Обложка Странная сделка: Связь между мирами

Странная сделка: Связь между мирами

Tom Shest

0% прочитано
Стандартный
Tom Shest

Странная сделка: Связь между мирами

Глава 4. Мастерская, полная красок и вопросов. Мерки для новой жизни.

Этой ночью мне приснился сон — настолько яркий, что я очнулась по среди ночи и долго не могла уснуть снова.

Во сне я стояла на границе двух миров. Первый был моим — знакомым, тёплым, залитым солнцем: там виднелся родной дом, слышался привычный скрип половиц, витал аромат маминой еды… Всё знакомое и любимое. Другой мир был чужим и мрачным. Его окутывал густой туман, в котором прятались тени и раздавалось невнятное бормотание. Между ними тянулся мост из хрупких сухих веток. Он трещал и надламывался под каждым шагом, будто предупреждая: «Не иди туда. Не смотри».

Вдалеке, в клубящейся мгле, проступил силуэт демона. Его глаза горели холодным мёртвым светом, а из-под плаща медленно выползали тени, извиваясь, словно живые цепи. Они тянулись вперёд, щёлкали в воздухе, пытаясь схватить и утянуть во тьму. Хотелось рвануться прочь, но ноги будто вросли в землю, а крик застрял в горле, сорвавшись лишь беззвучным хрипом.

И вдруг прямо на пути возникла сестра. Её лицо было наполовину человеческим, наполовину искажённым, как отражение в осколках зеркала: одна половина — спокойная и родная, другая — чужая, хищная, пугающая. Она протянула руку, и тело словно сковало льдом, не давая прикоснуться. «Что, если и я такая же? — пронеслось в голове. — Что, если внутри тоже дремлет нечто тёмное, о чём раньше даже не подозревала?»

Мост под ногами окончательно рассыпался, увлекая за собой в бездну. Но вместо ужаса внутри разлилось странное, почти ледяное спокойствие. В тот миг удалось наконец принять эту неизвестность — смириться с тем, что прежней жизни больше не будет.

Разбудил меня резкий, почти режущий солнечный свет. Он бил прямо в глаза, безжалостно сгоняя остатки сна. Веки неохотно разлепились, пальцы смахнули с ресниц липкие обрывки кошмара, а по телу пробежала лёгкая дрожь — будто само утро нарочно напомнило: «Ты здесь. В этом чужом мире. И тебе придётся с этим жить».

Удивительно, как быстро удалось к нему привыкнуть — словно мозг просто взял и стёр кнопку «паника», оставив только «разберись».

Желание жить оказалось громче. Куда громче. И оно не позволяло забиться в угол и ждать, пока кто-то придёт и всё исправит — или пока всё закончится. Я не из тех, кто ждёт чуда: если выхода нет — прорублю, если дороги не видно — проложу.

«Лучше изучать, пытаться понять, как выбраться, чем сидеть и дрожать», — повторяла я про себя как мантру. И эта мысль держала меня на ногах, не давала рассыпаться на части.

Дожидаться, пока Нери придёт будить, не хотелось — собрав остатки воли, я потянулась и направилась к окну. Нужно было хоть на мгновение вырваться из тесных стен комнаты, вдохнуть свежий воздух, напомнить себе, что выбор ещё есть — хотя бы в том, куда смотреть. И заодно попытаться понять, что значил этот сон.

За окном раскинулся густой, почти осязаемый тёмный лес. Деревья стояли так плотно, что казалось, будто земля под ними исчезла, растворившись в глубокой тени. Но на верхушках листва переливалась странным, мерцающим зелёным светом — словно лес дышал, жил своей тайной жизнью. Вдали, среди этой чащи, что-то ритмично вспыхивало, будто кто-то подавал сигналы. Я прищурилась, медленно наклонилась вперёд, пытаясь разглядеть, что там такое… И вдруг поняла, что стою на подоконнике, почти наполовину высунувшись наружу.

Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу. Как ноги сами занесли на подоконник, осталось загадкой, и теперь от одной мысли, чем всё могло закончиться без этого стука в дверь, по спине пробежал холодный пот.

Стук повторился — негромкий, но настойчивый, окончательно вырывая из этого странного транса. Пришлось осторожно сползти с подоконника, чувствуя, как предательски дрожат колени

.— Да, сейчас подойду, подождите! — прозвучал в тишине комнаты голос, которому очень хотелось придать уверенности, скрыв, что его хозяйка только что едва не вывалилась из окна.

За распахнутой дверью на пороге стояла Нери. Её взгляд был настороженным, будто она пыталась прочесть в глазах напротив скрытые мысли по одному только выражению лица.

— С вами всё в порядке? — спросила она тихо, но в голосе слышалась настоящая тревога.

— Да-да, всё нормально, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, и голос предательски дрогнул. — Просто только встала, вот и выгляжу не очень. Мне всё ещё трудно просыпаться в этом месте.

Нери кивнула, но в её глазах мелькнуло сомнение: она явно не до конца поверила. К счастью, расспросами давить не стала.

— Хорошо. Тогда давайте собираться, — сказала она, стараясь говорить спокойно, будто ничего необычного не происходит.

Я поспешила сменить тему, чтобы прогнать неловкость:

— Что на этот раз за повод? Снова какой-то званый ужин или…

— О, сегодня никакого повода нет, — Нери чуть улыбнулась, и эта улыбка, пусть и едва заметная, вдруг согрела меня. — Просто подумала, что вам будет удобнее в другой одежде. Принесла кое-что попрактичнее.

На кровати аккуратно лежала стопка вещей. Взгляд скользнул по ткани, и сердце сжалось — но не от страха, а от простой, почти детской радости. Штаны. Обычные, удобные штаны. Как же давно не было этого ощущения свободы, возможности просто шагать, не путаясь в тяжёлых юбках, и понимания, что возвращается контроль над собственной жизнью хотя бы в мелочах.

— Спасибо, — сорвалось с губ тихим шёпотом, и в этом слове скрывалось куда больше, чем просто вежливость. Это была благодарность за то, что кто-то сумел разглядеть скрытую боль и попытался хоть немного облегчить тяжёлую ношу.

Нери слегка склонила голову, будто принимая моё признание, и тихо сказала:

— Надевайте. Сегодня, возможно, придётся много ходить. И… если хотите, можем обойти поместье по дальним коридорам — там почти никого не бывает. Там спокойнее.

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то тихо, но уверенно выпрямляется. Спокойствие мне сейчас было нужно как воздух.

Передо мной лежал комплект из длинных чёрных широких штанов с изящной вышивкой по бокам. Видимо, здесь действительно любят узоры — их было столько, что глаза разбегались. К штанам прилагалась тёмно-синяя рубашка с длинными рукавами-фонариками, придающая образу лёгкую загадочность и элегантность. Туфли на толстом невысоком каблуке сначала казались иссиня-чёрными, но при ближайшем рассмотрении переливались глубоким ультрамариновым оттенком, словно хранили в себе кусочек ночного неба, а тонкая лента добавляла им изящества. Завершали наряд серебряная заколка и скромные жемчужные серьги — всё вместе смотрелось очень красиво и в то же время сдержанно. На удивление, эта одежда мне действительно понравилась: она казалась удобной и стильной, словно сшитой специально для меня.

— Теперь присаживайтесь, я сделаю вам причёску, — Нери указала на низкий резной табурет у зеркала, будто это была не просьба, а часть негласного ритуала.

— Да ладно тебе, я и сама могу, — последовала попытка отмахнуться, чтобы избежать лишних хлопот и заодно сохранить хоть крупицу самостоятельности.

— И всё же я настаиваю, — произнесла девушка твёрдо, но без раздражения, скорее как человек, который знает цену своим обязанностям. — Это моя работа. А ещё… — она чуть запнулась, будто подбирая слова, — мне так спокойнее.

Хмыкнув, спорить не стала. В её настойчивости не было высокомерия — скорее упрямое желание сделать хоть что-то правильно в этом перевёрнутом мире. Да и, честно говоря, сил на препирательства не осталось.

Нери внимательно посмотрела на меня, чуть склонив голову, словно оценивая, с чего лучше начать, и принялась ловко разбирать мои спутанные пряди. Её пальцы двигались уверенно, почти механически, будто она и правда делала это тысячу раз. Но в каждом прикосновении чувствовалась удивительная бережность — словно она работала с чем-то очень хрупким.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом волос да редким позвякиванием бусин.

Когда Нери закончила, она мягко повернула меня к зеркалу. Из непослушной копны получилась аккуратная коса, искусно переплетённая тонкими нитями и украшенная мелкими бусинками. Они ловили свет, заставляя причёску словно сиять изнутри, и выглядели не просто украшением, а крошечными маячками в темноте.

Взгляд замер на отражении, не в силах оторваться. Это было по-настоящему красиво — не вычурно, не кричаще, а так, будто кто-то наконец увидел здесь не пленницу и не пешку в чужой игре, а просто девушку, которой хочется выглядеть хорошо.

— Спасибо, — прошептала я, и в этом слове вдруг оказалось куда больше смысла, чем можно было ожидать. Это была благодарность не только за причёску, но и за то, что она не стала давить, не стала торопить, не стала делать вид, что ничего не замечает.

Нери чуть склонила голову, принимая мои слова как нечто должное, но в её глазах мелькнуло облегчение.

— Теперь можно идти, — сказала она спокойно, но я заметила, как она едва слышно выдохнула, будто только что сдала важный экзамен.

От лёгкого прикосновения к косе бусинки тихонько звякнули в ответ. Странное ощущение: будто эта причёска — не просто украшение, а своего рода щит. Маленький, хрупкий, но всё таки щит.

Стоило выйти в коридор, как внезапно кольнула мысль: он уже не кажется таким пугающе чужим. Шаги отдавались знакомым эхом, тени лежали на привычных местах, а резные орнаменты на стенах будто подмигивали, как старые приятели. И от этого становилось не легче, а наоборот — грустно. Словно с каждым днём этот мир всё крепче вцеплялся в сознание, потихоньку вытесняя воспоминания о доме.

Внутри всё сжималось от тоски, от желания просто шагнуть в прежнюю комнату, увидеть мамин фартук на крючке, услышать, как Катри ворчит из-за разбросанных учебников Ру… Но вместе с тем в груди разгорался упрямый огонёк. Возвращаться туда, где столько лет царила ложь, больше не хотелось. Зато крепла решимость понять, как эта реальность связана с собственной семьёй. Какую тайну скрывали от посторонних глаз? И за что выбор пал именно на случайную девушку из другого мира?

В обеденном зале никого не оказалось — мы пришли первыми. Тихий выдох облегчения сорвался сам собой, тело опустилось на стул, избавляясь от накопленного напряжения. Пусть хоть эти несколько минут будут спокойными.

Но стоило только устроиться поудобнее, как на пороге показался он — главный виновник этого пленения, со взглядом, холодным и острым, словно ледяной нож. Он сел напротив, скользнул по лицу глазами, будто проверяя, не растаяла ли пленница в воздухе за ночь, и буднично бросил:

— Сегодня после завтрака мы отправимся с тобой в город.

Сердце тут же подпрыгнуло и заколотилось где-то у горла. Внутри всё зашевелилось — не от страха, а от предвкушения. Город. Настоящий, живой, шумный… Не эти глухие коридоры и не полумрак столовой. Там будут люди, улицы, вывески, запахи — всё, из чего складывается настоящий мир.

Но прежде чем удалось вымолвить хоть слово в ответ, он добавил, и голос его стал жёстким, как сталь:

— Ты ведёшь себя тише воды, ниже травы, поняла? Ни слова, ни взгляда, ни намёка.

Тело чуть не выдало испуг, но спина осталась прямой. Внутри всё кипело от негодования.

— Да, поняла, поняла, — раздражённо процедила я, не отводя глаз от мужчины.

Он будто и не заметил этой вспышки злости. Просто кивнул одному из стражей, стоявших у двери. Тот молча развернулся и исчез в коридоре, оставив пленницу наедине с ледяным взглядом и горьким ощущением, что она — всего лишь деталь в чужом механизме, которую можно передвинуть, когда нужно.

Остаток завтрака прошёл в полной тишине. Вкус блюд совершенно не запомнился: куски будто сами проскальзывали внутрь, не оставляя ни следа. Все мысли крутились вокруг одного — город. Нестерпимо хотелось увидеть его, потрогать, почувствовать, понять, что за мир скрывается за стенами замка. Раз уж судьба забросила сюда, нужно хотя бы узнать, куда именно.

Как только с едой было покончено, ноги сами подняли со стула — хоть сейчас бежать навстречу неизвестности. Не заботясь о внешнем виде, оставалось лишь поспешить следом, чувствуя, как в груди всё сжимается от предвкушения и лёгкого страха — словно на самом краю обрыва за миг до шага в пустоту.

— Что ты за мной идёшь? — в его голосе прозвучало раздражение, почти досада. Холодный взгляд снова пронзил меня до костей.

— Мы же едем в город! — вырвалось с таким нетерпением, что голос показался почти чужим. Ноги сами подпрыгнули на месте, как у ребёнка, которому пообещали сладости, а на губах расцвела широкая улыбка. — Я так хочу увидеть его скорее!

— А разве ты не пойдёшь переодеваться во что-то другое? — спросил он с явным недовольством, оглядывая этот наряд так, будто тот был оскорблением для всего города.

— Зачем? — последовал беспечный взмах рукой, скрыть восторг не получалось. — Мне всё равно. Просто хочется увидеть город. Хоть мельком, хоть одним глазком.

Он на секунду задержал на мне взгляд, будто пытался прочесть, что творится у меня в голове. Потом едва заметно вздохнул — не то с досадой, не то с усталостью — и коротко бросил:

— Ладно. Поехали. Но помни: тише воды.

Ладони едва не захлопали от радости, но удалось вовремя сдержаться. Вместо этого последовал короткий кивок и попытка выглядеть серьёзной. Но внутри всё пело: наконец-то получится выбраться за эти стены! И, возможно, отыскать хоть одну ниточку, ведущую к правде.

Тяжело вздохнув, мужчина без лишних слов устремился по коридору в сторону своего кабинета. Мы шли молча. Единственное, что он бросил на ходу, — подождать его возле двери. Спорить не хотелось. Пришлось смиренно устроиться у стены, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Время тянулось мучительно медленно — каждая минута ожидания казалась вечностью.

Прошло, наверное, минут десять. Наконец он вышел с кипой бумаг в руках, коротко кивнул, и мы снова двинулись дальше, по-прежнему не проронив ни слова. Спрашивать, сколько ещё идти, не хотелось: все мысли вновь занял город — как мы туда попадём, что удастся там увидеть. В голове копошились тысячи вопросов, но страх и неизвестность сковывали язык.

Долго идти не пришлось. Забрав из кабинета всё нужное, мужчина повёл меня к конюшне. Бывать в этой части замка раньше не доводилось, поэтому при виде «лошадей» я замерла от изумления. Если этих созданий вообще можно было так назвать.

В стойлах стояли два огромных зверя — почти в два раза выше меня. Их массивные, словно выкованные из обсидиана копыта с гулким грохотом били по земле, и от вибрации по телу пробегала лёгкая дрожь. Мощные мускулистые тела покрывала густая, блестящая шерсть, а в глубоких глазах таилась древняя мудрость.

Как мне позже объяснили, в этом мире лошади — не просто животные, а существа, рождённые из древней магии и силы стихий. Они куда крупнее и необычнее земных скакунов, и каждый из них — словно живое произведение искусства.

Их шерсть переливалась разными оттенками: от глубокого чёрного до тёмно-синего с серебристыми вкраплениями — будто ночное небо, усыпанное звёздами. Гривы и хвосты напоминали струящиеся потоки тёмного пламени или тумана: они плавно колыхались даже в полном безветрии.

Звери чутко поворачивали головы, внимательно осматривая пространство, — от этого они казались невероятно бдительными и непредсказуемыми. Из ноздрей порой вырывались лёгкие клубы пара или магического дыма, добавляя их облику загадочности и грозности.

При каждом шаге этих великанов раздавался глубокий гулкий звук, эхом разносившийся по округе. При этом они легко передвигались по каменистым склонам, болотам и даже по магически насыщенной земле — и при желании могли не оставлять следов.

Эти создания были связаны с духами стихий и служили верными спутниками людей с маной. Характер лошадей соответствовал их виду: гордые и независимые, они оставались преданными лишь тем, кто сумел заслужить их доверие. В их взгляде читались мудрость веков и сила, способная изменить ход битвы.

Величественные и пугающие одновременно, эти звери казались воплощением первозданной мощи. Я не могла оторвать от них взгляд: внутри росла странная смесь страха и восхищения.

Наконец мы сели в карету и выдвинулись в город. Мне нельзя было высовываться наружу, так что улицы удавалось разглядеть лишь мельком — сквозь занавешенное окно. Город жил своей жизнью: люди спешили по делам, витрины магазинов переливались красками, а воздух был наполнен ароматами, от которых невольно текли слюнки.

Слух жадно ловил каждый звук: звон колокольчиков, гул голосов, топот копыт. Всё это звучало одновременно далеко и маняще. Оказалось, экипаж направлялся в торговый район. Как выяснилось, город делился на несколько зон — торговую, жилую и развлекательную, а ещё были небольшие кварталы, где всё перемешалось.

Даже в закрытой карете здесь стоял такой густой аромат, что к горлу подступила слюна: пахло свежими специями, горячим хлебом, пряными травами и сладкими фруктами. Казалось, воздух буквально пропитан жизнью и энергией.

— Почему мне нельзя хотя бы в плаще выйти? Ты же владеешь магией, так накинь чары какие-нибудь, — в голосе прозвучала откровенная мольба, а взгляд с надеждой упёрся в собеседника в ожидании хоть какого‑то послабления.

Он холодно прищурился и отрезал:

— Если тебя увидят раньше времени, твоя жизнь окажется в опасности. Сейчас тебя ещё можно уберечь, но, когда все узнают о тебе, обратного пути не будет. Налёты станут ежедневными.

В ответ прозвучал горький смешок:

— Значит, когда тайна раскроется, дорога за стены замка для меня закроется навсегда.

— Возможно, — тихо ответил он, будто и не замечая нарастающего волнения.

— Неужели совсем нет никакого варианта прогуляться? — настойчивость лишь усилилась. — Можно ходить в сопровождении, или навешай свои магические штучки… Хоть немного времени на свежем воздухе! Так хочется по-настоящему почувствовать запахи города, услышать шум толпы… Просто хоть на миг сбежать от этого заточения.

Мужчина помолчал пару минут, будто взвешивая все «за» и «против», а потом сдался:

— Ладно. Но сначала заедем кое‑куда.

Он привстал и бросил несколько слов кучеру. Тот кивнул и резко повернул налево — меня сильно качнуло в сторону.

Мы ехали, по моим ощущениям, минут двадцать‑тридцать по узкой мощёной улочке, где едва протискивались пешеходы и экипажи, — с такими массивными лошадьми удивительно, как мы вообще там проехали. Наконец карета нырнула в большую арку, и моё внимание сразу притянуло высокое многоэтажное здание из камня со множеством балконов, увитых зеленью.

Вокруг стояли и другие дома — каждый со своей архитектурой, но все они удивительно гармонично сочетались друг с другом. Здесь было куда больше растений, чем в тех местах, где мы бывали раньше, и от этого квартал казался волшебным, почти сказочным. Листья нежно колыхались на ветру, а цветы источали тонкий аромат, который смешивался с запахами свежей выпечки и влажного камня — видимо, недавно прошёл дождь. Всё вокруг словно дышало жизнью, и впервые с момента прибытия в этот мир я почувствовала тихое умиротворение.

Не в силах оторвать взгляд от окна, я задала вопрос, который давно крутился в голове:

— Кстати, почему эта часть города выглядит ярче и красочнее, чем главная площадь?

— Местные жители очень любят растения и всё яркое, — спокойно пояснил он. — Я же говорил, что наша столица поделена на районы. Этот — один из них. Тут в основном селятся те, кому по душе всё живописное: художники, портные, ремесленники, музыканты. Вот и создают вокруг себя такую атмосферу.

— Понятно, — тихий смешок прозвучал в ответ, хотя взгляд так и не оторвался от вида за окном. — Теперь хочется побольше почитать о вашем мире. Раз уж судьба забросила сюда на неопределённый срок…

Мостовая была залита мягким светом фонарей, а вдоль тротуаров стояли столики и стулья — явный намёк на уютные кафе и небольшие кофейни, привычные для прежней жизни. В голове тут же возникла картинка, как здесь красиво по вечерам: тёплый свет, приглушённые голоса, аромат корицы и сдобы… И на мгновение показалось, что эта улочка — маленькая дверь в другую, более спокойную и светлую реальность.

Наконец мы добрались до конца пути, где стоял очаровательный жёлтый домик. На стенах виднелись следы времени — небольшие трещины и потемневшие участки, — но именно они придавали ему особый шарм, словно рассказывали немую историю долгих лет. Крыша была покрыта красной черепицей, над ней возвышалась кирпичная труба, а окно на втором этаже прикрывали ставни. Входная дверь радовала глаз светло‑голубым цветом. Рядом стояли круглый столик и два жёлтых стула, а на столе — розовая ваза с нежно‑голубыми цветами, которых я никогда раньше не видела. Весь фасад был обвит зелёным мхом и яркими бутонами, будто природа решила обнять его и не отпускать.

— Нам сюда? — прозвучал удивлённый вопрос стоило только выйти из кареты.

— А ты чего‑то другого ожидала? — с ехидной усмешкой ответил мужчина и протянул руку, чтобы помочь мне спуститься.

— Не то чтобы другого… Просто было непонятно, куда мы едем и чего от тебя ждать, — проигнорировав протянутую руку, я ловко спрыгнула на землю и принялась внимательно осматриваться. В этот момент из‑за угла вышла незнакомка.

Это была женщина лет сорока‑пятидесяти, в её облике удивительным образом сочетались изящество и природная сила друида или эльфа. Пышные рыжие волосы, похожие на огненные волны, свободно ниспадали на плечи, придавая образу живость и энергию. Лёгкая полнота не портила её, а, наоборот, добавляла мягкости и уюта — в ней чувствовалась та самая домашняя теплота, которая невольно располагает к себе.

Увидев нас, женщина направилась в нашу сторону. Мужчина помахал ей, потом бесцеремонно схватил меня под руку и потащил вперёд. Отказаться было невозможно — он даже не дал мне шанса возразить.

Когда мы подошли ближе, я смогла как следует разглядеть её. На светлой коже рассыпались нежные веснушки, будто маленькие солнечные пятнышки, — они подчёркивали её естественную красоту и словно намекали на юность души, спрятанную за годами опыта. Мягкие, чуть округлые черты лица излучали доброту и тепло, в светлых глазах плясали искорки мудрости и понимания, а улыбка была такой искренней, что, казалось, могла растопить даже самый крепкий лёд. Острые и длинные уши то и дело подрагивали от ветра.

В её движениях чувствовалась особая плавность и грация — будто она сама была частью этой живой природы. Лёгкий зелёный оттенок в глазах напоминал о лесах и лугах, а в каждом жесте сквозила гармония. Незнакомка казалась воплощением уюта и силы, которая не давит, а согревает и оберегает.

— Вот это люди к нам пожаловали! — с игривой иронией воскликнула она. — Как давно ваше величество ко мне не захаживало?

— Прости, тётушка, — мужчина шагнул вперёд и крепко обнял её. — Сама знаешь, как я занят…

Увидев эту сцену, пришлось невольно застыть на месте. Удивительно было наблюдать, как этот холодный, порой даже пугающий человек вдруг становится таким простым и почти мальчишеским рядом с ней. И ещё удивительнее было то, как она смотрела на него — с лёгкой строгостью, но с безусловной любовью.

Не успело пройти и пары секунд, как бесцеремонный рывок за локоть заставил меня сделать шаг вперёд.

— Тётушка, — осторожно начал он, будто каждое слово могло стать искрой для взрыва, — познакомься. Это девушка из другого мира. Ей нужно подобрать одежду.

Женщина на мгновение побледнела, затем вспыхнула гневом — ноги сами отступили на шаг. Но, переведя взгляд на гостью, хозяйка дома тут же смягчилась, и её лицо словно озарилось пониманием.

— Так ты всё‑таки решился на это?! — фыркнула она, но уже без настоящей злости. — Ладно, окаянный, с тобой я потом разберусь. А сейчас иди лучше накорми моих, да смотри не халтурь — сам знаешь, что тебе будет.

Бросив на демона строгий взгляд, она взяла меня за руку и повела к дому, покачивая головой. Обернувшись на секунду, я успела заметить выражение его лица — такое по‑детски виноватое, что на миг мне даже стало его жалко. Но я тут же встряхнула головой: «Так ему и надо».

Шли мы молча. Её ладонь была тёплой и немного шероховатой — сразу становилось ясно, что хозяйка дома не чурается работы. Неизвестность впереди немного пугала, но от этого прикосновения на душе делалось чуть спокойнее. По дороге она что‑то говорила про мерки, хотя толком не объяснила, как это будет происходить — по здешним правилам или как у нас.

Зайдя в дом, женщина указала на кресло горчичного цвета и попросила подождать, а сама куда‑то ушла. Оставшись в одиночестве, любопытство взяло верх — взгляд тут же принялся разглядывать гостиную.

Высокий потолок из тёмного дерева украшали массивные балки, с него свисала люстра с несколькими свечами. В углу виднелась широкая лестница, и от всего этого возникало ощущение, что внутри дом намного просторнее, чем кажется снаружи. Впрочем, после всего, что я уже повидала в этом мире, удивляться было почти нечему.

Стены были сложены из светлого камня, а окна с витражными стёклами завораживали: солнечные лучи преломлялись и рассыпались по комнате яркими цветными бликами, создавая причудливую игру света и тени. В центре стояли деревянный стол и стулья, на полу лежал большой ковёр с узорами в красно‑коричневых тонах.

Вдоль одной из стен располагался камин. На его полке теснились вазочки с цветами и несколько небольших ёмкостей, похожих на кубки. По обе стороны от очага тянулись стеллажи, плотно уставленные книгами. Руки так и тянулись рассмотреть их поближе, но поначалу удавалось сдерживать любопытство, не желая нарушать чужой покой. Однако долго сопротивляться не вышло.

Бесшумно поднявшись с мягкого кресла, девушка шагнула к полкам. Чего тут только не было! Некоторые слова на книгах оказались знакомыми — по корешкам угадывались труды по ботанике и руководства по шитью. Другие же манили загадочными названиями и старинными переплётами, обещая открыть целые вселенные знаний.

— Вижу, ты любишь читать, — с тёплой улыбкой сказала хозяйка, возвращаясь в комнату.

— Ой, простите, не хотелось так бесцеремонно бродить по вашему дому, — испуганный лепет сорвался с губ, и плечи тут же вжались в то самое кресло, на которое указали вначале.

— Да ничего, наоборот, приятно, что тебе пришлась по вкусу моя библиотека, — ответила она, ставя на стол поднос с чайником и печеньем. Затем протянула гостье фарфоровую чашку, от которой поднимался лёгкий ароматный пар. — Не волнуйся, это просто травяной отвар.

Под её внимательным взглядом щёки вспыхнули румянцем, и в ответ прозвучало смущённое бормотание:

— Простите… Для меня здесь пока всё в новинку.

— Эх, деточка, это нам надо извиняться, что этот оболтус втянул тебя во всю эту историю, — грустно произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

В её взгляде была такая искренняя печаль, что вся моя обида на эту чужую реальность вдруг куда‑то улетучилась. А вот злость на самого похитителя никуда не делась — она только крепче засела внутри.

— Я… Честно, не знаю, что и сказать. Всё произошло так быстро. Извиняться должны не вы, а этот… этот упырь, чтоб ему пусто было, — слова сорвались с губ сами собой, не оставив шанса сдержаться.

Женщина вдруг звонко рассмеялась, и от этого смеха мне стало неловко, но как‑то и легче одновременно.

— Ой, не могу! Слышать, как его так называют… А ведь и правда, по‑другому и не скажешь. Но раз уж он на это решился, значит, дела у нас и правда плохи, — её веселье быстро угасло, и она задумчиво посмотрела в окно.

— А можете рассказать побольше про ваш мир? И… зачем я здесь? — тихий вопрос прозвучал осторожно, стоило лишь чуть податься вперёд.

Она оторвала взгляд от окна и, с неожиданной серьёзностью взглянув на меня, ответила вопросом на вопрос:

— Ты хочешь вернуться домой?

— Да, хочу. И если появится хоть малейший шанс выбраться отсюда — обязательно им воспользуюсь, — прозвучало твёрдо, без тени сомнения.

— Хорошо. Логично, что ты скучаешь по дому. Мне нравится, что ты не теряешь надежды. Ладно, давай сначала подберём тебе одежду — так тебе будет проще освоиться, — решительно сменила она тему и направилась к соседней двери.

Оставалось лишь поспешить за хозяйкой. Мы оказались в небольшой, но очень уютной мастерской. Глаза разбегались от обилия красок и материалов. На стенах висели полки, плотно уставленные мотками разноцветной пряжи и всевозможными инструментами. В углу, под небольшой лестницей, на штанге располагалась коллекция готовой одежды. Рядом с окном стоял большой деревянный стол, на котором лежало полотно с красивым узором — оно переливалось в солнечных лучах, будто жило своей жизнью. На полу лежал бордовый ковёр с золотым цветочным орнаментом. Всё здесь дышало творчеством и уютом.

— Встань в центр, сниму мерки, — сказала тётушка, указывая на середину комнаты.

Тело замерло, стараясь не шевелиться. В мастерской царила особая тишина — только едва слышно потрескивали дрова в камине да шумел за окном ветер. Эту идиллию вдруг разорвал глухой стук в гостиной, а следом раздался знакомый — до раздражения знакомый — голос:

— Тётушка, я покормил ваших бандитов.

— Ай да молодец! А теперь сходи во двор, принеси дров — у меня почти не осталось, — не отрываясь от замеров, крикнула та.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, мужчина ушёл. Дом снова наполнился прежним умиротворением.

Когда все замеры были сделаны, тётушка отпустила меня, пообещав, что через пару дней всё будет готово и она пришлёт весточку.

— А можно будет приехать за вещами лично? — прозвучало с такой нескрываемой надеждой, словно от ответа зависел шанс хоть на день сбежать из поместья этого чурбана.

— Конечно. Скажу, что нужно забрать их самой. Понимаю, тебе не хочется долго оставаться в том доме, — мягко улыбнулась она, словно и правда читала мои мысли.

— Всё верно. Не знаю почему, но здесь мне спокойнее, чем там, хотя я недолго у вас пробыла, — вырвалось тихим признанием, а взгляд невольно опустился в пол.

Она мягко положила руку мне на плечо и тихо сказала:

— Помни: в моём доме тебе всегда рады.

Подняв взгляд, удалось разглядеть в её глазах столько тепла, что на душе стало чуть легче. Знакомство длилось всего пару часов, а рядом с этой женщиной уже возникало редкое чувство безопасности.

— Ой, простите, совсем забыла представиться! Меня зовут Виталина, можно просто Вита, — запоздало спохватилась я.

— Очень приятно, Вита. Можешь звать меня тётушкой Сиби, — по‑доброму ответила она.

И тут нашу беседу снова нарушил грохот: мужчина сгружал дрова в шкаф под лестницей. От этого шума я невольно вздрогнула.

— Всё, тётушка, теперь в вашем доме будет тепло ещё пару месяцев, — запыхавшись, отчитался он, даже не глядя в мою сторону.

— Молодец. А мы как раз закончили с мерками. Через пару дней всё будет готово, я напишу, когда можно будет приехать на примерку, — с лёгкой улыбкой сказала Сибилла.

Мужчина явно был не в восторге и хмуро бросил:

— Хорошо, понял.

С губ сорвался тихий смешок, а взгляд скользнул по его недовольному лицу — удержаться от колкости оказалось выше человеческих сил:

— Ваше святейшество, а когда мы наконец покинем это чудесное место и вернёмся в ваш «бренный дом»?

Он на секунду задержал на мне взгляд, а потом, чуть приподняв бровь, поддержал мою интонацию:

— Думаю, нас здесь больше ничего не держит. Да, можем ехать.

Он сделал приглашающий жест, пропуская меня вперёд.

Тётушка Сиби не выдержала и расхохоталась. Мы с мужчиной синхронно обернулись и уставились на неё.

— Ох, ребятки, рассмешили! Хочу, чтобы эта девчушка почаще заглядывала ко мне в гости, — сквозь смех проговорила она, переводя взгляд с меня на племянника и обратно.

— Хорошо. Как только разберусь с делами и найду достойного проводника для этой девчонки, — сдержанно ответил он.

— Эй, сам ты «девчонка»! Можно хоть немного уважения? Обидно же, — вырвалось с искренним возмущением. Пусть я и оказалась в этой ситуации по доброй воле, это ещё не повод обращаться со мной как с безмолвной вещью.

— Чья бы корова мычала, — хмыкнул демон, поворачиваясь ко мне. — Ты сама не особо церемонишься в мою сторону.

— Ну извините, что не рассыпаюсь в любезностях перед тем, кто сначала хотел забрать мою сестру, а потом утащил меня! — голос зазвучал громче, а прямой, упрямый взгляд не дрогнул ни на секунду.

— Ты сама согласилась пойти вместо сестры. И, честно говоря, я уже жалею, что пошёл на это, — бросил он и стремительно вышел из дома.

— Нет, ну какой нахал! Ты вообще не видишь, в чём проблема?! Тебя совсем не смущает, что «похищение» — это не какой‑то пустяк?! — гневный крик полетел ему вслед, не оставляя шанса сдержать обиду.

Он остановился и обернулся так резко, что по спине пробежал холодок, а плечи едва не дёрнулись от неожиданности.

— Ты просто не понимаешь, что всё это значит и зачем нужно, — произнёс он тихо, но в этом приглушённом голосе было столько тяжести, что слова прозвучали громче крика.

— Так попробуй объяснить! Буквы во всех мирах вроде как доступные, знаешь ли! — злость всё ещё кипела внутри, и прятать её не хотелось.

— Пока не могу. Я уже говорил: ещё не время. Ты сейчас всё равно не поймёшь, — уже гораздо спокойнее добавил он.

— Знаешь, я с самого первого момента, когда ты появился в комнате моей сестры, считаю всё это бредом. Но даже бред можно объяснить словами! — голос дрожал от эмоций, но взгляд упрямо смотрел ему прямо в глаза.

Тяжело вздохнув, мужчина коротко попрощался с тётушкой Сиби, которая стояла за спиной, и молча сел в карету. Ноги словно приросли к земле, а внутри всё болезненно сжалось. Хотелось развернуться, уйти прочь, а лучше — хоть мысленно пнуть этого упрямого упыря и сбежать куда глаза глядят. Но разум безжалостно напоминал: бежать некуда.

Повернувшись к Сибилле, я тихо попрощалась, стараясь вложить в эти слова всю ту благодарность, что успела зародиться за этот короткий визит. Потом покорно забралась в экипаж, будто принимая временное поражение.

Всю дорогу обратно царила полная тишина. Мелькающие за окном пейзажи не вызывали ни малейшего интереса — на душе было так тяжело, что любые краски казались серыми.

Добравшись до поместья, мы так же молча разошлись в разные стороны. В собственной комнате оставалось лишь опуститься на край кровати и на мгновение позволить себе прочувствовать всю тяжесть ситуации. Да, сейчас партия проиграна. Но опускать руки я не собиралась.

Если пока нет способа выбраться домой, значит, нужно действовать иначе. Узнать этот мир, понять его правила, найти слабые места, зацепки — может, среди них отыщется и путь назад.

С этой мыслью пришло твёрдое решение дождаться утра. Когда появится Нери, можно будет выведать у неё дорогу в библиотеку. А то от этой гадюки вряд ли добьёшься хоть крупицы полезной информации.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге