Обложка Свет Маршальских звезд

Свет Маршальских звезд

Александр Советов, Степан Советов

0% прочитано
Стандартный
Александр Советов, Степан Советов

Свет Маршальских звезд

Глава 11

Пройдя до кабинета, Михаил Романович стал готовить чай, предложил сладкое от которого майор отказался.

- Вашим ребрам получше?- спросил ученый ставя перед Печкиновым кружку с горячим чаем.

- Чуть-чуть, но все равно от любого движения больно.

- Хорошо, что больно мой дорогой, не болит только у неживых.- с мягкой улыбкой произнес ученый.

- Это да, только у неживых...- печально проговорил майор.После этих слов ученый внимательно посмотрел на майора, стараясь понять, что же у него на душе.

- Вас мой дорогой беспокоит, что Воронцову станет хуже?- отпив чая спросил ученый.

- И это тоже, я может быть похож на безэмоциональную сволочь, но это не так...

- Что вы! Вы вполне себе нормальный человек, не несите чушь, а с ним все будет нормально, главное, что ему нужен покой, он еще бегать быстрее вас будет - с улыбкой сказал Смолуховский.

- Верю вам мой дорогой друг, верю, стараюсь верить.

- Но вас же беспокоит что-то еще?

- Помните я говорил вам про тот тоннель и то, что там видел?

- Да-да, припоминаю, вы говорили о своей погибшей супруге, верно?

- Да, говорил, и сегодня случилось тоже что-то - майор отпил чай- то ли виденье, то ли еще что-то, я как будто бы видел то что происходило со мной, но со стороны - ученый кивнул, после чего отпил чай и задумчиво посмотрел на Александра Николаевича.

- Мой дорогой, я думаю такое иногда случается от сильного напряжения и от определенных доз радиации, все же мы в вас влили достаточно новой кровушки.

- Понимаю, но...сначала одно потом другое...

- Мой дорогой, если хотите можете мне рассказать, про тот злополучный день- после чего ученый встал, достал два стакана, а за ними бутылку вина, еще довоенного- я предполагаю, что вы предпочитаете нечто покрепче, но такое нам совершенно необходимо.

- Думал вы не пьете Михаил Романович.

- Вообще мой дорогой не пью, но иногда сам Господь Бог велел пригубить вина - после этих слов он разлил вино по стаканам - когда-то у моей бабушки были прекрасные бокалы, увы, но они остались где-то в моей старой квартире и боюсь, что она либо разграблена, либо же разрушена.

-А вы жили в квартире?

- Да-да, меня после аспирантуры перевели сюда, я успел только лишь вещи перевезти, и поспать там пару дней - виновато произнес ученый, после чего они подняли стаканы и отпили немного вина. Странное сочетание вина и чая, необычным образом настраивало на душевные разговоры.

- Жалко, что так все получилось...

- Увы... ну-с мой дорогой, рассказывайте, коль уж мы тут сидим - после этих слов майор вздохнул и начал свой долгий рассказ...

....

День начинался, как обычно, рано, часов в 6 утра Александр Николаевич открыл глаза. Его удивительным свойством было то, что он четко просыпался, и всегда был бодрым. Повернув свою голову он обнаружил тихо сопящую супругу. Она всегда спала долго, и когда комиссар уходил на службу она только просыпалась и приводила себя в порядки. Позавтракав в одиночестве и приведя себя в порядок, он облачился в форму, взял пачку документов и набросок речи, и покинул квартиру тихонько закрыв двери за собой. Сегодня он должен был произносить речь к 165-й годовщине рождения дедушки Ленина. Вообще он часто подходил к таким вопросам творчески, не скупо, не скучно и не нудно. Он был одним из немногих людей известных воспитательных служб которого реально слушали с интересом, а не с мыслью о том как бы быстрее покинуть эту мозговую пытку под названием партсобрание.

Не говорю уже о том, что в жизнь людей он вникал, старался понять их, и не пренебрегал постовой службой вместе с другими солдатами и офицерами. Да, он комиссар, но его присутствие не давило на других людей, скорее воодушевляло их. Не говоря уже о том, что проливал он свою кровь в первых рядах, вместе с теми офицерами, которые поднялись во время революции. Потому он был человеком известным в армейских и гражданских кругах.

Партия в большей степени его поддерживала, кто знает, может быть и ему после следующей партийной конференции или съезда перепадет часть самого тяжелого бремени - власти. Пока он размышлял, вокруг всё более активно шла и крутилась жизнь станции.

Рабочие ночной смены покидали предприятие и отправлялись кто домой, кто сразу выпить в местном баре “Бронепоезд”, а кто на собрание партактива, когда на их место спешили работники уже дневной смены. Из громкоговорителей на станции тихонько доносились слова одной из песен - “...Нас еще судьбы безвестные ждут...”

При этом почти у всех рабочих, что ночной, что дневной смены на груди были видны красные банты, а в одной из мастерских по пути комиссара заканчивали дорисовывать транспарант художники. Все это было частью праздничной атмосферы - сегодня родился вождь мирового пролетариата и глава первого рабочего государства - Владимир Ильич Ленин. Несмотря на то, что прошло уже больше ста лет его никто не забыл. Вот висит на стене огромное полотно на котором изображен он, прищурившись и слегка улыбающийся людям.

Александр шел по перрону погруженный в свои мысли и не заметил как перед ним выросло КПП. Один из постовых на вид помоложе других подошел к комиссару, с интересом осмотрел его и исполнил воинское приветствие.

- Здравия желаю, предъявите ваши документы! - твердым голосом проговорил постовой.

Он протянул стоящему постовой свой паспорт и пару бумажек. Парень рассматривал их пару секунд после чего вернул их и пропустил его. Внутри партийной части станции было меньше молодых постовых, но в разы больше регулярных бойцов и людей в потертых плащах явно из местного КГБ, как-никак были еще свежи воспоминания о политических убийствах и чистках внутри партии. Его целью был зал для заседаний, представляющий собой своеобразный амфитеатр, где первыми заседали офицеры разных подразделений и некоторые солдаты, которых смогли снять на политическую речь партийных кругов.

Наконец он вошел в зал, где уже собирались люди, а в центре стояла трибуна и стол, на котором уже лежали какие-то записи, и бюст Владимира Ленина.Взгляд Ильича грозно взирал на присутствующих. Были тут и рабочие, были тут и солдаты со служащими. Отдельные места были выделены для политработников, именно к ним и направился Александр Николаевич, заняв место рядом с батальонным комиссаром Виктором Октябрьским и младшим политруком Андреем Муравьевым. Оба они были давними знакомыми и теми немногими выжившими в страшной тоннельной мясорубке.

- Здравия товарищи - присаживаясь произнес Саша доставая пачку сигарет.

- Здравствуй Саша, вижу ты сегодня готовый?- произнес Октябрьский потягивая сигарету - сегодня же ты будешь на собрании которое после официальной части?

- Буду, куда деваться, а что?

- Тебя вроде как повышать собираются - улыбнувшись произнес Октябрьский - я то за тебя словечко замолвил, да и начальство в курсе всего что ты делал на благо революции.

- Мне еще больше головной боли и полный запрет на алкоголь и отдых?- улыбаясь произнес Саша и оба рассмеялись, лишь только Муравьев помалкивал и пристально слушал диалог.

- Ну а что? Хорошая должность и звание подразумевают много работы и дел, при том серьезных, а там...авось ты вообще главным партийным идеологом станешь.

- Да ну тебя, куда мне до таких то вершин?

- А я в тебя товарищ верю, ты способный, теорию на пять с плюсом знаешь и многим в партии конкуренцию составишь уж точно.

- Ну слушай, ты же сам знаешь, что это далеко не так...- мимо них тем временем прошли сегодняшние главы собрания, а именно директор завода им.Дзержинского - мужичок лет 45-50 ти, в потертом пиджаке, уставшим лицом и слегка нездоровой на вид кожей, вместе с ним был глава местной партийной ячейки молодой человек, лет примерно 25-30, улыбчивый в таком же пиджаке, но более чистом, худощавый с острыми чертами лица и внушительным ростом, за ними шел офицер в полу-советской форме, фуражке, портупее и потухшим взглядом на лице которое уже тронули морщины, они расселись за стол, после чего разговоры начали стихать и присутствующие обратили свое внимание на них.

- А этот щегол чего тут делает?- оживился Муравьев - он же вообще в управлении не смыслит.

- Знакомое лицо мне так кажется - проговорил Печкинов доставая сигарету и поджигая ее делая затяжку.

- Хех...конечно знакомое, он же недавно из армии демобилизовался, и чтоб больше не появлялся - говоря вполголоса проговорил Октябрьский заговорщически улыбаясь - Саша этот же мудак пытался до Таньки твоей домогаться, не помнишь что ли?

- Я мудаков на лица не запоминаю, ведь потом их сложно узнать, но теперь я припомнил...высоко подлец забрался.

-Да-да, его недавно назначили тут партийной ячейкой руководить, скорее всего с прицелом на что-то повыше, но конечно эти перспективы туманны как говорят наверху- проговорил Муравьев.

- Так он все равно позорит честь партии и звание коммуниста непотребными выходками, ну ты Саша точно с этим мириться то не будешь, хорошо, что у тебя кулаки крепкие, да и Танька твоя так между ног ему прописала. Что он едва ли к ней подойдет, но ведь остальные то не такие...- пока они все это обсуждали шли мало что значащие вступительные речи важных гостей. Говорили они много и не сказать, что интересно, но общее направление было одно -” Партия идет вперед. Победа будет за нами. Владимир Ильич дело начал, а мы его продолжаем”. Дальше начинались промежуточные доклады об успехах партии, и о правильности Ленинского пути. Кто-то слушал это с интересом. А кто-то откровенно зевал, хотя последних было явно больше.

- М-даа...на Площади Ленина качество явно получше будет - пробурчал Октябрьский и он в этом был прав. Власти Красного Союза достаточно ревностно и творчески подходили к вопросам идеологии, стараясь избегать вечного догматизма и формализаторства, не говоря уже о том, что они часто вели партийный и идеологический дискурс в газете “Заря”. Эта газета печаталась небольшими тиражами на Площади Ленина, откуда и расходилась по всей ветке. Там обсуждались важные проблемы построения социализма, а также жизни обычных людей и новости на просторах метро, и соответственно люди не могли обойти стороной тему построения социализма и коммунизма, ведь из девятнадцатого века или двадцатого было тяжело разглядеть ядерную войну и низведение человечества до уровня вымирающего вида, потому эта доля легла на тех людей, которые разделяли идеи о построении справедливого общества даже пройдя все эти испытания, и имели возможность вести об этом дискуссии хотя бы на страницах газет. В условиях войны с сибиряками такого конечно никто не допускал и внутри партии действовала жесткая дисциплина, но с окончанием войны и подписанием мира, жесткость уступила место дискурсу, и курсу на построение нового общества. Александр Николаевич знал это, ведь принадлежал к одному из партийных лагерей - к Реформаторам.

Реформаторы выступали за фактическое приспособление к текущим условиям. Теория это хорошо, но надо бы и соотносить ее с практикой. Если для прочих партийных групп социализм уже был свершившимся фактом, то реформаторы утверждали, что социализм еще далеко не построен, и для начала нужно создавать для него основы, а уже потом идти дальше, не говоря уже о том, что важно принимать новые экономические реалии. Так например только с их подачи была введена программа поддержки сталкеров и были установлены торговые отношения с Новосибирским Союзом. С политической точки зрения реформаторы, как и все остальные стремились к диктатуре пролетариата и Советскому государству,но по образцу Иосифа Сталина, и вполне себе открытой критикой тех или иных решений внутри партии и вне ее. И противоречием такая позиция не была. В противовес стояли условные консерваторы, но сейчас они сдали позиции и большая часть партии была в составе реформаторов, которые объявили о начале построения базы для социализма. А вот выступающий молодой глава партийной ячейки был из консерваторов, и Саша лукавил, когда говорил, что не помнил этого человека.

Лука Павлак человек не так давно поконфликтовавший с комиссаром был не только его соперником, но и человеком который активно вставлял палки в колеса местной сталкерской артеле и вольным сталкерам. Его пару раз пытались пугать, но он прятался за спинами милиции и солдат. Апогеем этого противостояния стало то, что он пытался склонить Татьяну к известного рода делам, что привело к набитой морде с начала Татьяной, которая могла без стеснений кому-то въехать, а потом и ее законным мужем, благо тот человеком был далеко не последним и заслуженным, и вот этот человек сидел за столом посреди этого зала и делал вид, что слушал доклады и выступления, а после был объявлен перерыв после которого должен был выступать Александр Николаевич. Почти сразу же все слушатели разбились по группам, которые вели интересующие их разговоры. Комиссары не стали исключением и больше вели разговоры о делах фронтовых, и осуществлениях политической работы в составе.

- Да я же тебе говорю, лучше вот как Саша делать, у него хорошо получается.

- Знаю я, но не все такие как он, я вот не могу осилить такую методику работы.

- Ну а ты попробуй, а то так и будешь ходить в низах, и вечно жаловаться, что повышений нет.

- Одно дело мои жалобы, а другое, что со звездочками на погонах растет головная боль в чрезмерно большом размере, ты сам зашиваешься.

- Ну зараза ты иногда, но дело говоришь верное, головняка со всем этим...

- Дохрена у тебя головняка, а я такое не хочу, может вообще переведусь куда-то или на гражданку уйду.

- И оставишь меня и Сашку одних?

-Я вообще-то скоро на повышение уйду, и меня распределят в другое место-с мягкой улыбкой произнес Саша.

- И ты меня бросаешь...

- Партия приказала товарищ.

- Ага, а коммунист ответил так точно - с улыбаясь произнес Октябрьский, но тут же стал серьезным, заметив приближающегося к ним Луку - вот блять...

- Сейчас у нас будет урок теории?

- Видимо, товарищи комиссары к бою!

Лука достаточно быстро подошел к ним, улыбнулся вполне себе спокойной немного уставшей улыбкой.

- Товарищи политические работники, я то вас и ищу - делая наигранный акцент произнес Лука.

- И чем же мы понадобились такой важной, благочестивой и уважаемой персоне как вы Лука?- с ехидством произнес Октябрьский. Лука казалось пропустить мимо ушей эту колкость и потеребив лацкан своего пиджака продолжил.

- У меня к вам крайне важное дело, понимаете я боюсь, что между частями РКА и нашей партийной ячейкой ослабли связи, и их хотелось бы наладить, сами понимаете, без руководящей воли нашей партии в армии могут усиливаться не самые лучшие тенденции, которые следует скорейшим образом пресекать товарищи!- вообще сложно было понять непосвященному в тонкости местной жизни человеку о чем говорил этот человек. Опытные комиссары уже смекнули, чего от них хочет Лука, и на такое идти не сильно собирались, а именно на формальные и не очень кулуарные союзы.

- Товарищ Лука, а мы разве в том положении чтобы такое обсуждать?- вклинился Печкинов, которому такая компания откровенно говоря не нравилась. Лука посмотрел на него с некоторой ухмылкой и презрением в глазах.

- Товарищ Печкинов, разве наши с вами личные взаимоотношения могут помешать строительству коммунистического общества и плодотворной работе партии и нашей армии?

- А я вот с Сашей согласен, наверное нам не время такое обсуждать, да и сами понимаете какие сейчас времена, вдруг замены будут, кто повыше, а кто пониже станет, нынче опасно ставки так ставить - произнеся это Октябрьский довольно улыбнулся.

- Ох... ну что же товарищи, я надеялся на нашу добрую работу, но увы... надеюсь кто-то другой увидит больше перспектив в этом направлении чем вы трое, хорошо вам отсидеть вторую часть - после этих слов Лука ушел общаться с другими несчастными.

- И хватает же ему наглости подходить к нам - произнес Муравьев.

- Хватает. Тот еще козел, но ладно и не с такими работали.- с грустью произнес Печкинов. Его эта вся ситуация напрягала, будто бы что-то нехорошее случится, еще и эта ссора со Степаном слегка выбила его из колеи, не говоря уже об этом странном парне, которому он начистил рожу. В общем день выходил совсем не лучшим, и даже готовящийся праздник уже не мог его улучшить. Наконец они вновь зашли в зал, часть делегатов от рабочих уже по тихой ушли по делам, вместе с ними пропал и не любимый комиссарами Лука, что вызвало тревожные мысли у Печкинова. Оставалось лишь только пережить это выступление, или может быть все бросить и рвануть домой? Быстрее к жене, которая наверное только-только начинает делать свои дела. Мысли слегка путались, и кажется Саша уже принял решение о том, чтобы уйти сразу после своего выступления, но его мысли прервал сильный толчок, от которого содрогнулась вся станция, свет предательски заморгал, а люди вокруг не понимали, что происходит, кто-то инстинктивно упал на пол между стульями, кто-то вскочил и оглядывался, а кто-то просто сидел дожидаясь указаний.

- Что это мать вашу было?- произнес Октябрьский, после чего перевел взгляд на Печкинова.

- Надо идти наружу и проверять что случилось - на удивление всех Александр холодно произнес это, пока его рука на автомате легла на кобуру.

- Принято, двигаем, Муравьев, если чего организуешь?

- Сделаю, не в первый раз, вы там осторожнее - Мрачно произнес он, после чего два комиссара двинулись на выход, чтобы оценить ситуацию внутри партийной части станции. Местные пока что были в непонимании, только лишь часть наиболее странных работников уже успели убежать, а милиционеры судорожно пытались связаться со своим штабом для понимания ситуации.

Выйдя из партийной части на полу уже был тонкий слой воды.

- Твою мать....- По привычке он таскал с собой счетчик, потому включив его он еще больше скривился в лице, фон постепенно повышался - я должен бежать до дома, за женой и средствами индивидуальной.

- Ага, дело Саша нужное, сука, я побегу до наших на КПП, посмотрю что там, постараюсь организовать их.

- Принято, разбежались - проговорил Печкинов и двинул в сторону своего дома. Отвратительно предчувствие не подвело его, и теперь он шлепая по радиоактивной воде бежал. Вокруг него в панике бегали и толкались люди, так один из милиционеров врезался в комиссара, который едва устоял на ногах и буквально пнул бедолагу из-за адреналина в крови мало что понимая.

- Ах ты сука бежать вздумал?!- прокричал Печкинов уставясь на испуганного милиционера. На его крик на удивление обратили внимание и другие люди - Станция погибает, а ты сука паникуешь и бежишь, ты призван защищать этих людей, а не дезертировать! Вперед на бой с опасностью. Вперед!- хрипло прокричал комиссар не замечая как достал свой пистолет. Милиционер поморгал, после чего встал и бросился в сторону откуда бежал. Постояв секунду или две комиссар двинул дальше. Воды становилось все больше и больше, счетчик трещал все сильнее и вдруг прогремел второй мощный взрыв, после чего электричество на станции отключилось вообще. Люди паниковали, кто-то пытался бежать с тем что есть, кто-то пытался добраться до своих квартир, кто-то умнее уже был на верхних этажах застройки.

Пробегая дальше он невольно остановился у дома своего друга Степана и его брата. Он сам не понимая подбежал к двери и дернул ее на себя. На удивление она была открыта, что для Степы было не характерно вообще. Квартира была пуста. Вода уже залила полы, но следов жизни тут не было вообще, будто и не жил тут никто никогда. Единственным напоминанием о жильцах были пустые коробки и ящики с различными маркировками. “Ушел сука!” промелькнуло в голове, а во рту появился неприятный привкус желчи. Его лицо скривилось будто он съел лимон. Его одолевали самые тяжелые эмоции и мысли. Воронцовы бросили его.

-Отвратительно...-пробормотал в пустоту Печкинов, после чего он отшатнулся и вышел из квартиры. Дальнейший путь до дома был словно в тумане. Он шел в темноте, хлюпая водой, которая была уже выше щиколотки и расталкивал людей, где-то вдалеке слышались крики и выстрелы, но он этого уже не замечал. Он стремился добраться до единственного места, где он мог найти успокоение, где мог ощутить тепло, до человека который мог дать ему тепло, и кого он мог спасти. Вот уже была видна его квартира, дверь в которую была явно выбита. Он вбежал в нее и увидел самое страшное, что он мог увидеть. Она лежала, лежала посреди разгромленной квартиры около стенки, такая безмятежная, даже спокойная. Она тяжело перевела взгляд на него и тихонько улыбнулась. По ее губам стекал ручеек крови, она держалась за живот в котором торчал нож, она его сжимала не пытаясь вытянуть.

-...Сашуля...- протянула она улыбаясь. Его руки тряслись, он был бледен словно мертвец, а ноги стали будто ватные, тело с трудом двигалось, казало будто бы его взгляд заволок туман и он кое-как подошел к ней и упал на колени больно ударившись о пол.

-..Ну.. ты чего...- протянула она трогая его щеку по которой впервые за почти двадцать лет текли тонкие струйки слез -...не плачь мой любимый, не нужно...

- Н-но...ты...как?..

- Не плачь... это не то что я хочу видеть перед смертью мой дорогой...- ее взгляд постепенно тух, сквозь боль она улыбалась - обними меня... мой дорогой... мне так холодно без тебя... - он потянулся к ней и приобнял ее, теперь то он уже без стеснений и чего-либо плакал, впервые его эмоции получили выход наружу. Он не знал сколько так, рыдал и обнимал свою жену, свое солнце, любовь всей его жизни еще со школьной скамьи. Постепенно ее объятия ослабли и она все больше холодела. Теперь он рыдал, в его горле стоял комок, который будто бы мешал ему дышать....

Майор тяжело вздохнул и залпом опрокинул в себя стакан вина, когда Смолуховский осилил только половину стакана.

- Соболезную вам мой дорогой, это правда тяжело.

- Я знаю - вымученно улыбнувшись произнес Печкинов после чего подлил себе вина - думаю вы понимаете, что это далеко не конец истории, верно?

- Мой дорогой если вы не хотите, то можете дальше не рассказывать, я все пойму - мягко произнес ученый.

- Дальше буду говорить как по своей памяти, так и со слов Воронцова.

- Да-да,насколько я помню вы тогда поругались с ним и больше он не фигурировал в вашем рассказе.

- Ну вот да, потому буду слегка перемешивать все, что было дальше, тут уж иногда и меня память подводит.

- Продолжайте мой дорогой друг.....

Двое мужчин в сталкерских комбинезонах опасливо выглядывали из технички. По тоннелю эхом разносились крики людей, отборные маты и другая ругань. Перед ними метрах в ста вдоль стены тоннеля тихо пробирались пять теней.Через пару минут раздались выстрелы и еще большие крики.

- Вот видишь Даня, все как я и говори, пошла зачистка, да как нагло то, всего по 5 человек на тоннель и даже без пулемета - пробурчал Воронцов

- Сам вижу не слепой, дело явно пахнет жареным.

- Потому я и говорил валить надо нахер отсюда, пока они за нас не принялись, эти все суки партийные уже прошли, пора бы и нам.

- Там же люди простые, без оружия и в панике, и мы так типо просто свалим?

-А нам разве есть кого ждать? Твой дружок свалил раньше нас Даня, как будто все знал, ждать нам некого.

-А про Печу ты решил забыть?

- Он сам долбоеб, свою судьбу выбрал, чего тут начинать?

- Степа, не по-людски это вообще, ладно бы хер со всеми остальными, они нам никто, а Печка родня все же, да и зла нам никакого не делал.

- Ну и дальше то что?- с вызовом спросил Степан.

- Да то, что своих хоть и долбоебов не бросают, да и связи у него есть на другой стороне метро.

-Я и без них обойтись могу, ты меня тут так и будешь уговаривать или что?

-А то что простых людей и Таню вместе с ним прикончат тебе плевать или что? Люди которых сейчас там как свиней на бойне крошить будут в чем виноваты то перед тобой? Послушай, я понимаю ты зол на Саню, но ты когда-то присягу давал простых людей защищать, Что, нет страны и от присяг свободен выходит, пусть остальные пропадают?

- Завались, ты меня своей моралью достал уже. Делаем так: бросай ящик тут, и запасные стволы, потом вернемся забрать, и за мной, только тихо...- Воронцов тяжело вздохнул и поправил ремень пулемета - двинули!

Сталкеры шли по тоннелю на звуки выстрелов. Постепенно ноги вязли в грязи и хлюпали все больше и больше. Они пробирались через укрепления которые в панике пытались привести в вид некой плотины, чтобы сдержать затопление. Обычные солдаты не замечали или же поставили крест на этих двоих которые пробирались в самое пекло. Приблизившись ко входу на станцию, они увидели картину, от которой поморщился даже Воронцов. Пятеро человек непонятного происхождения стреляли в бегущих гражданских, милиционеров, солдат которые пытались вырваться из этого ада. За каких-то пару минут они уже положили почти десяток человек, кого-то они убили в спину. Такими была группа солдат которые по всей видимости пытались навести плотину в этом месте. Рядом лежал по всей видимости их командир, разглядывать в творящейся панике было некогда.

- Вот же сучье, Даня к бою -прошептал Воронцов и улёгся на шпалы ставя пулемет на сошки.

- По моей команде- прошептал Степан наводя ствол пулемета на шеренгу стрелков, после чего досчитав до трёх выдал длинную очередь в четверть короба, полоснув фигуры слева направо. По тоннелю тут же прошлось эхо криков падающих от неожиданности бойцов. Трем из пяти не повезло: пулеметчик срезал их в первые же секунды остальные двое успели упасть, но тут подоспел Ворон и всадил по очереди первому в голову второму в живот, тот корчась от боли упал в воду захлебываясь ей.

- Готовы, Дань проверь того крайнего- крикнул Степан поднимаясь со шпал

Ворон подбежал к раненому и ударив его в лицо прошипел ему:

- Кто вас послал суки?

Стрелок лишь улыбнулся и сплюнув кровью сказал:

- Зря вы в это ввязались теперь вам хана...

- Кончай его, на беседы нет времени - коротко гаркнул Степан и Ворон пожав плечами отпустил раненого и сняв с ремня АК добил того выстрелом в голову.

Времени было мало, потому оба Воронцовых двинулись в сторону квартиры Печи ему на выручку.

Бежали они быстро, прорываясь через бегущих людей. Степа матерясь хлюпал водой.

Станция медленно утопала погружаясь в хаос. Люди в панике пытались бежать к выходам давя друг-друга, часть лачуг либо были затоплены либо полностью снесены водой. Мысли братьев Воронцовых в этот момент были заняты лишь одним- “Только бы успеть”...

Нашли они его в квартире в тот момент когда он, рыдая, подносил свой пистолет Макарова к виску. Ворон подбежал и выбил из руки Печкинова пистолет, после чего потряс его за грудки.

- Ты что творишь, где Таня ?!- прокричал Ворон, но тот не реагировал лишь плача, будто бы не замечая Воронцовых. Ворон начал трясти Печкинова пытаясь привлечь его внимание, а Степан перевел свой взгляд на тело девушки, которое бездыханно лежало на полу находясь уже немного в воде.

- Саня, где Таня ты меня понимаешь?

- Не видишь что-ли, сотни сложила хватай его и пошли ей мы уже не поможем.

- Что же делать?- Ворон растерянно взглянул на брата и уставился на него немигающим взглядом.

- Спасать то что осталось, а ну встал баран!! - Степа с силой ударил Печкинова по лицу, после чего он слегка дернулся, а его взгляд приобрел некоторую осознанность. Ворон схватил его за шиворот и братья побежали по перрону обратно в тоннель....

Пришел он в себя спустя еще пару часов, когда холод тоннелей наконец проник сквозь потрепанную шинель. Все это время он шел за Степаном ничего не говоря и ничего не осознавая. Они лишь изредка поглядывали на своего изможденного товарища и старались идти подальше от основных торговых маршрутов. Неизвестно до конца кто были эти люди которые пытались зачистить станцию, и неизвестно спасся ли кто-то еще из их знакомых, но станции больше нет. Печкинов вряд-ли это осознавал до конца особенно в таком состоянии, когда он был словно безмолвная кукла, так они и брели пока Степан не оборачиваясь спросил Печкинова:

-Кто ее убил?- его голос звучал словно металл, сам он был серьезен и непроницаем.

-Я...- Печкинов проглотил комок в горле - я не знаю...она...Таня...- к нему подступили слезы, но Ворон поправляя ящик схватил его за руку.

- Держи себя в руках Сань я понимаю тебе тяжело сейчас, но попытайся вспомнить. Ты знаешь или нет?

- Н-нет...- едва выдавил из себя Печкинов.

.....

Майор и ученый сидели продолжая потягивать вино, кажется время уже перевалило за десять или одиннадцать ночи, но они оба были поглощены этим рассказом. Наконец последние слова сорвались с его губ и он закончил смотря на Смолуховского, который поправил свой халат и задумчиво смотрел на майора. Слова тут явно были лишними, и никто ничего не мог сказать или дополнить, вскоре оба распрощались и разошлись. Майор ушел то ли спать, то ли работать, тут всегда сложно было понять где он говорил правду, а где нет.

Тем временем Воронцов лежа на кушетке, тяжело дыша пытался осмыслить все то, что произошло с ним. Он опять прошел по грани, между жизнью и смертью, и в этой ситуации он вряд-ли предавался серьезной философии, его интересовал сугубо практический вопрос- что дальше? Не будучи дураком, он понимал, что везение бесплатным не бывает, после вопроса “что дальше” его интересовал вопрос цены, которую ему придется заплатить за его везение.Эти мысли могли еще долго роиться у него в голове, но его отвлек стук каблуков, который становился все ближе и ближе. Невольно Воронцов напрягся и пристально перевел свой взгляд на дверь палаты. Через несколько минут в нее зашел мужчина в шинели и фуражке, после чего улыбнулся, снял свой головной убор и взяв в руки стул поставил его рядом с кушеткой. Не узнать знакомого ему еще по недолгой работе в ОНИ председателя партии и главы государства для Степана было бы преступной халатностью, слишком хорошо он запомнил его лицо, и повадки этого человека.

- Добрый вечер Степан, как твое самочувствие?- спокойно, и как-то легко спросил Алексей Николаевич.

- Вашими кхе-кхе...молитвами Алексей Николаевич - ответил ему кашляя Степа.

- М-да... вижу тебя знатно потрепало- как-то пространно проговорил председатель-Догадываешься зачем я здесь?

- Да мне как-то все равно, я и так уже слишком задержался здесь.- не менее пространно ответил Степан, попытавшись натянуть подобие улыбки.

- Улыбаешься? Это хорошо, значит еще живой и впереди у нас много работы.

- Куда же без этого...- проговорил Степан - только вроде как в рейды мне кхе-кхе..пока рановато...

- Х-м-м...- протянул Савинков - ты уверен, что готов в полной мере вернуться к этой области нашей работы?

- Так я же железный, выбирался раньше - выберусь и сейчас - Савинков как-то чрезмерно мягко смотрел на него, что Степана крайне напрягало.Не смотрят так такие люди как Савинков, и внутреннее чутье подсказывало Степану, что здесь все явно не просто так. Непроизвольно у капитана начал дергаться глаз, что не укрылось от внимания председателя.

- Степа, надеюсь ты поймешь меня, ты чудом выжил в этой ситуации, и если бы не твой брат, ты бы давно не дышал, и я думаю ты понимаешь, что после таких проблем в полной мере восстановиться невозможно, до войны это было невозможно. А сейчас и подавно.

- Говори..кхе-кхе-кхе... говори прямо.- процедил Воронцов. После этих слов он достал папку с листами бумаги, на папке были отличительные знаки ОНИ.

- Если кратко резюмировать все, что тут написали, то препарат который тебе ввели смог остановить разрушение легких, и частично их восстановит со временем, но полностью вернуть их в норму не получится, что влечет за собой невозможность выдерживать серьезные физические нагрузки, проще говоря рейды ты больше потянуть не сможешь. В лучшем случае кратковременные вылазки, понимаешь меня?

- Но может если правильное лечение,кхе-кхе...препараты...- Степан договорить не успел, Савинков выставил ладонь тем самым прерывая его доводы.

- Нет Степа, увы...- после чего положил папку на тумбочку рядом с кушеткой - если ты не веришь мне, почитай что тут написали наши дорогие ученые, зарплату свою они получают не за красивые глаза.

-И что со мной теперь будет?- флегматично спросил Воронцов.

- Степа-Степа, если бы я хотел отправить тебя на пенсию, то сейчас не сидел бы тут с тобой и не объяснял бы такие очевидные вещи. Командовать своей рейдовой группой ты больше не сможешь, потому советую подыскать себе хорошего приемника, вот у тебя там и кровь молодая и старая, в общем сам найдешь.

- Ну с группой понятно...кхе-кхе, а чем я буду заниматься теперь?

-А чем занимается твой прямой начальник?

- Ходит с умным видом, раздает задачи, а сам нихера не...

- Так,я понял, горбатого могила исправит.- вздохнул Савинков - А теперь серьезно. Хватит тебе бегать по тоннелям, теперь пора поработать в кабинете и напрячь твои не самые глупые мозги. Сколько ты по поверхности лазишь? А сколько рейдов провел? Потерь много было? Ну вот и учи остальных, планируй, ставь задачи, для этого бегать с полной выкладкой не нужно. Ну что его благородие майор вам все понятно?

- Так точно! Кхе-кхе-кхе... Служу Новому Русскому Государству!

- Ну вот и славно, через минутку к тебе заглянет один из моих адъютантов, и доведет до тебя твои новые обязанности, а у меня еще сегодня есть много других дел.- после этого Савинков встал со стула и мягко, словно призрак покинул палату.

Некоторая тревожность была всегда присуща ученому, особенно если речь шла о пациентах. Все таки Смолуховский не был профессиональным врачом, а скорее ученым, который был весьма далек от подобных практик, потому он решил проверить пациента. По пути в медблок, он наслаждался тишиной на станции которую разбавлял лишь только стук каблуков туфель, большинство людей спало, свет был приглушен, ходили только милиционеры. В медблоке подперев голову дремал Орехов, который все время ухаживал за раненым Воронцовым. От стука каблуков Орехов дернулся и раскрыл глаза увидев ученого, он кивнул ему.

- Как наш пациент мой дорогой ассистент?

- Стабилен Михаил Романович - после этих слов ученый плавно зашел в палату.

У постели Степана, который находился уже в положении полулежа и бодрствовал сидел неизвестный офицер в черном берете и специальных очках закрывающих глаза. Офицер улыбнулся ученому, после чего встал и мягко кивнув удалился из палат ничего не сказав. Михаил Романович с удивлением посмотрел на Воронцова, который ответил безэмоциональным взглядом на это.

- Как ваше самочувствие Степан Олегович? - дежурно поинтересовался профессор.

- Пока на этом свете кха-кха..- с кашлем произнес Воронцов.

- Поменьше говорите пока что, ваши легкие еще не до конца восстановились, и вряд-ли станет слишком лучше.

- Хреново конечно проф - проговорил Степан после чего немного покрутился на кушетке дабы лечь более удобно.

- Как понимаю приходили из какого-то ведомства?

- Повысили. Теперь в штабе работать буду.- отрывисто, стараясь не закашляться произнес Степан - Романыч скажи мне честно, я больше совсем не ходок?

- Увы.. из-за обширных травм легких, они больше не смогут в полной мере усваивать кислород в прежнем объеме, отсюда при нагрузках возможны кислородные голодания, если говорить грубо, то вы задохнетесь при какой-нибудь вылазке.

- Значит не врал...

- Это хорошо Степан Оле...

- Просто Степан. Будь проще Романыч, слишком долго мы знакомы уже.

- Ладно-ладно, пожалуй вы..кхм...ты прав. Я хотел бы тебя кое-чем спросить. Мы тут недавно с его благородием майором общались за произошедшую с вами неприятную историю, про Красный Проспект, он мне это достаточно подробно рассказал.

- Вот как..кхе-кхе...Даже как мы конкретно поругались кхе...

-Я вам не говорил что мне рассказывал майор.

- Не трудно понять это, кхе-кхе...история неприятная получилась там. Мне с самого начала все в ней не нравилось.

- Чуть тише, вам пока не стоит напрягать свой голос слишком сильно, Александр не рассказывал о вашей ссоре в подробностях.

- А стоило бы - Степан скривился и продолжил - проблема была в том что за два дня до этого ко мне обратились люди и предложили протащить неучтенный груз через кордоны не задавая лишних вопросов. Надо сказать были убедительны.

- Убедительны ? Насколько мне известно коммунисты были людьми весьма дотошными и подозрительными и легко могли отправить такого ходока к стенке. Разве это не слишком самоубийственно?

- Не спеши с выводами, между прочим если бы мы подписались то нам бы новенький чистый паспорт Новосибирского Союза грозил, отличное жилье и весьма солидный куш которого хватило бы на безбедную жизнь пару лет, к тому же в охране были свои люди и плата судя по этим людям была больше за молчание, чем за риск.

- Так что это был за груз такой?

- Ну не бывает так, чтобы для работ в опасном участке, нужно так много тола, и подвоз странных баллонов, да еще и с необходимостью пронести груз тайно, я обещал подумать, кхе-кхе... и немного выждав помчался к Печке предупредить что пора сваливать, не просто так это все тащили ...

-А он вас не послушал?

-Да куда там, нахер своего брата слушать, уперся как баран, все говорил, что это у меня паранойя, а о содержимом груза просто не хотели афишировать, вот и дождался в итоге, кхе-кхе... что ни дома теперь, ни станции, ни Тани... Если Печа хочет вспоминать, то пускай дальше так делает, меня это не волнует...

- Но он же ваш брат, верно?

-И кхе-кхе...что? Сам виноват он в том, что случилось, так хоть Танька бы выжила, она хорошей была, уж явно поумнее его.

- Тогда почему вы вернулись так поздно, как я понял вы изначально этого не хотели.- На этот вопрос ему не суждено было получить, Степа замялся явно не зная, что ответить.

- Ладно Степан, отдыхайте, набирайтесь сил, вам они нужны, для поддержания вашего состояния, постараюсь назначить вам правильную терапию - с мягкой улыбкой произнес ученый.

- Не соблюдать ее у меня вариантов нет?

- Если вы не хотите выплюнуть легкие в ближайшее время то да.- уже серьезно произнес ученый.- это не шуточки, а серьезные проблемы.

- Вас понял - пробубнел Воронцов, после чего прикрыл глаза и получше расположился на кушетке стараясь забыться сном. Михаил Романович выйдя из палаты оглядел своего ассистента Орехова и ненадолго задумался. Сколько же времени он сам уже здесь, сколько видел смертей на своем веку, как на умирающих вынужден был учиться более продвинутой медицине дабы спасать жизни, как чуть не умер от голода и холода и как руку помощи ему протянули на этой станции предложив работу практически по специальности за хорошие условия, и ему было как-то все равно на то куда шли разработки ОНИ.

- Что-то нет так Михаил Романович?- устало спросил Орехов.

- Нет-нет, ничего такого, ты только поглядывай за тем кто ходит в палаты к больным, а то еще грязь какую-нибудь радиоактивную принесут.

- Да-да, не беспокойтесь такого больше не повторится.

- Это хорошо мой дорогой ассистент - после этих слов ученый пошел в сторону своей квартиры, такие долгие разговоры и выпитый алкоголь слишком сильно влияли на состояние ученого, который в отличие от своего друга Александра старался соблюдать некоторый режим сна. Хотя после таких рассказов можно было понять почему он не спит и страдает от такой ситуации. История этих троих дернула какие-то струнки в его душе, он выслушал этих двоих и несмотря ни на какие их обиды, и разногласия один все таки спас другого. Степа с Вороном бросились спасать Печу, и наоборот. Подобные крепкие дружеские отношения были не до конца понятны ему, увы Смолуховский за свое короткое пребывание в Новосибирские так и не обзавелся друзьями, а немногие таковые остались во Владивостоке, и неизвестно живы ли они или нет, но чрезмерно оптимистичным он не был. В своих размышлениях он и не заметил как добрался до своей квартиры. На каком то автомате снял халат, почистил зубы и еще долго ворочался. Сон ему не шел вообще никак. Мысли об этой истории постоянно мешали ему уснуть, все возвращаясь и возвращаясь к нему. Проворочавшись еще примерно час, ученый все таки сомкнул глаза и погрузился в сон. Снились ему паникующие люди, сирены, орущие полицейские, потом были взрывы, а после темнота...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге