Смерть, как избавление
Уровень первый. Грубый патриархат
«Тирания жертвы – это социальное явление, в рамках которого наименее полезная для общества единица провозглашает себя «угнетённой» и, при помощи манипуляций со своим новым статусом, навязывает окружающим чувство вины, требует признать свою наивысшую ценность и претендует на ресурсы, которые она не производила и в принципе произвести не могла.
Такие требования всегда подаются в форме упрёка, а откровенное вымогательство оформляется в виде «возмещения ущерба».
Объект жертвенной тирании всегда должен удовлетворять потребности и запросы самопровозглашённой «жертвы» лишь потому, что находится в её поле зрения и обременён какой-то значительной с ней связью»
— выдержка из протокола заседания политической партии «Мужское Движение», состоявшегося через некоторое время после описанных в этой книге событий.
«Хрена лысого! Либо «Женское государство» исправится и прекратит угнетать мужчин, либо мы все реально взбунтуемся и отправим всех угнетателей обратно на кухню!»
— выкрик из зала под бурные аплодисменты многочисленной аудитории.
Глава 1. Арена
В камере воняло потом, мочой и подсохшей кровью. Полное погружение, мать его! – позволяет человеку всесторонне прочувствовать прелести виртуального мира. Будь такая возможность, Вик с радостью отключил бы функционал обоняния, но личные настройки его персонажу были недоступны, так что приходилось выдерживать посмертное амбре от прошлых команд. Ничего страшного. Скоро и Вик сложит голову, и тогда вонища этой бетонной клетки станет проблемой уже следующей партии гладиаторов.
А ведь ещё повезло войти сюда не последним…
— Вот бы избавиться хотя бы от сорока процентов чувствительности, — прошептал один из гладиаторов под западной стенкой. — Тогда бы я им всем показал.
— Почему только сорока? — не понял его сосед по лавке. — Как-то мелко мечтаешь, дружок.
— Точно, пусть будут все пятьдесят, — оживился первый, и по этому его оживлению Вик понял, что парень-то совсем юный, не школьник, конечно, но и далеко от выпускного класса ещё не ушёл. — Шестьдесят… нет, девяносто процентов! Ну а чего, ха-ха! гулять, так гулять. Игроки ведь так и делают.
«Ага, игроки так и делают», — машинально подумал Вик, будто ему было интересно поучаствовать в этом бессмысленном разговоре. «Игроки вообще делают много такого, о чём гладиаторам остаётся только мечтать».
Мечтать не всем, конечно, а только новичкам. То есть, пока ещё глупым, пока ещё наивным и не нюхавшим пороху куклам, которые совсем недавно подписались на эту работу и ещё даже не поняли, где оказались. Так что вполне естественно, что эти двое у западной стены имели какие-то иллюзии насчёт собственной роли в предстоящем сражении и могли уповать на человечность клиентов и нанимателей. Но умнеют здесь быстро. И взрослеют тоже.
Сам Вик не был ни глупым, ни наивным. Напротив, он считался опытным игровым персонажем и в рамках контракта уже успел подраться, пострелять и не раз пролить кровь. И потому он точно знал, как устроен этот чёртов игровой мир, так что пустых надежд на его счёт не питал. Приключение может начинаться как угодно интересно и зрелищно. Очередная локация может завораживать красками и деталями, а новый сюжет манить перспективой и якобы высокими шансами на успех, но финал истории всегда был, есть и будет один – это грязь!.. это кровь!.. это медленная и мучительная смерть!.. Иного выхода из игры для куклы не предусмотрено.
Ничего личного.
Просто бизнес.
Просто таковы условия контракта.
«Бейся славно, умри достойно», и корпорация пополнит твой счёт на кругленькую сумму. Быстрый способ подзаработать. Но не лёгкий, совсем не лёгкий.
Помимо запахов, ещё донимал неоновый светильник на потолке. Лампочка горела слишком ярко и резала глаза. Временами подсветка мигала, отключалась, но и мгновения полумрака ничего доброго воинам не приносили. Сотни мошек, заворожённые холодным светом, в темноте тут же просыпались и набрасывались на полуголых, потных гладиаторов. Тысячи лапок и усиков атаковали влажную кожу, а мелкие крылышки назойливо жужжали у самого уха, что отнюдь не добавляло хорошего настроения.
Полное погружение, мать его.
Команда разместилась под стенками камеры. Напротив Вика сидел Семён. Жилистый и высокий очкарик в реале, на арену Сом предпочитал выходить в образе двухметрового негра с озверелой физиономией, разукрашенной ритуальными узорами диких африканских племён. Семён был самым старым и опытным членом команды. Ну, это если вообще можно считать опытными кукол первого уровня.
Рядом с ним сидел Макс – белый мускулистый воин, чуть выше среднего роста, но с коротковатыми конечностями, как для дальнего боя. В реале Макс имел те же габариты, потому из всех боевых искусств он предпочитал борьбу. «Маши руками, не маши, а один проход в ноги – и дело в шляпе» – твердил он на каждой тренировке, однако увильнуть от штатных рукопашников у Макса пока не вышло ни разу, так что свой хлеб он отрабатывал честно – колотил грушу так, что ударникам было впору завидовать.
У левой стены пристроились те самые двое новичков. Эти имён пока не заслужили: первый бой, первая смерть – не положено. Ближе к Вику сидел смуглый араб. Он-то и мечтал о снижении чувствительности для персонажа. Парень был чуть ниже Макса, но тоже не из робкого десятка. Крепкое тело было перетянуто канатами мускулов, быстрый и гибкий, должен хорошо себя показать. Рядом с ним скучал здоровенный монгол с лысой головой и отвисшим животом. Персонаж так себе, в реале монгол был худышкой азиатом, хоть и не карликом, но всё же по комплекции вдвое меньше, чем выбранный им боевой аватар.
«Дурак» — подумал Вик, отворачиваясь от монгола. «Ну посмотрим, как быстро ты освоишься в этом теле».
Сам-то Вик, да и любой более-менее опытный гладиатор, для арены всегда создавал персонажа как можно более приближённого к своей родной тушке. Таких вот искусственных великанов убивают первыми: к новой оболочке привыкать нужно, это довольно долгий и болезненный процесс и чем больше существует разброс между габаритами аватара и реальными пропорциями пользователя, тем больше проявляются проблемы с моторикой и контролем. На первых парах рабочий аватар должен быть максимально привычным для нервной системы, иначе гладиатор банально не сможет его обуздать. Грубо говоря, изменять физические характеристики виртуального тела – это то же самое, как если перед кровавой схваткой снять смертоносный экзоскелет и вместо него надеть грубый и неуклюжий скафандр. Что может получиться в результате такого переодевания – догадаться несложно.
Хотя кто его знает, монгола этого?.. вполне может быть, что желание сдохнуть в первых рядах – и есть его стратегия на игру. И кто его за это осудит, при таких-то раскладах?..
Полное погружение, мать его.
До выхода оставалось минут пять, напряжение нарастало. Хотя монгол выглядел абсолютно спокойным, даже каким-то отрешённым и равнодушным, а вот араб заметно нервничал.
— Эй, парень, боишься? — спросил Макс, покосившись на новичка.
Тот честно кивнул.
— Это правильно. Первый раз умирать всегда очень больно.
— Только в первый раз? А потом уже нет? — с надеждой в голосе спросил новичок.
— Ха-ха-ха! — взорвалась смехом троица ветеранов.
— Потом ещё больнее, — оскалился Сом, отчего африканский грим на чёрном лице показался особенно зловещим. — Сейчас ты ещё не знаешь, идёшь на убой, будто слепой котёнок. Или нет, не котёнок. Скорее как молочная свинка, привыкшая верить хозяевам и жрать корм из заботливых рук. Но сегодня ты прозреешь. И перед каждым следующим погружением, перед каждой игрой ты будешь ждать этой боли, объятый страхом, скованный дрожью. К этому невозможно привыкнуть, такое нельзя просто забыть и двигаться дальше.
— Почему ты думаешь, что я сегодня умру? — дрогнувшим голосом спросил араб. — Вы не верите в нашу победу?
— Ха-ха-ха! — снова рассмеялись Сом, Вик и Макс.
— Запомни, что я скажу, крепыш, — взял слово Вик, пока Семён не нагнал на новичка слишком много страха. Всё-таки этот парень был очень молод и мог отреагировать как угодно. — Ты – кукла! Твоя работа заключается вовсе не в том, чтобы выигрывать у богатеньких игроков. Напротив, тебя наняли для того, чтобы сдохнуть им на потеху. Вот за что тебе платят.
— Но как же контракт? — недоверчиво вскинулся монгол, потрясая складками на животе. — Там ведь чётко прописано – тройной оклад за победу. Значит, выигрывать всё-таки можно?
— А никто и не говорил, что нельзя, — сказал Макс. — Только вряд ли нам такое по силам.
— Почему?
— Скоро сам всё увидишь.
Гонг прозвучал неожиданно громко. В коридоре, на грязных, подсвеченных синевой неоновой лампы стенах, зажглись десятки факелов, у решётки показалась стража:
— Вам пора, — безучастно проговорил здоровенный охранник, одетый в бронзовый римский доспех эпохи расцвета империи. В руках у него был массивный бородатый ключ.
— Стройся.
Куклы выстроились в ряд, по очереди протягивая сквозь решётку руки для кандалов. Хотя в подземельях игроки показывались очень редко – сегодня, к примеру, не было ни одного – сюжет гладиаторы отыгрывали весьма скрупулёзно, уделяя внимание каждой детали. Халтуры организаторы не терпели и за каждый промах наказывали персонажей серьёзными штрафами.
В коридоре команду окружила стража. Процессия задержалась у камеры на несколько минут, пока монитор светофора не разрешил продвижение к выходу. Спустя несколько десятков шагов тишину разорвал оглушительный рёв тысяч глоток. Гладиаторы впервые смогли расслышать толпу. Стены и полы задрожали, с потолков просыпались горстки пыли. Тёмный коридор пролегал под трибунами и заканчивался ещё одной клетью.
— Это арена? — спросил араб, сжимая решётку побелевшими пальцами. — Такая огромная.
Впереди на полсотни метров раскинулись пески боевого манежа. Золотистое покрытие сверкало и переливалось сонмом оттенков, щедро обласканное солнечными лучами. Над ареной вырастали многоярусные трибуны, усеянные тысячами орущих зевак, и вот прямо с этой позиции было очень сложно определить, что за народ там собрался – живые ли это люди погрузились в «Вирт» поглазеть на сражение, либо же толпа была искусственной декорацией. Под парусиновой крышей повисло цифровое табло. Всё пространство манежа было довольно однотонным, и только кое-где глаз цеплялся за алые пятна и ошмётки порванного в клочья тряпья.
— Это что там за тряпки? — кивнул монгол на несколько красных свёртков.
— Мы седьмая команда по счёту, — ответил Вик. — Догадаться несложно.
— Ты… ты хочешь сказать, что это всё… вот так вот?..
— Отмучались, — оскалился Сом, демонстрируя новичкам жутковатые зубы цвета слоновой кости.
Первой открылась клеть на противоположном фланге арены. Из темноты коридора на пески, гордо и неспешно, отсвечивая начищенными доспехами и оружием, под оглушительные вопли толпы, вышла команда игроков. Табло над трибуной тут же включилось, показывая героев крупным планом.
— Э-э… — вцепился руками в клеть монгол. — Это рыцари, что ли? Какого хрена мы голые, а они в стальных латах?
— Расслабься, — ответил Макс. — Всё не так уж и плохо.
— Да ты посмотри на этих головорезов, — не сдавался новичок. — Это ты называешь «неплохо»?
Звезда соперников выглядела внушительно. Монолитные доспехи было трудно отнести к какой-либо эпохе, потому Вик про себя окрестил их фэнтезийными. На игроках были каплевидные шлемы с фигурным забралом, резные позолоченные кирасы, латные юбки длиной чуть ниже колена и белоснежные плащи, подбитые волчьими шкурами. Больше всех Вику не понравился огромный рыцарь, в руках которого тяжёлый двуручных меч смотрелся пустотелой детской игрушкой. Ещё настораживал притаившийся за спинами героев лучник, но и тройка бойцов с алебардами не сулила куклам лёгкой прогулки за гонораром.
В отличие от гладиаторов, игроки погружались в Вирт не в камерах, а через виртуальные капсулы и могли позволить себе любые эксперименты с характеристиками своих аватаров. Всё потому, что в реале они просто спали, в то время как куклы бодрствовали, проливали реки пота и тратили уйму физических сил, повторяя каждое движение, каждый шаг и бросок своего персонажа.
— Их хотя бы не больше, — сказал Сом. — Шансы сегодня явно выше, чем обычно.
— Ты думаешь? — хмыкнул Вик и покосился на новичков.
— Мм… а может и нет.
Снова раздался гонг. Клеть медленно поднялась. Стража сняла кандалы, и звезда гладиаторов вышла на горячий песок.
— Повторяйте за нами, — шепнул Вик новичкам.
Гладиатор надел на лицо маску умалишённого: выпучил глаза, скривил лицо, да так старательно, что над висками проявились синие вены. В то же время он задрал верхнюю губу, оголяя зубы в зверином оскале. Потом поднял руки над головой, затряс обрывками цепей и неистово заорал:
— Да-а-а-а, узрите чемпиона арены! Наконец-то я здесь! Я несу смерть! Да-а-а-а…
С короткого ёжика русых волос падали капельки пота, омывали горячий лоб и ручьями растекались по красным щекам. Вены на шее раздулись, сухие мышцы заиграли под солнцем. Персонаж Вика был выше среднего роста, но не настолько, чтобы растерять проворство и грацию голодного хищника. Широкоплечий, поджарый и ловкий – парень входил в десятку сильнейших бойцов, которых мог предложить игрокам VR-Центр.
— А-а-а-а, — неистово ревел Сом, бросая злобные гримасы в сторону игроков.
— Вы сдохнете, вы сейчас сдохнете! — рычал Макс, потрясая цепями.
— Фу-у-у-у-у-у-у-у! — заревели трибуны. В кукол полетели тухлые яйца, гнилые овощи и всякий мусор. Почему-то симпатии зрителей всегда были на стороне игроков, и представление гладиаторов только укрепило эту традицию.
— Чего это они так? — стушевался араб.
— Расслабься, всё не так уж и плохо, — шепнул ему Макс. Новичок хотел что-то сказать, но осёкся и выразительно вздохнул, видимо, благоразумно решив, что всего и сразу ему лучше не знать.
Дальше толпа немного притихла. Заговорил диктор, объявляя начало следующего поединка и имена игроков. Песок возле клети задрожал и просыпался в ров, а на том месте поднялся большой деревянный щит с оружием для гладиаторов.
— Чур, трезубец мой, — выкрикнул Вик, снимая с подставки короткий золотистый жезл. Как только оружие оказалось в его руках, зубья тут же активировались: накалились докрасна и заискрились оранжевыми разрядами у наконечников.
— То, что нужно, — пробормотал он, взвешивая трезубец в руке.
Макс подхватил пилум. Наконечник дротика заблестел струйками зелёных оттенков – отравлен. Сом снял со щита тяжёлую секиру, а новичкам достались булава и копьё. Кроме оружия гладиаторам полагались защитные браслеты. Надев украшение на левую руку, Вик сразу активировал щит. Вокруг руки выросло полупрозрачное силовое поле до полуметра в диаметре.
— Так, новички, — строго проговорил Вик, обращаясь к монголу с арабом. — Не забывайте, чему вас учили. Не лезьте на рожон – куклы намного слабее и медлительнее игроков. И болевой порог у героев гораздо выше, так что не вздумайте ранить. Если будет возможность – бейте наверняка. Выиграть тройной оклад очень трудно, но мы попробуем, верно?
— Да, Вик.
— Всё сделаем.
— Ну и самое главное, — продолжал Вик. — Терпите всё, что вам выпадет. Если кто-то из вас покончит с собой – то денег за игру не получит. Всё ясно?
Новичкам было ясно.
— Ну что, с Богом? — хмыкнул Сом.
— Быстрой смерти, братишка, — пожелал Вику Макс.
— Быстрой смерти, — кивнул гладиатор в ответ.
Ударил гонг. Трибуны снова оглушительно заревели. Схватка началась, но игроки стояли у клети и почему-то не торопились приближаться к звезде гладиаторов.
— Не нравится мне это, — прошептал Сом.
Как в воду глядел. Спустя миг клеть снова поднялась, и из недр тёмного коридора на песок арены выскочил чёрный носорог. Зверь был неестественно большим, до трёх метров в холке, и обтянут непробиваемым доспехом природной брони. Глаза носорога горели потусторонним огнём, а из раздутых ноздрей вырывались фонтаны кислотной слюны и облачка ядовитого пара.
Увидев зверя, зрители взревели с утроенной силой. Трибуны пошли пёстрыми волнами, под ногами затрещали деревянные доски и лавки. Возбуждённые женщины задирали юбки и срывали верхние одежды, обещая победителям море блаженства и удовольствий после схватки. Почуявшие кровь мужчины неистово кричали, размахивали кошельками и выбрасывали на арену золотые монеты и драгоценности.
— Что это?! — взвизгнул араб.
— Я так и думал, — проскрипел зубами Макс. — Не могут игроки сражаться честно, кишка тонка, сволочи!
— Черепаху, быстро, — закричал Вик, растягивая силовое поле щита.
Пока куклы прятались за щитами, носорог сделал несколько кругов вокруг игроков и утробно взревел, перепахивая землю передними лапами. На него проворно взобрался один из рыцарей, поднял над головой алебарду, поприветствовал ликующую толпу, а потом галопом направил зверя в атаку.
— Попробую снять наездника, — сказал Вик и отбежал от черепахи на несколько шагов. — Макс, лучник твой.
— Понял!..
Носорог приближался с неотвратимостью грузового состава. Сценаристы включили эффекты: картинка слегка замедлилась, слоу мо было не явным, но тренированный глаз гладиатора мог уловить эффект и при меньшем застывании времени; в то же время трибуны будто размыло в пелене призрачного тумана, но арена, напротив, стала ещё более пёстрой и яркой. Организаторы знали своё дело, ловко перемещали фокус со зрителей на главных героев и подчёркивали самые зрелищные элементы трансляции. Где-то за трибунами послышалась ритмичная электронная музыка и сразу спровоцировала выброс гормонов. Арена задрожала, песок и мелкие камушки подпрыгивали, словно лежали не на земле, а на вибрирующей под музыку магнитной подушке.
Наездник пришпорил носорога, опустил алебарду, будто пику, и уже предвкушал столкновение.
— Сейчас, — закричал Вик и запрыгнул на стену щитов.
Черепаха содрогнулась. Куклы синхронно подскочили и щитами подбросили Вика высоко вверх. Он воспарил над манежем и чудом не напоролся на рог. Наездник не успел среагировать и не смог поднять алебарду, благодаря чему гладиатор врезался в его кирасу трезубцем.
Тяжёлый скрежет пролетел над ареной. Вик выбил рыцаря из седла, но и сам закувыркался в песке, набивая шишки, ссадины и обдирая кожу до крови. Трезубец он выронил. Наездника Вик не убил и возможно даже не ранил, но хорошенько исполосовал дорогущий доспех. К тому же шлем опрокинулся на плечо. Игрок был оглушён, он вяло шевелился, пробовал встать, но тут же неуклюже заваливался обратно в песок.
Вик был проворнее. Одним прыжком он оказался возле трезубца, а вторым настиг игрока. Гладиатор уже занёс оружие над головой, уже предвидел удачливый удар и успех в очной схватке, уже почувствовал эйфорию от победы над сверхмощным соперником, как вдруг рука его дрогнула. Шлем упал на землю и откатился от рыцаря на несколько шагов. На железные плечи свалилась копна бархатистых белых волос, а на гладиатора уставилась пара чувственных, выразительных и до смерти перепуганных глаз.
«Женщина», — растерянно выдохнул он, не найдя в себе сил, чтобы закончить схватку одним точным ударом. Шанс всей игры был упущен, Вик нарушил собственное правило и мгновенно поплатился за свою нерешительность.
В тот самый миг среди шума трибун и звона клинков его уши уловили опасный звук. Не звук даже – слабый тон ничтожной частоты. За спиной хлопнула тетива. Стрела с тихим свистом прошла над песком и впилась Вику в плечо. Окровавленный наконечник вылез из-под ключицы, алая струя забила ключом, но больше всего страданий и боли причиняло тяжёлое древко, что качалось у гладиатора за спиной и с каждым мгновением делало рану кровавей и шире.
От боли потемнело в глазах. Красной молнией она ворвалась в тело парня и буквально выжгла там всё изнутри. Вик застонал и, подавленный шоком, упал на колени. Болевой порог у гладиаторов был серьёзно занижен, отчего раненным персонажам приходилось выдерживать адские муки.
Ничего личного.
Просто бизнес.
Просто таковы были условия контракта.
Несколько бесконечно долгих секунд парень корчился на песке, пока его виртуальный организм не подстроился и не сумел взять шок под контроль. Это было то ещё испытание силы воли, и Вик вовсе не был уверен, что смог пройти его без репутационных потерь.
Пока он с трудом поднимался, где-то рядом в песок зарылась вторая стрела. Вик оглянулся как раз в тот момент, когда лучник заваливался на спину. В его шлеме торчал отравленный дротик. Макс всё-таки выполнил свою часть работы, хотя и с небольшим опозданием. Продолговатый наконечник пилума просочился в глазницу забрала и не оставлял сомнений в том, что этот игрок выбыл из сражения навсегда.
«Ну, хоть одного мы сегодня достали», — подумал Вик и злорадно улыбнулся. Если этот подонок перед смертью страдал хотя бы на двадцать процентов от того кошмара, что по его вине пришлось вытерпеть гладиатору, то эту игру он запомнит до конца жизни. Хотя вряд ли на такое можно было рассчитывать, потому что боль для игрока и боль для игрового персонажа – это две совершенно разные величины и сравнивать их было настолько же некорректно, как если бы пришлось сравнить лёгкий бриз и сокрушительный ураган.
Вик огляделся, и всё сразу же встало на свои места, отчего улыбка на его лице автоматически стёрлась. Женщина-рыцарь уже успела оклематься и готовилась к бою. Макс лишился оружия и в чистую проигрывал свою дуэль мечнику. Семён схватился с копейщиком и мог бы преуспеть, но позади него в песке лежал избитый араб, а оппонент новичка уже подкрался с тыла и готовился нанести удар в спину. Возле гладиаторской клети носорог топтал мёртвую куклу монгола.
В общем, дела были плохи сразу у всех, а это означало, что тройного оклада не будет.
Вик быстро просчитал все варианты и пришёл к выводу, что с соперницей ему не очень-то повезло. Хотя женщины на Арене обычно вели себя гораздо гуманнее, чем игроки противоположного пола, но и на быструю смерть от их рук надеяться было нечего. В конце концов, она пришла сюда поиграть и просто так свою куклу в реал не отпустит.
Как бы там ни было, а работу нужно было доделать. Вик взмахнул здоровой рукой. Трезубец поймал солнечный блик и со свистом устремился женщине прямо в лицо. Валькирия сделала шаг в сторону и легко ушла от удара. Древко её алебарды, будто нехотя отмахнулось от воспалённых зубцов и едва не опрокинуло Вика на землю, провалив его боевую стойку.
Гладиатор потерял опору, пошатнулся и даже не успел понять, когда его соперница оказалась за спиной и нанесла тяжёлый удар древком по затылку. Женщина была очень ловкой и быстрой – как и все игроки. А ещё она была очень сильной. Спустя долю секунды её стальная нога врезалась гладиатору в зад и отбросила его на пару шагов. Оглушённый и сильно ослабший, он неловко развернулся и ударил наотмашь. Трезубец прошуршал в пустоте, но всё же заставил женщину отступить.
В следующий миг она сделала два резких шага назад, один в бок, потом прыжок в сторону Вика, причём таким образом, что её правая нога продвинулась по диагонали и стала опорной. Её руки буквально съехали вниз по древку алебарды и крепко схватили его у самого края. Вик знал это комбо. Воительница готовила круговой пируэт. Как часто бывает во время столь эффектных приёмов, время снова замедлилось. Гладиатор стоял на месте, как вкопанный, и с огромной надеждой наблюдал за плавным и грациозным поворотом женщины вокруг своей оси, с упоением следил за тем, как центр тяжести в её смертоносном оружии опасно меняется, и топор алебарды устремляется ему прямо на грудь.
Обычно в таких ситуациях стоит откатиться назад, но Вик решил, что здравый смысл в этом бою ему не помощник. Напротив, гладиатор сделал глубокий выпад вперёд, надеясь оседлать силу инерции и хоть как-то навредить игроку. Но он просчитался. Трезубец бессильно свалился с кирасы и не нанёс героине ущерба. Зато её алебарда упала Вику точно на левое плечо, но вместо того, чтобы разрубить плоть по диагонали и с чистой совестью отправить гладиатора в лучший мир, топор лишь сломал ключицу и легко заскользил по рёбрам. Кровь хлынула на песок. Волны боли накатили с неистовой мощью. Вик упал на колени и стал задыхаться. Его рана была смертельной, но в игре от такого быстро не умирают. Вик не просто проиграл – он подставился и теперь находился во власти игроков.
Губы соперницы разошлась в довольной улыбке. Она вскинула руки в победном жесте и закружилась в реверансах перед трибунами. Публика ликовала. После минуты славы, женщина зашла Вику за спину и промурлыкала на ухо:
— Ну ладно, сладкий. Сейчас увидим из какого ты теста.
Она облизала его щеку, а сзади под набедренную повязку сунула что-то острое и холодное. Вик не сопротивлялся. Боль захватила его целиком и удерживала сильнее любых кандалов.
— Только не разочаруй меня. Я люблю веселиться. Сладенький, ты же согласишься меня немного повеселить?
Команда была повержена. Макс не устоял против мечника. Великан отрубил ему руку, а потом оглушил стальным кулаком. Два оставшихся рыцаря избили араба древками алебард и уложили его обмякшее тело на лопатки. Сом истекал кровью в стороне и на свою беду всё ещё дышал. Спустя несколько минут позирования перед публикой игроки поставили оставшихся кукол на колени посреди манежа.
— Вы хотите их крови? — взревел мечник трибунам.
— Сме-е-е-е-е-ерть!!! — расслышал Вик многоголосый гул зрителей. Арена билась в экстазе.
Мечник расхохотался и сделал несколько изящных поклонов, потом выхватил из-за пояса стилет и отрезал Сому ухо. Гладиатор закричал, из раны брызнула кровь, заливая Вику глаза. Один из рыцарей тоже достал нож и отхватил Максу верхнюю губу. Арабу повезло меньше всех – ему заживо сдирали скальп. Бедняга так верещал, что заглушил даже трибуны.
Мечник склонился над Виком, слизал кровь с кромки кинжала и насмешливо проговорил:
— Ну а тебе что мешает? — растянул он губы в мерзкой улыбке. — Может быть… хер? Ха-ха-ха! Эй, Эльза, давай-ка продырявим мошонку твоему птенчику…
— Вот уж нет, — ответила блондинка, всё ещё стоявшая за спиной гладиатора. — Я слишком люблю мужчин, чтобы калечить их таким образом. Кто знает, вдруг его мошонка на меня ещё поработает?
— Да ладно тебе, — настаивал рыцарь. — До следующего погружения всё отрастёт.
— Я сказала – нет! — разозлилась женщина. — Трэль, ты слишком жесток. Играй со своей добычей, а от моей держись подальше.
Говорить сил не было. Вик едва сумел выпрямить спину, после чего плюнул кровью мечнику в лицо. Физиономию игрока перекосила яростная гримаса. Не вытирая щеки, он склонился над дерзким пленником, необъятная ручища сомкнулась на шее, толстые пальцы впились в кадык. Игрок легко оторвал Вика от земли и поднял над головой. Стилет вонзился пленнику под ребро.
«Н… н-ну вот… теперь точно… умру!» — собирая последние крохи разума, думал Вик, задыхаясь и дрожа, лавируя между волнами боли, всем нутром ощущая, как хрустит и сворачивается его шея, как налитые красным глаза вываливаются из орбит, а кровь хлещет изо рта и ноздрей.
Игрок рычал и потрясал обмякающим телом гладиатора, будто белым флагом поверженной команды соперников. Трибуны ревели, зрители пускали волны и пели победные песни. Мечник так увлёкся демонстрацией своей силы, что не заметил угрозы. Из последних сил Вик сумел дотянуться рукой до своей набедренной повязки и нащупал там холодную рукоять. Ладонь его вмиг потяжелела, на солнце блеснула отборная сталь, чтобы в следующий миг пронзить глотку зарвавшегося игрока. Кинжал пробил кадык, распорол гортань и со скрежетом прошёл между позвонками.
Брызнула кровь. Игрок уронил гладиатора на песок, а сам схватился за горло. К нему бросились остальные рыцари – все кроме женщины – но спасать его было поздно. Трэль упал на колени, а потом распластался посреди арены, покидая игру в страшной агонии.
Поквитаться с Виком игроки не успели. Его раны были смертельны, а боль с каждым мгновением притуплялась. Спустя несколько ударов сердца трибуны расплылись в его глазах, будто оказались под непроницаемой толщей воды, звуки стихли, а веки потяжелели. Последним его воспоминанием о погружении стал пронзительный женский хохот, который был настолько зловещим, что грозился ещё долгое время преследовать парня в кошмарах.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
