Студент первого курса. Практика, учёба и ещё раз практика.
Глава 19
Я сидел в кресле, посреди комнаты, утопая в тяжёлой тишине, и пытался разложить по полочкам итоги переговоров. Мысли ворочались медленно, будто вязли в густом, тягучем воздухе, сказывалось долгое отсутствие сна и отдыха, но спать все равно не хотелось...
Мои надзиратели вытащили свой главный козырь — родственные связи, — и, похоже, собирались подложить мне Аделаиду, словно ядовитую змею в постель... И хамство мое стерпели....Дела у королевства, судя по всему, совсем плохи...
С подвалов послышались восторженные женские вопли... «Уже третий час в моей ванной купаются...»
«Эти девки… будто стадо парнокопытных, которых мне нарочно подсунули,... как быку телок..., но я не против...», — пронеслось в голове. —…«Если я вылечу их, наверняка добавят еще, предлог найдут и швырнут на зачистку фронта — на самые кровавые и безнадёжные участки, туда, где выживают единицы. Надо продумать, что требовать в награду, пока пока клиент платеже способен... А этих «красавиц» на столе стоит проверить до последней строчки: слишком уж нарочито выставляли напоказ ошейники и магические контракты — словно усыпляли мою бдительность...и эта выходка Согабы с копьем...»
Шляпа недовольно заворчала на моей голове , поерзала и опять уснула....
Аделаида прямо дала понять: для их рода я «оброс», и никакие мои заслуги этого не изменят. Её слова звенели в ушах, холодные и безжалостные, как сталь клинка. И тут же, вопреки всему, память предательски подкидывала образы о моей жизни в катакомбах... и от этого раздражение только сильнее смешивалось с голодом. Не тем, что терзает желудок, а тем, тёмным и яростным, что пульсирует в крови...
А жопа у родственницы, что надо... Большая , округлая, мягенькая... Воспоминания о её мокрой щели и мой стояк не давали мне спокойно думать. И кровь сильван в ней кипит...
Я сжал кулаки так, что побелели костяшки, пытаясь загнать эту бурю внутрь. Но не помогло. Желание и злость сплетались в тугой, болезненный узел, лишая способности мыслить трезво.
И тут из-за резной ширмы, тихо, почти бесшумно, вынырнула Элвин. Её золотые глаза блестели, как у хищницы, поймавшей добычу. Подглядывала, сучка… Вынюхивала... Думает я боюсь королевского следователя и ректора...Она же толком мою битву и не видела... Наивная , хитрая дура...В груди вспыхнуло дикое, почти звериное желание схватить её, прижать к стене и заставить признаться, что она тут делает...Наказать... Или… посадить на цепь, чтобы всегда была на виду?
— Базель, — заявила она, — завтра я покидаю тебя! Королевский род Коренвальдов готовы принять меня, как артефактора !! —Элвин гордо встала передо мной в надменную позу, выпятив вперед свою большую налитую грудь , в которую я с удовольствием уставился.
— Ты мой трофей и права у тебя, как у рабыни!
Глаза Элвин вспыхнули гневом и раздражением...
— Ты больше не посмеешь склонять меня к близости! Мерзкое животное!! ...
В серой рабской мантии , которая была вся в заплатках и этих старых башмаках она смотрелась смешно...
Я изумлённо поднял бровь.
— Элвин, а ты ничего в своем поведении не попутала?
— Нет!!!! Королевский род поставит тебя на место!!— она гордо задрала носик в верх и поправила очки.
— Элвин, мне насрать... Я так-то думал давать ли тебе возможность выкупиться завтра или нет.... – я откинулся на кресло , задумчиво почёсывая, свое пузико... Ее магическое ядро было совсем пусто...
Она замерла. Уставившись на меня с надеждой.
— Но чёт знаешь, — продолжил я, разваливаясь в кресле. — Плохо думается. — Я начал развязывать халат. —Склонять... а это идея !! Покажи мне, за что тебя бывший ректор ценил.
Я выпустил немного своей маны в воздух, Элвин сразу же это почувствовала и надменность в глазах, сменилась голодом...
— Ко мне рабыня!! — приказал я.
— Я не буду этого делать!!! — испуганно выпалила она, выставив вперед ладони и отступая на шаг назад, широкими глазами пялясь на мой стояк и большие яйца.
— Почему?
— Это мерзко!!
— Да ну? Забыла вкус любви своего Алекса и Ларсена?
— Алекс... — она запнулась. — Алекс был настоящим мужчиной!!... Он просто немного запутался... Вот!!!!... Но ты... ты мерзкое животное!!.
— Ну да, красавчикам прощается все..., как я мог забыть... — Я подался вперед и показал пальцем на свой стояк — Либо ты это делаешь, либо я нахожу тебе другое применение. Например, продав в бордель или могу разобрать тебя на эссенцию... Может на тебе эксперимент поставить? Выбирай. Оставлять тебя у себя, после твоей выходки на переговорах, я не буду...
Она в ужасе уставилась на меня, походу поняв что я не шучу.
— Если я сделаю это, — прошептала она, — ты меня отпустишь к Коренвальдам???
— Если цена за тебя будет заплачена... Раздевайся!! Романтики хочется...
Элвин собралась с силами. Медленно, дрожащими руками, начала развязывать пояс на своей серой мантии. Ткань скользнула вниз, упала к её ногам. Стройное тело, длинные ноги, узкая талия, крепкие стоячие розовые соски на высокой объёмной груди. Кожа — светлая, белая и чистая почти светящаяся.
Я подтянул её к себе. Руки легли на её большую попу — упругую, крепкую, тёплую. Она медленно осела на колени. Мои руки перебрались на грудь, сжали, погладили. Соски затвердели еще сильнее под пальцами.
— Знаешь, что я чувствую? — спросил я.
— Что? — прошептала она.
— Твою ненависть...за то, что я тебя спас... Неблагодарная ты сука...Но мне плевать. Потому что ты, всё равно будешь этой ночью моей !!
Она ничего не сказала, но ее руки потянулась к моему халату, раздвинув поля, взяла мой член и яйца в ладони, но вдруг замерла уставившись на него. Гримаса отвращения исказила её прелестное лицо. Она отвернулась.
Я взял её за подбородок и повернул обратно.
— Ты у ректора в рот брала с такой же драмой?
— Ректор... заставлял... Он бил меня... Угрожал продать в бордель... Или отдать чудовищу из подвалов...
— Пизди больше!!! Ты сосала за статус!!! И наверно не только у него... А теперь тебе надо сосать у меня, чтобы я тебя отпустил!
Она замолчала и жалобно посмотрела на меня.
— Только в рот не кончай!
Потом, словно решившись, лизнула. Один раз. Потом ещё.
— Про яйца тоже не забудь!
Она гневно, исподлобья, опять посмотрела на меня, своими большими золотыми глазищами, но все равно опустилась ниже начав вылизывать мне яйца...
— Хорошо ... - ее язычок приятно меня щекотал ... Я членом провел по ее губам, вызвав очередную вспышку ненависти — бери в рот! Нежно!! И без зубов!!!
Нехотя , по чуть чуть , она стала погружать мой член в рот...
И это был худший минет в моей жизни. Она не старалась. Не работала языком. Не двигалась. Просто держала его во рту, как кусок мяса, и смотрела в сторону с выражением оскорблённой добродетели.
— Ты серьёзно? — спросил я. — Это всё, на что ты способна?
Она замычала что-то неразборчивое.
— Ничего не закончится пока я не удовлетворюсь!!
Я взял её за голову, запустив свои пальцы в ее мягкие волосы и надавил. Она поперхнулась и дёрнулась.
— Не дёргайся, — сказал я. — Иначе будет хуже.
— Мгм... — она попыталась что-то сказать, но рот был занят.
— Что? Не слышу.
Она замычала громче, пытаясь отстраниться. Я не дал.
— Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил я, двигаясь медленно, глубоко. — Ты упрямая. Даже сейчас, когда ты на коленях, с членом во рту, ты всё ещё пытаешься сопротивляться. Это... забавно...
Я подал в нее ману...
— Нравится?
Она застонала — от удовольствия и унижения. Слёзы потекли по её щекам, капали на грудь, она наконец сжала его губами пытаясь выдоить еще...
— Вижу что нравится... — я усмехнулся.
Она попыталась укусить. Я почувствовал зубы — и вовремя отстранился.
— Ай, — сказал я. — Кусаться? Ладно. Тогда так.
Я взял её за волосы — жёстко, намотав на кулак. Притянул обратно.
— Открой рот.
— Нет! — она сжала губы.
— Открой, или никаких тебе Коренвальдов!!! Сначала отсосешь у меня, потом у них!!!
Она вздрогнула. Медленно, неохотно, приоткрыла рот.
— Шире! Или ты решила остаться со мной?
Она в очередной раз гневно посмотрела на меня и открыла рот шире , давая, согласие.
Я вошёл — резко, до горла. Она поперхнулась, закашлялась, но не отстранилась , а сама подалась до у пора помогая мне.
— Вот так, — сказал я. — Без зубов... Без драмы... Просто ты и я...
Я дал ей еще немного Маны... двигаясь быстро и грубо. Она давилась, пыталась дышать носом, слёзы и слюни текли ручьём. Но больше не кусалась. Не отстранялась. Просто терпела и помогала ...
— Видишь, — сказал я, чувствуя, как подступает разрядка. — Ты можешь, когда хочешь.
Кончил я ей в рот. Глубоко. Она замычала, попыталась оттолкнуть меня, но я держал крепко, заставляя глотать все, что из меня извергалось. Элвин отшатнулась и начала сплевывать на пол, когда я спустил все , что было и наконец, отпустил ее.
— Баз, я же просила не кончать в рот! — зашипела на меня Элвин, вытирая рот рукавом.
— А я просил сидеть тихо на переговорах! Мы оба просили, но никто не получил желаемого!!
— Ты... ты животное!
— Согласен. И знаешь, что самое интересное? — Я наклонился, заглянул ей в глаза. — Ты всё равно останешься. Потому что за стенами этой башни — война, голод и смерть. И единственное место, где ты можешь быть относительно в безопасности, — это мой дом!!
— Твой дом — это ад, — прошептала она.
— Когда ты в ванной жопу мыла и деликатесы с вином из подвала жрала, ты так не думала! Хочешь опять к тазику и тряпке?? Ты им нужна для допроса!! Глупая ты баба, тебя ждут казематы!!!
Я уже собирался уходить, но что-то меня остановило. Может, злость. Может, голод, который так и не утих. Может, её лицо — заплаканное, злое, но всё ещё красивое. Эта полуэльфийка бесила меня. Бесила своим упрямством, своим презрением, своей уверенностью, что она — не рабыня. Она не понимала, что больше не маг, что ее статус стал ниже рабыни... Она не угомонится пока не лишится всего... Тогда возьму от нее все что можно!
— Залезь на диван!
Она подняла на меня глаза.
— Что?
— Залезь на диван. И повернись ко мне жопой!!
— Ты... ты же сказал...
— Не неси чушь. Я не удовлетворен! Залезай!! И не заставляй повторять!!!
Она медленно, нехотя, поднялась с колен. Подошла к дивану. Забралась на него. Встала на четвереньки. Повернулась ко мне — тем, что я просил. Её попка была безупречной, как у всех полуэльфов. Ее разовая мокрая щель была открытой и глубокой , со свисающими половыми губами ... Колечко ее ануса было со следами заросших повреждений... Пробег этой кобылки был явно огромным...
— Не кончай в внутрь ... Пожалуйста !!
Я подошёл. Расстегнул халат. Вошёл в её мокрую дырку.
Прямо. Глубоко. Провалился по самые яйца, как в теплую грязь. Она была вся мокрой и теплой... Всё захлюпало. Мокро, громко, унизительно.
Элвин не реагировала. Совсем. Просто стояла на четвереньках и смотрела в стену с безразличным видом.
— Куда тебе до Алекса , со своим то стручком... — ее злорадный смех раздался на всю комнату. Элвин была довольна, что смогла меня задеть...
Это меня разозлило. Я сосредоточился и сжал её плоть своей силой. Изнутри. Её глаза округлились. Она дёрнулась. Попыталась слезть с моего члена, но я уже никуда не собирался ее отпускать...
— А так? — спросил я и подал маны.
Из нее вырвался сладострастный стон.
Я сжал сильнее. Её тело напряглось, мышцы влагалища сжались вокруг меня, и она жопой упёрлась в меня и застонала сильнее. Сдавленно, сквозь зубы. Но застонала.
— Вот так, — сказал я. — Уже лучше.
Я двигался. Медленно, глубоко, наполняя ее маной чувствуя, как её плоть сжимается вокруг меня — то отпускает, то снова сжимает. Я контролировал это. Своей силой. Своей волей. Она была в моих руках. И она это знала. Она получала от этого удовольствие...
Кончил я в неё. Внутрь. Под завязку наполняя ее чрево. Хотя она просила этого не делать. Ее глаза округлились когда мое семя начало раздувать ее матку. Она завизжала от оргазма, дёрнулась, попыталась отстраниться, но я держал крепко. Держал, пока все не вышло...
— Я же просила... — прошептала она, бессильно упав лицом на на спинку дивана.
Она думала, что всё, что я закончил, что она может встать, одеться, уйти. Наивная.
— А теперь, — сказал я, — в попку!!
Она замерла.
— Что???? — она быстро подняла голову и изумленно посмотрела на меня.
— Что слышала!!
— Нет... нет, нет , нет ... Баз ты не посмеешь !!! — она попыталась уползти.
— Я сказал — попку!
Я приставил бойца к её анусу. Она была сухой. Совершенно. Но я вошёл. Медленно, настойчиво, без смазки. Она вскрикнула — резко, высоко, как раненый зверь. Её анус не держал вообще. Просто провалился, впуская меня.
— Хватит симулировать !!
Она обернулась наградив меня очередным злобным взглядом.
Я сжал её плоть снова. Сильнее. Дал ей еще маны. Стал двигаться и наслаждаясь ей. Она застонала — громче, глубже. Я укусил ее за длинное ухо, прокусив хрящ насквозь. Её тело задрожало, и я почувствовал, как она кончает, от сильнейшего оргазма. Судорога прошла по её спине, ноги подкосились. Она упала лицом в диван, уткнувшись в подушку, пытаясь заглушить сладострастный крик, что вырвался из неё...
Я хотел ещё.
Перевернул её. Она упала на спину, раскинув руки. Смотрела на меня. В её глазах были слёзы, злость и что-то ещё. Что-то, чего я не ожидал. Страсть? Нет. Скорее — отчаяние. Она ненавидела меня. Но её тело уже не слушалось её. Оно хотело меня, безумно хотело, я давал ему ману .... Я давал ему жизнь.
Я вошёл снова. В попку. Лицом уткнулся в её сиськи — мягкие, тёплые, пахнущие потом и её телом. Она обхватила меня руками. Крепко. Прижала к себе. И начала двигаться навстречу.
— Еще!!! Мерзкое животное !!! Еще!!! — заорала эта обезумевшая сучка от получаемых оргазмов.
Я кончил. В неё. Она закричала. Моё имя. Громко, отчаянно. Как будто это могло что-то изменить.
Я слез с неё. Упал рядом. Тяжело дыша. Она лежала рядом, раскинувшись на диване, и смотрела в потолок.
— Я тебя ненавижу, — прошептала она.
— Знаю.
— Ты... ты чудовище.
— Согласен. Но тебе понравилось. Подумай до завтра. Я хочу, что бы ты осталась...
Она промолчала. Я посмотрел на ее гемон , с ним что то происходило ... Похоже эксперимент с заражением ликантропией можно считать открытым...
Я встал. Застегнул халат. Посмотрел на неё. Раздавленную, униженную, но всё ещё красивую. И что-то внутри меня дрогнуло. Не жалость. Нет. Что-то другое.
— Я держу слово, — сказал я. — Если за тебя завтра заплатят , ты свободна.
Она не ответила. Просто лежала и смотрела в потолок. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Не было сил.
— Неблагодарная стерва...
На выходе из комнаты меня уже ждала одна из моих новых парнокопытных девок. На ней была одна из моих серых грубых мантий для рабынь, лицо со шрамом, она прятала под капюшоном. Она смотрела на меня с восхищением, а на Этель — с завистью. Похоже, моя любовная сцена произошла на её глазах.
Я узнал её. Та самая, что не хотела отдавать мое копье.
— Согаба, что ты тут делаешь?
— Позвольте прислуживать вам, хозяин... я могу помыть вас... — её голос был хриплым, низким, с той осторожной почтительностью, с которой говорят рабы, привыкшие, что за любую ошибку получают плеть. Не успел я закончить фразу, как почувствовал, своей обширной аурой, что Элвин пытается сплести заклинание, нацеленное на меня. В туже секунду черная тень скользнула мимо меня в комнату... Хлёсткий удар плетью по пальцам вызвал истощённый визг Элвин. Боевое ускорение? Я едва ее заметил... И где она прятала плеть? И где она ее взяла?
Из задумчивости меня вывел постоянный скулеж Элвин...
Согаба продолжала её сеч — методично, без злобы, с той холодной сосредоточенностью, с которой делают работу. Плеть свистела в воздухе, оставляя на плечах и руках Элвин тонкие багровые полосы. Элвин скулила, пыталась закрыться руками, но удары находили щели.
Я смотрел секунду, другую.
— Хватит, — сказал я, и мой голос прозвучал тихо, не привык я к такому...
Согаба замерла с поднятой плетью. Её рука опустилась. Элвин, скуля, забилась в угол, прижимая к груди окровавленные пальцы. Её глаза были полны слёз и ненависти — той ненависти, которую рабы прячут глубоко, но которая никогда не гаснет.
— Согаба, моя рабыня, пошли помоешь меня.
— Как прикажите хозяин, — она была довольна собой.
Она бросила быстрый взгляд на Элвин, потом на меня. В её глазах что-то мелькнуло — удовлетворение? Триумф? Или просто древняя, как мир, радость от чужой боли?
— Ты что-то хочешь сказать? — я прищурился.
— Хозяин слишком добр к рабам... — её голос стал тише, но твёрже. — Её следовало давно высечь. И сечь до тех пор, пока она не молила бы вас, позволить ей вылизать ваши копыта!!!
Я посмотрел на неё долгим взглядом. В её мыслях не было злобы. Только холодная, выверенная жестокость существа, который знает цену неповиновению. Знает, потому что платил сам...
— Может, ты и права, — я взял её за подбородок.
Мои пальцы скользнули по старому рваному шраму — тому самому, что шёл от виска через щёку до подбородка. Кожа под пальцами была грубой, неровной. Она не отдёрнулась. Даже не дрогнула.
— Не завидуй... — я большим пальцем вытер сочащуюся слюну с её щеки. Медленно, почти нежно. — Займёмся им через пару дней.
Глаза Согабы расширились. На мгновение в них мелькнуло что-то детское, незащищённое — словно она не ожидала, что кто-то может просто... коснуться её. Не ударить. Не использовать. Просто коснуться.
Потом это исчезло. Маска вернулась.
— Да, хозяин, — сказала она, и в её голосе была та ровная, бесцветная покорность, которая не обманула меня.
Она повернулась и пошла вперёд, и её походка — всё та же грациозная походка хромой утки — стала чуть увереннее, спина прямее, грудь вперед...
Я лежал в ванной, наконец отдыхая. Тёплая вода смывала с меня всё — грязь, усталость, напряжение долгого дня. Голая Согаба мыла меня. Её руки двигались уверенно, без спешки, и голос звучал тихо, ровно — так, словно она рассказывала историю, которую давно выучила наизусть.
— Мне было тогда десять лет... — она давно скинула свою мантию, представ пред мной абсолютно голой.
Я смотрел. Шрамы — везде. Одного соска нет. Нога срослась неправильно. На руках неполный набор пальцев...
— До двадцати лет нас тренировали на арене, — продолжала она, и её единственный глаз смотрел куда-то сквозь меня, в прошлое. — В смертельных боях... Потом у нас пятерых открылся дар... — Она помолчала. — Нас передали в академию. Это было больше ста лет назад.
Я молчал. Вода плескалась о края ванны.
— Они, мой отряд, все, что осталось от эльфийского дома, — добавила она тише. — да и не эльфы мы... Далеко не эльфы...
«Она всегда была в рабстве. Может, и будет держаться за меня??...»
Я провёл по её гладким губам и подал праны. Её тело принимало её очень неохотно, но принимало. Согаба застонала — из единственного глаза выкатилась слеза.
— Иди ко мне в ванну...
Я напитывал её праной, пока она не расслабилась и не размякла в моих руках.
— Я думаю, что подремонтировать тебя смогу, — сказал я, разглядывая шрамы. — Не сразу. Процесс будет медленным... Насчёт красоты не уверен, но постараюсь. Как разберусь с неотложными делами, так и займусь.
Согаба не знала, как реагировать, но взяв себя в руки продолжила меня мыть спускаясь все ниже... Похоже, её не ласкали уже очень давно. Если вообще ласкали.
Тело её было тренированным, гибким — и в огромном количестве шрамов, полученных за сотню лет в боях и от хозяев. Я провёл пальцем по её попке. Она никак не отреагировала, продолжая мыть мой конец, а потом переключилась на всё тело. Я провёл по её пухлой и аккуратной киске, на которой никогда не росло волосков. Никакой реакции. Я коснулся клитора и подал праны.
Ооо, Согаба застонала, и её ноги подкосились.
То-то же. Ишь, фригидной вздумала прикидываться...
Я прижал её к себе и стал теребить её сикилек, подавая манну, пока она не завизжала и опять не обмякла в моих руках. Потом взял мочалку и стал аккуратно мыть её грудь и лицо. Она лежала в моих объятиях, не веря, что я вообще её желаю. Она боялась смотреть мне в глаза — боялась показать своё изуродованное лицо. Я прижал её к себе, и она, похоже, не знала, что ей делать. Её, наверное, очень давно не ласкали.
— Завтра я тебя возьму, — сказал я. — Сегодня нельзя...
Я хотел продолжить, но Согаба накрыла мои губы своим пальчиком.
— Господин, пожалуйста... — в её глазах стояли слёзы. — Не надо...
Во вспышке телепортации появилась Этель. Она покосилась на Согабу в моих руках, и в её взгляде мелькнуло что-то — не ревность, скорее оценка.
— Господин, — сказала она ровно. — Вас ждут пленные аврораторы.
— Подождут, — ответил я, не отпуская Согабу. — Им полезно подождать. Пусть прочувствуют, что значит быть в чужих руках.
Этель едва заметно усмехнулась.
— Я так и думала, что вы это скажете.
Я помолчал, прикидывая.
— Сколько нагинат стащили мои бывшие рабыни?
— Свэт — одну боевую, — Этель начала загибать пальцы. — Мрак — одну боевую и две тренировочных.
— Что осталось?
— Осталось две боевых и две тренировочных.
— Принеси.
Этель кивнула и исчезла во вспышке телепорта. Через мгновение она вернулась — в руках четыре нагинаты, уже тускло мерцающие в свете ванной.
— Которая твоя, Этель?
Она указала на одну — с чуть более длинным древком, с потёртой рукоятью, словно её держали много раз.
— Эту я приметила ещё в хранилище, — сказала она, и в голосе проскользнула гордость. — Хороший баланс.
— Проверим.
Я зарядил её энергией. Клинок вспыхнул, стал янтарным, и по лезвию пробежало лёгкое жёлтое свечение — тёплое, живое.
— Держи. — Я протянул нагинату Этель. — Не разочаруй.
— Не разочарую, — она приняла оружие бережно, как ребёнка, и в её глазах вспыхнул огонь.
Вторую я отдал Согабе.
Согаба смотрела на это, не в силах поверить в происходящее. Её единственный глаз расширился. Восхищение. Голод. Тоска.
— Хозяин... — выдохнула она, и в этом слове было столько всего, что я не стал разбирать. От радости она упала на колени и стала вылизывать мне копыта. Я, может, и был бы рад посмотреть на такое зрелище, но вид у неё был тот ещё — голая, с шрамами..., — и это что-то роняло мою самооценку. Я поморщился...
— Ладно, вставай, — я приподнял её за подбородок. — Не перед всеми же.
Она поднялась. В глазах — обожание, чистое, как родник.
— Что ты так в него вцепилась? — спросил я, кивнув на нагинату в её руке.
— Сила... родная... — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Развивает... Я... я так долго...
— Долго что?
— Долго без развития, — она прижала нагинату к груди, словно боялась, что отнимут. — Десятки лет. А теперь... теперь толчок. Я чувствую, как оно течёт по жилам. Как кровь.
— Понятно. — Я усмехнулся. — То ли ещё будет, когда я тебя трахну...
И осёкся. Точно. Родственники будут смотреть, что произойдёт. Надо осторожнее.
— Хозяин? — Согаба подняла на меня глаз, и в нём было столько надежды, что мне стало не по себе.
— Ничего, — отрезал я. — Потом.
Этель наблюдала за нами с той же холодной оценкой, но в уголках её губ пряталась улыбка.
Я сделал ещё четыре нагинаты, что бы все мои рабыни были завтра при оружии.
— Господин, — отвлекла меня Этель, — если вы позволите, ваших новых рабынь необходимо одеть в броню, подобающе их статусу...
— Займись, трофеев теперь у меня много. Пусть подберут себе что-нибудь.
Этель кивнула, раздала новенькие нагинаты остальным моим рабыням, которые уже столпились у дверей, и повела их прочь.
— Хозяин... — Согоба обернулась, и на её изуродованном лице появилось что-то, чего я раньше не видел. Улыбка. Кривая, неловкая, но настоящая. — Спасибо.
— Иди, — махнул я. — Не заставляй Этель ждать.
Девчонки, прости Господи, нашли общий язык и наконец свалили. Помнится Этель мне обещала сюрприз в постели... Заинтриговала.
Но завтра. Всё завтра.
Ночью я спустился в подвалы — вместе с Глазиком и шляпой. Шляпа ворчала всю дорогу, но я её не слушал.
— Баз, а зачем мы пришли сюда? — она зевнула, и огонёк на хвостике мигнул. — Ну аврораторы. Ну живые. Ну и что?
— Затем, что живые аврораторы — это проблема, — ответил я, отпирая тяжёлую дверь. — Мёртвые — нет. Но мёртвые мне не нужны.
— А живые зачем?
— Живые могут пригодиться. Позже.
В комнате, куда мы вошли, было холодно и сухо. Каменные стены, магические светильники под потолком, тусклые, синеватые. Аврораторы лежали на полу, скованные камнем, обезоруженные, но живые. Их было семеро. Все в помятой броне, с лицами, на которых застыла смесь страха и злости.
Я обошёл комнату, глядя на них. Броня — обычная. Аврораторская, стандартная, ничего особенного. Оружие элементаль забрал ещё днём. Сила... Я прислушался к их аурам. Слабые. Ничего интересного. Как и их броня.
Не долго думая я погрузил всех в сон , и наложил сильнейший стазис.
— Всё, — я отряхнул руки. — Глазик, подвесь их всех, рядом с гарпией. Приведи всю землю вокруг башенки в порядок. И подними каменную дорогу к академии. Как-нибудь сделай. Потом поправим. Бери энергии сколько нужно. Завтра гости долги подвезут...
Глазик покорно моргнул и исчез.
Я поднялся в спальню. Ноги гудели от усталости. Голова была тяжёлой, как камень.
Надо поспать...
Я рухнул на кровать, даже не сняв мантию. Шляпа устроилась на спинке стула, ворча что-то про «молодёжь, которая не умеет отдыхать».
Утро встретило меня не запахом свежего хлеба и не пением птиц за окном, а тихим, почтительным сопением за дверью спальни. Я открыл глаза, прислушался к себе — магическое ядро гудело ровно, полнота сил, после вчерашних агрессивных переговоров, радовала. Натянул штаны, накинул рубаху, не застёгивая до конца, и толкнул дверь.
Пять фигур вытянулись в струнку. Трофейная стальная Броня, покрытая чёрным лаком, с кожаными вставками на наплечниках, явно не по размеру, но подогнанная на скорую руку. Гербы академии были грубо затёрты напильником. Янтарные нагинаты — длинные, изогнутые клинки — поблёскивали в утреннем свете. Согаба стояла впереди, её обожжённое лицо было непроницаемым, но в глазах — то самое, вчерашнее: преданность, смешанная с готовностью служить.
— Хозяин, — хором выдохнули они, и это прозвучало как-то... по-домашнему, что ли.
— Вы чего в такую рань? — я зевнул, потянулся всеми четырьмя руками. — Солнце только встало.
Согаба сделала шаг вперёд. Голос — низкий, хрипловатый, с той шепелявостью, что не исправить никаким целительством:
— Хозяин, мы... — она запнулась, подбирая слова, — мы решили охранять вас посменно. БаГ'ра и ПоГэн'ла — ночью. Абазуу и ДулГэра — днём. Я... — она опустила глаза, — я всегда рядом.
Я хмыкнул, оглядывая их. Пять искалеченных воительниц, которые вчера ещё были рабынями с ошейниками, а сегодня — моя личная гвардия. Абазуу, та, что с обрубленными пальцами, переминалась с копыта на копыто. ДулГэра, у которой не хватало половины левого уха, смотрела в землю. ПоГэн'ла — та, что с проплешинами на голове — тихо поскрипывала зубами. БаГ'ра, чьё лицо было покрыто сеткой шрамов, как картой какой-то давней битвы, стояла ровно, как изваяние.
— Охранять, значит, — я прищурился. — А если я в сортир пойду? Тоже охранять будете?
ПоГэн'ла моргнула. Потом ещё раз. И выдала — совершенно серьёзно, без тени иронии:
— Хозяин, мы можем и помочь , как прикажите, если хотите мы будем стоять за дверью. На расстоянии удара копьём. Если что — мы услышим!!
Я заржал. Не выдержал. Пять пар абсолютно серьезных глаз смотрели на меня с недоумением — мол, что смешного?
— Ладно, — махнул я рукой. — Чем-то вам надо заниматься, пока я вам работу не придумал. Согаба, останься. Остальные — вставайте в посменный караул у входной двери в башенку.
Согаба довольно к внула. Остальные, переглянувшись, со словами , как прикажите хозяин, двинулись вниз по лестнице — тихо, почти бесшумно, только броня позвякивала.
— Пошли покушаем, заодно и подумаем, чем вас занять, чтобы вы не сдохли от скуки.
Она довольно улыбнулась. Улыбка вышла кривой, обожжённой, нелепой. Но настоящей.
Делегация с контрибуцией прибыла ближе к обеду. Я услышал их раньше, чем увидел: скрип телег, фырканье лошадей, ругань возчиков. Вышел на крыльцо, скрестив все четыре руки на груди.
Пять телег. На каждой — модули, упакованные в солому и промасленную ткань. Кристаллы светились изнутри мягким зелёным светом. Следом — шикарная карета с незнакомым мне гербом. Первым из неё вышел лорд Арвин, держа под мышкой шкатулку. За ним вылезла Аделаида, мрачнее тучи. Эврия семенила следом, прижимая к груди пачку бумаг — толстую, перевязанную лентой.
— Добрый день, господин Базель. — Лорд Арвин спустился со ступеньки кареты с грацией человека, привыкшего к церемониям.
— Добрый, господин Арвин…
— Как договаривались. Артефактная оранжерея, бумаги, разрешения и… презренный мифрил.
Не дожидаясь ответа, он махнул тростью. Аврораторы вытащили из кареты небольшой сундучок, поставили к моим ногам и откинули крышку. Мифрил. Я его и без подсказок узнаю — фон от него идёт такой, что зубы ноют.
— А это что? — я кивнул на телеги.
— Артефактная оранжерея. — Лорд Арвин позволил себе лёгкую улыбку. — Как договаривались. Пять модулей. Специалист придёт сегодня… — он поморщился и постучал тростью по новенькой каменной дороге. — Я смотрю, вы начали наводить порядок на своей земле?
— Да, прибираемся потихоньку…
Элементаль постарался на славу. Дорога вышла и впрямь хороша: ровненько и добротно, как я люблю.
Он протянул мне шкатулку.
— Хотелось бы закончить побыстрее. У нас очень много дел.
Я открыл. Внутри, аккуратно уложенные в бархатные гнёзда, лежали два золотых энергетических шара. От них покалывало пальцы даже на расстоянии.
— Договор о неразглашении. — Эврия сунула мне пачку бумаг. — Подпишите здесь, здесь и здесь. И вот здесь — тоже.
— Что, даже в дом не зайдёте?
— О нет, нет, господин Базель, мы очень… торопимся.
— Хорошо. Не буду настаивать…
Видимо, зря я сделал дорогу. Элементаля моего реально стали бояться.
Я пробежал глазами по строчкам. Стандартная формулировка: никому ни слова о том, что произошло. Ни о кристаллах, ни об аномалии, ни о том, что я там было и что принёс. Остальное — обычные договоры с академией.
— Подписываю.
Я поставил закорючку в нужных местах и печать своим гербом. Довольный лорд вытащил из-за пазухи запечатанный конверт.
— Это рекомендация в Королевскую целительную обитель имени королевы Изабеллы. Ваши практические занятия начинаются через неделю. Теорию будут читать в академии, индивидуально. Подойдёте в канцелярию, там всё объяснят.
И уставился на меня выжидательно.
Я вопросительно поднял бровь.
— А если будут проблемы, Аделаида всё решит.
Я вздохнул. Ну конечно.
Из земли поднялась оранжевая обсидиановая рука элементаля, зажавшая ларец. Я взял его, открыл, позволил лорду убедиться, что внутри все десять кристаллов, и отдал. Довольный, буквально сияющий, лорд быстро спрятал ларец за пазуху.
И тут из-за телеги вынырнула девчонка. Молодая, светловолосая, в простом платье, перепачканном землёй. В руках — рулон чертежей, на носу — круглые очки, съехавшие набок. Симпатичная. Очень.
— Вы Базель?
Она уставилась на меня с таким страхом и ужасом, будто я экспонат в кунсткамере. Похоже, страх был настолько велик, что кроме меня она не замечала никого.
— Меня сложно спутать с кем-то другим…
— Я артефактор-установщик, — пробормотала она. — Точнее, дочь артефактора. Отец приболел, прислал меня.
Она сунула мне рулон ватмана и визитку.
— Вот план размещения. Вот схема подготовки площадки. Вот требования к магическому фону.
Она быстро оглядела мой склон, заросший травой и бурьяном, и облегчённо выдохнула.
— Ну… удачи. Как всё сделаете — найдёте меня через канцелярию. Настрою.
Развернулась и побежала прочь. Я посмотрел на визитку: «Лира Тейн, артефактор монтажник, ремесленная гильдия академии». И на её удаляющуюся ладную фигурку...
— Э-э-э… мда-а-а…
Я глянул на лорда Арвина. Тот развёл руками: что есть, то есть.
— Ладно, — пробормотал я. — Согаба!
Из-за моей спины вынырнула Согаба.
— Хозяин?
— Бери девок. Разгружайте телеги. Всё в подвал. Кристаллы — отдельно, в мою мастерскую. — Я кивнул на бумаги. — И это, шкатулку и сундук — в мой кабинет. По всем вопросам к Этель!
Она кивнула и умчалась.
Лорд Арвин терпеливо дождался, пока рабыни освободят мне руки, подхватят сундук и скроются в башенке и сменил тему.
— Базель. Насчёт мисс Элвин.
Я поднял бровь. Аделаида, стоявшая поодаль, напряглась.
— Мне бы хотелось… — лорд подбирал слова, — допросить её. В рамках расследования. Вчера вы были… категоричны.
— Она мой трофей, — отрезал я. — По праву силы.
— Понимаю. — Лорд кивнул. — Но, возможно, мы могли бы прийти к соглашению?
Тут резко, с напором вмешалась Аделаида:
— Базель!! Она перспективный артефактор! Ты что, не понимаешь? Её карьера… Её будущее… Ты не должен губить её из-за какой-то дурацкой ошибки! Войди в её положение, у неё не было выбора!
После этих слов у меня всплыли те позы, в которых я её сношал прошлым вечером. Входить в её положение не хотелось.
Я скептически посмотрел на Аделаиду.
— И что вы предлагаете?
— Продай её нам. — Аделаида скрестила руки на груди. — Назови цену. Справедливую.
— Справедливую? — я хмыкнул. — Она меня у аномалии подставила. Чуть не убила. Это как-то влияет на «справедливую цену»?
Аделаида зашипела. Эврия поддержала её — тихо, но с нажимом:
— Базель, ну правда. Девочка молодая, глупая. Оступилась. Ты же не чудовище…
— Хм… Это я-то не чудовище?
Пауза. Аделаида побагровела. Эврия поджала губы.
Лорд Арвин вмешался — спокойно, деловито:
— Мы предлагаем обмен. Не деньги. Книги.
Он кивнул Эврии. Та, поколебавшись, побежала к карете и достала из большой сумки пачку томов в тёмных кожаных переплётах.
— Редкая ритуалистика. Из личной библиотеки. Стоит дороже золота и даже мифрила.
Я взял верхний том. Открыл. Страницы пожелтевшие, с выцветшими гравюрами. Ритуалы. Старые. Очень старые. Такие в даже в академии не продают.
— Хм. — Я перелистнул страницу. — А Элвин говорит, что вы вчера пытались выкупить её у меня за спиной. И принять в род.
Аделаида дёрнулась.
— Ничего подобного!
— Правда? — я посмотрел на Согабу, стоявшую неподалёку.
Та коротко кивнула.
— Неважно, — отрезал лорд Арвин. — Вот книги. Вот ваша цена. Мы забираем Элвин. Сделка?
Я смотрел на книги. Потом на Аделаиду. Потом на лорда.
— Согаба! — крикнул я. — Приведи Элвин!
Через пару минут Согаба вытолкнула из башни Элвин. Та была бледной, помятой, с красными от слёз глазами. Увидев книги в моих руках, замерла. В её глазах вспыхнул интерес — жадный, профессиональный. Артефактор. Даже в таком положении не может не оценить редкость.
— Элвин. — Я подошёл к ней. — Вот книги. Это цена за тебя. Ты хочешь со мной или с ними?
Она даже не задумалась. Шмыгнула носом, метнулась за спину Аделаиды и вцепилась в её мантию, как утопающий в соломинку.
Дура.
— Элвин. — Я покачал головой. — Я тебе слово дал. За тебя уплачено. У тебя новые хозяева.
Эврия молча протянула бланк. Я подписал отказ от претензий — быстро, размашисто.
Элвин буквально запищала от радости.
— Прощай, мелкий Базель! — Она показала двумя пальцами, насколько именно мелкий.
Аделаида и Эврия заржали.
— Прощай, канцелярская крыска...
Я передал книги Согабе.
— Господин, мало её порол. Надо было больше, — зашипела она, глядя на Элвин.
Я хмыкнул.
— Может, и надо было…
Самое весёлое началось, когда они отошли от башни. Не прошли и десяти метров — Элвин вдруг побледнела ещё сильнее, пошатнулась и схватилась за живот.
— Что с тобой? — Аделаида обернулась. — Элвин?
Та не ответила. Вместо этого рухнула на колени и вцепилась в ноги Аделаиды — мёртвой хваткой. Аделаида попыталась стряхнуть её, но не смогла.
— Да что с тобой такое?!
Она выхватила из кармана артефакт — маленький, круглый, на цепочке. Поднесла к Элвин. И её лицо изменилось.
— Твою мать!
— Что? — Эврия подскочила. — Что там?
— Эта сука — трелл! — заорала Аделаида. — Потери маны стремительные! Она высасывает её из меня! Прямо сейчас!
Эврия отшатнулась. Потом, опомнившись, отвесила Элвин пощёчину — звонкую, хлёсткую.
— Ты меня обманула, сука! — Ещё пощёчина. — Отпусти госпожу, бешеная сука!
Элвин пыталась увернуться, что-то лепетала: про жалость, про дружбу, про то, что с ней всё в порядке. Но ноги Аделаиды не отпускала. Не могла. Видимо, физически.
— Ты тупая сука! — Аделаида попыталась отпихнуть её ногой. — Да ты из меня ману качаешь! Не переставая! — Воины! Закуйте её в кандалы! Хоть эссенцию с неё получу!
Элвин отпустила ноги Аделаиды — резко, как отрезала. И рванула обратно, к моей башне.
Почти добежала. Почти.
БаГ’ра вышла ей навстречу. Один удар копытом — и Элвин отлетела назад, покатившись по земле прямо в руки воинов.
— У тебя здесь больше нет места, — сказала БаГ’ра спокойно. — Ты сама выбрала.
— Базель! Ты же говорил, что треллов в ранге мага не бывает! — заорала на меня Элвин.
—Да, не бывает. — Я пожал плечами. — Их всех уничтожают. Как бешеных собак.
Элвин завыла — дико, отчаянно.
— Базель , спаси меня !!! Я все сделаю !!! Все что хочешь!!! Я тебя лю.....
Её подхватили, скрутили, связали, заткнули рот кляпом и увели. Наконец стало тихо. Аделаида стояла, тяжело дыша, и смотрела на меня.
—Базель !!! Какого хрена?! — Она ткнула пальцем в Элвин. — Как она стала треллом?!
— А вот это, — я посмотрел на лорда Арвина, стоявшего в стороне с каменным лицом, — очень хороший вопрос.
— Довольен? — прошипела Аделаида, проходя мимо. — Продал мне никчёмный отход!
— Нет. — Я покачал головой. — Это вы сами себе напридумывали всякого.
Я приобнял Согабу за талию — демонстративно, чтоб все видели. Чтоб поняли, что я неровно дышу к парнокопытным. Согаба напряглась, но не отстранилась. Даже прижалась.
Аделаида фыркнула и пошла к карете. Эврия — за ней.
Лорд Арвин задержался.
— Базель. Насчёт Элвин… — Он помолчал и перешёл на «ты». — Ты знаешь, как она стала треллом? У неё был очень сильный дар. Она не могла выгореть.
Я вздохнул. Придётся.
— Ладно. Слушай.
Я присел на ступеньку. Лорд остался стоять.
— Алекс. Он управлял давилкой. Пытался сжечь мой дар. Я… разозлился. Сильно. Повредил его ядро. Это должна была быть моя месть. Но треллом он не стал.
— А Элвин стала. — Лорд нахмурился. — Хотя её ядро гораздо крепче.
— Вот именно. — Я посмотрел на него. — И ещё. Когда я убил Алекса у аномалии… он оказался переделанным. Эльфом. И его ядро не несло следов моего вмешательства... Но это невозможно...
Лорд Арвин замер.
— Эльфом? Ты уверен?
— В кишках я разбираюсь лучше всех. — Я усмехнулся. — Да. Уверен.
— Тогда это… — Он помолчал, подбирая слова. — Мистическое искусство эльфов. Мистический обмен называется… Секретное… Как-то связано с аномалиями.
Лорд Арвин смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом развернулся и пошёл к карете.
— Базель, — бросил он через плечо. — Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество. До встречи.
— До встречи, лорд Арвин.
Он сел в карету, прижимая ларец с кристаллами, и уехал. Похоже, к королю. С докладом.
Аделаида и Эврия — следом. Порожние телеги загремели за ними. Двор опустел.
Я остался стоять на крыльце. Смотрел на опустевшую дорогу.
Баба она хоть и дурная, и умом, похоже, тронулась… но меня к ней тянуло. Мда. Жаль мне было Элвин. Правда жаль.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
