Обложка Спроси у своей королевы

Спроси у своей королевы

GMBGDN

0% прочитано
Стандартный
GMBGDN

Спроси у своей королевы

Кровь и фреон VI

Стойкость – это способность найти единственный лучик света в кромешной могильной тьме и согреться под ним.

Тэймида Малории Рикоэль

– Какого черта, Мерри?! – Квистра сорвалась на крик, едва войдя в кабинет. – Почему я? Почему Табула Раса?

Осборн встал с кресла и уверенным шагом направился к возмущенной эльфийке. Он сделал знак рукой; Ксолотль, не задавая никаких вопросов, телепортировался прочь.

Оставшись наедине с любимым, Квистра укоризненно посмотрела в его лицо, но там застыла печать мрачного тревожного ожидания.

– Дай угадаю. Это наверняка какая-то твоя ментатская игра, да?

Она не отрывала взгляда от его глаз: да, Мерри действительно все предвидел. Впереди Квистру ждет масса морально тяжелых разговоров с ненавидящими ее мортианцами, и это если повезет.

– Они же убьют меня там!

– Мою Снежинку никто даже пальцем не тронет, – спокойно ответил волшебник.

По телу прошла волна легкого, словно предательского облегчения. Мерри действительно держит все под контролем.

– Она прислала сюда Кассандру.

– Я знаю, Квис.

– Почему ты решил отправить меня? Неужели я настолько тебе надоела? Ты хочешь от меня избавиться?

Он слегка улыбнулся ее выпаду и покачал головой:

– Я сделал это потому, что тебе пора встретиться со своими страхами и принять их. Настало время превращать вчерашних врагов в союзников, и ты даже не представляешь, насколько ценными они могут для тебя оказаться. Нельзя жить в вечной недосказанности, Квис, найдите уже компромисс.

Эльфийка начала чувствовать себя глупо: получается, что она поднялась сюда только для того, чтобы Мерри ее успокоил парой точных фраз.

Он всегда прав. Эта черта в Мерри ее раздражала. Самое время разыграть свой козырь – здесь, в разговоре с глазу на глаз, когда последний свидетель думает, что она пришла только для того, чтобы выговориться.

– Компромисс, говоришь? – коварно переспросила эльфийка, приобнимая любимого. Если Аким был прав, и Мерри действительно не закладывает в свои расчеты чувства к ней, то сейчас ему станет неудобно.

Чародей задумался. Она нащупала брешь в его ментальной защите и сейчас загонит туда готовый к залпу астральный линкор.

– Я что-то забыл?

– О да, мой славный ментат действительно что-то забыл. Что-то для меня критическое.

– Что?

– Вспоминай. Год назад мы сидели на кладбище в день двадцатилетия Виланда. Я говорила тебе что-то исключительно важное. И я тогда сказала, что готова на компромисс.

Осборн напрягся. Его руки соскользнули с ее спины по бокам и повисли.

– Никаких Хроносфер и никакой церебры, хитрец! Ты обещал.

Он медленно протянул тяжелый скрипучий стон:

– Милая, для меня это было почти что полвека назад. Ты понимаешь это?

– Компромисс. Ты отправляешь меня в Табула Расу к Оливии и ее безмозглым клонам, без проблем, но делаешь то, что пообещал.

– Да что конкретно, Квис?

– Не обижай меня. Я готовилась к тому разговору, я репетировала, я нервничала, мне было так страшно говорить тебе это! А ты забыл… наверное, каждый пук своей Венди наизусть помнишь.

– Вен… ох, черт!

Он вспомнил. Вырвавшись из объятий, он шагнул назад с раскаянием на лице.

– Блять. Прости меня, Квис!

– Прощу только тогда, когда ты поговоришь с ней.

Мерри вернулся обратно, сел, прислонился лбом к поверхности стола и накрыл затылок руками.

– Я был пьян тогда!

– Это не умаляет того, что ты пообещал мне сделать это. Ты никогда не нарушаешь обещаний.

– Да знаю я…

По лицу Квистры скользнула тень властной победной улыбки, быстро рассеявшейся под влиянием чувства жалости к любимому. Она подошла к Осборну и аккуратно уселась на стол, гладя его по голове:

– Знай, я не желаю тебе или ей зла. Я не хочу разрушить вашу семью. Но она сама оставила мне эту лазейку.

– Ты сказала тогда, что готова измениться ради меня. Ты действительно хочешь жить с Венди?

– Возможно, она не такой уж и плохой человек, Мерри. Примерно то же самое мне только что сказала Кассандра: они готовы пойти мне навстречу.

– Вен меня убьет.

– Но ты не отступишь?

Он молчаливо покачал головой. Квистра чувствовала, насколько сильно любимый разволновался – его дыхание стало сбивчивым, словно он вот-вот расплачется.

Величайший чародей в истории Юниверсума, превращающийся в чудище из пророчеств, боится собственной жены.

Словно по заказу внизу прогудел гравимобиль возвращавшейся домой разлучницы и заставил стены башни слегка дребезжать от передаваемых его двигателями вибраций.

Нужно как-то подбодрить Осборна. Эльфийка наклонилась к его уху и пропела вполголоса:

– Я знаю, ты тогда действительно думал об этом: да, я даже согласна на секс втроем. Я согласна на что угодно, Мерри.

Он лишь издал нервное скуление.

– Я могу побыть рядом, когда ты будешь ей это говорить.

– Нет. Не надо, – ответил любимый загробным голосом человека, готовящегося к расправе. – Я сделаю все сам.

– Хочешь, я поговорю с Элис?

– Ни в коем случае, Квис!

– Ты уверен, что я не нужна?

– Да, я уверен. Я сделаю все сам, Снежинка.

Скрипнула дверь фойе кабинета:

– О чем воркуете? Убери руки от моего мужа, паскуда.

Настроение мгновенно испортилось, словно кто-то выключил свет и резко впустил ледяной сквозняк. Каждая клеточка тела начала сжиматься от нарастающего отвращения. Квистра подняла взгляд к дверям.

Вблизи соперницы Венделин никогда не была любезной, а сейчас ее раздражение вскипело до предела.

Дочь Маны убрала руки, медленно встала со стола и посмотрела на красное, как помидор, лицо Осборна:

– Мне кажется, Мериадок хотел сказать тебе что-то очень важное, Венделин.

Баронесса потянулась к поясной кобуре, где у нее хранился программируемый манабластер:

– А ну-ка поподробнее…

По телу пробежала болезненная дрожь нервного напряжения, оставившая после себя тяжелое ощущение в груди. Что-то похожее на то, чем запомнилась встреча с Серым Королем в обсерватории Бакарадана.

– Вен. Отпусти Квис.

– Да схуяли? Что эта сволочь вообще здесь с тобой делала?

Мерри повернулся к эльфийке:

– Квистра. Телепортируйся к себе и жди. Пятьсот двенадцать.

Тэймида мгновенно сотворила чару и оказалась у себя. Стоило фиолетовому дыму рассеяться, как она начала чувствовать удушье. Озон все еще щипал нос изнутри, но вместо свежести начала проявляться тошнота, навеянная лавандой и детским мылом. Стерильными и химическими запахами, словно кто-то распылил в комнате дешевый освежитель воздуха.

Сердце забилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди, в глазах потемнело, а в ушах раздался оглушительный звон. Словно что-то схватило ее за горло.

– Я… только что… разрушила… их семью…

Чувство стыда и горечи было таким сильным, что девушка невольно вспомнила, как она подписывала капитуляцию в Гласиаре. Все вот-вот будет потеряно – пускай ей и было полностью наплевать на Венди – любимый ее точно не простит за такое.

Ноги подкосились, Квистра свалилась на пол. Руки дрожали настолько сильно, что она не сразу смогла схватиться за кружащуюся голову. Не контролируя свое тело, она задела коленкой угол кровати, поскользнулась и свалилась вниз, не успев ни за что ухватиться.

– Что я наделала?

В глазах начало стремительно темнеть. Сквозь пелену бессознательного небытия откуда-то сверху доносились яростные крики жены Мериадока.

Квистра, казалось, целую вечность ползла к балкону, пытаясь нащупать его в темноте и хоть немного приоткрыть.

– …если ты хочешь быть с ней, нахера ты вообще меня воскрешал, Мерри?

– Я не должна была… этого… делать…

– …что ты в ней такого нашел, чего тебе не могла бы дать я?

Послышались удары. Что-то выпало из окна кабинета и пролетело сверху вниз перед Квистрой. Тень летящих вниз бумаг неестественно растянулась, гася травмированный разум окончательно.

Она потеряла сознание, так и не встав с пола рядом с кроватью.

***

Пискнул замок входной двери.

– Иди сюда, тварь!

Квистра не успела прийти в себя, как вошедшая Венделин схватила ее за волосы и с удивительной для такого хрупкого тела силой приподняла на свой уровень роста:

– Я терпела тебя слишком долго, гнида остроухая, – затем она приложила дочь Маны о спинку кровати лицом.

Вокруг заплясали звезды, оставив перед Квистрой лишь бледное лицо с ярко-зелеными глазами в раскрасневшихся склерах. Нечто настолько страшное, что Венделин пришла пора ставить вровень с Оливией, Эвернайтом и Ваалом.

Удар коленом в живот. За ним – кулаком в челюсть, прокатившийся спазмом по спине к ногам.

Венди перехватила ее голову и взялась обеими руками за уши эльфийки, оттаскивая их в разные стороны:

– Что я тебе сделала такого, паскуда? Что тебе надо было от меня? Почему ты за все эти годы не отъебалась от моей семьи?

– …я н-нне…

– Что? «Не виновата», сука? Ты это хотела сказать?

– …н-не…

Последовала размашистая пощечина, угодившая в ухо – показалось, будто от удара разорвалась барабанная перепонка.

– Отвечай нормально! – послышалось сквозь оглушающий звон.

– …н-н…

Она сгруппировалась и ударила кулаком в глаз Квистре. Голова тэймиды по инерции отлетела назад и врезалась затылком в деревянную дверь балкона.

Ослабевшее тело начало судорожно дрожать.

– …н-не хотел-ла… тебе… зла…

Венделин дважды пнула эльфийку в живот, а затем уселась на ее кровать, заливаясь слезами:

– Да за что это мне все? Я прошла через ебаный ад, чтобы что? Чтобы потом делить Мерри с тобой? Понимаю еще Уокер, и кого там он еще драл, пока я была мертва – там хотя бы понятно, что он в них нашел. Но с тобой?

Квистра с невероятным трудом прочитала на себя слабую Регенерацию и приподнялась, сев на пол. Чувствовался вкус крови во рту. Левое ухо болезненно гудело.

– Ты сама остав-вила мне лазейку.

– Именно так он мне и сказал.

– Я не хотела рушить вашу сем-мью.

– Я знаю.

– Мы же можем все откатить?

– Ты настолько ебанько?

– Я не хотела, чтобы так вышло.

– Да иди ты нахуй, паскуда безмозглая. От тебя требовалось что-то не делать. Все до идиотизма легко – просто не делать – и ты это, сука, сделала! Как наркоманка. Как какое-то одержимое животное.

Она закрыла лицо ладонями:

– Проваливай из моего замка. И из моей жизни тоже проваливай. Просто уходи, все тебя поймут.

– Я не могу.

– Отстань от моего мужа.

– На момент, когда он тебя воскресил, мы с ним были вместе дольше, чем вы.

– И че теперь? Будешь со мной сиськами меряться?

– Нет. Ты его отобрала у меня также, как, по-твоему, я отбираю его у тебя.

– Да срать я хотела.

Воцарилась загробная тишина. Обе тяжело переводили дух и обдумывали услышанное.

Она сказала, что «все поймут». В памяти восстало лицо Греты, говорившей что-то подобное – она желала эльфийке смерти.

Стыд и отчаяние сменились неуклонно возраставшим гневом.

– Знаешь, Осборн, я долго все это терпела. Думаешь, ты одна здесь рвешь жопу?

– Ну давай, удиви меня своими страданиями.

– Я на каждом задании на волосок от смерти тащу гребаные приказы твоего муженька только из чувств к нему. Тону по горло в дерьме, терплю унижения и боль, эту охеренную и невыносимую боль! А что в итоге? «Паскуда», «сука» и «проваливай из моего замка». Я знаю как минимум с десяток заклинаний, которые могут необратимо сделать твою жизнь адом, но ничего не делаю. Знаешь, я даже ни одного грубого слова тебе не говорю.

– Почему?

– Потому, что я люблю его.

Венделин посмотрела на соперницу с издевательским укором:

– И что ты будешь с этим делать?

В ее взгляде начала читаться усталость. Такой же почти незаметный момент уязвимости в защите – но сейчас там окажется не линкор, а целый Тэйм'Иандрэ.

– Я перешагнула через все мои девяносто веков возраста, через свое эльфийское воспитание и свои манеры, я даже от Гласиара готова отказаться – Мерри подтвердит – но вот я сделала шаг тебе навстречу. Давай, плюнь в протянутую руку, Венделин! Сделай это со всем свойственным вам, дайенмидам, пафосом.

– Предлагаешь нам делить его? По четным твой – по нечетным мой? Это и есть твой компромисс, дура ебаная?

– Мне бы хотя бы одно свидание в неделю.

– Быстрее я сама от него уйду.

– Это убьет его.

– Придется, значит, ему выбирать. Я или ты. Я и Элис или ты.

– Он живет с этим выбором уже много лет! Ладно, тебе настолько плевать на меня – подумай о Мерри! Ты что, не счастлива с ним?

– Ты совсем в край охренела такое спрашивать?

– Отвечай.

Венделин перевела дух. Она задумчиво посмотрела на туалетный столик Квистры.

– Счастлива. Конечно, счастлива.

– У вас есть дочь. Боги, у вас могут быть дети! Это ли не счастье?

– Так наколдуй себе ребенка.

От настолько подлого выпада внутри дочери Маны что-то сломалось. Вспомнилась Кверея, гулявшая по родному дворцу в окружении отпрысков.

Никто не смеет ее этим попрекать.

– Знаешь что, Венделин? Пошла ты на хуй. Ты никогда никуда от него не уйдешь, а я также никогда и никуда не денусь от него. Я сделала шаг тебе навстречу, нравишься ты мне или нет. Делай с этим что хочешь, а мне надо готовиться к заданию. Пошла вон из моей квартиры.

Баронесса встала и направилась к двери:

– Ты нажила себе очень серьезного врага, Квистра.

– Поплачь. Бригитта, мать ее, Драккляндская.

До боли хотелось вышвырнуть ее Телекинезом, проломив дверь, но не стоит так делать. Мерри не простит тэймиде даже малейшую царапину, сделанную его жене.

Венделин хлопнула дверью. Эльфийка заползла на кровать, уткнулась лицом в подушку и закричала. Она вложила все силы в вопль собственного отчаяния и даже не заметила, как провалилась в болезненный сон без сновидений.

Очнулась она от сильной мигрени. На кровати сидел Мерри и гладил ее по голове.

– Вы расстанетесь? – спросила Квистра, не поворачиваясь к нему. – Я не хотела, чтобы так все произошло.

– Шутишь, что ли?

Она повернулась к любимому: на его лице чернел огромный фингал, но разбитые губы сложились в уверенную улыбку. Такую же, с какой он когда-то смотрел на Теирастру.

Со взаимным любопытством в глазах он рассматривал боевые ранения тэймиды.

– Я не поняла сейчас ничего. Почему ты улыбаешься?

Вместо ответа Мерри растрепал ее волосы.

– Эй! Дурак! Отвечай!

– Дай ей время, Квис. Она почти согласилась.

– Она избила меня! И… и тебя. Это значит «почти согласилась»?

– Она у меня ревнивая. Ничего, еще привыкнешь.

Квистра подскочила на месте:

– Чего?

– Ты все сделала правильно, Снежинка. Ты только что остановила вашу с ней войну. И, скорее всего, вы действительно уживетесь вместе. Но тебе действительно придется привыкнуть к ее темпераменту.

– Она же…

– Что? Ушла, ничего не сказав?

– Да. Мне стало страшно за тебя.

Мерри покачал головой:

– Ей нужно понять, что произошло. Ты ведь понимаешь, что тогда, до… до всего этого она была не против нас с тобой – только потому, что воспринимала это как, прости за прямолинейность, эдакую мастурбацию. И мы с ней тогда договорились, что у меня не будет никаких других женщин после того, как я ее воскрешу. Думаю, ты можешь ее понять.

– Но ты пообещал мне, что будешь со мной всегда!

– И заметь, я не нарушил этого обещания. Я всегда с тобой рядом. А если быть серьезным, я тогда не был никаким ментатом и не особо-то верил в успех своей задумки.

Квистра задумчиво пробубнила в ответ:

– Надо бы тебе второй глаз подбить. Где там было твое дурацкое йо-йо?

– На самом деле я рад, что вы с Вен наконец-то начали приходить к согласию. Это очень многого стоило для вас обеих. Заметь, она наваляла не абы кому, а Первому хрономанту Воид Спайра и Стойкости Гласиара. Вирм бы от зависти подох, узнав такое.

На душе отлегло. Ощущения отвращения и страха начали отступать куда-то вглубь сознания.

– Какой у нее… отвратительный характер, Мерри!

– Эй. Полегче, тебе с ней еще жить. Вам предстоит очень долгий и тяжелый путь от неприязни к любви.

– И не мечтай о сексе втроем!

Он рассмеялся, поцеловал эльфийку в лоб и направился к выходу из комнаты:

– Маленькая просьба, Снежинка.

– Все, что угодно, милый.

– Никому ни слова, – произнес Осборн. – Если Элис узнает раньше времени, эта сцена повторится, только примой будет уже она, а не Венди – и она так же, как мама, только кажется милым котенком. Пожалуйста, дай девочкам время; им будет сложно впустить тебя в свои жизни, но, поверь, если это произойдет, ты не пожалеешь.

– Я могила.

– Готовься к заданию. И… еще раз спасибо тебе, Квис. Ты только что сделала для меня больше, чем кто-либо за последние двадцать лет. Не понимаю, как это тебе удается.

Мерри вышел в коридор, оставив дочь Маны в торжественном одиночестве. Она замерла на месте, не двигаясь несколько часов, пытаясь осознать, что именно только что произошло.

Внутри словно поселилось что-то теплое – на душе действительно полегчало. Она увидела Мерри снова не ментатом, а обычным человеком, вывела Венделин на разговор и, кажется, поменяла историю. Убедить упертую баронессу Каэр Вереса в чем-то было бы невозможно без нексианского узора и божественных вмешательств. Если они с ней хотя бы подружатся, это чудовище может стать союзником куда более серьезным, чем даже Оливия. Люди часто удивляли Квистру, но Осборны давали сто очков вперед всем остальным вместе взятым.

Разум то и дело возвращался к мысли, что что-то в жизни серьезно изменилось, и это не на шутку пугало эльфийку. Изменения почти всегда ранили Квистру, делали ее положение хуже и хуже – это заставляло ее побаиваться Виланда и его узора, постоянно надеясь на то, что Мерри все предвидел.

Но предвидеть всего невозможно. Квистра поежилась, вспомнив во что вылилось противостояние с Алланой пять лет назад – все его причины тогда каким-то непостижимым образом ускользнули от ментатского интеллекта.

И вот сейчас словно что-то начало теплиться в груди. Показалось, что теперь Квистра сможет свернуть горы, что ей открылось видение результатов всех стараний. Словно к ней вернулось давно утраченное чувство siraxtae. Словно настал тот день, что бывает раз в тысячелетия, когда над Молохом расходятся тучи.

На глаза наворачивались слезы.

– Хотя бы одно свидание в неделю. Хотя бы в луну. Хотя бы в год, – говорила она, разбавляя свои размышления.

Поутру в дверь постучала Иона и проговорила на эльфийском:

– Моя тэймида? Лорд Осборн попросил меня проведать тебя.

– Все хорошо, Рыжая. Заходи.

Она вошла внутрь, по-фрейлински поклонилась и закрыла дверь.

– Гармонии тебе… – Иона вгляделась в лицо Квистры. – Yob tvoyu mat, кто тебя так избил? Почему ты плачешь и улыбаешься?

– Это была…

«Никому ни слова», – требовал любимый.

– Кто?

– Это была долгая история. Я упала с лестницы.

– Зачем ты мне врешь?

– Ты не поняла, Иона. Я упала с лестницы.

До нее дошло не сразу, но поняв, что Квистра лжет очевидно намеренно, она кивнула головой.

– Давай я тебя вылечу.

– Не хочу.

– Не пристало самой Стойкости Гласиара ходить с такими гематомами.

– Само пройдет. Я хочу чувствовать свой триумф. Хочу, чтобы эта боль запечатлела его.

Иона рассмеялась:

– Волнуешься перед заданием?

Иона подошла к туалетному столику, взяла щетку и передала ее Квистре, принявшейся расчесывать растрепанные волосы.

– Мне теперь вообще ничего не страшно. Никакого волнения, никакого мандража. Белоголовая сука меня и пальцем не тронет.

– Будь осторожна. Все дайенмиды немного чокнутые.

– Уж мне ли не знать!

– Элис и Нелгар изучают теорию перед отправкой в Табула Расу. Виланд сказал, что все помнит и так.

– Я двести пятьдесят лет там прожила. Может быть, там даже где-то остались три мои конспиративные квартиры в Ксандрии.

Иона с улыбкой кивнула подруге:

– Это я и хотела услышать. Ты точно уверена, что хочешь увидеться с Оливией в таком виде? Упавшей… с лестницы?

– Ей будет приятно видеть, что лестницы меня так сильно ненавидят.

Она сопроводила Квистру к столовой, а затем – к портальной установке. Они попрощались легкими поцелуями в щеку.

Одинокая портальная установка под пасмурным небом выглядела немного зловеще.

– Альба Сол всемогущий! – раздался голос Элис. – Квистра, тебя что, газонокосилкой переехало? Выглядишь как Гризельда Хайнлайн на магшоте.

– Искала книгу по кайромантии в библиотеке, меня гримуаром с верхней полки зашибло.

– Давай я тебя вылечу? На тебя больно смотреть.

– Нет, я должна запечатлеть свою ошибку.

– Что Оливия подумает?

– Улыбнется. Не волнуйся, Осборн.

Квистра бегло осмотрела дочь Мериадока. Девушка явно волновалась, поджимала губы и переминалась с ноги на ногу.

Нужно нанести превентивный удар.

– Так ты Голдбергу не понравишься.

Глаза Элис округлились:

– Прости?

– Прощаю.

– А как я ему понравлюсь?

Квистра расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке Элис и добавила:

– И не брезгуй штукатуркой. Он, в конце концов, мортианец.

– А откуда ты поняла?

– Мне девять тысяч лет, behince, я вас, людишек, насквозь вижу.

Девушка грустно улыбнулась.

– Что случилось, Осборн?

– Мама. Что-то с ней не так.

– Опять много работы? Срывается, да?

Элис пожала плечами:

– Наверное. Люди обычно себя ведут так после очень серьезных истерик.

– Она тебя не обижает?

– Ты с ума сошла. Это же мама.

Подошли Белеморт с Алаярэ:

– Нелгар, она что, превращается в дроу? – спросил Виланд. – Смотри, какая синяя.

– Я не уверен. От Квистры можно много чего ожидать.

Эльфийка насупилась:

– Все вы опошлите, два неотесанных варвара. Надо бы с Мей поговорить: совсем ты от рук отбился.

Виланд задумчиво произнес:

– А кто это вчера через стену у тебя орал?

– Прошу прощения? – переспросила Элис.

– Я вызвала через зеркало Сираксту.

– У Сираксты должен быть твой голос, – ответил Виланд. – А этот был похож на…

– …Сиракста заболела и осипла.

– Чем?! – удивились все присутствующие.

– Трансцендентный… грипп, – соврала Квистра. – Им Спирадайр, помню, болел. У него голос из-за этого был как у нашего Ксолотля.

Эльфийка почувствовала, что слишком много наплела, но не должна была останавливаться.

– Что за чушь ты несешь? – спросил Нелгар.

– Давайте сосредоточимся на задании. Я что, на допросе?

Элис пожала плечами и ввела код тайной комнаты:

– Скажи мне, что ты не нарушала устав, и мы отстанем, честное бойскаутское слово, Глациариэл.

– Я ничего не нарушила.

– Честно?

– Честно. Тащи сюда свою подругу Сингер, я при ней все повторю.

– Хорошо, я тебе верю.

Они проследовали в тайную комнату, а затем вышли из нее на Ауре. Гигантский кольцеобразный модуль жилой космической станции обращался вокруг своей оси, имитируя центробежной силой гравитацию. По соседству с ним в противофазе крутились два других модуля, и вся эта громада оказывалась лишь крохотной частью циклопической станции, опоясывавшей собой планету – с тысячами жилых и нежилых колец, один только взгляд с поверхности которых наверх мог вызвать тошноту.

Квистра ненавидела это место больше всего на свете. Раз в пять минут над ними всплывала подсвеченная Табула Расой пустынная планета с огромным серым пятном какого-то города – но не морских Ксандрии или Роузвелла, а никому не знакомой захолустной дыры.

– Квистра, у тебя могут быть проблемы, если кто-то из местных вспомнит твое лицо, – проговорила Элис, разглядывавшая прохожих на улице.

Пока Виланд и Нелгар осматривали паутину из проводов на стене здания с портальной установкой, девушки создали эвокацией очки-авиаторы и закрепили их на носу у дочери Маны. Пришлось снять серебряные плащи и убрать их в рюкзаки.

– Вот так ты будешь чуть больше похожа на местную, – сказала Элис, поднимая на Квистре воротник. – Не лучшая защита, конечно, но до архоната дойдем. Немного непривычно видеть тебя улыбающейся, Глациариэл.

– Книга очень смешная была.

– Какая?

– Которая ударила меня по голове.

– Хорошо, – она отошла и осмотрела всех присутствующих. – У нас доктрина дельта, поэтому лишний раз нам лучше не светиться. Меня зовут Энни. Ты – Кайрастра. Нелот и Вержиль, вы меня слышали?

– Без проблем, Энн, – ответил Алаярэ. – И вообще мы туристы из Доминиона Прайм. По путевке от Бальтазара Белеморта навещаем его племянницу, а Вержиль у нас гид и вообще работает на Десять Адов.

– Отлично, – подытожила Элис, зачесывая волосы назад ободком, выправляя рубашку и подкрашивая губы.

Помещение с портальной установкой было замаскировано под аварийный выход из здания, выходивший на переулок. Волшебники подождали, пока вокруг не станет пусто, и вышли наружу.

На Ауре было душно и жарко. Атмосфера здесь удерживалась раскаленными плазменными щитами, но от контакта с ними кислород беспощадно сжигался, отчего кожа быстро начала покрываться капельками пота, а легкие – ловить воздух чаще. Вентиляционные порталы и атмосферные обогатители находились где-то далеко отсюда.

Они вышли из переулка на полупустой бульвар, окруженный с двух сторон шумными транспортными пробками. Все здесь разговаривали на странном диалекте бретонского, который Квистра за все двести пятьдесят лет жизни в Табула Расе так и не научилась правильно имитировать. Они говорили быстрее и грубее, чем сагретальцы, и использовали много альбионских заимствований.

Виланд со странным удивлением смотрел по сторонам, разглядывая неоновую рекламу на местном языке и притаившиеся между щитами и потоками поднимавшегося вверх пара изображения боссов-архонтов.

Они находились на правительственном модуле, и это хорошо чувствовалось: несмотря на пейзаж, свойственный техногенной и социальной катастрофе, здесь было как-то по-своему спокойно. Будто бы суета и шум являлись местным фоном повседневной рутины – ничто не давило на эльфийку, все было «по-хорошему» предсказуемым и давно знакомым.

Элис здесь, наоборот, не нравилось; это чувствовалось по движениям и отражалось на ее угрюмом лице.

Возможно, дело в том, что она не чувствовала siraxtae – чувство, способное скрасить любую горечь и развеять самый черный мрак. Сырость поднимавшегося пара ощущалась как запах родного Озера Слез, а яркая и оставляющая ожоги на сетчатке реклама отчасти напоминала Квистре цветные витражи Вересийской капеллы в те дни, когда над Бернардовым Двором не было ни единой тучки.

Здесь курили мортианские сигареты. От запаха «Витч Кросс» голова шла кругом, а по телу пробегала легкая, но ни с чем не сравнимая истома, смешанная с легкой дрожью и спутанностью в мыслях. Дело было не в табаке, а в воспоминаниях, намертво привязанных к нему. Словно где-то там в глубинах сознания ей сейчас улыбался любимый.

Даже Оливия, грозно смотревшая с портретов на прохожих фирменным отчужденным взглядом ярких рубиновых глаз, выглядела как-то дружелюбно.

Квистра собрала под очками влагу от нараставших слез радости. Ничто не сможет испортить ей настроение; осталось лишь легкое недоумение от того, что сейчас она должна пребывать в невыразимом ужасе.

Они приблизились ко входу в пирамидальную конструкцию архоната. Здание уходило вверх на полторы сотни метров, проходя сквозь удерживавшие атмосферу щиты и завершаясь доком для шаттлов.

Вооруженные охранники поговорили о чем-то с Элис, затем бросили неодобрительные взгляды на замаскированную эльфийку. Только через полминуты начальнику расчета пришло оповещение на кибердеку, и он приказал бойцам впустить хрономантов внутрь.

Элис провела всех вглубь. Волшебники прошли по богатому коридору, отделанному красным красарангским деревом и обоями с золотой нитью, дождались лифта, поднялись на десятый этаж и проследовали до двери, на которой красовалась табличка «Крисбелл Т. Коннор». Рядом с дверью стояла девушка-альбинос с короткими белоснежными волосами и ярко-красными глазами, одетая в строгий кремовый костюм.

– Леди Оливия? – спросил Виланд, узнавший в чертах ее лица Кассандру.

– Вам стоит научиться отличать нас друг от друга, monsieur… Виланд, верно?

Он кивнул.

– Capocita Октавия Белеморт.

– И как вас отличать? – спросил волшебник.

– Ее стрижка, – ответила Квистра.

– Не понял. Они же одинаковые.

Октавия спрятала смешок в ладони.

– Это помпадур, – добавила Элис. – У Оливии андеркат.

Виланд широко раскрыл рот:

– А-а-а, так вот оно что, ну теперь все встало на свои места. Прошу прощения, madame.

– Ничего страшного. Пройдемте. Крис уже вас ждет.

Они вошли в просторный тридцатиметровый кабинет, на противоположном конце которого, у окна, за широким дубовым столом сидел архонт Коннор.

Здесь было очень свежо. В воздухе витали запахи пало санто и свежей морской воды.

Преемник убитого Квистрой Пэйджа был полностью скрыт темнотой зала, по стенам которого стекали декоративные водопады, прикрытые бонсаями, аквилонскими статуями, стойками со старыми заламинированными газетами и самурайскими доспехами.

Совершенно внезапно Коннор начал смеяться, срываясь на истерический хохот:

– Боги, прошу прощения, – но затем мужчина снова сорвался. Заметив, над чем он на самом деле смеется, Элис слегка толкнула Квистру локтем.

– Я здесь по делу, – холодно произнесла тэймида.

– Ля, как же мне стыдно сейчас, – выдохнул Коннор, едва пересиливая смех, – dieux miséricordieux, гармонии тебе, о свет очей моих, прошу меня простить. Никогда бы не подумал, что ты придешь сюда. И, судя по всему, тебя уже кто-то узнал на улице?

Квистра отвела взгляд и почти незаметно отрицательно покачала головой.

Он встал со стула, подошел к хрономантам, еще раз взглянул на покрытую синяками Квистру и снова согнулся пополам от нового приступа смеха. Крис зажал пальцем кибердеку и держал его у виска несколько секунд, пока имплант с помощью серии болезненных вибраций не остановил хохот окончательно.

Посерьезнев, он подавил предательскую улыбку и учтиво поклонился. Коннор был среднего роста, с длинными зачесанными назад темными волосами и легкой щетиной, которая была из тех видов щетин, когда намного красивее ходить с ней, чем быть гладко выбритым или носить бороду. Сидящий на нем пиджак выдал спрятанный под рубашкой бронежилет скрытого ношения только во время поклона.

– Где мои манеры? Кошмар какой. Крисбелл Коннор, для вас можно просто Крисси. Madame Осборн, у вас потрясающие отцовские глаза.

– Спасибо. Вы были знакомы?

– Скажем так, я обязан Мериадоку своим нынешним статусом – тем самым статусом, который заставляет меня хорошо помнить тех людей, кто провел свет в мою будку. Стиви предупреждал, что вы приедете и направитесь в Ксандрию, верно?

– Ты хорошо осведомлен о деталях нашей секретной операции, – проворчала Квистра.

Коннор подавил приступ смеха и ответил тэймиде:

– Тебе так идет эта напускная холодность. Так вот. Жил-был Мерри Осборн, славный такой парень. И однажды его невероятные подвиги – там, на планете, связанные с тобой, моя красотулька – подняли меня сначала до должности главного редактора АураНьюс, а затем до андербосса Дяди Джо.

– Новостник, значит? – уточнила тэймида.

– Нашу колонку читает весь сектор, включая даже Фемид. Я лично поставляю Осборну приличное количество информации для подпитки его ментальных игр. Ладно, не один, а с Черри Джемом. Его же вы хорошо знаете.

– Будем знакомы, – произнес Нелгар.

– Кстати, о вас, дружище, я не нашел вообще никакой информации. Что удивительно: мимо моих паучков ни одна муха не проскочет. Люблю загадки.

Нелгар таинственно улыбнулся:

– Значит, мы хорошо подружимся, – ответил Алаярэ. – Но всех присутствующих беспокоит один момент: нам стоит волноваться за нашу нервную подругу?

Коннор пожал плечами:

– Я сделал все, что в моих силах. Полиция, фиксеры и капитаны жилых модулей проинформированы и предупреждены, но за каждого из горожан я ручаться не могу. Ваша нервная подруга в свои годы принесла этому миру очень много бед. Боюсь представить, какие мысли привели старину Озза к такой чудовищной идее. Тем не менее я несу ответственность только за Ауру. Ввиду того, что вы направляетесь в Ксандрию, вы должны также встретиться с Оливией. За нее я тоже ручаться не могу, в конце концов – Квистра там действительно nongrata.

– Тэймида проявит старание, – вздохнула Элис.

– Или так, или ее найдут на дне Колодца Розы в бетонных башмаках. С другой стороны, если вы действительно сможете разобраться с исчезновением леди Толдринот, ситуация начнет выправляться. Понемногу, потихоньку, по шажку в год – так, не удивлюсь, даже репутация военной преступницы может пойти на поправку. В конце концов, тэймида работает с вами, а это уже весьма неплохая база.

Крис подошел к каждому: он пожал руки Нелгару и Виланду, затем поцеловал ладонь Элис. Когда настала очередь Квистры, он вместо этого слегка приобнял тэймиду и прошептал ей на ухо:

– Или так, или на дне.

Затем архонт сделал несколько шагов назад и заключил:

– Будем считать, что я вас благословил на ваши невероятные приключения. Если найдете подземелье с драконом, дайте знать – я вызову танк с паладинами. Bon voyage.

Октавия проводила хрономантов к лифту, а затем – к стоявшему на вершине архоната шаттлу.

Если не брать во внимание унизительный смех со стороны Коннора, общение с ним прошло как-то даже чересчур гладко. Октавия – его жена – вела себя на порядок более сдержанно и немногословно, чем развязная Кассандра. Она же повела шаттл в сторону планеты, направив его в сторону громадного темного пятна – столичного гигаполиса по имени Роузвелл, выстроенного вокруг залива Викторианского моря, названного Колодцем Розы. В честь Розы Мирчел – матери Оливии.

Стало немного не по себе. В последний раз Квистра застала Роузвелл угодившим в карман форканантайда; в той версии планеты, которая пропала в черной пасти Лорны. Приближавшийся к ним город выглядел одновременно манящим и пугающим; Квистра много раз думала о том, что если бы она могла откатить все назад, она бы жила именно здесь – там, где нет ни Фемид, ни их вездесущей Аксиомы. Там, где порядок обеспечивается пускай и странным, но строгим и чрезвычайно эффективным методом, почерпнутым у мафии Ржавой Цитадели. Она понимала, что Оливия намного сильнее ее как политик – оказавшись на месте Ассурада в свои годы, Белая Королева бы в два счета подчинила весь Юниверсум, заставив служить себе даже Азал'Ая с Зимой-Сиракстой.

Нет ничего позорного в том, чтобы проиграть такой персоне.

Город приближался все сильнее и сильнее, на несколько секунд исчезнув за иллюминатором в огненном кольце трения о воздух, а затем снова появившись, уже вблизи – настолько, что можно было разглядеть отдельные здания.

Мегабашни с садами и рынками на крышах, соединенные мостами между собой, расчерчивали Роузвелл громадными стройными каньонами. В центре многокилометрового залива торчала скала Когтя Балафара. С северного берега на нее смотрела стометровая статуя Смеющегося Бога, медитировавшего в позе лотоса и окруженного грузными постройками Дзельбинион Корп пополам с портовыми кранами.

– Bienvenue à Roswell, – проговорила Октавия. – Добро пожаловать в лучший город Юниверсума.

Виланд прильнул к окну. Громада полумиллиардного гигаполиса раскинулась от горизонта до горизонта, оставив лишь крохотную линию пустыни где-то вдалеке под небом. Широкие рябящие от жары шоссе были отгорожены от кварталов тропическими лесополосами, а потому наполняли исполинский город зеленью и влагой вместо того, чтобы создавать невыносимый смог, как в Доминионе Прайм. Над каньонами мегабашен поднимались кружевные металлические конструкции радиовышек, а спускавшееся на город веретено тени Ауры заставляло темные участки озаряться огнями, словно россыпями бриллиантов.

Октавия в этот момент не врала. Роузвелл не был так красив, как Скай-Сити, не так велик, как столица Федерации, и, пожалуй, не так чист, как образцовые хеймляндские города-курорты Мелоники, но почему-то, в конечном итоге, оказался лучше их всех вместе взятых. Словно это был огромный Хайтауэр, разместившийся на берегу слабосоленого моря на пустынной планете. Здесь было что-то неуловимо напоминавшее Квистре любимого – что-то живое, могучее, мужественное и маскулинное, но при этом совсем не агрессивное; нечто загадочное и пронизанное каким-то странным непостижимым шармом. Было жалко осознавать, что в таком дивном месте Квистру до смерти ненавидели.

Расположенная в другом полушарии планеты Ксандрия была десятикратно меньше исполинской планетарной столицы; из нее сюда шел высокоскоростной вакуумный маглев, труба которого приходила в Роузвелл с запада, прошивая жилые каньоны живописными тоннелями и вызывая детское желание бросить все дела и оказаться именно там. На самом обычном и скучном поезде, скользящем по вакуумному тоннелю на четырех магнитных рельсах.

Аура теперь белела в небе над ними, ближе к горизонту вытягиваясь в тонкую серебряную нить.

Шаттл взял курс на север от города и пронесся над шоссе и скалами, в тени которых ютились кактусы.

Ответвление дороги уходило к рукотворному оазису с прямыми высокими пальмами и несколькими зданиями, выстроенными в торжественном старопарфейском стиле из белоснежного мрамора. Строения с ослепительными колоннами, статуями и куполами окружали закольцованный тупик Викториан Плаза.

Стоило приглядеться, как между пальмами появлялись машины с лазерными турелями ПВО, танки и башенки с разрядниками Старочарова.

Шаттл приземлился на кольце. Октавия накинула на себя белый плащ с капюшоном и вышла наружу.

Из открывшегося люка Квистру ударила волна жара, быстро заставившего ее слегка вспотеть, привыкнуть и почувствовать легкий озноб. Те места, куда Венди вчера наносила удары, начали саднить.

– Пойдем, – произнесла Элис, похлопав Квистру по плечу.

Что-то сжалось внутри. В обманчивом спокойствии Викториан Плаза витала опасная недосказанность. Виланд и Нелгар вышли наружу и начали переглядываться в ожидании девушек.

– Я с тобой, – успокаивала ее чародейка. – Я не дам тебя в обиду. Ну?

Тэймида нехотя вышла наружу и двинулась вслед за Октавией.

Сопровождающая открыла перед ними ворота особняка. Здесь оказалось светло, до неприличия чисто и просторно, отчего Квистре снова вспомнились парфейские дворцы – но на этот раз изнутри.

И ни души.

Оливия коллекционировала портреты знаменитых предков и родственников, составив из них внушительную галерею.

Вергилий Де Рю Ди Эспернон, сирота из Сагреталя, прозванный Белемортом. Дитя, выпившее таинственный напиток в монастыре, ставшее альбиносом и сделавшее такими же альбиносами всех своих потомков.

Судия Зигвальд Белеморт, его первый и последний сын. Вергилий никогда не стеснялся своих гомосексуальных наклонностей, а ребенка, сделал царевне Бригитте Драккляндской, проиграв пьяный спор Воргалу Маликинду. Тогда-то вечно страдающая Бригитта раз и навсегда перестала горевать.

Морена, Итьен и Эмилиа – трое самых известных бастардов повесы Зигвальда. Та самая Морена – жена Гримма и Белая Волчица. Погибшая и обращенная в вампира Маликинд, чью душу заполучил себе Балафар. Те самые Итьен и Эмилиа, от которых произошла линия Виланда. Трудно сказать, имел ли место близкородственный союз между ними, или Эмилиа подкинула братцу детей – но хлопот она ему создала очень много.

Николас, поднявший восстание Судей и проклятый разгневанными Фемидами – причина того, что у всех Белемортов больше нет права на жизнь.

Виктор и Бальтазар – отец Оливии и ее же дядя – даймон Инферни, служащий Сигмалеусу и пудрящий Вирму мозги.

Сама Оливия со своими бессчетными клонами. Семерых из них прикончила Квистра. По телу прокатилось напряжение от осознания, сколько родственников баронессы Терры Мортем она отправила в небытие.

Рейджел Белеморт, что переродился в Апостола Рариила.

Виланд, Страж Времени. И многие-многие другие Белеморты.

– Это срисовано с моей свадебной фотографии? – удивился чародей. – Я не против, если что. Красиво, очень тонкие и плотные мазки. Много теней – там в Эйел'Азале действительно было очень солнечно.

– Le Maman любезно одолжила твою фотографию у Мериадока, – ответила Октавия. – Уверена, здесь и для твоего потомка найдется место.

Она подошла к двери кабинета, на котором было написано «Оливия Ви-Роуз Де Рю Белеморт», а затем перевела взгляд на Квистру:

– Сначала ты. И только ты.

В горле пересохло.

– Это было ее условие, тэймида. Мериадок на него согласился.

Квистра повернулась к спутникам:

– Элис, Нелгар, Вил… Я могу не вернуться обратно.

– Ты вернешься, – отчеканила дочь Мериадока. В ее голосе в тот момент было что-то от отца.

Эльфийка убрала очки и потянула дверь на себя.

Дубовый пол. Огромный стол из цельного спила ветви Древа Жизни. Гранитные стены, украшенные костью босконского мамонта. Двухметровый левитировавший над полом глобус Терры Мортем с объемными городами и Аурой с вращавшимися модулями.

Ноутбук на столе. Экран освещал лицо.

Она смотрела на Квистру парой бесстрастных рубиновых глаз, молчаливо и властно, не выдавая ни единой эмоции, не двигаясь и даже не дыша.

Это был ледяной взгляд абсолютного хищника, в логово которого забрела наивная жертва. Словно на дочь Маны смотрела расплата за все грехи, когда-либо сотворенные в жизни.

Стало холодно. Тишина разменивала секунды томительными часами.

– Ты сейчас жива только потому, что в какой-то момент я подавила свой гнев, – прозвучал голос правительницы. – Ты понимаешь это?

Квистра медленно кивнула. Когда-то кадет Мериадок пришел сюда и попросил у Оливии пощады для поверженного врага.

– Я не собираюсь читать тебе нравоучения – это бесполезно. Мне нет нужды унижать или оскорблять тебя – я не Теирастра. Это ты тоже понимаешь?

Квистра с огромным трудом не отводила взгляда от точеного фарфорового лица хозяйки планеты. Ей было больно смотреть в рубиновые глаза, из которых, казалось, вот-вот вырвется пара испепеляющих лазерных лучей и сожжет жертву.

Перед тэймидой сидело не человеческое существо, не плоть, кровь и душа, не нежить и даже не божество – Оливия сейчас словно была воплощением какой-то стихийной силы, стоящей и над материальным, и над духовным, выше Фемид и Мериадока. Квистра заметила периферийным зрением, что все камеры и лазерные проекторы в комнате направились на нее – в то время как леди-архонт даже не шевелилась.

– Я понимаю, Оливия.

– Если ты раскаиваешься, то никто из моих подчиненных не будет пытаться тебя убить. Слишком многим я обязана Мериадоку – тому, кто на самом деле отвечает за твое поведение. Если ты напортачишь, попытаешься взять у меня реванш, играть со мной в слова или хотя бы попробуешь обмануть кого-либо из моих клонов, все изменится. Мериадок ответит за каждое твое слово, но твои труп с душой я ему ни за что не отдам. На Терре Мортем у каждой стены есть глаза и уши, и все они пристально следят за тобой. Не рассчитывай на то, что хоть кто-то из нас просто так проникнется к тебе уважением. Тебе здесь не рады, Квистра. Я понятно выразилась?

– Более чем.

Леди-архонт сверкнула бионическими глазами, после чего Октавия впустила в комнату остальных. Стоило Элис войти, как она бросилась к тэймиде:

– Все в порядке, Квистра?

– Никто ее пока что не трогал, – ответила за эльфийку баронесса. – Рада приветствовать вас на своей планете, madame Осборн. Уважаемые чародеи Белеморт и Алаярэ, bonsoir à vous.

Она встала и изящно приложила левую руку к груди, приветствуя входящих. Квистра заметила, что Оливия все так же находится в теле синтетика, не нуждавшемся в кибердеке, с аккуратными симметричными линиями уплотнений на коже лица, необходимыми для обслуживания механических мускулов.

Это кибернетическое тело являлось вершиной для бездушного существа. Квистра вспомнила о вмонтированном в конечности Оливии оружии – когда-то эльфийке довелось увидеть, как работает плазмотронный огнемет баронессы.

– Леди Оливия, – начала Элис, – при всем к вам уважении мне критически важно знать, что Квистре ничто не угрожает.

– Единственное, что ей здесь угрожает – это она сама, – ответила правительница и, дождавшись знака от Элис, что ее услышали, продолжила, – полагаю, вы успели устать в дороге?

– Если только немного, – произнес Нелгар.

Оливия подошла к окну и указала на гостиницу:

– Я распорядилась подготовить для вас апартаменты. Отдохните сегодня, а завтра отправляйтесь в Ксандрию. Голдберг сейчас находится на Викториан Плаза и поедет поутру вместе с вами.

Элис, державшая Квистру за руку, чуть сильнее сжала пальцы:

– Мы очень благодарны вам, леди Оливия.

– Чувствуйте себя как дома. Завтра утром к вам зайдет Мэллори и сопроводит вас в город, к маглеву. Это самый быстрый и надежный путь на то полушарие.

– Нам очень приятно, – ответила чародейка.

Оливия беззвучно поклонилась:

– Ступайте. Мне кажется, у вас есть темы для разговоров между собой.

Элис вывела хрономантов наружу, после чего начала пристально разглядывать Квистру:

– Она тебе ничего не вживляла?

– Нет.

– Угрожала? Оскорбляла?

Эльфийка покачала головой:

– Ты слишком сильно волнуешься, куратор.

– Лучше так, чем спустя рукава. Виланд, Нелгар, вы чего шушукаетесь?

Белеморт отвернулся от соратника, погасил огонек на кибердеке, бросил странный взгляд на девушек и молча выдвинулся к гостевому зданию.

– У меня что-то с лицом? – спросила Элис.

– Все в порядке, – отрезал Алаярэ.

Квистра почувствовала нутром, словно в тот момент, когда она находилась у Оливии, мужчинам пришло какое-то сообщение.

«Никто не должен знать, – говорил любимый, – особенно Элис».

Воздух мортианского оазиса вдруг снова лишился всей свежести. Дочь Мериадока почувствовала, что Квистре стало хуже, и взяла ее под руки.

– Виланд, – прохрипела эльфийка, – что со мной?

– Вам обеим действительно нужно отдохнуть, Ассурадовна.

– Что-то случилось, я чувствую!

– Сначала вам обеим стоит перевести дух и рассесться в разные углы ринга.

– Что?! – хором переспросили Квистра и Элис.

– Ни слова больше.

– Когда ты превратился из нежного юноши в такого козла? – проворчала тэймида.

Он не успел ответить.

– Какая встреча! – раздался голос полупьяного Голдберга. – Вижу, Кучерявый окончательно пизданулся, приперев сюда свою эльфийскую соску.

– Стивен! – рявкнула Элис.

В дверях стоял высокий чародей Стражи Времени плотного тяжелоатлетичного сложения. Голдберг провел рукой по подбородку, собрав пальцами несколько волос неряшливой темной бороды, отхлебнул пива и ответил:

– А, ты за куратора? Ну désolé, Элис Осборн. Наверное, нянчиться с этим чучелом тебе поручил ненаглядный папочка?

Волшебница остановилась, усадив Квистру на ступеньку:

– Да что с вами, нахер, такое? С момента прибытия на планету Виланд с Нелгаром словно сговорились, так теперь еще и ты! Я, знаешь ли, собиралась привести себя в порядок и пойти тебя анкетировать.

– Мужики, – удивился Голдберг, – они че, не знают?

– Не надо, Стивен, – ответил Виланд.

Нелгар дополнил его слова и принялся отводить Элис в сторону от крыльца:

– Еще одного трупа нам здесь не хватало.

– Чего «не надо»? – продолжил Стивен. – Эта сука, между прочим, не лишала вас семьи.

– Я здесь ни при чем, – огрызнулась Квистра. – Твой мудацкий отчим прикончил твою мать, за что ты, мудак, прикончил его. Я ничего не забыла?

– Забыла настоящего отца, убитого твоими подоночными дружками.

– Проклятье… – вырвалось у Квистры. – Мне казалось, мы все уже перемирились и зарыли топор войны? Нет?

Голдберг покачал головой:

– Еще чего? Рионнитская подстилка остается рионнитской подстилкой до конца. – Хрономант перехватил пивную бутылку и потянулся к кобуре с тяжелым пятнадцатимиллиметровым револьвером. – То, что ты, как тебе кажется, нашла общий язык с Топотанте и Швертишмидт, лично мне вообще ни о чем не говорит.

– Ты ничего мне не сделаешь!

– Так мне и не надо, – усмехнулся Голдберг. – Люблю держаться за пушку, сообщая новости, знаешь ли.

– Голдберг, blyat! – громыхнул Виланд.

– Еще скажи, что Кучерявый не предвидел этого разговора.

Квистра закрыла лицо ладонями. Он не предвидел.

– Говори, Голдберг, – скомандовала Элис.

Чародей сделал шаг вперед:

– Один надежный источник передал другому надежному источнику, а тот – третьему. Этот третий сделал одну очень любопытную рассылку.

Виланд бросился на Голдберга, но тут же получил увесистым кулаком в челюсть и полетел вниз с крыльца.

– Говорят, – продолжил тот, – якобы…

– Ни слова больше, – вспылил Нелгар.

– Продолжай, – перебила его Элис.

– Не спорь с куратором. Так вот, Венделин вернулась в замок, поднялась в кабинет Кучерявого и спалила, как Квистра берет у него за щеку.

Элис замерла на месте. У эльфийки перехватило дыхание:

– Я? Да я… Я никог-гда…

– Что никогда? – усмехнулся Голдберг. – Хуя во рту не держала? Сейчас наш ведущий церебромант все выяснит самостоятельно.

– Этого не может быть! – возмутилась Элис.

– Может, – Голдберг переслал ей сообщение. – Он там весь козырек обкончал. Визгов потом было – ебануться.

– Трансцендентный, значит, грипп, тварь ты безбожная? – Элис с полным гнева взглядом повернулась к тэймиде. – Ничего не было, да? Книга на тебя упала? Это так ты благодаришь наш орден за свой сраный Бакарадан? Это вот ради чего умер Гаррет, пизда ты тупая?

– Осборн, прошу…

Девушка мгновенно дала Квистре под дых Отдаленным ударом:

– Это зашло слишком далеко.

– Н-не надо! Спроси отца, ничего не было!

– Ты уж поверь, я с него тоже спрошу, – Элис угодила вторым Отдаленным ударом в печень, вызвав резкую жгучую боль в правом боку.

Вокруг заплясали тени. Квистру мгновенно пробрал обезоруживающий страх – такой, который необратимо калечит душу.

Из-за спины чародейки на нее смотрели окутанные черным туманом Аллана, Кверея, Ассурад и Зима, искаженные жуткой чарой. Стоило перевести взгляд, и они поменялись на Мерри, Грету, Альваро и Голдберга. Затем – на фрейлин.

Только не Рикоэль. Только не Селесерина.

– Убери Подавление!

– Убери Печать церебры, – прорычала Элис.

Она бросилась на эльфийку, сбила ее с ног, повалила на землю и принялась колотить по лицу, расшвыривая Нелгара и Виланда Телекинезом:

– Гнилое… животное…

– Эл-лис…

От очередного усиленного магией удара у Квистры хрустнули передние зубы. Глаза Осборн сияли бесцветным серым пламенем, голос искажался и становился чем-то невероятным и потусторонним, пробирающим до костей – будто в дочь Мерри вселилась сама Всесмерть.

– Снимай печать, гнида! – крикнул монстр.

– Н-не…

– Снимай или убью!

– Н-н…

Вокруг шеи материализовался Портальный нож.

– Убью!

Квистра рассеяла защитное заклинание.

– Прош-шти… мен-ня, Мер-ри.

Элис отозвала Портальный нож и Подавление, сотворила Чтение мысли и прикоснулась к голове эльфийки.

***

Квистра не любила торжества; она не выдержала и расплакалась на свадьбе Виланда. И вот сейчас, на его двадцатилетии, эльфийка снова не смогла смотреть на чужое счастье.

Она завидовала им с Мей – тэймида старалась следовать заветам Аль'Асвада и пыталась понимать свои чувства. Честность с самой собой заставляла ее чувствовать себя полным ничтожеством.

На кладбище она оказалась не одна.

– Мерри?

– Привет, Снежинка, – ответил любимый и отпил вина из бокала. Он задумчиво смотрел на памятник Полунны.

Полунна его ненавидела, а он ее любил как старшую сестру.

В голове промелькнула мысль: именно сейчас нужно вспомнить все репетиции и собраться.

– Милый… Я… я больше так не могу.

Он тоскливо перевел на нее взгляд и отпил алкоголь, медленно подбирая слова.

– Не говори так.

– Я не могу этого объяснить, но я действительно не могу без тебя. Твой брак, твои дочь и жена – это все причиняет мне ужасную боль каждый день.

– Но ты свободна. В мирах очень много более достойных, чем я. Без обид, Квис, я ведь даже не эльф.

– Я пыталась. Честно. И нет: мне нужен только ты. Только тебя мне пророчил Спирад, только с тобой я была счастлива, и только ради тебя я устроилась сюда.

– Это было в знак благодарности за то, что я тебя спас.

– Не ври. Это было потому, что я тебя люблю.

Мерри вздохнул:

– Я не могу разорваться между тобой и Вен. Это как… как будто бы пытаться поделить самого себя на части. Мне очень тяжело отпускать тебя, но понимаю, что должен был это сделать.

– Ты сильный, ты можешь отпустить меня. Я тебя – нет. Кроме того, помнишь тот момент в Бакарадане? Когда ты превратился в… это?

Он осторожно кивнул.

– Мне до сих пор кажется, что если бы я не сказала той твари отпустить тебя, если бы у меня к тебе не было чувств, то ничего бы не вышло.

– Но тем не менее.

– Тем не менее я не могу это прекратить! Скажи мне слово – и я отрекусь от Гласиара. Пожелай – и я погибну навсегда. Но не приказывай мне себя бросать.

– И в мыслях не было приказывать, Квис!

– Знаешь, что? Венделин ведь не просто так не вводила запрет на многоженство.

– Это невозможно.

– Все возможно! Прошу тебя, Мерри. Умоляю. Ради всего, что между нами было, поговори с ней!

Он тяжело вздохнул.

– Боги, Мерри, да умирающей империей править проще, чем искать к вам подход! Пожалуйста! Хочешь, я переименую Кайстил'Мейрин обратно?

Он посмотрел на нее и вытер с ее глаз слезы:

– Я поговорю с ней. Пожалуйста, не плачь.

Объятия. Он сдался.

Почувствовались запахи вина и дорогих сигарет, выбившие из эльфийки дрожь.

– Знай, я не хочу разрушать твою семью. Они дороги тебе, это было бы кошмарно. Но… просто поговори с ней, хорошо? Ни к чему не обязываю, только прошу.

– Хорошо, Снежинка.

***

– Довольно.

Голдберг схватил Элис за воротник и оттащил от Квистры.

– Ничего не было, – произнесла волшебница. – Никто никому не сосал; мама лишь увидела, как она гладит его по голове.

Она посмотрела на разбитую Квистру, лежавшую на земле. Из ее глаз мигом хлынули слезы:

– Мать твою, что я наделала…

Она бросилась к эльфийке и принялась ее лечить. Сбивчивые заклинания работали едва-едва, но Квистре становилось лучше.

С ужасной болью из десен начали прорезаться новые зубы.

– Прости меня, Квистра!

– Подруги?

– Подруги.

Тэймида не держала на нее зла. Словно в какой-то момент слова Акима достигли самого сердца: ни Венделин, ни Элис не виноваты в произошедшем. Голдберг, Кассандра и Оливия имеют полное право ненавидеть ее. Коннор же и вовсе лишь пригрозил последствиями.

Стивен поманил Виланда с Нелгаром в здание:

– Пойдем, мужики. Я Белеморту за пиздюлину должен хороший стакан вискаря. И никогда не разнимайте дерущихся цыпочек, ебантяи. Сначала дайте им выпустить пар.

Квистра и Элис остались вдвоем на залитом солнцем крыльце. Накапавшая с лица Квистры кровь начала быстро засыхать на ступенях.

– Ну ты и коза, – выругалась Элис и уткнулась носом в грудь эльфийке. – Почему ты сразу не сказала? Почему надо было довести до драки?

– Чтобы ты убила меня в Бернардовом Дворе? Ты действительно хочешь, чтобы это произошло на глазах у Венди? У нее и так сейчас не лучшее время для переживаний. Я же действительно чуть не разрушила вашу семью.

– Дура.

Они обнялись.

– Прости.

– Дура дурой, а называть ты меня будешь мамой.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге