Собственность
ГЛАВА 2. НИЧТО НЕ СМЕЕТ ТЕБЯ УРОДОВАТЬ
Домой Эни не спешила. Уже несколько часов сидела в соседнем парке. Одежда пропахла томатным соком и неприятно липла к телу, но возвращаться в пустую квартиру не хотелось. По крайней мере ей хотя бы удалось отмыть волосы в раковине.
Прохожие косились на красные пятна на её джинсах и ускоряли шаг. Она не обращала на них внимания, смотрела в узкую трещину между плитами дорожки и думала.
Не угадала. Я сдохну от счастья между твоих бёдер.
Ты правда это сделаешь? Обещай.
Чтобы ты могла на меня смотреть.
Его слова всё крутились в голове, как заевшая запись. Потом в памяти появились тёмные густые немного растрёпанные волосы и чёрные глаза. Зрачков в них было не разобрать. Сплошная тьма. Только когда на лице появлялась та самая непонятная улыбка, под глазами собирались мягкие складки.
Зачем я всё это вспоминаю?
О кроссовок ударился небольшой мяч, но Эни даже не опустила взгляд. Золотистый ретривер подхватил его у самых ног и, радостно виляя хвостом, убежал к хозяину.
Высокий. Настолько, что придётся сначала заставить его нагнуться, чтобы перерезать горло. В досье указано: сто восемьдесят девять сантиметров. Особенно это ощущается, когда мы стоим рядом.
Вспомнились две маленькие родинки под правым глазом и одна на…
Телефон резко зазвонил, не дав собрать образ до конца. Эни вздрогнула и огляделась. Вдоль дорожек уже горели фонари.
На экране высветилось имя: «Квон Дохён». Тяжело выдохнув, она нажала на зелёную иконку.
— Алло.
— Привет, цветочек. Скучала?
— Нет.
— А я ужасно. Хотя прошло всего несколько дней с тех пор, как ты уехала. Приходится ночевать у тебя, чтобы унять тоску. Молодец, что не сменила простыни. Они всё ещё пахнут тобой.
Телефон коротко завибрировал. На снимке Дохён лежал в её прежней кровати в Питере, голый, с одеялом на бёдрах.
Мой любимый комплект. Придётся сжечь.
— Пошёл вон из моей квартиры.
— Лучше останусь и представлю, как ты будешь сладко стонать в подушку, когда я возьму тебя сзади.
— Возьми свою задницу в руки и свали оттуда.
— Приезжай и попробуй меня вышвырнуть.
Хочешь, чтобы я вернулась? Нет уж.
— Это съёмное жильё. Живи сколько хочешь.
Потом просто перееду.
— Мне не нужно разрешение. Я уже здесь.
— Тогда хрена́ ли тебе надо?
Он помолчал.
— Чтобы моя девочка не раздвигала ноги, как тупая шлюха. Не так уж сложно, верно?
— Что ты сейчас изрыгнул?
— Куда Ёну унёс тебя из столовой и что делал потом?
Она резко выпрямилась и свела брови.
— Откуда ты…
— Я спросил, что он делал, Эни.
— Ничего.
— Вы трахались?
— Нет.
— Ты отсосала ему?
— Нет!
— Дрочила?
Эни стиснула кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь.
— Зачем ты позвонил? Ебать мне мозги?
— Отвечай на вопрос.
— Не обязана. Я служу твоей матери, а не тебе.
В трубке раздался тихий смешок.
— Забыла кто привёз тебя в Сады?
— Привёз? Говоришь так, будто я сама прыгнула к тебе в тачку.
— Так и есть.
— Ты похитил меня.
Дохён устало выдохнул.
— Опять эти интерпретации. Зачем драматизировать? Твоей красивой головке ни к чему столько думать о прошлом. Было и было.
— Поэтому я и пошла на сделку. Где угодно и с кем угодно будет лучше, чем с тобой. Даже в могиле.
— Тише, цветочек. Твоя киска такая тугая и тёплая. Если умрёшь, она остынет. Представляешь как замёрзнет мой член, когда придётся трахать труп?
Представляю. Как кладу его на колоду и заношу топор.
Она подтянула ноги на лавку.
— Чего ты добиваешься?
— В идеале хочу, чтобы ты наконец признала, что принадлежишь мне. Но для начала исчезни из поля зрения Ёну.
— Что значит исчезни? Без него сделка не сработает.
— Он уже заметил тебя. Теперь отойди и не мешай интересу сделать остальное.
— Почему я должна тебя слушать?
— Так будет спокойнее и тебе, и мне. Если, конечно, не хочешь, чтобы я приехал и рассказал Ёну, что нас с тобой связывает. Как думаешь, после этого он возьмёт надкусанное яблоко, когда вокруг полно целых?
Эни молчала, крепче прижимая колени к груди. Даже через расстояние от его голоса становилось не по себе.
— Ты опять поджала ноги?
Она опустила их и сильнее упёрлась ступнями в землю.
— Он человек, а не машина. Я не могу просчитать каждый шаг. Что прикажешь? Разворачивать его прямо у входа в университет?
— Ни в коем случае. Ещё руками будешь трогать.
— Может, тогда мне просто закрыться дома и ничего не делать? — саркастично плюнула Эни.
— Да. Это лучшая из твоих идей. Провалишься, вернёшься в Сады, и нас уже ничто не разлучит.
Одна мысль о том, что она навсегда останется с ним, вызывала панику.
— Квон Су Мэй не позволит. Я ей ещё нужна.
— Да-а… У моей матушки всегда было практичное мышление, но свой кусочек я всё равно заберу.
— Смотри не подавись.
— А знаешь почему я выбрал тебя? Не потому, что ты особенная. Нет. Но в тебе есть одна вещь, которая по-настоящему увлекает. И, похоже, не меня одного. Мне это не нравится.
— Спасибо за мотивацию, теперь я точно не дам сделке сорваться.
Эни сбросила вызов, развернулась на лавке боком и снова подтянула ноги, обхватив колени руками.
Надоело быть удобной.
Между деревьями на другой стороне парка стоял человек в чёрном капюшоне. Руки прятались в карманах, а в тени у лица то разгоралась, то гасла красная точка сигареты.
За спиной внезапно залаяла собака. Тот самый золотистый ретривер тянул поводок к вороне, скачущей возле урны. Хозяин одёрнул его и повёл дальше.
Мимо лавки прошёл мужчина в длинном тёмном пальто. У него в ушах торчали наушники, и, как показалось Эни, он задержал на ней взгляд дольше, чем остальные прохожие.
Она снова посмотрела на деревья. Человека в капюшоне там уже не было. В конце дорожки появился другой силуэт, тоже одетый в чёрное. Он шёл прямо к ней, не сворачивая. Когда расстояние сократилось, можно было разглядеть тканевую маску с белым оскалом токкэби.
Эни опустила ноги на землю и быстро открыла недавние вызовы. Нажала на имя Дохёна.
Пошёл первый гудок. Человек в маске продолжал приближаться, не вынимая рук из карманов.
Второй гудок. До лавки ему оставалось не больше десяти шагов. Из боковой аллеи навстречу вышла девушка.
— Привет. Ты всё-таки идёшь на фестиваль? Я уже думала, ты слился.
Человек остановился, стянул маску под подбородок и улыбнулся. Совсем молодой. На его щеке краснела россыпь прыщей, а на зубах блестели брекеты.
— Телефон сел. Возвращался домой за зарядкой.
— Эни? — раздалось из динамика.
Она молчала, наблюдая, как они обнялись и, взявшись за руки, ушли из парка.
— Цветочек?
С дороги донёсся оглушительный гудок. Телефон выскользнул из пальцев и упал. Водитель высунулся из окна и закричал на пешехода, перекрывшего машине дорогу. Ретривер снова залаял. Эни подняла телефон и завершила вызов. Голос Дохёна оборвался на середине слова.
По пути домой она дважды переходила на другую сторону дороги. Затем зашла в освещённый магазин и некоторое время наблюдала за улицей через отражение в витрине.
Уже дома Эни заперла дверь, проверила комнаты, заглянула в шкаф и под кровать. Душ принимала с открытой дверью, положив на край раковины большой кухонный нож. Потом перенесла его в спальню и оставила на тумбочке рукоятью к себе. Так и уснула.
Наутро, пока чистила зубы, решила затеряться среди остальных и не попадаться Ёну на глаза. Не только потому что так велел Дохён. У неё были собственные причины.
Ёну, которого Сохи называла редким гостем, за следующие две недели не пропустил ни одного общего занятия. Между парами он тоже постоянно попадался на пути: у автоматов, на лестнице, возле столовой. Сам не подходил, просто всё время оказывался рядом.
Эни старалась его избегать. Стоило заметить знакомый силуэт, как у неё включался режим побега. Однажды, она увидела его в холле и врезалась в угол стены, когда резко поворачивала назад. Отёк над бровью держался около недели.
За это время видео, где Инбом лежал в собственной моче, стало вирусным, а виноватой в этом сделали Эни.
«Она как дерьмо: тронешь — не отделаешься», — шептались за спиной.
Её сторонились все. Все, кроме одной.
— Утречко! Как настроение?
Сохи подбежала и снова крепко обняла. Напоминать о границах было бесполезно.
— Как обычно.
— Ух, ты сегодня опять бука? Ну и ладно, — рассмеялась она. — Будет новое групповое. Так волнительно!
— Жду не дождусь.
— Правда?
— Нет.
— Ничего не бойся, подруга, — Сохи взяла её под руку. — Если какой-нибудь огрызок опять будет приставать, я поставлю его на место.
Она достала из сумочки миниатюрный парализатор.
— Разве такие штуки разрешены в университете?
— Не-е-ет, — улыбнулась Сохи. — Но если ты никому не скажешь, никто и не узнает.
— Только не используй его на мне.
Эни высвободила руку.
— Ты что! Это только для защиты.
Добравшись до аудитории №23 с пафосным названием «ИСКУССТВО СОЗИДАНИЯ», девушки присоединились к одногруппникам и стали слушать приветственную речь профессора.
— Это Жи́вчик, — прошептала Сохи. — Его так прозвали, потому что он всегда бодрый и активный, словно никогда не устаёт. И никогда не злится.
— Ты же тоже впервые на этом занятии, откуда знаешь? — тихо спросила Эни.
— Я общительная. Много чего знаю.
Может, и к лучшему, что она мне не враг.
— Здесь всем профессорам придумывают клички?
— Конечно. Удобно же. Разве в России так не делают?
— Наверное.
Я же ни с кем не общалась. Откуда мне знать.
— Мои дорогие студенты! Надеюсь, все пришли со сменной одеждой, как я просил. На нашем занятии вы будете учиться видеть тонкую связь между людьми и превращать её во что-то материальное. Работать будете в смешанных парах. То есть юноши с девушками.
Студенты переглянулись. У дальнего ряда Эни заметила высокого парня, стоявшего к ней боком. Он был одет во всё чёрное, но выделялся своей пыльно-розовой кепкой. Именно она и привлекала внимание.
Парень повернулся. Под кепкой оказались знакомые солнечные очки. Эни сразу отвернулась.
Во что он опять вырядился? Очки, розовая кепка… Клоун.
— Обратите внимание на зал. Здесь есть всё, чтобы творить, не мешая друг другу. Вам понадобятся только дощечки и сила духа. Вот ваши поля для работы, каждое размером два на два метра.
Профессор Гон был плотно сбитым мужчиной с мягкими, добрыми чертами и двигался немного неуклюже. Он развернулся и широким жестом указал на площадки.
— Выбирайте партнёра с умом. Искусство рождается в страданиях, сейчас вам предстоит их испытать. Задача проста: продержаться и получить снимок. В конце испытания ваши лица запечатлят роботы-фотографы.
— Профессор Гон, пары распределит система? — поинтересовался один из студентов.
— Нет-нет-нет, вы сами. В этом и суть, деточка моя. Разные люди. Разные взаимосвязи. Это прекрасно.
Все напряглись и зашептались. Кто-то уже держался за руки, а кто-то растеряно осматривался.
— Если вопросов больше нет, не будем терять ни секунды! — воодушевленно объявил Живчик. — Десять минут на переодевание и поиск пары. Затем возвращайтесь. Вперёд!
Эни сменила одежду на обтягивающие лосины и спортивный лонгслив. Босиком вышла в холл и опустилась на сумку у колонны. Прошлое научило не оставлять вещи в раздевалках, иначе их обязательно испортят.
Разминая большим пальцем подушечку мизинца, она никак не могла избавиться от чувства, что за ней наблюдают. Как тогда в парке.
Успокойся. Эта паранойя заходит уже слишком далеко.
Две недели подозрений вымотали её. Она насильно заставила себя не реагировать. Если проверит и там никого не окажется, придётся признать, что инстинкты подводят, а доверие своим ощущениям должно быть абсолютным. В Садах Квон Су-Мэй вдалбливала это правило одним из первых.
«Собака, потерявшая нюх, беспомощна. Значит, бесполезна», — говорила она.
За спиной что-то шорохнуло. Эни тут же оглянулась через плечо. Воздух застрял в горле и следующий вдох пришлось протолкнуть силой.
Он стоял всего в полуметре, обматывал ладони эластичным бинтом. Тёмная футболка без рукавов, двухслойные шорты и всё та же розовая кепка.
Всё это время он стоял сзади? Или подошёл только что? Как я не заметила?
Глаза опустились на его ступни, которые были перетянуты бинтом.
Не понимаю. Сколько он уже здесь стоит?
Она отвернулась. По груди разлился жар и подступил к горлу. Такое уже было в коттеджном посёлке Подмосковья. После устранения цели за ней погналась охрана.
Ищейка была уже совсем близко. Эни швырнула провиант в сторону, забилась между штабелями стройматериалов и наспех обмазалась грязью и какой-то вонючей жидкостью.
Мужик, что пришёл по следу с собакой, покрыл животное матом и увёл из переулка: «Тупая шавка. Тебя кормят мало? Теперь вообще хуй что получишь».
Тот же жар чувствовался и сейчас. Тогда он означал, что охота ещё не закончена.
— Волнуешься? — спросил Ёну, обходя колонну.
Он двигался спокойно, без лишних движений. Так обычно идут те, кто уверен, что добыча никуда не денется.
— С чего ты взял?
— Ты уже минуту давишь на мизинец.
Остановившись в шаге, Ёну взял её руку. Большой палец лёг на то же место.
— Вот здесь. Нервные окончания.
И отступил назад.
— Помогает успокоиться.
— Откуда такие познания?
— Я, по-твоему, идиот?
— Не исключено.
Ёну усмехнулся. Во взгляде читалось знакомое снисхождение.
На детей и дураков не обижаются. Ты вроде уже большая девочка.
— Придержи язык. Разве так говорят со своим партнёром?
— Ты? Я не соглашалась.
— Кроме меня с тобой всё равно никто не встанет.
— Нас чётное количество. Кто останется, с тем и буду.
— Какое совпадение. Остался только я.
Он размял кисти, проверяя, не тянут ли бинты.
— Почему бы не найти кого-нибудь покладистей?
— Скучно. Лови.
Ёну кинул ей бинт.
— Обмотай руки и ступни, если не хочешь стереть их в кровь.
Новых болячек действительно не хотелось. Эни быстро и уверенно обмотала кисти. Ёну отметил, как легко она справилась, но ничего не сказал. Стянул футболку и протянул ей.
— Подержи.
Он взял бинт, опустился перед ней на одно колено и положил её ступню себе на бедро. Она сразу попыталась выдернуть ногу назад.
— Сиди смирно, или сломаю. Тогда бегать от меня уже не сможешь.
— Я не бегала.
— Рассказывай.
На вид его руки казались грубыми, но касался он осторожно. Даже бережно. Бинт ложился ровно, не сдавливая кожу. От прикосновений в животе неожиданно разлилось тепло. Настолько непривычное, что под рёбрами заныло.
Эни не понимала, пугает её это чувство или она пытается вспомнить, когда испытывала его в последний раз.
— Ты же чуть не отмудохала меня в первый день. Неужели сейчас боишься?
Ёну поднял голову и посмотрел ей в глаза. Тепло испарилось, словно его и не было. Вернулась бдительность. Эни медленно потянула ногу к себе, стараясь не сглотнуть. Она помнила, как ему понравилась эта реакция и что было после. И не собиралась снова его радовать.
Схватила козырёк и надвинула кепку ему на глаза. Затем выдернула ступню и поднялась, подхватывая сумку. Ёну выпрямился и перехватил её за ремень.
— Сейчас-то что?
— Кинь к себе, — он протянул кепку и футболку. — Моя сумка осталась в раздевалке.
— Я не камера хранения.
— Может, тогда снова сыграем в прятки? Что скажешь?
— Оставляй свои вещи.
Эни расстегнула сумку и засунула их внутрь.
— Правильный выбор.
Одно занятие. Завтра возьму больничный. Посмотрим, как долго он будет изображать примерного студента, если меня рядом не окажется.
Выбор Ёну заставил студентов шептаться и коситься на них до рези в глазах.
— Зачем он с ней связался? У него любая на выбор.
— Я думала меня возьмёт.
— Мечтай, — хмыкнула другая девушка.
Профессор хлопнул в ладоши, требуя внимания, и велел парам подойти к своим площадкам.
Каждое поле представляло собой квадрат из тридцати шести одинаковых дощечек, собранных по принципу пазла. Система сама выбирала одного из партнёров, называла руку или ногу и номер секции, на которую её нужно поставить.
Игра напоминала твистер, только освободившиеся дощечки исчезали, и поле постепенно сужалось. При этом обоим участникам не обязательно было касаться секций. Один мог удерживать второго на себе, если позволяли уже занятые позиции. Пока хотя бы один из пары опирался на игровое поле, а второй не касался пола зала, оба оставались в игре.
Неверная секция, неправильно поставленная конечность или касание пола за границами поля означали поражение всей пары.
Эни собрала волосы в хвост и начала разминку. Ёну протянул ей резинку для волос.
— Мне тоже сделай.
— Сам справишься. У тебя есть руки для этого.
Она отошла в сторону и приступила к наклонам.
Вниз. Вниз.
Вверх.
Вниз. Вниз.
Вверх.
Перед ней снова появился Ёну.
— Не мешай, — выдохнула она.
— Ты соберёшь мне волосы? — спокойно спросил он.
— Нет.
Он зажал край резинки между губами и скрестил руки на затылке. Эни вскинула брови.
— И что ты делаешь?
Большие просящие глаза. На кого-нибудь другого это точно могло подействовать.
Но не на неё.
— Ответ тот же — нет.
— Мм-мм-мм.
— Чего?
— Мм-мм.
— Да что?
Она забрала резинку у него изо рта.
— Я буду задерживать всю группу, пока не сделаешь. Хочешь заставить их ждать и ненавидеть тебя ещё больше?
Его настойчивость раздражала. Эни посмотрела на остальных. Потом снова на него.
— Повернись.
— Нет.
На долю секунды он изменился. Вскинул подбородок и посмотрел на неё сверху вниз из-под полуприкрытых век. Взгляд стал холодным, строгим.
— Делай так, лицом к лицу.
А через мгновение вернулись те же просящие глаза.
Не старайся. Всё равно не дождёшься той реакции, которой добиваешься.
— Присядь. Я не достану.
Он медленно наклонился, скрестив руки за спиной.
— Могу принести табуретку, если нужно.
Табуретку? Какая сволочь.
— Просто не дёргайся.
— Ладно.
Ёну тут же повернул голову на бок. Эни посмотрела на него как на кровного врага всей её семьи до девятого колена.
— Ухо зачесалось, — оправдался тот.
— Ты закончил?
— Смотря что. — Его голос неожиданно стал ниже.
Пиздеть под руку и вертеться, как будто у тебя палка в заднице.
Она аккуратно собрала его растрёпанные локоны в маленький хвост и завязала в пучок. Ёну заметил её напряжённые руки, выступившие косточки плеч и подёргивающиеся мышцы шеи. Тяжёлое дыхание коснулось кончика его носа.
— Нижние пряди выбиваются. Оставлю так.
— Сойдёт. Но ты могла бы постараться.
— Старалась вообще-то.
— Правда? Не заметил.
Да ты дальше своего носа вообще ничего не видишь, гад самовлюблённый.
— Кстати, этот крем тебе подходит больше. Персик мягче мяты.
— Что ты сказал?
Ёну отошёл с улыбкой на губах и потянул сцепленные за спиной руки. Эни ринулась следом и резко развернула его за плечо.
— Я использовала мятный дома, а этот открыла только утром. Откуда ты знаешь, чем пах предыдущий?
— Догадался.
— Ты был в моём доме?
— Я даже не знаю, в каком районе ты живёшь.
Он посмотрел на её руку и небрежно повёл плечом, сбрасывая ладонь.
— Отойди. Мне надо размяться.
Профессор хлопнул в ладоши, возвращая внимание студентов.
— Чуть не забыл! Если вдруг вы собирались работать вполсилы, учтите, что от моего зачёта зависит допуск к экзаменам.
— Что?! — пискнул кто-то.
— Впервые слышу, — низко произнёс другой.
Сохи вышла вперёд.
— А если не справимся?
— Будете приходить ко мне каждый день после занятий, пока не получите зачёт.
Несколько человек перестали разминаться. Парень у соседней площадки опустил поднятую ногу. Студенты разом сникли. Ещё минуту назад на их лицах читалось: «Сделаем эту ерунду как получится — и аста ла виста, Живчик», а теперь выражалось одно единое: «Ёбаный рот… вот мы всосали».
— Что это за спартанские условия, профессор? Мы рабы, по-вашему? ЭРРА — элитный университет, а не исправительная колония. В конце концов, если не сдам ваш дурацкий зачёт, я просто заплачу за него.
Сохи выступила ярко, но её капризная манера не слишком вдохновила на революцию.
— Я не принимаю взятки, дорогушечка. Да будет тебе известно: ЭРРА — это коммерческий проект, поэтому о моих доходах можешь не волноваться. На жизнь мне хватает, а искусство бесценно. Здесь я занимаюсь исключительно вашим творческим воспитанием и развитием чувства прекрасного.
Сохи поджала губы и заметно покраснела, то ли от злости, то ли от сдерживаемых слёз. Остальные отмолчались. Маленькое восстание было подавлено.
— Готовы? Тогда начинаем.
Профессор занял место у стойки с микрофоном и с нескрываемым удовольствием принялся озвучивать команды системы.
— Пара шесть: юноша, левая ладонь, сектор восемнадцать. Пара семь: девушка, правая стопа, сектор тридцать один.
Каждую ошибку он встречал новой бодрой колкостью. Студенты сбивались, путались и падали, а Живчик будто заряжался от их мучений. Спустя полчаса половина площадок опустела. То и дело раздавались ругательства и глухие удары падающих тел.
— Да срал я на ваш зачёт! — крикнул выбывший.
— Буду ждать тебя завтра в это же время! — радостно отозвался профессор.
Поначалу Эни и Ёну удавалось держаться на противоположных краях поля.
Он смотрел только на неё.
Она куда угодно, только не на него.
Пока обходилось без прикосновений, но поле не бесконечно. После каждой команды дощечек становилось всё меньше, медленно вынуждая их сближаться.
— Пара четыре: девушка, правая стопа, сектор двадцать один.
Нужная дощечка находилась между ног Ёну. Эни осторожно поставила на неё ступню, стараясь не задеть его.
Терпимо.
Но через круг система выдала новый ход.
— Пара четыре: девушка, левая нога, сектор двадцать два.
Соседняя дощечка находилась там же, только глубже.
— Ещё дальше? Что за издевательство?
Чтобы поставить вторую ступню и не коснуться пола, ей пришлось опуститься и протиснуться у него между ног. Ладони сами упёрлись в его крепкие бёдра. Когда нога заняла нужный сектор, Эни пришлось перенести на руки почти половину собственного веса. Лицо оказалось прямо на уровне его паха.
Ёну посмотрел вниз и улыбнулся так, словно система только что сделала ему подарок.
— Как тебе вид?
— Худшее, что могло быть, — ответила она, отворачиваясь.
Поза быстро стала невыносимой. Руки задрожали от напряжения. Эни ёрзала, пытаясь перераспределить вес. Ткань под пальцами собралась складками. С каждым движением верхние шорты Ёну сползали ниже, открывая облегающий нижний слой.
Ещё немного и я просто его раздену.
Она попыталась перехватиться выше, но вспотевшие ладони заскользили по гладкой ткани и Эни повело назад. Ёну тут же подхватил её. Одна рука сомкнулась на талии, другая легла под лопатки. Лонгслив задрался под его пальцами, открывая полоску кожи над поясом лосин.
— Пусти. Мне не нужна помощь.
Вместо ответа он резко опустил её вниз и остановился в самый последний момент, не позволив спине коснуться пола. Эни судорожно обхватила его за шею, намертво вцепившись в неё.
— Отпустить? — тихо сказал он.
— Если упаду, тебе тоже придётся ходить сюда каждый день.
— Не переживай. Не упадёшь, если я не захочу.
Её ноги оставались протянуты между его ног, а сама она лежала у него на руках.
Проклятая система. Крутит, как ей вздумается. Это вообще на людей рассчитано или на кого?
Рука Ёну опустилась на дощечку по решению системы. Вторая всё ещё держала Эни за талию. Его подбородок плотно прижался к её плечу.
— Одни кости. Думал подремать, но вряд ли ты сможешь заменить подушку.
— Терпи.
Он прижал её ещё плотнее. Влажная от пота ткань прилипла к разгорячённому телу. Теперь Эни чувствовала каждую твёрдую линию его торса. Сердце надрывно колотилось. И чем больше она боялась, что Ёну это заметит, тем яростнее оно долбило её грудь.
— Голова кружится.
Тяжёлое дыхание попадало прямо ему в ухо.
— От меня? Понимаю.
Эни держалась за него, обхватывая одной рукой плечо, а другой шею.
— Расслабься. Я же держу тебя.
— Так тебе станет тяжелее.
— Ты заботишься обо мне?
— Иди к чёрту. Просто хочу отмучиться сейчас, чтобы не встречаться с тобой здесь ещё раз.
— Как хочешь.
Пальцы на её талии разжались. Эни провисла. Собственный вес тут же рванул плечи вниз. Она сильнее вцепилась в Ёну, едва удержавшись над полом.
— Ты что делаешь?
— Даю тебе возможность проявить себя. Ты ведь сказала, что моя помощь не нужна.
— Я имела в виду не это.
— Не благодари.
Каждый следующая команда делала положение хуже. Стоило Эни найти хоть какую-то опору, Ёну смещал плечо или бедро в пределах своего сектора, снова заставляя напрягаться.
Когда система отправила её ладонь на дальнюю дощечку, рукав опустился до локтя. На предплечье обнажились белёсые рубцы. Она попыталась зубами стянуть ткань обратно, но Ёну уже заметил.
Следующая позиция задрала лонгслив до рёбер. Поправить его было нечем: обе руки удерживали тело над полом. Ёну, что был сверху, в упор рассматривал открывшиеся шрамы. Какие-то были совсем давними, а какие-то ещё розовели.
С начала занятия прошло пятьдесят пять минут.
Вечность.
Осталось всего три пары. Пот струился по вискам. Волосы растрепались. Тела дрожали от напряжения. «Выжившие» жалко постанывали и даже кричали от боли, чему профессор радовался с чуть ли не детским восторгом.
— Теперь вы по-настоящему знаете цену прекрасному. Почти у цели!
За это время они несколько раз менялись местами. Сейчас Эни нависала над Ёну поперёк, удерживаясь на дрожащих руках и ногах.
Дунь, и она упадёт.
— Признаться, я приятно удивлён твоим упрямством, Бэмби.
— Сука, просила же… не называть меня так.
До неё доходило, что она грубит ключу к своей свободе, но доходило с опозданием.
Блять… Как это исправлять? Он же вышвырнет меня с церемонии ещё до начала.
— Как только оказалась сверху, сразу почувствовала власть, госпожа Соничева.
И всё.
Фамилия стала последней каплей. Ёну произнёс её так чётко и без единой запинки, хотя остальные постоянно ошибались. Эни не удержалась и рухнула ему на спину.
Хотя Ёну не подавал виду, силы у него тоже постепенно заканчивались. Дыхание стало слышнее, руки едва заметно дрожали, но выражение лица оставалось уверенным и спокойным.
— Только не упади. Я сейчас встану.
Эни попыталась подняться, но каждая мышца сжалась после короткой передышки. Движение давалось с трудом. Она мысленно орала на собственное тело, приказывая подняться.
Ёну всем корпусом ощущал дрожь её рук и ног.
— Давай закончим. Ты же не выдержишь, — предложил он.
— Мы уже продержались больше половины. Хочешь сказать напрасно?
— Тебе так важно выполнить задание или не проходить его потом со мной?
Оба ответа были правдой. Но только один мог её спасти.
— Первое.
— Тогда ляг обратно.
— И так нормально.
— Я сказал ляг на меня. Иначе закончу задание прямо сейчас.
— Я не могу…
Судорога одновременно свела руки и ноги.
От надлома в её голосе у Ёну неприятно стиснуло грудь. Он больше не хотел проверять, сколько она выдержит. Думал лишь о том, что может сделать, чтобы стереть из мелодичного тембра эту фальшивую ноту.
Ёну приподнялся, стараясь дотянуться до неё.
— Давай. Просто падай.
Эни расслабилась, и тут же тело пронзила острая боль. Она закричала.
— Да! Да! Вот он — уровень страдания, на котором вы пересекаете границу реальности и погружаетесь в другой мир! Изумительно…
Мокрые тела слиплись, создавая неприятное трение, но Эни уже не обращала на это внимания. Руки и она сама обмякли, горячая щека прижалась к лопаткам Ёну.
Всю жизнь я для всех обуза.
Хоть какая-то стабильность.
Вдруг её забила дрожь.
— Ты чего трясёшься?
— Холодно… — прошептала она.
— Холодно? В зале духота.
— Холодно… — повторила ещё тише.
По краям зрения поползла темнота.
Я не обуза…
Резкая сонливость накрыла её тяжёлым покрывалом. Белая вспышка ударила в глаза.
И всё исчезло.
Фото сделаны. Зачёт сдан.
— Дорогие студенты! Вы были прекрасны. Наше занятие окончено!
Ёну плавно опустился на колени.
— Эни? — позвал он, уже не слушая профессора.
Тело поползло вниз по его спине. Ёну быстро развернулся и подхватил её, прижав к груди. При каждом его глубоком вдохе она слегка поднималась, а на выдохе опускалась.
— Эни, — повторил он, щёлкнув пальцами у неё перед лицом.
Никакой реакции.
Профессор сразу заметил неладное. Суетливо подбежал и велел всем разойтись, освобождая место вокруг них.
— В аптечке есть нашатырь? — спросил Ёну. — Он приведёт её в чувство.
— Конечно. Сейчас принесу.
Ёну оставался таким спокойным, словно девушки каждый день теряли сознание у него на руках.
Пока помощь была в пути, он внимательно рассматривал лицо Эни. На нижней губе появилась трещина, влажные волосы прилипли ко лбу. Ёну осторожно убрал их за ухо и задержал пальцы у линии подбородка.
Сам не понимая зачем, почти полностью закрыл её от остальных своим телом. Как сторожевой пёс, охраняющий то, что уже счёл своим.
Вскоре послышались быстрые, неровные шаги. Живчик всерьёз перепугался. Жадно хватая ртом воздух, он с грохотом поставил аптечку на пол, оттянул воротник рубашки и согнулся, уперевшись руками в колени.
— Так…
Он тяжело сглотнул и попытался опуститься рядом, но Ёну поднял ладонь, не позволяя приблизиться.
— Лучше я.
— Главное… — выдохнул профессор. — Главное не подноси слишком близко. Сожжёшь слизистую.
— Я знаю.
Не выпуская Эни из рук, Ёну достал бутылёк и смочил ватку. Почти поднёс к её носу, но вдруг остановился и отвёл руку.
— Что такое? — насторожился профессор.
Только сейчас Ёну понял, насколько сильно напрягся. Он несколько раз сжал и разжал пальцы, заставляя их слушаться. Только после этого осторожно поднёс ватку к её носу.
— Ничего.
Лицо Эни слегка дёрнулось. Веки приоткрылись. Мутный взгляд пьяно блуждал по залу, никак не фокусируясь.
— Эни? Дорогая, вы меня слышите?
Она повернула голову к профессору и слабо кивнула.
— Что… Где я? М-м-м…
Эни поморщилась, схватилась за голову и тут же бессильно уронила руку.
— Тихо, тихо, — щебетал профессор. — Не так быстро.
Эни медленно подняла взгляд наверх.
— С возвращением, — сказал Ёну.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
