Сломанная реальность. Путешествие Аннабель
Глава 1: Путешествие в мир грез
Она появилась из ниоткуда, сама того не желая. Удивлению её не было границ, когда она оказалась на поле желто-коричневой травы. И простиралось оно далеко до края небесного горизонта. Неосознанно девочка двинулась с места и пошла вперёд. Черные, как смоль, длинные жесткие волосы трепал легкий ветер, приносящий с собой запахи конца лета. Она шла, пока своим внезапным появлением не распугала стаю ворон, сидевших на старом потрепанном пугале. Девочка подошла ближе, чтобы рассмотреть его.
— Спасибо, что прогнала их. Это достаточно болезненно, когда они клюют моё и без того изувеченное, дряхлое тело, — голос, казалось, прозвучал из ниоткуда.
— Кто здесь? Кто говорит со мной? — она стала нервно оглядываться по сторонам. Длинные полы юбки в форме колокола танцевали в такт поворотам. Высокий тугой корсет сдавливал грудь и уменьшал подвижность.
— Это я — Пугало. Я вишу перед тобой, как ты можешь меня не видеть? — льняная маска дряхлой куклы задвигалась. Две складки в нижней части «лица» образовали подобие губ, подрагивающих и искривляющихся в такт произнесенным словам.
— Что? Пугало? Но ведь это невозможно? Как… — девочка отпрыгнула в испуге.
— Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. И даже если бы хотел этого, то не смог бы. Ведь я распят на этом деревянном кресте, у меня нет ни рук, ни ног, только эти палки, выходящие из рваного балахона, которыми я, отнюдь, не могу пошевелить. И эта льняная маска, покрывающая пуховые перья, составляющие то, что вы люди называете головой. А возможно или нет — не мне решать. Я просто есть. И сейчас, видимо, я есть для того, чтобы поблагодарить тебя, — ветер развевал драные клочья одежды. Длиннополая шляпа сильно оттеняла лицо, придавая пугалу жутковатый вид. Но страх уже почти покинул девочку, и на смену ему пришел необъятный интерес.
— Поблагодарить за что? — она все еще держалась поодаль странного существа.
— За то, что прогнала воронов. Очевидно, твои мысли были заняты чем-то другим на тот момент, когда я сказал это в первый раз, — он был вежлив и весьма учтив. Поэтому страх окончательно покинул девочку.
— А, хорошо, — ответила она, заглядывая ему за плечо и наблюдая черные точки ворон, сидящих вдали, где огромное красное солнце постепенно заходило за горизонт.
— Да, действительно, так лучше. Хорошо, когда не испытываешь боль, не так ли? — показалось, что он подмигнул.
— Да, думаю, да. Хотя, безусловно, лучше. И давно вы висите здесь? — ей хотелось узнать об этом фантастическом существе как можно больше.
— Сколько себя помню, — из-за льняной маски послышался громкий выдох.
— А что же вы охраняете? Ведь здесь нет ни огорода, ни даже грядки. Да и вороны вас не боятся.
— Не знаю. Видимо, ничего. Я просто вишу. Наверное, в этом есть какой-то смысл, но мне он не открыт. Скорее всего, ответ на твой вопрос знает тот, кто создал и повесил меня сюда, — он приподнял нарисованные брови.
— И кто же вас создал?
— Я этого не знаю. Точнее не помню. Помню только то, что вишу очень давно. А насколько давно и не помню. Но до этого давно ничего, пустота, — его почти безжизненные, пустые тканные, нашитые поверх льна, глазницы были устремлены в даль, в бесконечную вечность алого горизонта.
— Значит, так было всю вашу жизнь? Без каких-либо изменений. Вы просто висите, и всё?
— Да, кажется, так. Разве что моё тело чуть ранее выглядело более презентабельно. Думаю, скоро вороны ничего от меня не оставят, — ей показалось, что пугало усмехнулся.
— Может быть, мне снять вас? — она сделала несколько уверенных шагов вперед.
— В этом нет смысла, ведь у меня нет ног, и я не смогу идти. Да и зачем-то ведь я должен здесь висеть. Неважно, известно мне или нет, зачем, но я должен, — пучки жесткого сена под палками, выходившими с обоих сторон балахона, вздрогнули. Будто пугало хотел пошевелить руками.
— Но ведь вы не хотите больше испытывать боль, почему бы что-то не поменять? Я, возможно, смогу найти или сделать и пришить вам ноги. И тогда вы сможете идти, — девочка сделала еще несколько шагов вперед.
— Кажется, до тебя мне уже кто-то предлагал пришить ноги, но этот кто-то так и не вернулся. Да и не нужно. Ведь у меня есть цель. Я не знаю её, но она есть.
— Но разве это не бессмысленно?
— Нет, отнюдь. Вот сейчас я веду беседу с тобой. Возможно, это и есть моя цель. А возможно и нет. Однако это что-то изменит.
— Что это может изменить?
— Не знаю, знать должна ты.
— Я?
— К примеру, мы могли бы и не встретиться сегодня, и оттого день стал бы другим и для тебя, и для меня. Значит, наша встреча для чего-то была нужна. Но так как моя жизнь останется неизменной, хотя, возможно, найдется пища для ума, твоя же получит новый поворот.
— Да. Наверное, так оно и есть. Вы умны, но как в этом почти бескрайнем поле стали таким?
— Я иногда встречал таких вот путников, как ты. И мы говорили. Одним из них был ученый. Он говорил больше остальных. Слушая его речи, я и стал умнее. Хотя до и после него люди говорили вещи не более и не менее умные.
— Ясно. А не говорил ли ученый, как найти выход из этого места?
— Из этого места? Смотря что ты подразумеваешь под «этим местом». Поле? — она огляделась по сторонам и не увидела ничего, кроме желтой травы и черных точек на горизонте.
— Нет, не совсем. Скорее, эту страну, если это страна.
— Да, страна. Страна людских грёз, как говорил ученый. Но он ведь мог и солгать или не знать наверняка.
— Страна людских грёз? Значит ли это, что я сплю? — эта мысль обрадовала девочку.
— Возможно.
— Тогда, чтобы вернуться, мне нужно проснуться?
— Ну, или наоборот, заснуть. Этого я знать не могу.
— Ясно. Но, может быть, вы знаете, что там, за полем, — она указала пальцем в сторону.
— Нет и не могу. Тот, кто уходил от меня, никогда не возвращался. Хотя тот ученый говорил, что видел по дороге ко мне, и, кажется, оставался на ночлег в старом доме неподалеку. И, кстати, шёл он с той же стороны, что и ты. Странно, что ты не заметила тот дом.
— Да, странно. Но мне кажется, я оказалась сразу на этом поле. Не могу вспомнить ничего, что было до него. Не могу вспомнить даже, как на нём очутилась, — она опустила маленькую головку вниз и покачала ею.
— Так же, как и я. В этом мы с тобой похожи.
— Видимо, так. А как сюда попал тот ученый? И другие, — она снова подняла голову и захлопала длинными черными ресницами. В больших черных глазах замелькала надежда.
— Никто из них не помнит.
— Значит, это действительно сон. Тогда ничего страшного, скорее всего, мы скоро проснёмся и всё вспомним. И, возможно, вы перестанете быть пугалом.
— Ох, как же я об этом мечтаю.
— Мы так долго разговариваем, и я до сих пор не знаю вашего имени.
— У меня нет имени, девочка. Ведь я обычное пугало.
— Но вы говорящее пугало, а это всё меняет. Может быть, мне как-нибудь вас назвать?
— Не стоит. Может быть, мне не дано иметь имя.
— Но почему нет? Ведь это почти ничего не изменит? Ваша цель останется такой же неясной, как и раньше, — она развела руками в стороны и пожала плечами.
— Возможно. Но не будем рисковать.
— Ну, а я — Аннабель. Наверное, мне пора идти, Просто Пугало.
— Не могу знать, Аннабель, но если ты хочешь — можешь идти.
— Прощайте, и удачи.
— И тебе.
Она повернулась к нему спиной и пустилась трусцой. Разговор был, конечно, интересный, но немного странный. Значит, чтобы вернуться в реальный мир, нужно просто проснуться… или заснуть. Пожалуй, она заснёт в том доме, о котором говорило пугало.
Вскоре желтовато-коричневая трава сменилась колючим терновником и высокими зелёными кустами. Шипы впивались в ноги. Идти было трудно, но она шла, так как уже видела впереди очертание здания. Подойдя, наконец, почти вплотную к нему, оказалась у высоких заржавевших узорчатых ворот, окруженных изрядно разрушившейся каменной стеной.
Возможно, когда-то эти ворота были накрепко закрыты, но спустя время замок на них проржавел и сломался. Однако и теперь открыть их было достаточно сложно, ведь терновником и густыми кустами поросло почти всё вокруг. Помимо этого за оградой густо пророс розарий. С трудом, но она смогла немного приоткрыть их и пролезть внутрь. Если ученый и был здесь ранее, то он явно нашел иной вход. Но это уже было неважно. Пробравшись через розовые кусты, она взобралась на каменные ступени дома. Дом, напоминавший скорее небольшой дворец, вероятней всего, был построен в эпоху правления королевы Виктории и был частью грёз какого-нибудь знатного англичанина.
За массивными деревянными дверьми открывался тёмный, может быть, не совсем грандиозный, но впечатляющий зал, потолок которого был украшен огромными канделябрами. Сквозь разбитые окна пробивался дневной свет, и потому многие участки зала были хорошо видны. Как и портрет семейной четы над камином. Мужская фигура в дорогом костюме, стоявшая слева, с краю ото всех, держала в руках золотую трость. Рядом с ней в прекрасных белых кружевных платьях стояли две женщины. Одна чуть помоложе другой. А у их ног Аннабель различила силуэт маленькой девочки, чем-то даже похожей на нее. Однако время несколько потрепало картину, и черты лиц стоявших не было возможным разобрать.
Аннабель прошла в комнату, расположенную справа от зала. Здесь было ещё темнее, чем в зале, за счет того, что окна были занавешены выцветшими, но когда-то ярко-алыми тяжелыми занавесками. Она подошла к окнам и попыталась отодвинуть их, но те оборвались и упали на пол. Свет из окна очертил центр комнаты и обнажил старое пианино. Большинство его клавиш провалилось, но некоторые ещё могли издать слабый звук. Чуть дальше от него можно было различить обтянутую красным атласом софу, вокруг которой были, словно снежинки, разбросаны осколки белоснежной посуды. Аннабель стало интересно, что же произошло, что же привело в упадок этот некогда великолепный дворец. Возможно, его хозяева более не грезили о нём. Если то был всего лишь сон.
Окончив осмотр первого этажа, она поднялась по винтовой лестнице, где обнаружила ряд идущих друг за другом спален. Девушка прошла в самую большую, расположенную в той части дома, откуда открывался вид на внутренний двор и розарий, раскинувшийся под широкой лоджией.
Аннабель сняла с широкой двуспальной кровати пыльное покрывало и легла. Легла, чтобы заснуть — заснуть и проснуться. В доме чужих грез.
Глава 2: Внутри огромного дуба.
«Что за мир открылся моему взору. Странный и причудливый с одной стороны, с другой — опасный и неведомый, порождающий смешанные и тревожные чувства. Что-то явно выглядит неправильно во всём этом. Как и по чьей воле я попала сюда? Что мне делать? Куда идти?» — постоянно крутилось в голове Аннабель.
Почему она не помнила, как оказалась в мрачном, предвечернем густом лесу? Последние ее воспоминания были об особняке, в котором девочка легла спать.
Собравшись с мыслями, она пошла вперёд, в большей степени не осознавая, куда идёт. Сквозь туман, мимо мрачных стволов деревьев, шагая по тропе, образованной корневищами деревьев. Эти странные, похожие на дубы деревья (из-за своей высоты они всё же больше напоминали сосны, но по своему строению были похожи на переросшие дубы) стояли ровно в два ряда, расположившись по обеим сторонам корневой тропы. Эти величественные создания не были столь прекрасны — их массивные, мускулистые ветви и пульсирующее, перетекающее бугристое тело напоминали бьющихся в жуткой агонии мучеников. Будто созданные каким-то злым гением, они одновременно и пугали, и пробуждали жалость. Так как особого выбора в направлении не было, то и проблемы в перемещении также не было. Всё дальше, дальше от начала пути. Глубже, глубже в чащу то ли леса, то ли чего-то извращенно на него похожего. В любом случае, это место было за гранью её понимания.
Внезапно за деревьями послышался шум. Постепенно он нарастал, пугая ее своим приближением. Бьющееся сердце Аннабель вторило нарастающему топоту чьих-то копыт. Но в тот момент, когда их звук оказался рядом, девочка увидела лишь быстро промелькнувшее белое пятно. Девочка остановилась, чтобы немного успокоиться и перевести дух.
Силы заканчивались, но тропа всё продолжала свой узловатый путь. Куда-то далеко за границу тумана, выстроившуюся в почти материальную преграду, запрещающую глазам продолжить путь и видеть то, что скрыто за ней. Каким-то неведомым образом, данной, очевидно, свыше, мыслью, Анабель поверила в то, что путь её уже скоро закончится. Пелена рассеялась и открыла то, что так долго скрывала. Тропа вывела девочку к ещё более огромному, ещё более ветхому дубу. Из-за громадности сооружения она не сразу заметила небольшую дверь между корней в самом его основании. Сон (как казалось ей изначально и впоследствии не раз приходило на ум) приобрел новый поворот. Влекомая чередой совсем непонятных чувств, Анабель подошла и постучала в дверь.
Она постучала, однако шагов не послышалось. Ни шороха, ни скрежета, ни единого звука. Тогда она постучала ещё и ещё. C третьей попытки дверь приоткрылась. Из проёма она увидела два ярких огонька, они мерцали, исчезали на мгновение и снова появлялись. Следом за ними появился звук.
— Что тебе? — всхлипнул незнакомый голос. Он скрипел, как старая пластинка на пыльном граммофоне.
Аннабель молчала, волнение и незнание сыграли свою роль.
— Что тебе? — переспросил голос, скрипя и взвизгивая.
— Вы всё это время стояли у двери? — сказала она первое, что пришло в голову.
— Да.
— Но… но почему же не открыли? — перед ней возник силуэт огромного черного кролика. Но чему она могла удивиться, ведь не так давно говорила с пугалом?
— По традиции — три.
— Что три?
— Стука. Слишком много вопросов и слишком мало времени. Заходи, чай уже остыл.
— Чай?
— Никаких вопросов! Слишком, слишком много вопросов.
Щелчок — и в ту же секунду за дверью зажёгся свет. Свет, мягкий и теплый, поблескивал на шерсти хозяина. Подол его красного махрового халата задевал деревянные мостки, издавая едва слышимый шелест. Внутри дуб был полый. Первый этаж вырублен в самом основании. Таким же был и второй, и, возможно, третий. Туда вели прибитые к деревянной стене ступени. Хозяин любезно помог снять с Аннабель куртку и повесил на один из позолоченных крючков, расположенных на стене у самого входа.
Кухня, сложённая из грубо обтесанного камня и деревянных элементов, была доверху заставлена банками и склянками с наклеенными на них ярлычками с надписями: «Выпей меня», «Съешь меня», «Отравись мной» — Аннабель на секунду показалось, что она уже где-то такое видела. Будто читала когда-то. Или кто-то читал ей. На дубовом столике посередине кухни стояли две чашки чая и тарелка с «Имбирным печеньем» — надпись соответствовала действительности. Мохнатый хозяин нетерпеливо приглашал сесть на один из стульев, стоявших рядом.
Чай и вправду почти остыл, что немного нервировало кролика. Недолго думая, он вылил содержимое в серебристую металлическую раковину, встроенную в каркас кухни, как и вся мебель. После чего, взяв две склянки с надписями: «Керосин» и «Огненное дыхание дракона», подошел к низкой каменной печке. Вылив немного керосина на угли внутри, он открыл вторую банку и направил резкую огненную струю. Керосин вспыхнул, и пламя разлилось по периметру тесной печной духовки. Чайник уже стоял на ней. Оставалось только ждать, когда он вскипит.
— Ненавижу, ненавижу! Почему мне всегда достаются такие гости?! Что за невоспитанность! — выкрикнул кролик, после чего выдал ещё несколько совершенно невнятных пискливых возгласов.
Но когда чайник вскипел, хозяин разлил чай по чашкам, несколько раз взглянув на часы, и немного притих.
— Угощайся! Это лучшее имбирное печенье во всем мире! — сказал он уже гораздо спокойнее, чем прежде, что немного успокоило и Аннабель.
— Действительно вкусное, спасибо.
— Пожалуйста, пожалуйста, — у него явно повысилось настроение.
— А можно попросить сахар?
— Сахар?! Этот чай не пьют с сахаром, деточка! Чему вас только учат в ваших школах?
«Хорошо, обойдусь без сахара».
— Так, что это за место?
— Что за место?
— Да.
— Мой дом!
— Да нет же…
— Да, это мой дом! Мой и только мой! — он снова начал всхлипывать.
— Нет-нет. Я вообще не говорю о вашем доме…
— Не говоришь о моем доме?! Как можно не говорить о моем доме?! — хозяин снова перешёл на писк.
«Да это же не кролик, а мышь какая-то!»
— Я имею в виду, как найти выход?
— Выход находится там же, где и вход, юная леди! И чему вас только учат в этих школах?!
— Да нет же! — от волнения она привстала.
— Именно так!
— Как вернуться?
— Вернуться как? Куда?
— Домой.
— Мы уже дома.
— Вы дома, а я нет.
— Возвращаться нельзя, потеряется время! — теперь вскочил и сам хозяин. Его огромная лапа стала нервно постукивать об пол.
— Да как же потеряется?! Потеряется на что и зачем?
— Если все вернуть назад, придется снова греть чай!
— Вы меня снова не так поняли. Я не имею в виду возвращение во времени, — она вновь села и закрыла лицо ладошками.
— Ты сказала назад.
— Хорошо, тогда как пойти вперёд? — Аннабель убрала руки от лица и внимательно всмотрелась в морду кролика.
— Всё определяется временем — и «как пойти назад», и «как пойти вперед».
— Ладно, — она согласилась с ним только потому, что разговор явно зашел в тупик.
— Ещё чаю?
— Нет, пожалуй, нет.
Он ещё раз взглянул на часы.
— Тогда в постель. Ты и так потратила слишком много времени. Скорее, скорее, ну скорее же. Вставай. Всем в доме пора спать. Что за невоспитанность? И чему вас только учат в тех школах?
Всё ещё продолжая сидеть за столом, Аннабель спросила:
— Всем? Значит, здесь есть еще кто-то?
— Моя жена.
— Жена?!
— Она спит в дальней комнате. И я специально повесил табличку «Не входить». Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?
— Не входить.
— Именно.
— А теперь живо наверх… ох, время, время… — он начал нервно постукивать пальцем по часам.
— Куда идти?
— Наверх, «Комната для гостей».
Поднявшись по ступеням и войдя в длинный коридор, Аннабель наткнулась на дверь с надписью «Комната для гостей». Льняные простыни и такие же покрывала. Вырубленная из дуба кровать, ночной столик и янтарные лампы привечали уютом и приглашали ко сну. Но девочка совсем не собиралась спать. Не то чтобы она не устала. Просто в этом доме и в его хозяине явно мелькало, что-то зловещее. Да и спать в незнакомом месте было бы слишком неразумно и опрометчиво.
Через некоторое время она всё-таки уснула. Но ещё через некоторое проснулась от странного шума. Аккуратно, почти беззвучно девочка вышла в коридор. Шум исходил от той самой комнаты с надписью «Не входить».
Аннабель слышала, лежа в постели, что звук за грубо вытесанной дверью в коридоре стал походить на детский плач, перебиваемый кроличьими всхлипами и неясными причмокивающими хлюпаньями.
Прокравшись в полутьме к комнате жены, слегка приоткрыла тяжелую дверь. Сердце трепетало от повисшего в воздухе напряжения. Казалось, что страх, сковавший ее тело, пронзил и все ее окружение.
Янтарный свет ламп осветил темный коридор. Он смешивался с ярко-алым цветом, заполнившим почти треть помещения. И это красное пятно постепенно приобрело очертания. Это было бесформенное, пульсирующее существо, состоящие из плоти. Оно расплывалось по стене, а потом вновь сжималось, удаляясь воронкой куда-то внутрь стены.
Посреди комнаты стоял хозяин дома и хладнокровно, почти безэмоционально (за исключением периодических радостных всхлипов) кидал, словно поленья в топку, лежавших на полу младенцев в воронку посредине этого пугающего и мерзкого на вид существа.
Это нечто же, в свое время, издавало то самое причмокивающее хлюпанье. Существо жадно поглощало нежное мясо. По крайней мере это так выглядело. Во всяком случае, младенцы исчезали в воронке и оказывались уже где-то за стеной.
Ноги Аннабель стали ватными, а кролик уже закидывал в чудовище последнюю жертву. Рука соскользнула с ручки, и громоздкая дверь с шумом захлопнулась. Хозяин услышал. Он тут же распахнул её резким ударом своей большой задней лапы.
— Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя здесь быть! — на этот раз писк звучал, как сирена скорой помощи. — Я же предупреждал! — всхлипнув ещё раз, он схватил девочку за руки и втащил в комнату.
«Всё, я пропала!» — звенело в голове Аннабель.
Кролик стал толкать ее к бесформенному красному монстру. Ещё несколько метров — и она погибла. Он толкал и толкал всё ближе и ближе. А попытки Аннабель вырваться были не очень-то. Она почти чувствовала, как нечто сжимает её тело, всасывает в себя.
И тут девочка увидела… то, что могло ее спасти. Часы — они висели на поясе кролика. Только бы успеть. Да! Аллилуйя! Кролик и сам не успел заметить, как его ненаглядный атрибут полетел вслед за детьми.
— Нет!!! — всхлип оглушил.
Он рванул к существу и попытался быстрым движением достать их изнутри, но лапу вытащить уже не смог — она медленно поглощала его. А кролик только и мог, что рваться и кричать, всхлипывать и кричать: «Нет, нет!!!»
Что же теперь? Сердце бешено колотилось, не давая мыслям свободы. Они летали где-то около разума. Наконец, тело стало двигаться само по себе. Оно рванулось назад в коридор, по коридору и вниз, на кухню. Там руки Аннабель быстро и автоматически схватили две склянки с надписями «Керосин» и «Огненное дыхание дракона». Взлетев по лестнице обратно к комнате с табличкой «Не входить», она распахнула дверь. После чего облила западную стену содержимым из банки «Керосин», полностью опустошив её, и, вернувшись к выходу, открыла «Дыхание дракона». Стену объяло пламенем. Существо запульсировало с бешеной скоростью. Плоть чернела и отслаивалась обугленными хлопьями. Вскоре пламя быстро перекинулось на параллельные стены. Надо бежать. Пулей к выходу. Закрыто. Не может быть! Что говорил кролик? «Вперёд». Куда именно? Вот же проход рядом с кухней. Аннабель казалось, раньше его здесь не было. Через дверь, через корневища, на мокрую землю и на свободу. По поросшей травой тропе, дальше от дубового дома. Оглянувшись через пару метров, она долго смотрела на то, как горит и догорает старый дуб.
Глава 3: Тропой любви.
Пламя, как ни странно, не перекинулось на соседние деревья, и путь вперед был безопасен, хотя кто его знает?
По-видимому, в этой части леса недавно прошёл дождь (такая мелочь, как странные погодные условия, уже не могли удивить), и всё вокруг заполнилось легкой синеватой дымкой.
Трава имела темно-бирюзовый окрас и была покрыта крупными влажными каплями. После длительного вдыхания паров смога воздух казался ещё более свежим и прохладным, чем как это бывает после дождя. Деревья здесь уже не стояли в один тесный ряд и более чем представляли собой обычный лес. Но Аннабель всё равно не стала сходить с тропы, независимо от того, какой непроходимой и еле видной она бы не была. И её терпение было вознаграждено. Деревья стали редеть, и лес, наконец, уступил место едва различимым в тумане полям. Присмотревшись, в этой густой дымке она смогла разглядеть очертания небольшого особняка. Через несколько шагов из тумана проступила окружавшая его высокая металлическая ограда. Ещё через несколько шагов она заметила то, что на самой ограде, помимо резных кованных вставок, было ещё что-то чужеродное. Как оказалось, этим чем-то были куклы. Множество прогнивших деревянных кукол в изодранных платьях и кое-где плюшевые медведи. Высокие ворота ограды были широко распахнуты. Немного помедлив, она вошла в них.
Перед вытянутыми окнами раскинулись многочисленные кусты розария. Они почти полностью закрывали висевшие рядом детские качели, которые, будучи раскачанными ветром, терлись и шелестели о них. Не было возможным представить, что особняк обитаем.
— Мы ждали тебя целую вечность, — произнесенная в унисон двумя голосами фраза напугала и заставила обернуться.
— Мы так долго тебя ждали, — как оказалось, голоса принадлежали молодым девушкам, только что вышедшим на порог.
Они стояли вплотную друг другу, настолько близко, что это дало волю ужасным предположениям. И предположения оправдали себя, как только Аннабель подошла ближе. Они были сиамскими близнецами, сросшиеся боками. Их розовое и бежевое платьица с рюшками сшивались посередине красной лентой. А длинные смоляные косы соединены у кончиков розовым бантом.
— Ванна уже готова, — и снова в унисон распевали они сладостными девичьими голосками.
— Что? — девочка никак не могла понять, о чем говорят эти две женщины.
— У тебя было длинное путешествие, нужно привести себя в порядок, — заговорила, наконец, в одиночку левая.
— Хорошо, — Анабель стало интересно, какие секреты были в их шкафу.
Войдя в просторный холл с висящими канделябрами, пламя которых мягко ложилось теплом на стены и предметы, сестры (как подумалось девочке) сопроводили Аннабель на этаж выше по одной из двух винтовых лестниц. Высокие окна прикрывали шёлковые, немного выцветшие занавески, и потому в тех местах, что не были доступны свету свечей, было достаточно темно. Резкие тени падали от предметов, создавая в воображении образы фантастических эфемерных существ.
В ванной комнате было не меньше различных сосудов, чем и у кролика, но большинство надписей на них поблекло и узнать их содержимое представлялось возможным только после открытия. От воды исходил приятный свежий пар. В воздухе стоял запах ароматных масел. Как только сестры покинули Аннабель, девочка погрузилась в горячую блаженную воду. После часа или, возможно, двух, расслабленная и чистая она вышла в коридор. Они уже ждали.
— Что за одежда? — спросила правая.
— Нам нужно переодеть тебя, — укоризненно произнесла левая.
Жестами они указали следовать за ними. Она покорно пошла следом.
Гардеробная была огромной, и, казалось, здесь было около миллиарда различных нарядов. У одной из стен располагался трельяж. Рядом с ним будуарный столик, а под ним стул на два смежных сидения.
В течение нескольких часов они подбирали для неё наряды, примеряли, надевали, очень долго, постоянно оспаривая решения друг друга. И чем сильнее было их рвение и экспрессия, тем более Аннабель походила на куклу. То и дело их тянуло в разные стороны, что провоцировало обеих на новые споры. Но, наконец, они всё же пришли к одному решению.
Хотя на этом дело не закончилось. Ни одна женщина, по словам обеих, не могла бы обойтись без макияжа и прически. Они посадили девочку за будуарный столик, а сами встали сзади. Наклонятся, разумеется, сестрам было не совсем удобно. Они снова начали тянуть друг друга в разные стороны. В итоге одна встала со спины, другая — с боку, и каждая занималась своими вещами. Правая — прической, левая — макияжем. По ходу своей работы они не слишком обращали внимание на работу друг друга, и потому не спорили, а делали все достаточно быстро. Но когда работа была окончена, результат не впечатлил ни ту, ни другую. И они вновь поменялись местами, встав уже с другого боку, чтобы исправить и сделать всё по-своему. Казалось, эта процедура будет длиться бесконечно, но в конце концов все закончилось. И обе девушки очень гордились своей работой.
— Ты великолепна! — воскликнула правая.
— Ты мастер! — воскликнула левая.
Они еще долго расхваливали друг друга, пока не вспомнили о том, что девочка до сих пор сидит на стуле и ждет.
— Вы ведь сестры? — Аннабель захотелось узнать, так ли правдиво ее предположение.
— Так и есть, — восторженно заявили они в унисон.
— И ты тоже можешь стать нашей сестрой, — заметила левая.
— Нашей младшей сестрой, — добавила правая.
— Мне не слишком удобно говорить это после того, как вы позаботились обо мне, но я, пожалуй, откажусь.
— Откажешься?! Но мы так долго ждали тебя. И уже полюбили.
— Это приятно слышать, но нет.
— Думаю, что утром ты передумаешь, — предположила левая.
— После того, как поешь и поспишь, — добавила правая.
— Возможно, — девочка не стала спорить.
После вегетарианского ужина, который совершенно не насытил желудок, Аннабель уложили в просторной яркой спальне: широкая двуспальная кровать, застеленная красным шелком в тон к занавескам, белый ворсистый ковер на полу, ночные столики с розами из сада в высоких керамических вазах и канделябры со свечами. С мерно отстукивающими время громоздкими напольными часами. Уютная, удобная, великолепная и почти королевская спальня. Некоторое время Аннабель посещало желание остаться. Ещё через какое-то время она отогнала эти мысли, но с большим трудом. Сестры ушли, пожелав ей спокойной ночи и поцеловав в лоб. Она закрыла за ними дверь на задвижку, ни минуты не сомневаясь в правильности своих действий. В конце концов эти две странные девушки не показались ей опасными. И ведь девочка закрыла дверь, а значит, может немного поспать, ни за что не переживая.
Она уснула достаточно быстро. Спала беспокойным, терзаемым кошмарами сном. Находясь на грани между реальностью и дремой, в какой-то момент Аннабель начала слышать голоса. И ещё долго была не в силах понять, откуда они исходят. Из её подсознания или извне — из комнаты.
— Она сказала, что не хочет быть нашей сестрой.
— Она может передумать.
— Она может не передумать.
— Но если мы пришьем её сейчас — она может обидеться.
— Она привыкнет.
— А вдруг…
Сделав над собой немалое усилие, Аннабель открыла глаза.
Сестры и вправду были здесь. Здесь, рядом. Они прошли через тайный проход за напольными часами, — под слабым освещением свечей девочка могла видеть открывшееся отверстие в стене. В руке одной была длинная острая игра, в руке другой — толстая вязаная нить. Они хотели пришить ее к себе.
Немедля она вскочила с постели и ринулась к выходу, но они перекрыли проход.
— Куда ты? Мы ведь любим тебя. Просто хотим, чтобы ты осталась вместе с нами.
— Я уже сказала — нет! — прокричала Аннабель.
— Ты передумаешь, должна передумать. Мы будем заботиться о тебе.
— Нет! — девочка сделала рывок по направлению к напольным часам и нырнула в темноту.
Они бежали вслед, выкрикивая одну и ту же фразу: «Мы любим тебя». Аннабель бежала без оглядки, все быстрее и быстрее, но голоса не стихали. Бежала по облицованным камнем тёмным коридорам, где редкие углы были освещены канделябрами. Бежала, пока на пути не возник тупик.
В этом мраке она не сразу заметила дверь. Потянув за ручку, девочка оказалась в подвальном помещении особняка. Пол был завален прогнившими картонными коробками и деревянными ящиками. Кое-где можно было видеть детские игрушки и фотографии. На противоположной — стене дверь, ведущая к свободе. Крики сестер постепенно приближались. Пробравшись сквозь груду исторического мусора, она обнаружила, что дверь наружу заперта.
«Неужели я останусь здесь навечно? Окно. Но высоко. Можно попробовать. Только бы оно было открыто».
Аннабель взобралась по коробкам вверх и потянула за ручку. Ей пришлось приложить силу. Штукатурка в щелях отслаивалась и падала на пол. Близняшки уже ворвались в помещение. Окно открылось, осталось только вскарабкаться. Схватившись за раму, девочка подтянулась и убрала одну ногу с коробок. Ни одной засечки, ни одного уступа — не за что зацепиться. Подтянувшись еще немного, смогла поставить колено на подоконник. Осталось протиснуться, и конец этому кошмару. Сестры были связаны, и передвигаться им было неудобно, это выигрывало время для Аннабель. Но близняшки настигли и успели всеми четырьмя руками обхватить девочку за ноги. Однако ей удалось высвободить одну ногу и лягнуть их. Удар попал в шею левой девушке. Она не смогла удержать равновесие и свалилась с коробок на пол, потянув за собой сестру. Аннабель, вылезла из окна, оказавшись снаружи, на влажной траве, оперевшись о землю обоими ладонями. Она поднялась на ноги, и в тот момент уже ничего не могло остановить её. Девочка бежала и бежала все дальше и дальше. Возможно, даже быстрее, чем в предыдущий раз. Они уже не пытались догнать ее, но не перестали посылать вслед свои безумные фразы: «Вернись! Мы прощаем тебя, только вернись. Останься с нами! Будь нашей сестрой!» Крики угасали с каждым новым метром. И только тогда, когда они смолкли, Аннабель остановилась. Упала на мокрую траву, внимала стуку своего сердца и совершенно не хотела знать, что ждет ее дальше. Холодный ночной туман обволакивал ее со всех сторон. Но даже сквозь него Аннабель увидела очертания белого коня, что внимательно наблюдал за ней. Интуитивно она поняла, что животное было здесь не просто так. И не просто так Аннабель видит его уже во второй раз. Но стоило девочке встать и сделать движение в сторону коня, как тот фыркнул, бросился с места и заскакал прочь. Далеко за границу тумана.
Глава 4: Красота требует жертв.
Вскоре местность изменилась. Аннабель оказалась перед жёлтыми полями. Такими же, как те, что она видела в начале. Там, где девочка познакомилась с пугалом. Аннабель продолжила идти по полю в надежде услышать уже знакомый топот копыт. Почему-то девочка была невероятно уверена в том, что если сумеет запрыгнуть на этого прекрасного жеребца, то вмиг унесется на нем домой. Как можно дальше из мира грез. Ведь она почти помнила этого коня и знала, что он точно как-то связан с тем реальным миром, из которого пришла. И когда Аннабель сядет на него, то обязательно все вспомнит. Всю свою настоящую жизнь. То, откуда она, и всех своих родных, которые наверняка ее очень ждут и любят. Аннабель была уверена.
Ночной туман еще не рассеялся. Но небо уже давно просветлело. Она шла по бескрайнему полю, поросшему лишь желтой, жесткой травой. Девочка шла долго, слишком долго, чтобы отчаяться и почти утратить надежду. Но в какой-то момент увидела впереди строение. Небольшой, с соломенной крышей и стенами, собранными из ветвей и прутьев, дом, напоминающий бунгало. Помня свои недавние приключения, она, ни в коем случае не желая в него попасть, двинулась левее, чтобы его обойти. Спустя какое-то время он исчез в тумане, но снова появился, возникнув прямо перед ней.
Аннабель хотелось надеяться, что она случайно повернула в его сторону, заблудившись в туманной дымке, и повторила попытку обойти дом. На этот раз держа курс правее, девочка побежала. И снова дом исчез в тумане, и снова проявился! Только уже гораздо ближе, чем это было до этого. Тогда она повернулась и стала бежать назад, но всё опять повторилось. На этот раз он стоял ещё ближе. Словно кто-то играл с ней.
«Что ж, тогда придётся наведаться в гости и в этот дом», — решила девочка.
Ни веранды, ни даже нескольких ступеней у порога, да и окон — ничего этого не было. Подойдя, Аннабель постучала в дверь из деревянных прутьев.
Послышалось громкое топанье и похрюкивание. Дверь открыло существо, казавшееся на первый взгляд человеком с достаточно приятными чертами лица и отличным телосложением. Голову покрывали короткие светлые волосы. Его, пожалуй, можно было даже назвать красивым, если бы не одно но: вместо носа у него был свиной пятачок! К тому же, дышал он слишком часто и громко, выдавая на выдохе неприятный хрюкающий звук.
— Добро пожаловать, хомо сапиенс. Рад встретить столь симпатичную женскую особь.
— Я тоже… рада, — Аннабель растерялась и не знала, стоит ли ей обижаться на то, как он ее назвал.
— Проходите. Позвольте показать мою коллекцию, вы непременно её оцените. А также позвольте угостить вас желудевым спиртом.
По округлым стенам бунгало были развешаны оторванные, отрубленные, отрезанные, законсервированные, замороженные части человека и животного. Большинство из них прибито гвоздями к дощечкам. На одной такой висела человеческая нога, рядом с которой кто-то написал «Пну тебя». У одной из стен стоял небольшой шкафчик, очевидно, с похожими образцами. Колбы и аквариумы с заспиртованными младенцами и чем-то ещё, не поддающемся описанию. Какие-то инструменты, напоминающие орудия инквизиции: огромные шприцы, щипцы, риторы. Несколько бутылок со спиртом и жидким силиконом — всё это добавляло убранству жуткую атмосферу. Аннабель обуял страх, но она постаралась не подавать виду. То ли из любезности, то ли из-за того, что хотела казаться сильнее.
На тумбочке около хирургического стола лежали несколько фотографий свиней, стоящих на двух ногах. Девочка на несколько секунд задержала на них свой взгляд.
— Вы обратили внимание? Это мои предки. На той, что в центре, — мой прадед. У нас очень большая семья. Садитесь здесь. Я угощу вас желудевым спиртом и поведаю о своей родне.
Свин поставил табурет около хирургического стола, к которому принёс, торжественно водрузив на него, большую, прозрачную бутыль. После чего разлил спирт по стаканам.
Напиток разгорячил гланды, грудную клетку и желудок. Всё горело. Но в тот же миг последние проблески страха покинули девочку. Взглядом она начала искать другой выход. Хотя кролик и говорил, что выход находится там же, где и вход, однако уже дважды Аннабель сбегала через новую дверь… или окно.
— Испокон веков моё поколение занимается фермерством. И только я отошёл от сложившихся устоев, посмев посвятить свою жизнь науке, — он взял из-за шкафа второй табурет и поставил его рядом с тем, на котором сидела Аннабель. Резво запрыгнув на него, свин так же выпил стакан своего напитка.
— А чем именно вы занимаетесь?
— Как раз хотел рассказать, — на его лице или, точнее, рыльце, появилась улыбка. — Я занимаюсь исследованиями в области генной инженерии. А именно — изменяю ошибки, допущенные Богом, — Аннабель показалось, что Свин разнервничался. Он налил второй стакан желудевого спирта и выпил его в несколько глотков, громко хрюкнув в конце.
— И что это за ошибки?
— Уродство! Уродство большинства организмов. Мы, свиньи, уродливы. А вы, люди, истинные Божьи создания, совершенны. Потому я изменил свое тело?! Я был уродлив! Я был свиньей! А теперь?! А теперь посмотри, как я прекрасен. Однако есть то, единственное, что осталось изменить… но об этом позже, — он спрыгнул с табурета и стал ходить кругами по круглому помещению со скрещенными за спиной руками. Свин вновь начал рассказывать про своих родственников, ругая тех за их внешность и манеры.
В какой-то момент он сделал глубокую паузу, и тогда Аннабель смогла задать ему вопрос о лошади, которую видела не так давно. И которая, как ей казалось, поскакала в эту сторону.
— Лошадь… Хм, — свин остановился, поднес маленькую ручку к подбородку и глубоко задумался.
— Хотя мне кажется, что это скорее конь.
— Боюсь, что не могу знать, юная леди. Так вот… Продолжая мой разговор об уродстве нашего вида, я хочу вновь вернуться к той детали, что мне осталось изменить. Видите ли… этот ужасный пятачок. Он отнюдь меня не красит. И уже достаточно давно я находился в поисках. Мне нужен был нос, по-настоящему достойный этого лица. У тебя великолепный нос! И он бы мне подошел.
— Вы… — оторопела девочка.
— Я хотел бы попросить его у тебя.
— Вы шутите? — Аннабель остолбенела.
— Нет. Я говорю серьезно. Мы ведь можем просто поменяться.
— Мне, пожалуй, пора, — девочка встала с табурета.
— Нет. Стой!
— Я пойду, — она сделала уверенный шаг в сторону выхода. Но покачнулась и оперлась на крышку хирургического стола.
— Нет. Если ты не отдашь нос сама, я возьму его силой, — и он сделал резкий выпад в сторону Аннабель, обнажив острые жёлтые зубы.
Ещё мгновение, и он вопьется ими в ее плоть. Увернувшись, она попыталась сделать новый шаг в сторону выхода. Но тело не послушалось. Алкоголь уже затуманил разум. Он напрыгнул на неё сзади. Его острые зубы впились в левое плечо. С большим трудом ей удалось скинуть свина на пол. Но не успела она сделать и нескольких шагов к выходу, как он повторил свою попытку вновь. Споткнувшись о табурет, девочка упала на пол вместе со свиньей. Попыталась встать, но не удалось и пришлось ползти. Свинья оказалась лежать на ее ногах. Ближайшим от девочки был тот самый запертый шкаф. Она открыла дверцу. Существо впилось зубами в ногу. Только бы дотянуться. Он полз по бедру вверх. Сейчас эта тварь доползет до ее шеи. Ещё немного, еще чуть-чуть. Дверца уже приоткрыта. Рука нащупала шприц с жидким силиконом. И в этот момент свин навалился на её загривок. Аннабель удалось перевернуться и за долю секунды воткнуть шприц в розовый пятачок. Девочка нажала на поршень, и силикон перелился. От того пятачок начал раздуваться. Она вливала и вливала, пока рыльце не лопнуло. Ошметки полетели в разные стороны. Свинья завизжала, упала на пол и некоторое время лежала, билась в конвульсиях. Через некоторое время всё стихло. Аккуратно поднявшись, Аннабель добралась до второго табурета и села. Раны от укусов кровоточили. Здесь, однако, было все необходимое для того, чтобы обработать и перевязать раны, но придётся подождать, пока пройдет опьянение. Через какое-то время она обрызгала раны спиртом, дошла до шкафа, взяла с полки бинт и перевязала себя, после чего вышла из хижины. Кто-то однажды сказал: «Что нас не убивает, делает сильнее. Так и что же дальше?»
Эта история является насмешкой над человеческой эволюцией. Жертва так искренне желает стать охотником, что в итоге у нее это получается.
Глава 5: Болотный житель
Аннабель шла по полю, пока то не закончилось у края леса. У неё засосало под ложечкой. С некоторой неохотой она вошла в чащу. Долгое время бродя по чернолесью, Аннабель так никого и не встретила и ни на что не наткнулась. Ей казалось странным, что до этого момента дома и жилища встречались ей чуть ли не каждый час по пути. Хотя девочку это совсем не расстраивало.
«Поменьше бы психов. Хотя если бы попался кто-нибудь адекватный и сказал мне, наконец, где выход...»
Она продолжала идти. Смеркалось. С влажной, кое-где устеленной листвой земли поднялась синяя дымка. Из-за чёрных густых крон почти не было видно неба. Внезапно откуда-то сверху посыпался дождь светящихся точек. Миллионы светящихся хлопьев: падающих, осыпающихся, взмывающих, перемещающихся потоком вправо и влево, вниз и вновь вверх. Всмотревшись, Аннабель поняла, что это были мотыльки. Стаи светящихся мотыльков. Они кружили и далеко, и близко. Вокруг неё и совсем рядом, касаясь и шелестя. Они трепетали в сердце Аннабель, освещая путь. С их помощью девочка преодолела лесную чащу.
Она вышла из леса. На этот раз перед ней открылось болото. На разрозненных бирюзовых островках росли деревья. Плакучие ивы катили свои слезы до текущих между клочков суши водных потоков. Идти здесь казалось опасным, но Аннабель не видела смысла в том, чтобы вернуться обратно. Она вернулась в лес, но только затем, чтобы взять палку подлиннее. Через некоторое время девочка нашла то, что было нужно — длинный, метровый, почти прямой ствол осины. Она начала свой путь по болоту. Свинцовые тучи на иссиня-чёрном небе напоминали намокшую вату и грозились упасть. Сквозь трещины между ними лился лунный свет. Зеленоватое фосфорирующее свечение исходило от каких-то растений в воде. И потому Аннабель видела дорогу перед собой почти хорошо.
Хотя дорогой это было назвать сложно. Кое-где ей приходилось перешагивать, а где-то -- перепрыгивать с островка на островок почти твердой земли. Ноги быстро промокли и вскоре почти онемели. Возможно, если бы она шла быстрее, то могла бы согреться. Но идти быстрее она не могла. Ветра не было, но температура, само собой, стояла низкая. Возможно, в это время где-нибудь за болотами она и была выше, но мутная, почти не отражающая свет жижа делала воздух невыносимо холодным. Аннабель надеялась на то, что вскоре она преодолеет топь и выйдет на сплошной сухой берег. Но казалось, что топь не знает конца.
Даль темнела, и разглядеть что-либо было практически невозможно. Кое-где за островками, за ивами и тростником слышались достаточно громкие шорохи и плеск воды, мелькали чёрные тени. В какой-то момент Аннабель показалось, что она слышит нечто, похожее на крик утки. Вскоре этот звук повторился, а потом снова и снова, пока девочке не стало казаться, что он её окружает. Слева и справа, спереди и сзади — странная нарастающая какофония. Аннабель стало жутко. Она попыталась ускориться настолько, насколько это было возможным. Внезапно впереди, ниже горизонта, появился свет. Он сильно отличался от того, что исходил от растений, и точно не был лунным отблеском. Девочка решила направиться к нему. Чем ближе она приближалась к этому свету, тем больше деревьев преграждало ей дорогу. Здесь были уже не только ивы, но и другие деревья, переплетавшие свои ветви там, где ей нужно было пройти. Земля стала тверже, но местность всё ещё оставалась болотистой. И потому то там, то здесь девочка периодически продолжала проваливаться в мерзкую топь. Ветви больно обдирали кожу, хлестали и царапали. Детские ноги изнывали от боли. Свет впереди нарастал. Ведь надежда всегда сильнее той боли, что мы испытываем. Даже если эта надежда всего лишь иллюзия.
Наконец, деревья начали редеть, и Аннабель вышла на большой и просторный участок, освещенный тем самым светом. В центре, окруженном деревьями, располагалось небольшое озеро, а в центре же самого озера находился крупный островок со старой обветшавшей хижиной, от которой и исходил свет. К хижине вёл ряд самодельных мостков из бревен. Аннабель замерзла. Её онемевшие ноги сводило от холода, да и передвигалась она с большим трудом. Хрупкие пальчики рук еле-еле удерживали шест. Она думала, что ей не стоит наведываться в дом на болоте, но не могла найти иного решения. Собрав оставшиеся крупицы сил, она преодолела мостки и оказалась перед жилищем. Девочка постучала в сделанную из толстых прутьев дверь. Через секунду послышались шаги. Дверь распахнулась. Вначале она не видела ничего, кроме света, но спустя некоторое время очертания хозяина стали ясными. Это был невысокий, немного сутулый, лысоватый мужчина со странным диковатым взглядом. Под глазами навыкате были заметны синяки. Тело очень жилистое и худое. Под почти прозрачной кожей просвечивались венозные переплетения.
— Ребенок?! Здесь?!
— Ну, уже не совсем ребенок. Меня зовут Аннабель.
— Сто лет живого человека не видел, заходи же скорее, — его рот словно застыл в улыбчивом оскале, — садись у огня, согрейся. Ты будешь есть? -- он отошел, давая ей просочиться внутрь и открыв вид на полукруглое помещение с совсем простой, самодельной мебелью из дерева и прутьев.
— Да, не откажусь, большое спасибо.
Аннабель поспешила к стулу, находившемуся подле костра в центре помещения. Огонь был разведен в углублении в полу и обложен со всех сторон камнями. Странный человек открыл люк в полу и стал спускаться. Со своего стула Аннабель могла видеть уходящие вниз железные ступени металлической лестницы и каменную кладь стен. Через некоторое время на пол начали вываливаться жестяные банки, напоминающие консервы. Через какое-то время вслед за ними явился и сам человек.
— Сейчас сготовим ужин, — произнес он.
Человек начал собирать банки с пола и класть их на стол, находившийся у стены напротив Аннабель, прямо за костровищем. После того, как он выложил все консервы на стол, придвинул его к девочке. Выстроил банки в ровную шеренгу, по только ему известному порядку и повернул все этикеткой к гостье. После чего, взяв странной формы инструмент, начал вскрывать каждую от первой справа до последней слева.
— Этим я питаюсь уже многие годы.
— А что же вы делаете на болоте так долго?
— Как что, девочка? Живу, -- он придвинул к столу стул и сел напротив, скрестив руки на груди.
— Но ведь у вас есть какое-то занятие? Не просто же так вы здесь живете?
— Ну, иногда я охочусь. На местных уток, а в основном ничего-то особо и не делаю, -- он устало выдохнул и как будто о чем-то задумался.
— Так если же вы охотитесь, почему едите одни сплошные консервы?
— Потому что мясо этих уток отравлено. Видишь ли, утки в местных болотах очень опасны. Один их укус или царапающий удар сильной когтистой ластой способен доставить смерть в ужасающих муках. А всё из-за этого их яда. Тебе очень повезло, что ты не встретила ни одной по дороге, -- он одарил ее удивленным взглядом.
— Но ведь вы так жили не всегда?
— Нет, не всегда, но это слишком долгая история. А ты голодна и тебе нужно поесть. Согрелась хоть немного?
— Да, спасибо, мне уже совсем не холодно.
— Тогда давай я научу тебя есть, -- он пододвинулся поближе.
— Научите есть?
— Да, видишь ли… все компоненты в этих банках: овощи, фрукты, мясо. Всё нужно есть в определенных пропорциях и комбинациях, потому как это не совсем обычная еда. В каждой такой банке содержится то или иное определенное вещество, которое в одиночном употреблении может привести к нехорошим последствиям.
— Каким?
Внезапно Аннабель заметила, что стоящий в тени человек фосфорицирует. Его кожа светится.
— Ну, могут выпасть волосы или начнут отслаиваться ногти. Может начаться привыкание или наступит смерть. Хотя такую смертельную еду я тебе не даю. Честно говоря, я и подзабыл, в чем именно содержится этот компонент. Да, кажется, в осьминоге.
— Но мне достаточно и того, что у меня могут выпасть волосы.
— Не волнуйся. Сейчас я покажу тебе все безопасные комбинации. И ты сможешь нормально поесть.
«Да уж. Нормально!» — мысленно воскликнула Аннабель.
И он начал показывать. Помидоры и баклажаны из первой и третьей банки с говядиной из пятой; непонятную желтую жидкость из четвертой с рисом из восьмой. И так далее, пока голова Аннабель не опухла от количества этих математических последовательностей.
— Ну, я тебе все показал. Вот, возьми ложку и приступай. И расскажи мне наконец, как же ты сюда забралась?
И Аннабель поведала ему всю историю от начала и до конца, начиная с пугала и с того, как она странным образом оказалась в лесу с огромными дубами.
-- Ах, кролик! -- воскликнул внезапно человек. -- Да, да, приходилось встречаться. Видишь ли, он просто помешан на времени. И не мудрено. Ведь какая же все-таки у него сложная работа, -- мужчина кашлянул в руку.
Аннабель с трудом припомнила одну из простейших увиденных комбинаций и с опаской начала есть. Она не хотела показаться невежливой и не стала просить повторить все с начала.
«Ну, хотя бы не мгновенная смерть. Волосы, может быть, и отрастут. А ногти вообще непонятно зачем нужны».
Аннабель судорожно поднесла ложку ко рту. Кончиком языка попробовала бесформенную массу и проглотила целиком. И оказалось, по крайней мере, в этот момент, что ничего вкуснее девочка не пробовала никогда. Вскоре она позабыла все страхи и уплетала еду ложка за ложкой. Войдя в раж, Аннабель осознала, насколько сильно, на самом деле, она проголодалась. Но о правилах не забыла. И ела только из тех банок, которые определила, как правильнее. По крайней мере, она надеялась на то, что всё запомнила верно. Ну, может быть, и не всё. Из банки номер девять она черпала картофельное пюре, а из жестянки номер двенадцать -- рыбное филе. Что находилось в банке номер десять, она так и не определила, но на вкус ей это очень понравилось.
-- А что у него за работа? -- с удивление спросила девочка.
-- Как же? Он возвращает души нерожденных младенцев обратно в утробу. На другую сторону, понимаешь? Там, где они растут. Понимаешь?
Девочка завертела головой из стороны в сторону, молчаливо показывая, что не понимает ничего.
-- Впрочем я и сам не знаю, что это за другая сторона, -- он нахмурил надбровные дуги, на которых полностью отсутствовали брови. И почесал подбородок. -- Кстати, я ведь видел того белого коня на днях. Я то уж думал, что причудилось...
-- Где?! -- сердце Аннабель затрепетало. Она чуть ли не вскочила от радости.
-- Почти прямо за моим домом. Я покажу тебе направление, в котором он ускакал утром. А сейчас... Ты наелась? -- он оценивающе взглянул на нее своими серыми, очень блеклыми, но добрыми глазами.
— Да. Все очень вкусно. Спасибо, -- она кивнула как бы для пущей убедительности.
Человек встал со своего стула и, торопясь, всё убрал. После чего спросил:
— Ты будешь ложиться?
— Да, пожалуй. Я очень устала.
— Хорошо, тогда я постелю тебе у очага.
Он отодвинул стол и бросил на его место старый пуховый матрац и совсем небольшую перьевую подушку. После чего отошёл к ветхому деревянному шкафчику и долго-долго в нём ковырялся, пока не нашёл более-менее чистую простынь и сильно изъеденное молью шерстяное покрывало. Вернувшись, он застелил матрац простынёй и бросил покрывало сверху.
— Ну, вот и всё. Ты можешь лечь.
— Большое вам спасибо.
— Не за что. Я, можно сказать, ничего-то и не сделал.
Аннабель не стала с ним спорить и просто легла. Лёжа у костра, она смотрела на то, как в нём горят угли и трещат поленья. Потом она повернула голову в сторону лежавшего в тени у стены человека. На него ложились отсветы от пламени, но всё же большей частью он находился во мраке. И в этом мраке она отчетливо видела, что его кожа действительно светится. Мягким зеленым флюром. Впрочем, её это уже не шокировало. Чему ещё она может удивляться после всего того, что видела в этих странных местах. Она заснула с мыслью: «Он хотя бы добрый и поможет мне найти коня».
Наутро, когда Аннабель объявила о своем уходе, он долго уговаривал ее остаться:
— Но как же так-то, ведь ты там пропадёшь! Это страшный и опасный мир. В нём нет ничего хорошего.
— Неправда. Вот и нет. Ведь я нашла вас, а есть ещё Пугало.
-- И вовсе я не пропаду, ведь сюда же добралась. К тому же мне нужно домой. Правда, не помню, где он. Но уверена, что там меня ждут. Я это чувствую. Мне лишь нужно найти ту лошадь. Вы ведь покажете, в каком направлении она ускакала, вы мне обещали, -- она посмотрела на него грустным, умоляющим взглядом черных и глубоких как омут глаз.
— Если обещал -- покажу, -- он с минуту помолчал, а потом задвигался. -- Ладно, упрямица. Но ты должна обязательно взять с собой пару-тройку моих консервов и тёплую одежду. Сейчас поищу что-нибудь подходящее.
— Конечно. Я согласна.
— Ну, а как же иначе.
Мужчина отошел к тому самому ветхому шкафу и стал в нем рыться. Шкаф при всех своих миниатюрных габаритах казался бездонным.
— О, посмотри-ка! Какое отличное пальтишко я для тебя нашёл, — он выгрузил из шкафа протертое кожаное пальто. — Да ведь я сам его сшил когда-то в свое время. Из кожи тех гадких уток, что плавают в округе. Ах, да. Ведь я также делал сапоги. А где же они? А, вот, смотри какие. Высокие, кожаные — мечта любой модницы.
Аннабель была другого мнения, но все равно их надела. Человек помог надеть пальто, после чего спустился в погреб. Набрал побольше своих любимых яств и положил их в холщовый мешочек. Мешок со всем содержимым был вручен девочке.
— Тяжелый.
— Это ничего. Сейчас наденем его на палку, и будет легче. Ну, вот и всё. Надеюсь, теперь не пропадешь.
— Не пропаду.
-- Идем же, я покажу тебе путь, -- он быстро вскочил в пару резиновых сапог и накинул плащ, похожий на тот, что дал девочке.
Аннабель водрузила палку с привязанным к ней мешком на плечо и уже хотела было развернуться и выйти, но остановилась, положила всё на пол и с объятьями набросилась на человека. Тот немного смутился, но тоже приобнял её.
Для них обоих этот краткий миг показался долгим. Аннабель отпустила его. Подняла с пола свой скарб и вышла.
Человек провел ее за хижину, показал направление и долго объяснял, как безопаснее все пройти. Наконец Аннабель была отпущена. Девочка вновь обняла его и продолжила свой путь через болота. Теперь на ней было кожаное пальто и сапоги, сделанные человеком в своё время.
Глава 6: До эволюционный аквариум.
Дорога за хижиной завела в топь. Дальше продолжалось болото. Перейти можно было по уже ранее положенным бревнам, но и по ним идти было небезопасно. Для пущей осторожности девочка вновь взяла с земли достаточно длинную древесную ветвь без особых сучков, чтобы использовать ее как шест. Весь день она шла по нескончаемым топям. И в какой-то момент Аннабель отметила, что начало смеркаться. Ее уже не страшила приближающаяся ночь, но все же хорошенько отдохнуть ей бы не мешало. Не то чтобы она не делала короткие привалы — без них она бы совсем вымоталась, — но от того, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте, она бы не отказалась. В месте, где есть теплая постель и где не так сыро. Девочка брела, погрузившись в эти раздумья: «Шоколадное молоко, печенье, мягкое одеяло». От этих мыслей она совсем размякла. Ей нужно было собраться. Ночь почти совсем приблизилась. На небе вновь воцарилась луна.
И снова деревья стали окружать ее все плотнее. Лунный свет едва пробивался сквозь мрачные стволы и паутину ветвей. Все дальше и дальше в лес. Одежда Аннабель почти насквозь промокла. Легкий ветер проносился сквозь густую растительность и заставлял Аннабель дрожать от холода, но останавливаться было нельзя.
Внезапно, где-то вдалеке, между деревьев проявилось что-то, очерченное лунным светом. Это что-то поблескивало неровными краткими холодными отблесками. Девочка заторопилась. Вскоре она уже четко различала огромное стеклянное строение, лежавшее на глади черной воды. Там, в шарообразных прозрачных комнатах ходили на двух ногах существа, похожие не то на рыб, не то на ящериц. Бревенчатая переправа заканчивалась у отверстия одного из аквариумов. Не свернуть — только вплавь по топкой жиже. И снова вперед.
Деревья уже не окружали бревенчатые мостки. Лишь мерзкая, непроглядная жижа, глубину которой невозможно было определить. Где-то слева послышался крик утки, и холодный ночной воздух пронзили два черных крыла. Аннабель было страшно. Но идти дальше в это огромное подобие аквариума — еще страшнее.
Она подошла к крупному круглому входу и прошла внутрь, оказавшись внутри огромной стеклянной залы с гладкими прозрачными полами. И там девочка встретилась лицом к лицу с огромными парами глаз.
Невероятное множество страшных, снующих туда-сюда существ. С огромными рыбьими головами и телами, покрытыми змеиной кожей. В одно мгновение эти создания синхронно обернулись в ее сторону и на миг замерли. Но стоило ей шелохнуться, как рыбоящеры дали волю криками, схожим по звуку с дельфиньими. Один из ихтиандров вышел вперёд, держа в ластовидных отростках половник. Аннабель подумалось, что это почти то же, что жезл у царя, и пришла к выводу, что этот рыбоящер тут главный. Она сделала шаг в его сторону и слегка поклонилась. Он подошел ближе. Но вместо приветствия выкинул вперед когтистую лапу. Огромные длинные пальцы попытались ухватить девочку за шиворот. Она увернулась и отпрыгнула назад, но противник повторил попытку и схватил ее. Аннабель никак не ожидала такого холодного и склизкого приема. Толпа вновь закричала и подалась вперед. Трое или четверо существ подняли ее в воздух и понесли. Все остальные волной направились за ними. Девочка брыкалась, царапалась, пыталась перевернуться, но тщетно. Она видела перед собой лишь стеклянный купол, и ничего более. И уж точно не могла даже предположить, куда они ее несут.
Но вот, наконец, они остановились. Аннабель почувствовала, как повеяло холодом. Вожак открыл дверь в помещение, оказавшееся холодильником. Девочку бросили внутрь и плотно закрыли дверь. На многочисленных стелажах можно было увидеть бесчисленное количество жестяных банок, почти таких же, как те, что были в ее холщовом мешочке, с бирками и рисунками: «Печень», «Костный мозг», «Сердце». Чуть дальше, в глубине, на мясницких крюках висели закрытые полиэтиленом тела. Потребовалось не так много времени, чтобы понять, что эти тела принадлежали людям. Рыбоящеры-каннибалы. Можно было подумать, что ничего более жуткого не было возможно себе представить, но, к сожалению, на данный момент это было не так. Дрожь пробирала до костей. Пальцы на ступнях и кистях постепенно немели. Нужно было искать очередной путь к спасению.
Аннабель с трудом поднялась на ноги, растирая конечности, чтобы избавиться от боли от удара и холода. Девочка подошла к громоздкой железной двери, ведущей из холодильника. Она осмотрела ее взглядом, но не нашла и намека на ручку. Тогда Аннабель попыталась толкнуть дверь. От удара снег и лед посыпались на голову и плечи. Однако дверь не поддалась. Она будто вросла в стену.
Все, что осталось, — это искать выход в другом месте. За рядами заснеженных стеллажей девочка находила лишь глухие стены. Но в какой-то момент она все же обнаружила то, что могло ее спасти.
В середине морозильной камеры, между трупами девочка различила электрический генератор. Если создать короткое замыкание или просто повредить его, можно было вызвать взрыв или хотя бы короткий скачок электроэнергии, который, в теории, размышляла Аннабель, должен был здесь все обесточить.
«И тогда тут по крайней мере все растает. Но как и чем это сделать?»
Она решила осмотреть тела. И ей повезло. В грудной клетке трупа в рыбацком костюме торчало нечто, похожее на гарпун, сделанный, очевидно, из половника. Пальцы уже не болели, но и чувствовать уже не могли. Невероятным образом девочке удалось вынуть гарпун и после нескольких попыток — ударить по промерзшей стали генератора. Однако это только немного его помяло. Но заложница не остановилась и продолжила. И вновь, и вновь, и вновь, пока сильный электрический разряд не отбросил ее назад, и все не поглотила тьма.
Аннабель очнулась через какое-то время от того, что что-то капало на нее с потолка. Она не знала, сколько прошло. Потребовалась минута, чтобы осознать, что весь снег и лед растаяли. Девочка посмотрела вперед, на дверь, ведущую из холодильника. Между ней и стеной открылся тонкий зазор, и голубой свет просочился внутрь. Аннабель тотчас вскочила и толкнула дверь. Та тяжело отворилась, выпуская ее на волю.
Выбравшись из холодильника, девочка ползком добралась до соседней комнаты. Со всех сторон доносилось дельфинье «и-и-и». Она не знала, куда именно ползет, но надеялась, что к выходу. Постоянно вокруг и около слышались шуршащие шаги ласт.
Внезапно и общий свет померк. Аннабель продолжала передвигаться, где-то ориентируясь на ощупь, а где-то довольствуясь светом с улицы и на глаз.
Вдруг она почувствовала несколько достаточно сильных толчков, и пол будто накренился. Чуть позже она поняла — дом быстрым ходом шел на дно вязкого болота. Еще немного, и Аннабель будет погребена на дне под тоннами грязи и стекла.
Рыбоящеры сновали туда и сюда, громко выкрикивая свои «и-и-и-и». Пол заливала вязкая черная жижа.
Но вот же он, выход. Аннабель добралась до него уже почти вплавь. Где-то далеко впереди лунный свет очерчивал темный берег. Барахтаясь в зловонной мерзкой слякоти, девочка поплыла к нему.
Глава 7: На суше - по пути во времени.
Наконец Аннабель доплыла до берега. С трудом на него взобравшись, она оказалась на твердой почве. Болота, наконец, закончились, и дальше вновь начинался лес. Свой холщовый мешок девочка случайно утопила, оставшись без пропитания. Но ее это не пугало, ведь в лесу она наверняка найдет что-нибудь, что могло бы быть пригодным в пищу. Однако не все подарки человека были безвозвратно утрачены. Сапоги и пальто все еще были при ней и на ней. На востоке восходило солнце. Вскоре оно должно было ее обогреть. Аннабель решила идти быстрым шагом, чтобы хотя бы немного согреться в ожидании полного солнца.
Это был лиственный лес. И в лучах восходящего солнца он уже не казался ей таким жутким. Теперь она находила его прекрасным. То и дело с той или иной стороны раздавалось пение птиц. Меж деревьев нередко пробегал кролик или полевка. Здесь было много троп, а пространства между деревьями было предостаточно для того, чтобы свободно проходить, не цепляясь за ветки. Под ногами шуршала невысокая трава, над кустами спиреи летали бабочки.
Внезапно Аннабель прошла сквозь чащу и вышла на лесную опушку, в центре которой стояло что-то достаточно большое и высокое. Подойдя ближе, она поняла, что это огромное напольное зеркало. Гладкое, полированное стекло обрамляла кованная резная рама. Девочка подошла совсем близко и всмотрелась в свое отражение. Чем дольше она смотрела, тем больше ей казалось, что в нем что-то не так. Казалось, есть какое-то очень важное отличие между реальностью и этим отражением, но Аннабель не могла поймать и удержать это мимолетное осознание. Вдруг отражение исчезло. Девочка прикоснулась рукой к поверхности. И… рука прошла сквозь. Аннабель решалась. И, наконец, шагнула внутрь, как будто в дверной проем.
Оказавшись на другой стороне, она не увидела больших изменений в окружающей ее местности. Девочка прошла через опушку и снова вышла на тропу, продолжив путь. Вскоре смешанный лиственный лес перешел в дубровник. И с каждым новым шагом дубы становились все толще, все выше. Местность здесь более чем напоминала ту, где жил Кролик.
На какой-то миг ей даже показалось, что она видит тот самый древний дуб. Еще через мгновение, к своему ужасу она поняла, что это действительно был он. Все это время девочка стояла в низине пролеска, окруженного дубами. Обернувшись, Аннабель поняла, что деревья сомкнулись вокруг нее. Их корневища, начинавшиеся на уровне головы девочки, переплетались друг с другом. Каждое дерево плотно примыкало к соседнему корневым узлом, образуя плотную неровную стену. Она была в ловушке — ей не выбраться. «Назад нельзя, только вперед» — пронеслись в голове слова Кролика. Но как же?! Ведь она здесь уже была. Неужели путешествие идет по кругу? Ну раз так, раз все это уже было, а значит, она знает, что делать. К тому же, на этот раз девочка была сильнее. Путешествие подарило ей окрепшую волю и почти лишило страха.
Аннабель подошла к дереву и постучала в дверь в его основании ровно три раза. Ей никто не открыл. Она повторила свои действия. Снова ничего не произошло. Тогда девочка потянула за ручку, и дверь открылась. Внутри стояла кромешная тьма. Аннабель на ощупь пробралась на кухню. И набрела на шкафчик с баночками. Она припомнила расположение двух нужных ей склянок и не ошиблась. Девочка поняла, что ее выбор верен, когда из одной из них вырвалось пламя. Она направила огненную струю в направлении печи. Поленья в печи разгорелись, но пламя было небольшим. И тогда для лучшего розжига она залила их керосином из другой банки. Мелкие языки пламени вспыхнули и разрослись. Огонь осветил большую часть кухни, но не весь дом. Потому Аннабель аккуратно достала из печи горящую головешку и подожгла фитиль свечи на рядом стоящем столе, после чего бросила головешку обратно. Теперь, когда в руках ее была зажженная свеча, она могла исследовать дом. Пройдя мимо стола, она заметила лежащий на нем нож для масла. Аннабель решила взять его для того, чтобы суметь защитить себя при возможном нападении.
Свечной свет отбрасывал контрастные тени на дубовые половицы. Но Аннабель такая атмосфера уже не пугала. Она исследовала весь первый этаж, зажигая по дороге свечи на канделябрах, что привело к тому, что практически весь первый этаж стал освещен. Теперь она могла всё видеть. Но даже при свете исследовательница не находила и намека на что-либо живое. Все было нетронутым и говорило лишь о том, что, по-видимому, в доме никто не жил. Девочка решила подняться на второй этаж. Поднимаясь по ступеням, она продолжала поджигать фитили на свечах в канделябрах. Свет рассеивал тьму и освещал путь.
И вот она подошла к двери, ведущей в коридор второго этажа; попыталась ее открыть, но та не поддалась. Тогда девочка налегла на нее всем своим весом. И только тогда та приоткрылась. Но совсем не намного. «Как странно», — подумала Аннабель, ведь в прошлый раз дверь не была столь тяжелой. Возможно, мешало что-то изнутри. Девочка собрала все свои силы и вновь толкнула дверь. Снова. И снова. Пока не образовалась щель подходящего размера, сквозь которую она могла бы просочиться. Аннабель протиснулась в нее, обо что-то споткнулась и упала на колени. Кожей она ощутила под собой что-то мягкое, влажное и теплое. Поднялась, выпрямилась и осветила ближайшее пространство.
Света было мало. Потому девочка повернулась к стене и, обнаружив на ней очередной канделябр, подожгла на нем свечи. Наконец она могла разглядеть то, на что упала. Это было странным, красноватым и упругим. И оно покрывало не только пол, но и стены. И потолок. Было похоже на ткань внутренних органов и казалось как будто живым. Девочка приблизилась к небольшому участку «этого» на стене и внимательно всё осмотрела.
Аннабель разглядела несколько капилляров на нем. А приложив руку к стене, ощутила, что то пульсирует. Наконец, девочка поняла, на что именно все это было похоже. На чрево. Она как будто вернулась в лоно матери. Хотя видение пульсирующей плоти и казалось отвратительным, все же Аннабель чувствовала какое-то умиротворение. Здесь было тепло и свежо, а ступать мягко. Она двигалась вперёд, продолжая поджигать свечи. Аннабель долго шла, пытаясь открывать двери по обеим сторонам коридора, но в большинстве случаев они не открывались, потому как поросли плотью чрева.
Девочка подошла к той двери, за которой некогда находилось существо. Она смогла открыть ее и пройти внутрь. Впереди было очень темно. Внезапно Аннабель задела что-то рукой. Ее ладонь как будто бы прошла сквозь горячее желе. Аннабель осветила это место. К своему ужасу, девочка увидела, что держит руку внутри спящего обнаженного человека. Она отпрянула, а то место на его теле вновь приняло форму, неповрежденную ее прикосновением. Девочка попятилась назад и опять на что-то наткнулась. Этим чем-то так же оказался человек.
Аннабель зажгла несколько свечей при входе и смогла понять, что находится в комнате с десятком обнаженных людей. Они находились в позах зародыша, и от их животов к потолку отходили пуповины, связывающие их с чревом. Дальше, в глубине можно было различить уходящую внутрь пульсирующую воронку. Аннабель поняла, что очутилась по ту сторону существа. Словно один из тех младенцев, который некогда был заброшен сюда кроликом. Но если все эти висящие здесь люди — те самые дети, то где же кролик? Аннабель аккуратно прошла по помещению, освещая каждый угол, и наконец заметила, что-то черное, лежащее в плаценте, наполненной околоплодными водами. Девочка подошла ближе, чтобы разглядеть это. В пузыре плаценты она рассмотрела пушистый комок шерсти.
Присмотревшись повнимательней, она поняла, что это кролик размером чуть больше обычного зверька. Он находился в точно такой же зародышевой позе, как и люди в помещении. Внезапно он открыл свои красные, как рубины, глаза, и они быстро забегали влево и вправо. Лапки задергались. Всеми силами он пытался выбраться, но у него ничего не получалось. Тогда Аннабель прожгла плаценту пламенем свечи. Вода пролилась на пол. Девочка перерезала пуповину нашедшимся в кармане ножом для масла, найденным на кухне несколько минут назад. Кролик упал на мягкий пол, но не приземлился на четыре лапы, как кошка, а, шмякнувшись набок, резво вскочил и опрометью понесся прочь. Аннабель погналась следом: коридор второго этажа, по коридору на лестницу и вниз. Наконец, кролик исчез в том самом проходе, с помощью которого она вышла из дуба в прошлый раз, который, как и тогда, возник из ниоткуда.
Она приостановилась, задумавшись, не стоит ли ей взять из дома что-либо, помимо кухонного ножа и бутылочек? Но так ничего и не придумала. Лишь подумала, что наверняка еще сможет вернуться. Хотя, это все же было сомнительно. Аннабель побежала прочь из дома — вслед за черным кроликом.
Глава 8: Амбар
Оказавшись снаружи, девочка увидела, как черное пятно исчезло в огромном зеркале. Она подошла к нему и вновь прошла сквозь, оказавшись на другой стороне. А на той стороне зеленый лиственный лес сменил свое убранство и окрасился в желто-коричневые тона. В страну грез пришла осень. Все теперь воспринималось как-то по-другому. Аннабель ощутила в себе набор каких-то новых чувств, пришедших вместе со сменой времени года. Она постояла немного, озираясь. И вновь отправилась в путь.
Аннабель ступала по желтым хрустящим листьям клена. Воздух был достаточно сухой, что было непривычно для данного времени года. Но как только девочка об этом подумала, светлое небо окрасилось в серый, и на кончик ее носа упала мокрая, холодная капля.
Еще через несколько секунд капли упали ей на макушку и левую щеку. С каждой новой долей секунды их количество увеличивалось. Дождь ливнем упал на землю.
Девочка вытащила руки из рукавов своего кожаного пальто, подняла его над собой и пустилась трусцой.
Она почти успела продрогнуть, а ее хлопчатобумажное платье под пальто — промокнуть до тончайшей нити, как за деревьями что-то показалось. Как только Аннабель оказалась в непосредственной близи, то поняла, что это небольшой деревянный замок этажа в три. С башенками, зубчиками на них, рвом и маленьким подвесным мостом. Он был окружен хлипкой невысокой оградой из шлифованных досок.
Аннабель прошла по подвесному мосту, чуть не поскользнувшись на мокрой луже на гладком дереве и не упав в ров. Наконец она оказалась у двери, так же обитой досками. Она потянула дверь за ручку. Та оказалась заперта на засов изнутри. Аннабель постучала, но ответа не последовало. Но тут девочка заметила идущую в щели между досками леску. Оказалось, что та идет к засову. Она аккуратно протиснула ладонь в щель и подхватила леску пальцами. Чуть потянула, приложив усилие, и засов отодвинулся. Дверь перед ней со скрипом отворилась.
Внезапно ее оглушил крик:
— Брат, покорми собак!
— Принцесса, я занят! — последовал оглушительный ответ. — Встань и покорми сама!
Аннабель вошла внутрь. И в это же мгновение на нее из темноты набросилась свора собак. Под их тяжестью девочка упала на спину. Их было три или четыре, а может быть и пять. Одна из них стояла на груди Аннабель, остальные окружили со всех сторон, перебирая лапами по свободным участкам ее тела. И облизывая лицо. Они радостно лизали ее, оставляя лишь секунды на то, чтобы сделать вдох.
Наконец они перестали. Аннабель удалось подняться, мягко оттолкнув от себя последнюю собаку. Она встала и попыталась отряхнуть с себя грязь, но только перемазала руки.
— Кто там? — послышался девичий щебет.
Аннабель не успела вновь коснуться двери, как та открылась сама. На пороге стояла молодая девушка в огромном вязаном свитере, беспросветно покрытом собачьей шерстью разных оттенков, и плотных хлопковых штанах.
— Ты чего собак выпускаешь? Хорошо, что никто не сбежал, — укоризненно высказала девушка.
— Прости, я не знала, — обескураженная Аннабель попыталась оправдаться.
— Хорошо, что пришла. Иди, покорми собак и постирайся. А то грязь высохнет и въестся. Потом ничего не отстираешь.
— Покормить собак? — опешила Аннабель.
— Ну да. Брат занят. А я устала, и у меня болит спина.
— Ну, хорошо.
Девушка прошла обратно внутрь. Аннабель вошла следом.
В небольшом помещении, от пола до потолка заваленном какими-то вещами, взад и вперед носились собаки.
— Сколько же их? — с большим удивлением спросила девочка.
— Пока семь. Но мы как раз ждем щенков. Вон в том мешке корм для собак. Он завязан сложным узлом. Я не смогу его развязать. Только брат может. А он занят. Так что я пойду, лягу, а ты справляйся сама.
Аннабель подошла к мешку. Девушка уже скрылась за стеной. Девочка наклонилась к узлу, и с удивлением обнаружила, что он завязан на простой бантик.
Она развязала его и увидела перед собой много куриных голов.
— А как мне их взять?! — прокричала свой вопрос Аннабель.
- Руками, как еще! — выкрикнула в ответ девушка.
Все семь собак уже окружили Аннабель. А кто-то уже нетерпеливо лез носом в мешок.
Она с отвращением достала одну из голов и бросила первой попавшейся собаке. Животные лезли друг через друга, толкая и себя, и девочку. Но Аннабель стойко выдерживала натиск, изворачиваясь и отталкивая собак так, чтобы каждой досталось ровное количество. Она не знала точно, сколько нужно давать, и остановилась в тот момент, когда каждая зверюга получила примерно по двадцать голов. Тогда она завязала мешок, отставила его на прежнее место. И с омерзением обнаружила, что ее руки теперь были не только в грязи.
Аннабель прошла в соседнее помещение, которое оказалось кухней. Чуть дальше она увидела приоткрытые двери в уборную. Девочка, не задумавшись, пошла туда. Вошла и огляделась. Завидев кранчик с капавшими каплями воды, подошла и повернула вентиль. Неровной струей полилась вода. Как оказалось, холодная.
Повернув второй вентиль, она с прискорбием обнаружила, что температура воды никак не изменилась. Она омыла руки, лицо и частично свое пальто холодной водой. После чего вышла и повесила пальто при входе на крючок.
Девочка прошла в комнату, где лежала девушка.
— Ну, чего, покормила?
— Да.
— Тогда, может быть, и обед сготовишь? А то мы голодные, — девушка лежала под шерстяным, изъеденным молью одеялом, которое почти полностью было закрыто собачьими телами. Остальные лежали на полу подле кровати и стоящего рядом деревянного столика.
— Обед?
— Ты ж умеешь? Любая баба должна уметь готовить.
— Хорошо, — только и ответила Аннабель.
Она развернулась и ушла обратно в кухню. Девочка осмотрелась. В мешках, стоящих у очага, она смогла найти лишь небольшую горсть риса и сухарей. Большое количество времени ушло на поиск чистой кастрюли.
— А где мне взять кастрюлю? — наконец спросила она после долгих поисков.
— Они все лежат на месте. Рядом с умывальником. Только не перепутай с собачьей.
— А какая из них какая?
— Все, я устала. Хочу спать! — выкрикнула девушка.
«Ну ладно», — Аннабель подошла к свинцовому умывальнику и пошарила в горах вещей под ним.
В итоге она все-таки нашла какую-то кастрюлю. Налила воды и поставила на огонь в очаге. Огонь она разожгла с помощью своего «Дыхания дракона», сэкономив время на поиски того, чем можно было бы разжечь костер.
Аннабель бросила рис в воду, когда та закипела. А пока тот варился, начала искать тарелки.
«А сколько нас?» — задалась она вопросом. И пришла к весьма позитивному выводу — не искать тарелки, а подать рис прямо в кастрюле.
Когда рис сварился, девочка просто слила воду, держа кастрюлю первыми попавшимися тряпками, и понесла в комнату.
— О, чего, обед готов? — сразу оживилась девушка.
— Да, готов. Только я не нашла тарелок.
— Они там же, где и кастрюли.
— И столовые приборы? А кстати, сколько тарелок нужно?
— Три, если будешь есть.
Аннабель кивнула и снова отправилась на кухню. Вновь затратив приличное время на поиски, она все же нашла все, что нужно, и даже вилки.
Вернулась. Девушка за это время поднялась с кровати и пересела на стул у столика.
— Брат, обед! — прокричала она.
Из смежной комнаты вышел молодой парень.
— Ну что ты меня отвлекаешь! Я же работаю, — он был очень худощавым и по комплекции схожим с сестрой. Возможно, если бы она захотела в шутку переодеть его в свою одежду, то платье на нем стало бы сидеть точно так же.
— Здравствуйте, — вымолвила Аннабель.
— Привет, — сухо ответил он и сел за стол к сестре.
— А над чем вы работаете? — с интересом спросила его Аннабель.
— О, тебе, правда, интересно? Сейчас я конструирую из дерева самоходную карету…
— А я мастерю фигурки из глины! — перебила его сестра.
И тут только Аннабель заметила, что по обеим стенам комнаты шли в ряд от пола до потолка длинные деревянные полочки, сплошь усеянными фигурками собак и лошадей.
— Как интересно! — воскликнула Аннабель без тени притворства. — А что значит «самоходная карета»?
— Это карета, которая будет ехать сама. В прошлом году я сделал для принцессы карету, которая ехала на собачьей тяге…
— Вот именно — в прошлом году. А сколько времени я жду! — воскликнула принцесса.
— Если бы ты постоянно не отвлекала меня — «брат, сделай то, брат, сделай это», я бы все давно закончил.
— Аннабель, а ты чайник поставила? — вновь перебила его принцесса.
— Ты не говорила мне.
— Разве? Ничего не помню. Так поставь.
— Ам. Я еще не доела.
— Брат, поставь чайник!
— Принцесса, подними попу и поставь сама.
— Брат, ну поставь. У меня спина болит.
— Ар-р, — и он покорно встал, не доев свой обед, и ушел.
Через несколько минут вернулся и сел обратно.
— Брат, а ты траву скосил у моста?
— Да, принцесса.
— А дерьмо за собаками убрал?
— Да, я все сделал, я могу поесть?
— А почему ты называешь его братом, а он тебя — принцессой? — Аннабель надоело слушать их дрязги.
— Потому, что он не принц.
— Как же так? Ведь ты принцесса?
— Я — да. А он нет. Потому что он шестиюродный брат. И их семья не богата и совсем не голубых кровей.
— А как так получилось, что вы стали жить вместе?
— Как-как — никак. Пришел, и все, — брат заворчал так, будто эта тема была для него неприятна.
Аннабель решила сменить тему. Но никак не могла придумать, на что именно ее менять. Помог страшный шум, донесшийся откуда-то сверху. Такой громкий, что можно было подумать, что там пробежал слон.
— Что это?
— А, это мыши. Не обращай внимания. Брат никак не может их истребить. Только и делает, что мастерит что-то в своей комнате.
Парнишка насупился, но промолчал.
— Так ты у нас останешься? — задала вопрос принцесса.
— Да, мне нужно где-то переночевать сегодня.
— Тогда постелешь себе шкуры в проходе между кухней и комнатой. Там, где сейчас стоит собачья клетка.
— Эм. Хорошо. Конечно. Спасибо.
— Только не надолго оставайся. И если что, будь готова сразу бежать.
— Почему?
— Потому что могут приехать мои родственники из соседнего королевства. А им принадлежит часть дворца. И если они заметят тебя, то будет скандал. Мы и так им должны полмиллиона еловых шишек. А еще может приехать бабушка. Да и перед матерью объясняться не хочется.
— Ну, мне не впервой сбегать. Так что ничего страшного, — вежливо ответила Аннабель.
Вдруг входная дверь с жутким скрипом отворилась и хлопнула. Через несколько секунд у входа в комнату появился двуногий свин.
Аннабель тут же вскочила.
— А че такое? — удивленно и сухо выдавил он.
— Это наша новая гостья, — с гордостью в голосе заявила принцесса.
— А. Ну, понятно. Есть че поесть? — только и спросил он.
— А ты шишки принес? — ответила вопросом на вопрос принцесса.
— Принес я твои шишки.
— Тогда иди гулять с собаками, — бросила она ему.
— Не хочу. Сначала поем.
— Иди, говорю. Собаки не гулявшие. Тебя ждут.
— Я с дороги, голодный.
— Погуляешь, а потом поешь. Иди.
— Ох, — выдавив это из себя, он прошелся по комнате. Набрал кожаных поводков и стал цеплять их к ошейнику каждой собаки.
— Не этот. Вон тот! — крики принцессы сопровождали весь процесс.
— Ну так подойди и дай сама! — прокричал свин, обозлившись.
— Ты прекрасно справляешься, — с улыбкой заметила она.
Наконец, когда все поводки были прицеплены, свин собрал их в одну руку и вывел всех семерых собак из дворца.
— Аккуратней только! И смотри, чтобы Лора не сбежала! — прокричала ему вслед принцесса.
Какое-то время все сидели тихо. Брат, поев, ушел в свою комнату продолжать работу над каретой. А принцесса легла обратно в кровать. Аннабель же осталась сидеть все на том же стуле, рассматривая фигурки на полках.
Внезапно с улицы послышался звонкий лай и крики свина.
Принцесса тотчас вскочила с кровати, как будто у нее ничего и не болело. А брат выбежал из своей комнаты.
Все ринулись на улицу.
Когда все трое оказались на мосту, то обнаружили такую картину: весь участок перед рвом был заполнен мышами. Огромными, чуть больше собак. И все они рвались к мосту. Свин вместе с собаками преграждал им дорогу. Но силы и численность армии мышей превосходила их вдвое.
— Алексис, тащи собак в дом! Брат, поднимай мост! — кричала принцесса.
Свин Алексис очень неловко и расторопно пытался собрать собак в кучу. Тогда на помощь ему пришли брат и Аннабель.
Все трое быстро отловили всех собак и втащили в замок. Принцесса стала поднимать мост. Но одна из мышей все же успела вскочить на него. Мост поднимался вместе с серой тварью. Тогда брат схватил первую попавшуюся вещь из кучи у двери. И ей, по счастью, оказалась метла. Он долбил по голове мыши, которая пыталась пролезть в уже достаточно узкую щель между косяком и верхней гранью моста. В итоге голова грызуна в ней застряла, не дав полностью подняться мосту. Принцесса наваливалась на рычаг со всей имеющийся силой. Мышь оглушительно визжала и рвалась обратно.
— Алексис, да помоги же! — пыталась перекричать принцесса визжащую мышь.
— А, да, сейчас, — промычал он и навалился на рычаг.
Брат продолжал бить мышь метлой. Пока принцесса вместе со свином прилагали все свои силы на то, чтобы наконец закрыть щель.
— Прекратите давить на рычаг. Она же не вылезет. Вы только размозжите ей голову! — воскликнула Аннабель и подбежала к принцессе. — Отойдите! — кричала Аннабель, разгоняя их.
— Ты с ума сошла! — прокричала в ответ принцесса.
— Нет! Отойдите же!
— Она права! — поддержал девочку брат.
И тогда принцесса со свином отпустили рычаг. В этот же миг брат перевернул метлу и с силой ударил по морде мыши концом черенка. Мышь с громким писком упала в ров. А Аннабель, навалившись на рычаг всем своим весом, наконец закрыла щель.
— Ура! — весело прокричала принцесса.
— Но как же я выйду?! — воскликнула ошарашенная Аннабель.
— Никак. Пока не уйдут, не выйдешь, — спокойно ответила принцесса.
— Какой кошмар! — девочка была в ужасе. — Что же мы будем есть? Я приготовила последнюю горсть риса.
— А вот это вопрос, — высказал брат.
Но вдруг откуда то сверху вновь послышался громкий шум.
Все четверо рванули на звук, что доносился откуда-то из комнаты брата.
И когда они ворвались в комнату, то увидели, что из прогрызенной дыры в потолке появилась еще более огромная мышь.
— Это их мать! — прокричала принцесса.
— Откуда ты знаешь? — недоверчиво посмотрел на нее брат.
— Я же биолог! Я знаю! — утвердительно заявила она.
— Ну, биолог, может быть, ты еще и знаешь, что нам делать? — так же спокойно, как и прежде, спросил ее брат.
Но решение пришло само. Вся оголтелая свора собак набросилась на мышь и за считанные секунды разодрала ее в клочья.
— Нужно, что-то делать! — возопила Аннабель. — А вдруг их там еще много? А вдруг они с улицы лезут через крышу?
— Через ров не пройдут, я-то уж знаю, — мудро рассудил брат. Но чердак нужно проверить. Сейчас, где-то у меня был фонарь.
Он залез под кровать. Покопался там немного и вынул оттуда старый закоптелый керосиновый фонарь.
Поджег и залез в дыру, откуда только недавно выбралась мышь.
— Осторожней! — прокричала принцесса.
Брат лишь спросил:
--Есть у кого-нибудь спички?
— У меня еще осталось «Пламя дракона».
— Что? — нахмурил брови парень.
— Неважно. Просто дай мне фонарь.
Девочка зажгла фонарь при помощи своего пламени, чем очень всех удивила.
— Что это за устройство, и откуда оно? — не скрывая изумления, спросил ее брат.
— Потом расскажу. Сейчас нам нужно справиться с мышами.
— Хорошо, — кивнул он.
Брат взял фонарь, залез на кровать и, подняв фонарь высоко над головой, заглянул в дыру.
— Ну, что там? — не выдержала принцесса.
— Да, подожди, — бросил он сухо.
— Может быть, я пока пойду поем? — спросил свин, стоявший поодаль ото всех.
— Да иди уже, поешь. Только посуду за собой помой. И убери со стола, — ответила ему принцесса.
В это время брат, просунув фонарь в дыру и поставив его на плоскую поверхность с противоположной стороны, стал карабкаться в проем. Все замерли. Наконец обе его ноги исчезли из вида. А свет, мелькавший до этого, исчез.
Спустя несколько минут, которые для всех остальных показались вечностью, послышался голос брата:
— Эй! Вы все! Залезайте сюда. Я кое-что нашел.
Аннабель быстро подбежала к кровати и вспорхнула на нее, словно колибри, а вслед за ней и принцесса.
Обе с большим затруднением, но все-таки залезли в дыру. И оказались по ту сторону в абсолютно непроглядной темноте.
— Сюда, — послышался голос брата.
Девочки развернулись и увидели свет огонька. Они пошли на него, кое-где спотыкаясь о лежащие предметы. Наконец они достигли парнишки и оказались в безопасном свете фонаря.
— Смотрите, — брат указал фонарем, на какие-то вещи в темноте. Ими оказались большие дубовые бочки.
— Что в них? — задала вопрос Аннабель.
— Это же твой клей! — воскликнула принцесса.
— Да! Я совсем и забыл про него. Когда-то я обменял эти бочки на летающий магнит в соседнем королевстве ЛайнТрей.
— Но почему же вы так радуетесь? Ведь это просто клей, — хмуро заметила Аннабель.
— Это не просто клей. Он волшебный. Если мы выльем его в ров, то все мыши сразу же приклеятся, — с большой гордостью заявил парень.
— Какой же ты умный! — воскликнула принцесса.
— Ну, не будем терять времени. Помогите мне их перекатить к выходному люку.
Все трое взялись за работу. Бочки оказались очень тяжёлыми. И каждую приходилось переворачивать втроем. Катить же по горам вещей было еще труднее. Ведь они совсем ничего не видели (брат оставил свой фонарь, чтобы освободить вторую руку), а бочки к тому же, были практически неповоротливы. Но когда все было законченно, они радостно вздохнули, хотя впереди их ждала еще более сложная задача. Парнишка открыл люк, выходящий на улицу. Он был расположен у самого пола, и потому им не пришлось поднимать бочки, да они бы и не справились.
В небольшом окошке можно было разглядеть стаю мышей, пытающуюся перейти ров. Кое-кому это даже почти удалось — грызун прыгнул на отвесную стену здания и начал карабкаться по ней вверх. Но шлифованные доски стен были мокрыми от дождя, и в последний момент он сорвался.
На какой-то момент мыши прекратили свои попытки и стали выжидать. Через некоторое время доски бы просохли, и тогда уж точно ничто бы ни помешало этой злой армии захватить замок.
Но ребята не мешкали, хотя у них и было достаточно времени. Они начали по очереди выковыривать крышки бочек перочинным ножом брата, который всегда был у него при себе, и выливать вязкую жидкость. Она лилась по стене и падала ровно в ров. Постепенно накапливаясь в одном месте, клей переливался на свободные участки и, таким образом, вскоре весь ров был полностью заполнен. Оставалось только ждать.
— Ну что, пойдемте пить чай? А то че-та у меня спина разваливается, — заныла принцесса.
— Да, пожалуй, стоит на время отвлечься. Пока они не предпримут новых попыток, — мудро заявил брат.
— Ну, тогда пойдемте. Надеюсь, они их предпримут скоро, — подытожила Аннабель.
Они пили чай. Когда снаружи послышались кошмарные вопли и писки, все тут же подпрыгнули из-за стола и выглянули в окно. А за окном происходило следующее: почти все мыши приклеились к вязкой бледной жидкости. За исключением небольшой группы, которая стала пробирается по товарищам к замку.
— Какой ужас! — воскликнула принцесса.
— Мы можем выпустить собак, — предложила Аннабель.
— Нет! Тогда мои бедные собаки приклеятся точно так же, как мыши, — лепетала девушка.
— Но можем дождаться, когда они проберутся в дом, — спокойно заявил брат.
— Это хорошая идея, — кивнула ему Аннабель.
— Мы ведь не закрыли люк на чердаке. А это значит, что все они полезут через чердак, — продолжил парнишка.
— Тогда нам нужно идти в твою комнату. Алексис, бери собак! — громко заявила принцесса.
— А че опять я? Я еще чай не допил, — ответил ей свин.
— Ничего, потом допьешь, иди, — отрезала девушка.
И все четверо поднялись из-за стола. Две девочки и мальчик пошли в соседнюю комнату, не дожидаясь момента сбора собак, и замерли там в ожидании.
Наконец из дыры в потолке появилась первая мышь, но собаки уже были наготове. И как только мерзкая тварь спустилась, на нее набросились все семь собак и быстро, почти моментально разорвали на мелкие куски. Так же было и с остальными. Под конец не осталось ни одной.
— Мы справились! — прокричала принцесса.
— Да, — сухо ответил брат.
— Ох, теперь-то я точно смогу отсюда выйти, — выдохнула Аннабель.
— Но теперь-то я могу допить чай? — спросил Алексис.
Когда спустились сумерки, Аннабель бросила пару шкур на пол в проходе между кухней и большой комнатой. Она не стала брать третью для того, чтобы накрыться, так как одеялом для нее служили собаки, спавшие вместе с ней.
Наутро Аннабель поблагодарила всех хозяев и покинула замок. Проходя по мосту, она огляделась. Из клеевого рва торчали жирные розовые хвосты, серые шкурки и острые морды. «Да, по-видимому, брат еще не скоро закончит работу над своей каретой», — подумала девочка, наблюдая весь этот ужас.
Шла она весь день, делая как можно меньше остановок на отдых. Редколесье сменялось полями и уже опустившихся сумерках Аннабель набрела на старый, трухлявый амбар. Она очень устала за весь день, и потому не стала отказываться от ночлега под крышей. Внутри было просторно, на полу валялись охапки сена. Казалось, что никого, кроме нее, внутри нет. И потому девочка почти без опаски легла и закопалась в сено. Аннабель почти сразу заснула, но спала беспокойно от того, что сквозь сон до нее доносились голоса:
— Если она проснется и увидит нас, ой, что будет!
— А, что будет-то?
— Ну, вероятнее всего, она захочет всех нас съесть.
— Тогда, может быть, съедим ее сами?
— Идиот. У тебя даже органов пищеварения-то нет.
— Тогда, может быть?..
— И этих органов у тебя так же нет!
— Так что же?
— Заткнись, она просыпается.
Аннабель проснулась. Огляделась и никого не нашла. «Неужели такое приснилось?» Но она все-таки решила проверить и узнать наверняка. Девочка вышла на улицу, где под звездами нашла подходящую палку, которую она обвязала тряпьем, найденным в амбаре, облила керосином и подожгла. Теперь у нее в руках был факел. Она обошла с ним все помещение, но так ничего и не нашла. «И все-таки странно», — она никак не хотела смириться с тем, что ей действительно все это приснилось. И вдруг набрела на лежащую в сене лестницу: подняла голову вверх и увидела несколько лежащих под самой крышей досок. Что-то вроде небольшой антресоли у левой стены амбара. Аннабель подняла лестницу и прислонила ее к той самой стене.
Девчушка стала подниматься по ступеням. И в тот момент, когда она ступила на последнюю ступень, на антресоли начался громкий балаган. С невообразимым шумом из ниши на нее покатились какие-то шары. Прокатились мимо и попрыгали в сено. Она не сразу поняла, что это, пока не поймала один из них.
— Отпусти, отпусти. Спасите! — кричал живой шар.
— Сам виноват, теперь тебя съедят, — ответил ему такой же, перекатываясь с копны сена на землю.
Наконец, Аннабель поняла, что держит в руках говорящее яблоко.
— Да не буду я тебя есть. Только замолчи, пожалуйста, — пыталась успокоить его девочка.
— Не будешь? Так я тебе и поверил! Спасите!
Аннабель надоели крики, но отпускать его она не хотела. Девочка спустилась вместе с ним. И, обнаружив в куче хлама в одном из углов помещения клетку для птиц, посадила его туда.
— Зачем ты заперла меня здесь? Ты ведь обещала…
— Тебя не есть. Так я и не собираюсь. Просто так ты точно никуда не сбежишь. А уж применение тебе найдется. Как-никак, говорящее яблоко не часто в дороге встретишь. Может быть, я смогу тебя продать. Ну, или в пути попадется кто-нибудь голодный.
— Ты же мне сказала. Ты же мне обещала.
— Я ничего не обещала. Всего лишь сказала, что не стану тебя есть. Во всяком случае, у меня такого желания не возникает и, скорее всего, не возникнет.
— Тогда отпусти меня.
— Нет. Я ведь сказала, что найду тебе применение.
— Я уверяю тебя, что такого применения нет. Отпусти!
— Нет. Ну, ладно, мне надоели эти вопли, к тому же, я все еще хочу спать, — она заткнула ему рот первой попавшейся тряпкой.
Аннабель легла обратно в стог и поставила клетку рядом. Яблоко долго пыталось выплюнуть кляп и, когда у него, наконец, это вышло, он умудрился наесться сеном. Аннабель переставила клетку подальше, чтобы его потуги не отвлекали ее. Оно еще долго барахталось, плевалось, перекатывалось, оказывалось в неудобном положении, пыталось подняться и так далее. Но девочка уже крепко спала, и ей было совсем не до него.
Глава 9: Креветки с пивом
На рассвете Аннабель покинула амбар, прихватив клетку с Яблоком. Он еще спал, мерно похрапывая и потому не надоедал. Солнце всходило далеко за полями, по которым брела девочка. Спустя время, когда оно совсем поднялось, вновь началось редколесье. Между деревьев пролегала земляная тропа, по которой Аннабель и продолжила свой путь. Под яркой хвоей нижних веток елей и сосен то там, то тут росли огромные грибы. Но Аннабель совсем в них не разбиралась и опасалась сорвать ядовитый.
Внезапно где-то впереди послышался стук копыт. Девочка ускорилась, ведь это точно был тот конь. Еще через какое-то время Аннабель увидела вдалеке крупное белое пятно. Девочка побежала. Она должна была несмотря ни на что догнать его.
От сильных укачиваний яблоко проснулся, но не сразу понял, что происходит.
Белое пятно тем временем приобрело очертания благородной лошади. Яблоко закричал, осознав наконец-то всю суть своего положения. Это было настолько внезапно, что Аннабель на секунду отвлеклась на него. А когда вновь подняла голову и посмотрела в ту сторону, где была лошадь, то уже ничего не увидела. Конь исчез. Девочка снова и снова смотрела по сторонам, но ничего не смогла найти.
Но вот за кустами послышался какой-то шум. Аннабель бросилась с места и пробежала между кустов, оказавшись на круглой опушке между деревьями, где в самом центре стоял большой обеденный деревянный стол с несколькими стульями по бокам, два из которых занимали странные существа. Это были крупные, размером с человека, ракообразные. Приблизившись и присмотревшись, Аннабель поняла, что это были креветки.
Две огромные креветки о чем-то увлеченно беседовали между собой, сидя за почти пустым столом. На столешнице находились несколько больших бочонков с медными краниками. А рядом с ними стояло и лежало множество кружек. Одна из креветок повернула краник на ближайшем к ней бочонке, и из него полилась золотистая пенная жидкость. Наполнив кружку до краев, существо опустило в нее один из своих длинных усиков и стало пить.
— Ой, кто тут у нас? — внезапно обратила внимание на девочку ближайшая креветка. Она была чуть повыше той, что стояла дальше, и ее хитиновая оболочка была чуть более блеклой. И потому Аннабель предположила, что существо уже не молодо. — Человек! Ну расскажите, как вы к нам забрели.
— Я иду издалека… — начала Аннабель. — Из старинного особняка на…
— Ох, была у меня одна история в молодости, смешная. С особняком связанная… — перебила ее креветка и стала рассказывать про тот самый случай, периодически прихлебывая усиком из кружки.
Аннабель присела за стол, чтобы немного передохнуть, так как ноги невыносимо болели после ходьбы. Клетку же с Яблоком она поставила на крышку стола. До того насупившийся и постоянно молчавший, он, глядя на всю эту странную картину, тихо выдохнул: «Креветки с пивом, вот те на!» Но потом громко добавил: «Налейте, что ли!»
— Тихо, замолчи. Тебе нельзя пить, у тебя даже органов пищеварения нет, — громко и строго произнесла девочка.
— Тебе-то откуда знать? — проворчал Яблоко.
Тут дальняя креветка с интересом обратила внимание на Яблоко. Это ракообразное было чуть ниже и гораздо толще старой креветки. Вокруг ее рта помимо длинных усиков росло множество волосков поменьше. Они переплетались между собой, благодаря чему сильно напоминали бороду.
— Какое занятное существо! — воскликнуло бородатое ракообразное. Его голос был гораздо ниже, чем у старой креветки, и потому Аннабель решила, что это членистоногое мужского пола. — Красное и округлое, как интересно… Такое говорящее…
— Это яблоко, — перебила его размышления Аннабель.
— Яблоко! Как занимательно! Это как будто растения стали хищниками. Как если бы… Нужно подумать… Найти нить. Вот-вот, я почти нащупал…
— Простите, вы не видели тут белого коня? Мне кажется, он должен был пробегать мимо вас, — обратилась Аннабель к креветкам, перебив бесконечный поток мыслей и слов бородатого ракообразного.
— Лошадь. Возможно, — ответила престарелая креветка.
— Не могли бы вы показать мне направление, в котором она ускакала?
— Вероятнее всего, в ту сторону, — ответил самец креветки, направляя длинный усик на запад, где вдоль тропы шли редкие деревья.
Аннабель тотчас вскочила, схватила клетку с Яблоком и, кивнув, направилась в указанном направлении, оставив двух креветок рассуждать на тему хищных растений.
— Зачем тебе эта лошадь? Оставь меня лучше здесь! — умоляло Яблоко девочку.
— Ну, если ты хочешь, чтобы они потом тобой закусили… — Аннабель сделала вид, что возвращается к столу.
— Нет, нет. Стой! Я передумал.
— Ну хорошо, — девочка вновь зашагала дальше по тропе. Ярко-желтые листья шуршали под ногами. Прохладный ветер ласкал кожу, а осеннее солнце одаривало теплом. И до вечера было еще далеко.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
