Старый, но крепкий 5
Глава 1
Дом, куда нас заселили, оказался достаточным для троих человек. Добротный, видно, что новый: бревна еще светлые, не потемневшие от дождей. Внутри удручающе пусто, не обжито. Есть шкафчики, есть необходимая глиняная посуда, но всяческих вещиц, которыми обрастает дом, в котором долго живут люди, здесь не было.
Три комнаты, кровать — одна, с соломенным матрасом. Но тут ничего страшного — у нас есть спальники.
Осмотрел печь: хорошая, большая. Света в доме пока достаточно — в окнах не бычий пузырь, чего я втайне ожидал от деревенских домиков, а склеенные чем-то небольшие осколки стекла.
Пока я растапливал печку, Лисса и Апелий перетаскали в дом ведра и кадки из телеги.
— Так, какой у нас план? — спросила Лисса. — Хотелось бы помыться, прежде чем идти в рощу. Я видела деревянный душ во дворе.
— Да, неплохая идея, — кивнул я. — Предлагаю следующее. Вы приводите себя в порядок, а я займусь нашими трофеями, пока они не испортились. Нужно либо законсервировать все, либо сразу сварить из них что-нибудь полезное. У меня уже есть планы на этот счёт, но получится или нет — не знаю. Потом вы осмотрите деревню, а я ополоснусь и продолжу заниматься с зельями.
— В рощу не пойдем? — сразу спросил парень.
— Лучше выдвинуться втроем, когда я разберусь с зельями. Кстати, у вас не было ощущения, что в деревне творится что-то странное? Сами сказали — когда вы пришли, ворота были открыты, хотя при таких «царапинах» на створках крестьяне, среди которых нет сильных практиков, должны дрожать в ужасе и сидеть за закрытыми воротами. И если бы ко мне на месте деревенских прибежали два заляпанных кровью практика, я бы десять раз подумал, гнать ли повозку за ворота, где меня и лошадь может сожрать тварь.
— Мы были весьма убедительны, — пробормотала Лисса.
— Может, совпало? — предположил Апелий. — И монстра можно заметить издали, после чего легко успеть закрыть ворота.
— А можно не заметить и не успеть. Смысл держать их открытыми?
А еще жители деревни держали нас на прицеле арбалетов и решали, пристрелить или нет. Но это как раз не выходит за мои рамки ожидаемого. Возможно, в деревнях все живут так: видишь слабого путника с излишне дорогим для него грузом — забираешь груз, избавляешься от путника.
— Ладно, можно и осмотреть деревню, — кивнула Лисса. — Поболтать с жителями, расспросить, что интересного есть в округе помимо рощи. А пока я в душ.
И вот я уже стою рядом с натопленной печью, чувствуя, как жар от неё сушит лицо. На плите закипает вода в трех котелках, на столе в глиняных плошках находятся подготовленные и нарезанные на части ингредиенты — сердце твари, печень, порошки, которые я привёз с собой, и травы, что я набрал по пути. Всё это нужно было использовать как можно быстрее: еще немного, и органы начнут пропадать.
Как и планировал, я решил попробовать сварить зелья постоянного усиления. Вряд ли я добьюсь успеха с первого же раза (а если добьюсь, вряд ли эффект будет значительным), но лучше тратить на первую попытку эти ингредиенты, чем сердце и кровь, купленные у Додонева.
Все порошки были высокого класса, органы были свежими — я чувствовал, как в них клубится густая эссенция.
Как только я начал работу, во всем мире не осталось ничего, кроме меня и подготовленных материалов. Знания владели моим разумом, мою руку вела специализация.
Основой для зелья стало сердце духовного зверя. Три котла — три разных рецепта и варианта варки зелья. Жаль, что температура печи одинакова и не получится поиграть еще и с ней для каждого состава, ну да ладно.
В первый котелок отправляются еще и кусочки печени, корень элеутерококка, порошки разных усиливающих (и ни разу не духовных) травок, которые в сумме должны дать неплохой тонизирующий эффект — куда там энергетикам, которыми любит травиться молодежь!
Жидкость стала густой и мутной, а запах был, мягко говоря, отвратительным.
Во втором котелке кипит иной состав. Вместо печени я использовал кусочки мышцы твари. Добавил туда порошок из бычьих рогов, вытяжку из кровавой орхидеи. Этот котелок тоже начал шипеть, но запах был не таким резким. Порошков в него я добавлял меньше, воды залил больше. Если выйдет, состав будет изрядно разбавленным, но я пока экспериментирую, мне бы нащупать верный путь.
Третий котелок был самым сложным. Здесь была и кровь твари, и даже эссенции, которые я вытянул из печени и остатков мышц. В этом котелке самый ядреный состав. Шанс на успех тоже минимальный, но если получится, этот котелок усилит и практика ранга пробуждения.
Три состава, но совсем разный процесс варки. Я полностью сосредоточен, хожу по кухне, добавляя порошки, воду, перемешиваю составы и контролирую процесс варки частью — на опыте, частью — на интуиции. Не люблю такие моменты, для меня лучше не творчество, а что-то, что сможет повторить любой более-менее умелый зельевар, который прочитает мои будущие рецепты.
Я работал над зельями несколько часов. Постоянно помешивал их, следил за температурой и добавлял новые ингредиенты в нужный момент. Зелья густели от добавок, на кухне жутко воняло, несмотря на распахнутые окна. Но результат меня скорее порадовал.
Первое зелье получилось густым и чёрным, как смола.
Декокт Силы
Использовать зелье рекомендуется только в критических ситуациях.
Эффекты:
+30% к физической силе на 10 минут.
+10% к физической силе.
Побочные эффекты:
— Повышен шанс разрыва мышечных тканей, связок и перелома костей при пиковых нагрузках.
— Возможно влияние на психику.
— Снижена гибкость тела и эластичность мышц.
Я добился, чего хотел — зелье действительно повышает силу мышц. Но побочные эффекты ужасны. Усиление будет сопровождаться разрушением тканей, и любое излишне резкое движение будет приводить к травмам.
Второе зелье оказалось более удачным: прозрачное, с лёгким красноватым оттенком.
Кровавый Поток
Зелье подходит для использования в боевых условиях, но не рекомендуется для тех, у кого есть шанс выжить и без зелья.
Эффекты:
— Изрядно ускоряет регенерацию на 15 минут, повышает метаболизм.
— Есть 10% шанс получить улучшенную регенерацию.
Побочные эффекты:
— Ваш метаболизм изрядно повышен, вам требуется в три раза больше еды, чем прежде.
— Возможны спонтанные мутации.
Даже не скажу, побочные эффекты которого из зелий мне кажутся страшнее. Кстати, вот чего не ожидал, так это регенерации. Как по мне, убитое существо ею совсем не обладало.
Третье зелье даже зельем назвать нельзя. В котелке оказалась затвердевшая масса, которую система даже не идентифицировала. Более того, «Токсикология» из списка моих бонусов подсказывала, что из этого состава может выйти неплохой усилитель растительных ядов.
По итогу, у меня есть два зелья. Первое — со множеством дебафов — я отложил для опытов (возможно, удастся улучшить характеристики зелий или нейтрализовать часть дебафов). Второе — более чистое — я оставил для разговора со старостой. Возможно, глава деревни найдет среди деревенских кого-нибудь, на ком можно использовать зелье регенерации. Из разряда «ну, хоть не умер».
— Чем это ты тут занимаешься? — раздался голос Лиссы за моей спиной.
Я обернулся и увидел её стоящей в дверях с выражением любопытства на лице.
— Варю кое-что полезное, — ответил я уклончиво.
— Полезное? Ты весь дом наполнил таким запахом, что можно подумать, здесь кто-то умер.
— Проветрится, — буркнул я.
Девушка подошла ближе и заглянула в один из котелков:
— И как ты варишь эти зелья?
— Да как и все. Беру основу — орган или кровь твари. Добавляю реагенты для стабилизации структуры. Потом идёт этап усиления свойств с помощью редких ингредиентов вроде порошков из растений. В конце всё это смешивается в нужных пропорциях… ну или почти нужных. И получается зелье.
— Звучит просто.
Ага, если учесть, что я опустил такие детали, как необходимость поддерживать нужную температуру в каждом котелке, следить за временем с точностью до нескольких секунд, использовать катализаторы и фильтровать некоторые зелья через специальные ткани.
— Прошлась по деревне? — отвлек я девушку от зелий.
— Ага. Сейчас дождемся Апелия, и, думаю, можно будет обсудить увиденное.
Парень пришел спустя пару минут.
— Что нашли?
— На окраине стоит дом, — первой начала Лисса. — Заброшенный. Окна выбиты, крыша просела. Должно быть, его бросили давно, но никто даже не пытался разобрать на стройматериалы. — Она замолчала на секунду. — Такое нехарактерно для сёл. Дома всегда используют до последнего. Или сносят.
Апелий едко хмыкнул.
— Я начертила ту печать, которую Мэй Лань указывала использовать для обнаружения духов, — закончила Лисса. — Печать мерцает. Да и веет изнутри нехорошим.
— Понятно. Апелий?
— Конь, — сказал Апелий после небольшой паузы.
— Конь? — переспросил я, приподняв бровь.
— В стойле, возле одного из дворов. Но не просто крестьянская лошадка, а крепкий, породистый жеребец. Густая грива, сильные ноги, мускулы будто вылеплены… Кормушка полна овса, а сам он ухоженный, не похож на рабочего. Я видел таких лошадей в секте Тьмы: они не для работы, не для повозок. Таких держат для быстрых скачек, для перевозки кого-то важного. Или для битвы. Но здесь?
В комнате на мгновение повисла тишина.
— Ты думаешь, конь не местный? — спросил я.
— Думаю, он здесь не просто так. И конь, и тот, кто им владеет.
— Отлично… — пробормотал я. — Пока схожу в душ и, пожалуй, прогуляюсь.
Спустя полчаса я шел по узкой деревенской улице к дому, где, как мне сказали, живет местный староста.
Пахло дымом из печных труб. Где-то вдалеке кричала ворона, а у ближайшего забора лениво жевала траву корова. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Пасторальная обстановка, но спокойно мне не было. Сегодня ночью на деревню снова может напасть тварь, и нам троим нужно будет что-то с ней сделать.
Дом старосты выделялся среди других: крепкий, с резными ставнями и крышей, покрытой свежей черепицей, опоясанный высоким забором. Я остановился перед калиткой, постучал. Звук ударов разлетелся по двору.
— Кто там? — раздался женский голос изнутри.
— Практик, приехавший сегодня. Хотел бы поговорить со старостой.
Через минуту на крыльце появился усталый староста. Он неторопливо подошёл к калитке, но не открыл.
— Ну как, были в роще?
— Пока нет. Я к вам по другому делу.
— Это по какому же? — спросил он поскучневшим голосом.
— У меня есть кое-что полезное для деревни.
Я достал из сумки подготовленный флакон с густой красноватой жидкостью.
— Это зелье регенерации. Оно может помочь даже самым тяжелобольным или раненым. Я готов отдать его вам, но с одним условием: мне нужно будет наблюдать за его действием.
Похоже, нужно отдохнуть. Я только сейчас понял, как выглядит эта ситуация. Абсолютно незнакомый человек приносит тебе какую-то жижу в стекле, говорит, что это отличное лекарство и просит поставить опыт на жителях твоей деревни.
— И шо твоя ренегенерация делает? — похоже, из одной вежливости спросил староста.
— Лечит. Сильно.
Староста покачал головой:
— Слушай, парень, ты ведь хороший малый, ты с друзьями для деревни постарался, да. Народ вам благодарен, это правда. Но как алхимик ты пока себя не зарекомендовал, скажем так. Рощей бы лучше занялся, вот что я тебе скажу.
Логично, и не поспоришь.
Я вернулся в дом. С порога в нос ударила едва ослабевшая вонь от зелий: так ничего до конца и не выветрилось.
Я посмотрел на печь и стоящие на ней котелки с противоречивыми чувствами. Вроде бы получилось создать рабочие зелья, дающие постоянное усиление, только вот негативные эффекты перевешивают. Это не триумф, а половинчатая победа. У меня такое даже не купит никто, а кто купит — придет требовать деньги обратно, если выживет.
Нужно сделать лучше.
Я выудил из аптечки склянки с простенькими духовными противоядиями.
Начал с Декокта Силы.
Я взял склянку с противоядием из полыни, открыл пробку и потянул на себя саму суть: сплетенную в тугой жгут смесь эссенций.
Вытянуть, не разорвать.
Не дать ей испариться, растаять в воздухе, упорхнуть. Мои пальцы покалывало, между ними вилась серебряная нить, собранная из десятка других эссенций. Я держал, сжимал, подчинял, пока полностью не вытащил суть противоядия и не поместил в горшок с Декоктом Силы.
Чёрная жидкость в котле заворочалась, будто ожила. А потом тёмная смолянистая масса начала светлеть. Побочные эффекты ослабли, но не исчезли. Тогда за первым противоядием пошло второе.
И третье.
Мне пришлось войти в поток. Я дышал алхимией, чувствовал её на кончиках пальцев. Я добавлял свою Ци аккуратно, по капле, пропитывая зелье своей духовной силой, пока не почувствовал: готово.
Описание зелья изменилось, дебафы исчезли. Я перешёл к Кровавому Потоку, влил в него экстракт кровавого корня.
Всплеск багровой энергии прошёл по раствору, и тот забурлил. Пришлось обволакивать Ци весь горшок, удерживать его. Это было похоже на укрощение живого зверя, дикого и голодного.
Ещё одна эссенция — и из описания ушли дебафы.
Но этого было мало. Я чувствовал, что можно пойти дальше. Что если объединить их?
Я не знал, получится ли. Обычный алхимик назвал бы это безумием. Я же обычным алхимиком не был.
Я сливал зелья друг с другом и одновременно удерживал их своей Ци, обволакивал, заставлял взаимодействовать правильно.
Струйки зелий сливались, бурлили, а я стягивал, спаивал, направлял, балансируя на грани распада всего сделанного в прах.
Минуты тянулись и тянулись, пока, наконец, колба не засветилась ровным, глубоким красным цветом. Новое зелье мерцало, живое, сильное, совершенное.
Я выдохнул.
Я сделал это! И это еще можно разбить минимум на пять порций!
Зелье Гармонии Плоти
Эффекты:
Усиливает физическую силу на 20%
Ускоряет регенерацию ран и повышает устойчивость организма к повреждениям.
Побочные эффекты:
Значительное увеличение потребности в пище и воде.
Глава 2
Пять флаконов с готовым зельем гармонии переливались на свету. Каждый флакон тщательно закупорен пробкой и залит воском. Стекло флаконов толстое, даже от удара по ящику не лопнет. Но лишнего риска не нужно.
Я уложил их рядом. Чтобы не касались друг друга, проложил между ними сложенную вчетверо ткань. Эликсир вышел на славу, его даже Додонев оторвет с руками.
Хотя, если честно, я все еще размышлял, стоит ли продавать весь запас или оставить пару флаконов для дальнейших экспериментов.
Закончив с флаконами, я засунул в ящик банку с почками, залитыми алхимическим раствором. Пригодятся для продажи тому же Додоневу, или для моих собственных исследований. Только после этого я аккуратно закрыл крышку ящика.
Вчера вечером крестьяне за мелкую монету замочили шкуру того самого монстра в большом деревянном чане с раствором. Возможно, позже продадим её кожевенникам или кузнецам.
Как и в прошлый раз, мы поделили ночь на три части. Переночевали спокойно: не было ни криков с наблюдательных вышек, ни рева чудовища за пределами деревни.
Позавтракали, но не успели обсудить планы на день, как кто-то постучал в дверь.
На пороге обнаружился староста. Мужчина с легкой настороженностью осмотрел нас, дом.
— Доброе утро, господа практики, — произнес он, привычно потирая подбородок. — В рощу, стал-быть, так и не заходили?
— Еще нет, — ответил я, глядя на него внимательно. Вопрос прозвучал не первый раз, и с каждым разом все больше меня напрягал. Оно и понятно — ему проще, когда в деревне нет никого лишнего, и когда непонятный дух уничтожен, но все же, все же.
Едва староста закончил фразу, Лисса сразу включилась в разговор, защебетала, улыбаясь самым приветливым образом:
— Вы так часто упоминаете рощу! А скажите, кроме нее у вас есть что-то не менее интересное? Ведь наверняка есть места, куда отправляются бывалые охотники, или там практики, которые останавливаются у вас на ночлег?
Староста почесал затылок, посмотрел на Лиссу. Доброжелательный тон его не пронял, но мужчина все-таки ответил:
— А как же! Вы ту тварюгу убили, так вот, она, стал быть, не единственная была, зараза. На озере утопленники завелись — по ночам по берегу шлепают. Еще есть медведь у Соколиных холмов: зверь настоящий, вот такенных размеров! Там, кстати, недавно охотник пропал. А еще есть у нас дом на отшибе, откуда иной раз крики идут: подходить боязно, все снести не можем: людям мерещится всякое. Такшта ежели вы, господа практики, задержитеся, и нам хорошо будет, и у вашей секты репарация повысица.
Лисса понимающе кивнула, подбоченившись:
— Значит, работы хватает. А что насчет ценного чего? Есть какие-нибудь растения, деревья, минералы, которые можно найти поблизости?
— Это-то есть, да только никто не добывает, — староста хмыкнул. — В пещерах под холмами минералы есть духовные, через речку трав полно, може, тоже духовные есть, но кто ж полезет? У нас разве шо первые уровни закалки есть, а повыше — никого. Опасно!
Он рассказал, какие травы встречаются в роще, упомянул пару мест с ценными минералами, но каждый раз добавлял: «Опасно, даже для вас, ребята». Похоже, жители были ярыми противниками риска.
— Кстати, а чей конь был в стойле у ворот? Пегий, статный.
— Мой, — улыбнулся староста с неподдельной гордостью. — А ухаживает за ним парнишка кожевника. И не просите, ребята, не продам вам коня.
Когда староста наконец удалился, Лисса обернулась к нам, сияя азартом.
— Помните, Мэй Лань нам объясняла, какие материалы ценятся больше всего для печатей? Так вот, староста говорил именно о таких! Рощица с травами — далеко не все, что здесь есть. Можно будет остаться тут на пару дней после задания, попробовать добыть себе что-нибудь ценное.
— Не лишено смысла, — кивнул Апелий. — Мне бы деньги не помешали.
— Давайте сначала осмотрим рощу, — предложил я. — Это место ближе всего. А потом, если справимся с засевшим там духом, решим, что делать дальше: либо отправимся за минералами в пещеры, либо займемся утопленниками или медведем.
Перед тем как отправиться, я достал из своей сумки три стеклянных флакона с горючкой и протянул Апелию.
— Держи. На всякий случай.
Он взял их с благодарным кивком, на пару секунд завис, размышляя, куда их спрятать, а потом аккуратно убрал в висящий на ремне кожаный подсумок.
— Спасибо. Не знаю, что мы там встретим, и надеюсь, что не пригодится, но спасибо.
Лисса тем временем проверила кинжалы на поясе. Вымытые, вычищенные и смазанные.
Небо затянуло серой хмарью, но дождя сегодня еще не было. Воздух был влажным и тяжелым, дороги всё ещё оставались грязными после недавнего ливня. Мы месили эту грязь сапогами, добираясь до ворот. Не знаю, о чем думали остальные, но я жалел, что в этом мире нет летающих артефактов.
Из деревни вышли втроём, без проводника. Тропинка, указанная деревенскими, провела нас через пару холмов, нырнула в камыши и вывела к лесной дороге, по которой мы прошагали около часа, пройдя лес насквозь.
Вокруг была сплошная пастораль. Чирикали птахи, ветер шумел в кронах и разгонял рябь на лужах посреди дороги.
Пару раз мимо нас планировали мелкие крылатые ящерки.
До рощи спокойно дойти не вышло.
— Человек, — шепнула Лисса, озвучивая очевидное. — Один. Я в тень.
Девушка шагнула в сторону и пропала — сколько я ни пытался уловить момент с исчезновением, у меня не получалось.
У опушки рощи, в шаге от тропы сидел парень лет двадцати. На первый взгляд он выглядел, как простой деревенский житель: одет в грубую одежду, безоружен. Разве что сидит на корточках и лениво ковыряет палкой землю, а деревенские сейчас делом заняты: пока дождя нет, траву на лугах для скотины в мешки рвут.
Когда мы приблизились, парень поднялся на ноги, и от него повеяло мощной духовной силой.
Это было как удар в грудь — физически ощутимое давление. Этот человек был намного сильнее меня, Апелия и Лиссы вместе взятых. Ранг пробуждения, не меньше. Тем страннее, потому что здесь не должно быть других практиков. Никаких. Только мы.
Пальцы вцепились в древко копья до побелевших костяшек.
Парень лениво потянулся, задирая руки, и бросил на нас взгляд, полный равнодушия.
— Куда идёте, откуда? — спросил он лениво и медленно, словно разговор с нами был для него донельзя утомительным.
— Мы в рощу, — спокойно сказал я, размышляя, сумею ли сразиться с безоружным практиком, если у меня будет копье. Выходило, что могу, но вот незадача — я ничего не знал о способностях этого практика, и они могут стать неприятным сюрпризом. — По заданию нашего мастера.
Парень прищурился.
— Из какой вы школы?
— А вам какая разница? — не удержался от вежливой грубости Апелий.
— Из секты Тьмы, — сказал я. Зуб даю — конь принадлежал этому практику, а значит, и так все знает. Ни за что не поверю, что он здесь случайно нам повстречался.
На его лице появилась улыбка — натянутая и лживая.
— А-а-а… Тогда без проблем, — протянул он и сделал шаг в сторону, освобождая тропу. — Проходите, мы вас уже неделю ждём.
Его слова заставили меня быстро шевелить мозгами. Точно не друг, точно не один. Вся эта ситуация — ловушка. На меня? На нас троих? Бежать? Бить? Ждать, пока в спину засранцу ударит Лисса?
Прежде чем я успел что-либо сказать или сделать, парень добавил:
— Только это… Оружие придётся отдать.
Я почувствовал, как напряжение внутри меня достигло предела. Отдать оружие? Можно сразу и вены вскрыть, чего тянуть.
— Тогда его придётся взять.
Парень посмотрел на меня и улыбнулся, на этот раз искренне:
— Ты думаешь, это будет проблемой?
За спиной парня вырос едва заметный темный силуэт.
Наконечник моего копья вспыхнул ослепительным белым светом, но я не успеваю ударить, с ладони практика бьют молнии. Боль вспарывает тело, мышцы сводит судорогой, на груди пышет жаром раскаленный амулет защиты. Я не слышу собственного крика — только треск и жужжание разрядов. Меня слепят всполохи света перед глазами.
— Какой крепкий…
И снова разряды, только уже на меня одного.
Копье вылетает из рук, но даже осознать это нет сил. Сознание рвется на части и проваливается в темноту.
Прихожу в себя от резкого рывка — меня грубо поднимают на ноги.
Голова гудит, мир перед глазами расплывается. Я пошатываюсь, но удерживаюсь на ногах, пусть и с трудом. Руки связаны за спиной. Копья нигде не видно. Чуть в стороне поднимают Лиссу и Апелия.
Живы! Это…
Тычок в спину.
— Вперед!
Шагаем, подгоняемые грубыми толчками. Голова гудит, в ушах звенит, каждый шаг даётся с трудом. Я мотнул головой, пытаясь прогнать звон, но это не помогает — только сильнее шатает. Перед глазами всё плывет. Использовать Ци почему-то не выходит: при попытке вызвать лед по телу пробегают судороги и волна огненного жара.
Наконец я начинаю воспринимать окружающее. Мы выходим к лагерю в небольшой роще. Перед нами старый домик у пруда. Он выглядит заброшенным: облупившаяся краска, косо висящие ставни, дверь полураскрыта и скрипит от ветра. Вокруг сорняки и колючие кустарники, заполонившие пространство. Чуть в стороне стоят две новые походные палатки.
Но взгляд цепляется за две поляны. Первая полыхает синими цветами, похожими на маки. Вторая — вытоптана, бутоны срезаны и уложены в высокие корзины. На этой поляне сейчас суетятся двое, аккуратно срезая оставшиеся бутоны. Вместе с нашим провожатым враждебных практиков трое.
Как только нас подводят ближе, люди поворачиваются к нам и убирают костяные ножи. Старший — жилистый мужчина с короткими волосами, исчезает в палатке и появляется с крохотным арбалетом.
Наш «проводник» остановился на краю поляны и скомандовал нам:
—Стоять! — а потом бросил приятелям. — Наконец-то пришли. Вот этот — алхимик, при нем зелья были и копье, как и передали. Остальные бесполезны.
Сзади резко прилетает по ногам, и я падаю на колени. Лисса и Апелий оказываются рядом, их тоже валят на колени ударами.
— Красивая, — скалится жилистый, глядя на Лиссу.
Комплимент прозвучал мерзко.
— А ты чего зенки пялишь?
Я не слышу остальных слов. Всё кажется размытым, тусклым. Но в оглушенном мозгу возникаем мысль: я ведь уже видел его. Это практик школы Небесного Гнева.
Нет, здесь они без знаков отличия, в обычной одежде, но я уверен, я помню его.
Похоже, они решили устроить налёт на земли конкурентов и вырезать нескольких практиков секты, которые заглянут «решить проблему». Именно нам не повезло.
Каждая попытка обратиться к духовной энергии была как удар током — по телу пробегала резкая, рвущая боль. Но какие-то крохи силы все же просачивались. Я гонял их по телу, пытаясь подчинить, заставить повиноваться.
Жилистый взвел арбалет, положил короткий дротик в ложе. Его движения были ленивыми, лицо — равнодушным. Стоящий рядом с ним паренек внимательно и цепко смотрел на нас.
— У вас есть выбор, — голос главаря был ровным, спокойным. — Мы можем убить одного, зато остальных отпустим.
Почему именно арбалет? Почему не убить кого-то техникой? — спросил я сам себя и тут же себе ответил: потому что техника может оставить следы. Никто никого не отпустит — это очевидно. Зачем тогда представление?
Я даже не думал о том, чтобы предать друзей ради спасения или верности принципам. Этот выбор был сделан задолго до этого момента.
— Лучше в меня стреляйте, — сказал я, незаметно наращивая ледяную броню под одеждой. Кожа горела, хотелось орать от боли, но лед по крупинкам нарастал. — А их отпустите.
Тишина. Но лишь на мгновение.
— Если так, то и меня, — дрожащим голосом, но уверенно сказала Лисса.
— Ты что творишь? — вполголоса спросил я, покосившись на девушку.
— В меня стреляйте, — поддержал Апелий.
Главарь прищурился, оценивая нас. Глазастый паренек фыркнул:
— Этот, который алхимик, хитрый: лед на теле нарастил.
Главарь кивнул, почти лениво.
— Да алхимика и так грех убивать… Девчонку тоже оставим пока.
Он поднял арбалет, небрежно направил. Послышался звук — вжик. И в пузе у Апелия появилась стрела.
Слова вырывались из меня сами собой. Ци рвалась наружу, каждый слог отзывался болью, но мне было плевать. Я чувствовал, как энергия прорывается из груди, скапливается в горле, складываясь в заклинание.
— Что он там лопочет? — ухмыльнулся главарь.
И он же пострадал первым.
Я ворвался в его воспоминания, как кирпич в окно.
В его сознании я был призраком, чужой тенью, перекраивающей прошлое. Я носился тут и там, сжигал его уверенность в себе, разворачивал самые сокровенные страхи, перемешивая их с реальностью.
Он вновь был мальчишкой, замерзающим под снегом. Он чувствовал голод, отчаяние, понимал, что никто его не спасет.
Он стоял перед отцом, который снова и снова говорил, что слабых ждет смерть.
Он закричал. Но он кричал в подсознании, погребенный под тонной ужасов. В настоящем мире он завалился на спину.
Второго — любителя молний, я обездвижил. Он был столь неосторожен, что положил руку мне на плечо. Ледяные иглы пронзили его руку, а потом я развернулся и стиснул его горло ледяными перчатками.
Под нарастающим льдом лопнула веревка. Практик захрипел, ударил меня по наросшему на голове шлему; каждый удар будто кузнечным молотом, но вырваться не смог: изо льда на моих руках вырастали и впивались в его тело шипы.
Практик перестал двигаться, заиндевел.
Третьего нигде не было видно. Из всех возможных вариантов действий он выбрал самый удачный для себя — сбежал.
Дальнейшее мелькало, словно нарезанное на кадры. Апелию было плохо, и болт оказался непростым — от раны по коже расползались какие-то багровые прожилки.
Оставить приятелей, бросив Лиссе «я сейчас». Добежать по теневой тропе до деревни, закинуть в рюкзак набор алхимика. Вернуться в рощу.
Споить Апелию зелье улучшенной регенерации. Взять его под руку (Лисса взяла раненого с другой стороны). И идти, вызвав теневую тропу.
Я шел, шел и шел вперед, стараясь не обращать внимания на гудящую голову. Под ногами стелилась узкая извивающаяся дорожка из густой тьмы. Тени деревьев, кустов и камней тянулись ко мне, сливались друг с другом в дорожку. Это умение я освоил совсем недавно, и до сегодняшнего дня мне не приходилось использовать его так долго и в таких стрессовых условиях. Нет, я двигался по ней и с пятью людьми, но лишь от опушки до особняка, и без раненого на плече.
А я еще и ускоряться пытался, потому что Апелий стал хрипеть ну уж очень пакостно.
Каждый шаг давался с трудом. Стоило мне хоть на секунду потерять концентрацию, как тропа начинала распадаться, а мои ноги тонули в обычной грязи.
Большую часть пути Апелий был без сознания, лишь иногда бормотал что-то бессвязное. Я бы попробовал разобрать его слова, или пообщаться с Лиссой, но времени и сил на это не было. Я одновременно пытался и медитировать, и шагать по теням, удерживая концентрацию.
— Нет… не трогайте ребят… — бормотал Апелий, когда мы остановились на короткий привал — у меня снова кончилась Ци. Его лицо было бледным, а губы потрескались от обезвоживания. — Я обещал… Господин стражник, молю…
Я вытащил из сумки целебный эликсир и осторожно влил треть в рот парня. Апелий закашлялся, но всё же проглотил часть жидкости: это был третий флакон, и ему точно грозит интоксикация, когда все закончится.
Сажусь на камень и снова ухожу в медитацию.
— Он выживет? Китт? Китт?!
— Что? — вынырнул я из состояния покоя. — Выживет. Не отвлекай меня.
И снова тени под моими ногами сползаются в дорожку.
«Теневая тропа» требовала постоянного контроля и огромных затрат Ци. До сегодняшнего дня я поддерживал её лишь несколько минут — этого хватало, чтобы дойти, куда нужно. Но сейчас мне приходилось тянуть её десятками минут, вдобавок тащить на себе вес Апелия. Даже Лисса уже сдавала, и каждый шаг отзывался болью в моих спине и плечах.
На очередном привале он снова начал бредить.
— Китт, ты ведь не бросишь меня? — спрашивал он хриплым голосом. Его глаза были открыты, но взгляд расфокусирован. Я медитировал в другой стороне, но Лисса сжимала его плечо и убеждала, что не бросит.
Я мог бы тоже сказать ему что-нибудь подбадривающее, но вряд ли он сейчас это поймет.
Последний час пути превратился в мучение. Ноги подкашивались, руки дрожали от напряжения несмотря на выпитый тоник выносливости. Пить зелье усиления я не стал — это не максимум, который я могу выдать.
Лисса тоже едва держалась на ногах, но она не жаловалась. Мы оба знали: если остановимся сейчас — Апелий может не дожить до утра.
Когда наконец показались знакомые места, я сделал титаническое усилие над собой и дотянул группу до ворот нашей секты.
Навстречу нам шли встревоженные практики, охраняющие ворота, но у меня не было сил даже говорить.
Глава 3
Мы находились в круглом зале главного здания секты. Я был здесь впервые и с интересом посматривал по сторонам на стены, украшенные вырезанными символами секты и всякими «многомудрыми» изречениями мастеров прошлого.
Я тонул в огромном мягком кресле. Кожаная обивка подлокотников приятно холодила ладони, заднице и спине было так мягко, словно я сидел на облаке. Высокие окна пропускали тусклый свет дождливого утра.
Я находился в самом углу. Кресла слева от меня были заняты мастером Линем, господином Свен Дэем, наставником Зуго и прочими наставниками и мастерами, большинство из которых я не знал.
Все они внимательно выслушали мой подробный рассказ о походе, затем мастер Линь кивнул.
— Мы вчера вечером отправили в Сточную группу адептов. Все было так, как сказал юный Китт. Нашли наполовину собранные цветы в роще, нашли в роще два тела: практика с разодранным горлом и того, кто умер от разрыва сердца. И не нашли старосту деревни. Жители зашуганы, боялись откровенничать, но когда разговорились, подтвердили слова Китта. За неделю до прибытия нашей группы на деревню напал духовный зверь: поцарапал ворота, напугал жителей, но вреда особого не нанес. Потом пришла тройка практиков и о чем-то разговаривала со старостой. После этого зверь больше не появлялся, а с рощей начались проблемы.
— Китт?
— Староста с самого начала показался нам подозрительным, — пожимаю плечами. — Старался побыстрее спровадить нас в рощу.
Мастер Линь кивнул задумчиво:
— Очень жаль, что твои товарищи ничего не помнят про драку у рощи.
— Да для меня самого произошедшее словно в тумане, — пожал я плечами, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Все случилось слишком быстро. Думаю, дело в амулете защиты — именно он принял на себя удар молнии.
Или в том, что мне все же пришлось вырезать из памяти Апелия и Лиссы инцидент в роще. Если бой с молниевым практиком я еще мог оставить, то сцена, где его напарник упал на траву, схватился за голову и начал кричать, была слишком уж странной.
На всякий случай я украл все воспоминания о прошедшем в роще бое.
— Ты сказал, что один из противников был из школы Небесного гнева. Почему вдруг ты так в этом уверен? — спокойно спросил настоятель.
— Они были без нашивок и знаков отличия, — начал я спокойно. — Но когда я жил в Вейдаде, я видел одного из них в школе Небесного гнева.
Остальные практики слушали нашу беседу, никак ее не комментируя. Широкоплечая женщина смотрела на меня так, будто я задолжал ей золото. Тонкая дама с изящными чертами лица будто взвешивала меня на воображаемых весах.
Мастер Линь нахмурился еще сильнее, повернулся к настоятелю и процедил:
— Если эти ребята — не самостоятельно действующие, школа Небесного гнева все-таки взвалила на нас вину за трагедию в Вейдаде и начала действовать против нас. Если они посылают своих людей на наши территории и устраивают провокации, это нельзя оставлять без ответа.
Тут согласен. Из того, что успел увидеть в памяти практика, это самое вероятное. Когда стоял на коленях, подозревал, что их отправили именно за мной (а значит, в секте должен быть крот), но нет. Я не такая уж и большая и известная птица. Нас планировали жестоко убить, ослабив секту и вдобавок попытавшись сделать нас Цзянши (снова удар по репутации секты). Когда из деревни им доложили про зельевара, они на ходу подкрутили план. Зельевар — ценный человек, так что меня хотели увезти в секту и там запереть, чтобы клепал декокты. Как предсказуемо…
— Нет, как играют! — воскликнул кто-то. — До последнего держатся!
Настоятель кивнул:
— Никому не хочется признавать свои ошибки. Нужно проверить другие места, где выращиваются ресурсы. Боюсь, что это может быть не единичным случаем, а целенаправленными диверсиями по нескольким объектам.
— Я соберу и отправлю по ключевым точкам проверяющих, — Зуго встал из кресла, коротко поклонился и вышел из зала.
Обсуждение продолжилось, и на этот раз участвовали все. Большинство говорило, что война со школой сейчас не нужна.
— От чего умер практик в роще, Китт? — вдруг задала вопрос крепко сбитая женщина.
— От моей техники ледяной защиты, — сказал я спокойно. — Я схватил его руками за горло, а потом…
— А второй?
— Увидел, что случилось с первым и ему стало страшно.
Со всех сторон послышались смешки.
— Я не знаю, честно, — жму плечами. — Он уставился на что-то за моей спиной, начал кричать.
Вместо того, чтобы дальше задавать вопросы на эту тему, женщина сказала:
— Ладно, а теперь давай перейдем к более важным вопросам, шутник. Умеешь драться на мечах? Нет? А научиться хотел бы?
— Сяо Фэн! — предупреждающе сказал Линь. — Обсудить учебу и индивидуальные занятия можно будет потом. Китт, ты свободен.
Вот и отлично.
Я вышел из здания секты под моросящий дождь. Холодные капли лениво стекали по моим плечам и капюшону, воздух был сырым и отвратительно свежим.
Я не спешил ускоряться. Каменные дорожки, ведущие к лазарету, были выложены давно и местами покрылись скользким влажным мхом.
Мысли плавно текли в такт шуму дождя. Практики, отправленные на разведку в Сточную, не только подтвердили мой рассказ, но и привезли пару часов назад много полезного: редкие растения из рощи, мечи павших практиков (полагаю, были и амулеты или иные артефакты, но они осели в карманах группы) и все полезные вещи из занятого нами дома в деревне, в том числе и горшочек с ядом. У меня была идея, для чего можно его применить.
Но сейчас — лазарет.
Толкнув легкую дверь, я прошел по коридору, заглядывая по пути в пустые палаты, пока не нашел нужную.
Апелий пришел в себя, но выглядел измождённым. Щёки ввалились, кожа побледнела, и даже, несмотря на попытку держаться бодро, его движения оставались вялыми. Парень сидел на койке, держа в руках миску с кашей, и жадно ел, будто не ел целую неделю.
— Помедленнее, а то подавишься, — заметил я, прислоняясь к косяку.
Апелий поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на благодарность (или голод?), но тут же сменилось бравадой, привычной раненым парням.
— Я бы сказал тебе что-то язвительное, но каша слишком вкусная, чтобы отвлекаться.
— Это не каша вкусная, это ты голодный.
— Пусть так. — Он проглотил ещё одну ложку, потом вдруг замер, словно задумался, и спросил: — Насколько я был плох?
Я скрестил руки на груди, постучал каблуком по косяку. А потом — признался.
— Достаточно, чтобы я потратил на тебя один из своих эликсиров регенерации.
Апелий застыл с ложкой на полпути ко рту, потом медленно её опустил.
— Ты потратил на меня эликсир? — В его голосе слышалась смесь удивления и чего-то ещё, что он явно не хотел показывать.
— Не смотри так, будто я только что признался тебе в любви, — усмехнулся я. — Просто ты был на грани, и я решил, что не хочу тащить в секту твой труп и объясняться с мастером.
Апелий покачал головой:
— И все-таки — спасибо. Лучше скажи, что твой эликсир делает?
Зачитать Апелию описание было бы, пожалуй, идиотским поступком. Поэтому я просто пожал плечами:
— Лечит раны, как мы убедились. Еще — разжигает голод, как ты убедился. Собственно, я что еще хотел спросить: как себя чувствуешь? Ты — первый, кто принял эликсир, поэтому можно считать, что ты — главный испытуемый. На основании твоих изменений и будет составлено описание эликсира.
Апелий несколько раз сжал и разжал пальцы, а потом достал ложку и легко согнул ее тремя пальцами.
— А я на алхимические препараты лекаря грешил… Знаешь, странно себя чувствую. Как будто стал сильнее, даже дышать стало легче.
— По тебе не скажешь. Всё такой же дохляк, — усмехнулся я.
Апелий фыркнул, но видно было, что он доволен. Он отложил миску, провёл ладонью по коротким взъерошенным волосам и вдруг спросил:
— Лисса как?
— В порядке. Её не тронули, но она здорово испугалась. Да и тащили мы тебя на себе. Сейчас она отдыхает.
— А подонки, которые на нас напали?
— Один сбежал. Двоих я убил, — спокойно ответил я.
Он молча переварил мои слова, потом коротко кивнул.
— Не знаешь, можно будет забрать…
— Практики всё принесли из дома, — ответил я. — И трофеи с подонков тоже наши. Так что теперь у нас на троих есть два меча, которые можно продать. И да, мастер Линь повысил награду за миссию до золотой монеты.
Глаза Апелия блеснули.
— Да ты шутишь! Одна золотая… Черт возьми, Китт, это же сколько можно купить еды!
— Много, — махнул я рукой. — Ладно, давай, выздоравливай, а потом оценишь, что с твоими силами.
Я вышел из лазарета под дождь, дошел до комнаты и забрал горшочек с ядом, после чего отправился в мастерскую. Теперь можно заняться алхимией.
На крыльце стряхнул с плаща капли дождя, открыл тяжёлую деревянную дверь и вошёл внутрь. Здесь было тепло, воздух наполнял густой запах трав и снадобий.
Я повесил плащ на крючок у двери, поздоровался с Альфом и ушел в пустующую лабораторию. Теперь можно полностью погрузиться в работу.
Сажусь за рабочий стол в зельеварной мастерской, ставлю перед собой глиняный горшочек со смолистой субстанцией внутри.
Эссенции внутри жижи скрутились в непонятный узел, который я распутать точно не смогу. Несмотря на то, что система никак не обозначает это «творение», интуиция явно дает понять, что пытаться съесть содержимое — плохая идея. От него идет сильная вонь, и если вдохнуть глубже, в горле зудит.
Яд. Недоведенный до ума, но все же яд.
Он должен стать страховкой. Старики станут практиками и со временем получат молодые тела. Кто знает, какие мысли завертятся у них в головах? Может, они решат, что раз уж судьба дала второй шанс, то грех им не воспользоваться — уйти, бросить все и зажить заново, без обязательств. Нет, такого мне не нужно.
Я встал из-за стола и добавил первую порцию в котел. Всплеск цвета, пузырьки поднимаются к поверхности, испарения тянутся вверх, цепляясь за потолок тонкими змеями. Работа пошла.
Руки двигались сами. Я не думал — просто знал, что делать.
Двигаться быстрее. Ложка сама зачерпнула нужное количество толченых корешков. Добавил настой: в варево упало семь капель: ровно столько, сколько необходимо.
Поднять температуру — в огонь под котелком летит еще один топливный брусок.
В какой-то момент перед глазами мелькнуло сообщение.
Алхимик-зельевар: +1
Я моргнул. Голова прояснилась, но руки по-прежнему двигались по-мастерски четко и уверенно. Пальцы сами находили нужные склянки, отмеряли, высыпали, перемешивали и убирали осадок. Я ощущал процесс варки яда на уровне интуиции, спасибо Токсикологии.
Когда настойка загустела, став почти черной, я взял каплю на стеклянную палочку и поднес к свету. Вязкость — идеальная. Запах — почти отсутствует.
Готово.
Яд Скованного Цепями
Эффект:
Проникает в энергетическую систему жертвы и начинает ее медленную трансформацию. В течение 30-ти дней он изменяет потоки силы практика, делая их нестабильными, рваными, неконтролируемыми. После полного цикла разрушает способность к манипуляции энергией.
То, что я и хотел. Этот яд сломает человека изнутри. Не сразу подействует и, вероятно, не на всех (практики ранга пробуждения скорее всего просто переварят его, слегка помучавшись болями в животе), но спустя месяц человек станет просто пустым сосудом, утратившим контроль над собственной силой. Если к этому моменту не принять противоядие, лучше не думать о последствиях.
Но противоядие у меня будет.
Я очистил котел, поставил новую смесь. Формула другая, ингредиенты схожие. В этот раз пришлось постараться — интуиция не толкала меня под руку, и первую партию зелья я запорол. Зато вторая получилась превосходно.
Противоядие Скованного Цепями
Эффект:
Зелье слишком слабое, чтобы полностью вывести из организма яд, но оно приостанавливает его действие на 30-35 дней.
Выпил яд, выпил противоядие, и если через месяц не выпиваешь еще порцию противоядия, то станешь калечным практиком. Если люди решат предать меня, последствия будут неизбежными. Я просто заберу то, что им дал.
Я аккуратно перелил оба зелья в стеклянные флаконы и запечатал их воском.
***
Непогода сегодня превзошла себя: дождь лил уже второй час подряд, превращая воздух в вязкую, холодную пелену. Ветер холодными пальцами пробирается под воротник. Капли бьют в лицо, стекают по щекам ледяными дорожками. Воздух густой от сырости, пахнет мокрой древесиной, речной тиной и чем-то металлическим. От сырости одежда прилипла к телу, а пальцы заледенели.
Старики толпятся подальше от бортов — хлесткие порывы норовят сбросить их в серую, взбаламученную дождем воду. Тихо ходят, глухо вздыхают. Старики не жалуются, но видно, что начало путешествия их не впечатлило. Они хмуро переговариваются, насупленно осматривают показавшийся на горизонте остров, где им предстоит работать и жить. Кто-то нервно трет ладони, пытаясь согреть пальцы. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Но что я мог им сказать? «Добро пожаловать в рай?»
Из десяти человек на авантюру отправилось всего шесть. Даже четыре серебряка, выданных вперед за первый месяц работы, не вдохновили остальных людей.
Я стою на носу корабля, вглядываясь в темный, скалистый остров. Где-то за деревьями прячутся домик, сушильня, сараюшки. Я вчера посещал это место, а заодно привез часть того, что понадобится людям для долгой жизни на острове.
Корабль медленно подошел к острову настолько близко, насколько позволяла глубина реки. Дальше — только на лодках.
Две шлюпки с глухим всплеском опускаются на воду, и начинается разгрузка. Я спрыгнул в шлюпку первым, и при всей своей ловкости едва не поскользнулся на мокром дереве. Вода плескалась вокруг, тяжелые мешки оседали на дно лодки с глухим стуком: крупа, посуда, узлы с вещами, матрасы, белье — всё, что встало в два золотых, выгружается в лодку.
Вторая шлюпчонка черпает бортом воду из-за неаккуратности матроса и Игнат разражается бранью. Ему вторят другие пожилые мужчины: оно и понятно, теперь это их вещи.
Выгружаем вязанки сухих дров (после ливня их придется сушить еще раз).
Как только всё выгружено, корабль отчаливает, оставляя нам обе шлюпки. Натужно скрипят доски, вспенивается вода под веслами. Судно отходит, оставляя нас среди камней, грязи и дождя.
Работаю наравне со всеми — таскаю вещи от берега к домику. Вымазался почти сразу: тропа глиняная, скользкая, удержаться на ней сложнее, чем на льду. Грязь липнет к рукам, к сапогам, к одежде. Колени вымазаны — все-таки упал.
Сзади — тяжёлое дыхание, приглушённые ругательства, глухие удары ног по раскисшей земле. Я провожу ладонью по лицу, стирая капли дождя и пота, и тяжело выдыхаю:
— Да, знаю, работы много. Да, знаю, грязь по уши. Никто не обещал, что будет легко.
Перетаскиваем вверх по узкой тропинке свертки и ящики. Повсюду слышны удары сапог по грязи, да редкие выдохи-матерки.
Когда все вещи оказались в доме, я вышел перед стариками и поставил на грубо сколоченный стол восемнадцать флаконов. Темное стекло, тугие пробки. Внутри — мутноватая жидкость, чей цвет не разобрать.
Зелье, которое сделает их практиками, яд, противоядие.
Я осмотрел лица команды — уставшие, настороженные.
— Это не будет приятно. — Я постучал костяшками пальцев по ближайшему бутыльку. — И результат неидеален. Вы вольны отказаться, и я провожу вас до Циншуя.
Никто не ответил.
Игнат тянется к бутылочке первым. Резкий вдох, взгляд на меня — короткий кивок, почти прощание. Пробка с тихим чпоком поддается, он делает глоток.
Тишина.
Остальные смотрят на него, будто ждут, что он упадет замертво, но Игнат только морщится, сжимает бутылек в руке. Проходит минута, прежде чем еще трое решаются последовать его примеру. Те, кто не решился, будто прикипели к полу.
— Это лучше переждать лежа.
Те, кто выпил, не спорят. Располагаются на кроватях, глаза смотрят в потолок, дыхание медленное. Напряженное ожидание.
Потом я чувствую, как воздух дрожит, вибрирует, как перед грозой. Над телами начинает клубиться духовная сила, густая, невидимая, но ощутимая мною. Она сгущается, обволакивает их, просачивается сквозь кожу.
Игнат вздрагивает. Его пальцы сжимаются в кулаки, затем он выгибается: резко, судорожно. Рот раскрывается, но крикнуть Игнат не может — сила врывается внутрь него, через кожу, через рот и нос. Хлещет потоком, жадным и беспощадным.
Вспышка!
Я щурюсь, но не отвожу взгляда. Вижу, как содрогаются тела остальных, будто под ударами молний. Кто-то вскрикивает, кто-то только дышит сдавленно, через стиснутые зубы.
Я смотрю и понимаю: такие практики слабее тех, кто развился сам. Насильственное раскрытие энергоканалов делает их фундамент шатким. Те, кто идет естественным путем, могут достичь высот. Эти — нет. Если хороший целитель не займется ими, дальше ранга пробуждения они не шагнут.
Но даже шестой-восьмой ранг закалки даст старикам еще лет пятьдесят жизни. Им ли жаловаться?
Глава 4
По итогу все выпили зелья и без проблем прошли через открытие энергоканалов, став практиками. Хотя я и держал наготове зелья лечения и регенерации, они не понадобились.
Не скажу, что старики-практики разом ощутили себя куда сильнее, чем прежде, но изменения были. Более энергичные движения, более острый взгляд. Либо так подействовал короткий стресс?
— Курс рассчитан на год, — напомнил я то, что уже говорил, собрав их пару дней назад. — Именно за это время ваши труды окупят потраченные на вас зелья. Дальше либо отправляетесь на вольные хлеба, либо продолжаете работать за повышенную плату. Но если кто-то решит бросить дело на середине, будет ровно так же, как и до курса.
Было ли мне стыдно за то, что я вообще использовал на стариках яд?
Разве что немного. Но яд не убивает, а забирает то, что было дано по условиям сделки. Контракт годичный. По окончании года выдам каждому по окончательному антидоту и дальше они пойдут в мир с молодостью и новыми силами. Тем более, яд не смертельный — максимум они силы потеряют, которые без меня никогда бы не получили. Это, примерно, как служебный автомобиль с правом лизинга сотруднику выдать, а если он его угнать попробует — движок дистанционно заблокировать.
Персонал ведь собранный с самого дна, если так посмотреть, я даже не представляю, на что они способны, и просто побег — лишь самый минимально скверный поступок. Можно вовсе украсть собранный запас трав, убить подельников и сбежать в какой-нибудь далекий город. Пусть я проверил память каждого, и в убийствах и воровстве никто не был замечен, но соблазн деньгами на всякое толкнуть может.
Дальше настало время главного. Я достал из рюкзака и бросил на стол мешочки с семенами. Рядом положил свитки с зарисовками и описанием ухода за каждым видом духовных растений.
— Вот семена, которые нужно рассадить на как можно большей площади. Повыше лучше сажать лунный сахар, сепуху, мордовник. В лесу — горечавка, мрачник. Сегодня же начинайте готовить грядки. Выпалывайте траву, убирайте камни, копайте землю. Если земли не хватит, расширяйтесь: можно таскать грунт в мешках с берегов. Чем больше грядок — тем выше премия.
— Что такое «премия»? — почесал голову старик Ван.
— Прибавка к деньгам за месяц, — терпеливо объяснил я.
Кивнули. Как только звучат слова «деньги» и «прибавка», все всё понимают.
— А сейчас я покажу, как сажать растения.
— Да мы это… С такой-то малостью сами разберемся, господин, — сказал Игнат.
— Боюсь, что придется потерпеть меня еще немного.
Среди всего скарба, привезенного на остров, был бочонок с зельем для полива духовных растений. Я подошел к нему, выдернул пробку и наполнил одно из ведер тягучей жидкостью. По комнате разнесся терпкий травяной запах.
— Это зелье для полива, — объяснил я. — Посадил семя, взял… ну, допустим, кружку, и треть кружки вылил на лунку. Но запомните: из кружки, которой поливаете, пить нельзя. И ведро используйте только для зелья. Если вам не нужны проблемы с животом, запомните это накрепко.
За стенами грохнул гром.
Я достал из рюкзака последнее, что там находилось: коробку с пятью горшочками. Из каждого торчал пророщенный черепоцвет, причем их бутоны уже содержали по два-три духа. Пришлось потрудиться, чтобы вырастить в маленьких горшочках цветы и пошататься по лесу Туманов, чтобы набрать в черепоцветы духов. Заодно выяснил, что духи в таком случае не воспринимают меня как угрозу, хотя при попытке выкопать растущий в лесу цветок — атакуют.
— Игнат, возьми ведро. Идемте.
Выхожу на улицу. Дождь льет стеной. Просто отлично, а мне еще до Циншуя добираться…
Старики потянулись за мной к берегу.
— Этот духовный цветок зовется «черепоцвет», — на ходу объяснял я. — Его мы рассадим по периметру острова.
Дошли до берега и остановились на границе земли с песком.
Я сел на корточки, начал рыть лунку для посадки. Грязь мгновенно облепила пальцы. Я раздвинул глинистую массу, аккуратно разломал горшок и посадил цветок. Я действовал аккуратно, ни один дух не покинул бутон.
— Смотрите внимательно. Черепоцветы — это не просто цветочки. Они помогут вам защищать остров от духовных зверей.
Мне вряд ли поверили — звучало не слишком правдоподобно. Но после моих слов на краю берега показалась большая крыса — духовное животное, явно пришедшее на огонек Ци, которой и были богаты черепоцветы.
Едва крыса подошла на расстояние тридцати метров, как из всех пяти бутонов сорвались темные тени. Крыса пискнула, попыталась сбежать в кусты, но не тут-то было — духи облепили тушку раньше. Окутанный тенями зверек дико затрясся, потом захрипел, и через несколько минут духи (мне показалось, что они определенно стали темнее) отхлынули от окровавленного песка.
— Поняли, как это работает? — я обвел взглядом стариков. Те испуганно закивали.
— Никогда не срывайте черепоцветы, — предупредил я. — Если кто-то случайно или намеренно наступит на него, результат будет таким же. Это единственные цветы, необходимые для защиты острова и вас, а не для сбора.
Проверив, что все усвоили, я продолжил высаживать цветы по периметру острова. Пока работал, думал о будущем.
Четыре вида семян, которые я оставлю старикам — это основа. Четыре духовных растения, ключевых для эликсира, который насильственно превращает людей в практиков. Конечно, кроме них здесь вырастет еще около десятка других трав, но упор я сделаю именно на этих.
Кроветворный эликсир и заживляющие отвары из этих трав тоже можно будет сварить, и они тоже пригодятся. Но главное — зелье становления практиком. Полностью все ингредиенты я здесь вырастить не смогу, но себестоимость эликсира упадет с пятидесяти серебра до десяти. У Додонева придется закупать сердца сильных духовных зверей, минералы и редкие компоненты, но основное я буду выращивать сам.
Если всё пойдет по плану, у меня никогда не будет недостатка в травах, я смогу варить этот эликсир ведрами. Вопрос лишь в том, сможет ли Додонев обеспечить меня ингредиентами в нужном количестве.
Сейчас практики — редкость, но после исполнения того, что я задумал, их станет куда больше.
Меня беспокоит другое. Что будет, когда люди вдруг осознают, что стали сильными практиками, а остальные остались слабаками? Разом громить и крушить, конечно, никто не бросится, но среди новых практиков наверняка найдутся те, кто решат, что теперь им всё дозволено. Я уже думаю о том, как минимизировать этот риск. Кандидатов на усиление придется тщательно отбирать, и у меня есть мысли, кто будет это делать за меня.
Зачем я это делаю? Ну, во-первых, потому что людям нужны те, кто будет сражаться с тварями. Но это не единственная причина. Этот мир жесток, и если люди не приспособятся, их просто сожрут духи или духовные звери. Разумеется, больше практиков — больше свар, ссор, войн между сектами, но я надеюсь со временем решить и этот вопрос.
Во-вторых…
Я посмотрел на стариков, каждый из которых жил в бараке на окраине города и тосковал по лучшей жизни.
Во-вторых — я могу это сделать, могу поменять их жизни к лучшему. Дать людям еще один шанс.
Закончив с черепоцветами, я провел людей по острову, показывая, где именно будут грядки. Разметил землю, объяснил, какие и где будут расти травы, как за ними ухаживать. Зелье для полива я собирался варить едва ли не бочками.
— Поливать строго в отмеренном количестве и по графику. В природе духовные цветы так близко друг к другу не растут, но человек выше природы. Если знать, как обращаться с землей, можно заставить расти что угодно и где угодно.
Не каждый знает, что на садовом участке можно вырастить даже подосиновики там, где осины сроду не росли. Или белые грибы. Нужно подготовить грибную смесь из дождевой воды и перезревшего гриба, настоять и пролить почву на подготовленном участке. То же самое с духовными растениями. Если создать правильные условия, можно вырастить духовные растения в таком количестве, какого в природе не встретишь.
Когда мы вернулись в домик, все были промокшие до нитки, но никто не жаловался. Кто-то молча стянул сапоги, кто-то сразу бросился разжигать печь, чтобы просушить одежду. Я не спешил их подгонять — день выдался тяжелый, а дальше будет еще тяжелее.
Я встал в центре комнаты, чтобы каждый меня видел. Сейчас нужно решить некоторые вопросы и установить правила. Но для начала — выбор ответственного за бригаду.
— Нужно выбрать бригадира, — сказал я прямо. — Кто готов?
Тишина.
Старики переглядываются. Кто-то уставился в пол, кто-то отвернулся, делая вид, что не услышал. Классика. Никто не хочет лезть в петлю ответственности.
— Доплата — один серебряк в месяц.
Опять тишина.
Я ждал. Видел, как Ван задумчиво теребит край рукава, как Джо открыл рот, но передумал говорить.
— Мы привыкли, что кому больше дается, с того и спрашивается больше, — наконец нарушил тишину Игнат — Поймите, господин практик, я бы и рад, но не знаю еще, в чем будет заключаться работа. Вдруг ее столько будет, что придется разрываться, а итога нормального все равно не достигнешь. Может, вы сперва покажете и расскажете, где, что и как, а потом мы, стал быть, и подумаем.
Здравый подход.
Я кивнул.
— Ладно. Сначала я объясню, что и как, а потом решите.
Мне и самому было выгоднее, чтобы бригадиром стал тот, кто не побоится взять на себя ответственность осознанно, а не потому что повелся на лишний серебряк.
— Первое. На вас охрана острова. Пятеро из шести человек должны быть здесь постоянно. Как распределите дежурства — ваше дело. Хотите делать смены? Делайте. Хотите работать месяцами без отдыха? Ваш выбор. Пить можно, но не до свинячьего визга. Сам знаю — запретить нельзя, кто-то да пронесет бутылку. Но упившийся человек — не боец и не защитник, а вы здесь для этого.
Кто-то кивнул. Пока что понятно.
— Второе. Драк на острове не потерплю. Да, думаю, их и не будет — вы взрослые люди, а не пацаны на улице, чтобы меряться, кто сильнее. Третье: посторонним сюда нельзя. Ни друзьям, ни родным, ни знакомым из города. Даже если очень хочется.
— А если… — начал было один из стариков, но осекся под моим взглядом.
— Даже «если», — отрезал я. — Ни сыновьям, ни дочерям, ни шлюхам. Никому.
Кто-то нервно потер ладони.
— Четвертое. Не пытайтесь рвать растения и продавать их в городе. Во-первых, их у вас попросту не купят. Во-вторых, я замечу недостачу, — черта с два я ее замечу. — И последнее, пятое: уход за растениями. Полив только по графику и в точных количествах. Каждое растение требует своей нормы. Перельете — сгниет. Недольете — зачахнет.
Не все так строго, духовные растения отличаются повышенной живучестью. Но это должно помочь людям придерживаться норм.
Пока я объяснял, в голове крутились мысли.
В лесу за сутки, если повезет, можно собрать до десяти духовных растений. И это если не пользоваться памятью скелетов или системой, а искать их обычными методами — внимательно осматривать поляны, примечать следы животных, определять по запаху или по редким изменениям духовного фона. Десять — это если искать тщательно и выбирать только лучшие образцы, такие, что их не стыдно даже в артефактные шкатулки раскладывать.
Если использовать чужую память и пользоваться системными указаниями, все меняется. Я точно знаю, где, когда и какие растения росли. Могу вспомнить каждую поляну, где скелеты проходили мимо редких экземпляров, могу прийти туда прямо сейчас и безошибочно собрать урожай в три раза больше. Это удобно, очень удобно. Но есть одна банальная проблема.
Если забирать слишком много, поляны исчезают. Некогда богатые места превращаются в обычные поляны. Где раньше можно было набрать десятки стеблей, через пару лет не найти даже парочки хилых ростков.
Остров должен решить эту проблему. Ведь как было в древности? Люди сначала занимались собирательством, выискивали съедобные коренья и ягоды. Но постепенно осознали, что собирательство имеет предел. Тогда кто-то придумал сажать растения, и появились огороды. Клочок земли стал давать больше пищи, чем целый лес.
То же самое я сделаю с духовными растениями. Нормальный «огород» на острове выстроить сложно. Нет, можно, конечно, вспахать целую плантацию, но это не имеет смысла — большинство духовных трав слишком требовательны к условиям. Где-то нужна тень, где-то высокая влажность, где-то особая почва. Со временем я воссоздам условия, необходимые каждому виду духовных растений. Пока будет достаточно зелий, а потом можно будет менять состав почвы, добавлять на участочках тень, свет. И если всё сделать правильно, то с каждой грядки я смогу собирать столько же, сколько с богатых лесных полян.
Вместо сотни — двух трав в месяц я получу десятки, если не сотни килограммов.
Единственное, что потребуется — работать. Менять землю. Варить зелья. Поливать. Следить за растениями.
Но в итоге у меня будет стабильный, управляемый источник трав. Не разрозненные случайные находки в лесу, а целая система, которая обеспечит меня всем необходимым для варки недешевых зелий.
— Теперь, когда вы знаете, в чем работа, кто готов быть бригадиром? — спросил я, вынырнув из размышлений.
Снова тишина, но теперь люди не боялись, что на них повесят непонятную ответственность. Теперь люди думали.
Игнат потер подбородок. Ван задумчиво поскреб затылок.
— Бригадир не будет делать всю работу за всех, — добавил я. — Он следит, чтобы все было по правилам. Координирует остальных, составляет и передает мне списки нужного к закупке.
И отвечает за все проступки.
Игнат задумчиво посмотрел на меня, потом на остальных.
— Если никто не против, попробую.
— Запомни: решать конфликты, следить за работой, помогать разбираться, если кто-то не понимает. Если что-то серьезное — можно прийти в секту и либо передать мне записку через стражников на воротах, либо попросить их позвать меня. Справишься?
Он кивнул. Остальные молча смотрели на него, но никто не протестовал. Значит, приняли.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда за дело. А я — в Циншуй. Ван, идем. Отвезешь меня на лодке и пригонишь ее обратно.
Мы со стариком вышли за порог. Отойдя метров на десять, я не удержался и обернулся на дом.
Бригада славно поработала над ним. Не просто наспех поставили жалкую лачугу, а выстроили крепкий, добротный дом из толстых бревен. В щели забили мох, замазали глиняным раствором. Даже крыша не из соломы, чем могут похвастаться дома на окраине Вейдаде, а из плотно подогнанных глиняных пластинок, с небольшим скатом. Крепкое крыльцо с навесом. Места достаточно, чтобы поставить рядом еще один дом.
Из трубы выходил дым. Ветер тут же рвал его на клочья, уносил в сторону, но запах дыма, запах человеческого жилища делал этот остров уютнее.
Когда я пришел сюда впервые, в компании других испытуемых, здесь была только земля. Теперь здесь стоит дом, вон там — сарай, и уже скоро я поселю туда кур. Птицы — это тепло, это яйца, это пусть и небольшая, но прибавка своей едыа. Еще можно будет привезти на остров козу, чтобы у стариков молоко было. Правда, придется постоянно на берег плавать за травой, но это не мои проблемы.
Остров обживают, и это вызывает во мне гордость. Никому не нужный клочок земли превращается во что-то большее, что-то очень ценное. Боюсь, как бы не пришлось строить стену на берегу и сажать второй ряд черепоцветов.
— Идете, господин практик? — окликнул меня Ван.
— Да.
Я отвернулся и поспешил за стариком. Под сапогами чавкала раскисшая грязь, ноги скользили по уходящей вниз тропинке. Возможно, в будущем даже эта тропинка будет вымощена досками. Остров медленно, но верно обретает облагороженный вид.
Я сел на весла. Управлять шлюпкой было легче простого — пара минут, и мы уже причалили к берегу. Я попрощался со стариком и двинулся по теневой тропе к Циншую.
Внимательный взгляд по сторонам не выявил неприятностей — видать, попрятались по лесам, по норам, пережидая ливень.
Средневековый бизнес — дело тонкое, — думал я, пробираясь через холмы. — А конкуренты — это вообще отдельная песня. Из того, что я слышал, и посевы сжечь могут, и подмазать нужных людей, чтобы у тебя появились проблемы. Надеюсь, расстояния до острова, его расположения и патронажа секты Тьмы будет достаточно, чтобы свести подобные неприятности к минимуму.
Да и рабочий контингент у меня отличный. Дедушки — самые терпеливые и опытные работники. Им уже терять нечего (до полного курса омоложения), а работы они не боятся.
Так что надеюсь, дело пойдет. Правильно организовать работу, использовать доступные ресурсы — и вот тебе золотая жила. А остальные пусть ходят по лесу Туманов и собирают крохи.
Глава 5
На днях Апелий снова вытащил меня в город. Я-то думал, мы просто прогуляемся, подышим воздухом, может, заглянем в трактир, но нет — он упрямо повел меня через грязные переулки, петляя, как будто боялся, что за нами следят.
«Пойдём, хочу тебе кое-что показать», — только и сказал он, но на вопрос, куда именно идем, не ответил. Я не хотел ссориться с приятелем, поэтому не стал сопротивляться.
Мы вышли к обветшалому дому — вернее, к тому, что когда-то было домом. Крыша местами провалилась, щели в стенах заткнуты тряпками, дверь держится на верёвке. Внутри пахло сыростью и застоявшимся потом. В углу притулились мальчишки — тощие, в обносках, с пустыми глазами. Кто-то ковырял в миске размокший хлеб, кто-то просто лежал, свернувшись клубком на грязной циновке.
Апелий хлопнул одного по плечу, махнул другому, сказал что-то шутливое. Пареньки оживились.
— Это Китт, самый лучший практик в нашей группе, он и дерется неплохо, и меня недавно от смерти спас! Китт, это ребята!
После короткого знакомства, на память мне осталась масса тягостных эмоций и даже легкое непонятное чувство вины. За что? За то, что мне повезло больше, чем им? Или за то, что я все еще не сбиваюсь с ног, ища, чем бы им помочь?
Но вместе с тем меня посетило и подозрение. Апелий не стремился брать в секте задания, хотя за те же тенета пауков в лесу Туманов можно было заработать серебра и купить на него еды.
— Слушай, — начал Апелий, когда мы вышли. — Ты это… Сам видел, что им есть нечего. Тот золотой, который мне мастер выдал за задание, я использую, еды куплю, но надолго его не хватит. Когда планируешь продавать чешую дракона?
— Я договорился с Додоневым и уже отдал ему все, что было. На днях в городе будет аукцион, там чешуя и уйдет по самой выгодной цене.
И раздумывая над будущими прибылями, я шагал по коридору к массажному кабинету. Я уже лениво гадал, какие у меня будут клиенты сегодня — кто-то снова потянул спину, переоценив свою гибкость, или заработал себе зажим, без разминки спаррингуя на плацу. А может, придут только постоянные клиенты, которым просто размять мышцы уже в радость. Но когда я увидел клиента, сидящего на лавке перед дверью, мне малодушно захотелось развернуться и уйти.
Свен Дэй, настоятель секты. Мужчина, о котором ходили легенды, который на фресках разрывал пасть гидры, сидел на лавке перед кабинетом, сложив руки на коленях и скромно опустив голову.
Меня весь день не отпускало предчувствие, что день будет непростым, но чтобы настолько?
Настоятель выглядел неожиданно обыденно. И всё же, даже в его спокойствии было что-то неестественно собранное. Смотришь на человека и понимаешь, что он в разы превосходит тебя по силе и мастерству.
Я прочистил горло и подошёл ближе.
— Господин Свен Дэй, — поклонился я. — Вы ко мне?
В голове же пронеслась ироничная мысль: надеюсь, он не скажет, что скандальная клиентка была именно его супругой.
Свен поднял голову и посмотрел на меня.
— Китт Бронсон, юный талант. Я много слышал о тебе от самых разных людей. И среди тех, кто посещал твои сеансы массажа, ни один человек не отозвался о них иначе, чем с восторгом. У меня сложилось мнение, что твой массаж помогает даже тем, кто давно забыл, что такое облегчение.
— Боюсь, что если у практика вашего ранга возникли проблемы, я тут ничем не помогу, — сразу попытался откреститься я от ответственности.
— Позволь мне самому убедиться в этом. И, кроме того, даже в таком случае, я надеюсь, что ты постараешься на максимум.
Я кивнул и отпер дверь. Конечно выложусь. Как не выложиться перед самым главным и сильным человеком секты?
Массажный кабинет — моё личное пространство. Вспыхнул тёплый свет от магических светильников. Стоило открыть баночку с благовониями, как по помещению разошлись приятные запахи. В центре комнаты — главный элемент: массажный стол, широкий, прочный, способный выдержать и Свен Дэя.
Пока настоятель осматривался, я вымыл руки, расстелил на массажном столе чистую ткань… И внезапно успокоился.
Человек передо мной — очередной клиент. Он уже перешагнул стадию закалки и пробуждения, вступив в стадию метаморфоз, ну и что? Его тело изменилось и больше не было таким, как у обычных людей. Но это не значит, что я не справлюсь. Мышцы остались мышцами.
Когда Свен улёгся, я положил ладони ему на спину. И едва заметно поморщился.
Мышцы под пальцами оказались твёрдыми, словно камень, а кожа — плотной и упругой, будто автомобильная резина. И это с моими показателями телосложения! Да дерево размять было бы проще.
Я медленно провёл ладонями вдоль позвоночника, пытаясь нащупать хоть какие-то податливые точки. Как же тебя разминать, если ты на ощупь напоминаешь дерево?
Попытался надавить, затем — попытался надавить сильнее, но мои пальцы просто скользили по нечеловечески плотной коже. Тут локтями, коленями и пятками ничего не сделаешь — давить нужно слоновьим весом.
Пришлось сходу добавить Ци в кончики пальцев, направляя духовную энергию в чужое тело. Причем и ею приходилось давить в разы сильнее, чем для обычного практика. Наконец я почувствовал легкий отклик и начал осторожно работать.
Каждое движение давалось с трудом и приходилось повторять его раз пять, прикладывая максимум усилий. Меня не оставляло ощущение, будто я пытаюсь размять мраморную статую, и всё же я постепенно начал находить слабые места — едва ощутимые участки, где мышцы лучше поддавались. Там я задерживался, направляя туда больше Ци, работая глубже, чувствуя, как тело настоятеля (напряженное, наверное, с эпохи палеолита, и потому окаменевшее) понемногу расслабляется.
Работа шла медленно. Я взмок, пытаясь размять каменную спину, так еще и настоятель, похоже, с непривычки не расслаблял до конца мышцы. Мне приходилось работать с самыми разными людьми, но только сейчас понял, насколько это существо отличается от людей. Черт, да как его сердце вообще качает кровь по телу?! Какое давление в его артериях? Может ли это существо выжить в открытом космосе или на дне Марианской впадины?
— Я слышал, у тебя проблемы, — голос Свена звучал спокойно и мерно, хотя я едва ли не пыхтел.
— Проблемы… — пробормотал я, тщательно подбирая слова, пока давил большими пальцами на особенно жёсткий участок мышц. — Знаете, сразу даже не скажешь, о чем это вы.
— Ян Стап.
Я медленно провёл ладонями вдоль позвоночника, задействовав Ци, пытаясь мощными волнами пробиться сквозь железную жёсткость его мышц. Странное ощущение, будто я разминал не человека, а кусок окаменевшего дерева, не проходило.
— Так значит, слухи дошли и до вас, — пробормотал я, добавляя чуть больше давления в пальцах. Ци покидала резерв с ужасающей скоростью. У меня даже появилась мысль, что разминать эти мышцы можно боевыми техниками — на своем ранге я все равно не смогу нанести настоятелю даже царапины.
Свен дернул головой. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием настоятеля и моим сбивчивым сопением.
— Вы предлагаете помощь, или просто интересуетесь? — спросил я, не прекращая работать с его плечами. Чёрт, да здесь стальные канаты! Это издевательство для массажиста!
— А ты примешь помощь?
Я задумался. Ян Стап меня в последнее время не напрягает, а вот предложение помощи от настоятеля хотелось бы приберечь на действительно важную проблему, если такая возникнет.
— Я постараюсь справиться сам. Но, если можно, буду иметь в виду, что могу обратиться к вам.
Я сосредоточил Ци в ладонях, ощущая, как поток энергии плавно вливается в его тело. Это требовало немалых усилий: тело Свен Дэя впитывало духовную энергию, буквально высасывало из меня Ци.
Я привык к сложным клиентам. Как-никак я живу в секте, где есть люди, десятилетиями практикующие боевые техники. Приходилось работать с бойцами, мастерами боевых искусств, даже с теми, кто использовал закалку тела, но никто из них не был похож на Свена. Я будто разминал не человека, а ту прыгучую тварь с прочнейшей шкурой.
И всё же я продолжал. Количество потраченной энергии наконец сыграло роль: у меня понемногу стало получаться.
— У меня есть к тебе предложение, — снова размеренно заговорил Свен Дэй.
Я не остановился — пыхтел, потел и разминал. Вдобавок удалось проверить тело настоятеля на травмы и застоявшуюся энергию. Ни одного, ни другого! Абсолютно здоровый практик!
— Предложение? — выдохнул я в секунду.
— Я хотел бы, чтобы ты обучил нескольких талантливых ребят, — спокойно продолжил глава секты. — Или хотя бы описал свои знания в книге. Взамен я могу предложить тебе технику усвоения энергии, подходящую для стадии пробуждения. Твоей сегодняшней техники будет достаточно только на ранге закалки.
Вот это уже серьёзно. Техника усвоения энергии, насколько я понял, давалась не всем. Эдакий секрет секты. Без него на новом уровне будет в разы сложнее.
Но напрягло меня другое. Свен предлагает её мне в обмен на знания. Как бы это не оказалось попыткой выбить из человека все ценное, прежде чем выбросить в канаву. Или я накручиваю себя?
— Не думай, я не принуждаю, — добавил он, не дождавшись ответа. — Ты волен отказаться, знания твои и принадлежат в первую очередь тебе. Но всё же пойми и ты меня: ты единственный мастер подобного рода во всей секте. Если с тобой что-то случится, знания пропадут. Если согласишься, можем договориться. Я открыт к обсуждению и готов повысить цену.
Вопрос сложный, но если соглашусь на предложение, одной техники, пожалуй, действительно будет мало. Технику знают все, а вот работать с массажем на моем уровне не сможет, пожалуй, никто.
А с другой стороны, я сам понимал, что моё искусство массажа в привычном виде уже изжило себя. У меня на подходе урожаи трав на десятки золотых, а работать за серебрушку уже невыгодно. Обычным практикам хватало простого массажа, а вот если бы я сосредоточился на мастерах вроде Линя, на тех, кто тренировался и закалял свое тело, пробуждал силу, и привел их тела в порядок…
Но обучать? Отдавать знания, раскрывать свои методы, передавать секреты другим. С одной стороны, я потеряю толику уникальности, а с другой стороны я взял массаж в первую очередь, чтобы заработать, и теперь с лихвой закрыл эту потребность.
Я раздумывал. Руки двигались, продавливая стальные мышцы настоятеля.
Обычный массаж занял бы полчаса, но сейчас я работал уже второй час и все еще не чувствовал, что добился полного результата. Мышцы стали чуть мягче, пластичнее — насколько это вообще возможно для существа, перешагнувшего стадию пробуждения.
— Пожалуй, хватит, — спустя еще полчаса прервал массаж настоятель.
Свен медленно сел, потягиваясь, словно после хорошей тренировки.
Я же, напротив, чувствовал усталость, тяжесть в пальцах и ноющую боль в запястьях. Работать с ним было сложнее, чем с кем-либо раньше. И самое обидное — за эту сложную работу я не взял ни единицы в навыке.
— Так что насчет моего предложения? Я ценю паузы и раздумья, но у «подумать» тоже должны быть временные границы.
Я медленно вытер руки, всё ещё обдумывая. Затем поднял взгляд на Свена.
— Спасибо за столь щедрое предложение. Честно говоря, мне даже сложно поверить, что вы готовы предложить такое…, но я не привык принимать поспешные решения, — наконец сказал я, выбирая слова осторожно. — Я подумаю.
И поклонился в знак уважения, и чтобы он не посчитал мои слова насмешкой.
— Если тебя не устраивает цена, можем обговорить новую.
— Я действительно благодарен. Но, если вы не против, мне нужно время, чтобы всё взвесить. И я не думаю, что у меня получится передать все свои знания.
Свен кивнул, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Но ты еще не пробовал никого учить, — заметил он.
Я задумчиво посмотрел на него, затем глубоко вдохнул.
— На самом деле… есть один момент, в котором вы могли бы мне помочь, — сказал я, встречаясь с ним взглядом. — Вы уже наверняка знаете про остров, на котором я выращиваю травы. Я разговаривал со Сталеваром, и он отказался, потому я обращаюсь к вам. Я могу поставлять в зельеварную лавку травы оптом. Со скидкой. Это позволит варить зелья выгоднее и в больших количествах.
Свен слушал меня внимательно. Не перебивал, не проявлял эмоций. Я ожидал реакции, но настоятель только смотрел, поощряя меня продолжать. И я продолжил:
— Это был бы выгодный шаг. Больше зелий, цены ниже, а значит, больше возможностей для секты. Это поддержит наших людей, позволит им покупать больше тех же укрепляющих зелий, или каких-нибудь усиливающих, чаще ходить на задания и углубляться в лес. Думаю, это поможет секте развиваться.
— Всё, что касается трав и зелий, решает Сталевар, — чётко, безапелляционно отчеканил мужчина. — Если он сказал, что не будет покупать у тебя травы, значит, не будет. Насколько я знаю, десятой части, которую ты пообещал отдавать секте за покровительство твоего дела, лавке хватит с лихвой.
— Но ведь это прибыльно, — подался я чуть вперёд. Кажется, что негодование и непонимание, как настоятель не замечает очевидного, взяли верх над осторожностью. — Секта может получить дополнительный доход, использовать его для улучшения…
Свен поднял руку, останавливая меня на полуслове. Его движение было медленным, но в комнате будто похолодало.
— Мы не готовы к проблемам, что придут вместе с прибылью, — произнёс он всё так же спокойно, но каждое слово теперь звучало, как удар молота по наковальне. — Идти против соглашения с Крайслерами мы не будем. Торговать травами с другими сектами мы не будем. Готовить зелья больше, чем уже готовим, мы не будем.
Я почувствовал, как мои плечи напряглись. Его слова звучали как приговор. Но я не собирался сдаваться так легко.
— Соглашение с Крайслерами? — повторил я медленно, словно пробуя эти слова на вкус. — Но разве оно справедливо? Вы ведь могли бы…
— Это не обсуждается, — оборвал он меня и поднялся с массажного стола, возвышаясь надо мной на три-четыре головы. Настоятель дотянулся до дорогой рубашки, надел ее и принялся застегивать пуговицы. — Эта уступка не соразмерна знаниям массажа, Китт. Проси чего-нибудь другого.
Я выдержал паузу, обдумывая ответ. В голове крутились десятки аргументов, но ни один из них не казался достаточно сильным, чтобы пробить эту каменную стену равнодушия и, пожалуй, тупого упрямства.
— Послушайте, — начал я снова. — Я не предлагаю ничего противозаконного. Я предлагаю возможность. Возможность, которой можно воспользоваться.
Свен продолжал молчать. Его взгляд оставался таким же холодным и твёрдым, пальцы бродили по пуговицам.
— К тому же… если дело в Крайслерах, всегда можно обойти условия соглашения. Вы же сами понимаете, что это выгодно! Это даст вам свободу от монополии, откроет новые…
— Я сказал НЕТ! — его голос вдруг стал громче и резче, словно раскат грома разорвал тишину. Его рука дернулась, задев край массажного стола: массивный тяжеленный стол развернуло и отбросило в стену. Свен Дэй с досадой покосился на стол, а потом перевел на меня, придавив взглядом.
Внутри кипела злость на упрямство настоятеля. Еще среди эмоций было легкое разочарование от своей беспомощности по сравнению с таким практиком. Но я заставил себя поклониться.
— Понял… Простите, если зашёл слишком далеко, — произнёс я наконец тихо и ровно.
— Китт, не привыкай к своей неприкосновенности. Я не считал, сколько раз я говорил «нет» на твое предложение, но уж точно больше одного раза. Не дергай духовного тигра за хвост и учись слушать.
Свен Дэй кивнул мне на прощание и вышел за дверь. Я слушал, как удаляются шаги практика, и думал о нескольких вещах. Первое — похоже, придется договариваться с частниками, такими, как Додонев, к примеру. А второе — глава секты, могущественнейший человек на десятки километров вокруг, ушел, не заплатив.
Глава 6
До обещанного мастером Линем путешествия в столицу через Вейдаде осталось дней десять. Достаточно, чтобы привести дела в порядок, наварить зелье для дракона и можно будет отлучиться на неделю-другую. Как раз дожди к тому времени прекратятся, и путь обещает быть комфортным.
А пока я снова отправляюсь на остров — с заселения стариков прошла неделя, и с того дня я был здесь уже дважды.
Снова иду по теневой тропе, собирая штанами капли дождя с травы. Небо затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами. Стараюсь не смотреть на них — уже изрядно поднадоели.
Полчаса ходьбы — и вот он, берег. Камыши тихо шелестят. Раздвигаю их и вижу в условленном месте лодку, укрытую от любопытных глаз старой циновкой. Значит, кто-то ушел в Циншуй.
Весла спрятаны на берегу, под обрывом. Нахожу и их. Осторожно сажусь, вставляю весла в деревянные уключины и правлю лодку против течения — сперва нужно обойти остров, чтобы причалить к песчаному берегу.
Движения размеренные, отточенные, нос лодки разрезает крупные речные волны.
Чем ближе к острову, тем сильнее ощущается разлитая вокруг Ци — воздух здесь словно сгущается, становится плотнее. Духовная сила давит на тело, но это приятное ощущение — будто лежишь в горячей ванне, с пеной и солью. Энергия проникает в кости, с каждым вдохом наполняет грудь, и я с удивлением понимаю, что Ци здесь почти столько же, сколько было на середине горы рядом с Вейдаде.
Когда я был здесь в прошлый раз, подобного не было. Остров явно меняется, и я надеюсь, что на стариков эта энергия не повлияла плохо.
По широкой дуге обхожу скрытые под поверхностью реки камни — из-за ливней уровень воды немного поднялся.
Лодка с легким шелестом мягко ударяется о берег. Выпрыгиваю, вытаскиваю лодку на песок и кладу весла внутрь.
Иду по тропинке к добротному деревянному дому, попутно осматриваюсь по сторонам. Меня поражает окружающая природа. Остров буквально дышит жизнью, повсюду буйство зелени — духовные травы разрослись и, похоже, влияют и на окружающий лесочек: деревья и кустарники кажутся еще зеленее, чем были, травы, цветы, мох — всё кажется мощнее, насыщеннее. Духовная сила здесь выросла в разы. Она пульсирует в земле, вибрирует в воздухе, мне даже кажется, что будь Ци еще чуть больше, ее и обычный человек ощутил бы.
Дохожу до поляны с домом. Всё выглядит так, словно люди обосновались здесь давно, будто это место не стало им домом лишь неделю назад. Окна уже занавешены тканью, под навесом у входа сушатся пучки растений — видимо, нарвали на том берегу для чая. Только кто же сушит травы на влажном уличном воздухе?
Возле сарая возится с досками и молотком Ван. Меня не замечает, а я его и не тревожу, прохожу мимо.
— Господин Китт, — раздался голос Игната, стоило только открыть дверь.
Захожу, осматриваюсь. Дом ужа обставлен — кровати огородили натянутыми занавесками, каждый обустроил себе угол. Трое стариков возятся на кухне: один разжигает печь, второй суетится с чайником, третий набивает трубочку табаком.
Замечаю, как хорошо выглядят старики. Лица едва ли не светятся, осанка ровная, движения легкие. Но больше всего поражает Игнат: его волосы были седыми, а теперь корни волос черны, как угольная сажа.
— Будете с нами чай пить, господин?
Отказаться будет невежливо. Передаю рюкзак с вещами, сажусь за деревянный стол, принимаю кружку.
Чай горячий, и кружка приятно греет ладони — после путешествия по холоду и грязи самое то. Чай терпкий, густой, вкусный.
— Мы составили еще список, господин, — говорит один из стариков — Пахлом, передавая мне лист. — Вы, стало быть, сказали тогда, что для досуга можно что-нибудь придумать, вот мы и надумали.
Беру листок и пробегаю по нему глазами. Инструменты для резьбы по дереву, чернила, перья, «пустые и важные книги для переписывания и последующей продажи». Полезные хобби.
— Закуплю. Как с травами дела?
— Сушатся, растут, — отвечает уже Игнат. — Часть уже не только высушили, но и перемололи… Хотя чего говорить, господин практик, давайте мы вам покажем все!
— Да, господин, лучше один раз увидеть.
Скорость роста меня не удивила — растения поливали тем же зельем, которым я обрабатывал черепоцветы, прежде чем высадить в лесу. А вот старики постарались на славу: собрали, высушили и перемололи травы.
И увидеть действительно стоило! Меня провели мимо каждой грядки, показывая духовные растения, и мою грудь распирала гордость — урожай удался. Стебли высокие, мощные, некоторые доходят мне до пояса. Листья яркие, сочные, полные жизни. В некоторых цветках и бутонах уже начали созревать семена. Но главное — мощное давление природной Ци. Будь ее здесь чуть больше, возможно, система предложила бы мне медитацию для поглощения новой энергии и обретения новой стихии…
Шучу. К сожалению, это так не работает.
Но не все идеально. Среди пышных зарослей я замечаю пятна — участки, где растения выглядят болезненными, их листья увядают, а стебли гнутся под тяжестью крохотных цветков. Хмурюсь. Такого быть не должно.
— Эти не поливайте зельем, — говорю, указывая на слабые растения. — Им вреднее будет. И лучше на грядки натаскать песка, растение в рост пойдет.
Один из стариков кивает.
— Будет сделано, господин. Кстати, мы уже берем семена и сажаем их в новых местах, — произносит он с довольной улыбкой. — И растут!
И правда, старики не теряли времени даром. Помимо того, что я определил в качестве основных грядок, появились новые: аккуратно выровненные, готовые к посадке.
— Мы подготовили еще несколько террас для выращивания, — говорит старик. — Если бы у нас было больше семян, уже бы засадили.
Я смотрю на растения, оцениваю их зрелость и киваю.
— Они уже достаточно выросли. Можно срезать, собирать семена и сушить стебли. Как высохнут, толките их в порошок, рассыпайте по горшкам и запечатывайте воском.
— Да, господин, так и делаем.
Я вдруг понимаю, что не до конца осознавал масштаб происходящего. Трав здесь много больше, чем я ожидал.
Попробовал прикинуть, сколько порошка выйдет после переработки, и засомневался, что смогу унести все через неделю за одну ходку. Да и хватит ли одной маленькой сушильни? Как бы не пришлось снова звать плотников.
Хотя жаловаться на такое обилие грех — здесь трав на сотни золотых. Но вот в чем проблема: куда это все девать?
Настоятель дал понять, что секта не сможет освоить такие объемы, да и продать на сторону не сможет. Сталевару разрешают варить зелья только потому, что они идут на нужды секты, а если я попробую продавать декокты в Циншуе или любом другом городе, меня мигом возьмут за задницу.
Чтобы обратить этот урожай в золото, нужен рынок сбыта. Надо будет подойти к Додоневу и узнать, сможет ли он что-то с этим сделать. В изворотливости купца я не сомневаюсь, вопрос только в том, достаточно ли он храбр для заигрывания с Крайслерами.
Пока я довольно улыбался, прикидывая прибыль и в целом приближение своих планов, ко мне бочком подошел Игнат.
— Господин практик, надо бы это… поговорить с вами наедине.
Мы отходим на боковую тропку и шагаем по ней метров тридцать к краю «плантации», где высокие травы скрывают нас от посторонних глаз.
— Что-то серьезное? — спрашиваю вполголоса. — Я уже догадался, что приятного будет мало, так что можешь не тянуть.
— Мужики начали ругаться между собой. Мелочи всякие, но дело не в этом. Один напился в городе и, кажется, проболтался о посевах в кабаке.
Ну, подобного стоило ожидать. Правда, я думал, что наш секрет продержится дольше. Хотя с учетом бригады строителей удивительно, как тому мужику в кабаке не рассказали про странную стройку на острове.
— Когда дело было?
— Дня два назад, — Игнат морщит лоб. — Говорит, выпил лишнего и сам не знает, что на него нашло. Хвастался заработком и поил кабак за свой счет. Два серебряка там оставил. Я вчера там был, расспросил кабатчика, тот говорит, что не помнит никаких таких историй, и мужика, который угощал, тоже не помнит. Но до нужных ушей сплетни могли и дойти, возможно как раз таки от кабатчика. Слухи — это как семена сорняка: никогда не знаешь, где прорастут.
Главное — чтобы до «Серых ворон» не дошло. Если они узнают про «бесхозные», с их точки зрения, травопосадки, то придется еще раз беседовать с дедушкой Ян Стапом и выслушивать его намеки на проблемы. Уверен, что старик захочет выдоить остров до последнего стебля и уж точно найдет, куда сбыть траву. Хотя, если все так пойдет, можно просто сказать мастеру Линю, и проблема исчезнет сама собой. Не зря же я договорился отчислять секте десятину за эгиду.
— Кто проболтался? Ну, чего молчишь?
— Пахлом, — отводит глаза Игнат. — Нормальный мужик, работящий, но язык у него без костей. Вы бы его за такое не гнали, господин.
— Не буду. Проследи, чтобы с этого момента Пахлом не покидал остров два месяца.
— Удержать от выпивки думаете?
— Пусть пьет, но не до упаду, и остров не покидает. Найди ему работу, чтобы некогда было скучать и думать о разговорах. Остальным, если будут возмущаться, скажи, что он рискует их деньгами и здоровьем, ведь если кто-то примется воровать здесь травы, то отбиваться от воров придется вам.
Игнат смурнеет, но кивает.
— Второе. Поставь хотя бы одного человека дежурить ночью у берега.
— Так это… И так дежурим. Попеременно, с луками.
— Отлично, — хлопаю его по плечу. — Вот проблемы и решились.
На самом деле они еще не начались. И, боюсь, если начнутся, с хорошим практиком старикам справиться будет сложно. Разве что по оговоренной схеме: отбежать на тридцать метров от черепоцвета и выстрелом повредить стебель или бутон цветка. Вряд ли духи будут разбираться, кто именно причастен к нападению — бросятся на ближайшего человека.
— Господин, это… есть еще проблема, — поскреб Игнат ногтями чернеющие волосы. — Одна из духовных кур… ну, не совсем курица уже… Выросла в два раза больше остальных, — Игнат махнул рукой, указывая на курятник. — Стену пробила, вылезла наружу. Посевы пострадали. Много вреда она нанести не успела, но все же поклевала часть во-он там.
Я прищурился.
— Пробила? Это как.
— Клювом.
Тут мне стало интересно, и мы отправились к курятнику, возле которого суетился с молотком Ван.
Подойдя поближе, я заметил забитую досками дыру в деревянной стене. Не просто небольшое отверстие — добротная пробоина, через которую вполне может пролезть крупная такса.
Но куда больше меня заинтересовало создание, запертое в сарае. Курица стояла посреди сарая с таким видом, будто вот-вот нападёт.
Огромная птица, раза в три больше обычных кур, с перьями, отливающими зелёным и синим. Гребень алый, будто натёртый кровью. Лапы утолщённые, когти больше напоминают неухоженные грязные кинжалы. В глазах нет той туповатой пустоты, что свойственна домашней птице. Они были наполнены ненавистью. Искренней, глубокой, почти человеческой. Как будто вся её короткая жизнь свелась к одному — уничтожить всё, что встанет у неё на пути. И начать она хотела с моих духовных цветов.
— Вот, стало быть, и она, — озвучил очевидное Игнат.
— Да свернуть ей голову и в суп, — пожал я плечами и сделал шаг вперед.
Курица, не отводя взгляда, наклонила голову набок и тоже шагнула вперёд. Вот же бесстрашная тварь.
— Осторожно, господин! — окликнул меня Ван, когда я потянулся к двери сарая.
Курица напряглась, крылья дёрнулись, и в следующий миг она швырнула себя вперёд. Я едва успел убрать руку, прежде чем её клюв щёлкнул в воздухе в том месте, где только что были мои пальцы. Ухватил ее за шею двумя руками и повернул до щелчка. Тяжелое тельце затрепыхалось в агонии.
— Она совсем бешеная… была, — выдохнул Игнат, принимая тушку в свои руки. — Мы ее едва сумели загнать в курятник. Хорошо, что к берегу не пошла — там бы ее тени сожрали.
— Вы её кормили чем-то особенным? — спросил я, не сводя глаз с пернатой тушки.
— Нет. Та же трава, то же зерно, что и у остальных, разве что весь корм, похоже, жрала она одна, — Игнат нахмурился. — Думаете, остальные тоже могут вырасти?
Я кивнул.
Это было логично. Если растения на острове впитывают духовную энергию и становятся сильнее, если человек в этом фоне быстрее прогрессирует, почему бы животным не становиться сильнее?
Возможно, стоило задуматься: если выращенные здесь травы можно использовать в зельях, что, если этот процесс можно направить и на животных? И стоит ли?
Кстати, насчет курицы — если она смогла прорваться на новый ранг, может и у людей вышло?
— Были ли у вас странные ощущения? — спросил я, внимательно глядя на Игната. — Что-то вроде прилива сил, внезапной лёгкости в теле?
Старики переглянулись.
— Вы про повышение ступени говорите, господин?
— Да.
— Нет, не было, — ответил Игнат. — Хотя мы и сидим без дела, и делаем упражнения, как вы показывали.
«Сидим без дела» — это медитация с попыткой наполнить себя энергией. А упражнения я им действительно показал, согласовав это с мастером Линем. Убеждать старого мастера особо не пришлось — я пообещал, что покажу не совсем правильный вариант, и его это устроило.
— Покажи, как вы запомнили упражнения.
Игнат посмотрел на Вана, на других стариков, которые вдруг заулыбались, и с неохотой шагнул вперёд. Встав в приемлемую стойку, он начал медленно выполнять упражнения. Двигался неловко, скованно и старался не смотреть на приятелей, со стороны которых раздался сдавленный смех.
— Ничего смешного, — сказал я веско. Смех тут же стих, но душевному равновесию Игната это не сильно помогло.
— Если бы размалёванные красками лица помогали впитывать духовную энергию, мы бы сидели тут, раскрашенные, и ни у кого бы не возникло желания смеяться, — продолжал я. — В этих упражнениях нет ничего забавного. Просто вы к ним не привыкли. Сейчас вы стесняетесь и пытаетесь скрыть смущение за смехом, а Игнат делает. Пройдет пара месяцев — и он сможет скрутить вас в бараний рог за счет вот этих упражнений. Не знаю, как вам, а мне не кажется, что веселье сейчас стоит слабости в будущем. Так что я бы на вашем месте делал эти упражнения как можно чаще, не обращая внимания на то, как это выглядит.
Я продемонстрировал стойку, выровнял дыхание и медленно показал, как выполняется упражнение. Один за другим старики нехотя следовали моему примеру, на этот раз без улыбок. Без ошибок не выходило ни у кого, но упражнение худо-бедно будет работать и так.
А я двигался и размышлял.
Здесь слишком высокая концентрация духовной энергии. Даже те, кто никогда не практиковал, постепенно укрепляются. Их тела сами по себе начинают становиться крепче, выносливее, быстрее. Если каждый из них продолжит, то за год они точно смогут взять хотя бы одну ступень закалки. А возможно, и больше.
Еще я вспомнил разговоры практиков из школы Небесного гнева. Они говорили, что на вершинах гор концентрация духовной энергии так велика, что за несколько часов можно стать настоящим практиком. Если так, то этот остров может стать чем-то большим, чем просто место для выращивания трав или духовных животных.
Последней точкой моего сегодняшнего путешествия стала сушильня. Часть трав, как и говорил Игнат, уже высушили на печи, на противнях, измельчили в ступках и распределили по горшкам, залив крышки воском. Я сложил горшки в контейнеры, те — в рюкзак, и пошагал к лодке, думая о том, что несу за спиной десятки золотых. А эликсиры, которые можно приготовить из этих порошков, будут стоит еще дороже. Таких урожаев я даже в самых смелых мечтах не ожидал…
Раз в неделю я буду приезжать на остров, привозить новые зелья, инструменты, материалы; проверять посевы и следить за процессом, но еще стоит озаботиться защитой. Сейчас всё держится на том, что место малоизвестное. Но рано или поздно слухи дойдут до ненужных ушей, и кто-нибудь предложит мне «защиту»: «Серые вороны» или другая банда — неважно. Надо быть готовым отстаивать свое. Защита секты, это, конечно, отлично, но те, кто захотят напасть и обчистить остров, могут о ней и не узнать.
Глава 7
Сегодня ближе к вечеру, впервые за долгие недели, сквозь плотные облака пробилось солнце. Мягкий, золотистый свет окрасил мир вокруг в насыщенные цвета. Будто старый художник опрокинул баночки с красками на серое полотно.
Близился конец сезона дождей.
Я шел по извилистым дорожкам секты, чувствуя, как внутри разгорается приятное предвкушение. Сделка обещала быть удачной — час назад я поговорил с Додоневым на тему, нужны ли ему обработанные духовные травы, и услышал, что он готов купить их. Сейчас я тащил к нему в лавку набитый контейнерами рюкзак и надеялся, что торговец окажется на высоте и не станет придираться к качеству и занижать цены.
Я толкнул дверь, и та бесшумно открылась, впуская меня внутрь. В глубине лавки что-то негромко звякнуло, стукнуло, и из-за прилавка поднялся Додонев.
В очередной раз замечаю, что полноватый, с широким улыбчивым лицом, Додонев выглядел скорее как именитый купец, привыкший заседать в залах гильдий или заключать сделки за богато накрытыми столами и тут же скреплять их лучшим вином, чем как скромный торговец в стенах секты. Плавные движения, хорошие манеры, постоянная, но кажущаяся не менее искренней улыбка. Он умеет расположить к себе собеседника, но за этой добродушностью скрывается острый ум и безошибочное чутьё на выгоду. После того, как я продал через него драконью чешую, Додонев стал еще приветливее.
— Ки-итт! — голос торговца прозвучал громко и очень уж тепло. — Ну наконец-то! Принес товар, верно? Сколько? Хотя не важно, сколько бы ты ни принес, я все заберу! Духовные травы нынче на вес золота. Да и оборот их куда проще организовать, чем с зельями — никаких ограничений. А уж если обработаны хорошо — м-м-м!
Он вышел из-за стойки, распахнув руки в дружеском жесте, но обнимать меня не стал. И слава богу — как по мне, он уже переигрывает с дружелюбием.
— Ты молодец, что решил принести мне оптовый товар! — хвалит меня Додонев, пока я выгружаю горшочки. — С кем-нибудь, кто стал бы мне из леса растения таскать, я бы и говорить не стал, но такая аккуратность, подготовка…
Дальше не слушаю, просто киваю и выгружаю товар.
Торг с Додоневым начался с широкой улыбки, щедрых слов.
— Ну-с, Китт, давай посмотрим, что ты принес, — наконец сказал он, наклоняясь над первым горшочком. Его глаза загорелись, когда он увидел содержимое. — Ох-хо-хо! Да ты не просто молодец, ты настоящий мастер своего дела! Да-а, молодчина! Посмотри на этот порошок! Идеально высушен. А аромат! — Он вдохнул полной грудью, театрально закатив глаза. — Чудо, а не товар!
Торговец пытался усыпить мою бдительность, но за фасадом словесных кружев и похвал затаился опытный и жадный стратег.
Додонев расправил плечи, взял горшочек в руки и начал внимательно изучать содержимое, будто пытаясь найти хоть малейший повод для критики. Взял маленькую ложечку, зачерпнул порошок, поднес к глазам. Даже дотянулся до переносной горелки, зажег ее и накалил ложечку. Пара над порошком почти не было.
— Конечно, товар хороший, — продолжил он уже более сдержанным тоном. — Но много дать за него не могу. Сам понимаешь, продать его будет сложновато. Надо и людей знать нужных, и суметь довезти товар до них.
— Небось, в Циншуе и продашь, — предположил я. — К тому же ты сам сказал про идеальный порошок.
Додонев усмехнулся, но не сдавался.
— Ну идеально — это я только про сушку. Вот тут, например… — Он протянул мне ложечку. — Видишь? Цвет немного не тот. Это значит, что растение было собрано раньше, чем следовало. Конечно, это мелочь, но для придирчивого покупателя…
— Для придирчивого покупателя это вообще не проблема, если он разбирается в товаре, — перебил я. — Лист потерял цвет от того, что рос в условиях повышенной влажности. Сейчас сезон дождей. Сейчас ты другого и не соберешь.
Додонев прищурился, будто оценивая мои слова. Снова перечитал названия, которые работники написали на листах и прикрепили к горшкам.
— Хм… Ну хорошо, допустим. Но всё же… Сколько ты хочешь за весь объём?
— Семнадцать золотых.
Цена была немного завышенной. Додонев тут же изобразил на лице благородное негодование. Думаю, он его изобразил бы, даже назови я сумму в десяток золотых.
— Да ты что! Это же грабёж среди бела дня! За такую цену я могу купить целую телегу трав у местных сборщиков!
— Ты за такую цену даже телегу сырья не купишь, — спокойно сказал я. — Нет никого, кроме банд, кто собирает сырье телегами. А перед тобой сейчас товар премиум-класса, который можно продать втридорога.
Додонев хохотнул:
— Ну, давай обойдемся без столь громких слов. «Премиум-класс», ха-ха… Ладно, Китт. Я ценю твоё мастерство, но давай будем честны: даже с таким хорошим качеством мне придётся вложиться в транспортировку и найти покупателя, потому как с травами я еще не связывался. Я готов заплатить девять золотых.
Я фыркнул.
— Многоуважаемый Додонев, ты же знаешь, что это смешно. Если я найму повозку до Вейдаде, то за этот вот объем, проданный через знакомого травника, я получу тринадцать золотых. А если наберу в четыре раза больше духовных трав и обработаю, то могу сразу и пятьдесят получить.
Он посерьезнел.
— Так. То есть, возможно, это не последняя трава, которую ты мне продашь?
— Только если мы сойдемся в цене.
Додонев пригладил усы.
— А я ведь тебе всегда помогал, Китт. Помнишь драконью чешую? Кто тогда выручил тебя? Кто все продал?
— И кто тогда получил свои двадцать процентов комиссионных? — парировал я.
— Хорошо-хорошо! Ты умеешь торговаться, Китт, ох молодец. Ладно… Давай так: я подниму цену на десять процентов от своей изначальной ставки. Это честно. Давай сговоримся на десять золотых, да?
Я покачал головой.
— Тринадцать золотых минимум. Иначе даже обсуждать не будем.
Он нахмурился и начал ходить туда-сюда за стойкой, притворно ворча.
После ещё нескольких раундов словесной дуэли мы наконец сошлись на цене в одиннадцать золотых. Она меня устроила — не идеально, но вполне прилично. Главное — что примерную цену за каждый доверху наполненный горшок мы установили.
Когда всё было решено и оплачено, мужчина тут же принялся задавать вопросы: сколько товара у меня есть, и на сколько расчитывать? Какое качество? Смогу ли я поставлять больше в будущем? Он с легкостью подсчитывал суммы, и я не удивлюсь, если в зависимости от сказанного, он уже мысленно подбирал покупателя или выстраивал цепочку посредников.
— Ну что ж, Китт, приятно иметь дело с профессионалом! Кстати, ты же не видел, что у меня есть нового!
— Да видел…
— Нет, ты посмотри!
Мужчина махнул рукой, показывая ассортимент. Хотя я уже не раз видел выставленные товары, но все же скользнул взглядом по ним: тонкие перьевые ручки, тускло мерцающие магические камни, разложенные по банкам органы духовных зверей… Ага, вот на них-то он и показывал! Раньше там было куда меньше товара. Видать, был новый привоз.
На соседних полках возлежали на бархатных подушечках амулеты стоимостью в десятки золотых и с функциями куда хуже, чем у того, который висит на моей шее. Завернутые в шелк исчерченные рунами непонятные камни…
Я закрыл глаза на пару секунд, понимая, что едва не засмотрелся на новый товар вместо того, чтобы вернуться к обсуждению цены. Не знаю, что так повлияло на меня — харизма Додонева, или какое-то странное свойство его лавки. Если заходишь сюда даже ради разговора, или желая осведомиться о ценах, сложно уйти без покупки. Такая вот странная магия.
— Спасибо, загляну в другой раз.
Теперь — к мастеру Линю.
Я вихрем пронесся до домика, постучал в дверь, и, услышав одобрительное ворчание, зашел.
Мастер сидел за столом, сосредоточенно перебирая какие-то свитки. Я сделал шаг вперед, склонил голову в почтительном поклоне и негромко произнес:
— Мастер Линь, прошу прощения за беспокойство.
Седая голова мастера качнулась, приглашая меня говорить.
— Я хотел обсудить одно дело, касающееся острова, — говорил я четко и быстро. — Благодаря духовным травам, растущим там, появилась возможность выращивать духовных куриц из обычных. Это требует определенных условий, но результат… впечатляет. Курица вымахала втрое от обычной. И я хотел спросить, насколько ценно мясо духовных зверей для секты?
Мастер Линь на секунду задумался.
— Кхм… Мясо духовных животных действительно редко встречается в нашем рационе, и весьма благотворно действует на практиков. Выращивание духовных животных на острове может стать полезным для всей секты.
Я кивнул, соглашаясь, и продолжил:
— В таком случае там можно поставить клетки и завести гораздо больше кур. Но потребуется организовать охрану. Думаю, будет разумно направить туда практика ранга Пробуждения. Также нужно обеспечить регулярную доставку корма и перевезти с сотню-другую железных клеток. Деревянный сарай не выдерживает — одна такая курица насквозь проклевала его стены.
Мастер Линь слегка улыбнулся краешком губ — кажется, его это позабавило.
— Этот вопрос я обсужу с настоятелем, а потом дам тебе ответ.
— Хорошо. Тогда передайте настоятелю, что я согласен на его предложение обучить кого-нибудь технике массажа.
Мастер Линь снова кивнул, на этот раз чуть медленнее, словно обдумывая мои слова. В его взгляде читалось одобрение.
— Хорошо, я передам ему твои слова. Рад, что ты так решил.
Я снова склонил голову.
— Благодарю вас за уделенное время, мастер Линь.
Я отправился в комнату, снял ханьфу и надел одежду обычного горожанина. Теперь — в город. Нужно купить маску и сходить в храм.
Продавать я определенно стану не все добытые травы, из части буду варить эликсиры исцеления и становления практиками, и теперь нужно договориться с настоятельницей, которой я планирую их отдавать. Судя по тому, что новые молитвы Крайслеры оставили без ответа, можно попробовать сбывать через храм еще и зелья.
Я вспомнил идею, которая мелькнула у меня с месяц назад: тайно добавлять зелье в пищу или воду, чтобы лечить людей незаметно. Тогда она показалась мне блестящей, но сейчас я смотрел на неё с высоты здравого смысла и понимал, насколько это глупо. Интрига уровня десятилетнего ребёнка. Сколько людей я смогу охватить таким методом, прежде чем меня вычислят? Сотню? Две? А что дальше? Сколько времени я потрачу на это? Часы, дни, месяцы… и всё ради чего? Никто кроме Крайслеров даже не узнает, что это моя работа.
Но можно взять уже существующую крепкую организованную структуру. Храмы. У них хватает больных, которым можно давать зелье исцеления. У них хватает истово верующих, которых можно сделать практиками.
Храм в Циншуе, например, на пожертвования закупает продукты и содержит едальню для бедных. В Вейдаде раз в неделю варят суп из простых круп и раздают беднякам. Это часть их традиций. Люди привыкли к этому и принимают это как должное. Можно добавлять зелья туда.
Сложнее будет убедить храмы участвовать в этом. У меня, надеюсь, уже есть маленький кредит доверия — если скажу, что это я оставил на пороге свитки с молитвами, будет проще убедить настоятельницу в своих благих намерениях.
Городские ворота остались позади. Я быстро дошел по мощеным улицам до рынка.
Воздух здесь был насыщен тягучими ароматами пряностей, уличной еды, дымом от жаровен, где эту еду готовили, запахом кожи. Торговцы наперебой зазывали покупателей, их голоса сливались в хаотичный гул. Слуги сновали между прилавками, неся корзины с фруктами.
Я, замотав низ лица шарфом и накинув капюшон не слишком нужного сейчас дождевика, двигался сквозь толпу, стараясь не задерживаться. Шагал я к небольшой лавке у самой городской стены. Её товар — маски всех форм и размеров. Ритуальные, маскарадные, вычурные и простые, детские — здесь можно было найти всё.
Мастер сидел прямо у входа, сосредоточенно вырезая узор на деревянной заготовке. Его руки двигались с ловкостью, отточенной годами работы. Когда я остановился у прилавка, он поднял голову. Его взгляд был цепким, изучающим — таким, каким смотрит человек, привыкший угадывать намерения покупателей.
— Вам нужна личина, — сказал он утвердительно, чуть склонив голову набок. Неудивительно, что он угадал — я выглядел как человек, скрывающий свое лицо, и подошел к торговцу масками. Разумеется, личина мне нужна.
— Простая, без излишеств, — глухо пробубнил я.
Он кивнул и потянулся к полке за спиной. Вскоре в его руках оказалась маска: гладкая, из темного дерева, без единого украшения. Глазницы вырезаны ровно, без завитков и символов. Она выглядела настолько простой, что казалась почти безликой, а на полке рядом лежало еще пять таких. Просто великолепно.
Я взял её в руки. Древесина была прохладной на ощупь, но лёгкой. Маска будто бы не весила ничего — идеальная для того, чтобы стать невидимым среди толпы. Еще и шнурки есть, чтобы закрепить ее на лице.
Я протянул мастеру деньги.
Рассчитавшись, я надел маску и мельком взглянул на своё отражение в отполированной медной пластине у прилавка. Черты лица исчезли — остались лишь тёмные глазницы и пустота вместо губ. Непривычно.
— Спасибо, — проговорил я, и не узнал свой глухой голос. Да, то, что нужно.
Я спрятал маску под плащ и немного попетлял по городу. Плащ я по итогу свернул и оставил на крыше домишки в паре кварталов от храма. Там же надел маску, слегка поправив ремешок на затылке, и поспешил к виднеющемуся храму. Простое, даже скромное здание из темного камня. Никакой позолоты, никаких вычурных украшений, только старые стены, источенные временем, и тяжелые двери с потемневшими петлями.
У входа стояли две жрицы. Лица худые, изможденные. Одежды хоть и чистые, но слишком простые, аккуратно и почти незаметно заштопанные в нескольких местах — если бы не опыт носки заштопанных вещей, не заметил бы. Видно, что храм, мягко говоря, не купается в деньгах.
Когда я подошел ближе, они переглянулись и с вопросом посмотрели на мое закрытое лицо.
— Мне нужно поговорить с настоятельницей, — сказал я глухо.
Жрицы переглянулись. Одна прижала к себе потрепанную книгу, другая осторожно тронула пальцами край своей накидки. Но спустя мгновение одна из них коротко кивнула.
— Следуйте за мной.
Мы прошли через зал, где пахло ладаном, свернули в коридор, и воздух вдруг изменился. Тяжелый, пропитанный смесью ладанного дыма и чего-то неприятно-сладковатого, он словно давил на грудь.
Впереди раздался слабый стон, и мы вошли в лазарет.
Помещение было один в один с таким же в Вейдаде: длинным и тесным. Койки стояли в два ряда, так близко друг к другу, что между ними едва можно было пройти. На каждой лежал человек — кто-то неподвижно, с пустым взглядом, кто-то тихо стонал и ворочался. Прежде белые простыни были застиранными до серого цвета, местами покрытыми непонятными пятнами, которые не удалось вывести. Воздух был пропитан запахом пота, мочи, старости, лекарственных трав.
Мимо нас проскользнула молоденькая послушница с книгой в руках. Она остановилась у одного из лежащих — худого мужчины с землистым цветом лица. Он глухо стонал, хватаясь за бок, где под бинтами проступило темное пятно и, судя по виду, готовился отдать душу Ками.
Послушница опустилась на колени рядом с ним, открыла книгу и начала по слогам читать молитву. Голос её был тихим, неуверенным.
Я невольно скользнул взглядом по остальным койкам. На одной из них лежала женщина с перевязанной головой; её лицо было бледным, а дыхание — едва слышным. Рядом с ней стояла жрица в такой же простой одежде, как у тех, что встретили меня у входа. Она аккуратно выжала тряпицу в тазу с мутной водой и промокнула лоб больной. На другой койке кто-то хрипел, время от времени судорожно содрогаясь всем телом. На него не обращали внимания.
Светильники на стенах горели тускло, отбрасывая дрожащие отсветы на стены и потолок. Всё вокруг дышало болезнью и усталостью.
Я замедлил шаг, невольно задержавшись взглядом на одной из коек. Ребёнок — совсем маленький, не старше пяти лет — тихо всхлипывал, прижимая к себе тряпичную куклу.
«Зелья лечения здесь точно пригодились бы,» — подумал я, чувствуя жалость. Эти жрицы делали всё возможное, но их возможности явно были ограничены. Лечебные травы и молитвы могли помочь далеко не всем. Зелья были бы куда эффективнее. Пара бутылочек могла спасти тех, кто сейчас балансировал на грани жизни и смерти.
Я бы мог давать золото храму, чтобы жрицы сами закупали зелья, вот только я не хочу снабжать Крайслеров. Гораздо выгоднее будет делать и приносить зелья самому. Да, это будет опаснее — мне придётся доставлять их сюда, рискуя привлечь ненужное внимание. Но все лучше, чем тратить полтора золотых, чтобы купить бутылек дерьмово сваренного зелья.
Мы свернули в другой коридор, дошли до конца. Моя проводница обернулась ко мне через плечо. Её лицо было бесстрастным.
— Мы почти пришли, — сказала она тихо. — Подождите здесь, я доложу.
Через минуту дверь приоткрылась, и жрица вновь появилась на пороге.
— Настоятельница готова вас принять, — объявила она, жестом приглашая меня войти.
Я кивнул и переступил порог.
Комната оказалась небольшой, но уютной. На стенах висели тканые изображения со священными текстами, на полках стояли аккуратно расставленные книги. В центре комнаты находился массивный стол, покрытый застиранной скатертью. Откуда-то из угла доносился тихий треск свечи, чей теплый свет мягко освещал помещение.
За столом сидела настоятельница. Женщина средних лет с прямой осанкой и спокойным выражением лица. Ее глаза были умными, проницательными — такими, что казалось, они видят тебя насквозь. Когда ее взгляд скользнул по моей маске, она не выказала ни удивления, ни страха.
— Человек в маске, — произнесла она ровным голосом. — Зачем вы здесь?
Я прошел до середины комнаты, коротко поклонился.
— Именно я сочинил и оставил молитвы на пороге вашего храма, — сказал я столь же спокойно.
Ее голова чуть наклонилась вбок.
— Это какая-то шутка? Не понимаю, о чем вы говорите.
Я усмехнулся под маской, хотя знал, что она не сможет этого увидеть.
— Это было ровно три недели назад, и я вам могу процитировать любой текст наизусть. Но я рад, что вы не понимаете, о чем я.
Она ничего не сказала на это, ожидая продолжения.
— Но кроме того, чего якобы никогда не появлялось на вашем крыльце, у меня есть еще кое-что предложить, — продолжил я. Достав из карманов четыре стеклянных пузырька с зельем лечения, я поставил их на стол. — Это — зелья лечения, первая партия, которую я готов передать вашему храму. Кроме того, у меня есть зелья, благодаря которому люди становятся практиками, и я готов предоставить и его.
Ее взгляд задержался на мне чуть дольше. Она словно пыталась прочитать мои мысли или найти скрытые мотивы в моих словах.
— Если допустить, что я его возьму, — сказала она, подбирая слова. — В чем ваш резон?
— В чем резон помогать людям? — пожал я плечами.
— Нет. Почему именно ВЫ хотите помочь людям?
Я замешкался на мгновение, подбирая слова.
— Потому что верю, что человечество может жить лучше, чем сейчас. И потому что наше королевство находится под угрозой. Полчища монстров уже движутся к его границам.
Ее губы тронула легкая улыбка — не то насмешливая, не то просто вежливая.
— Монстры движутся всегда, — заметила она без тени волнения в голосе. — Но все-таки… Каков ваш истинный резон?
Я выдержал паузу и посмотрел ей прямо в глаза.
— А каков ваш? — бросил я в ответ.
Она прищурилась, хотела что-то сказать и осеклась. Затем ее лицо вновь стало непроницаемым.
— Если вдруг я вам поверю и возьму ваш дар, сколько эликсиров вы можете предоставить в следующий раз?
— А сколько вы готовы взять, чтобы Крайслеры ничего не заподозрили?
— Даже если вы будете варить эликсиры ведрами, этого все равно будет мало.
— Действительно? — я криво усмехнулся. — Просто я могу сварить и ведро.
— В городах проживает от пятнадцати тысяч человек, и каждый десятый посещает храмы. Полторы тысячи разных людей приходят на проповеди или заходят попросить о чем-то Ками. Кто-то из них — раз в месяц, кто-то чаще. Кто-то ходит в храм каждый день. Кого-то привозят в наши переполненные лечебницы, где мы вынуждены молитвами и добрым словом пытаться помочь людям, умирающим от того, с чем справится только опытный и сильный целитель. Добавьте к прихожанам еще сотню больных, большинство из которых умирает.
Ее голос оставался ровным, но в нем сквозило что-то большее, чем простая статистика. Она это видела. Слышала стоны. Стирала окровавленное постельное белье.
— Городов, с которыми мы держим связь, по королевству шестнадцать, — продолжила она. — Восемь — это те, чьим настоятельницам я доверяю настолько, что поделилась тем, чего вы не оставляли на крыльце. То есть, даже если вы будете варить эликсиры ведрами, как я и сказала, то мы сможем безопасно распространять их по храмам. Сколько в том ведре порций?
Я быстро прикинул в уме объемы.
— Около пятидесяти. И я могу предоставлять такое ведро раз в неделю.
— То есть, двести порций в месяц.
Настоятельница сцепила пальцы.
— На восемь храмов, каждый из которых посещает полторы тысячи прихожан и сотня больных.
Я уже понимал, к чему она ведет.
— Двести порций на тринадцать тысяч человек, — закончила она. — Мы сможем освоить гораздо большие объемы, юноша.
Я молчал.
Пятьдесят порций в неделю казались мне солидной цифрой. Но теперь это выглядело нелепо. Мир оказался в разы больше, чем мне казалось, а проблема — в тысячи раз сложнее. Но все равно это уже первый серьезный шаг к изменению мира. Шанс действительно изменить что-то.
— Давайте начнем хотя бы с ведра.
Глава 8
Интерлюдия
Теплые лучи согревали землю, реку. Фаэлина устроилась на мягкой теплой траве. Ее пальцы лениво теребили тонкий стебель пырея. После долгих недель дождей наступил первый по-настоящему ясный день, и девушка наслаждалась каждой его минутой.
Вокруг раздавался мерный стрекот кузнечиков, плеск мелких речных волн и редкое пение птиц. Легкий запах речной тины смешивался с запахом нагретой земли и распустившихся цветов. Ветра почти не было, только едва уловимые дуновения нежно шевелили траву и кроны.
Неподалеку, за густыми кустами, ее отец терпеливо сидел у воды, сосредоточенно наблюдая за поплавком удочки. Рыбалка была его давней страстью, и Фаэлина знала, что он мог провести целый день, глядя на водную гладь. С самого детства Фаэлины они раз в пару месяцев неизменно выбирались на берег речки, и даже когда девушка стала практиком, они не оставили этой традиции.
Фаэлина прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте покоя. Было приятно растянуться на траве, наслаждаясь первым погожим деньком за долгое время.
Но вдруг что-то нарушило этот хрупкий баланс. Едва слышный шелест травы под чьими-то ботинками выбился из общего фона и заставил сердце пропустить удар. Девушка замерла, прислушиваясь. Пальцы нащупали лежащий рядом меч.
Воздух неуловимо изменился — в нем появился новый запах, незнакомый и тревожащий. Странная смесь: дорогие духи переплетались с каким-то диким запахом, от которого по коже пробежал холодок.
Фаэлина резко вскочила, поднимаясь над морем пырея. Ее движения были быстрыми, а острый кончик меча замер перед грудью человека, которого она не ожидала и не хотела бы здесь увидеть.
— Какая ты быстрая, — Ян Стап медленно поднял руки в жесте показного миролюбия.
Репутация старика в секте Тьмы была окутана страхом и самыми темными слухами. Неприметный, но очень умный и очень жестокий человек, которому не спешили переходить дорогу даже главари других банд, предпочитая выяснять отношения между собой, но не трогать «воронов».
Ян ухмыльнулся, наслаждаясь ее испугом и слегка задрожавшим мечом. Голос старика прозвучал мягко, почти лениво, но эта обманчивая манера лишь усиливала напряжение:
— Спокойно, девочка. Я тебя не трону. Не люблю лишнего насилия в отношении красивых девушек.
Его слова звучали как издевка. Фаэлина почувствовала, как приятная теплота солнечных лучей сменилась ледяным холодом тревоги. От старика исходил неприятный запах, от которого волосы вставали дыбом, и запах дорогих духов его не скрывал.
Ян сделал шаг назад и заговорщицки подмигнул девушке:
— Пойдем, кое-что покажу.
Фаэлина не двинулась с места, сжимая меч крепче. Ее голос прозвучал твердо:
— Я никуда с вами не пойду.
Старик лишь усмехнулся, его ухмылка стала шире.
— Не глупи, девочка. Разве ты не хочешь посмотреть, что сейчас происходит с твоим отцом? — произнес он с издевкой.
Эти слова ударили сильнее любого оружия. Мир вокруг словно сузился до одной точки. Фаэлина непроизвольно посмотрела в сторону места, где рыбачил ее отец, но не смогла разглядеть его за густыми кустами.
Сердце затрепыхалось пойманной птахой, воздуха в легких вдруг перестало хватать. Девушка попыталась сохранить хладнокровие, но голос выдал её страх:
— Если с ним что-то случилось…
Ян перебил её с ленивым пренебрежением, махнув рукой:
— Ой, брось! Запомни — банальные угрозы, на осуществление которых у тебя все равно не хватит сил — признак слабости.
Последовавший за словами смех был сухим и неприятным, похожим на шорох сухой гальки, которую насыпали в мешочек и мелко потрясли.
Фаэлина почувствовала, как гнев и бессилие захлестнули её с головой. Она сжала рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели, но ощущение оружия в руках не помогло справиться с ощущением беспомощности. А Ян Стап стоял расслабленно, будто не замечая направленного на него оружия.
— Что ты сделал с моим отцом? — резко спросила она, стараясь придать голосу твердости. Но вышло наоборот — голос взвился и задрожал.
— Не лучше ли пойти и посмотреть? — Ян улыбнулся легко и открыто, словно они вели дружеский разговор. — Шагай за мной, девочка. Можешь даже захватить этот бесполезный кусок железа, только не шуми и не пытайся опередить меня, иначе может случиться что-то плохое.
Его смех снова раздался — тихий, сухой и неприятный.
— Если это ловушка… — начала она.
— То ты все равно ничего мне не сделаешь, глупышка.
Ян Стап, небрежно закинув руки за спину, повернулся к ней спиной и медленно направился через густые заросли кустарника. Его шаги были уверенными, он даже не оглянулся — был абсолютно уверен, что девушка последует за ним.
И она пошла.
Не потому, что хотела, а потому что выбора у нее не было. Старый ублюдок парой предложений сбил ее с толку и заставил подчиняться.
Густые ветки хлестали по лицу и рукам, но она едва замечала это. В воздухе стоял тяжелый запах влажной земли и прелых листьев, который мешал ей дышать. Каждый шаг давался тяжело, но она продолжала идти.
Они вышли на небольшую поляну, скрытую за кустами. Здесь, среди высокой травы и опавших листьев, лежали трое мужчин. Их одежда была грязной и рваной, лица скрывались под капюшонами, но руки крепко держали арбалеты. Оружие было направлено сквозь кусты на единственную фигуру у реки — на ее отца.
Рыбак, ничего не подозревая, спокойно сидел на берегу и в очередной раз закидывал удочку. На его лице играла легкая улыбка — он выглядел таким беззаботным, словно находился в другом мире, где не существовало ни Ян Стапа, ни арбалетчиков.
— Не надо…. — замотала головой девушка, понимая, что убить всех троих за мгновение не сможет. Впрочем, она никого не сможет убить — Ян Стап точно выше рангом, чем она, и он не даст атаковать своих людей.
— Отличные ребята, правда? — голос Стапа раздался рядом с ней. Он говорил с гордостью, словно представлял своих лучших учеников. — Пришли с неделю назад в город, не знали, куда податься. А я их взял под крыло, хе-хе, серых воронов. Дал работу, к которой они более привычны.
Фаэлина не могла отвести глаз от арбалетов, направленных на отца. От страха у нее внутри все заледенело, тело перестало слушаться. Она почувствовала, как позорно слабеют колени, словно у маленькой девочки, беспомощной перед лицом угрозы.
— Кстати, — продолжил Ян Стап с ленивой улыбкой, — я слышал, ты убеждала Китта Бронсона, что я плохой человек. Не надо так больше делать. Я не люблю, когда на меня клевещут или мешают моим планам. Мы друг друга поняли?
Он говорил спокойно и неторопливо, смакуя каждое слово. Фаэлина торопливо закивала, только сейчас обнаружив, что по ее щекам катятся слезы.
Ян Стап удовлетворенно качнул головой. Затем старик неожиданно приобнял ее за плечо. Девушка содрогнулась всем телом от этого прикосновения: холодные пальцы старика словно обожгли ее кожу, несмотря на плотную ткань ханьфу.
— А вот как говорить и делать НАДО, я тебе сейчас расскажу… — его голос стал почти ласковым. — Ты даже золото за свою помощь получишь. А Китт… Кто такой для тебя Китт? Парнишка, что променял тебя на другую, не более.
Фаэлина почувствовала, как внутри нее закипает гнев. Но этот гнев был бессильным — она знала, что не сможет ничего сделать Ян Стапу и его людям.
Ветер совершенно не вовремя усилился. Река продолжала течь своим ходом; солнце светило так же ярко, но мир вокруг будто стал враждебным и чужим.
Ян Стап сменил тон на будничный, словно обсуждал какую-то мелочь:
— Слушай внимательно. Говорят, твой друг Китт Бронсон недавно пересекся с одной женщиной в Циншуе, женой практика из секты. Она была у него на массаже… Ну ты знаешь этих избалованных мальчиков. Она всего лишь вела себя с ним не столь обходительно, как он привык. И знаешь что? Этот подонок отволок ее в трущобы! Избил и едва не изнасиловал! Представляешь? Негодяй какой.
Стап покачал головой с притворным сожалением и продолжил:
— Вот прямо час назад это случилось. И его нужно наказать за содеянное. Ведь это выходит за всяческие рамки приличия, ты согласна? Не сомневаюсь, что ты видела произошедшее — ты ведь большая умница и очень наблюдательная девушка.
Фаэлина почувствовала себя так, будто ее ударили по лицу. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у нее в горле.
— От тебя требуется всего лишь подтвердить произошедшее перед судом секты. Это ведь совсем просто! — Ян Стап улыбнулся хищной улыбкой. — Не бойся, твоему другу ничего серьезного не грозит. Пройдет суд, и его решение сделает Китта малость сговорчивее.
Он сделал паузу и добавил уже жестче:
— Ты же понимаешь, что ни при каком раскладе не стоит упоминать меня? Разумеется, если тебе дорог твой старик.
Фаэлина стояла, словно приросла к земле, не в силах отвести взгляд от сцены перед собой. Удилище в руках отца изогнулось, отец принялся выуживать рыбу: водил удилищем и отступал дальше на берег, пока не вытащил на траву большую рыбину.
— Язя поймал, — довольно шепнул Ян Стап, не спеша убирать невыносимо ледяную руку с плеча девушки. — Какой молодец.
***
Я сидел в своей комнате, перебирая травы, которые недавно принес из леса Жулай. Солнечный свет пробивался вз окно, заливая комнату мягким золотистым светом. В голове крутились мысли о новом усиливающем отваре — сердце и кровь Костяного волка все еще были у меня.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Фаэлина. Ее лицо было бледным, а глаза — красными, опухшими. Она тяжело дышала, будто бежала сюда без остановки.
— Фаэлина? — отложил я травы на стол. — Что случилось?
Она ответила не сразу. Девушка кинулась на меня и обняла, будто спасательный круг. Шмыгнула носом.
— Это… это Ян Стап!.. — начала она, но голос сорвался, и девушка всхлипнула. — Он угрожает моему отцу! Черт, этот ублюдок хочет, чтобы я подтвердила его слова в суде, но я знаю эту схему — если пойти на поводу шантажиста, выйти будет еще сложнее! Китт, что делать?!
— Давай спокойнее и по-порядку: что он сделал? — спокойно спросил я, обнимая девушку.
И тогда Фаэлина сорвалась на истерику. Девушка забубнила мне на ухо, быстро, сбивчиво, словно боялась, что не успеет рассказать все до того, как ее захлестнут рыдания. Она рассказала, как Ян Стап привел своих людей к реке, где ее отец занимался рыбалкой. Как он заставил ее смотреть на арбалеты, направленные на беззащитного человека. Как он шантажировал ее, требуя лжесвидетельствовать против меня.
— Он сказал… сказал, что если я не соглашусь, они убьют моего отца! О Ками…
Я обнял девушку крепче:
— Так, никто никого не убьет, поняла? Ты молодец. Ян хотел сыграть на твоих эмоциях, и у него не получилось. Мы сейчас пойдем к мастеру Линю, и практики умнее и сильнее нас придумают, что с этим делать.
Не знаю, поверила ли мне Фаэлина: девушка разрыдалась, прильнув ко мне.
Через несколько минут я уже стоял перед дверью мастера Линя. Постучавшись, я вошел внутрь.
Мастер сидел за низким столом, изучая свиток с какими-то записями.
— Что-то случилось, Китт? — спросил он, отложив свиток в сторону. — Сейчас не самое подходящее время, если ты пришел по поводу прошлых тем.
Я глубоко вдохнул и начал рассказывать все, что узнал от Фаэлины. О шантаже Ян Стапа, о его угрозах ее отцу, об арбалетчиках. Девушка, стоящая рядом, только кивала.
Мастер Линь слушал молча, его лицо постепенно мрачнело. Когда я закончил, старый мастер на мгновение закрыл глаза.
— Вы правильно сделали, рассказав мне это. Было бы гораздо хуже, если бы вы попытались самостоятельно справиться с проблемой — думаю, этот подонок уже просчитал, что девушка все тебе расскажет, и выстроил какие-то планы и на этот счет. Ян Стап — давняя проблема секты, и, похоже, пришло время разобраться с ней окончательно.
Он поднялся на ноги и вышел из домика. Кликнув ближайшего слугу, который нес мешок с крупой на кухню, он приказал:
— Собери десяток адептов, если надо — снимай с постов. Жду их при оружии возле ворот.
Через пару минут к воротам начали подходить люди.
Высокий мужчина с двухметровым мечом-рельсой за спиной.
Широкоплечая женщина с собрания, на котором обсуждали нападение школы Небесного гнева.
Незнакомый мужчина с массивностью скалы.
Один за другим подходили и подходили практики. Каждый выглядел, как умелый боец. Слуга брал не первых попавшихся, он брал лучших.
Таким составом мы дошли до дома Ян Стапа. Его аккуратный домик располагался на окраине города, рядом с городской стеной. Когда мы вошли во двор, он уже ждал нас, сидя в кресле-качалке на крыльце. На его лице играла улыбка — спокойная и уверенная. Похоже, наша делегация его не удивила.
— Мастер Линь! Какая неожиданная честь видеть вас здесь! — произнес он с притворным удивлением. — Вы на чай?
— Ян Стап, — начал мастер Линь холодным тоном. — Из-за ваших действий мы вынуждены проводить вас в секту Тьмы. Будет проще, если вы пройдете с нами добровольно.
Стап приподнял бровь, не вставая с кресла.
— Из-за моих действий? Я не совсем понимаю, о чем идет речь. Будет легче, если вы расскажете, в чем меня обвиняют.
Мастер Линь коротко перечислил все сказанное Фаэлиной. Ян Стап слушал внимательно, но его выражение лица оставалось неизменным. Когда мастер закончил, он рассмеялся — тихо и насмешливо.
— Это какое-то недоразумение! — заявил он. — Да, я был на берегу реки и перекинулся парой слов с этой девушкой. Но я даже не думал, что она настолько мнительная фантазерка, чтобы извратить мои слова до такой степени! Угрожать ее отцу? Да зачем мне это?
Фаэлина шагнула вперед, ее глаза горели гневом.
— Ты лжешь! — закричала она. — Ты угрожал мне! Ты заставил меня смотреть, как моего отца держат под прицелом! Ты сказал…
— Довольно! — перебил ее Ян Стап. — Сами понимаете, девушка явно взволнована и преувеличивает! Я никогда бы не стал…
Мастер Линь поднял руку, призывая к тишине.
— Хватит этих игр, Ян Стап. Мы слишком долго закрывали глаза на твои дела. Думаю, пришло время разобраться с «Серыми воронами» раз и навсегда.
Ян Стап нахмурился.
— Насколько я знаю правила нашей маленькой секты, самое страшное из доступного вам — изгнать меня. Но «разобраться», да еще сразу с какими-то воронами? Что вы имеете в виду, мастер Линь?
— Вам объяснят. Ребята! Сопроводите Ян Стапа в секту, будьте добры.
Практики выступили вперед. Десять человек, от каждого из которых распространилось давление силы.
Но Ян Стап даже с кресла не встал.
— Ли Вэй, — вдруг сказал мужчина.
Это имя ни о чем мне не говорило, но мастера Линя перекосило. А Ян Стап продолжал, не вставая с мерно раскачивающегося кресла. — Чжан Мин. Фэн Лун, Каэль Ринтарис, Сяо Лан…
— Стоп! — взвился голос мастера Линя, который пялился на Ян Стапа, как на призрака. Практики остановились, Ян Стап замолк. Мастер Линь выдохнул. — Мы уходим.
— Что?! — воскликнула Фаэлина.
— Мне нужно посоветоваться с настоятелем, — нехотя сказал мастер Линь. — Уходим.
И они действительно пошли на выход. Практики недоумевающе переглядывались, пожимали плечами, но следовали команде. А я не мог поверить своим глазам: какие-то непонятные фамилии и имена развернули отряд из одиннадцати неслабых практиков? Что здесь происходит?!
— Подожди-ка минуту, Китт, — окликнул меня Ян Стап. — Прошу прощения за такое представление. Я ведь совсем не планировал ничего подобного, не хотел предстать с подобной стороны. Все должно было пройти иначе. Но раз уж мы все-таки встретились в очередной раз, может быть, ты передумаешь, и согласишься на мое предложение без дополнительных стимулов? У тебя талант к зельеварению. Я мог бы сделать тебя почетным зельеваром «Серых воронов». Почет, слава, деньги. Подумай об этом.
— Даже если бы ты был последним человеком в этом мире, я бы никогда не стал работать с тобой!
Улыбка Ян Стапа стала шире.
— Ты не думал, почему я отправил девушку рассказать тебе о нашей встрече на берегу? — полюбопытствовал старик.
Я расхохотался. Он пытается обернуть и это в свою пользу?
— Наверное, ты хотел выделиться перед мастером Линем? — не сдержал я издевки. — Или ты хотел показать секте свою гнилую натуру?
— Я хотел показать, что мне не трудно держать под прицелом родителей учеников секты, — тоном, будто объяснял истину ребенку, сказал старик. — Насколько я знаю, в Вейдаде у тебя…
Он сделал паузу, но меня уже накрывала волна ярости.
— Последние люди, которые угрожали моим родителям, кормят червей, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
Ян Стап слегка приподнял бровь, будто мои слова его действительно позабавили.
— О, я знаю, — протянул он с легкой усмешкой, склонив голову на бок. — Но скажи мне, юноша, что ты сделаешь, если я окажусь быстрее? Если мои люди окажутся хитрее? Ты ведь не можешь быть одновременно здесь и в Вейдаде, верно?
Старик упивался своей властью, своей способностью держать других в страхе.
— Ты думаешь, что можешь запугать меня?
— Запугать тебя? Нет-нет, это слишком грубо. Я бы сказал — направить в верную сторону. У тебя есть талант, мальчик, у тебя масса талантов. Ты мог бы стать — и станешь! — полезным союзником. Но раз пока ты к сотрудничеству не готов, береги себя и все, что тебе дорого. Вернемся к этому разговору позже.
Глава 9
Интерлюдия.
Через двадцать минут после того, как Ян Стап отправил мастера Линя восвояси, в кабинете настоятеля собрали малый совет.
Атмосфера в помещении была не слишком радужной. Не траурное молчание, но и не «час заточки ножей», когда секта спокойно (что толку злиться на мертвецов) решала, как умрут десятки людей.
Грубо говоря, сейчас кабинет напоминал клетку с седым старым тигром. Мастер Линь, выслушавший в качестве угрозы имена детей и родителей адептов секты, проживающих, между прочим, в других городах, сейчас не мог сидеть, не мог стоять — он метался по кабинету, и его аура билась о каменные стены, подобно штормовым волнам.
Настоятель Свен Дэй, развалившись в кресле, следил за ним из-под полуопущенных бровей, как опытный дрессировщик.
— Этот жалкий червь посмел угрожать родственникам наших учеников! Он перечислил имена! — ревел мастер. — ИМЕНА! Он назвал мою правнучку! Он смотрел в мои глаза и издевался, зная, что после такого я буду вынужден вернуться в секту и доложить тебе о подобном, как жалкий посыльный! Как он посмел, как он подумал, что после подобного его оставят в живых?! Я хочу его крови, Свен!
Не сдержавшись, мастер Линь махнул рукой. С ладони сорвалась невероятно сконцентрированная теневая клякса, через мгновение врезалась в задрожавший защитный купол, возникший в сантиметре от стены. Тени нервно зашевелились по углам.
— Никогда меня так не унижали!
Наставник Зуго, Сяо Фэн, Валеон и Сталевар сидели поодаль, смотря куда угодно, но не на Линя. Улыбаться никому не хотелось — лица собравшихся поголовно были мрачны.
— Мастер интриг и теневых схем вступает в прямую конфронтацию с руководством! Что дальше, Свен?! Дальше только захват секты третьей силой! Да нам на головы плевать будут, если мы это так оставим! Предлагаю сейчас же удушить ублюдка! Дай мне выпустить мерзавцу кишки!
— Нам нужно действовать осторожно, — спокойно сказал настоятель.
— Осторожно? — Линь повернулся к нему искаженным от гнева лицом. — Ты предлагаешь мне сидеть сложа руки, пока этот ублюдок угрожает всем, кто связан с нашей сектой? Кто захочет прийти к нам, если узнает, что мы не можем защитить своих?
Сяо Фэн, мечница, решила вмешаться:
— Мастер Линь прав, господин. Мы не можем игнорировать угрозу, но если мы отправим наших людей защищать родственников, это ослабит нас. Возможно, Ян Стап как раз этого и добивается. Мы не знаем, какие цели он преследует.
Наставник Зуго нахмурился:
— Но если мы ничего не сделаем, и люди действительно пострадают, репутация секты рухнет. Кто захочет вступить в ряды тех, кто не способен защитить своих близких?
Мастер Линь громко заговорил, стараясь не переходить на крик:
— Тогда мы отправим… То есть, предлагаю отправить лучших практиков к родственникам наших учеников! Пусть найдут этих наблюдателей, если они есть, и уничтожат их! Даже если их нет — пусть убедятся в этом, а потом — уничтожим ублюдка!
— Через сутки после того, как наши практики будут отправлены в города, мы спеленаем Ян Стапа, — кивнул настоятель. — Если он знает имена, значит, у него есть источник информации внутри нашей секты. Нам нужно выяснить, кто это. Хоть до смерти накачаем зельями, но он станет лояльным ягнёнком и выболтает нам правду. Сталевар! — Свен повернулся к алхимику секты, который стоял в углу комнаты. — Подготовь всё возможное, чтобы этот ублюдок начал петь нам песни о своей преданности. Меня не интересует интоксикация и затраты, только результат.
Сталевар кивнул:
— У меня есть несколько составов, которые сделают из него кого угодно. Хоть ягненка, хоть тиранида.
Сяо Фэн задумчиво произнесла:
— На что он вообще надеялся? Он купил себе сутки этой угрозой, но он не может не понимать, что ею он себя фактически и убил.
— Он назвал имя важного человека из столицы, — хрипло сказал мастер Линь, рухнув в кресло. — Это ничего не значит, я тоже могу назвать имя важного человека, его кто угодно может назвать. Может, думал, что это сработает.
— Такой человек, как Ян Стап, не стал бы рассчитывать на «может, это сработает», — подметил Свен Дэй. — Он бы пошел с вами, если бы не был уверен, что останется в живых, угрожая тебе. Либо ему уже и жизнь не дорога, либо он уверен, что выпутается. Что можно сделать за сутки?
— Сбежать, — хрипло сказала мечница. — Перейти на новую ступень. Вскрыть себе вены.
— Сбежать не выйдет, за ним следит пятерка Сивоглазого, — мотнул головой Свен Дэй. — А переход на новую ступень ему ничего не даст — даже так он останется на ранге пробуждения.
Зуго осмотрел собравшихся, и так как никто больше ничего не добавлял, предположил:
— Все зависит от того, к чему он готовился до этого дня. Если у него достаточно людей, можно убить всех молодых учеников секты. Можно скрыться в заранее подготовленном убежище. Ограбить казну секты — если до этого он подготовил всё для такого удара.
Мастер Линь скрипнул зубами и обвёл всех взглядом:
— Нельзя дать ему сделать что-то без нашего ведома. Надо усилить слежку за Ян Стапом! Нужно отправить еще двух-трех лучших адептов следить за ублюдком круглые сутки, чтобы докладывали о каждом его перемещении! Чтобы, если он захочет покинуть территорию секты или города, рубили ему ноги!
Сяо Фэн пожала широкими плечами:
— Ну, я готова взять себе кого-нибудь в пару. А если он попытается связаться с кем-то?
— Если будет встреча — я хочу знать, с кем она, — сказал уже Свен Дэй, давая большую легитимность указаниям Линя. — Если он захочет посетить почту — рубите ноги. Если из дома, в который он зайдёт, выпорхнет голубь — сбейте птицу. Я хочу знать каждую мелочь, связанную с ним.
Зуго попытался возразить:
— Может быть, лучше сразу бросить его в казематы? Это избавит нас от риска.
Но настоятель покачал головой:
— За ним могут наблюдать, и в случае, если его схватят раньше времени, приказы могут уйти без него. Мы возьмём Ян Стапа только тогда, когда отправленные практики будут иметь хотя бы сутки форы. Выберите и разошлите по городам лучших из лучших: тех, кто домчится до городов раньше почтовых голубей. Практик пошел против секты, теперь заплатит за это сполна.
***
Я шел по улице, обходя остатки луж, поверхность которых шла рябью под утренним ветерком. Ветер бодро трепал ханьфу, гонял по земле мелкие листья. Облака висели клочьями в небе, но были похожи на дырявый дуршлаг — солнце уже легко пробивалось сквозь дыры, обещая тёплый день.
В канавах по краям дороги стояла мутная вода с плавающим мусором — где-то забились стоки. Я подумал, что городу понадобится неделя без дождей, чтобы окончательно избавиться от окружающей сырости.
Я потянул на себя разбухшую от вездесущей влаги дверь почты. Та скрипнула, словно жалуясь на годы службы, но поддалась.
Обстановка внутри не поменялась — разве что на этот раз хозяин почтового отделения не просил меня снять дождевик.
В помещении было просторно, но темновато. Полосы солнечного света пробивались через высокие окна и ложились на пол, но достаточного освещения не давали. Сверху доносилось отдаленное голубиное курлыкание; мужчина на стойкой аккуратно точил писчие перья.
— Доброе утро, — сказал я, подходя ближе.
— Доброе утро, молодой человек, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Китт Бронсон, верно? Вам два письма. Секунду.
Он ловким движением подрезал кончик пера и на минуту скрылся в подсобном помещении, чтобы вернуться с двумя письмами. Я поблагодарил его и сел за стол в углу, чтобы прочитать их.
Первым я открыл письмо от Роя. Бумага была плотной и аккуратно сложенной. Его почерк был неаккуратным и небрежным, будто писали впопыхах между подходом клиентов.
«Привет, Китт.
У меня в лавке все нормально. С Асурой раз в неделю ходим в горы, превращаю его в бойца, и боец добывает себе травы, за которые покупает пилюли.
Однако тебе, скорее всего, интересны совершенно другие темы. Отправляю последние новости о твоей матери. Слухи о том, что её притесняет Пирий, продолжают ходить. Я не могу подтвердить их напрямую — я не видел ее ни разу за пару недель, а сам в дом к Самиру не ходил: знакомы мы так себе, да и ты не просил. Возможно, она переехала к твоему брату из-за каких-то проблем с жильём или из-за давления со стороны твоего деда. Я постараюсь узнать больше.
Пиши о своих успехах в секте. Надеюсь, ты держишься подальше от неприятностей.
Рой».
Запоздалые новости, но ладно. Ответ написал, но указал, что отправлять еще письмо не нужно — думаю, что побываю в Вейдаде раньше, чем письмо доставят сюда.
Почерк мамы был мягким, округлым — таким же, как я помнил с детства. Она всегда писала так, будто старалась обнять словами.
«Мой дорогой Китт. Как ты там? Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я счастлива читать о твоих успехах и очень горжусь тобой! Ты всегда был целеустремлённым мальчиком.
Рада, что у тебя появилась девушка. Это замечательно! Передавай ей привет от меня, и конечно же мы можем обмениваться письмами.
У меня всё хорошо. Не волнуйся за меня. Я благодарна за деньги, которые ты отправил в прошлый раз — они мне очень помогли, а сейчас у меня всего хватает, так что больше высылать не нужно.
Береги себя.
С любовью, мама».
Я почувствовал тёплую волну внутри от её слов. Однако она снова ничего не упомянула о переезде или проблемах с Пирием. Мама старалась казаться сильной и самостоятельной, даже когда ей было трудно, и эта ее черта не всегда мне нравилась.
Убрав письма в карман, я задумался над ответом, и решил, что матери писать не буду. При встрече выясню все детали этих странных жилищных игр.
Я возвращался обратно в секту, обходя лужи.
Письма, которые я получил на почте, оставили неприятный осадок. Полагаю, дело в Пирии, и нужно что-то делать со стариком по приезду в родной город. Родственником его не считал ни я, ни Китт, так что разобраться с ним стоит — это единственный вариант отвадить исходящего на говно старикана. Вдобавок решу личную проблему — старик знает о табличке Апелиуса, и наверняка при встрече попытается шантажировать меня этой информацией. Чудо, что он за все эти годы не попытался продать информацию о ней Крайслерам или любым другим Домам. Наверное, только из-за желания обладать ею лично. А вот что пришло ему в голову, когда он узнал, что я убил двух практиков ранга пробуждения (пусть и изрядно ослабленных), я не знаю.
Я шагал к воротам секты, погружённый в свои мысли, и все эти мысли крутились в голове, как водоворот, затягивая меня всё глубже. Ветер гонял волны по траве, стрекотали ожившие цикады. Было тихо и спокойно, но когда я дошел до ворот секты, все поменялось.
Я пересекся с приятелями. Жулай, Апелий, Лисса и Сеона сбились в группу: взмыленные, с раскрасневшимися от бега лицами, со сбившимся дыханием.
— Где ты был?! — сходу взвинченно закричал Жулай.
— Китт! — Апелий замахал руками. — В лес полчаса назад пошли практики! Вооружённый отряд в полтора десятка человек, все взрослые!
— Что? — я моргнул, пытаясь понять, что такого страшного в вооруженных практиках.
А потом понял.
— Они не могли направиться в лес за травами! — затараторила Лисса. Глаза девушки блестели от слёз. — Такая бригада идет только к цели! Наверняка к особняку!
Сердце заколотилось в разы быстрее. Драконица. Мы столько времени провели, отпаивая и откармливая её, заботясь о ней, и теперь…
— Мне нужна минута, — быстро сказал я. — Пока бегите к лесу, я возьму аптечку.
Не теряя ни секунды, я вихрем бросился в свою комнату. В спину мне кричали, что нужно скорее бежать по теневой тропе, но я не думал, что минута сейчас что-то изменит. За минуту дракона не спрячешь.
Руки сами собой схватили рюкзак с собранной аптечкой. Затем я рванул в оружейную (долбаные правила долбаного хранения оружия!) и захватил свое артефактное копьё.
Ребят я нагнал у самого леса. Остановился за несколько секунд, мы схватились за руки, и я потянул четверку за собой.
Мы мчались по черной дороге, не разговаривая… каждый был напряжен и варился в собственных страхах.
И небезосновательных.
Чем ближе мы подходили к особняку дракона, тем громче становились звуки битвы. Сначала это был едва слышный гул — вибрация воздуха от мощных техник. Затем к нему добавились трубные звуки и рычание. Даже теневая дорога под ногами дрожала от каждого удара и вспышек духовной энергии.
— Она сражается… — прошептала Сеона с дрожью в голосе.
Я молчал.
Не знаю, как мыслили ребята, а вот я знал, что если драконица сражается против целого отряда в полтора десятка практиков, шансов у неё нет. И у нас нет — по сравнению с сыгранным отрядом мы сопляки, которых размотает одной случайной техникой высокорангового практика.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
