Страна Огней: Своя Правда
Глава 11
Оглушительный, раскатистый взрыв, прогремевший на первом этаже, заставил Махмуда резко вздрогнуть и мгновенно проснуться. Сердце бешено заколотилось о рёбра. Смертельный яд скорпиона за эти долгие дни наконец исчерпал свои свойства — Махмуд восстановился, но тело его по-прежнему оставалось изнурённым и слабым. О целой адской неделе в бреду и мучительной борьбе за жизнь сейчас напоминал лишь небольшой, воспалённый шрам от ядовитого жала на коже.
Превозмогая головокружение, он тяжело встал, но с трудом удержался на ватных ногах. Его сильно качнуло, и Махмуду пришлось прижаться спиной к шершавой стене, чтобы не рухнуть обратно. Автомат на рефлексе сразу лёг в руки — он направил ствол прямо в сторону дверного проёма, напряжённо ожидая появления незваных гостей, но так никто и не явился.
Тяжело переведя дыхание и убедившись, что прямой угрозы нет, Махмуд начал проводить примитивную физиотерапию: он принялся усердно растирать ладонями затёкшие, окаменевшие мышцы, принудительно разминать хрустящие суставы и заставлять себя делать глубокие, мерные вдохи, чтобы расправить слипшиеся лёгкие после недели тяжёлых хрипов.
Чтобы хоть немного восстановить силы, он достал из запасов жестяную банку консервов, на выцветшей этикетке которой значилось: «Узбекский плов». Вскрыв крышку ножом, Махмуд закинул в рот пару ложек жирного риса с тёмным — то ли от времени, то ли по такому хитрому рецепту — мясом. Но истощённый ядом желудок тут же взбунтовался: внутри стало нестерпимо муторно, и через секунду его вовсе вывернуло наружу.
Махмуд хмуро сплюнул, вытер рот грязным рукавом камуфляжа и тяжело выдохнул. Организм срочно требовал хоть какой-то подпитки. Порывшись в вещмешке, он нащупал десяток бумажных пакетиков с сахаром, которые каким-то чудесным образом там оказались — скорее всего, это Эмин в спешке накидал в рюкзак всё, что попалось под руку. Высыпав весь сахар во флягу, Махмуд энергично встряхнул её, тщательно разбавляя воду, и сделал три маленьких, осторожных глотка сладкой жидкости. Стало чуть легче.
Быстро собрав свои вещи и бросив последний, полный злости взгляд на засохшего скорпиона в углу, Махмуд презрительно сплюнул на землю и направился к выходу. Пора было искать Эльдара — из-за этой проклятой твари он и так уже потерял слишком много драгоценного времени.
Он ступал предельно аккуратно, пригнувшись и цепко осматривая каждый угол. Дойдя до прохода, где неделю назад перед тем, как свалиться в лихорадке, он лично ставил растяжку, Махмуд замер. Едкий дым от взрыва уже почти рассеялся, а прямо на полу, в луже крови, лежала изуродованная туша какого-то неизвестного ему животного, которого намертво срезало осколками.
«Сожрать меня хотел или просто спрятаться лез?» — хмуро подумал Махмуд, оглядывая мёртвого зверя. Не задерживаясь, он аккуратно перешагнул через тушу и вышел наружу. Яркое дневное солнце мгновенно и беспощадно ударило по отвыкшим от света глазам, заставив его болезненно зажмуриться — под веками тут же побежали яркие разноцветные зайчики.
Растерев глаза костяшками пальцев и прогоняя мельтешащих перед взглядом разноцветных зайчиков, Махмуд только начал привыкать к яркому дневному свету, как вдруг получил сильный, хлесткий тычок прямо в спину. Удар заставил его резко наклониться вперед и рухнуть на землю; падая, он инстинктивно выставил руку вперед, с мясом расцарапав ладонь о жесткий гравий и острые камни.
Молниеносно перевернувшись на спину, Махмуд вскинул автомат и направил ствол в сторону предполагаемой угрозы — но позади была лишь мертвая, звенящая пустота. Никого.
С трудом поднявшись на ноги и поморщившись, он принялся разминать саднящую, окровавленную ладонь. И в ту же секунду он снова получил мощный толчок в спину, который с силой повалил его наземь. Перекатившись, Махмуд снова навел оружие назад — и снова перед ним не было ни души. Невидимый противник играл с ним, словно кошка с полуживой мышью.
Понимая, что ослабленное лихорадкой тело работает на пределе, Махмуд тяжело встал, резким движением сбросил с плеч мешающий вещмешок и встал в стойку, держа автомат наготове и лихорадочно водя стволом в разные стороны, прислушиваясь к каждому шороху.
Боковым зрением он едва успел уловить стремительное, смазанное движение сверху — прямо с крыши барака на него с глухим рычанием прыгнуло жуткое нечто. Махмуд успел выставить автомат поперек груди, и тварь мертвой хваткой зажала стальную коробку в своей пасти.
Огромный вес существа с ходу повалил обессиленного бойца на землю. Челюсти мутанта сомкнулись с такой чудовищной, нечеловеческой силой, что металл затрещал, и верный автомат с глухим хрустом разломился ровно надвое.
Не давая Махмуду опомниться, существо тут же рванулось вперед, пытаясь впиться кривыми зубами ему прямо в незащищенную шею. Началась отчаянная, звериная борьба за жизнь. Каждую молниеносную атаку Махмуд из последних сил парировал, резко убирая голову в сторону, и жуткие, клацающие челюсти твари раз за разом с глухим стуком впивались в сухую землю у самого его уха. Собрав остатки сил, Махмуд поддел мутанта ногой в жесткий, мускулистый торс, с трудом оттесняя тяжелую тушу от себя, но силы стремительно покидали его изможденный организм.
Вслепую нащупав рукоять ножа, спрятанного в голенище ботинка, Махмуд выхватил клинок и начал наносить беспорядочные, хаотичные удары по телу твари — в бок, в шею, в голову, куда придется. Густая, темная и горячая кровь фонтаном брызнула наружу, заливая лицо, глаза и весь камуфляж Махмуда. Через несколько мучительных секунд судорог тяжелое тело существа наконец обмякло, а затем и вовсе затихло, испустив дух.
Но Махмуд в состоянии аффекта продолжал остервенело наносить удары мертвой туше, пока мышцы его руки окончательно не забились от судороги. Тяжело хрипя, он с трудом скинул с себя тяжелую, окровавленную тушу, пулей подскочил на ноги и замер в боевой стойке, выставляя вперед дрожащую руку с ножом, а второй судорожно вытирая залитое кровью лицо и сплевывая соленую бурую жидкость, попавшую в рот.
Убедившись, что вокруг больше никого нет, Махмуд немного успокоился, опустил нож и перевел сбившееся дыхание. Он сделал пару шагов и подошел к своим вещам. Увидев, что его единственный автомат безнадежно сломан пополам, Махмуд замер. Он медленно поднял залитое кровью лицо к равнодушному, слепящему небу и, больше не в силах сдерживать накипевшее отчаяние, во весь голос, надрывно начал кричать в пустоту:
— За что?! За что ты меня так ненавидишь?! Почему ты все время испытываешь меня?! Каждая гребаная тварь в этом мире хочет убить меня! Что я сделал?! Я просто хочу жить!
Выплеснув все накопившиеся эмоции и этот последний, рвущий душу крик, Махмуд тяжело опустил голову и перевел дыхание. Подойдя ближе, он внимательно осмотрел поверженное существо. Зрелище было омерзительным: его уродливая морда была совершенно лишена глаз, из пасти торчали огромные, желтые зубы, как у гигантского грызуна, сама вытянутая голова отдаленно напоминала крота, а вот уродливое, жилистое тело он даже не смог сравнить ни с одним известным ему животным из прошлой жизни.
Сплюнув в сторону, Махмуд подхватил с земли свой вещмешок, закинул его на плечо и быстрым шагом ринулся вперед по дороге, искренне удивляясь тому, как эти жуткие твари вообще не сожрали его заживо, пока он целую неделю беспомощно лежал в лихорадке в своем укрытии.
Мадина сладко проснулась и потянулась в тёплой постели, ещё не до конца отпустив ночные воспоминания. Не открывая глаз, она машинально пошарила ладонью по простыне рядом с собой, проверяя, тут ли он. Но место уже давно остыло — Эльдара в комнате не было. Быстро одевшись и поправив волосы, она вышла из прохлады дома в залитый ярким светом двор.
Картина, открывшаяся её глазам, заставила её невольно улыбнуться. Эльдар и Эльшад стояли плечом к плечу возле мангала, над которым вился лёгкий дымок, и сосредоточенно что-то готовили. Мадина подошла к ним поближе и приветливо пожелала:
— Доброе утро!
Однако Эльшад тут же со всей детской серьёзностью осек её:
— Добрый обед! — важно поправил он сестру и принялся упрямо тыкать указательным пальцем высоко вверх, на стоящее в зените солнце.
— Салам, — негромко, с лёгкой хрипотцой проговорил Эльдар, слегка смущённо пряча взгляд после прошлой ночи. Не задерживая глаз на Мадине, он тут же повернулся обратно к Эльшаду и с неподдельным интересом спросил: — Ну и что там было дальше?
Эльшад мгновенно воодушевился и с упоением продолжил пересказывать какой-то старый довоенный фильм — слово в слово, воспроизводя все диалоги, интонации актёров и мельчайшие поворотные моменты.
— А-а, я этот фильм уже видела, — мягко улыбнулась Мадина, глядя на увлечённого брата, а затем пояснила Эльдару: — Эльшад у нас такой: если он хоть раз что-то увидит или услышит, то запомнит это всё до самой последней точки. Ладно, пойду накрою на стол.
Эльдар молча, внимательно слушал пулемётный пересказ Эльшада, периодически кивая и неторопливо помешивая деревянной ложкой какое-то варево в глубокой чугунной сковороде. Когда содержимое наконец дошло до кондиции, он снял сковороду с огня и произнёс:
— Всё, еда готова. Потом расскажешь, чем там дело кончилось, пойдём кушать.
Они вместе направились к беседке. Эльдар разложил по тарелкам свою нехитрую стряпню — надо признать, по виду это варево больше напоминало какие-то отходы, чем нормальную еду, но в условиях разрушенного мира выбирать не приходилось.
Едва получив свою порцию, Эльшад молча подхватил тарелку обеими руками и, переваливаясь в своих левых ботинках, бодро зашагал прочь, в сторону дома.
— Эй, ты куда? — окликнул его удивлённый Эльдар, провожая взглядом.
Мадина мягко взяла Эльдара за руку, останавливая его, и тихо объяснила:
— Не зови его, пусть идёт. Он всегда ест один. И лучше его в это время вообще не трогать, чтобы избежать его долгого нытья и бесконтрольного словесного поноса.
Эльдар понимающе кивнул. Накрыв тарелкой немного еды и для прибежавшего на запах щенка дива, он подождал, пока маленький мутант с жадностью уткнётся в миску, после чего тяжело опустился на стул, и они с Мадиной наконец приступили к скромной, но такой мирной трапезе.
Мадина уже давно опустошила свою тарелку, аккуратно положив ложку, в то время как у Эльдара в посуде оставалась ещё добрая половина порции. Девушка с лёгкой усмешкой посмотрела на него и поддела:
— Что, самому не нравится собственная стряпня?
— Нет, дело не в этом, — глухо ответил Эльдар с набитым ртом, тщательно пережёвывая еду. Проглотив, он пояснил: — Я просто всегда ем очень медленно. Минимум двадцать минут выделяю на каждый приём пищи, старая привычка. Раньше, в прошлой жизни, это считалось нормальным и полезным, но сейчас такая привычка... — он снова неторопливо зачерпнул ложку варева, — чуть не стоила мне жизни пару раз. Никак не могу отвыкнуть.
Мадина весело фыркнула, махнув на него рукой, и они оба тепло улыбнулись друг другу — в этой улыбке было столько простого человеческого покоя, которого им обоим так не хватало все эти страшные годы.
Когда Эльдар наконец доел, Мадина поднялась и принялась собирать со стола пустые тарелки. Но Эльдар мягко, но настойчиво перехватил её за руку, останавливая:
— Подожди с посудой. Присядь, пожалуйста, на минуту.
Мадина послушно опустилась на деревянный стул, с готовностью подвинула его вплотную к Эльдару и, слегка прикрыв глаза, подалась лицом вперёд, направляя губы к нему в трепетном ожидании поцелуя. Эльдар уже наклонился было навстречу, но боковым зрением заметил у края беседки маленького дива. Мутант сидел на задних лапах и с огромным, неподдельным любопытством пялился прямо на своего хозяина. Эльдар усмехнулся уголком губ и тихо произнёс:
— Кажется, мы тут кое-кого сильно смущаем.
Мадина открыла глаза, проследила за его взглядом, смущённо рассмеялась и легонько толкнула его кулачком в плечо:
— Да ну тебя, дяли!
— Да подожди ты, — уже серьёзнее сказал Эльдар, мягко удерживая её ладонь. — Я вот что хотел у тебя спросить, всё утро из головы не идёт. Я ведь совсем не помню твоего брата. Честно говоря, я даже не знал, что у дяди, — он тактично кивнул, намекая на покойного отца Мадины, — вообще был сын.
Улыбка мгновенно сошла с лица Мадины. В её глазах снова проступила та самая старая, непроходящая боль. Тяжело вздохнув и устало протерев ладонями лицо, она тихо начала свой рассказ:
— Он старше тебя намного. Ещё в шесть лет его, как настоящего вундеркинда, направили учиться в школу-интернат для одарённых детей. Он окончил её с золотой медалью, а сразу после ему дали государственный грант на обучение в престижном университете в Германии, на химическом факультете. После окончания он вернулся в Баку, работал в БГУ, а со временем дошёл там до должности декана.
Мадина на секунду замолчала, сглатывая ком в горле, и глухо продолжила:
— Но потом случилась беда. На одном из университетских корпоративов — по разным рассказам, то ли его там до смерти чем-то напугали, то ли кто-то из завистников в шутку накачал его какой-то страшной синтетической дрянью — его психика просто не выдержала. После той ночи он стал вот таким. Преподавать дальше он, конечно, уже не смог, его сразу уволили. Родители пристроили его на длительное лечение в закрытую клинику. Незадолго до самой катастрофы они забрали его оттуда и привезли домой на выходные. А дальше ты и сам знаешь, что случилось с нашим миром.
Эльдар замер, а затем медленно схватился за голову двумя руками, с трудом переваривая услышанное. В голове не укладывалось: этот несчастный, битый жизнью человек в лохмотьях и двух левых ботинках был блестящим учёным, отличником и деканом химии, и вот так, в одночасье, из-за чьей-то подлой, глупой человеческой шалости его разум навсегда заперли в теле шестилетнего ребёнка.
— Но я его всё равно совсем не помню, — хмуро сказал Эльдар, отнимая руки от лица. — В мирное время, когда мы жили по соседству, я его ни разу здесь не видел.
— А он тут и не бывал почти, — с горькой печалью в голосе проговорила Мадина, опуская взгляд на стол. — Он был сильно обижен на родителей за интернат, поэтому принципиально не приезжал. Точнее, изредка, периодически всё-таки заглядывал, но в те редкие дни тебя самого здесь не было. Вот вы и разминулись.
Их тихий, доверительный разговор внезапно прервал появившийся на пороге беседки Эльшад. Он стоял, крепко сжимая в обеих руках пустую тарелку, и с требовательной детской серьёзностью заявил:
— Я не наелся. Добавки!
Эльдар незлобно усмехнулся, потянулся к остывающей сковороде и открыл тяжёлую крышку — внутри как раз оставалось ещё немного тушёной стряпни. Он щедро выложил остатки в тарелку Эльшада и, глядя на его спутанные, забитые пылью волосы и грязные лохмотья, буднично произнёс:
— На, держи. Доедай, а потом я тебя нормально постригу, искупаю и переодену в чистое.
Эти простые, сказанные с добрым намерением слова сработали для Эльшада как мощнейший психологический триггер. Его лицо в одно мгновение исказилось от дикого, первобытного ужаса. Не раздумывая ни секунды, он со всей силы швырнул полную тарелку прямо на пола, с оглушительным звоном разбивая её вдребезги. Щенок дива, до смерти перепуганный резким грохотом и воплем, мгновенно вжал уши и в панике заполз глубоко под стол.
А Эльшад, зажимая голову руками и пятясь назад, начал истошно, захлёбываясь слезами, кричать на весь двор:
— Нельзя! Нельзя мыться! Нельзя волосы трогать! Нельзя, нельзя, нельзя! Моя одежда! Моя! Моя!
Мадина среагировала мгновенно. Она вскочила со стула, крепко, но бережно схватила бьющегося в истерике брата под руку и быстро повела его прочь в сторону дома, тихо что-то приговаривая на ходу, чтобы сбить накал. Они скрылись за дверью, оставив Эльдара и замершего под столом щенка в полном недоумении и лёгком шоке.
Эльдар тяжело выдохнул, покачал головой и без лишних слов принялся за уборку. Опустившись на корточки, он тщательно собрал все крупные осколки битой посуды, а затем с особой осторожностью вычистил с пола рассыпавшиеся остатки еды и смел мельчайшую стеклянную пыль — нужно было убрать всё подчистую, чтобы вылезший из укрытия щенок случайно не съел крошки и не подавился незаметным острым осколком.
Через несколько минут во двор снова вышла Мадина. Она выглядела слегка уставшей, но уже спокойной.
— Успокоился, — тихо сказала она, подходя к беседке. — Я уложила его спать, он быстро вырубился после такого всплеска.
— Извини... — виновато проговорил Эльдар, поднимаясь с корточек с совком в руках. — Я не знал, что он так отреагирует. Хотел как лучше.
— Да ничего страшного, не бери в голову, — мягко махнула рукой Мадина. — Он мне точно такой же концерт выкатывал, когда я сама впервые попыталась его переодеть и помыть. Это его броня, он так защищается от всего мира. Давай лучше помогу тебе здесь прибраться.
Она взяла тряпку и принялась вместе с ним убирать со стола оставшуюся грязную посуду. Несколько минут они работали молча, но было видно, что Эльдара гложет какая-то тяжёлая мысль. Наконец он не выдержал и негромко начал:
— У меня со вчерашней ночи из головы не выходят люди из твоей общины. Те, которых на фабрике поели дивы. Может, нам всё-таки вернуться туда и проверить? Вдруг там кто-то выжил и им сейчас нужна какая-нибудь помощь?
Мадина на секунду замерла с тарелками в руках, посмотрела на него серьёзным, удивительно трезвым взглядом и твёрдо ответила:
— Не стоит, Эльдар. Даже не думай об этом. Да, большая часть из них не злые люди, все просто хотели жить и выживали в этом аду как умели. Но главари — скажем так мягко — вполне заслужили всё то, что с ними там произошло. Нам с братом просто некуда было податься в этих пустошах, поэтому и приходилось оставаться там и терпеть. Так что выбрось их из головы. Они сами выбрали свой путь.
Эльдар просто молча пожал плечами, не став спорить с Мадиной. Закончив с уборкой в беседке и убедившись, что на полу не осталось ни единого осколка, он повернулся к девушке и негромко проговорил:
— Мне нужно пойти навести порядок на могилах родителей. А ты пока займись чем-нибудь в доме, отдохни. Если хочешь, можешь старые альбомы с фотографиями на полке посмотреть.
Мадина по его тону сразу поняла, что в это личное пространство сейчас не стоит напрашиваться с помощью, поэтому лишь понимающе кивнула и покорно пошла в дом.
Эльдар же направился к семейному захоронению. Взяв кусок грубой наждачной бумаги, он принялся методично, со скрипом шкурить металлические оградки, счищая въевшуюся ржавчину. Верный щенок дива тихо сидел неподалёку и с любопытством наблюдал за его работой. Пока руки были заняты делом, Эльдар вполголоса разговаривал с родителями. Он рассказывал им обо всём пережитом за последние дни, о том, что наконец привёл в их опустевший дом настоящую невесту, и с тихой грустью представлял, как бы они сейчас радовались этому событию.
Этот тихий монолог длился долго. Незаметно солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в густые сумерки. Эльдар разогнулся, сладко потянулся, громко хрустнув затёкшей спиной, попрощался с родителями, заверив их, что обязательно придёт завтра, и направился в дом.
Проходя по тёмному коридору мимо комнаты Эльшада, Эльдар заглянул в приоткрытую дверь и невольно усмехнулся. Бывший декан лежал на кровати и сосредоточенно считал свои пальцы — сначала в одном порядке, потом в обратном. Но едва Эльшад заметил, что Эльдар за ним наблюдает, его лицо тут же надулось: он демонстративно повернулся на бок лицом к стене и крепко обнял одеяло, всем своим видом показывая, как сильно он всё ещё обижен за предложение постричься.
Зайдя в свою комнату, Эльдар увидел Мадину — она сидела на кровати и увлечённо листала его старый армейский дембельский альбом. Увидев вошедшего, она тут же подняла на него смеющиеся глаза и подколола, тыкая пальцем в снимок:
— А тебе, оказывается, очень идут усы!
Эльдар смущённо хмыкнул, почесав затылок:
— Да у нас все дембеля тогда усы отпускали, мода такая была. Да и как всегда говорила моя бабушка: «Настоящего мужчину украшают две вещи — усы и пузо».
Мадина расхохоталась во весь голос, глядя на его поджарую, спортивную фигуру:
— Ну, усы ты кое-как отрастил, а вот пузо — явно не смог!
Они оба от души посмеялись, и Эльдар присел рядом с ней на кровать. Вместе они принялись перелистывать пожелтевшие страницы с фотографиями. Эльдар с теплотой в голосе рассказывал ей о своей срочной службе и товарищах: вспоминал, как однажды они с другом умудрились незаметно вынести со склада столовой целых двадцать три палки колбасы; травил байки про суровые армейские традиции и со смехом описывал, как однажды командир части спалил их за ночной пьянкой и заставил потом всю роту бегать кругами в тяжёлых резиновых костюмах ОЗК до тех пор, пока весь алкоголь не выветрился с потом.
Мадина слушала его с огромным удовольствием, ловя каждое слово. В этот тихий, уютный миг они оба напрочь забыли о том, что привычный мир за стенами этого дома давно рухнул в бездну. Она то и дело просила рассказать ещё что-нибудь из прошлой жизни, и этот душевный разговор незаметно растянулся на несколько часов.
Мадина уже давно уснула, но увлёкшийся воспоминаниями Эльдар всё ещё тихо продолжал свой рассказ. Лишь когда он заметил, что девушка мирно сопит, положив голову ему на колени, он замолчал, бережно переложил её на мягкую подушку и заботливо укрыл тёплым одеялом. Взглянув на светящийся циферблат наручных часов, он увидел, что стрелки показывают час ночи. Эльдар тихо лёг рядом и закрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон, как назло, так и не шёл.
Мысли хаотично бросались от одной темы к другой. На секунду он тяжело задумался о своих старых друзьях — вспомнил Афсану, подумал о Махмуде и остальных ребятах, гадая, как там они поживают в этом безумном мире.
Но его мрачные раздумья внезапно прервал настойчивый, робкий стук в дверь комнаты. Эльдар глянул на часы — стрелки показывали ровно три часа ночи.
— Мадина... Мадина... — тихо, жалобно позвал из-за двери голос Эльшада.
Чтобы не будить уставшую девушку, Эльдар бесшумно встал, накинул одежду и вышел в коридор к Эльшаду.
— Что случилось? Почему не спишь? — шёпотом спросил он.
— Отведи меня в туалет, — заныл Эльшад, смешно переминаясь с ноги на ногу и держась за живот. — Я больше не могу терпеть! Отведи, отведи, мне страшно одному!
— Ну что же ты сразу не пришёл? — вздохнул Эльдар. — Зачем так долго терпеть? Пойдём.
Они направились к выходу и вышли на улицу. Ночное небо над пустошами было кристально чистым — его щедро украшали россыпи ярких звёзд и бледный диск луны. Следом за ними из дома пулей выскочил щенок дива — видимо, мелкий мутант тоже всю ночь терпел и ждал, пока откроют дверь.
Эльдар довёл Эльшада до уличной уборной, но тот вдруг заартачился на пороге:
— Отойди и отвернись! — строго приказал он.
— Ладно, ладно, — миролюбиво ответил Эльдар, разводя руками, и отступил на пару шагов.
— Ещё дальше! — упрямо потребовал Эльшад.
Эльдар не стал спорить и ушёл обратно к самому крыльцу дома, где у двери уже сидел сделавший свои дела щенок. Эльдар присел на ступеньку рядом с мутантом и тихо усмехнулся:
— Ну что, сделал дела? — обратился он к щенку. Взяв тёплого, пушистого зверька на руки, Эльдар задумчиво продолжил свой тихий монолог: — Вот подрастёшь скоро, найдёшь себе в пустошах какую-нибудь суку, заведёшь целую стаю маленьких монстров и уйдёшь от меня, оставив одного... А может, и вовсе вырастешь и сожрёшь нас всех тут, а?
Вместо ответа щенок вдруг потянулся и шершавым языком смачно лизнул Эльдара прямо в подбородок.
— Фу! — скривился Эльдар, вытирая лицо. — Гадость какая, не делай так больше!
Маленький див не обиделся. Он вытянул морду к звёздному небу и тихо, протяжно завыл. Эльдар улыбнулся, подхватил эту игру и негромко завыл в ответ. Их странный ночной дуэт мирно звучал над спящим двором, пока идиллию не прервал резкий, металлический скрежет входных ворот.
Эльдар мгновенно напрягся, ссадил щенка и вскочил. На пороге двора в лунном свете стоял тёмный человеческий силуэт, который медленно, прихрамывая, двигался вглубь участка.
— Стой! — грозно крикнул Эльдар. — Ещё шаг, и я стреляю!
— Эльдар, это ты?! — крикнул в ответ знакомый голос. Человек щёлкнул кнопкой фонарика и направил тусклый луч снизу вверх, освещая собственное лицо.
На пороге двора стоял Махмуд.
Эльдар не поверил своим глазам. После всех недавних приступов он был на сто процентов уверен, что его воспалённое воображение снова играет с ним злую шутку, подсовывая очередной призрак из прошлого.
— Подойди ближе! — нервно крикнул Эльдар.
Махмуд сделал несколько шагов вперёд. Луч фонаря выхватил его измождённое лицо и камуфляж, насквозь пропитанные застывшей, тёмной кровью убитого днём мутанта. Увидев это жуткое, окровавленное зрелище, Эльдар сорвался на крик от ужаса, вслепую схватил с земли увесистый булыжник и со всей силы швырнул его прямо в Махмуда, пытаясь прогнать кошмарное видение.
Камень с глухим стуком угодил точно в руку. Махмуд схватился за ушибленное плечо, согнулся и громко заорал от острой боли:
— Ай, сука! Чёртов псих, ты совсем уже крышей поехал?!
Услышав живую, отборную ругань друга, Эльдар замер. Он понял, что перед ним не галлюцинация и медленно, неуверенно направился к Махмуду, с опаской пощупал его за плечи, убеждаясь, что тот из плоти и крови, а затем с огромным облегчением крепко-накрепко обнял товарища.
— Ты как здесь?! Как ты меня вообще нашёл?! — радостно затараторил Эльдар, хлопая друга по спине.
— Да ты же сам мне говорил, как тебя найти, если что... — начал было отвечать Махмуд, крепко обнимая друга в ответ, и хотел продолжить рассказ о цели своего визита, как вдруг в ночной тишине раздался оглушительный, звонкий звук тяжёлой деревянной доски, которой со всей дури приложили Махмуду по затылку сзади.
Глаза Махмуда закатились, он моментально обмяк и мешком рухнул без сознания прямо на землю к ногам Эльдара.
Позади поверженного путника стоял вернувшийся из уборной Эльшад. Он крепко сжимал в обеих руках увесистую доску и с широкой, сияющей детской улыбкой на лице гордо проговорил:
— Чужой. Больше не угроза!
Эльдар в полном отчаянии схватился за голову и протяжно, обречённо застонал:
— Ну заче-е-ем? — Он тяжело выдохнул, махнул рукой и строго приказал спасителю: — Ну-ка быстро выбрось эту палку! И давай помоги мне занести его в дом!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
