Обложка Справочник для попаданца (1881-1918)

Справочник для попаданца (1881-1918)

Константин Соковых

0% прочитано
Стандартный
Константин Соковых

Справочник для попаданца (1881-1918)

* Комплектование армии *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Поражение в Крымской войне показало, что рекрутская система полностью устарела. Это заставило Военное министерство поставить вопрос о пересмотре способов комплектования войск. Но первые 5 лет после окончания войны дальше разговоров дело не шло. Только когда вступил в силу закон 19 февраля 1861 года об отмене крепостного права, главное препятствие для ликвидации рекрутской системы было устранено. Уже в 1862 году Военное министерство создало комиссию по пересмотру Рекрутского устава 1831 года во главе с членом Государственного совета Бахтиным. Однако она не внесла существенных изменений. Дело застопорилось.

Только в 1870 году военный министр Д. А. Милютин потребовал обсудить вопрос об отмене рекрутской системы. Однако царь Александр II колебался, на него давила реакционная часть знати, боявшаяся буржуазных преобразований. Милютину помогла записка П. А. Валуева, вернувшегося из Европы во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Там он наблюдал мобилизацию и развёртывание прусской армии. Его записка, названная «Мысли невоенного о наших военных силах», произвела на Александра II большое впечатление. Он, наконец, разрешил Милютину составить соображения о введении всесословной воинской повинности. По получении этого доклада в ноябре 1870 года была сформирована комиссия о воинской повинности, её возглавил начальник Главного штаба генерал-адъютант Гейден. Во время её работы встретились серьёзные затруднения, связанные «с вопросами высшего государственного порядка». Тем не менее 19 января 1873 года Милютин по результатам работы комиссии представил в Государственный совет проект Устава о воинской повинности и Положения о государственном ополчении.

Проект вызвал резкое противодействие. Причём против него выступили как представители реакционного дворянства, так и представители либерального крыла. Первые опасались «засорения» офицерского корпуса выходцами из мещан и купцов. Вторые добивались для себя льгот, в частности освобождения от призыва одного из сыновей и узаконения права замены. Дискуссия продлилась больше полугода, и только 17 декабря 1873 года проекты были представлены Александру II на утверждение.

Новый порядок комплектования был введён Уставом о воинской повинности от 1 января 1874 года.

Согласно ему призыву подлежали лица, достигшие 21 года. Общий срок службы определялся в 15 лет (6 лет действительной службы и 9 лет запаса). Для лиц, нёсших службу в отдалённых местностях, срок действительной службы определялся в 7 лет, а в запасе — 6 лет. Во флоте — 7 лет и 3 года соответственно. По истечении указанного числа лет эти лица зачислялись в ополчение, где и состояли до достижения 40 лет. В 1891 году возраст ополченцев был увеличен до 43 лет. В ополчение зачислялись и те, кто по различным причинам от военной службы освобождался. Причин этих (льгот, отсрочек и изъятий) Уставом 1874 года определялось чрезвычайно много.

Во-первых, от воинской службы освобождались многие жители отдалённых областей и инородцы. Так, призыву не подлежали жители Закавказского и Туркестанского краёв, Амурской и Приморской областей, нерусское население всей Сибири, Кавказа, Архангельской и Астраханской губерний, Уральской и Тургайской областей. Всем мусульманам призыв был заменён денежным налогом.

Во-вторых, устанавливались значительные льготы по семейному положению. От призыва освобождались и определялись прямо в ополчение: (1) единственный сын в семье, (2) единственный кормилец, способный к труду, при нетрудоспособных родителях или деде и бабке, (3) единственный способный к труду сын при отце, не способном к труду, и братьях, к нему неспособных (малолетних либо больных), (4) брат, у которого старший брат уже состоит на воинской службе. Например, на этих основаниях в 1898–1902 годах освобождалось до 48% призываемых.

В-третьих, полное освобождение от воинской службы предусматривалось по физическим недостаткам (болезни или инвалидности). На медицинской комиссии два раза давалась годовая отсрочка от призыва «на поправку», на третий раз негодный от призыва полностью освобождался. На этом основании браковалось до 17% призывников.

Дополнительно были установлены льготы по образованию. Лица, получившие высшее образование, служили 6 месяцев (в запасе — 14,5 лет). Лица, получившие среднее образование, служили 18 месяцев (в запасе — 13,5 лет). Лица, получившие образование в третьеразрядных учебных заведениях, служили 3 года (в запасе — 12 лет). И, наконец, лицам, имевшим начальное образование, полагалось служить 4 года (в запасе — 11 лет). Вольноопределяющимся (т. е. лицам с образованием не ниже гимназического, добровольно поступившим на службу) срок службы также сокращался.

От воинской службы освобождались священнослужители, врачи и учителя.

Так как число подлежащих призыву было больше потребного контингента, призыв осуществлялся по жребию. Не вытянувшие жребий сразу же зачислялись в ополчение, т. е. никакой воинской подготовки не получали. Это был довольно значительный контингент: в 1870-х годах кандидатов (после всех льгот) оставалось 500–700 тысяч, в то время как потребность составляла 150–200 тысяч пополнения.

Призывы проводились каждый год в ноябре. После медицинского освидетельствования и жеребьёвки новобранцы распускались по домам, чтобы явиться на службу в указанное время. До поступления в войска они одевались в свою одежду и довольствовались на собственные средства. К месту службы команды новобранцев сопровождались группами, в состав которых входили офицер, 3–5 унтер-офицеров, медик и фельдшер.

Следует отметить, что инородческое (нерусское) население считалось недостаточно надёжным. Поэтому в каждом полку 75% личного состава должны были составлять русские и лишь 25% комплектовались инородцами. Обратите внимание: в то время русскими называли как нынешних русских (великороссов), так и белорусов, и украинцев (малороссов). Несколько позже, в 1890 году, процент был уточнён: великороссы должны были составлять до 50% личного состава, малороссы, белорусы и «прочие славяне» — до 25%. Таким образом следили, чтобы армия оставалась русской не только по названию, но и по своему составу.

В 1891 году было установлено новое разделение ратников ополчения на два разряда. В первый разряд зачислялись (а) отбывшие срок действительной военной службы и (б) не служившие в войсках, но физически годные (кроме единственных сыновей). Во второй разряд попали все остальные, т. е. единственные сыновья и неполноценные. Четыре младших возраста ратников 1-го разряда состояли на военном учёте, причём не служившие во время нахождения в ополчении могли дважды призываться на 6-недельные военные сборы.

Несколько раз менялись сроки службы и список инородцев, подлежащих призыву. Так, в 1887 году стал осуществляться призыв среди населения Кавказа (за исключением горцев). На основании особого положения эти новобранцы несли службу в войсках Кавказского округа, состоя 3 года на действительной военной службе и 12 лет в запасе.

Казачье население несло службу на основе обязательной воинской повинности. Срок их службы определялся в 20 лет (3 года в подготовительном разряде, 12 лет в строевом и 5 лет в запасном). После 4 лет службы в строевом разряде казаки уходили «на льготу», т. е. возвращались по домам, обязанные вернуться в свою часть по первому призыву. Так, во время Первой русской революции 1905 года были мобилизованы казачьи части не только 1-й, но и 2-й и 3-й очереди. Они приняли активное участие в подавлении восстания. «В благодарность» царём был сформирован лейб-гвардии Сводный казачий полк из состава казачьих войск, которые ранее в гвардии не были представлены.

На особом положении находились жители Финляндии. К началу Русско-турецкой войны 1877–1878 годов в составе действующей армии имелся только лейб-гвардии Финский стрелковый батальон. С 1877 года на финнов планировалось распространить всесословную воинскую повинность, но (вдруг) выяснилось, что для этого требуется одобрение Сейма. Он существенно изменил проект, введя разделение русских и финских войск на территории этого княжества. Финны должны были проходить службу в финских войсках. Срок службы составлял 3 года и 2 года в запасе. В ополчение зачислялись те, кто отбыл службу, и состояли в нём до 40 лет. Особо было указано, что финские войска могут быть использованы только для защиты Финляндии. Было сформировано 8 финских стрелковых батальонов.

В 1899 году по инициативе военного министра А. Н. Куропаткина на финское население был распространён общий порядок воинской службы. Это вызвало активное противодействие со стороны финских партий и чиновников. Тем не менее, хотя и с трудом, призыв осуществлялся: если в 1902 году не явилось 60% призывников, то в 1903 году — 32%, а в 1904 году — только 22%. Тогда финские партии перешли к террору, в 1904 году покушения на русских чиновников осуществлялись ежемесячно. В январе 1905 года в России началась революция, к ней присоединились и финны. Чтобы смягчить масштаб противостояния, Николай II был вынужден вовсе отменить для них воинскую повинность. Все финские части были расформированы. Взамен этого на Финляндию был наложен военный налог (в размере 10 миллионов марок в год).

Опыт войны с Японией показал, что даже при проведении частичных мобилизаций почти весь обученный запас оказался исчерпанным.

По указанию Совета государственной обороны военный министр А. Ф. Редигер 9 декабря 1906 года представил доклад о возможном увеличении численности армии и необходимых мерах по повышению её боеспособности. В первую очередь требовалось сократить сроки действительной службы, чтобы пропустить через армию возможно большее число призывников. В 1906 году срок действительной службы в пехоте и пешей артиллерии был сокращён до 3 лет, а в остальных родах оружия — до 4. Наборы в армию таким образом увеличились. Если в 1903 году на службу было принято 313 тысяч человек, то в 1907 году — 440 тысяч человек. Увеличение числа призывников позволило увеличить и численность армии: если в 1903 году она насчитывала 40,5 тысячи генералов и офицеров и чуть больше 1 миллиона рядовых, то в 1908 году в армии состояло почти 43 тысячи генералов и офицеров и 1,3 миллиона рядовых (и унтер-офицеров).

Стоит привести социальный состав армии. В 1912 году в ней состояло 715 тысяч крестьян (земледельцев), 201 тысяча ремесленников и мастеровых, 42 тысячи фабричных рабочих, 132 тысячи чернорабочих, 24 тысячи служащих в административных и общественных учреждениях, 16 тысяч домашней прислуги и 70 тысяч занимающихся прочими делами.

Положительным было то, что количество неграмотных в армии упало с 79% в 1870-х годах до 27% к 1912 году (кроме того, малограмотных — 24%). В ходе войны (ротные и полковые) солдатские школы были закрыты, вследствие этого доля неграмотных вновь выросла до 60%. Так что не будет преувеличением сказать, что больше половины солдат не могли самостоятельно ознакомиться с уставами, а о новостях узнавали исключительно по слухам.

Наиболее сложной и до конца не решённой задачей являлось комплектование армии унтер-офицерами.

Унтер-офицеры, как правило, набирались не из наиболее развитых и грамотных солдат, а главным образом из крестьян. Городские жители считались малонадёжными, «плохими солдатами». Естественно, что большинство вышедших из деревни были неграмотными и их подготовка вызывала большие трудности. Из них унтер-офицер мог быть подготовлен лишь на третий год службы. Один год уходил на обучение грамоте, и только второй — собственно на воинскую подготовку.

На протяжении всего описываемого периода в войсках не было необходимого количества унтер-офицеров. Командование старалось заинтересовать их льготами с тем, чтобы они оставались на сверхсрочную службу. Но, как указывал в 1882 году военный министр П. С. Ванновский, это не дало каких-либо заметных результатов. Несмотря на все старания, в 1897 году из потребных 16,7 тысячи сверхсрочнослужащих было всего 8,3 тысячи. Для сравнения: в Германии на роту было 12 сверхсрочных, в России — 2.

Такая ситуация объяснялась двумя причинами: тяжёлыми условиями армейской службы и отсутствием перспективы. Унтер-офицеры из-за своего «низкого» происхождения в офицеры не переводились и в училища не направлялись.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Первым, конечно же, должен был стать пересмотр милютинского «Устава о воинской повинности».

Эта всесословная повинность должна была быть преобразована во всеобщую обязанность.

Для этого призыву на военную службу должны были подлежать все физически годные мужчины без всяких исключений.

Льготы по семейному положению, имеющие часто субъективный характер, изымали из числа призывников множество здоровых и крепких мужчин. Это обуславливало снижение физических требований к оставшимся призывникам. Так, А. Н. Куропаткин писал, что по семейному положению в Германии и Австрии получают освобождение 2–3% призывников, а во Франции — никто. В противоположность этому в Германии по физическим недостаткам бракуется 37%, в Австрии — до 50%, а в России — всего 17%. Учитывая то, что в Германии жизненный уровень населения значительно выше, это свидетельствует, что в русскую армию набирают много людей с физическими недостатками, недопустимыми в германской армии.

Статус единственного сына (продолжателя рода) и единственного кормильца не может служить основанием для отказа от прохождения воинской подготовки. Просто на время их службы государство могло бы взять на себя обязанности кормильца. Так, например, Александр II ввёл пособия для семей солдат, призванных в военное время из запаса. Пособие это назначалось семьям, имеющим недостаточно средств к существованию. Выплачивалось оно не правительством, а из земских сборов (не всегда регулярно). Недостатки этого порядка ясно проявились во время Русско-японской войны 1904–1905 годов. В результате 25 июня 1912 года Николай II подписал закон «О призрении нижних воинских чинов и их семей». По этому закону расходы на пенсии и пособия военнослужащим и их семьям государство брало на себя. И теперь свою нужду им доказывать не требовалось. Ничего не мешало распространить действие такого пособия на семьи с «единственным кормильцем» в мирное время.

На время мобилизации членам семьи выдавался паёк (или его денежная стоимость) в размере на одного взрослого человека в месяц: 64 фунта (27,8 кг) муки, 10 фунтов (4,1 кг) крупы, 4 фунта (1,6 кг) соли и 1 фунт (0,5 литра) постного масла. На детей до 5 лет пособие выдавалось в половинном размере. Пособие назначалось жене и несовершеннолетним детям военнослужащего, а также его нетрудоспособным близким родственникам, живущим от его трудов. Во время Первой мировой войны на пособия было потрачено 5,7 млрд рублей, или 40% от всех невоенных расходов (14,5 млрд).

Царские пайки, при всех их недостатках, в достаточной степени обеспечивали жизнь большинства солдатских семей во время войны. Во многих семьях, особенно многодетных, паёк был больше, чем заработок ушедшего на фронт главы семьи. Некоторые солдатки могли даже не работать и жить со всей семьёй на получаемый паёк. Советские пособия семьям военнослужащих во время Великой Отечественной войны в сопоставимых ценах были в 20 раз меньше.

Тем более неверным было сокращение сроков службы для образованных людей или их полное освобождение от воинской службы. Неужели армии не нужны образованные люди? Разве солдаты не нуждаются в медицинском обеспечении или духовной поддержке священника? И кого может воспитать молодой человек, устраивающийся на краткое время в школу, чтобы «откосить» от армии? Нет, как нарочно, тысячи молодых людей отстранили от выполнения патриотического долга, будто признав его наказанием. Именно из этой среды и выросли либералы и революционеры. В. И. Ленин, никогда не служивший в армии, — яркий тому пример.

«В 1901 году, — вспоминал полковник Сергеевский, — я кончал гимназию в Петербурге, кончал хорошо, с медалью. Заявил о желании поступить в военное училище. Все преподаватели меня отговаривали… „Это позор для гимназии“, — говорил мне директор. „Ведь кто идёт в офицеры? Только идиоты или неудачники“, — говорили другие…»

Было бы разумным использовать в армии грамотных людей сообразно их образованию и полученной профессии. Более того, учитывая их способности, не следовало направлять их в армейские части в качестве рядовых. А следовало в гвардейских (и приравненных к ним) полках создать специальные учебные батальоны для подготовки прапорщиков запаса, тем самым в будущем избегнув крайнего дефицита младшего офицерского состава во время Первой мировой войны.

Врачи, ветеринары и фармацевты должны были бы проходить службу на должностях, связанных со своей специальностью. Преподаватели и воспитатели учебных заведений, поименованных в особом списке, после сдачи экзамена на прапорщика должны были бы использоваться в качестве помощников командира батальона по личному составу. Ну а люди духовного звания нашли бы своё место при полковой церкви и в госпиталях.

Унтер-офицеров нужно было поставить на особый учёт, чтобы в случае мобилизации не замещать ими солдатские должности. Также следовало разрешить им (после определённого времени непорочной службы) сдавать экзамены на прапорщиков, ещё больше увеличивая запас младшего офицерского состава. И (даже, возможно) открыть им путь в военные училища.

В целом «идеальный» порядок мог бы быть таким: всем призывникам устанавливался единый срок службы — 4 года.

Армейские рядовые и унтер-офицеры служили в строю 2 года, после чего отправлялись в «отпуск» с обязательством вернуться в часть по первому требованию. Это требование (ввиду больших расходов на его исполнение) должно было быть оформлено приказом военного министра. Таким образом, армейские части в мирное время насчитывали чуть более половины штатного состава, но для их полного укомплектования в угрожаемый период не требовалось официального объявления мобилизации. По истечении 4-летнего срока службы рядовые и унтер-офицеры на 5 лет зачислялись в запас 1-й очереди (с 25 до 29 лет), а затем переводились в запас 2-й (30–34 года) и 3-й (35–39 лет) очереди. Для призыва резервистов на действительную службу требовалось объявление мобилизации. По истечении срока состояния в запасе отдельные категории военнообязанных ещё на 5 лет (40–44 года) зачислялись в ополчение, а с 45 лет окончательно снимались с воинского учёта.

Унтер-офицеры и некоторые специалисты «по согласию» и при наличии вакансий оставались на полный срок службы (не уходя в двухлетний отпуск); в таком случае они в ополчение не зачислялись и снимались с воинского учёта в 40 лет. Все унтер-офицеры (независимо от того, какой срок они прослужили) при увольнении в запас ставились на особый учёт и к призыву для замещения рядовых должностей не допускались.

Казаки в 18–20 лет традиционно проходили 3-летнюю допризывную подготовку. В строевых частях они служили полный срок (4 года). Казачий запас 1-й (25–29 лет) и 2-й (30–34 года) очереди в случае мобилизации предназначался для развёртывания дополнительных казачьих полков. Запас 3-й очереди служил для восполнения потерь. В двухлетний отпуск казаки не уходили и потому в ополчение не зачислялись.

Матросы и старшины также призывались на полный 4-летний срок и в «отпуск» не уходили, за что в ополчение не поступали. По завершении срочной службы они зачислялись в особый флотский запас (25–29 лет) и при мобилизации могли быть призваны только во флот, чтобы тот пополнялся личным составом, имеющим соответствующую подготовку. В запасе 2-й (30–34 года) и 3-й (35–39 лет) очереди моряки числились на общих основаниях.

В ополчение попадали военнообязанные, отслужившие 2 года срочной службы, по достижении ими 40 лет, или лица, которых при мобилизации контрольная медицинская комиссия признала негодными к строевой службе. Ополченцы в строевые части не направлялись, они зачислялись в тыловые части или (при наличии соответствующих навыков и склонностей) приписывались к заводам, выпускающим продукцию по заказам Военного и Морского министерств.

Таким образом, это была бы гораздо более стройная и, главное, более справедливая система, при которой воинская нагрузка равномерно распределялась бы по всем возрастам резерва.

* Лейб-гвардия *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Охрана императора имеет для страны особое значение. Первоначально эта функция в какой-то мере возлагалась на гвардию. Однако со временем гвардия всё больше приобретала черты элитной, возможно, наиболее подготовленной части армии, но всё меньше годилась для выполнения задач охраны. Вспомним, например, кавалергардов. Первоначально они предназначались именно для охраны, но потом превратились в обычный (хоть и гвардейский) кавалерийский полк. Эпоха дворцовых переворотов (XVIII век) показала даже самому доверчивому, что для охраны царской персоны нужны специально подготовленные войска, лично преданные императору. В результате в течение XIX века были сформированы части, имеющие в названии определение «Собственный Его Императорского Величества». Причём слово «собственный» не было пустым оборотом речи. Содержание этих частей полностью финансировалось не Военным министерством, а шло из бюджета Министерства двора и уделов, то есть из личных средств императора.

В России приставку «лейб-» имели все гвардейские части. По-немецки «leib» значит «тело». То есть данная приставка означает особу, приближённую к государю. По смыслу именно «Собственные Его Императорского Величества» части должны были носить название Лейб-гвардия, а все остальные лейб-гвардейские полки называться просто гвардией, без этой приставки.

Перечислю части лейб-гвардии по времени их формирования:

Гвардейский морской экипаж был сформирован в 1810 году (со старшинством с 1710 года). В мирное время он предназначался для комплектования команд и обслуживания придворных яхт и гребных судов, а также несения караульной службы. По первоначальному штату он включал 4 строевые роты, нестроевую и артиллерийскую команды общей численностью 434 человека. В 1857 году к ним добавили машинную команду. Во время Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов 1813–1814 годов гвардейский экипаж выполнял задачи понтонного батальона. В Крымскую войну 1854–1856 годов члены экипажа несли службу на кораблях Балтийского флота. В Русско-турецкой войне 1877–1878 годов он опять действовал в качестве понтонной части. Во время Великой войны 1914–1918 годов на основе Гвардейского экипажа было сформировано 2 батальона. В 1915 году они были сведены в Отдельный батальон Гвардейского экипажа, который действовал на фронте в составе 3-го лейб-гвардии Стрелкового полка. В 1918 году экипаж был расформирован.

Собственный Его Императорского Величества Конвой был сформирован в 1813 году после того, как в Битве народов лейб-гвардии Казачий полк спас императора Александра I от плена. Для его создания была использована Черноморская сотня этого полка (сформированная в 1811 году). Основным местом дислокации Конвоя было Царское Село, с 1861 года казаки из его состава сопровождали императора при выездах. К началу XX века в составе Конвоя было 2 кубанские и 2 терские казачьи сотни. Непосредственно на службе находились 2 из них, другие 2 в это время были на льготе. Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов 2 сотни Конвоя находились в действующей армии. Во время Великой войны 1914–1918 годов 2 сотни Конвоя находились при Ставке в Могилёве, где охраняли Николая II, две другие размещались в Царском Селе, защищая его жену Александру Фёдоровну и его детей. Недоформированная 5-я сотня (численностью около взвода) находилась в Киеве в качестве охраны вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны (супруги Александра III). После Февральской революции 1917 года Конвой перестал быть императорским и был переименован в Конвой Верховного Главнокомандующего, но уже в конце марта был расформирован.

Рота дворцовых гренадёр была сформирована в 1827 году из гвардейцев, имеющих воинские награды, полученные во время Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов 1813–1814 годов. В последующем в неё набирали опытных солдат, у которых истёк срок пребывания в запасе. Среди них предпочтение отдавалось высокорослым (не ниже 41 вершка, или 182 см), но к началу XX века этому правилу перестали строго следовать. В 1906–1907 годах было установлено, что в роту могли поступать нижние чины не моложе 45 и не старше 65 лет. На 1912 год численность роты составляла 145 человек (в том числе 4 офицера и 11 унтер-офицеров). Рота предназначалась для караульной службы в Зимнем дворце и исполнения обязанностей почётного караула. По понятным причинам рота в боевых действиях не участвовала.

Собственный Его Императорского Величества Сводный пехотный полк ведёт старшинство с 1881 года, когда для несения службы при императоре была сформирована Сводно-гвардейская рота почётного конвоя. В 1883 году она была развёрнута в батальон, а в 1907 году — в полк в составе двух 4-ротных батальонов. Численность полка составляла 860 человек. Части полка размещались в Царском Селе и Ливадии. В мае 1917 года полк был расформирован.

Собственный Его Императорского Величества железнодорожный полк имеет старшинство с 1878 года, когда был сформирован 1-й железнодорожный батальон (управление, 2 строительные и 2 эксплуатационные роты). В 1881 году этот батальон был откомандирован в распоряжение Дворцового коменданта для охраны поездов и путей их следования. В 1904 году он числился в составе 1-й сапёрной бригады, продолжая выполнять прежние задачи. К этому времени разделение рот по задачам было упразднено, все они именовались железнодорожными. В 1909 году батальон был развёрнут в 2-батальонный полк в составе Санкт-Петербургского военного округа. Только в 1915 году полк был причислен к гвардии и получил указанное выше наименование. В 1916 году из части личного состава полка был сформирован экипаж бронепоезда «Хунхуз» № 3. Полк принял участие в Февральской революции. В марте 1917 года он был расформирован, а личный состав направлен в распоряжение Министерства путей сообщения.

Собственный Его Императорского Величества гараж (Царское Село) был учреждён в 1907 году для обслуживания императора и членов его семьи, а также удовлетворения транспортных потребностей Двора. Гараж был создан при Придворной конюшне (основанной в 1720 году) «на правах широкой автономии». Решающую роль в приобщении Николая II к автомобилям сыграл флигель-адъютант князь Владимир Орлов. В 1904 году он совершил с императором несколько поездок на своём автомобиле, что произвело на монарха большое впечатление. Осенью 1905 года последовало Высочайшее распоряжение о приобретении нескольких автомобилей. К концу 1910 года в гараже насчитывалось 22 автомобиля различных марок, а в начале 1917 года было уже 56 автомобилей. После революции гараж перешёл в ведение новых властей.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Как видно, формирование Лейб-гвардии шло случайным путём. Она выполняла скорее представительские функции, нежели охранные. Много ли можно ожидать от отслуживших своё стариков и вчерашних станичников? Только после гибели императора Александра II были приняты меры по охране государя, но (как видно) они ограничились введением караульной службы и не превратились в продуманный комплекс мероприятий.

До Александра II было вовсе немудрено встретить русского императора, прогуливающегося вдоль Невы в одиночестве или едущего на санях без сопровождения.

Как-то Николаю I на прогулке встретился прапорщик одной из инженерных частей. — Откуда ты? — спросил император. — Из депа, Ваше Величество! — ответил прапорщик. — Дурак! Разве слово «депо» склоняется? — Всё склоняется перед Вашим Величеством! Наутро прапорщик проснулся капитаном.

Охрана первых лиц государства обычно строится по следующей схеме:

1. Создание в стране таких социальных, политических и экономических условий, при которых покушение на руководителей государства не встречает в обществе никакой поддержки и считается неприемлемым.

2. Организация работы по выявлению и нейтрализации сил (отдельных лиц и организаций), ставящих перед собой задачи дестабилизации ситуации в стране путём враждебной пропаганды, необоснованной дискредитации политических деятелей и совершения насильственных акций.

3. Организация внешнего периметра безопасности вокруг охраняемого лица, т. е. предотвращение возможности злоумышленникам приблизиться к нему на дистанцию нападения. Это осуществляется путём ограничения доступа на охраняемую территорию, зачистки территории от опасных предметов, наблюдения за передвижением людей и транспорта вблизи (и внутри) охраняемой территории.

4. Организация ближнего круга защиты, который находится в непосредственной близости от охраняемого лица, обеспечивая охрану, нейтрализацию возникающих угроз и экстренную эвакуацию.

Первые два пункта в этой статье не рассматриваются.

Рота дворцовых гренадёр должна была бы сохранить роль почётного караула, хотя у автора и вызывает сомнение строевая выправка 50–60-летних стариков.

Конный конвой должен был отвечать за организацию непосредственной защиты государя и его родственников, а также важных государственных чиновников. Комплектоваться он должен был не казаками, а дворянами (возможно выпускниками Пажеского корпуса), которые специально обучались бы методам охраны важных персон.

Сводный полк должен был быть предназначен для организации внешнего периметра безопасности.

Что касается служащих конюшни, гаража и царского поезда, их нужно было объединить в единую транспортную часть (например, батальон). Из Министерства двора и уделов её нужно было переподчинить Лейб-гвардии.

Ещё одно дело, на которое в то время не было обращено никакого внимания, — это организация засекреченной связи. Эту часть (тоже батальон) нужно было сформировать для обеспечения телефонно-телеграфной и фельдъегерской связи, а затем и радиосвязи.

Таким образом, в составе Лейб-гвардии (фактически ИСО, Императорской службы охраны) имелись бы:

Собственный Его Императорского Величества конный конвой (Санкт-Петербург),

Собственный Его Императорского Величества почётный караул (Зимний дворец),

Собственный Его Императорского Величества сводный полк (Царское Село):

— 1-й Собственный Е. И. В. батальон охраны,

— 2-й Собственный Е. И. В. батальон охраны,

— Собственный Е. И. В. транспортный батальон,

— Собственный Е. И. В. батальон связи;

Собственный Его Императорского Величества морской экипаж (Петергоф).

Весь личный состав Лейб-гвардии должен был бы набираться из добровольцев. После подачи рапорта о зачислении кандидаты должны были в обязательном порядке проходить проверку на лояльность. Лучше всего, чтобы офицеры утверждались в должности самим государем. А нижние чины, все сверхсрочнослужащие, набирались бы по рекомендации своих начальников. В идеальном случае они служили бы 2 года в гвардии, после чего продолжали бы служить ещё 2 года в Лейб-гвардии, а при увольнении в запас получали бы рекомендацию для поступления в Жандармский корпус.

В отличие от остальных, все военнослужащие Лейб-гвардии должны были бы получать удвоенное денежное довольствие полностью от императора и преимущество перед армейскими в 2 звания. Кроме повседневной формы одежды, им была бы положена парадная, по-особому украшенная.

* Обувь *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Сапоги с портянками носили с незапамятных времён.

С начала XIX века (с лёгкой руки императора Павла I) в армии пользовались сапогами «прусского типа» (с горизонтальным швом на подъёме стопы) и одним или двумя боковыми швами на голенище. Такой крой был проще и дешевле, но швы быстро перетирались и начинали пропускать воду.

При Александре III появились модели сапог, в которых передок вытягивали на специальной колодке из единого куска кожи, голенище всё ещё сшивалось по бокам. Нижние чины носили сапоги с широким прямым голенищем, которые было легко надевать и снимать. Офицеры предпочитали обтягивающие, так что иногда (после парада) голенища приходилось распарывать.

После Русско-японской войны Главный штаб приказом № 103 от 6 мая 1909 года установил новую конструкцию сапог «образца 1908 года».

Вся передняя часть сапог теперь была гладкой, цельной и монолитной (вытяжной перед), на ней появился мысок («стрелка»), голенище соединялось одним швом сзади. Высота голенищ измерялась от верхнего края каблука. Для армейских частей она устанавливалась в 10 вершков (45 см), для гвардии — в 11 (49 см). Внутри верхней части голенища делалась подшивка из тонкой подкладочной юфтевой кожи высотой 5 вершков (22 см). Кожаная подошва крепилась двумя рядами деревянных шпилек. В пехоте короткая полуподошва нашивалась поверх длинной, в кавалерии — подшивалась под неё. Каблук полагался прямой, высотой полвершка (2 см), на кавалерийских сапогах на нём делался небольшой уступ под шпору. Для износостойкости на маршах и уменьшения скольжения подошва буквально усеивалась железными гвоздями, а на пяточную часть каблука прибивалась подковка (набойка).

Сапоги изготавливались из юфти (толстой коровьей кожи жирового дубления). Русскую юфть обязательно пропитывали берёзовым дёгтем, что спасало от плесени и насекомых. Юфть, пожалуй, для армейских сапог в то время являлась наилучшим материалом. В современных источниках её ставят в один ряд с яловой кожей, но это не совсем правильно. Яловая — это телячья кожа, она тоньше и мягче кожи взрослых животных, используемых при изготовлении русской юфти. Сапоги из яловой кожи удобнее в носке и дают ноге дышать, но они больше подвержены износу и быстрее промокают.

Появившийся в середине XIX века метод хромового дубления кожи в России стал распространяться только в конце века. Благодаря этой технологии процесс дубления сократился с нескольких месяцев до нескольких часов. К тому же хромовая кожа обладала великолепной эстетикой: идеально гладкая, она придавала обуви «парадную элегантность». Однако до того, как в 1915 году на Урале был запущен завод «Хромпик», химикаты, необходимые для этого процесса, завозились из-за границы, что ограничивало его массовое использование и повышало цену на конечный продукт. Конечно, офицеров, стремившихся подчеркнуть свой статус, такая переплата не останавливала.

На складе сапоги хранились натурального цвета, чернили их «английской» ваксой сами солдаты после получения. Вакса (смесь воска, растительных и животных масел и жиров с добавлением костяной сажи) использовалась весь XIX век. Наибольшей известностью пользовалась вакса, производившаяся в России на фабрике Фридриха Байера (основателя и владельца немецкой компании «Bayer AG»). Появившийся в 1906–1908 годах гуталин в стране не производился, а импортный расходился по частным клиентам.

В России для армии и флота ежегодно требовалось около миллиона пар обуви. На её приобретение и ремонт выделялись крупные суммы, т. к. без обуви солдат становился небоеспособным. Стоимость юфтевых сапог на рынке доходила до 4,5–5 рублей. Солдату на год полагалось две пары. Поэтому применялись различные меры для их сохранения. При каждом полку имелась обувная мастерская из нестроевых. Летом солдатам вне строя (а иногда при построениях и длительных маршах) разрешалось носить лапти (из лыка) или поршни (из кожи) с онучами. Зимой пользовались валенками.

Это, конечно, полностью вопрос не решало: на год одному человеку требовалось 50–60 пар лаптей. Чтобы сплести пару лаптей, нужно аккуратно ободрать 3 молодых липы. На один лапоть нужно 7 лент (лык) шириной примерно в треть вершка (1,5 см) и длиной 1,5–2,0 м. Времени на плетение тоже уйдёт немало (за день 2–3 пары). Поршни же вообще не плелись, а сгибались из одного лоскута кожи толщиной 2–2,5 мм. Края этого лоскута загибались кверху и сшивались. С боков в верхней части делались прорези для кожаного ремешка, с помощью которого обувка крепилась к ноге. Длина ремешка достигала одного метра. Иногда снизу пришивался ещё один кусок толстой кожи, играющий роль подошвы.

Валенки — это сапоги из свалянной шерсти (войлока). Их валяли в основном кустари целиком, без швов, одинаковые на обе ноги. Голенище высокое, каблуки отсутствуют, носок круглый. Носили их в холодную сухую погоду, так как войлок быстро промокает и теряет свои свойства. Чтобы валенки меньше снашивались, подошву подшивали кожей или надевали калоши (которые давали ещё и защиту от влаги). Зимой в валенках комфортнее, так как они, в отличие от кожаной обуви, легче, мягче и не промерзают. Пара валенок перед Великой войной стоила 1,5–2,0 руб.

Производство обуви, как и во всех других странах, первоначально осуществлялось одиночками или артелями башмачников.

Офицеры делали заказы сами. Солдатам выдавались готовые сапоги или материал для пошива. Этот материал часто был мерзкого качества. Поэтому бывалые солдаты советовали новичкам избавиться от него, хотя бы и по дешёвке, и заказать себе обувку нормальную. Несмотря на развитие промышленного производства обуви, спрос на ручной пошив ещё длительное время сохранялся. В Великую войну, когда дефицит солдатских сапог был особенно острым, каждый башмачник должен был еженедельно изготавливать 2 пары сапог для армии.

В 1858 году американец Лиман Рид Блэйк изобрёл швейную машину для пришивания подошвы к верху обуви. В 1871 году другой американец, Чарльз Гудьир-младший, запатентовал машину для шитья сапог и ботинок, а также метод, позволяющий неоднократно менять подошву одного и того же ботинка. В 1883 году голландец Ян Эрнст Мэтзелигер разработал автоматизированный метод производства обуви. Специальное оборудование могло производить до 700 пар в сутки. Эти изобретения, значительно сократившие ручной труд, позволили организовать массовое производство недорогой обуви.

Крупнейшими обувными предприятиями в начале XX века были Санкт-Петербургское товарищество «Скороход», казанская фабрика «Поляр», мануфактуры Алафузова, Галеева и Апанаевых, вятские предприятия И. В. Долгушина и торговый дом «Т. В. Вахрушев и сыновья». Кожевенные заводы Брусницына и Парамонова не только шили обувь, но и поставляли материал другим заводам, а также отправляли его на экспорт. В 1904 году в Ярославле был основан сапоговаляльный завод купца И. С. Кашина. Несмотря на наличие паровой машины (что и позволило предприятию называться заводом), основная операция (формовка) на нём выполнялась вручную. Большинство из перечисленных предприятий поднялись на крупных поставках обуви армии.

С сапогами (и прежде, и сейчас) должны носиться портянки. Портянки — это два куска прочной (саржевой) ткани, которая не красится и не подшивается. Обычно размер портянки — 8×20 вершков (35×90 см). Ткань наматывается на ногу таким образом, чтобы она плотно прилегала к ноге и нигде не было складок. При правильно намотанной портянке сапог на ноге не болтается, и нога не натирается.

Преимущество портянки перед носками, конечно же, в её дешевизне (для изготовления не требуется никаких дополнительных операций). Если портянки (вдруг) не окажется под рукой — её всегда можно изготовить самостоятельно. Портянку не надо подбирать по размеру, она не может быть мала или велика, она всегда впору. Саржевая ткань прочнее носочной, поэтому портянка служит дольше. Она лучше удерживает воздух, поэтому зимой в ней теплее. Летом, если нога вспотела или промокла, придётся искать новые носки. Портянку можно просто перемотать другим концом, и ноги опять будут в сухости и сохранности. Если есть возможность просушить портянку (не на ноге), то высохнет она быстрее, так как у неё всего один слой ткани. Если Вы обзавелись ботинками (даже хвалёными «берцами»), нет смысла выкидывать портянки — они подходят к любой обуви (нужно только брать её на размер больше).

В общем, если Вам портянки не нравятся — значит, Вы просто не умеете их наматывать.

Прежде чем превратиться в предмет армейского снабжения, носки прошли большой путь совершенствования. До появления эластичных материалов (каучука, резины) их приходилось носить с подтяжками, которые крепились к ремешкам, застёгнутым над голенью. Длинные носки (чулки) также закреплялись подтяжками к ремешку, застёгнутому на поясе. Без подтяжек носки и чулки быстро сбивались и натирали ноги. Привычные нам резиновые нити, вплетённые в манжету носка, появились только в середине 1930-х годов. А удобными, облегающими стопу**,** они стали уже после 1959 года, когда компания «DuPont» создала материал спандекс (его также называют лайкра).

Для чулок и носков не подходит обычная ткань, так как она не эластична. Поэтому носки и чулки не шьют, а вяжут петельками, получая трикотаж (фр. tricotage — вязание). Машинная вязка носков появилась давно, в 1589 году, когда английский священник Уильям Ли изобрёл для своей дамы сердца ручную вязальную машину. Позже, в XVIII веке, появились круговые вязальные машины, которые ускорили процесс. В России первые механические трикотажные мануфактуры стали появляться в начале XIX века. Станки для них завозили из Германии и Англии. К концу века сложилась ситуация, когда большинство хлопчатобумажных носков изготавливалось на трикотажных фабриках, а шерстяные носки продолжали вязать кустарным способом дома или в артелях.

В 1913 году насчитывалось 22 крупные трикотажные фабрики, на которых выпускалось до 15 миллионов пар чулок и носков в год. Обычные хлопчатобумажные носки машинной вязки стоили около 30 копеек, шерстяные носки ручной вязки — от 10 до 20 копеек. То есть пара носков стоила как 2–3 кг хлеба (а то и дороже).

Из-за своей дороговизны и неудобства ношения носки в конце XIX — начале XX века для снабжения армии не годились.

Во время Великой войны отечественная промышленность со снабжением армии не справилась. Это касалось всех предметов снабжения, в том числе и обуви. Значительный рост потребности был вызван как увеличением численности армии при мобилизации, так и быстрым износом обуви в условиях интенсивной эксплуатации. Норму мирного времени (две пары на год) пришлось отменить. Не только обувь, но и другие предметы вещевого довольствия стали выдавать по мере надобности. Вскоре выяснилось, что солдату на год требуется 5–6 пар сапог. А всего за время войны, по некоторым данным, армии потребовалось 65 миллионов пар сапог и 15 миллионов пар валенок.

Как и в прочих случаях, прибегли к закупкам за границей, в основном в Америке и Англии. Основу поставок составили не сапоги, а ботинки, которые носили с обмотками. Обмотки представляли собой суконные ленты шириной 10 см и длиной 2,5 метра. До появления кирзовых сапог этот метод «кожезамещения» был наиболее эффективен.

Английские ботинки Ammunition Boots (Ammo Boots) появились в середине 1860-х годов и оставались основной обувью английских солдат на протяжении столетия. Окончательно от них отказались только в 1984 году, заменив на «берцы» BCH (boots, combat high). Это были прочные и грубые ботинки из толстой кожи, сделанные для использования в тяжёлых условиях, а не для комфорта. Для предотвращения истирания подошвы в носке крепилась стальная пластинка, а на пятку — подковка. Кроме того, на подошве набивались стальные гвоздики, которые выполняли роль шипов. На офицерские ботинки металл не набивали.

Американские ботинки поставлялись различных, часто гражданских, моделей. Стандартные армейские ботинки «Russet marching shoes» были слишком низкими, изготавливались из тонкой кожи и промокали. В 1917 году появились «Trench boots», подошвы которых укреплялись железными набойками и гвоздями, а между слоями кожи добавлялся пробковый слой для термоизоляции. С января 1918 года солдатам стали выдаваться «Pershing boots», получившие хромовую кожу повышенной влагостойкости. В целом американская обувь оказалась не такой удачной, но её поставки помогали решать проблему.

За счёт собственных усилий и заграничных поставок кризис с обувью в какой-то мере был преодолён к 1917 году. А до этого приходилось пользоваться самодельными поршнями (опанками) и десятками тысяч закупать лапти у населения.

ЧТО НЕЛЬЗЯ БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Первая фантазия на тему «как можно было улучшить снабжение армии сапогами» родилась уже давно. Во многих публикациях (без всякого критического анализа) повторяется сентенция, что «за армией гнали целые стада коров, а значит, кожу съеденных животных можно было пустить на сапоги. Вот только не хватало дубильных веществ, потому что царское правительство о них не позаботилось». На бумаге это выглядит хорошо, а на практике даже непортящиеся гильзы от стреляных патронов и снарядов не собирали.

При малой мощности консервных заводов, при отсутствии холодильников и изотермических вагонов в мирное время мясо централизованно не поставлялось, а просто закупалось у местных поставщиков. В военное время были организованы централизованные закупки, и говядина доставлялась на фронт в живом виде. Только так она не портилась. Более того, до места её употребления она часто добиралась «на своих четверых». Организовать сбор кож в таких условиях вряд ли представлялось возможным. Это можно сделать в местах постоянной дислокации, учебных центрах или госпиталях, но не в походе.

Ещё менее реальны усовершенствования, основанные на современных реалиях. Их стало возможно воплотить в жизнь только после получения достаточного количества каучука. Для России, где гевея не растёт, это значит, что придётся ждать изобретения каучука синтетического (т. е. до начала 1930-х годов).

Главный недостаток юфтевых сапог в указанный период — это их подошвы, которые быстро изнашиваются. Решение кажется очевидным: по сравнению с кожей стойкость к истиранию у резины выше примерно в 6 раз.

Натуральный каучук стал известен в середине XVIII века. Его получают путём переработки (коагуляции) сока растения гевея (Hevea), произрастающего в Южной Америке (затем привезённого на Цейлон и в Индонезию). Такой каучук постепенно окисляется, теряет свою прочность и эластичность. Практическое применение каучук получил после того, как в 1823 году шотландец Чарльз Макинтош изобрёл водонепроницаемую ткань, получаемую пропиткой парусины раствором каучука в керосине. Из такой ткани стали делать плащи, галоши, сумки и т. п. Однако она застывала на морозе и размягчалась в жару. В 1839 году американец Чарльз Гудьир установил, что после смешивания сырого каучука с серой и их нагрева (вулканизации) эластичность материала стабилизируется. Полученный таким образом материал (резина) нашёл огромное применение в различных областях.

Пионером производства резиновых изделий в России стал немецкий барон Фердинанд Фердинандович фон Краузкопф. В 1859 году он основал в Санкт-Петербурге «Товарищество Российско-Американской резиновой мануфактуры», позже получившее название «Треугольник». Первоначально основной продукцией компании стали калоши, а затем номенклатура изделий значительно расширилась. В производство пошли непромокаемые плащи, перчатки, игрушки, грелки, надувные матрасы, спасательные жилеты, трубки и шланги, изоляционные материалы, автомобильные и велосипедные шины. В начале XX века «Треугольник» ежегодно выпускал миллионы изделий. Но все они были из привозного сырья. Естественно, что с началом Великой войны его поставки стали затруднительны. Кроме «Треугольника», выпуском резиновых изделий занимались «Проводник» и «Россия» в Риге, а в Москве — «Богатырь» и «Вулкан».

Работы по получению синтетического каучука велись в разных странах. Постепенно выяснилось, что наиболее перспективный путь — это получение бутадиена из этилового спирта с последующей полимеризацией в присутствии натрия в роли катализатора. В 1910 году подобный патент был выдан в Англии. В России в 1903–1915 годах над этой проблемой работали несколько учёных, среди которых были Б. В. Бызов, С. В. Лебедев, И. И. Остромысленский. Первые успехи были достигнуты в 1911 году, но технология была дорогой и не годилась для массового производства. К 1915 году её удалось усовершенствовать. Тогда же на заводе «Треугольник» наладили выпуск противогазов из синтетического каучука. Примерно в то же время в Германии наладили небольшое производство синтетического каучука по методу, похожему на тот, что был изложен в английском патенте.

Революция и Гражданская война прервали исследования. Только в 1928 году Б. В. Бызов и С. В. Лебедев разработали технологию промышленного получения бутадиена. Производство синтетического каучука по методу С. В. Лебедева было начато в 1932 году на предприятии в Ярославле. И. И. Остромысленский эмигрировал в США. Там выпуск синтетического каучука был освоен компанией «DuPont» в 1929 году. Американский каучук оказался вдвое прочнее советского. К 1941 году этот разрыв был преодолён. В Германии каучук «Buna» (бутадиен-натрий) начал изготавливаться в 1936 году компанией «IG Farben».

Таким образом, обеспечить Русскую армию сапогами на прочной резиновой подошве в начале XX века, скорее всего, получилось бы. Импортное сырьё далеко и дорого, к тому же резина требуется для изготовления другой продукции, для которой незаменима (автомобильные шины, шланги, изоляторы и тому подобное).

Кирзовые сапоги стали лицом советского солдата.

Многочисленные попытки найти на замену натуральной коже более дешёвый материал с похожими свойствами долгое время не приводили к успеху. Только в 1904 году русским изобретателем Михаилом Михайловичем Поморцевым была получена многослойная плотная хлопчатобумажная ткань, обработанная плёнкообразующими веществами для придания ей водозащитных свойств. Она испытывалась для артиллерийских чехлов и мешков, сумок и другой амуниции. Этот материал он назвал «кирза» (от английского kersey — грубая шерстяная материя). Однако состав, который использовал М. М. Поморцев (состоящий из яичного желтка, канифоли и парафина), был слишком дорог для массового применения.

Бытуют сообщения, что Военно-промышленный комитет рекомендовал изготовить для армии крупную партию сапог из материала Поморцева, но фабрикантам кожаной обуви это было невыгодно, и они всячески препятствовали передаче заказа, а после его кончины в 1916 году и вовсе похоронили это дело.

В 1937 году Александр Михайлович Хомутов стал главным инженером завода «Кожимит» в Москве. В 1938 году в наркомате обороны ему было поручено ускорить работы по созданию заменителя кожи для голенищ сапог. Отечественная ткань «керза» и синтетический каучук имелись в наличии, но не было технологии, которая позволила бы соединить эти компоненты и получить дышащую кирзу. А. М. Хомутов пригласил для совместной работы химика Ивана Васильевича Плотникова. В то время И. В. Плотников работал старшим научным сотрудником в ЦНИИ заменителей кожи и занимался пропиткой ткани бензиновыми растворами натурального каучука (по методу Поморцева). Начали отрабатывать технологию с бензиновыми растворами синтетического каучука «Кирза-СК». В 1939 году была изготовлена опытная партия солдатских сапог с голенищами из «Кирзы-СК», которую отправили в армию. В 1940 году А. М. Хомутов перешёл на другую работу, а место главного инженера занял И. В. Плотников. Так на его плечи легло производство кирзовых сапог за всё время Великой Отечественной войны.

Сказку о том, что ополченца И. В. Плотникова вытащили из окопа и сказали: «Надо!», и он за год всё наладил, но уже через полгода Сталинскую премию получил, оставим на совести авторов «Википедии».

Таким образом, ко времени Великой войны технология изготовления кирзы была известна. (Вообще-то она не слишком отличается от метода Ч. Макинтоша.) Вопрос был в составе пропитки, который был бы недорогим, доступным и сохранял свои свойства в широком диапазоне температур. Именно в этом направлении велись изыскания. Как показала история, без получения синтетического каучука этот вопрос не решался. «Cоветскую классику» — кирзовые сапоги на резиновой подошве — получить раньше начала 1930-х годов не представляется возможным.

Что касается портянок, то идеал не требует совершенствования.

Переобувание солдат в ботинки с высоким берцем не имеет смысла. Во-первых, потому что их изготовление будет дороже обычных сапог. Во-вторых, потому что они не такие универсальные. В-третьих, ботинки всё-таки удобнее носить на носки, а хорошие носки появятся не раньше, чем через полвека, в 1960-х.

Однако главным недостатком ботинок является невозможность их длительного ношения, что является чрезвычайно критичным во фронтовых условиях.

Различные неровности почвы, лужи, пыль, грязь, колючки, камни и т. д. требуют, чтобы ноги были защищены, т. е. обуты. Но и ночью, когда (казалось бы) не нужно никуда идти, не получится забраться в постель и дать ногам отдохнуть. Потому что никакой постели рядом нет, а разутые ноги атакуют комары и холод. В результате приходится носить обувь круглые сутки. И тут проявляется недостаток ботинок: они плотно сидят на ноге и при ходьбе не спадают за счёт затянутой шнуровки. Тем самым стопа (и часть голени) оказываются зажаты, кровоток в них уменьшается. Непродолжительное время это незаметно, при продолжительном начинает ощущаться дискомфорт, в стопе появляется холодок, покалывания, возможны спазмы, как следствие — потеря боеспособности. Добавьте к этому то, что сейчас ботинки носят на носок. Носочный трикотаж тонкий и (чтобы быть крепким) на 40% состоит из синтетики. Соответственно, он плохо впитывает влагу (например, когда ноги потеют). В кожаном ботинке влаге некуда уйти, в результате нога не просыхает, а при малейшей прохладе ещё и замерзает. Кожа преет, появляются ссадины, боеспособность падает, начинается «траншейная стопа».

Англичане, хорошо знакомые с этой проблемой, под страхом наказания ввели у себя особую шнуровку ботинок. На одном конце шнурка завязывается узел, потом шнурок продевается в нижнюю петельку для шнурка, а потом в каждую из остальных петелек. Когда солдат отдыхает, он может ослабить шнуровку и дать отдохнуть ноге, а когда нужно куда-то бежать —, потянув за свободный конец шнурка, затянуть всю шнуровку одним движением. После этого не нужно завязывать какие-нибудь узлы: кожаный шнурок хорошо удерживается в кожаных петельках за счёт трения. Нужно только заправить свободный конец шнурка, чтобы не мотался. Это частично снимало проблемы.

В современных условиях такой фокус не пройдёт: синтетический шнурок будет скользить в металлическом блочке (или люверсе).

В подобных условиях ноги в сапогах чувствуют себя более комфортно (портянки лучше отводят влагу, сапоги не пережимают капилляры). Хотя давать отдыхать ногам всё равно нужно.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Конструкция сапог образца 1908 года оказалась очень удачной и с минимальными изменениями (коснувшимися используемых материалов) дожила до конца XX века. Выработать такой покрой сапога можно было много раньше и ввести его в обиход ещё при Александре III.

Одновременно, глядя на постоянный рост численности армии, стоило озаботиться вопросами обеспечения мобилизации и снабжения в условиях военного времени. То есть (1) созданием запаса сапог на время мобилизации и развёртывания массового производства, (2) разработкой упрощённого комплекта вещевого довольствия.

Запасы, кстати, были созданы. На 1 января 1914 года на складах находилось 2 581 900 пар обуви. Другое дело, что практически вся эта обувь была выдана мобилизованным первой очереди. Последующие призывы пришлось снабжать «от станка», только что произведёнными и приобретёнными сапогами и ботинками. Запасов обуви нужно было по меньшей мере втрое больше, чем имелось в реальной истории.

Сапоги проще шить, поэтому их изготовление нужно было заказать отечественным обувным предприятиям и отдельным ремесленникам (поручив организацию их работы земским управам). За границей следовало разместить заказы только на крупных обувных предприятиях, причём заказывать нужно было армейские ботинки. За основу для них можно было взять английские «Ammo Boots» в несколько упрощённом варианте (с уменьшенным количеством металла на подошве и деревянными шпильками вместо железных гвоздиков). Их модель следовало разработать, испытать и принять ещё в мирное время. (В реальной истории это было сделано только в феврале 1916 года.)

Таким образом, сделать нужно было не так уж и много: навести порядок в интендантском управлении, чтобы имеющиеся ресурсы использовались эффективнее.

* Револьверы и пистолеты *

РЕВОЛЬВЕР СМИТ-И-ВЕССОН РУССКИЙ (1871)

В начале описываемого периода в качестве личного оружия офицеров и отдельных категорий солдат использовался 4,2-линейный (10,66-мм) револьвер «Смит-и-Вессон», принятый на вооружение в 1871 году. Новейшая его модификация была разработана в 1880 году и имела наименование «Смит-и-Вессон русский, III образца». Вес оружия составлял 1,2 кг (с патронами — 1,328 кг), длина — 300 мм (ствола — 168 мм), начальная скорость пули — 200 м/с, дульная энергия — 330 Дж, прицельная дальность — 35 м, ёмкость барабана — 6 патронов. Экстракция гильз осуществлялась одновременно звёздчатым экстрактором при откидывании ствола. Револьвер выпускался компанией «Smith & Wesson» по заказам русского правительства. Всего из Америки поступило больше 250 000 штук всех трёх моделей. В 1886 году производство револьверов было налажено на Тульском оружейном заводе, где до 1897 года было выпущено около 90 000 штук.Несмотря на хорошую убойную силу и удобство перезарядки револьвера, военные невзлюбили этот револьвер за его большой вес. Ежедневно носить его было очень обременительно. Считалось, что пистолет — это оружие, которое будет применяться лишь в редких случаях, и поэтому лёгкий револьвер будет практичнее более тяжёлого, даже при ухудшении его убойности. На коротких дистанциях (на которых только и применяются пистолеты) возможность быстро воспользоваться оружием и произвести несколько даже неприцельных выстрелов важнее их мощности.В «Оружейном сборнике» за 1895 год указывалось: «Из боевых опытов известно, что пользоваться револьверами в бою приходится в самых исключительных и редких случаях. Кому приходится стрелять на дальних расстояниях, то, конечно, он будет стрелять из ружья, а на близких расстояниях нужно иметь в виду скоротечность боя, при котором чины, вооружённые револьверами и шашками, одни предпочитают для личной защиты шашку, а другие — ружьё с патронами к нему, взятое от убитых».

РЕВОЛЬВЕР НАГАНА (1895)

После принятия на вооружение 3-линейной винтовки образца 1891 года Комиссия для выработки малокалиберного ружья во главе с генерал-лейтенантом Н. И. Чагиным занялась поиском перспективных моделей для замены револьвера, состоящего на вооружении. Требования, установленные ею к новому револьверу, представляли собой смесь устаревших воззрений, сдобренных описанием револьвера Нагана образца 1892 года. В результате проводимый конкурс между револьверами Анри Пипера и Леона Нагана превратился в формальность с заранее определённым результатом. Была ли в этом коррупционная составляющая, история умалчивает.

Для нас важно то, что комиссия Чагина вовсе не стремилась дать армии наилучшее оружие.

Напротив, в свои требования они заложили пункты, которые делали новый образец хуже старого. У меня нет сомнения, что при Сталине всю комиссию за это объявили бы вредителями и расстреляли. Согласно им, новый револьвер не должен оснащаться самовзводом (ибо это «вредно влияет на меткость») и не должен иметь одновременную экстракцию стреляных гильз (ибо это приведёт к «избыточному расходу боеприпасов»). Кроме того, хотя от револьвера требовалось большое останавливающее действие пули, калибр, профиль, направление и число нарезов должны были совпадать с таковыми у винтовки Мосина. Хотя известно, что при уменьшении калибра останавливающее действие пули уменьшается. Таким образом, уже на уровне технического задания комиссией Чагина были заложены условия для принятия на вооружение устаревшего образца.

После ряда испытаний и доработок револьвер Пипера был отвергнут как «непрактичный». Казалось бы, дорога Нагану была открыта, но тут стеной стали офицеры, участвовавшие в испытаниях. Они потребовали вернуть револьверу возможность самовзводной стрельбы, которую Наган удалил по требованию русской стороны. Чагин был вынужден согласиться, но только для офицерского образца, солдатский образец самовзвода всё же не получил. Введение ускоренной перезарядки (включающей обычно одновременную экстракцию стреляных гильз с помощью «звёздочки» и заряжание с помощью «спидлоудера») потребовало бы коренной переделки конструкции или даже выбора другого образца. Поэтому недовольным объяснили, что все сроки, отпущенные Государем, уже прошли, на новый конкурс ни времени, ни средств нет. Так что придётся довольствоваться тем, что есть. Дальше выкручивайтесь как сможете.

13 (25) мая 1895 года указом императора Николая II револьверы «офицерской» и «солдатской» моделей были приняты на вооружение Русской армии. Приказ военного министра вышел в июне 1896 года, новое оружие было названо «система Нагана, образец 1895 года». Причём на упоминании фамилии настоял сам Леон Наган.

Калибр револьвера — 3 линии (7,62 мм). Вес незаряженного револьвера — 795 граммов (снаряжённого — 880 граммов). Вес пули — 6,7 грамма, патрона — 11,6–12,8 грамма. Длина оружия — 235 мм, ствола — 110 мм. Первоначально использовался патрон с дымным порохом, он давал начальную скорость пули 217 м/с. При патроне с бездымным порохом начальная скорость составляла 272 м/с.

Револьвер имел тяжёлый спуск (требовалось сильное и долгое нажатие на спусковой крючок). Надвигание барабана на ствол излишне усложняло механизм, что не окупалось ничтожным улучшением баллистических качеств. Зато это создавало дополнительную предпосылку к задержке — несхождению барабана со ствола. Как уже говорилось, извлечение стреляных гильз и заряжание патронов медленное и неудобное.

Во время Великой войны начальник Петроградского патронного завода 7 февраля 1915 года сообщал, что «вследствие разрывов барабанов револьверов при стрельбе патронами с бездымным порохом» завод стал снаряжать их дымным порохом. Это, правда, несколько сгладило проблему нехватки бездымных порохов.

Для ускорения перевооружения Нагану было заказано изготовление 20 000 револьверов по цене около 30 рублей. Кроме того, бельгийская сторона была обязана оказать помощь в организации их производства на Императорском Тульском оружейном заводе. Для этого (кроме прочего) в США были закуплены станки на сумму больше миллиона рублей. Цена на револьверы русского производства была установлена в 22 рубля 60 копеек.

К началу войны Русская армия располагала 424 434 револьверами "Наган" образца 1895 года (офицерского и солдатского образца). За время войны в 1914-1917 годах Тульский оружейный завод выпустил 474 800 револьверов (больше чем за предыдущие 15 лет).

ЗАКУПКИ ПИСТОЛЕТОВ

Несколькими приказами Военного министерства в 1907-1913 годах офицерам разрешили самостоятельно приобретать и (даже) носить в строю 9-мм бельгийские "браунинги" образца 1903 года и 9-мм германские "парабеллумы" образца 1908 года. Для ношения вне строя разрешались бельгийские "браунинги" 7,65-мм модели 1900 года, 7,65- и 9-мм модели 1910/1912 годов, 6,35-мм модели 1906 года, а также австрийские 7,65-мм "Штайр" 1909 года и германский 6,35-мм "Маузер" 1910 года.

Наилучшим по боевым качествам и удобству эксплуатации несомненно был 9-мм "Browning M1903". Пистолет производился бельгийской компанией "Fabrique Nationale D'armes de Guerre Herstal". Его патрон "9 мм Browning long" (9х20SR) был лишь немного слабее немецкого патрона "Parabellum" (как раз настолько, чтобы можно было использовать схему со свободным затвором). В России перед войной этот пистолет был закуплен для полиции, корпуса жандармов и железнодорожной охраны.

Во время Великой войны, как и со многими другими военными изделиями, собственное производство револьверов не покрывало потребности армии. И, также как в других случаях, пришлось прибегнуть к закупкам за рубежом.

В начале 1915 года в Японии были закуплены 5 000 7,63-мм пистолетов "Маузер С96" и по 250 патронов к каждому. В мае того же года у компании "Le Personne and Co"в Лондоне приобрели ещё 1 500 таких "маузеров" и по 150 патронов на каждый. В 1916 году в Англии был размещён ещё один заказ на 50 000 таких "маузеров".

В конце 1915 года комиссия адмирала Русина не смогла разместить планировавшийся заказ на миллион пистолетов, ввиду отсутствия у союзников свободных производственных мощностей. Однако, в начале 1916 года всё-таки удалось договориться с французским правительством о поставке 100 000 7,65-мм пистолетов "типа Браунинг" и 8-мм револьверов "образца французской армии". По 10 000 экземпляров каждого было передано из запасов, остальные были изготовлены до конца года. Кроме того, для них во Франции было изготовлено 5 миллионов патронов. "Браунингами" были испанские пистолеты "Руби", изготавливаемые на множестве мелких фабрик кустарным способом. По надёжности они уступали своим прототипам, преимуществом были дешевизна и быстрота поставки.

В 1916 году фирме "Кольт" было заказано 100 тысяч пистолетов М1911. До января 1917 года компания отправила в Россию 47 100 пистолетов. О поставках после Февральской революции автору неизвестно.

Всего во время войны за рубежом было заказано свыше 250 тысяч пистолетов, но не все они были доставлены. На калибр закупаемых пистолетов особого внимания не обращали, лишь бы с оружием поставлялось достаточно патронов. Кроме того, Петроградский патронный завод освоил выпуск патронов "Browning long". Хотя по качеству изготовления эти патроны уступали зарубежным.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

В 1875 году американская компания «Colt» представила на рынке новый патрон .38 Long Colt. Оригинальная трамбовка пороха сделала этот патрон мощнее и дальнобойнее всех «малокалиберных» патронов того времени. Энергия патрона составляла 200 джоулей (заряд чёрного пороха весом 1,2 грамма), благодаря чему он разгонял 9,7-граммовую пулю до скорости 235 м/с. В 1877 году под этот патрон был выпущен новый револьвер Colt Smooth Lightning. Им заинтересовалось американское военное ведомство. Состоявший на вооружении револьвер имел большой вес и малую дальность стрельбы. На замену был принят на вооружение Colt M1892. В этом револьвере был применён откидывающийся в сторону для перезарядки барабан с одновременной экстракцией гильз. Эта идея была предложена Айвером Джонсоном в 1879 году. Револьвер долгое время использовался в вооружённых силах и полиции, хотя и имел конструктивные недостатки (их упорно пытались устранить в моделях 1894, 1896, 1901 и 1903 годов).

Во время американо-испанской войны 1898 года и боевых действий на Филиппинах в 1899–1902 годах выявилось недостаточное останавливающее действие патрона .38 Long Colt. На замену ему был разработан патрон .38 S&W Special с удлинённой на 3 мм гильзой, увеличенной навеской пороха и, соответственно, большей начальной скоростью пули (250 м/с). В то же время компания «Smith & Wesson» получила заказ на поставку 3 000 револьверов для армии и флота США. Не мудрствуя лукаво, Смит-и-Вессон для нового револьвера применили схему уже состоявшего на вооружении револьвера Кольта, усилив его под новый патрон. Это, конечно же, не было прямым заимствованием, за патентными правами внимательно следили. Но главное, что новый револьвер оказался гораздо удачнее и надёжнее конкурента. Под несколькими наименованиями, самыми известными из которых были «Smith & Wesson Military & Police» и Model 10, револьвер производится до настоящего времени.

Было бы разумным не связываться с бельгийцем, а заказать разработку нового револьвера уже проверенному и заслужившему доверие партнёру — компании «Смит-и-Вессон».

Выкинув из технического задания все неразумные требования и дополнив его пожеланием создать образец мощнее и надёжнее, чем у её конкурента. Несомненно, что американская компания с таким заданием справилась бы, и «Military & Police» вполне мог появиться на 5 лет раньше. Это, к тому же, позволило бы во время Великой войны без всяких проблем заказать у «S&W» револьверы состоявшего на вооружении Русской армии образца.

Что касается пистолетов, то и здесь ориентация на бельгийские и германские образцы сыграла только отрицательную роль. (Во время войны из Германии, Австрии и оккупированной Бельгии невозможно было получать оружие.) Имея на вооружении мощный боевой револьвер, стоило озаботиться оружием более компактным и удобным, предназначенным для постоянного необременительного ношения.

В 1903 году Джон Мозес Браунинг по заказу бельгийской «Fabrique Nationale d'Armes de Guerre Herstal» разработал пистолет под патрон 9×20SR, предназначенный для вооружения полиции и армии. Пистолет получил популярность и пользовался хорошим спросом. Шведская армия приняла его на вооружение. Фирма «Colt» захотела такой же, но для гражданского рынка под патрон .32 ACP (7,65×17). Так появился «Colt M1903 Pocket Hammerless», более лёгкий и компактный, чем европейский образец. В 1908 году, стремясь заинтересовать полицейских, компания «Colt» выпустила вариант этого пистолета под немного более мощный патрон .380 ACP (9×17) (в оригинале было .38ACP — уточни, пожалуйста, оставляем .380 ACP?). Пистолет в нескольких модификациях производился до 1945 года. Общее количество выпущенных — около 570 тысяч.

Можно было заказать у Кольта эти 7,65-мм пистолеты, с поставкой по 50 тысяч в год, и использовать их для вооружения личного состава, не находящегося на передовой, а также экипажей бронемашин, лётчиков и моряков. Доработки (которые при этом могли потребоваться) ограничивались бы заменой рукояточного предохранителя на более простой флажковый и устройством магазина на 9 патронов (и связанное с этим удлинение рукояти). Такой вариант, несомненно, получился бы надёжнее и качественнее пистолетов Руби.

* Винтовка Бердана *

ВИНТОВКА БЕРДАНА №1 (1868)

В начале 60-х годов XIX века русская армия имела современные капсюльные дульнозарядные 6-линейные (15,24 мм) винтовки, устаревшие капсюльные 7-линейные (17,78 мм) нарезные и гладкоствольные ружья, в небольших количествах оставались ещё кремнёвые ружья. Тем временем в Европе в разных странах начали принимать на вооружение казнозарядные игольчатые винтовки. В России подобную систему переделки винтовок обр. 1856 и 1858 годов разработал на основе системы англичанина Карле полковник гвардейской артиллерии Н. И. Чагин. Она была принята под обозначением винтовки Карле обр. 1867 года.

В феврале 1866 года Главное артиллерийское управление командировало в швейцарский город Берн на испытание стрелкового оружия штабс-капитана В. Н. Бестужева-Рюмина и капитана Н. И. Чагина. По результатам их рапорта с описанием системы Пибоди — Мартини стало понятно, что следующим шагом в развитии стрелкового оружия должно стать уменьшение калибра винтовок и применение патронов с металлической гильзой. В соответствии с этим ГАУ поручило полковнику А. П. Горлову и поручику К. И. Гунниусу собрать в Северо-Американских Соединённых Штатах (САСШ) сведения о новых системах оружия, в большом количестве появившихся там во время Гражданской войны. По приезде в Америку ими были подробно изучены и испытаны несколько десятков образцов. В начале 1867 года их внимание привлекли патроны Хайрема Бердана. Его патроны были центрального воспламенения с гильзами из жёлтой меди с выпуклым донцем, способствовавшим предотвращению осечек. По результатам своих исследований они обозначили три лучшие однозарядные винтовки: Бердана, Пибоди и Ремингтона. Но у каждой из них они отмечали недостатки и ни одну из них не рекомендовали к принятию на вооружение без каких-либо изменений.

Видя интерес русских офицеров к своим системам, Х. Бердан усовершенствовал свою винтовку с откидывающимся вверх затвором, в чём-то являющимся развитием системы Э. Аллина. После этого русские эмиссары признали его винтовку лучшей из рассмотренных систем. Тем не менее перед заключением контракта А. П. Горлов и К. И. Гунниус внесли более 20 изменений в конструкцию винтовки, устранив недостатки, выявленные в ходе испытаний. Впоследствии, уже во время производства, было добавлено ещё 35 изменений. Официально на вооружение русской армии винтовка была принята Приказом по Военному ведомству от 4 января 1869 года под наименованием 4,2-линейная стрелковая винтовка образца 1868 года.

Заказ на производство винтовок было решено разместить на заводе Кольта в г. Гартфорд, известном качеством работы и честностью директора. Контракт на изготовление 30 тысяч винтовок был подписан 27 февраля 1868 года, цена была установлена в 22 доллара 85 центов за штуку. 29 мая 1868 года на заводе в Бриджпорте разместили заказ на изготовление 6,5 млн патронов по цене 42 доллара за 1000 штук. (Позже на тех же условиях было заказано ещё 1,5 млн патронов.)

Русские заводы получили заказы изготовить винтовки Бердана в 1873 году, но ни один с ним полностью не справился. Тульский завод при заказе в 30 тысяч изготовил 8803 штуки. Сестрорецкий при заказе 10 тысяч — 7772 штуки. Ижевский при таком же заказе не изготовил ничего.

ВИНТОВКА БЕРДАНА №2 (1870)

В 1868 году Хайрем Бердан произвёл доработку своей винтовки, применив к ней продольно-скользящий затвор собственной конструкции. В апреле 1868 года уже был готов пакет технической документации (спецификация, чертежи и описание работы механики, общий внешний вид), который он передал в Британское патентное агентство. Британский патент был получен 2 октября 1868 года. В мае того же года Бердан пытался получить патент в США, но из-за возможных конфликтов с Гочкисом выдача патента затянулась до 1 ноября 1870 года.

В июле 1868 года прототип винтовки Бердана с продольно-скользящим затвором был испытан на арсенале в Спрингфилде. Стреляли патронами калибра .45, на дальности 100 метров отклонение от центра мишени составило 10 см, на 200 м — 18 см, на 500 м — 55 см. В августе 1868 года изобретатель переехал в Англию, и дальнейшие работы по винтовке были продолжены на заводе Бирмингемской компании стрелкового оружия (BSA). В феврале 1869 года несколько образцов было отправлено на испытания во Францию, но французы предпочли сохранить свою винтовку системы Антуана-Альфонса Шасспо.

Для дальнейшего продвижения винтовки на рынке BSA наняла Лиона Глюкмана. В марте 1869 года он вёл переговоры с Испанией, а в июне приехал в Санкт-Петербург. Его предложение включало поставку 40 тысяч винтовок и всего необходимого оборудования для их производства в России.

Для испытаний была образована Опытная комиссия под председательством командира батальона Свиты Его Императорского Величества генерал-майора В. В. Нотбека. Для сравнения испытания вместе с новой винтовкой проходила винтовка Бердана № 1 и баварская винтовка Вердера. Винтовка Бердана нового образца превзошла соперниц в скорострельности, удобстве сборки-разборки, сбережения и чистки, прочности и надёжности работы механизма. Ей также было отдано предпочтение в отношении лёгкости изготовления и отладки.

По результатам испытаний 24 октября 1869 года Военным ведомством был подписан контракт с компанией BSA на поставку 30 тысяч винтовок Бердана № 2 по цене 3,2 фунта за штуку. 30 апреля 1870 года в Англию прибыл старший офицер русской приёмочной комиссии штабс-капитан П. А. Бильдерлинг. Вскоре он вынужден был доложить в Санкт-Петербург, что «здешний завод в выделке малокалиберного оружия новичок» и что англичане «сами сознают, что учатся на нашем заказе». При этом качество английской работы «далеко ниже американской», так как «машинная выделка ещё далеко не принялась» и «здесь всецело царствует работа от рук».

Одновременно были предприняты меры для организации изготовления винтовок в России. Были приобретены рабочие чертежи и документация, составлены таблицы, содержащие размеры и допуски по всем деталям винтовки. На основании этих таблиц изготовлены образцовые лекала. В марте 1871 года был подписан контракт с английской компанией «Гринвуд и Бетлей» на изготовление всего оборудования для оружейного завода мощностью 300 винтовок и штыков за каждые 10 часов работы, в общем количестве 948 машин и механизмов. В 1872 году это оборудование было поставлено на Тульский оружейный завод. Монтаж и пусконаладочные работы были произведены в 1872–1874 годах. Вслед за этим «Гринвуд и Бетлей» изготовила комплекты оборудования для Сестрорецкого и Ижевского заводов.

Перевооружение армии шло медленно. Винтовки от BSA были поставлены только в 1873 году. В 1874 году начался их выпуск в России. Из-за ограниченных мощностей Ижевского завода первое время (до его расширения) часть стволов приходилось заказывать за границей в Германии и Бельгии. Было поставлено почти 400 тысяч стволов. Начиная с 1879 года эти закупки были прекращены.

В 1869 году, после испытания образца пехотной винтовки, начались работы по устройству драгунского и казачьего образцов, а также кавалерийского карабина. Проведённые испытания показали, что драгунская и казачья винтовки на все расстояния почти не уступают пехотной. В августе — сентябре 1870 года все образцы были одобрены к принятию на вооружение. Автором драгунской винтовки называют члена Арткома полковника В. Л. Чебышева, а казачьей — полковника Собственного Е. И. В. конвоя Сафонова.

Патрон у всех образцов одинаковый — 10,75×58 мм R весом 5,6 зол. (24 г). Калибр винтовки — 4,2 линии (10,67 мм). Длина пехотной винтовки — 1346 мм (ствол — 32,5 дюйма = 826 мм), драгунской — 1210 мм (28,5 дюйма = 724 мм), казачьей — 1210 (720) мм, карабина — 1035 (475) мм. Штык длиной 490 мм. Винтовка для гвардейских частей имела вместо штыка съёмный тесак. Вес пехотного образца без штыка — 4,43 кг (со штыком — 4,89 кг), драгунского — 3,58 кг (3,94 кг), казачьего — 3,58 кг, карабина — 2,8 кг. Прицел на всех винтовках размечен до 1500 шагов, у карабина — до 600 шагов.

На 1 января 1877 года в русской армии имелось 356 768 винтовок Бердана № 2 1870 года, 27 914 винтовок Бердана № 1 1868 года, 606 163 6-линейные винтовки с откидным затвором Крнка 1869 года (из них 565 566 пехотных и 40 597 драгунских), 10 000 винтовок Альбини — Баранова 1869 года, 201 964 игольчатые винтовки Карле 1867 года и 12 000 устаревших винтовок Терри — Нормана 1866 года под бумажный патрон.

На 1 января 1878 года имелось 406 828 пехотных, 31 018 драгунских, 90 000 казачьих винтовок Бердана № 2 и 16 070 карабинов. В запасе находилось 11 348 стрелковых винтовок Бердана № 1.

К началу Великой войны из 3,5 миллиона сохранилось 363 019 винтовок Бердана № 2, предназначенных для вооружения ополчения.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

В ходе эксплуатации винтовки Бердана в войсках был выявлен ряд недостатков, частично устраненных в ходе производства. В 1874–1878 годах проводились работы по усовершенствованию затвора винтовки с целью сделать его более простым в производстве и эксплуатации. Размеры затвора были выбраны таким образом, что он мог быть вставлен взамен старого без какой-либо переделки ствольной коробки. Усовершенствованный затвор был одобрен и получил обозначение «образца 1876 года». Однако начавшаяся Русско-турецкая война помешала началу его производства. После войны начались разговоры, что уже заготовлено много затворов старого образца, что не стоит нарушать их отлаженное производство и т. д.

Эти чисто бюрократические рассуждения не следовало принимать во внимание. Новой винтовки и в помине не было. Требования к ней лишь начинали формулировать. Было ясно, что винтовка Бердана ещё минимум 10 лет останется на вооружении, а с учётом медленного «русского» перевооружения — возможно, и дольше. Поэтому следовало сделать имеющуюся винтовку по возможности лучше, удобнее и практичнее.

Винтовка Бердана № 3 должна была получить новый затвор. Различия между пехотными, драгунскими и казачьими винтовками стоило упразднить и всех вооружить единым образцом. За основу можно было взять драгунскую винтовку (с длиной ствола 28,5 дюйма = 724 мм) с прицелом, размеченным до 1500 шагов. Дальность прямого выстрела у этого образца составляла бы 200 м. До 1892 года, когда в реальной истории производство «берданок» было прекращено, получили бы больше миллиона «стандартных винтовок» (сюда ещё можно прибавить драгунские винтовки прежнего выпуска, оснащённые новым затвором).

Тогда, после принятия на вооружение 3-линейной винтовки, винтовки Бердана № 2 (в основном пехотные и карабины) стали бы продавать другим странам, а казачьи переделывать в охотничьи. Винтовки Бердана № 2, оставшиеся нераспроданными, в 1905–1907 годах (по окончании перевооружения) просто утилизировали бы.

Винтовки Бердана № 3 (и по 100 патронов к ним) следовало передать на склады резерва. Тогда в начале Великой войны их можно было использовать для вооружения тыловых частей, ополчения, полиции и пограничной охраны. Это могло несколько ослабить дефицит винтовок, обнаружившийся в начале войны.

* Винтовка Мосина *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

К началу описываемого периода Русская армия имела хорошую 4,2-линейную винтовку Бердана № 2. В это же время в Европе начали принимать на вооружение магазинные винтовки. В связи с этим в 1883 году создаётся Опытная комиссия по испытанию магазинных ружей во главе с генерал-майором Николаем Ивановичем Чагиным. Ранее (в 1869 году) он, как член Артиллерийского комитета, входил в Исполнительную комиссию по перевооружению армии и считался компетентным в вопросах, связанных со стрелковым оружием.

Комиссия проделала большую работу: за время её существования было рассмотрено 157 винтовок с магазинами различной конструкции. Наибольшее внимание привлекли приставные магазины, допускавшие переделку винтовки Бердана в магазинную. Однако, по заключению комиссии, предложенные магазины давали много задержек при стрельбе, часто портились, не допускали быстрой разборки и (главное?) были слишком дорогие.

В связи с появлением в Европе винтовок уменьшенного калибра и последующим принятием на вооружение винтовок под патрон с бездымным порохом, в 1889 году комиссия (теперь уже генерал-лейтенанта) Н. И. Чагина была преобразована в Комиссию для выбора системы винтовки уменьшенного калибра. Но и до этого уже было рассмотрено 22 образца винтовок калибром от 7,5 до 9,5 мм. Винтовки как магазинные, так и однозарядные, но все под патроны с дымным порохом.

В 1889–1890 годах Комиссия рассмотрела более трёх десятков винтовок новых систем, теперь уже все под патрон уменьшенного калибра с бездымным порохом (самого патрона ещё не было, поэтому для их снаряжения использовался чёрный порох). Отдельно следует отметить 8-мм Лебель 1886 года, 8-мм австрийскую Манлихера 1888 года, 8-мм датскую Краг — Йоргенсена 1889 года. Впрочем, для принятия на вооружение они не рассматривались. Из всех испытанных образцов комиссии больше понравились винтовки Мосина и Нагана.

Мосин Сергей Иванович родился в 1849 году. После окончания кадетского корпуса в 1867–1870 годах обучался в Михайловском артиллерийском училище. В 1872 году был зачислен в Михайловскую артиллерийскую академию, по окончании которой с золотой медалью (и будучи уже в чине капитана по конной артиллерии) был направлен на Тульский оружейный завод. В 1880 году стал начальником инструментальной мастерской. В 1882 году он представил свой вариант переделки винтовки Бердана (устроив магазин в прикладе, как у Гочкиса). Винтовка обратила на себя внимание, и с 1883 года С. И. Мосин состоял в Опытной комиссии по испытанию магазинных ружей, возглавляемой Н. И. Чагиным.

В 1884–1887 годах С. И. Мосин разработал несколько вариантов винтовок с новым затвором и магазином в прикладе. Один из них поступил в войска (400 пехотных и 200 драгунских), но был изъят из-за нескольких несчастных случаев.

Именно за эту магазинку, а вовсе не за «трёхлинейку», французская фирма Рихтера предлагала ему 600 тысяч франков (200 тысяч рублей).

Наконец, в 1889 году С. И. Мосин представил более совершенный вариант винтовки под 8-мм патрон Роговцева. Её затвор был уже на 90% похож на затвор будущей «трёхлинейки». Ствол и прицел были сделаны по образцу винтовки Лебель (чертежи выполнили полковник Петров и штабс-капитан Севостьянов). Магазин всё ещё находился в прикладе. Во время испытаний его и вовсе заглушили, превратив таким образом винтовку в однозарядную.

В этом же году Леон Наган представляет свою винтовку с серединным магазином, который заряжается из обоймы патронами оригинальной конструкции. Её недостатком было то, что затвор имел заднее запирание. (Заднее запирание создаёт излишнюю нагрузку на затвор, что может привести к несчастному случаю.) Магазин Нагана русским специалистам понравился, и они предложили С. И. Мосину устроить для его винтовки серединный магазин. Одновременно Нагану предложили усовершенствовать свою конструкцию, переделав затвор (в качестве образца указывалась винтовка Мосина) и применив русский патрон.

Штык к винтовке С. И. Мосина разработан Сестрорецким оружейным заводом.

В 1890 году переделки были закончены. И винтовки вновь поступили на испытания. Обе системы показали равные баллистические характеристики. И тут начинаются бюрократические игры. Комиссия голосует: за систему Мосина отдано 10 голосов, за Нагана — 14. На весну 1891 года назначаются новые испытания. Оба конструктора вносят в свои образцы мелкие изменения. Винтовка Мосина показывает себя проще и надёжнее. У винтовки Мосина 217 задержек, у винтовки Нагана — 557. Теперь голоса делятся поровну, решение остаётся за председателем комиссии. Он голосует за винтовку С. И. Мосина.

Победа? Нет. Генерал-лейтенант Н. И. Чагин решил дать новой винтовке своё имя. Для этого нужно размыть вклад С. И. Мосина в создание её конструкции. Того отстраняют от дальнейших работ, и доработки выполняют три члена комиссии под руководством генерала Давыдова. Они вносят мелкие изменения и приспосабливают винтовку для использования обоймы Нагана. В результате в представлении Императору появляется фраза «так как в окончательной выработке этой винтовки участвовал не один капитан Мосин». То есть заслугу создания винтовки у капитана генералы решили попросту «отжать». Но, преследуя свои цели, они не знали, к чему эти действия приведут.

За разработку винтовки Сергей Иванович Мосин получил чин полковника, должность директора Сестрорецкого оружейного завода и 30 000 рублей.

Скандал устроил Леон Наган. Верный своему предпринимательскому духу и вовсе не зависящий от благорасположения русских генералов, он потребовал заплатить за детали, позаимствованные из его винтовки, заплатить как за всю конструкцию. На замечание, что из его системы взяты только обойма, а также идея магазина и подающего механизма, он заявил, что приехал в Россию не для того, чтобы распродавать свою винтовку по частям. Так как уже планировалось часть винтовок заказать во Франции, патентные споры русской стороне были не нужны. Пришлось заплатить всё, что он запросил, — 200 тысяч рублей. Это позволило Нагану (в рекламных целях) заявлять, что Россия приняла его винтовку на вооружение Русской армии. Это запомнилось, поэтому, когда в 1916 году Будаевский широко поведал о вкладе С. И. Мосина в создание русской винтовки, на Западе её стали называть «Мосина — Нагана». Ну а фамилия «Чагин» надолго забылась.

Нужно отметить, что двойное название прижилось только в отношении русской винтовки. Винтовка Маузера, к которой был применён магазин и обойма Манлихера, никогда Маузер — Манлихер не называлась. То же касается итальянской винтовки Каркано с магазином и обоймой Манлихера.

По имеющейся в то время практике на вооружение приняли 3 варианта винтовки. Пехотная винтовка имела самый длинный ствол (800 мм). Драгунская была облегчена (ствол 730 мм), вместо антабок у неё в ложе сделаны щели. Казачья такая же, как драгунская, но не имеет штыка. В 1893 году введена деревянная ствольная накладка. После Русско-японской войны 1904–1905 годов артиллеристы и сапёры потребовали себе карабин. Он был принят на вооружение в 1907 году. В 1908 году был принят патрон с остроконечной пулей, что потребовало в винтовках минимальных изменений: введён новый прицел и изменена отсечка-отражатель. Кроме того, на пехотной винтовке отказались от антабок, стали делать щели, как на драгунской. У всех винтовок образца 1910 года шейка ложи была укреплена нагелем.

При патроне с остроконечной пулей образца 1908 года оружие имело следующие характеристики:

Для ускорения перевооружения 500 000 пехотных винтовок заказали во Франции на арсенале в Шательро. В России винтовка выпускалась на оружейных заводах в Сестрорецке, Туле и Ижевске. Накопление положенных запасов затянулось до 1902 года.

Про винтовку Мосина пишут, что она была достаточно точной и мощной, надёжной и неприхотливой, состояла на вооружении больше полувека, прошла две мировые войны, долгое время не требовала усовершенствования. Однако это не вполне отражает её боевые качества.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

1) Винтовка Мосина имеет большой вес. Особенно это касается пехотного образца, который всегда носится с примкнутым штыком (4,6 кг).

Исправить это можно было, укоротив ствол до приемлемого значения. В Красной армии в качестве основного был принят драгунский образец со стволом 730 мм, но и эта величина кажется избыточной. Американский «Спрингфилд» 1903 года имел ствол 608 мм, германский «Маузер» 98К — 600 мм.

В 1931 году В. Е. Маркевичем Артиллерийскому управлению Красной армии была предложена винтовка «ВЕМ», полученная усовершенствованием винтовки Мосина. Её ствол имел длину 625 мм (примерно 25 дюймов) с утолщением стенок в сторону дула, в результате точность и кучность остались прежними. Так что возможность такого усовершенствования не вызывает сомнения.

2) Примкнутый штык давал перевес к дулу, утомляя левую руку. Хомутик, которым крепился штык, со временем расшатывался, штык болтался. Всё это делало стрельбу менее меткой. Кроме того, такая излишняя длина неудобна в обращении.

Штык нужно было сделать неотъёмно-откидным, по типу принятого в 1943 году штыка Сёмина к карабину образца 1944 года. Никакой особой технологичности в нём нет, вполне можно было разработать похожий на 50 лет пораньше.

Разместить штык нужно не сбоку, а под стволом. Тогда при примкнутом штыке вырывающиеся из ствола газы будут воздействовать таким образом, чтобы уменьшить подбрасывание ствола при выстреле.

3) Спуск плохой, с длинным ходом без предупреждения, требует сильного натяжения.

В винтовке Мосина 1889 года спуск был с предупреждением. Он переделал его по требованию Комиссии, что, конечно же, является грубой ошибкой. Все винтовки Мосина, модернизированные после Первой мировой войны (в Финляндии, Польше, Чехословакии), получили спуск с предупреждением. Не получила такой спуск только советская винтовка образца 1930 года.

4) Открывание затвора требует больших усилий.

Этот недостаток вызван особенностями конструкции (так происходит взведение ударника при открывании), поэтому он неустраним. Но можно было немного (на полдюйма) удлинить рукоятку, что уменьшило бы необходимые усилия.

Было бы желательно, чтобы боевые выступы при запертом затворе располагались в вертикальной плоскости (как у Маузера). В таком случае при неравномерном прилегании разброс пуль увеличивается вверх-вниз, что несколько компенсируется настильностью траектории. В противном случае, если боевые выступы расположены в горизонтальной плоскости (как у Мосина), разброс пуль увеличивается в стороны, и пули летят мимо.

5) После заряжания обойму нужно вынуть и отбросить в сторону, на что тратится время. Между тем Маузер в 1889 году выпустил винтовку, у которой обойма выбрасывалась затвором при движении его вперёд.

К винтовке Мосина 1889 года обойма была разработана капитаном Захаровым. Так же как обойма Маузера, она вставлялась в ствольную коробку и, после того как патроны досланы в магазин, вышибалась движением затвора. Но после многократных действий паз, в который вставлялась обойма, разбивался. Поэтому от неё отказались. Можно было укрепить этот паз, но такое ускорение посчитали несущественным, от обоймы Захарова отказались. На выбрасывание обоймы Маузера никогда не жаловались.

Пластинчатые обоймы с пружиной удобнее применённой в винтовке рамочной. Но последняя значительно дешевле, т. к. проще в изготовлении. Ввиду огромных объёмов производства этот фактор становится значимым.

6) Предохранитель неудобный, требует лишних сил и движений.

Наилучшим на тот момент был предохранитель Маузера. Но и его нужно было сделать крупнее, чтобы он переключался не пальцами, а всей ладонью.

7) Кольца на цевье раздвижные и узкие, со временем расшатываются. В результате ствольная накладка выпадает, разбивается или теряется.

Нужно было просто сделать их глухими и более широкими.

8) У шомпола скоро сбивается резьба или нарезная часть вовсе отламывается, в результате он выпадает из цевья.

Крепление шомпола нужно было сделать без резьбы с упором в крепление штыка. Тем самым недостаток бы устранялся.

9) Мушка ничем не защищена, поэтому часто деформируется и сбивается. Рамка прицела слабая. Отсечка-отражатель — дорогая в изготовлении деталь, но часто ломается. Замена её вызывает трудности. Лучше использовать две отдельные детали.

В 1930 году эти недостатки устранили, почему нужно было терпеть почти 40 лет — непонятно.

10) Шейка ложи у винтовки Мосина выполнена ровной, хотя предпочтительнее выполнить её пистолетной формы. Это обеспечит более прочный и надёжный хват, а значит, облегчит прицеливание.

Нужно сказать, что такая форма шейки ложи в то время была только у некоторых охотничьих ружей, для которых в первую очередь важна точность выстрела. На всех боевых винтовках использовалась шейка простой формы, более удобная при действиях штыком. Впервые она (если не ошибаюсь) появляется у Манлихера 1895 года, потом у Арисака 1897 года и, наконец, у Маузера 1898 года. У американской винтовки Спрингфилд 1903 года шейка простой формы (правда, потом они это исправили).

С. И. Мосин попытался улучшить хват своей винтовки, придав нижней поверхности приклада специфическую выступающую форму, т. н. «рыбье брюшко». В целом такую форму шейки нельзя назвать критическим недостатком. Но можно было хотя бы снайперские винтовки делать с шейкой пистолетной формы.

Таким образом, большинство недостатков винтовки Мосина были устранимы ещё в момент принятия её на вооружение. Но на них просто закрыли глаза, а потом не устранили, ссылаясь на то, что нельзя рушить налаженное производство. Такое отношение к оружию, конечно же, недопустимо.

А была ли на тот момент возможность создать винтовку лучше винтовки Мосина?

Если бы перечисленные недостатки были своевременно устранены — то лучше, пожалуй, и не надо. Ведь при массовой армии вопрос стоит не только в разработке высококачественного оружия, но ещё требуется, чтобы это оружие можно было производить на отечественных заводах в максимальном количестве. С. И. Мосин, поработав на ТОЗ, прекрасно представлял не слишком большие возможности русской военной промышленности, и его винтовка отвечала этим требованиям. Именно её простота конструкции и технологичность определили выбор.

* Патроны стрелкового оружия *

* Все приведённые данные относятся исключительно к указанному периоду. Современное состояние дела автору не интересно.

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Патроны для стрелкового оружия состоят из пули и гильзы с метательным зарядом, в донце гильзы вставляется капсюль-воспламенитель. Устройство обыкновенной пули довольно простое: она состоит из свинцового сердечника, заключённого в оболочку из более твёрдого материала. В русских патронах для сердечника использовали свинец с 3% примесью сурьмы, что делало его более твёрдым. Оболочка пули была из мельхиора (сплав меди с никелем). Мельхиоровая оболочка защищает свинцовый сердечник пули и предотвращает сильное свинцевание ствола оружия при высоких скоростях. Гильзы изготавливали из латуни (сплав меди с цинком). Для предотвращения преждевременной коррозии изнутри они покрывались лаком. После перевооружения в 1890-х годах в качестве метательного заряда в винтовочных и пистолетных патронах использовался бездымный порох, в револьверных он мог быть дымным (чёрным). Капсюль состоял из инициирующего заряда, укрытого медной оболочкой (колпачком). Инициирующий состав представляет собой чувствительное к удару химическое вещество. Чаще всего состав включал 35% гремучей ртути, 25% сульфида сурьмы и 40% бертолетовой соли.

При изготовлении патрона требуется точность от сотых до нескольких тысячных дюйма. Потребность же армии в патронах во время войны исчисляется миллионами. Это требует хорошей организации и высокой культуры производства. Накопление патронов в мирное время имеет естественное ограничение: бездымный порох постепенно разлагается и через 10 лет в значительной степени теряет свои свойства. Для продления этого срока патроны хранятся в неснаряжённом виде: пули, гильзы и капсюли отдельно, порох — в герметичной укупорке. Однако, так как соблюсти все условия хранения затруднительно, то и этот способ имеет свои ограничения. Кроме того, он имеет то неудобство, что перед подачей патронов в войска требуется потратить определённое время на их снаряжение. Поэтому какая-то часть патронов хранится в готовом виде, и их требуется израсходовать в указанное время.

Правильный расчёт необходимого запаса патронов имеет не только военное, но и важное экономическое значение.

К 1914 году в Русской армии имелись два основных патрона: винтовочно-пулемётный и револьверный.

3-линейный винтовочный патрон, разработанный в конце XIX века, до сих пор производится и используется в армиях многих стран мира.

В 1883 году швейцарский профессор Хеблер предложил русскому Военному ведомству разработанную им винтовку малого калибра (7,5-мм), которая использовала патрон с дымным порохом и пулей в медной оболочке. В своих письмах он весьма обстоятельно обосновал необходимость перехода на патроны уменьшенного калибра. Аргументы профессора показались комиссии весьма убедительными. Винтовка профессора была признана неудачной, а вот переписка по поводу патронов некоторое время продолжалась. В 1885 году разработка русского патрона на основе полученных данных была поручена члену Артиллерийского комитета полковнику Николаю Фёдоровичу Роговцеву. Свой образец 3,15-линейного (8-мм) патрона с тупоконечной пулей, состоявшей из медной оболочки и сердечника из сплава свинца и олова, он представил в 1886 году. Гильза была бутылочной формы с выступающей закраиной. При последующих испытаниях (около 1000 патронов) было выяснено, что оболочку пули лучше делать мельхиоровой. Сплав свинца с оловом показался комиссии слишком дорогим, поэтому его заменили на свинец с 3% примесью сурьмы. В этом варианте патрона ещё использовался дымный порох.

В 1888 году в России испытывалась винтовка с патроном, у которого не было закраины, а для захватывания выбрасывателем был выточен «поперечный желобок». Испытатели признали, что такие патроны «вследствие неимения закраины особенно выгодны для уютности магазина и его исправного действия», но забраковали их из-за затруднительности вынимания патронов из сумки и неудовлетворительного крепления пули в конической гильзе. Патроны без закраины больше не рассматривались.

В 1889 году Роговцев переделал свой патрон в расчёте на применение бездымного пороха. Проведённые испытания показали, что патрон «не хуже других», и было решено принять его для новой магазинной винтовки. Огорчало то, что капсюль давал осечки, но его удалось доработать к следующему году. Поэтому патрон носит наименование образца 1890 года. Правда, своего бездымного пороха для него ещё не было, но это другая история.

Сначала патрон производился с тупоконечной (закруглённой) пулей, которая весила 13,6 г и имела длину 30,8 мм. Но в 1898–1905 годах французский капитан Дезалье для французского патрона 8×50R разработал остроконечную цельнометаллическую пулю. Обтекаемая форма и уменьшенный вес позволили увеличить дальность полёта пули и настильность её траектории. Многие страны поспешили скопировать новинку, не осталась в стороне и Россия. В 1908 году для винтовочного патрона была введена остроконечная пуля массой 9,6 грамма, теперь патрон стали именовать «образца 1908 года». В отличие от пули Дезалье, русские остроконечные пули остались двухэлементными: свинцовый сердечник в мельхиоровой оболочке. Позже французы тоже вернулись к этому варианту.

Специальных пуль (в тот период) к русскому патрону не производили. Исключением стал принятый на вооружение в 1916 году бронебойный патрон штабс-капитана Кутового с пулей со стальным сердечником. Патрон был предназначен для стрельбы по бронеавтомобилям и другим защищённым целям.

3-линейный револьверный патрон «7,62 Nagant» отличался оригинальной конструкцией, при которой пуля полностью утоплена в гильзе.

При выстреле дульце гильзы играло роль обтюратора, предотвращая прорыв пороховых газов. При принятии револьвера на вооружение (неожиданно) выяснилось, что винтовочный порох для снаряжения револьверных патронов не подходит. При его применении барабан получал повреждения. В обычных револьверах такой проблемы (скорее всего) не возникло бы, т. к. излишки пороховых газов уходили бы в зазор между казённой частью ствола и барабаном. Но именно это и пытался предотвратить Леон Наган, создавая конструкцию с барабаном, надвигающимся на казённую часть ствола. В качестве временной меры решили снаряжать револьверные патроны дымным (чёрным) порохом. Но это осложнило уход, так как потребовало частой чистки револьвера. Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное: окончательно проблему удалось решить только в 1920-х годах.

Патрон оказался бесперспективным: в силу особенностей конструкции ни к какому другому оружию он не подходил. Попытки применить его при создании пистолетов-пулемётов оказались безуспешными.

Во время Великой войны в армии использовалось много импортных и трофейных пистолетов, и для каждого из них требовались патроны. На казённом Петроградском патронном заводе был налажен выпуск патронов для бельгийских «браунингов» (9×20SR), которые ещё до войны закупались полицией и железнодорожной охраной. Остальным пришлось довольствоваться патронами, поставляемыми из-за границы.

Война застала русские заводы с производительностью 50 миллионов патронов в месяц. Когда потребовалось увеличить их выпуск, выяснилось, что пороховые заводы не могут дать пороха больше чем на 70 миллионов. Поэтому уже в августе 1914 года русские представители были командированы в США и Японию для размещения заказов на ружейный порох. В 1916 году ежемесячно требовалось 200 миллионов патронов, русские заводы могли дать только 130. По заграничным заказам в этом году поступило 833 миллиона (что почти покрыло дефицит).

За всю войну от отечественной промышленности было получено 4,055 миллиарда патронов, ещё 2,413 миллиарда поступило из-за рубежа. Расход в 1914–1916 годах составил 6,483 миллиарда, на январь 1917 года ещё оставалось 1,135 миллиарда.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Как видно, генерал Н. И. Чагин, нацелившийся присвоить своё имя новой винтовке, не помогал работам над патроном к ней. В результате патрон вышел действительно хорошим. Единственный недостаток, который ему приписывают с позиции «послезнания», — наличие закраины, которая мешает созданию рожковых магазинов большой ёмкости (используемых в автоматическом оружии). Однако, когда патрон создавался, потребность в таких магазинах отсутствовала. Другие великие державы также приняли на вооружение патроны с закраиной: Франция (1886), Великобритания (1888), Австро-Венгрия (1888). Единственной великой державой, которая приняла патрон без закраины, была Германия (1888).

За Германией последовала Италия (1891). В свою винтовку Каркано вложил, кажется, все возможные на тот момент усовершенствования: самый малый 6,5-мм калибр, проверенный магазин Манлихера, безрантовый патрон Маузера, прогрессивные нарезы ствола. Он потратил много усилий, чтобы сделать свою винтовку и затвор простыми и дешёвыми в изготовлении. (Правда, не все его идеи оказались удачными.) А вот Япония свой 6,5-мм патрон (1897) оставила с рантом.

Когда Маузер создавал патрон для своей винтовки, про автоматическое оружие он не думал. Ему нужно было решить одну простую задачу: сделать манлихеровскую обойму для патронов обоюдосторонней (чтобы солдат не путался при заряжании). С другой стороны, патрон с закраиной обеспечивал следующие выгоды: ниже требования к точности изготовления патронов и оружия, проще фиксировать патрон в патроннике, легче устроить экстракцию стреляной гильзы. То есть изготовление как патрона, так и оружия становится проще и дешевле, уменьшается риск возникновения задержек при стрельбе. Стоит ли маленькое удобство больших расходов — решать вам.

В 1898 году Маузер выпускает свою легендарную винтовку, которую до сих пор признают лучшей магазинной винтовкой в мире. Глядя на неё, США принимают на вооружение Springfield 1903, практически копируя Mauser 98. Потому и патроны к ним без ранта — как у немцев. (Кто не знает: американцы проиграли Маузеру патентный спор и вынуждены были заплатить неустойку.)

Что касается револьверного патрона, то от него (как и от самого револьвера Нагана) стоило избавиться. Патрон .38 Special в то время мог надёжно поражать все цели, против которых револьвер применялся.

Про пистолетные патроны я не пишу, потому что, не имея пистолета собственной конструкции, выбирать не приходится. Разработать хороший пистолет некому, а плохой недостоин фантазии.

Весной 1895 года Ф. В. Токарев сдавал экзамены в реальном училище. Юнкерское училище он окончил в 1900 году. И только в 1908 году он разрабатывает свою первую конструкцию, переделав винтовку Мосина в автоматическую. После чего прикомандировывается к Сестрорецкому оружейному заводу для её совершенствования. Но до начала войны он так и не смог представить (надёжно) работающий образец.

* Арсеналы *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Арсеналы по сути являлись казёнными механическими заводами, которые занимались изготовлением и ремонтом лафетов к орудиям, передков, зарядных ящиков, обозного транспорта (двуколок, фургонов, полевых кухонь, санитарных и других повозок), конской амуниции (сёдел, упряжи), различных инструментов и принадлежностей. Арсеналы военного ведомства в плане получения нарядов (заказов) находились в благоприятных условиях, так как их обеспечивали в первую очередь.

В начале XX века к арсеналам 1-го разряда относились Петроградский (основан в 1711 году), Киевский (1764) и Брянский (1783), к арсеналам 2-го разряда — Варшавский (1859), Тифлисский (1858) и Хабаровский (1902).

Санкт-Петербургский арсенал ведёт свою историю с 1711 года, когда по указу Петра I был учреждён Пушечный литейный двор, ставший основой для создания и развития русской артиллерии.

В 1850–1851 годах Литейный двор с арсеналом перевели в новые корпуса на Выборгской стороне (Симбирская улица). В 1866 году на нём были устроены орудийные мастерские, которые в 1905 году были выделены в отдельное казённое предприятие — Санкт-Петербургский орудийный завод. На прежнем месте (Литейный проспект) в 1868 году была организована Опытная патронная мастерская, давшая начало Санкт-Петербургскому патронному заводу. В 1882 году значительная часть мощностей арсенала была занята выпуском гражданской продукции (сеялок, молотилок, весов, посуды, серпов, ножей, прядильных машин). В 1897 году на арсенале началась модернизация, связанная с переводом станков и другого оборудования на электрический привод.

В период 1900–1914 годов, в связи с перевооружением русской артиллерии скорострельными орудиями, арсенал был переустроен и оборудован в соответствии с современными требованиями. На нём были устроены химическая и механическая лаборатории. По уровню оборудования и научной постановке дела они занимали второе место в России (первое — лаборатория Института путей сообщения).

Основным занятием арсенала было изготовление и ремонт материальной части артиллерии: — лафеты для всех полевых, горных, крепостных и осадных пушек и гаубиц (калибра от 3 до 6 дюймов), — передки и зарядные ящики к этим орудиям, — обоз, двуколки пулемётные и телефонные, парные повозки образца 1884 года, — пулемётные станки системы Колесникова, — конская амуниция.

За время Великой войны арсенал изготовил 358 лафетов к 3-дюймовым пушкам обр. 1902 года, 7243 передка и зарядных ящика, 1431 двуколку и повозку, 42 438 колёс (разных), 4665 комплектов упряжи, 6035 сёдел, 14,7 миллиона принадлежностей и запасных частей, 2064 пулемётных станка, 50 200 штыков к австрийским винтовкам. Отремонтировал с перестволением 177 3-дюймовых пушек, 2525 лафетов (разных), 2167 передков и зарядных ящиков, 196 двуколок и повозок, 2551 колесо (разное), 190 треног (пулемётных). Выпускались также корпуса, капсюльные втулки и дистанционные трубки для ручных гранат, треноги, различные отливки, поковки и другие изделия.

Киевский арсенал был основан в 1764 году согласно «Положению о Киевской арсенальной команде».

В 1854 году он был переведён в казематы форта упразднённой Киевской крепости. В связи с потребностями перевооружения полевой артиллерии был переустроен и оборудован новыми механизмами. Во время войны выполнял множество заказов, ремонтировал всё неисправное, что поступало с фронта в Киевский артиллерийский склад, и изготавливал то, чего случайно не оказывалось в запасах фронта. Например, он приспосабливал щиты к японским пушкам, переделывал трофейные передки и зарядные ящики для возки русских и японских пушечных патронов и т. д. За время войны арсенал отремонтировал 362 3-дюймовки, из них 291 с перестволением.

Из-за большого числа нарядов арсенал испытывал значительные трудности. Для повышения его возможностей ему назначались солдаты из состава железнодорожных войск фронта. Были выделены дополнительные станки. Однако его производительность не могла быть заметно повышена из-за недостаточной мощности двигателей. Новый дизель перед войной был заказан в Германии, для него даже было подготовлено место, но дизель не был получен до начала войны.

Брянский арсенал был построен в 1783 году по указу Екатерины II.

В 1799 году к арсеналу был присоединён Московский оружейный завод. В 1899–1903 годах он был модернизирован. Старые механизмы были заменены новыми, вместо паровых машин поставлены генераторы, кузница была расширена установкой паровых молотов, механические цеха электрифицированы и т. д.

Несмотря на проведённую модернизацию, арсенал представлял собой небольшой механический завод с полезной площадью цехов около 1000 квадратных метров. Расположен он был крайне неудобно в центре города, зажатый со всех сторон частными владениями и рекой Десной, которая отрезала его от железной дороги. Поэтому в 1913 году был разработан проект его постройки на другом месте. Но проект, законченный в июле 1914 года, не был осуществлён.

Во время войны арсенал выполнял такие же наряды, как и другие арсеналы. Для увеличения его мощности, начиная с 1915 года, были возведены некоторые новые постройки (электростанция, механическая мастерская, литейная и пр.). Общая площадь была увеличена вдвое. Механический цех получил дополнительно 170 новых станков из Америки. В арсенале было установлено оборудование для ремонта орудий с перестволением.

За время Великой войны арсенал изготовил 180 лафетов к 3-дюймовым пушкам, 3037 передков и зарядных ящиков, 4438 двуколок и повозок, 62 176 колёс (разных), 1300 комплектов упряжи, 2805 сёдел, 2 001 425 принадлежностей и запасных частей, 54 116 различных предметов материальной части артиллерии, 850 пулемётных станков Колесникова. Отремонтировано 249 3-дюймовок (в том числе 209 с перестволением), 218 лафетов, 1832 передка и зарядных ящика, 91 двуколка и повозка, 4101 колесо (разное), 14 398 принадлежностей и запасных частей, 14 390 предметов артиллерийской упряжи.

Варшавский арсенал основан в 1850 году как Варшавский артиллерийский двор на месте Варшавского арсенального двора, учреждённого ещё в 1638 году при Речи Посполитой.

В 1859 году он преобразован в Варшавский окружной арсенал для Западного артиллерийского округа. В 1878–1908 годах он именовался Варшавской артиллерийской мастерской. В начале XX века стал арсеналом 2-го разряда. Во время Великой войны осуществлял ремонт различных предметов материальной части артиллерии.Подробной информации о работе арсеналов 2-го разряда автор не имеет.

Брянский рельсопрокатный, железоделательный и механический завод для добывания металлов и минералов, для выплавки чугуна, выделки железа и стали и приготовления изделий на продажу был основан в 1873 году.

Механический завод вырос на берегу реки Болвы, где находилась лесопилка П. И. Губонина (1865), производившая шпалы для Орловско-Витебской железной дороги. Вокруг нового завода образовался посёлок Бежица. В 1876 году на заводе было построено 6 литейных печей для выпуска стальных рельсов (вместо чугунных). В 1878 году завод произвёл треть выпускаемой в России стали и занял второе место в стране после Путиловского завода. В 1880-е завод наладил производство грузовых вагонов, платформ и цистерн, а в 1890-х — паровозов. К 1910 году он уже представлял собой многопрофильное предприятие общего машиностроения. Помимо прочего, на нём было налажено производство артиллерийских снарядов. В 1913 году на нём работало 11 650 рабочих. Во время Великой войны военное производство составляло 97% объёма выпуска продукции.

Златоустовская оружейная фабрика была создана по инициативе купца 1-й гильдии Андрея Андреевича Кнауфа.

Он был владельцем нескольких металлургических заводов и заключил контракт с немецким металлургом и минералогом Александром фон Эверсманом. Тот должен был пригласить на новый завод немецких специалистов из Золингена. В 1811 году проект получил поддержку императора Александра I. Однако реализован он был только по окончании Отечественной войны, в 1815 году. Эверсман был назначен директором. Первые годы велась подготовка к производству и обучение мастеров. Серийную продукцию фабрика выдала только в 1821 году. Зато качество продукции было прекрасным. Поэтому с 1835 года фабрика стала единственным предприятием в России, вооружавшим армию холодным оружием.

Исключением была только Оружейная и механическая фабрика «В. Н. Шаф и сыновья» в Санкт-Петербурге (1823). Она выпускала качественное офицерское холодное оружие и была поставщиком Двора Его Императорского Величества. Её объёмы производства (по понятным причинам) были невелики.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

В 1899–1903 годах в реальной истории имевшиеся арсеналы были основательно модернизированы и частично перестроены. Однако во время Великой войны их мощностей всё равно не хватало, а для расширения не хватало площадей. Целесообразно было бы не только модернизировать имеющиеся предприятия, но и основательно перестроить их работу с прицелом на большую войну. За всеми арсеналами уже в мирное время должны были закрепляться резервисты, имеющие ремесленные навыки. При мобилизации они направлялись бы не на фронт, а на предприятия, к которым были приписаны.

Кроме этого, следовало провести следующие мероприятия:

Во-первых, для более рационального использования свободной рабочей силы арсеналы стоило разместить в городах, где она имелась в достаточном количестве. А для беспрепятственного перемещения изделий и материалов новые площадки должны были находиться вблизи действующих железных дорог. Санкт-Петербургский арсенал перемещался в Псков, Брянский — в Оршу, а Варшавский — в Одессу (при этом он оборудовался как арсенал 1-го разряда).

Во-вторых, европейские арсеналы закреплялись за будущими фронтами: Псковский — за Северо-Западным, Оршанский — за Западным, Киевский — за Юго-Западным, Одесский — за Южным, Тифлисский — за Кавказским. Арсеналы 1-го разряда в обязательном порядке должны были оснащаться оборудованием для перестволения орудий (чтобы не загружать этой работой орудийные заводы, отвлекая их от выпуска орудий).

В-третьих, мощностей Хабаровского арсенала на все войска, дислоцированные за Уралом, конечно же, было недостаточно. Следовало учредить дополнительные арсеналы в Ташкенте (Чирчик), Омске (Тара) и Красноярске. Последние два, в силу своего месторасположения (вокруг многочисленные леса), должны были специализироваться на производстве артиллерийских передков, зарядных ящиков и прочего обозного транспорта. Для этого их можно было бы не обременять ремонтом орудий.

В-четвёртых, при каждом из четырёх арсеналов 1-го разряда нужно было сформировать по три подвижные артиллерийские мастерские (ПАМ, по одной для каждой армии), обеспеченные соответствующим оборудованием и приписным составом. В военное время ПАМ должны были перевозиться по железным дорогам, следуя за войсками. Мастерские должны были заниматься полевым ремонтом артиллерийско-стрелкового вооружения, высвобождая мощности арсеналов для более серьёзного ремонта.

Производственная площадка, освободившаяся после переезда Брянского арсенала, могла быть передана в распоряжение частного Брянского механического завода с условием организации на нём ремонта орудий с перестволением (который было трудно организовать на обычных арсеналах).

Златоустовская фабрика и фабрика «В. Н. Шаф и сыновья» упомянуты просто чтобы про них вспомнили.

* Пороха и взрывчатые вещества *

* Все приведённые данные относятся исключительно к указанному периоду. Современное состояние дела автору не интересно.

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Порох в Европе и России использовался примерно с XIV века. В его состав входили селитра, сера и уголь (75%, 10%, 15%). Сначала порох полностью соответствовал своему названию — пыль, прах. В начале XVI века порох научились зернить (гранулировать), что значительно упростило обращение с ним. В конце XVIII века были открыты составы, взрывающиеся от удара (гремучая ртуть и бертолетова соль). Это позволило в начале XIX века создать капсюль-воспламенитель, с помощью которого инициировался основной заряд.

В 1861 году был опубликован труд американца Томаса Джона Родмена, где он детально обосновал идею, что для крупных орудий нужен крупнозернистый порох с внутренними каналами (так называемый призматический). На следующий год началось производство первых партий такого пороха. В том же году его образцы и техническая документация оказались в России. Есть сведения, что на Охтинском пороховом заводе было налажено его производство.

С начала 1870-х годов американец Ламмот Дюпон вёл исследования по созданию более эффективного артиллерийского пороха. В 1875 году он наконец добился результата, создав гексагональный порох. При помощи фигурных матриц из пороховой мякоти прессовались многоугольные гранулы, имевшие небольшое отверстие в центре. При горении такого пороха внутреннее отверстие расширялось, благодаря чему площадь горения не уменьшалась, а выделение газов росло по мере того, как росло расстояние между снарядом и казённой частью орудия. Таким образом поддерживалось (примерно) постоянное давление в стволе, что позволяло увеличить начальную скорость снаряда. В 1876–1878 годах Охтинский пороховый завод освоил выпуск такого пороха.

В 1882 году немцам удалось ещё более замедлить горение, уменьшив пропорцию серы всего до двух процентов и используя уголь, сделанный из не до конца сожжённой ржаной соломы. Как и Дюпон, они прессовали порох в призмы. Полученный таким образом бурый порох, или порох «какао», ещё лучше подходил для больших орудий. В России его стали производить в 1885 году.

В 1884 году француз Поль Вьель изобрёл бездымный (пироксилиновый) порох (Poudre B). В его состав входила чистая нитроцеллюлоза (пироксилин) двух видов (68% с содержанием азота 13% и 30% с содержанием азота 12%) с добавлением стабилизаторов (2% парафина). При производстве пороха нитроцеллюлозная масса замешивалась на эфирно-спиртовой смеси (растворителе) до превращения её в плотное желе. Поскольку 13% пироксилин растворялся плохо, то часть растворителя оставалась в свободной форме, что приводило к неравномерности горения. Чтобы удалить остатки растворителя, порох нужно было долго сушить (срок доходил до месяца). Этот порох стал применяться в стрелковом оружии и артиллерии разных стран.

В 1887 году Альфред Нобель запатентовал баллистит — бездымный порох, состоящий из двух компонентов: 49% нитроцеллюлозы, 49% нитроглицерина, 2% камфоры в качестве стабилизатора. Этот состав оказался не слишком удачным: камфора со временем испарялась (после чего порох разлагался), температура горения оказалась очень высокой (что вредно влияло на ресурс стволов), а технология производства оказалась крайне опасной (что регулярно приводило к авариям и взрывам).

В 1888 году порох, аналогичный по составу французскому, был разработан и внедрён в Германии группой специалистов Прусской оружейной комиссии.

В 1889 году англичане Фредерик Абель и Джеймс Дьюар разработали кордит, состоящий из нитроцеллюлозы (около 58%), нитроглицерина (около 37%) и минерального вазелинового масла (около 5%), формируемый в виде тонких нитей или шнурков с помощью ацетона. Кордит стал основным порохом, используемым в британской армии.

В 1893 году русский химик Дмитрий Иванович Менделеев разработал свою технологию получения бездымного (пироколлодийного) пороха. В отличие от Вьеля, он взял нитроцеллюлозу с содержанием азота 12,5%. Она полностью растворялась в эфирно-спиртовой смеси, образуя однородную массу (коллоид). Вода из пироксилина вытеснялась спиртом, который потом становился частью растворителя (эфирно-спиртовой смеси). Отсутствие нагрева делало производство пороха намного безопаснее и значительно ускоряло процесс (до нескольких дней или даже часов). Поэтому этот способ получения нитроцеллюлозных порохов позже стал применяться во всём мире.

Разработка Д.И.Менделеева велась под патронажем Морского министерства, а за снабжение армии отвечало Главное артиллерийское управление Военного ведомства. Одно это уже создавало ведомственные барьеры. В то же время управляющий Охтинским пороховым заводом полковник Николай Фёдорович Фёдоров (подчинявшийся ГАУ) продвигал французскую технологию пироксилинового пороха. Он воспринимал Д.И.Менделеева как опасного конкурента, отнимающего у завода славу и финансирование. Великий князь Михаил Николаевич, который в ту пору курировал русскую артиллерию, поддержал «своего» человека. Основным аргументом стало то, что французская технология уже внедрена, а как покажет себя пироколлодийный порох при массовом производстве — неизвестно. От того, что технология производства пороха, предложенная Д.И.Менделеевым, более безопасна и порох, полученный таким путём, дольше хранится, просто отмахнулись.

Оскорблённый недоверием и саботажем чиновников, Д.И.Менделеев в 1895 году подал в отставку из МТК. Но чиновникам этого показалось мало. Морское ведомство не только не засекретило формулу и технологический процесс, но открыто опубликовало подробный отчёт о них в журнале «Морской сборник». Эти материалы привлекли внимание находившегося в то время в России в составе дипломатической миссии лейтенанта ВМС США Джона Бернаду. Он быстро оценил их значение и в 1900–1901 годах оформил на себя патент на изобретение Д. И. Менделеева. Вскоре патент был передан компании DuPont для промышленного применения. В результате во время Первой мировой войны Россия закупала порох в США, вместо того чтобы использовать для наращивания производства собственное (русское) изобретение.

История про Бернаду отвергается в американских источниках, но российские по большей части на ней настаивают. Автор в эту дискуссию углубляться не желает.

Первоначально снаряды и заряды снаряжались одним и тем же чёрным порохом. Но в отличие от зарядов орудий, для разрывных снарядов требовалось вещество с гораздо большей скоростью детонации. Поэтому на смену дымному пороху в артиллерии пришли бризантные взрывчатые вещества.

В 1868 году англичанин Фредерик Август Абель разработал технологию прессования пироксилина. Кроме того, он показал, что влажный пироксилин (с содержанием воды 10–30%) безопасен в обращении. В 1882 году в Германии проводят успешные испытания первых пироксилиновых снарядов. Затем их принимают на вооружение многие страны, в том числе и Россия. Однако в начале XX века интерес к использованию влажного пироксилина для снаряжения фугасных снарядов падает. Как выяснилось, он оказался слишком требовательным к условиям хранения: плохо переносил перепады температур, при высыхании (ниже 3%) становился взрывоопасным, а при переувлажнении (свыше 50%), наоборот, полностью терял способность взрываться.

Сказку А. С. Новикова-Прибоя о том, что какие-то вредители поставили на эскадру снаряды, в которых «у пироксилина вместо нормальных 10% было 30% влажности», оставим на его совести. 10–30% — это как раз «рабочий диапазон».

В 1885–1887 годах во Франции для снаряжения снарядов принимают мелинит (пикриновую кислоту). Технологию его применения разработал Эжен Тюрпен. Вскоре и другие страны создают свои аналоги на основе пикриновой кислоты: Великобритания — лиддит (1888 год), Япония — шимозу, Италия — пертит, Испания — пикринит, США — тринитрофенол (TNP). Все эти названия означают одно и то же. Главная проблема тринитрофенола в том, что он вступает в реакцию с железом, образуя пикраты — химические соединения, чрезвычайно чувствительные к удару или трению. Неосторожное обращение с ними приводит к взрыву. Чтобы избежать этого, корпуса снарядов стали изнутри покрывать специальным лаком, а мелинит вкладывать в них в виде спрессованных шашек, обёрнутых в защитную оболочку. И всё же, как это ни странно звучит для взрывчатого вещества, мелинит (тринитрофенол) оказался слишком небезопасен.

В Германии мелинит получил немного странное название «снарядное наполнение 88» (Granatfüllung 88). Дело в том, что немцы его не изобретали. В 1889 году капитан французской артиллерии Трипон выкрал секрет мелинита и продал его Германии. Изобретатель мелинита Тюрпен узнал об этой истории и предал её огласке, обвинив французское командование в халатности. Реакция последовала незамедлительно: в 1891 году Тюрпена посадили в тюрьму на 5 лет за разглашение государственной тайны. Правда, под давлением общественной кампании через 2 года всё-таки выпустили.

В России первые опыты с мелинитом проводил в 1888–1891 годах химик Семён Панпушко, но он погиб при взрыве. Поэтому разрешение снаряжать снаряды мелинитом последовало только в 1894 году. Хотя мелинит по фугасному действию превосходит пироксилин в 1,5–2,0 раза, основным ВВ в русских снарядах остался последний, как более безопасный и уже освоенный в производстве.

В 1902 году Германия первая в мире приняла тротил (тринитротолуол) для снаряжения снарядов, мин, бомб и так далее. Это вещество было синтезировано ещё в 1863 году немцем Юлиусом Вильбрандом, который предложил использовать его в качестве красителя. Взрывчатые свойства тротила были изучены немецким химиком Карлом Хёйссерманом в 1891 году. Оказалось, что его очень трудно детонировать. Тротил не взрывается даже от удара пули, не говоря уже про трение, тряску или нагрев. Он плавится при 80 градусах, что позволяет заливать его в снаряды сравнительно безопасно. Срок хранения — около 25 лет. Тротил даёт мощность мелинита при в разы большей безопасности использования. Поэтому вслед за Германией тротил для снаряжения был принят в России (1909), Франции (1911), США (1912), Великобритании (1914). А затем он стал стандартной взрывчаткой во всех странах.

Теперь все, даже ядерные, взрывы измеряют в тротиловом эквиваленте.

СЫРЬЁ И МАТЕРИАЛЫ

Основу бездымного пороха (нитропороха) составляет нитроцеллюлоза (пироксилин), получаемая из клетчатки (хлопковой или древесной) путём её нитрования смесью серной и азотной кислот.

Для получения нитропороха используют хлопковую вату или древесную целлюлозу. Как известно, хлопок произрастает в жарких странах, ему нужно жаркое лето с температурой 25–30°. Поэтому в царской России основным районом его выращивания стал Туркестан (Средняя Азия, 85–90% урожая). Вторым по значимости было Закавказье (территория Армении и Азербайджана). Однако производство хлопка в этих регионах покрывало постоянно растущие потребности империи только наполовину. К началу Первой мировой войны потребность в чистом хлопковом волокне составляла более 400 тыс. тонн, из которых 200 тыс. тонн поступали из-за границы. Ключевым внешним поставщиком традиционно оставались США, гораздо меньшие объёмы поступали из Египта, Персии и Британской Индии. Так как хлопок нужен не только для получения пороха, его дефицит тут же сказывался на огромном числе товаров (тканей, одежды, нижнего и постельного белья, перевязочных материалов, брезента, приводных ремней, изоляции проводов и т. д.).

При изготовлении пороха древесная целлюлоза может быть полноценной заменой хлопку при условии её достаточной очистки. Она составляет примерно 45% древесины хвойных и лиственных пород и получается путём её химического измельчения (варки). Методы сульфатной и сульфитной варки целлюлозы известны с XIX века, но из-за доступности хлопкового сырья они не получали значительного развития. Например, в России на Лялинской писчебумажной фабрике (на Урале) или Труевской фабрике купца Петра Васильевича Сергеева (в Пензенской губернии) в 1910 году сульфатным способом перерабатывали только солому. Во время Первой мировой войны на Урале началось строительство первого завода по выпуску сульфатной целлюлозы, но из-за известных событий он смог выдать первую продукцию только в 1918 году.

Тротил (тринитротолуол) получается путём нитрования толуола смесью азотной и серной кислот.

Толуол, как и бензол, можно получать в качестве побочного продукта при коксовании каменного угля или перегонке нефти. Но на русских заводах этого не делали. Лёгкие фракции (толуол и бензол) просто сжигались. В результате для военных нужд толуол закупался в Германии. С началом боевых действий его импорт, естественно, прекратился. Пришлось срочно размещать заказы на толуол и готовый тротил в США и Великобритании и заменять тротил в снарядах суррогатами. Кризис удалось преодолеть в 1916 году, когда начали работать отечественные бензольно-толуоловые улавливающие установки. Кроме того, три завода (в Баку, Ярославле и Казани) освоили выпуск из нефти толуола и бензола пирогенетическим способом, разработанным инженерами Владимиром Егоровичем Бородиным и Ксенофонтом Павловичем Никифоровым.

Практически всю азотную кислоту вплоть до начала XX века получали вытеснением её из природной селитры концентрированной серной кислотой при нагревании. Старинный процесс получения селитры кустарным биохимическим способом в селитренницах (буртах) уже не покрывал спроса. Главным источником стали залежи чилийской селитры, которые контролировались английским капиталом. В случае войны поставки селитры могли быть прерваны, что привело бы к остановке производства взрывчатки.

Азотную кислоту можно также получить из оксида азота. В 1902 году немецкий химик Вильгельм Оствальд запатентовал метод, суть которого заключалась в получении оксида азота путём сжигания смеси аммиака и воздуха, пропускаемой через платиновую сетку, раскалённую с помощью электрического тока.

Существенным источником технического азота мог служить азот, содержащийся в твёрдом топливе и улавливаемый при пирогенетической переработке ископаемых углей и торфа (коксовании, газификации). Содержание азота в каменном угле зависит от местоположения и возраста угля. Например, угли Донецкого бассейна содержат 1,55–1,70% азота. Но далеко не весь азот, имеющийся в угле, может быть извлечён при химической переработке. При коксовании угля (то есть при нагревании до 900–1100 °C без доступа воздуха) связанный азот распределяется между всеми продуктами процесса, и уловить удаётся только ту часть, которая переходит в коксовый газ в форме аммиака — обычно не более 15–20% от общего объёма. Таким образом, в среднем коксовое производство давало 3,0–3,5 кг аммиака на тонну коксуемого угля (шихты), или 4–4,3 кг на тонну кокса.

Улавливать аммиак при коксовании угля научились во второй половине XIX века. Но в России лишь с 1910 года начали устанавливать печи рекуперации побочных продуктов коксования. В 1913 году действовало 848 таких печей, и они дали 1272,8 тысячи тонн кокса и 16,2 тысячи тонн 25%-й аммиачной воды. В 1916 году на базе донбасского коксохимического завода в Юзовке было запущено первое в России производство азотной кислоты по методу Оствальда, что позволило ослабить «селитренный голод».

Первая промышленная установка окисления азота кислородом при температуре около 3000 °С путём пропускания воздуха через дуговую электрическую печь по методу Х. Биркеланда и С. Эйде была введена в действие в Нотоддене (Notodden, Норвегия) в мае 1905 года. Недостатком этого метода получения «норвежской селитры» являлся большой расход электроэнергии (80 000 кВт·ч на 1 тонну связанного азота). Он был применим лишь там, где она достаточно дёшева (т. е. там, где можно построить мощную гидроэлектростанцию).

Ещё одним промышленным методом получения азота стал цианамидный, разработанный немецкими инженерами А. Франком и Н. Каро. Метод основан на экзотермической реакции взаимодействия карбида кальция с элементным азотом при температуре около 1000 °С. Поддержание температуры, необходимой для синтеза цианамида кальция в промышленных аппаратах, осуществляется автотермически — за счёт тепла реакции. Небольшой расход электроэнергии необходим лишь в начальный период для создания очага реакции. Кроме того, электроэнергия требуется для получения элементного азота из воздуха методом сжижения и ректификации последнего. На 1 т связанного азота суммарно расходуется около 7,5 т известняка, 3,5 т каменного угля и 12 тыс. кВт·ч электроэнергии. Первая промышленная установка производства цианамида кальция была построена в 1905 году в Италии.

В 1909 году немцы Фриц Габер и Карл Бош научились получать аммиак из атмосферного азота и водорода под действием высоких давлений и температур в присутствии железного катализатора. На основе длительных исследований ими были определены оптимальные условия синтеза аммиака при давлении 20,2 МПа и температуре около 550 °С, сконструирован и испытан опытный реактор, на котором в 1910 г. была доказана принципиальная возможность промышленного производства синтетического аммиака. В 1912 году в Людвигсгафене (Ludwigshafen, Германия) была построена и пущена в эксплуатацию опытная установка производительностью около 1 тонны аммиака в сутки. В 1913 году было закончено строительство завода в Оппау, который начал производить 25 т аммиака в сутки. Второй большой завод синтетического аммиака Лойна-Верке (Leuna-Werke) в Мерзебурге был построен и введён в действие в 1916 году. Его мощность к концу 1917 года достигла 400 тонн в сутки. Это позволило Германии так долго продержаться без импортной селитры.

Залежи серы находились в Поволжье (недалеко от Самары), в XVIII веке здесь добывали серу для пороха всей русской армии. Однако богатые пласты постепенно истощились. Тогда прибегли к закупке дешёвой сицилийской серы. Поволжские кустарные промыслы не выдержали конкуренции, в результате к 1911 году добыча самородной серы в России прекратилась. Выход был найден в том, чтобы для производства серной кислоты использовать не чистую серу, а железный колчедан (пирит). Его залежи на Урале были огромны, но уральский пирит содержит много примесей, особенно смертельного мышьяка. Поэтому до войны русские заводы предпочитали использовать чистый колчедан, который привозили из Испании и Португалии.

Добыча серы из природных залежей в районе Самары была вновь налажена в 1920-х годах, когда выяснилось, что здесь сохранились запасы более глубокого залегания.

В 1897–1903 годах инженеры Тентелевского химического завода в Санкт-Петербурге разработали передовой контактный метод производства серной кислоты повышенной концентрации (олеума), необходимой для производства взрывчатых веществ. Созданные ими аппараты были настолько эффективны, что патенты на эту технологию закупали даже заводы Германии, Великобритании и США. Однако общие объёмы производства серной кислоты всё равно критически уступали немецким, и прекращение импорта европейского колчедана в 1914 году привело к тяжелейшему кризису снабжения. Выход был найден в скорейшей разработке метода эффективной очистки пирита от мышьяка и улавливании сернистого газа, выделяющегося при обжиге медных руд. Для увеличения производства были построены новые предприятия на Урале, в Поволжье и на Донбассе.

ВОЕННЫЕ СУРРОГАТЫ

Производство аммиачной селитры (нитрата аммония) несопоставимо проще, безопаснее и дешевле, чем сложнейший многоступенчатый синтез тротила.

Получение аммиачной селитры сводится к простой химической реакции нейтрализации: газообразный аммиак пропускают через раствор азотной кислоты. Этот процесс идёт мгновенно, выделяет собственное тепло (автотермичен), требует самого элементарного оборудования и не нуждается в строгом температурном контроле. Огромная разница в сложности и стоимости производства подсказывала экономическую эффективность использования для снаряжения снарядов в военное время смесей на основе аммиачной селитры вместо чистого тротила. Это давало многократное увеличение объёмов выпуска взрывчатых веществ при весьма скромных вложениях.

В качестве суррогатного взрывчатого вещества чаще всего используется аммотол (смесь аммиачной селитры и тротила). Для снаряжения фугасных снарядов и миномётных мин используется смесь из равных частей аммиачной селитры и тротила. Для авиационных бомб и сапёрных мин берут смесь из 80% аммиачной селитры и 20% тротила, так как при их больших объёмах падение эффективности ВВ не так заметно. Для ручных гранат (содержащих незначительное количество взрывчатого вещества) используют «бедный» аммонал. Это тоже смесь аммиачной селитры (80%) и тротила (15%) с добавлением алюминиевой пудры (5%), которая существенно увеличивает температуру и фугасность взрыва. Более стабильный состав (селитра 65%, тротил 20%, алюминий 15%) использовался в снарядах (такой состав во время войны массово применялся для их снаряжения во французской армии).

Аммонийный (аммиачный) порох, изобретённый в 1867 году шведскими инженерами И. Норбином и А. Ольсеном, занимал пограничное положение: при поджигании обычным воспламенителем он вёл себя как порох, а при инициировании капсюлем-детонатором — как взрывчатое вещество. По методу Краузе этот малодымный состав прессовался в зёрна и состоял из 80–90% аммонийной (аммиачной) селитры (нитрата аммония) и 10–20% углеродистого горючего (древесного угля, торфа или древесной муки). Первое коммерческое применение пороха началось в 1869 году в Германии на фабрике в Роттвайле (Rottweil) под торговым наименованием «аммонкрут». В Австрии также выпускалась целая линейка составов подобного типа, которые использовались и как метательные заряды, и как ВВ (в последнем качестве вещество получило название «динамон»). Однако в качестве пороха для артиллерийских орудий эти смеси оказались малопригодными: высокая гигроскопичность приводила к быстрому отсыреванию и разложению зарядов, а температурные колебания приводили к тому, что пороховые зёрна растрескивались и превращались в пыль. В результате аммонийные смеси использовались лишь как вынужденное суррогатное решение в периоды дефицита сырья (в военное время). При первой возможности войска возвращались к стабильным пироксилиновым и нитроглицериновым составам.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Из-за ведомственных барьеров и консерватизма военной бюрократии Россия отказалась от массового внедрения производства пороха по методу Д. И. Менделеева. Американская корпорация DuPont его успешно использовала. В результате во время Первой мировой войны производственные мощности DuPont превзошли объёмы выпуска всех российских пороховых предприятий, и России пришлось закупать порох в Америке по высоким военным ценам. Этого, конечно, нельзя было допускать, а нужно было развивать производство у себя.

О взрывчатых свойствах тротила в научных кругах стало известно ещё в начале 1890-х годов. Однако в то время ведущие армии мира были увлечены мелинитом, и новое вещество долго оставалось без должного внимания. К тротилу вернулись лишь спустя годы, после череды трагических катастроф. Если бы потенциал тротила был оценен своевременно, страна могла бы начать освоение его производства гораздо раньше 1909 года, избежав многих проблем, связанных с химической нестабильностью пикриновой кислоты.

Гром не грянет — мужик не перекрестится.

Попытка царских военных чиновников решить проблемы снабжения армии порохами и взрывчатыми веществами за счёт импорта готовых материалов и исходного сырья провалилась сразу же после первых залпов Великой войны. Зависимость оборонного сектора от импортных компонентов поставила русскую промышленность в крайне тяжёлые условия. Сокращение иностранных поставок лишило отечественные заводы возможности оперативно наращивать объёмы производства вслед за возросшими потребностями фронта. Это способствовало появлению «снарядного голода». А ведь этой ситуации вполне можно было избежать — всё необходимое сырьё в России было, но нужно было организовать его добычу и переработку.

Все мероприятия по самообеспечению сырьём и материалами, в великой спешке проводившиеся во время Первой мировой войны, могли бы быть реализованы на 15-20 лет раньше. Нарастить производство всегда легче чем создать его заново. Поэтому своевременное и последовательное развитие в мирное время позволило бы в военное время избегнуть тех кризисных явлений, которые произошли в реальной истории.

* Морская пехота *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Первый русский военный парусный корабль «Орёл» (1667–1669) имел команду в 35 человек из морских солдат (нижегородских стрельцов) во главе с командиром Иваном Доможировым, предназначенную для абордажно-десантных действий и несения караульной службы.

Во время Азовских походов (1695–1696) на судах успешно действовали в качестве частей морской пехоты наиболее боеспособные Преображенский и Семёновский полки, из состава которых был сформирован Морской регимент (полк) численностью 4254 человека. Морской регимент состоял из 28 рот и передвигался на 30 судах.

Во время Северной войны (1700–1721) на кораблях имелись отряды пехоты для ведения абордажных боёв. Действия этих полков отличались дерзостью, храбростью и решительностью. 16 (27) ноября 1705 года указом Петра I был сформирован морской полк. Этот день стал днём рождения морской пехоты России. Личный состав полка насчитывал 1365 человек, в том числе 45 офицеров, 70 унтер-офицеров и 1250 рядовых. Полк разделялся на 2 батальона по 5 рот в каждом и был вооружён саблями и ружьями. Офицерский состав морской пехоты комплектовался унтер-офицерами лейб-гвардии Преображенского и Семёновского полков.

После Петра Великого морская пехота несколько раз реформировалась, численность её менялась, но она оставалась в составе флота. В 1802 году, при императоре Александре I, части морской пехоты были сведены в 4 полка (3 на Балтике и 1 на Чёрном море). Каждый полк состоял из 3 батальонов по 4 роты. Его численность составляла 2085 человек. В 1805 году на Каспии дополнительно был сформирован Каспийский морской батальон (также из 4 рот).

В преддверии войны 1812 года морские полки Балтийского флота были сведены в 25-ю пехотную дивизию. 1-й и 2-й полки составили 1-ю бригаду, 3-й морской полк и Воронежский пехотный полк — 2-ю. Артиллерия морских полков была сведена в 25-ю артиллерийскую бригаду. Дивизия активно участвовала в боевых действиях. После Заграничных походов (1813–1814 годов) она была расквартирована в Царстве Польском. В 1833 году, при императоре Николае I, морские полки были расформированы. Старшинство и знаки отличия были переданы обычным пехотным полкам.Всю вторую половину XIX и начало XX века морская пехота была представлена лишь корабельными командами, оружие которым выдавалось на время проведения десантной операции.

В Крымскую войну (1853–1856 годы) при обороне Севастополя, во время Боксёрского восстания в Китае (1899–1901 годы) и в Русско-японскую войну (1904–1905 годы) при обороне Порт-Артура сражались моряки, временно сошедшие с кораблей на сушу.

В 1911 году была предпринята попытка возрождения морской пехоты. По замыслу Главного морского штаба на Балтике должен был быть сформирован морской полк, на Чёрном море и Тихом океане — по одному батальону. Однако планы были отложены на более поздний срок. Только с началом Великой войны из личного состава Гвардейского флотского экипажа были сформированы 1-й и 2-й отдельные морские батальоны. 3-й и 4-й батальоны были сформированы из личного состава 1-го и 2-го Балтийских флотских экипажей. Батальоны были 2-ротного состава, примерно по 550 человек. В 1917 году все части были расформированы.

В ноябре 1915 года из матросов Балтийского флота, Ораниенбаумской учебной команды и 4-го морского батальона была сформирована Отдельная Балтийская морская бригада, задачей которой была охрана побережья и участие в десантных операциях. В марте 1916 года четыре её батальона были развёрнуты в 2-батальонные полки. Затем всем полкам были пожалованы Андреевские флаги. В конце того же года бригада была развёрнута в дивизию (4 полка по 3 батальона) и выдвинута на Румынский фронт. В 1917 году дивизия занимала фронт от Черноморского побережья до Тулчи. Штаб находился в Измаиле. После Октябрьской революции дивизия самораспустилась.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Российская империя никогда не отказывалась от своих планов захвата Босфора. Для этого план войны предусматривал высадку на его побережье целого армейского корпуса. Сейчас понятно, что для успеха операции недостаточно привлечь случайные части из состава сухопутных войск —(или двоеточие) необходимо иметь специально обученные взаимодействию с флотом подразделения морской пехоты. Однако таких формирований в составе флота не было. Поэтому к отработке Босфорской операции на учениях привлекались обычные армейские части. В результате эффективность их действий была невысокой.

Ещё во время реформы, предпринятой при воцарении Александра III (1881 год), следовало включить в состав Черноморского флота одну из стрелковых бригад. Лучше было бы выбрать для этого Гвардейскую стрелковую бригаду (на тот момент она включала 4 стрелковых батальона по 4 роты). Сохранив прежние гвардейские привилегии, морская пехота получила бы особый статус и возможность строить боевую подготовку самостоятельно, вне зависимости от взглядов армейского командования. К концу правления императора Александра III (1894 год), после выработки основ тактики десантных операций и подготовки достаточного количества офицеров и унтер-офицеров, три батальона бригады могли бы быть развёрнуты в 4-батальонные полки. Четвёртый батальон бригады должен был стать учебным, предназначенным для кратковременной переподготовки выпускников военных училищ и обучения унтер-офицеров.

К началу Русско-японской войны (1904–1905 годы) полки уже можно было бы развернуть в дивизии, каждая из которых была бы приписана к одному из флотов (Балтийскому, Черноморскому, Тихоокеанскому). Для Порт-Артура можно было сформировать 4-ю сводную морскую пехотную дивизию, взяв по одному полку из первых трёх и прибавив артиллерийскую бригаду. Получили бы сколоченное боевое соединение, а не разрозненные отряды с кораблей, малознакомые с ведением сухопутного боя.

Наконец, во время Великой войны 1-я, 2-я и 3-я морские пехотные дивизии оставались бы в составе своих флотов, обеспечивая береговую оборону важных пунктов и основных военно-морских баз (Кронштадта, Севастополя и Владивостока). 4-я дивизия (сменив ушедший на фронт Гренадёрский корпус) могла быть размещена в Москве, обеспечивая порядок в этом важном административном центре и одновременно будучи в готовности к переброске в Одессу. Русское командование в таком случае имело бы хорошо подготовленный кулак (2 дивизии) для проведения начального этапа гипотетической Босфорской операции или для реальной Трапезундской операции (1916 год).

Унтер-офицеры и рядовые числились бы во флоте, а значит, служили бы полный срок (4 года), за что в ополчение (40–45 лет) не поступали бы. После срочной службы они зачислялись бы во флотский запас (25–30 лет) с тем, чтобы части морской пехоты в случае мобилизации пополнялись физически крепким личным составом, имеющим специальную подготовку. В запасе 2-й и 3-й очереди (30–35 и 35–40 лет) они числились бы на общих основаниях.

Организация частей, форма одежды, вооружение и снаряжение морской пехоты были бы такими же, как и у обычной армейской.

16 ноября (день формирования первого морского полка) могло быть объявлено Днём морской пехоты.

* Морская стража *

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

В начале 1890-х годов Пограничная стража Российской империи была реорганизована. Александр III распорядился выделить из Департамента таможенных сборов Отдельный корпус пограничной стражи (ОКПС), оставив его в подчинении министра финансов. Штаб корпуса теперь состоял из четырёх отделений и нескольких частей, одной из которых стала морская (флотилия). В её задачи входили: (а) наблюдение за судами, находящимися в контролируемой прибрежной полосе (таможенной зоне), (б) недопущение контрабанды, выгрузки или погрузки людей и грузов вне таможенных пунктов, (в) задержание судов, замеченных в нарушении таможенных постановлений. До 1910 года контролируемая прибрежная полоса была шириной в 3 морские мили, в 1910 году она была расширена до 12 миль (с 4,8 до 19,3 км).

Первоначально суда флотилии числились в списке судов военного флота, и личный состав комплектовался из чинов Морского ведомства. Такая двойная подчинённость была крайне неудобна. Поэтому в 1897 году все имевшиеся пограничные суда были переданы Министерству финансов. Теперь пограничные суда распределялись между пограничными бригадами и подчинялись их командирам. Командиры судов и их помощники назначались из отставных офицеров флота и офицеров пограничной стражи, имевших морское образование. Экипажи комплектовались нижними чинами ОКПС. На каждом судне, кроме того, находился офицер Пограничной стражи, ответственный за пограничный надзор. Сохранилось положение, что в случае военных действий пограничные суда поступают в распоряжение Морского ведомства.

К началу XX века на Белом море служили гребные суда и 3 моторных катера. Летом туда прибывало судно «Бакан», уходившее зимовать на Балтику. В 1914 году 14 небольших судов были вооружены и составили специальный отряд для обороны Кольского полуострова. Летом 1916 года была сформирована флотилия Северного Ледовитого океана. В её состав вошли суда, назначенные для обороны Кольского залива, для охраны водного района Архангельска и несколько посыльных.

На Балтике побережье и прилегающие к нему острова охраняли четыре пограничные бригады (Рижская, Горждинская, Ревельская, Аренсбургская). Берега тут мелководны и во многих местах доступны для мелких судов и лодок, на которых перевозили контрабанду из Германии и Финляндии. С 1873 года тут службу несла Балтийская крейсерская таможенная флотилия. В 1880 году в её состав входили 3 парусно-винтовые шхуны и 7 паровых баркасов. Но в 1897 году патрулирование осуществляли только 6 судов. Для рыбаков был установлен порядок, по которому каждый рыбак для выхода в море получал разрешение у командира отряда (разовое или на время навигации). Во время Великой войны контрабанда приняла большие масштабы: известно, как на финские острова перевозили целые табуны лошадей, которых потом продавали немцам. Был также случай, когда пятеро военнопленных скрылись за границу на захваченной моторной лодке. Перед Великой войной наиболее современными считались крейсерская яхта «Роксана», крейсера «Беркут» и «Кондор», с ними служили «Абрек», «Орёл», «Ястреб», «Страж».

Пограничные крейсера (парусно-винтовые шхуны) «Часовой» и «Страж» были построены в 1874 году в Бьернеборге (Финляндия). Длина составляла 112 футов (33,1 м), ширина — 21 фут (6,4 м), осадка — 8,2 фута (2,5 м). Водоизмещение — 207/230 тонн. Паровая машина развивала мощность до 300 и. л. с. Максимальная скорость — 11 узлов. Первоначально вооружение состояло из двух 4-фунтовых (87-мм) нарезных пушек обр. 1867 года. Экипаж — 36 человек.

Деревянные паровые баркасы «Ласточка», «Лебедь», «Чайка», «Нырок», «Гагара», «Кречет», «Кобчик» были построены в 1873 году в Англии. Длина составляла 65 футов (19,8 м), ширина — 13 футов (3,9 м), осадка — до 5 футов (1,4–2,0 м). Водоизмещение — 35 тонн. Паровая машина мощностью 45 и. л. с. Максимальная скорость — 10 узлов. Первоначально вооружение состояло из 4-фунтовой (87-мм) нарезной пушки обр. 1867 года, затем заменено на 44-мм скорострелку Энгстрема. Экипаж — 13 человек.

Берега Чёрного моря охраняли бригады 5-го и 6-го пограничных округов. Эти берега удобны для укрытия контрабандистов. Много раз их командиры просили паровые катера, но получали парусные лодки. На них организовать патрулирование прибрежных районов не представлялось возможным. Измаильская бригада ОКПС, дислоцировавшаяся на Дунае, была оснащена лучше (пароход «Измаил» и паровые катера «Вильково» и «Дунай»). Кроме обычных задач, черноморские пограничники занимались охраной Ливадийского дворца Николая II (недалеко от Ялты). Наиболее крупными пограничными судами тут были крейсера «Коршун» и «Ворон».

На Каспии береговая линия охранялась частями 7-го округа ОКПС. В 1897 году сюда с Балтики был переведён крейсер «Часовой», яхта «Кречет», кроме того, имелись 4 парусных бота. Просьбы заменить парусники на 3–4 паровых быстроходных катера и один быстроходный пароход остались без последствий.

В 1897 году для охраны границы с Китаем была сформирована Амурско-Уссурийская казачья флотилия. В её состав вошли пароходы «Казак Уссурийский», «Атаман» и «Дохор», а также баржи. Эти суда не были вооружены, так что в военном плане флотилия ничего из себя не представляла. Но казаки могли попугать нарушителей из винтовок или отделать нагайками. Амурская военная флотилия, сформированная в 1900 году, предназначалась для обеспечения перевозок во время подавления восстания в Китае. В 1907–1909 годах она получила 18 канонерских лодок, в том числе такие мощные, как «Шторм» (вооружённые 120–152-мм пушками).

К началу Великой войны личный состав флотилии ОКПС насчитывал 730 человек (в составе экипажей), 12 пограничных крейсеров, 42 моторных и паровых катера, 567 шлюпок. После начала боевых действий большинство из них было передано флоту. Это крайне отрицательно сказалось на положении дел на морских границах государства. Понимание этого пришло слишком поздно. В январе 1917 года Морской генеральный штаб предложил утвердить новую систему погранохраны, но последующие события не позволили претворить её в жизнь.

Морские и речные части Отдельного корпуса пограничной стражи комплектовались хорошо подготовленным личным составом. Но их корабельный состав был совершенно недостаточен для выполнения широкого круга возложенных на них задач. В результате многие участки береговой полосы оставались неприкрытыми вплоть до 1917 года.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Как видно из рассказа, проблемы морских сил ОКПС в основном сводились к нехватке кораблей и, как следствие, невозможности прикрыть значительные участки морской границы.

Однако проблему нехватки судового состава в значительной мере можно было решить ещё в начале 1880-х годов.

В результате очередной «военно-морской паники» (1877–1879 годов) Русскому флоту досталось больше сотни миноносок, боевое значение которых уже в середине 1880-х годов стремилось к нулю. Содержать их, тратя скудные финансы, не имело никакого смысла. Тем не менее они числились в составе флота более 30 лет. Их массовое списание было проведено только в 1906–1909 годах. Куда разумнее было бы избавиться от них пораньше, чтобы освободить место для настоящих боевых кораблей. Например, руководствуясь принципом «на тебе, боже, что нам негоже», передать их в ведение Министерства финансов для использования в интересах Пограничной стражи. 25-тонных миноносок типа «Дракон» хватило бы чтобы сформировать 9 отрядов по 9 пограничных катеров со штабами в Або, Ревеле, Риге, Одессе, Севастополе, Батуми, Баку, Хабаровске и Владивостоке. Архангельский отряд лучше было снабдить семью 35-тонными баркасами и двумя 33-тонными миноносками фирмы «Вулкан». Имевшиеся до этого пограничные крейсера (шхуны) можно было использовать в качестве штабных и учебных судов (на Балтике — «Часовой», на Чёрном море — «Страж»). Со снятыми торпедами, но вооружённые 37-мм пушками Гочкиса, катера были способны в хорошую погоду вести патрулирование прибрежной зоны, контролировать акватории портов и осуществлять таможенный досмотр. Под крылом Министерства финансов они могли так же спокойно дослужить до 1906–1909 годов, но быть при деле, приносить стране какую-то пользу.

Автор не утверждает, что в ОКПС должны были быть только эти кораблики. Они обладали минимальной мореходностью и не годились к ведению дальней патрульной службы. Но для использования в качестве катеров-перехватчиков и портовых катеров вполне подходили.

Наилучшим вариантом было использовать в интересах ОКПС, по соглашению с Министерством финансов, имеющиеся клипера типа «Крейсер». Отряд композитных клиперов («Наездник», «Пластун», «Вестник», «Опричник») мог быть назначен для службы на Дальнем Востоке. Правда, Владивосток в начале 1880-х годов ещё не был как следует оборудован, и зимовать клиперам пришлось бы в Нагасаки, а для серьёзного ремонта — возвращаться на Балтику. Отряд железных клиперов («Крейсер», «Джигит», «Разбойник», «Стрелок») мог бы зимовать в Кронштадте, а летом (приняв на борт представителей ОКПС) отправляться на Север для ведения патрулирования и морской практики. Возможно, это подтолкнуло бы к созданию для их базирования морской станции в устье Кольского залива, которая потом разрослась бы до города Мурманск.

То же касается кораблей «Память Меркурия» и «Африка» (переведённого на Чёрное море), а «Забияка» с его небольшой осадкой хорошо подходил для службы на Балтике.

Первое время эти корабли оставались бы в составе флота и при обострении политической ситуации могли бы развёртываться на торговых путях предполагаемого противника (Англии) для ведения крейсерской службы. Только в начале 1890-х годов, когда для флота их боевая ценность стала бы сомнительной, их можно было бы окончательно перевести в состав ОКПС.

Клипера типа «Крейсер» были построены в 1873–1881 годах в Санкт-Петербурге. Длина составляла 222 фута (67,6 м), ширина — 32,8 фута (10,0 м), осадка — 14,0 футов (4,3 м). Водоизмещение — около 1350 тонн. Паровая машина питалась от 4 котлов и развивала мощность до 1380–1780 л. с. Максимальная скорость — 11–12 узлов. Запас угля в 200 тонн обеспечивал дальность плавания 8-узловым ходом 1600 миль. Первоначально вооружение состояло из трёх 6-дюймовых (152-мм) нарезных пушек обр. 1867 года, четырёх 9-фунтовых и 10 малокалиберных пушек. Экипаж — 170 человек.

В начале XX века, несомненно, встал бы вопрос о замене имеющихся в составе Морской стражи кораблей. По согласию с Морским и Военным ведомствами нужно было разработать два типа пограничных кораблей. Одни осуществляли бы патрулирование прибрежной зоны, вторые действовали бы на приграничных реках (Дунае и Амуре).

В состав Архангельского, Абоского, Ревельского, Либавского, Севастопольского и Батумского отрядов входило по 2 дивизиона, в каждом по 4 сторожевика типа «Ястреб». Бакинский отряд включал 1 дивизион этих кораблей, а Владивостокский — три. Одесский и Хабаровский отряды насчитывали по 1 дивизиону сторожевиков и по 2 дивизиона речных канонерских лодок типа «Шквал» (в каждом по 4 лодки).

В основу проекта сторожевого корабля «Ястреб» положили серийный буксир, строившийся для Добровольческого флота. Так как Морское ведомство в военное время планировало использовать корабль в качестве тральщика и минного заградителя, возрастал верхний вес (минные рельсы размещались на палубе в корме корабля). Поэтому, чтобы сохранить остойчивость, ширину увеличили на 1 фут. Теперь длина составляла 130 футов (39,6 м), ширина — 24 фута (7,3 м), осадка — 8,2 фута (2,5 м). Полное водоизмещение выросло до 365 тонн (в т. ч. резерв веса — 7,7 тонны). Для увеличения сроков навигации все корабли получили ледовые подкрепления (пояс по ватерлинии толщиной 0,5 дюйма). Деревянная рубка защищалась 6-мм броневыми листами от мелких осколков и огня стрелкового оружия.

Из-за роста водоизмещения потребовалась более мощная силовая установка. Тяжёлые паровые машины и котлы больше не подходили. Проблему решили заменой паровых двигателей на дизельные, которые, как и прежде, вращали два независимых винта. Дизели мощностью по 300 л. с. с реверсивными муфтами Раймонда Александровича Корейво должен был поставить Коломенский машиностроительный завод.

Увеличение мощности силовой установки (даже при возросшем водоизмещении) позволило увеличить максимальную скорость с 11,5 до 13,0 узлов. Скорость при тралении — 6–7 узлов. Запас топлива (20 тонн) обеспечивал дальность плавания 10-узловым экономическим ходом около 3500 миль.

Вооружение состояло из двух 47-мм одноствольных пушек Гочкиса (на носу и корме) и двух пулемётов (на крыльях мостика). Боекомплект — 300 снарядов и 3000 патронов. В военное время добавлялись тралы (два трала Шульца, один трал Сомова, один змейковый трал и один фортрал) или 50 морских мин обр. 1906 года. Экипаж корабля состоял из 20 человек (включая комендоров и минёров). Автономность по запасам провизии и пресной воды — 15 суток.

Речные канонерские лодки представляли собой низкобортные корабли с небольшой бронированной надстройкой. Силовая установка состояла из двух дизельных двигателей мощностью по 250 л. с. Вооружены они были двумя 120-мм пушками и двумя 7,62-мм пулемётами. Лодки строились на Сормовском заводе в Нижнем Новгороде, после чего в разобранном виде перевозились в Измаил или Хабаровск, где окончательно собирались на местной верфи.

Таким образом, в первые 20 лет на оснащение ОКПС корабельным составом не потребовалось бы ни копейки дополнительных вложений, а в начале XX века для флота был бы создан резерв из 72 весьма полезных в военное время быстроходных минных тральщиков.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге