородка на шею. Сдавили. Яся только тогда поняла, что с ней хотят сделать. Она принялась биться и лягаться, в серых глазах появились паника и ужас. Боль. А руки, ужасающе крепкие руки, как стальные цепи, продолжали сдавливать и сжимать несчастную шею.
Яся пыталась колдовать. Но Тьма, что сидела внутри Щока, лишь облизывалась и поглощала слабую энергию. Горячие слезы продолжали капать и выжигать нечестивую кожу.
Девушка хрипела, но все тише и тише.
Глаза закатились.
Тело обмякло.
Серо-сизая с серебром аура быстро потухала, пока не исчезла окончательно.
Только тогда Щок отнял руки от красной передавленной шеи. Поднявшись с колен, он похрустел суставами пальцев и осклабился. Мертвая девушка, убитая его собственными руками, нисколько его не трогала.
Щок вновь обернулся в темный вихрь и полетел по коридорам Черного замка. Музыка стала сильнее, а два шипящих голоса указывали ему путь. Их интересовала та самая башня.
Войска продолжали маршировать.
Черный вихрь летел через Черный замок, сбивая с ног патрули и замешкавшихся слуг. Он играл с ними, жестоко и мелко, как злобный ребенок. Рвал одежду, дергал за волосы, ставил подножки и все время безудержно хохотал. Эти глупости будоражили потемневшую гнилую кровь, напитывали темной мощью. Голоса в голове больше не предлагали и не уговаривали. Настало их время приказывать. И вихрь подчинялся, потому что больше не мог иначе.
Взлететь вверх по лестнице оказалось слишком просто. Вихрь разметал в разные стороны так ничего и не понявших стражей. С гортанным хохотом он стукнулся в двери и разбился в пыль. Грязный и тощий, будто обглоданный собаками, юноша сидел на заднице перед дверью и тупо смотрел на неожиданное препятствие. Дверь подернулась маревом серебристых рун, коротко засверкала и погасла. Какие-то чары мешали ему проникнуть внутрь.
Взбешенный юноша рывком поднялся и снова превратился в стихию. Он бился о дверь с возрастающей силой, но та не поддавалась. Словно в насмешку над ним раз за разом дверь покрывалась узором, складывающимся в бесконечное ромашковое поле.
– Что же ты за маг такой, если не можешь разобраться с не самой сложной защитой? – прошипел голос, от которого стало так больно, словно по коже прошлись тысячеглавой огненной плетью.
– Я пробью-ю-юсь! – заревел юноша.
От этого голоса задрожали черные мраморные стены. Из орущей глотки вырывались потоки Тьмы. Вешики, нашедшие приют в Саду Трав, попрятались в самые глубокие норы в корнях. Духи бросились одними им ведомыми тропами в Заповедный лес. Они несли чудовищную весть о Тьме в сердце Северных Пустошей. Тьма настигла их в самом начале пути, проникла внутрь и разорвала пополам. Тьма была сильна. Тьма была дома.
Покалеченные стражи застонали, приходя в себя. На лестнице послышался громкий быстрый топот ног десятка стражей. Юноша перестал бессмысленно колотиться в дверь. Обернувшись вихрем, он сиганул в окно. Зазвенели разбитые стекла, тончайшие мозаичные осколки посыпались вниз, на темные скалы.
Над Черным замком быстро сгущались тучи. Одна, особенно безумная, металась над башнями подстреленной птицей. Люди поднимали головы вверх, расходились с площади перед Мастер-Порталом. Они ожидали дождь и не хотели без дела мокнуть на улице.
Вихрь теперь черпал силу из грозовых облаков, закрывающих свет. Нестерпимая музыка слилась с голосами в единую какофонию. Его руки стали их руками. Его тело – их телом. И это тело пока выдерживало ни с чем несравнимую мощь Тьмы. Темнейшей Тьмы, что когда-либо появлялась на Севере.
Войска продолжали свой марш…
Вихрь прислонился к окну Кабинета управления, и внутри стало темно, как в бочке. Вихрь надавил на стекло, и оно затрещало под напором. Ромашковые руны потрескались, серебро начало быстро осыпаться. Вместо него по стенам и стеклам поползли, словно морозные, яблоневые черные узоры.
– Назад! – заорала Лара дурным голосом. – Все назад, не смейте лезть!
Ее трясло от ярости. Пальцы еле повиновались, но складывались в сложные защитные плетения. Каждой клеточкой тела она чувствовала, кто там, снаружи. И не желала допустить его внутрь, даже под страхом смерти. То в одном, то в другом окне Кабинета управления мелькали и исчезали чьи-то черные, как чернильная ночь, глаза.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
