Обложка Тайна системы "Юпитер"

Тайна системы "Юпитер"

Иван Сапрыкин

0% прочитано
Стандартный
Иван Сапрыкин

Тайна системы "Юпитер"

Глава 1 Бионика

Сообщение беспилотных миссий системы «Юпитер»:

«1) Краткое сообщение со спутника Юпитера Ганимед: Поиск жизни – Не обнаружено.

2) Краткое сообщение со спутника Юпитера Каллисто: Поиск жизни – Не обнаружено.

3) Краткое сообщение со спутника Юпитера Ио: Поиск жизни – Не обнаружено.

4) Краткое сообщение со спутника Юпитера Европа: Поиск жизни – 0.001%. Разумная жизнь – 0.000%

5) Краткое сообщение со спутника Юпитера Гималия: Поиск жизни – Не обнаружено».

Руководитель проекта «Поиск жизни» всматривался в сообщение с Европы.

– Там что-то есть… Но что значит «Поиск жизни – 0.001%?..

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Становление

Она открыла глаза.

– Я проснулась, потому что наступил новый день. Это стало понятно, когда солнце показалось над горизонтом. Первое, что я должна сделать – встать. Люди по утрам умываются и приводят своё тело в порядок. Моё тело уже в порядке, значит, этот алгоритм можно пропустить. Следующее действие – завтрак. Завтрак наполняет человека энергией для выполнения его функций на протяжении нескольких часов перед тем, как наступит обед. Я должна завтракать, чтобы поддержать свои физические силы. Функции нейронных биосетей головного мозга работают стабильно. Подзарядка пока не требуется. Следующее действие…

Приглушённый звук открывающейся входной двери прервал её рассуждения. Она повернула голову.

– Кто там?

В комнату деловито вошёл мужчина лет шестидесяти. Коренастый, с пронзительным взглядом. На нём была надета короткая кожаная куртка, а на голове красовалась молодёжная бейсболка с надписью «XXII ВеК». Красно-белые кроссовки сильно бросались в глаза, а по бокам брюк было налеплено несколько карманов. Одежда не совсем подходила к возрасту, но всё в этом человеке показывало, что он ни в коем случае не считает себя старым. Сняв кепку, он небрежно бросил её на белое кресло, затем подошёл к небольшому столику и мельком взглянул на электронную табличку. На экране мелькали показатели.

Она сидела в таком же белом кресле и смотрела на него.

– Учишься? – сказал он, подходя к стеклянной стене, образовывающей наружную стену здания. Он всматривался в далёкие горы, подёрнутые утренним туманом.

– Я проходила алгоритмы, следующие за пробуждением.

Мужчина стоял к ней спиной и продолжал смотреть вдаль. Он молчал. Некоторое время тишина наполняла светлую комнату.

Наконец, выйдя из глубокой задумчивости, мужчина сказал:

– У тебя до сих пор сухая речь. Без интонаций. Без чувства. Люди так не говорят. – Он повернулся к ней, подошёл поближе и заглянул в её глаза. – У тебя заряд на исходе.

– Да?

– Да. Ты что, не чувствуешь этого?

– Я начинаю чувствовать потерю энергии только тогда, когда двигаюсь. Сейчас я в состоянии покоя. Энергия расходуется с минимальным коэффициентом.

– Бионика! – повысив голос, сказал мужчина. – Ты должна понять, что, если будешь доводить себя до минимума, то когда-нибудь просто не сможешь добраться до источника! Я же тебе говорил. Встань.

Она встала. Мужчина осмотрел её.

– Я как раз проходила алгоритмы…

– Я знаю. Но эти алгоритмы не для тебя. Уже не для тебя, понимаешь? Ты ещё находишься в стадии развития, но ты давно переросла их. Но твой мозг несовершенен! И ты не можешь допускать, чтобы твоя энергия падала ниже сорока процентов. А на индикаторе – двадцать три! – Он повысил голос: – Скажи, чем ты думаешь?!

– Генеральный процессор в моей голове…

– А-а-а, чёрт! Я не о том! Я хотел сказать тебе, что ты думаешь задницей!

– Но, Геннадий. Я не понимаю. Как я могу думать задницей, если процессор находится в моей голове? Я чувствую его местонахождение и…

– Бионика!

– Да, Геннадий.

– Не заставляй меня называть тебя дурой, - мягко, но поучительным тоном сказал мужчина. – Ты должна выучить манеру человеческого общения. Я сделал всё, что мог – загрузил в тебя столько информации, что хватило бы на десять, таких как ты. Своё дело я сделал: создал тебя, загрузил всю необходимую информацию, вырастил тебя с младенчества. Теперь твоя очередь. Начинай думать. Я понимаю, что информации много, и тебе сложно во всём разобраться! Но ты ведь не первый день живёшь! Учись! Старайся! Повторяй, экспериментируй! Двигайся! Живи! А ты сидишь и повторяешь эту мантру: «Я проснулась, потому что наступил новый день». Хватит уже. Пора совершенствоваться! Покопайся хорошенько в своей памяти. Ты найдёшь там очень много интересного! – Он внимательно посмотрел в её глаза. – Ты поняла меня?

– Да, Геннадий.

– Вот и хорошо. Что тебе сейчас стоит сделать в первую очередь?

Глаза её забегали. Голова поворачивалась из стороны в сторону. Она тщательно осматривала комнату.

– Я боюсь предположить, - наконец, сказала она.

– Не бойся предполагать! Предполагай, импровизируй, действуй! Эксперименты! Не забывай экспериментировать! Итак, что сейчас тебе нужно сделать?

– Пойти в душ.

– Нет! – закричал он. – Чёрт возьми, нет! Причём здесь душ?!

– Выйти на улицу…

– А потом, там упасть и умереть, да?!

– Почему?

–Да потому что у тебя заряда осталось двадцать три процента! Понимаешь ты это или нет? Ещё раз спрашиваю. Что тебе нужно сейчас сделать в первую очередь?

– Мне нужно зарядиться.

– Аллилуйя! Слава тебе, Господи и всем пророкам твоим! Она догадалась! Быстро на зарядку! Как пионер! Давай, давай! На зарядку становись! Ать-два! Ать-два! Пошла!

Девушка подошла к стене и приложила ладони к двум маркерам, которые тускло светились красным. Через пятнадцать секунд маркеры стали зелёными. Она отняла руки.

– Бионика.

– Да, Геннадий, - подавленным тоном отозвалась девушка.

– Я знаю, что я резок с тобой, но ты должна понять, что я хочу тебе только добра. Нельзя так безрассудно относиться к своему организму. Ты должна следить за собой, следить за индикатором жизненных функций. Ты поняла меня? От этого зависит твоя жизнь!

– Да, Геннадий.

– Ну, что ты заладила: да, Геннадий, да, Геннадий! Я уже шестьдесят два года Геннадий, и при этом ни разу не был, ни Серёжей, ни Олегом! – Он немного помолчал, наблюдая за своим созданием. – Ты поняла, что я сказал?

– Да. Я поняла. Это называется сарказм. Шутка. Будь я человеком, я бы засмеялась.

– Но ты и есть человек! Смейся! Радуйся! Живи! Дыши полной грудью! Ты не робот!

На лице девушки ненадолго появилась улыбка, но затем, она исчезла.

– Мне почему-то не хочется улыбаться. Почему, Геннадий?

Он легонько взял её за плечи и усадил в кресло. Сам сел напротив.

– Наверное, потому что я кричал на тебя, и ты расстроилась.

– А зачем ты кричал? Я нахожусь рядом, всё слышу, в комнате тихо.

– Это называется эмоции. Тысячу раз тебе говорил, копайся у себя в памяти, не ленись. Тебе нужно учиться.

– Для чего?

– Для того, чтобы жить.

– А для чего мне жить?

Он глубоко задумался, не зная, что ответить своему созданию. Пожилой учёный, изобретатель и новатор всю жизнь мечтал о создании живого организма. Но он не хотел повторять других. Киборги, биороботы, «мёртвые» механизмы, не имеющие своего собственного «я», – всё это казалось ему мелким и примитивным. Ему хотелось большего. Он мечтал создать особенный вид живого существа, включающий в себя механику, основанную на живой материи. Не человек должен был постепенно взращивать создание, но сама природа.

Биомеханический робот не должен был быть похожим на биомеханического робота!

Генная инженерия давно могла создавать человеческих клонов, и даже отдельных очеловеченных личностей. Но это всё было не то! Не этого хотел учёный. Он хотел создать принципиально новый организм.

Всю жизнь Геннадий Юрьевич Левандовский посвятил своим исследованиям и экспериментам – благо на это, деньги у него были – и только по прошествии многих лет, ему всё-таки удалось создать «её». Микроскопический эмбрион был сгенерирован методом усовершенствованной 3D печати в утробе специнкубатора. Прошло девять месяцев, и организм появился на свет. Новорождённая девочка кричала, как настоящий ребёнок. Её легкие требовали кислород, но её мозг требовал особой энергии.

На ладонях девочки находились миллионы датчиков, и среди них – множество биоконтактов-проводников, через которые происходила подзарядка.

Геннадий Юрьевич был не доволен. Он хотел полностью отказаться от такого неудобства, как зарядка организма. Создал искусственную пищеварительную систему. Но все эксперименты показали: пищеварительная система питала только сам организм, но мозг воспринимал лишь чистую энергию, которая накапливалась в специальных отделах черепа. Геннадий Юрьевич считал, что эксперименты проваливались, и без подзарядки обойтись было нельзя. Пока, нельзя. Но профессор надеялся, что когда-нибудь мозг девушки перенастроится, и тогда уже можно будет полностью отказаться от искусственной энергии.

И вот теперь перед ним сидела девятнадцатилетняя девушка, внешне никак не отличающаяся от обычной, и она спрашивает его, для чего ей жить. Что он мог сказать ей?

Геннадий Юрьевич встал и подошёл к обзорному окну. Вид с четвёртого этажа частного санатория, принадлежавшего профессору, открывался восхитительный. Перед ним простиралась зелёная долина с небольшими островками деревьев, растущих группками. Там вдалеке, возвышались горы, перерезанные напополам белёсой дымкой тумана. Утреннее солнце озаряло берег моря; даже на таком расстоянии блики на волнах ослепляли и заставляли жмуриться.

Природа дышала утренней свежестью.

Но Геннадий Юрьевич глубоко вздохнул, – он не знал, что ответить…

Девушка встала с кресла и подошла к своему создателю. Он не хотел, чтобы она называла его папой, а тем более – создателем; для неё он был Геннадий.

– Геннадий, - тихо сказала девушка. Он повернул голову. Она виновато смотрела ему в глаза. – Я хотела задать тебе один вопрос.

– Какой?

– Вчера ты так быстро ушёл, и я не успела…

– Меня срочно вызвали в институт.

– Я знаю. Я слышала.

– Ну? Так, что за вопрос?

– Ты всё время говоришь мне копаться в своей памяти. Вчера днём я как раз этим и занималась. Ты загрузил в мой мозг очень много интересного. Я знаю, что существует огромный мир. Там есть города, много жителей, технологии… даже когда-то были войны. Вся жизнь происходит там. И я хотела спросить, смогу ли я когда-нибудь увидеть всё это своими глазами? Я с рождения живу в этом санатории, гуляю по полю, хожу в лес, загораю на пляже, купаюсь в море, любуюсь природой! Но ты не хочешь выпускать меня в большой мир. Почему? Я недостаточно хороша для него? Я не подготовлена?

Геннадий Юрьевич снова вздохнул и посмотрел в сторону. Немного погодя, он сказал:

– Да, ты именно не подготовлена. Ты… Ты… - Он резко обернулся к ней. – Ты сегодня задаёшь такие вопросы!.. На которые мне очень сложно ответить.

– Но я хочу знать.

– Ты узнаешь. Ты обязательно там побываешь. Твоя жизнь включает двенадцать циклов человеческой жизни, и за это время ты успеешь всё. Ты будешь там. Но позже. Не сейчас.

– А когда?

– Когда научишься быть человеком. Только от тебя зависит, когда ты попадёшь в большой мир. Я же говорю тебе – учись, а ты меня не слушаешь! Не знаю я, чем ты каждый день занимаешься!

– Я учусь.

– Ты плохо учишься. Медленно. Надо быстрее.

– Я пытаюсь, но у меня не получается.

– Значит, плохо пытаешься!

– Я уже успела многое пройти. Я многое знаю. Я смогу принять тот большой мир. Я…

Её прервал телефон. Геннадий Юрьевич выхватил его из кармана и посмотрел на экран, жестом говоря девушке помолчать.

Она застыла; её глаза смотрели на создателя с надеждой – с верой в то, что он наконец сжалится и возьмёт её с собой – туда, далеко-далеко, где кипит жизнь, где живут настоящие люди, где города наполнены транспортом. Но он погрузился в разговор. Опять какие-то проблемы. Опять он занят. Опять его срочно куда-то вызывают, он должен бежать… А она снова останется одна со своими алгоритмами человеческого поведения.

Мозг биомеханического человека работал и выдавал мысль за мыслью. И среди мыслей, была надежда. Надежда на то, что она больше не останется одна!

Профессор ходил по комнате и громко разговаривал по телефону. Он всё время делал резкие движения. Он нервничал и сердился на кого-то. Он повышал голос. Бионика наблюдала за ним. Она ловила каждый его жест, запоминала мимику, интонацию для того, чтобы впоследствии применить это на практике. Но также, она понимала, что есть и другие манеры поведения – Геннадий Юрьевич был резким человеком, жёстким, с твёрдым, непростым характером. Не стоило полностью копировать его поведение. Бионика чувствовала, что хочет быть немного другой.

Между тем, разговор окончился, и Геннадий Юрьевич обернулся к девушке.

– Сожалею, - сказал он, - но мне нужно вернуться в институт. Там снова срочные дела.

– И я опять останусь одна?

– Ну, почему же! Ты не одна – с тобой обслуживающий персонал. Они – твои друзья, ты можешь с ними общаться. Я так и предполагал, что твоим обществом, пока ты находишься здесь, будут они, чтобы ты смогла привыкнуть к общению и развивать свои навыки.

Бионика подумала, как просто он называет всех этих бездушных роботов в облике человека – друзьями! Она опустила глаза и сказала:

– Геннадий, возьми меня с собой. Я буду вести себя тихо-тихо.

– Нет, Бионика, - твёрдо сказал он. – Слишком рано. Всё, мне пора. Извини. Может, вечером заскачу, вот тогда и поговорим, ладно?

Он быстро встал и также быстро покинул комнату.

Она опять осталась наедине со своими мыслями.

На кресле она заметила бейсболку Геннадия, которую он забыл. Она встала, взяла её и надела себе на голову. Головной убор был велик, и Бионика подстроила его под себя.

Она подошла к большому зеркалу.

– Я вижу перед собой молодую девушку, - говорила она, осматривая себя. – С голубыми глазами, светлыми волосами… симпатичную. – Она покрутилась туда-сюда и улыбнулась. – Я даже в некотором роде сексуальная! Это хорошо? Да, хорошо. Я знаю. Фигура у меня – что надо. А носик, мне кажется, маловат! – Она снова улыбнулась, но сразу улыбка куда-то исчезла. Она стояла и смотрела на себя… и ей почему-то захотелось плакать. – Я одинока… Я хочу туда. В большой мир. С Геннадием. Но он не берёт меня туда! Но почему? Что во мне не так?

В голосе девушки появились интонации. Она обратила внимание на это, и подумала, что это хорошо. Бионика подошла к окну. Перед ней была огромная панорама живой природы, но там не было ни одного человека.

– Люди могут быть с другой стороны здания, - сказала она и пошла к выходу из комнаты. – Может, я ещё успею увидеть Геннадия? Увидеть, как он улетает…

Она покинула комнату и прошла по коридору, в конце которого был зал для просмотра фильмов. Это было её развлечение, скрашивающее одиночество. Мельком взглянув на пустой белый экран, она поспешила к окну. На улице были люди: несколько человек стояли около небольшого аэрокара[1], на котором прилетел Геннадий. Они разговаривали, делая всевозможные жесты. Бионика смогла интерпретировать эти жесты – они были нервными. Что-то происходит, что-то плохое. Поэтому Геннадий и все эти люди нервничают. Что-то не получается.

К аэрокару постоянно подъезжали роботы-погрузчики, которые загружали в него какие-то пластиковые ящики. Что это могло быть – Бионика не знала. Но это меньше всего занимало мысли девушки. Она была одна! Она не хотела снова быть одна! Она хотела полететь с Геннадием!..

В мозгу промелькнула мысль… быстрая, как молния, но такая же яркая и обращающая на себя внимание. Бионика захотела тайком пробраться в аэрокар Геннадия и увидеть большой мир своими глазами.

– Я могу полететь с ним. Да, я ослушаюсь, но это желание в последнее время стало таким непреодолимым! Я постоянно думаю об этом! И я не могу больше сидеть в заточении! Геннадий сказал, что заскочит вечером. А что, если я проберусь в аэрокар, так чтобы он не видел? Так, чтобы меня не видел никто! Мы полетим. Я где-нибудь спрячусь… вон там, среди тех ящиков. Я смогу увидеть большой мир, а когда замечу, что Геннадий захочет улетать, снова проберусь в аэрокар и спрячусь. Он ни о чём не узнает.

Она стояла, не двигаясь.

Бионика вдруг поразилась своим мыслям. Ослушаться Геннадия! Она никогда даже не помышляла о таком! Но теперь, в её мозге что-то изменилось. Она чувствовала это – какой-то протест, индивидуальность, а может, эмансипация?..

И вдруг, она сорвалась с места. Она уже не думала ни о чём. Бионика выбежала из зала и устремилась по коридору, к лифту.

Цикличный лифт, где кабины располагались одна над другой и двигались по кругу от первого этажа, до последнего, не нужно было ждать. Двери открылись, и девушка вбежала в кабину. Сердце её громко стучало, руки немного дрожали, мысли мелькали, как молнии… Она чувствовала, что делает не правильно, но решение было принято, и отступать она не хотела. Ни за что! Она проберётся в аэрокар Геннадия!

Выбежав из лифта, она подбежала к парадной двери и остановилась. На улице неподалёку стоял аэрокар. Роботы загружали последние ящики. Геннадий Юрьевич и остальные люди поднялись на борт.

Вокруг никого не было. Роботы загрузили последние ящики и удалились.

Пора!

Она сделала движение, чтобы выйти, но подумала, что её непременно заметят. Надо обойти сзади, со стороны грузового отсека. Она знала, что там тоже камеры, но надеялась, что когда она будет подходить, в мониторы никто не будет смотреть. Надежда была слабой, но рискнуть следовало. И она побежала вдоль наружной стены, по холлу, к другому выходу, который располагался как раз напротив грузового отсека аэрокара. Именно в тот выход только что заехали последние роботы-погрузчики и скрылись в здании.

Добежав до нужного выхода, она прикоснулась к сенсору. Дверь открылась.

Бионика медленно, как бы прогуливаясь, стала идти по дорожке к аэрокару. Дорожка вскоре стала сворачивать вправо, но Бионика ступила на ровно подстриженную траву и пошла к своей цели.

Грузовой отсек до сих пор был открыт. И когда до аэрокара оставалось метров двадцать, она секунды за три подбежала к трапу. И вот, она уже в грузовом отсеке. Как же колотится сердце! Бионика быстро осмотрелась – внутри никого не было. Она забежала за пластиковые ящики и спряталась за одним из них. Лоб покрылся испариной, руки тряслись, и всё тело пронизывало какое-то непонятное чувство, о существовании которого Бионика даже не подозревала. Протест!

В этот момент трап медленно заскользил вверх, отрезая её от внешнего мира. «Меня не заметили!». Всё. Теперь путь назад закрыт. Что сделано, то сделано!

Зашумели двигатели, и лёгкий толчок оповестил девушку, что аэрокар взлетел.

Она сидела тихо-тихо, как мышка, боясь пошевелиться, боясь, что её заметят. Она не знала, есть ли камеры в грузовом отсеке или нет, поэтому не рискнула покинуть своё убежище.

Ноги затекли, и она села на пол, облокотившись об ящик.

Её слух наполнял тихий гул двигателей, а её мозг был переполнен эмоциями.

Стресс.

В первый раз она действовала наперекор своему создателю. В первый раз она не послушалась, сказала «нет». Чувство вины переполняло её мысли, хотелось плакать, в груди щемило. Наконец, она не выдержала и разрыдалась. Слёзы текли по щекам и капали на пол. Она сидела, уставившись в одну точку, и не верила в то, что всё это происходит на самом деле. Как она могла?! Как можно?! Но дело сделано, и исправить уже ничего нельзя. Оставалось только ждать, когда аэрокар прилетит на место и сядет.

Куда она летит, Бионика не знала, да и откуда ей было это знать! Она все девятнадцать лет своей жизни провела в том же доме, где и родилась; видела «обслуживающий персонал» и Геннадия; иногда приходили другие люди: они смотрели на неё, изучали, что-то обсуждали…

До недавних пор, Бионике было всё равно, что её тело осматривают незнакомые люди, но несколько дней назад, когда прибыли очередные «друзья» Геннадия, Бионика вдруг почувствовала стыд, когда все эти мужчины стали глазеть на неё. Они осматривали её, как стенд в музее с новыми открытиями! Она понимала, что она и есть то самое «новое открытие», но от этого не становилось легче! Ей было стыдно: она стояла перед ними в лёгком платьице, едва прикрывающем грудь; постоянно перемещала свои длинные волосы вперёд, чтобы как-то компенсировать большой вырез и закрыться от навязчивых взглядов. Ей было жутко неприятно! Но она терпела. Она должна была слушаться Геннадия – своего создателя, своего отца!

И вот теперь, она совершила такое, от чего становилось страшно. Она сидит, спрятавшись за ящиками, а Геннадий думает, что она осталась там, где ей положено быть.

Слёзы капали и капали, но с каждой каплей, становилось немного легче.

Полёт продолжался.

[1]Аэрокар – гражданский грузовой летательный аппарат, снабжённый гравитационными двигателями и реактивной тягой. Количество пассажирских мест от пяти до двадцати. Имеет большой грузовой отсек. Максимальная скорость приближена к сверхзвуковой.

Глава 2 Тет-а-тет

Международный Институт Искусственного Интеллекта в последнее время разросся не только кадрами, но и территориями. Множество филиалов находились в разных странах и подчинялись главному центру. Местонахождение главного центра было строго засекречено. Правительства всех стран – участников исследовательской деятельности в этой сфере – приняли решение, что главный офис института не должен быть достоянием общественности. По большей части, это делалось для того, чтобы скрыть новейшие достижения науки и техники от глаз конкурентов. Страны, не являющиеся участниками, не должны были знать о делах института. Главный офис иногда даже сравнивали с легендарной «Зоной 51» в Америке, что существовала в XX-XXI веках.

Один из русских филиалов в последнее время смог прославиться тем, что именно их беспилотная многофункциональная станция, посланная к Юпитеру, смогла найти жизнь на одном из спутников этого гиганта.

В последние несколько десятилетий, космические полёты стали настолько дешёвыми, что почти каждая компания могла, если бы захотела, послать свой зонд или шаттл к практически любой планете Солнечной системы, за исключением, разве что, Урана и Нептуна. За границы Солнечной системы человечество выбралось лишь единожды, когда был осуществлён беспрецедентный пилотируемый полёт, который продлился несколько лет.

Конкуренция в космосе возросла. Но, к счастью, это была здоровая конкуренция. Весь мир до сих пор помнил эту безумную космическую гонку, происходившую в 1950х - 1970х годах. Никто не хотел повторять ошибки прошлого, хотя, если признаться, та гонка послужила отправной точкой к освоению космоса. Но конкуренция на грани холодной войны, в XXII веке была неприемлема.

Международный Институт Искусственного Интеллекта сотрудничал с сетью институтов по изучению и освоению космоса. Проект, разработанный совместными усилиями, был весьма перспективным. Назывался он «Поиск жизни», и его главной задачей являлось именно то, что было выражено в названии. На все планеты и спутники Солнечной системы посылались различные зонды, главной миссией которых было именно поиск жизни.

Иоттабайты информации ежедневно поступали на базы, но пока что не удалось найти даже бактерий.

Аэрокар профессора Левандовского приближался к зданию института.

Аэрополоса плавно изгибалась и снижалась к небольшой частной парковке.

Геннадий Юрьевич не мог спокойно сидеть на одном месте – он ходил по салону, постоянно связывался с кем-то по телефону, вызывал по внутренней связи сотрудников и завлабов, с которыми работал; и везде задавал один и тот же вопрос: «Что нашли на Европе?» Но никто не мог ответить ничего конкретного. Всё, что было известно на данный момент, это скупое сообщение с борта одного из беспилотных аппаратов, вращающегося вокруг одного из семидесяти девяти спутников Юпитера: «Поиск жизни – 0.001%. Разумная жизнь – 0.000%». И всё!

Геннадий Юрьевич был на взводе. Его выводила из себя эта неизвестность. Что значит 0.001 процента? Жизнь или есть, или её нет совсем! А 0.001 процента – это какой-то бред.

Некоторые поговаривали о сбоях в системах, мол, радиационный фон, выпускаемый Юпитером, как-то повлиял на работоспособность беспилотников, и некоторые функции стали работать неправильно. Но Геннадий Юрьевич был уверен в том, что на спутнике Юпитера что-то всё-таки нашли. Он не мог привести никаких аргументов, оправдывающих его веру, но всем он говорил одно: «Я чувствую!»

Естественно, просто «чувствовать» было мало. Нужно было ещё найти доказательства. Как раз этим и хотел заняться Геннадий Юрьевич: он искал финансирования, чтобы запустить к Европе пилотируемую миссию, снабжённую алмазными и лазерными бурами, которые смогли бы пробурить ледяную корку естественного спутника самой большой планеты в Солнечной системе.

Он оббивал пороги всевозможных учреждений, спорил, доказывал, рассказывал, убеждал, но пока все его усилия пропадали даром, – никто не хотел давать деньги на заведомо утопический полёт.

Отсюда и настроение у профессора Левандовского было не из лучших.

Ко всем его бедам прибавлялась ещё одна проблема – Бионика – проект всей его жизни. Девушка росла, но явно отставала в развитии. Она в свои девятнадцать лет не могла порой самого элементарного! Профессор только недавно загрузил в её мозг полный пакет информации, когда девушке исполнилось восемнадцать лет – это, как он сказал ей, был подарок на совершеннолетие.

Прошёл год. Но явных сдвигов профессор не наблюдал – его создание всё также вела себя, как бездушный робот, только изредка проявляя некоторые эмоции, которые могли бы сделать из неё настоящего человека.

Что она чувствует? Что она знает? Как она воспринимает окружающий мир? Чего она хочет? Он не знал, хотя при последнем разговоре, она выразила желание отправиться с ним, посмотреть «большой мир». Значит, всё же что-то сдвинулось с мёртвой точки! Но этого было мало. Он рассчитывал на гораздо большее.

После приземления, профессор выскочил из аэрокара, отдал некоторые распоряжения обслуживающему персоналу насчёт груза, и быстрыми шагами пошёл к себе в кабинет, где его должен был ждать один из руководителей международного проекта «Поиск жизни», с которым Геннадий Юрьевич тесно сотрудничал. Именно Геннадий Юрьевич был одним из ведущих разработчиков беспилотного аппарата, который нашёл тот самый 0.001 процента жизни на спутнике Юпитера.

Скоростной лифт быстро доставил профессора на сто четырнадцатый этаж, где находился его офис.

Широкий коридор, больше похожий на длинный зал, заканчивался дверью в апартаменты Геннадия Юрьевича. Вокруг сновали люди. Некоторые подбегали к профессору со своими вопросами, но он только отмахивался, говоря, что сейчас очень занят.

Ненадолго остановившись у двери, профессор дал опознавательной системе три секунды для считывания информации. Система просканировала тело человека, сетчатку, отпечатки ладоней и ДНК, после чего, дверь плавно поехала вбок.

Геннадий Юрьевич прошёл в просторный кабинет.

Справа, у наружной стеклянной стены стояли несколько диванов, перед которыми были небольшие столики. Это место предназначалось для неофициальных визитов. И как раз на одном из диванов расположился человек. Он сидел с фужером в руке и оглядывался на прибывшего профессора.

–Ну, наконец-то! – вставая, воскликнул посетитель. – Я здесь уже целую вечность! Здравствуйте, мистер Левандовски. Рад вас видеть. Как ваши дела?

Мужчина был крепкого телосложения, высокий, с короткой причёской и бритым затылком. Он добродушно улыбался, протягивая руку профессору. Профессор по сравнению с ним казался подростком, особенно, если принять во внимание стиль одежды, который предпочитал Геннадий Юрьевич.

–Дела мои плохи, мистер Паркер, - сказал профессор.

–Что случилось?

–Это я должен у вас спросить, что случилось – вы меня сюда вызвали! Причём, срочно. Так, что у нас случилось?

Мистер Паркер засмеялся, похлопывая профессора по плечу. Он жестом пригласил профессора присесть и налил ему немного зелёного напитка, который пил сам.

–Вы, как всегда, берёте инициативу в свои руки, профессор, - сказал посетитель, протягивая Геннадию Юрьевичу фужер. – Даже в мелочах.

–Спасибо, я не пью мохито, мистер Паркер.

–Почему? Очень даже вкусно.

–В нём содержится алкоголь, а алкоголь я категорически отвергаю.

–Ну, во-первых, тут всего два процента алкоголя… так, для вкуса… Ну, если хотите, я могу налить вам безалкогольный мохито.

–Нет, спасибо. Я не хочу ничего пить. Лучше расскажите мне, что могло произойти такого, что вы попросили меня срочно прибыть сюда и бросить Бионику.

–Ах, да! Кстати, как она там?

–Бионика? Да, никак!

–То есть, как, никак? – улыбнулся мистер Паркер.

–Просто никак и всё! Она не хочет учиться! Я год назад сделал полную загрузку данных, но до сих пор толку никакого! Человеческого в ней, как у киборга!

–Ну-у! Тут вы преувеличиваете, профессор! Зачем обижаете милую девушку!

–Вот именно, Джон, она просто «милая девушка»! По виду. И всё!

–Вы не правы, мистер Левандовски. – Джон Паркер был американцем, и поэтому по привычке «глотал» последнюю «й». – Она учится, и учится не плохо! Я видел её, когда вы пригласили меня в ваш санаторий. Она очень способная! Дайте ей время.

–Сколько ж времени ей надо?! Ей девятнадцать лет! Девятнадцать! Только вдумайтесь в эту цифру. А она каждый день начинает с того, что повторяет одно и то же: я проснулась, потому что наступил новый день… И т д, и т д!

–Ей сложно адаптироваться. Только год прошёл после полной загрузки данных… Кстати, а почему вы раньше не загрузили полный пакет информации?

–Я диагностировал её мозг и понял, что процессы роста ещё не полностью завершены. Её тело, её скелет, мозг – все эти, и другие органы были заняты только ростом, а на учёбу не хватало ресурсов памяти. Если бы я загрузил полный пакет информации раньше, это могло бы привести к глобальному сбою в системе. Её мозг мог принять всё это за вирус и отключился бы. А что было бы после перезагрузки – я не берусь даже судить! Технология несовершенна! Я допустил кучу ошибок. Вот теперь расплачиваюсь, в прямом и переносном смысле. Я просто не хотел рисковать – слишком дорого она мне стоит эта Бионика.

–Ясно, - протянул мистер Паркер. – Но вы не должны унывать! Время лечит всё! И ваша Бионика ещё покажет, на что она способна!

–Не знаю, не знаю… В последнее время я что-то совсем расклеился… Да ещё этот беспилотник… Да! Кстати о беспилотниках! Рассказывайте, что случилось. Для чего я сюда так срочно прилетел, бросив вашу «милую девушку»?

Мистер Паркер улыбнулся и налил себе ещё мохито.

–Я нарыл кое-что, - сказал он, пригубив напиток.

–И что же вы нарыли?

–Europa Clipper IXX под патронажем отдела JUICE согласны профинансировать часть пилотируемой экспедиции к Юпитеру.

–Кто им дал такие полномочия? Это дочерние компании корпорации Миркос. Миркос заинтересовался сообщением с Европы?

–Ну, не совсем!.. Скорее, это я надавил на кое-какие рычаги, помня нашу с вами дружбу. А так, они считают всё это бесперспективным. Хотя, почему они так считают, я не знаю. Мне кажется… да не только мне! Все знают, и уже давно, что если в Солнечной системе и есть какая-нибудь жизнь, кроме как на Земле, то она – на Европе, где есть огромный океан жидкой воды! Где, как не на Европе можно найти что-нибудь интересное? Ещё в двадцать первом веке люди пытались найти там жизнь, но несовершенные технологии того времени не давали полностью развернуться исследовательской деятельности. Полёты в космос были невероятно дороги, не то, что сейчас… Но я углубляюсь в философствование! Корпорация World Cosmos, которую вы изволите называть Миркос, готова, как я уже говорил, профинансировать часть проекта. Они готовы взять на себя пятьдесят процентов затрат. И, если вы согласны, то мне срочно нужна ваша подпись. Электронная подпись не подойдёт, так как корпорация не желает доверять свои секреты сети.

–А остальные пятьдесят – с нас, я правильно понял?

–Да. Пятьдесят на пятьдесят – это равенство во всём. Не будет, так сказать, «начальников и подчинённых». Мы будем равны. И естественно, если что-нибудь удастся обнаружить, то открытие будет достоянием всей планеты, а ни какого-нибудь отдельного государства, так как World Cosmos собирается обнародовать данные, а не скрывать их даже от конкурентов. Что и советует сделать вашему Роскосмосу. Неужели плохо? Мир во всём мире, совместные исследования, дружба народов… и всё такое!

–Я не говорю, что это плохо, мистер Паркер! Если они согласны на пятьдесят процентов – это здорово! Остальные пятьдесят, я найду!

–Ну вот, и отлично! – сказал мистер Паркер, протягивая профессору пакет документов. После того, как Геннадий Юрьевич подписал бумаги, американец сказал: – Замечательно! Эти бумаги пойдут в ход сегодня же! А теперь, давайте выпьем за new discoveries and new horizons!

–Как бы мы не упёрлись в новый «горизонт событий», который поставит точку во всех наших начинаниях! – пробурчал Геннадий Юрьевич.

–Геннадий! Вы в последнее время мне очень не нравитесь!

–В каком это смысле?

–Я переживаю за вас! Вы стали таким пессимистом! Выше нос! Все проблемы решаемы! Ваша Бионика станет вундеркиндом, а вы… - Тут мистер Паркер вдруг громко засмеялся, и чуть было не разлил свой напиток. Вытерев глаза от выступивших слёз, он продолжил: - А вы станете настоящим дедушкой, когда Бионика родит вам внучка! – Он снова рассмеялся.

Геннадий Юрьевич сделал вид, что бросает фужером в этого американского весельчака. Весёлость мистера Паркера оказалась заразной, и Геннадий Юрьевич вскоре тоже расплылся в улыбке.

После некоторого молчания, наступившего после веселья, мистер Паркер сказал:

–Геннадий. Хочу у вас поинтересоваться. Что будет использовано во время экспедиции?

–Я вас не понимаю. Вы имеете в виду, какой корабль?

–Да. Ну и технологии бурения, естественно.

Немного подумав, Геннадий Юрьевич сказал:

–Я думаю, что нужно послать небольшой корабль, в котором будут находиться несколько челноков. Челноки должны быть как пилотируемые, так и беспилотники. Передвигаться нам нужно будет не только в вакууме и под водой, но и среди льдов. Поверхность на Европе сами знаете какая! Ледяные каньоны, ледяные горы, ледяные пустыни… В общем – неудобно и опасно… Да! Ещё и радиация от Юпитера. Тут некоторые умники рассказывают мне про то, что именно эта радиация повлияла на работу беспилотника, нашедшего этот 0.001 процента жизни! Так вот что я вам скажу: это бред сумасшедшего! Наши технологии рассчитаны на гораздо более агрессивные среды! Следующее: наши аппараты должны уметь плавать под водой, и рассчитаны на колоссальное давление. Это обязательное условие, так как океан под ледяной коркой Европы достаточно глубок, и давление около дна очень большое. Ну, в общем, вы сами знаете. Что мне вам рассказывать!

–А как насчёт бурения?

–Пробурить лёд – дело простое. Но вот пробурить камень!..

–Вы считаете, что нам придётся бурить скальную породу?

–А кто его знает, чего мы там найдём! И где найдём. Может, этот пресловутый ноль, ноль, ноль один процент находится где-то под дном океана! Тогда нам нужно будет бурить дно. А дно может состоять не только из мягкого ила, не правда ли?

–Значит, нам нужны лазерные установки?

–Они дорогие, я понимаю! Но, что делать! Мы или летим туда при полной экипировке, или не летим вообще! Смысл, прилететь туда и наткнуться на скалу, в массиве которой что-то есть, а мы, как дураки, будем кружить вокруг этой скалы и хвататься за голову, крича, что нам, оказывается, нечем бурить! Это глупо, вы не находите? Так что лазерные установки нужны. Хотя бы, как запасной вариант, так, на всякий случай. Может, их и не придётся использовать.

–Но везти их с собой всё же нужно, а это утяжелит вес корабля.

–И что?! Сейчас не двадцатый век! И даже не двадцать первый, когда каждый грамм высчитывался и стоил кучу денег! Мы можем себе позволить немного балласта, так сказать.

–Ну, хорошо. С этим ясно.

–Какие-то ещё вопросы?

–Экипаж, - коротко сказал мистер Паркер.

–А что, экипаж? Тот, кто платит, тот летит! Всё просто. Китайцы, мне кажется, не упустят эту возможность. Я в этом уверен на все сто! Они захотят разделить финансирование на троих. Следовательно, мне представляется такой состав стран: Россия, Америка, Китай… ну и, может быть, Индия. Хотя, Индия предпочитает идти своим путём. Но, кто их знает, этих махараджей!

Американец улыбнулся, соглашаясь с профессором.

–Вы думаете World Cosmos и Роскосмос согласятся с предложением Китая? – спросил мистер Паркер.

–Джон! Вы так говорите, как будто бы китайцы уже сели нам на хвост. Я просто предположил. Может, они организуют свою, отдельную миссию!

–Но, какое они имеют право на отдельную миссию? Открытие-то принадлежит нам!

–Опять это чисто американское бахвальство! – засмеялся Геннадий Юрьевич. – Заметьте, открытие принадлежит НАМ! Роскосмосу!

–Но у вас нет денег…

–Деньги у нас есть! У нас нет решимости! Руководство Роскосмоса не хочет рисковать и организовывать дорогостоящую пилотируемую миссию к маленькому спутнику. Но пятьдесят процентов, их устроит.

–Я просто не понимаю русских! – сказал мистер Паркер. – Денег-то на самом деле, нужно не так уж и много! Сделать открытие и не хотеть его исследовать! Это просто не укладывается в голове! Недаром некоторые лучшие умы в двадцатом веке вынуждены были эмигрировать из России! Им просто не верили и, как следствие, не хотели давать деньги на исследования! И куда они все бежали? К нам! В Америку!

–Джон! – перебил профессор. – Давайте не будем вспоминать старые ошибки и ворошить прошлое! Вы тоже натворили дел сто лет назад! Я очень рад, что всё, наконец, пришло в норму, и у нас теперь царит мир и гармония, как в отношениях между странами, так и во всём остальном.

–Ладно, ладно! – Мистер Паркер дружественно похлопал профессора по плечу. – Давайте лучше вернёмся к китайцам.

–А что к ним возвращаться?

–Ну, вы сказали, что они захотят присоединиться к нам. Так, давайте сразу решим, будем с ними сотрудничать или нет.

–Джон! Да Роскосмосу всё равно! Впрочем, как и вашему Миркосу. Мы все живём на одной планете, достижения у нас у всех общие, исследования общие, открытия тоже общие! Так зачем лишний раз портить отношения и отказывать Китаю в сотрудничестве? Захотят? Пожалуйста! Захочет ещё кто-нибудь? Да ради бога! Я вообще считаю, что, чем больше стран, тем больше денег на исследования! Неужели плохо, когда хватает денег на хлеб, да ещё и с маслом?

–Вы, как всегда, правы, профессор. Так давайте выпьем за дружбу народов и за общие достижения…

–И за мир во всём мире! – закончил Геннадий Юрьевич.

–Да!

Профессор всё-таки пригубил безалкогольный мохито.

После этого, разговор плавно перешёл на отвлечённые темы, и через полчаса мистер Паркер ушёл, сославшись на неотложные дела. Напоследок, американец объяснил профессору, что весь этот диалог нельзя было доверять никаким средствам связи, чтобы избежать утечки информации; поэтому, он его и попросил прибыть лично для разговора тет-а-тет.

Геннадий Юрьевич тоже покинул свой кабинет, отправившись в лаборатории.

А между тем, аэрокар профессора был давно уже разгружен. Пустой грузовой отсек был открыт для проведения дезинфекции, – профессор Левандовский был просто помешан на чистоте.

Санитарная бригада, вооружённая пультами управления минироботами-уборщиками, окружила аэрокар. Минирботы начали свою работу, а люди в это время, задав привычную программу, травили байки, стоя около двери аэрокара. Четверо молодых мужчин как раз громко смеялись над одной историей, которую рассказал один из них, как вдруг из двери высунулась голова девушки.

Она выглядывала из салона и внимательно осматривала всё вокруг.

Все восемь глаз в недоумении уставились на неё.

–Девушка! Что вы там делаете? – воскликнул один парень. - Выходите оттуда быстрее! Там химия… пары и всё такое! Надышитесь – плохо будет!

Она медленно ступила на подножку.

–Выходите, выхо… Чёрт, она что ненормальная? – обратился парень к напарникам. – Как можно выходить на улицу в ночнушке?

Парни засмеялись. Молодой человек подошёл к девушке и помог ей выбраться из аэрокара.

–Здравствуйте, красавица! Отлично выглядите. Платьице вам очень к лицу! Бейсболка – то, что надо! А отсутствие какого-либо белья – это вообще супер!

–Серёга, отстань от девушки! – сказал, подходя, другой молодой человек. – Не обращайте на него внимания, - обратился он к девушке. – Он дурачок!

–Сам ты дурачок!

–Выходите, - продолжал парень, - а то пары химии разъедят вам внутренности, а нас за это по головке не погладят.

Он взял её за руку и отвёл подальше.

–Как получилось, что вы не вышли со всеми? – спросил он, тайком осматривая странный наряд девушки, сквозь который просматривались почти все её «прелести».

–Я не знаю… я заснула…

–А-а! Тогда всё понятно! Поэтому вы в ночнушке?

–Я не в ночнушке. Это моё домашнее платье.

–Я понял. Но вы же понимаете, в домашнем платье как-то не прилично выходить на улицу. Всякие прощелыги, типа нашего Серёжи, могут…

–Эй! Полегче! – отозвался Серёжа.

–Он на вас сердится, - сказала девушка.

–-Кто, он?! Да ну! Не обращайте на него внимания. Это у нас такой способ общения.

–Способ общения? – девушка внимательно смотрела то на Серёжу, то на этого молодого человека.

Парень засмеялся.

Девушка смотрела на этого парня; она изучала все его движения, мимику, интонации… Бионический мозг делал свои выводы.

Бионика так углубилась в изучение этих парней и их общения, что не заметила, как сзади подошёл ещё один человек. Парень, рядом с которым стояла девушка, вдруг как-то выпрямился и немного отошёл в сторону.

–Здравствуйте, Алексей Витальевич, - вдруг сказал он.

–Добрый день, парни! Это кто у вас тут?

Бионика обернулась и увидела этого человека. Это был статный мужчина, не более тридцати пяти лет. Его синий мундир был доверху застёгнут золотыми пуговицами, а на голове – пилотская фуражка. Пилот, подумала девушка, настоящий пилот, который летает в космос, высаживается на другие планеты, путешествует… Она смотрела на него расширенными от удивления глазами, не веря в то, что видит настоящего пилота! О таких как он, Бионика до этого могла только смотреть видеоролики, воскрешать в памяти информацию, что год назад загрузил Геннадий, и мечтать о далёких путешествиях к другим мирам; сквозь космос, пространство и даже время! Как же она хотела быть как он – пилотом, направлять большой космический корабль к дальним планетам! Она завидовала ему и понимала, что ей никогда не придётся путешествовать, открывать новые планеты, выходить в открытый космос!..

Но перед ней стоял не только пилот: Бионика вдруг поняла, что видит перед собой мужчину, у которого очень интересное лицо… Это лицо приковало к себе взгляд девушки: глубокие голубые глаза, короткие светлые волосы, выглядывающие из-под фуражки, еле заметная щетина, которая совсем не портила его, а скорее наоборот, придавала мужественности, солидности и… Бионика пыталась подобрать подходящее слово, чтобы описать свои чувства, но единственное слово, пришедшее на ум – «красота». Да! Он красивый. Он какой-то не такой, как все остальные! Парни, с которыми поздоровался этот «красивый мужчина», были молоды, гораздо моложе этого пилота, но они все не притягивали взгляд девушки. Она стояла и смотрела на него… Глаза заслезились, и она начала быстро моргать, настраивая своё зрение.

Он что-то говорил, но мозг девушки, сосредоточившись на наблюдениях, не смог уловить слова, и она еле слышно выдавила:

–Простите, я не услышала…

Но тут вмешался один из парней:

–Она вообще какая-то странная! Ходит в ночнушке, смотрит по сторонам, как будто бы ничего не понимает! Может, она пациент какой-нибудь…

–Отставить! – повысил голос пилот. – Скажите. - Он посмотрел ей прямо в глаза. – Откуда вы здесь? Как вас зовут?

–Би… Би… - только и смогла проговорить Бионика.

Она понимала, что находится в таком месте, где быть ей совсем не положено. И совсем не потому, что это частная парковка одного из секретных институтов, а просто, потому что она нагло сбежала из санатория, где родилась и провела все девятнадцать лет своей жизни. Эти люди считают её обыкновенной девушкой. Они даже понятия не имеют, что перед ними биомеханический человек… можно даже сказать, робот! И назови она сейчас своё имя – её сразу раскроют, и накажут!

Какое-то странное чувство захватило её… Бионика посмотрела на свои пальцы. Они дрожали. Эта мелкая дрожь отзывалась даже где-то в горле, от чего захотелось плакать. В то же мгновение глаза стали слезиться…

–Ну, ну, ну! Красавица! – вдруг воскликнул пилот. – Вы что плачете? Не стоит! Не бойтесь. Вас никто не обидит. Я просто хотел узнать… может быть, вам нужна помощь? Может, вы заблудились… Или ещё что-нибудь…

Он подошёл к ней…

Близко-близко!

Он смотрел прямо ей в глаза. Девушка не выдержала этого взгляда и стала смотреть вниз. Его дыхание лёгким ветерком обдало её щёку.

Пилот мягко взял её за плечи. Бионика ощутила это прикосновение и вздрогнула. Пилот тут же отнял руки. Она мельком взглянула на него и снова опустила глаза.

–Девушка, - тихо сказал пилот. – Меня зовут Алексей. Я тут работаю… недалеко. – Он помолчал немного. – А как зовут вас?

Она хотела сказать «Бионика», но так распереживалась, и из её уст еле слышно вылетели только последние буквы:

–…ника.

–Ника! Прекрасное имя! Здравствуйте, Ника. Может нам стоит покинуть эту парковку и пройти в более спокойное место… То есть, я хотел сказать… Я… Я хочу вам помочь. Вы странно выглядите… это платье… мужская бейсболка!..

–Это не моя бейсболка, - наконец, проговорила она.

–Не ваша? А чья?

–Это… это моего… папы. Он забыл её… на кресле. Я заметила и хотела отдать её ему, но он куда-то пошёл. А я заснула. Проснулась… и вот… я здесь… Я… я не хотела… Я случайно! Просто, так вышло. Я понимаю, что совершила глупость, но больше такого не повторится! Я буду там, где мне самое место…

Бионика вдруг поняла, что наговорила слишком много всего. И замолчала.

–А… где вам самое место? – осторожно спросил Алексей.

–Дома! – быстро ответила Бионика. – Дома. Я… была дома, а потом… решила пройтись…

–Отдать бейсболку вашему отцу, - подсказал Алексей.

–Да… папе. Он забыл её!..

–А ваш отец… папа, он где-то здесь работает?

–Да, он…

–Кто?

Бионика больше не в силах была врать. Она вздохнула и замолчала.

Девушка смотрела по сторонам. Смотрела куда угодно, лишь бы её взгляд не попадал на этого Алексея. Как же ей было стыдно! Да ещё этот наряд!.. Она даже не подумала, что перед тем, как бежать к аэрокару Геннадия и прятаться в нём, нужно было хоть немного привести себя в порядок и по-быстрому переодеться! Но она забыла! А теперь стоит перед «красивым мужчиной» и чувствует себя полной дурой!

Бионика улыбнулась, когда осознала, что назвала себя полной дурой. Она не заметила, как на лице появилась улыбка.

Алексей тут же на это отреагировал:

–Ну вот! Вы улыбаетесь! Это отлично! Ладно, можете не говорить, кем работает ваш папа, тем более что это не моё дело. Ника. Ника!

Она вдруг поняла, что это теперь её имя.

–Да? – воскликнула она, отвечая, скорее, на свои мысли.

Алексей вдруг замялся, не зная, что сказать. Но потом выпалил скороговоркой, качая головой:

–Простите, но вам срочно нужно пойти переодеться.- Он решительно взял её за руку. – Идёмте.

–Куда?!

–Я куплю вам одежду.

–Я не… я…

–Или вы ждёте своего папу?

«Господи! Если Геннадий увидит меня здесь!... Что будет!!!»

–Нет, не жду, - совершенно случайно вырвалось у неё.

–Ну, тогда, идёмте. Вы в людном месте, а на вас надета ночну… домашнее платье. Нельзя так. Не… неприлично.

Он виновато улыбнулся.

Бионика почувствовала, что Алексей тянет её вперёд. И она пошла рядом с ним.

Куда он её ведёт? Для чего? Зачем? Купить одежду? Но, как можно покупать одежду совершенно чужому человеку? У бедной девушки совершенно запутались мысли. Мозг был переполнен эмоциями, стрессом, ложью! Она лгала! В первый раз в жизни лгала! «Ужас!». Но шла рядом, и её рука утонула в руке пилота Алексея, который работает здесь «недалеко»…

Глава 3 Первое знакомство

Они покинули парковку и шли теперь по большой площади перед громадным зданием. Это здание было построено рядом с космопортом, который был собственностью института. Именно с этого космопорта и стартовал беспилотный зонд, нашедший признаки жизни на спутнике Юпитера.

Бионика, которой несколько минут назад пришлось откликнуться на имя Ника, молча шагала рядом со своим новым знакомым. Она до сих пор чувствовала себя как-то неловко рядом с ним, хотя Алексей уже несколько раз повторил ей, что всё в порядке, со всеми бывает, и посоветовал ей не расстраиваться. Она на это только улыбалась и продолжала идти молча.

Площадь закончилась, и Алексей вывел девушку за проходную.

Взгляд девушки не мог сосредоточиться ни на чём, – вокруг было столько нового и интересного, что хотелось охватить всё сразу, но ресурсов нейронных сетей мозга биомеханического человека не хватало, и вся информация уходила в архивы, которые потом можно будет «воскресить» в памяти и проанализировать.

Организм девушки сегодня почти с самого утра работал в авральном режиме: сначала на неё кричал Геннадий, потом – побег, полёт, страх, стыд, новые встречи с незнакомыми людьми; а теперь вот – поход с настоящим пилотом в магазин женской одежды! Энергия расходовалась быстрыми темпами. Конечно, энергетических ресурсов должно хватать как минимум на неделю, но, если учесть все сегодняшние обстоятельства, то стоило бы подумать и о том, что вскоре нужно и «подзаправиться»! Но все произошедшие события совершенно выбили из колеи биомеханическую девушку, и она забыла обо всём. Она шла рядом с человеком, который приковывал к себе её внимание. Ну, почему, думала она, почему это происходит? Чем этот мужчина отличается от всех остальных? Почему такие же чувства не вызвали у неё те парни, которые занимались дезинфекцией салона аэрокара?

Алексей что-то рассказывал, но Бионика полностью погрузилась в свои мысли и почти не слышала его слов.

Мысли девушки прервались лишь тогда, когда Алексей остановился возле блестящего джетлайнера. Сразу, как мужчина подошёл к авто, дверь плавно скользнула вверх и скрылась в крыше – джетлайнер признал своего хозяина.

–Присаживайтесь, мадмуазель, - сказал Алексей.

–Куда? Зачем?

Он улыбнулся и сделал пригласительный жест. Бионика послушно опустилась на сиденье. Что заставило её принять такое рискованное решение, сказать было трудно; она поняла, что сидит в салоне с совершенно незнакомым человеком только тогда, когда закрылась дверь, и джетлайнер плавно двинулся вперёд. Девушка занервничала, а Алексей, видимо заметив это, сразу попытался успокоить её, сказав, что ехать недалеко, и они будут всё время двигаться по людным местам. «Так что, не бойтесь, - заключил он, - я вас не съем!» Он улыбнулся, как-то по-особому смотря ей прямо в глаза.

Путь и вправду оказался недолгим. Джетлайнер совершил только два поворота и остановился у большой стеклянной витрины. За прозрачным стеклом красовались механические манекены – мужчины, женщины и дети – принимающие разные позы, рекламируя одежду.

«Странно, - подумала Бионика, рассматривая манекенов. – Я ведь практически такая же, как они! Но почему-то Алексей не обращает на них никакого внимания. Эти манекены тоже механические, почти, как я, с той лишь разницей, что их сделали на заводе, а меня вырастили в инкубаторе».

Алексей потащил Бионику в магазин.

Глаза девушки снова разбежались. Люди, люди, люди, товары, манекены, роботы, витрины, летающая голографическая реклама, маленькие кафешки, большие кафешки… снова товары, люди, реклама, фонтаны, кинотеатры… Бесчисленные магазины окружали со всех сторон. Шум, музыка, всевозможные запахи! Голова закружилась, Бионика зашаталась, ноги подкосились, и она рухнула бы на пол, если б её не поддержал Алексей.

Люди стали оборачиваться. Некоторые подбегали, чтобы предложить помощь.

Алексей усадил девушку на ближайшее кресло.

–Что с вами? Ника!

Он испуганно смотрел на неё.

Уже стала собираться толпа.

–Я-а-а… нормально…

Взгляд её наконец остановился на самом ярком образе… Самым ярким образом было лицо Алексея. Он смотрел на неё, она на него.

–Вам плохо! Нужно вызвать…

–Нет! Не нужно! – быстро сказала Бионика, окончательно придя в себя. Она вдруг подумала, ЧТО может начаться, если медработники раскроют её инкогнито. – Нет. Всё в порядке. Просто немного закружилась голова. Наверное, от голода… - Бионика не знала, почему сказала именно это. Она совершенно не хотела есть. Она понимала, что её мозг просто не справился с навалившимся потоком информации и был на грани перезагрузки, которой так опасался её создатель. Она проверила энергию – пятьдесят процентов! А ведь ещё совсем недавно было сто. Стресс вытягивал жизненные силы с невероятной скоростью. Нужно было, во что бы то ни стало поскорее возвращаться домой, ведь, если так пойдёт и дальше, то случится то, о чём предупреждал Геннадий: она может свалиться посреди улицы и умереть, не добравшись до «источника».

Её мысли снова прервал голос Алексея; он как бы выплыл из дальних далей и врезался в уши биомеханической девушки:

–…нельзя оставаться! Вам стоит вернуться домой и успокоиться.

Да, он прав. Нужно вернуться. Нужно снова пробраться в аэрокар Геннадия и сидеть там до тех пор, пока он не придёт; Бионика помнила, что Геннадий обещал прилететь в санаторий сегодня вечером. Она резко встала. Алексей спохватился и поддержал её, боясь, что она снова станет падать. Но ничего не произошло – Бионика уже полностью пришла в себя, её мозг перенастроился и вошёл в новый режим, о котором девушка до этого момента даже не подозревала. Мозг стал лучше справляться со стрессом, энергетические потоки распространялись по телу равномерными импульсами, тело, наконец, смогло расслабиться, пульс вошёл в норму. И сразу стало как-то легко! Захотелось действовать, познавать мир, веселиться!.. За считанные секунды Бионика забыла об опасности, которая нависла над ней, вследствие потери энергии; она чувствовала выработку адреналина, который помогал ей справиться со всеми трудностями. Она улыбнулась, посмотрела на своего спутника и сказала:

–Я в полном порядке. Спасибо. – Тут она заметила витрину с женской одеждой: девушка-манекен медленно танцевала, стоя на небольшом возвышении, а на ней были надеты брюки серебристого цвета, которые переливались всеми цветами радуги; блузка с коротким рукавами и яркими пуговицами… туфельки на небольшом каблуке… - Я хочу такую одежду… - Бионика сама не заметила, как сказала это.

Алексей посмотрел на манекена, потом – на Бионику, улыбнулся и сказал:

–Ну, если вы уверены в том, что вы уже в полном порядке, то пойдёмте в магазин. Вы точно уверены, что вам не плохо?

–Да. Всё прошло, правда!

И они отправились в магазин…

Некоторое время спустя, Бионика уже крутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Она была счастлива. Ей так нравилась её новая одежда!.. Геннадий тоже снабжал Бионику всем необходимым, и модной одеждой в том числе, но сейчас, было совершенно всё по-другому! Она смогла выбрать САМА! Не то, что выбирал Геннадий, а то, что понравилось именно ей.

Она повернулась к Алексею:

–Ну, как?

–Замечательно! Потрясающе! Вы великолепны, Ника! Быть вашим спутником для меня великая честь!

–Ой, да ладно… - Бионика осеклась, потому что эта фраза показалась ей немного вульгарной, но немного подумав, она мысленно махнула на всё рукой и продолжала крутиться около зеркала.

Алексей терпеливо ждал, когда девушка насмотрится на своё отражение. Он улыбался, осознавая то, что смог порадовать её. Иногда он бросал восторженные возгласы, а девушка отвечала ему улыбкой.

Бионика чувствовала себя королевой красоты; ей вдруг захотелось примерить всё, что было в этом магазине, но потом она подумала, что и так задерживает Алексея, и наконец, подошла к нему:

–Спасибо вам!

–Не за что! Ну что, идём?

–Куда?

–Где-нибудь перекусим. У меня сегодня свободный день, а я ещё даже не завтракал.

–Ой, простите. Я, наверное, вас сильно отвлекаю. Свалилась на вашу голову…

–Ну, что вы! Познакомиться с вами, было лучшим, что произошло в моей жизни за многие годы!

Она опустила глаза:

–Но вы же меня совершенно не знаете…

–Ну, вот и познакомимся. Если вы не против. Вы не против?

–Нет, не против, - сказала она и улыбнулась.

И они вышли из магазина.

–Ой! – воскликнула Бионика и остановилась.

–Что случилось? – Алексей с опаской посмотрел на спутницу; он подумал, что ей снова стало плохо.

–Я же украла эту одежду! Там же нужно было заплатить!

–Не беспокойтесь, Ника! – засмеялся Алексей. – Уже давно за всё заплачено.

Девушка не знала, что сказать. Ей вдруг снова стало стыдно. Как совершенно чужой человек может платить за её новый наряд? Он же не обязан этого делать. И вообще! Почему он это делает? Как объяснить всё это? Она стояла и думала, а Алексей взял её за руку и мягко потянул вперёд.

Они шли по большому холлу, держась за руки. Впереди виднелись переливающиеся голографические занавески красивого ресторанчика, заменяющие двери. Откуда-то из глубины этого заведения лилась мягкая музыка, и распространялись вкусные запахи. Бионика почувствовала голод. Она вспомнила, что со вчерашнего вечера ничего не ела. Она только зарядила свой мозг от «источника», а потом спряталась в грузовом отсеке аэрокара, совершенно забыв про завтрак. Её внутренности, так же, как и внутренности обычного человека, требовали пищи, а запах, исходящий из ресторанчика, вызывал ещё больший аппетит.

Они решили войти внутрь. Алексей усадил девушку за свободный столик, который стоял на каком-то круглом возвышении.

Бионика поразилась тому, что столиков здесь было очень мало, а сам ресторан был достаточно обширным. Для чего нужно держать такое большое помещение, а столиков ставить так мало? Но её мысли прервал Алексей, он спросил, что она будет есть. Бионика пожала плечами и сказала, что ей всё равно.

Голографическая табличка меню, сделанная в виде старинной книги, повисла над столиком. Алексей сделал заказ, и книга рассыпалась в воздухе, исчезая в голографическом пламени.

Бионика удивилась:

–Красиво. И даже немного страшно. Она так внезапно сгорела!

–Да. Этот ресторан вообще полон сюрпризов. Вы никогда здесь не были?

–Нет.

–О-о! Тогда вам будет очень интересно.

–Что вы имеете в виду?

–Увидите! – сказал Алексей и улыбнулся.

Через некоторое время к их столику подошёл небольшой гоблин. Бионика даже испугалась, но потом поняла, что этот гоблин – механический и выполняет работу официанта: в зелёных лапах он держал большой поднос, на котором стояло два блюда, накрытые блестящими куполообразными крышками. С другой стороны подошёл ещё один гоблин, нёсший напитки.

–Как вы относитесь к алкоголю? – поинтересовался Алексей.

–Я… я не знаю. Я никогда его не пробовала. Но думаю… думаю, что отрицательно.

–Хорошо. – Алексей взял с подноса небольшой кувшин с апельсиновым соком.

И тут раздался хриплый голос одного из гоблинов:

–Желают ли достопочтимые господа, чтобы их трапезу обслуживали достойные гоблины из сказочного леса? Или господа предпочитают космических роботов? Или ещё кто-нибудь? За определённую доплату – мы все к вашим услугам!

Алексей засмеялся:

–Ника, как ты относишься к достойным гоблинам? – Он даже не заметил, что на этот раз сказал своей спутнице «ты».

–Ой… нет… не надо. И-и всяких там роботов тоже не надо.

–Понятно. Вы её слышали? – обратился Алексей к гоблину.

–Ваше желание для нас закон! – прохрипел гоблин и, расставив на столе заказ, заковылял прочь.

Алексей и Бионика сидели напротив друг друга, и никто из них не мог решиться сказать хоть что-нибудь. Но, наконец, Алексей налил в фужеры сок и сказал:

–Ну, что? Выпьем за знакомство?

Бионика взяла свой фужер и залпом его осушила, чем немного удивила Алексея. Потом она поставила пустой фужер на стол и посмотрела на спутника.

–Что? – спросила она.

–Нет. Ничего, - сказал он, делая несколько глотков. – Ну, теперь можно и поесть! Поехали?

–Куда?

–Сейчас… - сказал Алексей и прикоснулся к красному кружочку, который был в самой средине столика.

Внезапно со всех сторон их накрыло полупрозрачное энергетическое поле, но самое неожиданное было то, что столик вдруг стал подниматься в воздух! Бионика тихо вскрикнула от неожиданности и схватилась за край столешницы.

–Не бойся, Ника! – говорил, улыбаясь, Алексей. – Мы никогда не свалимся отсюда. Нас со всех сторон закрывает энергетическая страховка, которую невозможно пробить даже стулом!

Девушка отпустила край столешницы и стала с опаской озираться вокруг. А столик нёсся всё выше и выше; и теперь-то Бионика поняла, почему там, внизу было так мало столиков, – они все были здесь, вверху! Но вот, подъём закончился, и пара молодых людей теперь находилась как раз на той высоте, где и все остальные клиенты этого ресторана.

–А… теперь можно есть? – осторожно спросила девушка.

–А где мы будем есть?

–Я не понимаю…

–Ну там… в поле, в деревне, в космосе, в старинном замке. Где ты предпочитаешь? – И тут Алексей заметил, что называет её на «ты». Он спохватился и сказал: - Ой, простите, Ника, я как-то даже и не заметил, что перешёл с вами на «ты».

–Да, ничего страшного! Я сама хотела сказать «ты», но как-то не решалась.

–Ну, так что? Переходим на менее официальное общение?

Она утвердительно кивнула и сказала:

–А что ты имел в виду, когда говорил про деревню, про космос и про замок?

–Просто в этом ресторане есть такой аттракцион. Вот это энергетическое поле, которое нас окружает и не даёт свалиться вниз, является ещё и экраном, который транслирует выбранную клиентом обстановку. Хочешь пообедать в замке – пожалуйста! Экран будет транслировать замок. Хочешь космос, будет космос, и наш столик будет парить в безвоздушном пространстве среди звёзд. Конечно, это только иллюзия, но, скажу я тебе, выглядит красиво. Ну что? Где будем обедать?

–Может, космос? – проговорила Бионика, которой так хотелось стать настоящим пилотом космического корабля.

Алексей немного скривился, но потом улыбнулся, и собрался было задать команду, но девушка его остановила:

–Постой. Мне показалось, что в космос тебе не очень-то хочется.

–Ну, почему же?

–Признайся. Ведь так?

–Вообще-то, да.

–А почему?

–Просто я и так практически всё время нахожусь в космосе. Это моя работа, ведь я же пилот. Постоянные командировки к другим планетам, к дальним границам Солнечной системы!.. Я даже долетал один раз до облака Оорта.

–Вот это да! Это же так далеко!

–Да. Пришлось проделать расстояние в восемьдесят семь астрономических единиц. Это была самая долгая экспедиция, в которой я участвовал. Целых шесть лет! Но не только для меня она стала самой долгой. Это был прорыв в истории космоплавания. Прорыв для всего человечества. Ты слышала об этом? Это произошло в две тысячи сто пятнадцатом году, четыре года назад. Тогда все каналы трубили про это.

–Да, я слышала про это… только ПОЛгода назад.

–Как? Почему полгода?

–Ну-у, есть некоторые причины…

Алексей удивлённо поднял бровь.

–А ты полна секретов!

Они дружно засмеялись. Алексей снова налил сока, они сделали ещё по нескольку глотков, и Бионика сказала:

–Хорошо! Раз ты не хочешь космос, тогда пусть будет небо!

–Пусть будет небо! Замечательно! Будем парить среди облаков и наслаждаться головокружительными высотами! Да будет небо!

С этими словами, он прикоснулся к красному кружку, и над столом повисла полупрозрачная табличка с вариантами обстановки. Алексей выбрал одну из команд, и в тот же момент всё вокруг изменилось. Столик парил в воздухе. Вокруг проплывали кучевые облака, озарённые солнечным светом. Где-то далеко внизу виднелись стаи птиц, голоса которых только изредка доносились до ушей. А ещё ниже виднелась земля: бесконечные леса, поляны, озёра, отбрасывающие солнечные блики, крохотные деревенские домики… А где-то у самого горизонта искрился ярко-голубой океан. Лёгкий ветерок едва-едва прикасался к волосам изумлённой девушки, обдавая мягкой прохладой и утренней свежестью.

–Невероятно… - только и смогла выдавить Бионика. Она сидела, поражённая этим видом, и даже не верилось в то, что на самом деле всё это только лишь искусно сделанное живое изображение.

Бионика подумала, что никогда не забудет этот обед! Равно как никогда не забудет того человека, который подарил ей этот обед. Алексей – он заполнил почти весь мозг девушки, покорил, подчинил!.. И Бионика чувствовала, что может сделать абсолютно всё, что бы он ни попросил. Она была уверена, что этот молодой человек никогда не позволит себе какую-нибудь подлость. Он никогда не придаст, никогда не сделает зла. Он совершенен! И плюс ко всему, заключила девушка, он пилот! А как же ей хотелось стать настоящим пилотом!

Может, такое доверие к первому встречному было опрометчиво с её стороны, но она об этом не думала.

Она сидела и совершенно забыла про еду. Мозг был переполнен информацией, впечатлениями, и она даже перестала переживать за то, что сбежала из своего санатория, и что где-то там Геннадий – её создатель – может уже сейчас поставил на уши весь город и разыскивает пропажу.

Алексей предложил, наконец, начать трапезу. И девушка, сияя ослепительной улыбкой, сняла блестящую крышку со своего блюда…

Глава 4 Неприятные новости

Геннадий Юрьевич, проверив работы в лабораториях и удостоверившись в том, что всё идёт своим чередом, отправился в "Центр научных открытий", что располагался в особом крыле здания института, куда вход был разрешён только имеющим специальный допуск сотрудникам.

Он зашёл к руководителю проекта «Поиск жизни» Дмитрию Денисовичу Данову, которого студенты за глаза величали «профессор 3D». Этот пухленький старичок давно уже перестал вести лекции, с головой окунувшись в исследовательскую деятельность. А сейчас был как раз такой момент, когда работы было невпроворот. И всё из-за сообщения, поступившего со спутника Юпитера, где была найдена неизвестная форма жизни. Но учёные до сих пор не смогли не то чтобы классифицировать эту «жизнь», они не могли даже со стопроцентной уверенностью сказать, есть ли там действительно что-то, или это и вправду только сбой в работе поисковых систем.

Разговор учёных был долгим. Они спорили, доказывая каждый свою точку зрения.

Дмитрий Денисович провёл сотни анализов поступившего сообщения; всё вроде бы указывало на то, что что-то всё-таки живое нашли на Европе, но дальнейшие анализы говорили о том, что этот процент жизни, всего лишь результат неправильной работы беспилотника. Геннадий Юрьевич в ответ развивал свою теорию, но когда разговор заходил о доказательствах, профессор Левандовский только стучал кулаком по столу и произносил свою коронную фразу, которую все уже знали наизусть: «Я чувствую». Естественно, в «чувства» профессора никто просто так верить не хотел, и поэтому Геннадий Юрьевич настаивал на скорейшем осуществлении пилотируемого полёта к Европе. «…Тем более что Миркос даёт половину денег! – громко заявлял профессор Левандовский. – Роскосмос ворочает такими капиталами, что просто стыдно будет, если мы не полетим к Европе! Только представьте! Американцы летят туда одни и пожинают все лавры!». Дмитрий Денисович парировал: «Дело не в деньгах, а в потере времени. До Европы не так уж и близко лететь», на что Геннадий Юрьевич отвечал, что подобные полёты уже совершались не раз и повод для тех полётов не был настолько серьёзным, как в данный момент.

В конце концов, Геннадий Юрьевич попросил ещё раз показать ему сообщение, состоявшее из текстового файла и размытой картинки чего-то неопределённого. Снимок был сделан на дне подлёдного океана Европы, глубина во время фотографирования составляла примерно сто двадцать три километра.

Профессор Левандовский вертел в руках пресловутое фото и пытался заметить хоть что-то. Но что он мог заметить своим глазом, если даже специализированные компьютерные программы не смогли определить то, что там было изображено. Обыкновенный размытый рисунок (к тому же ещё и нечёткий) напоминал скорее сюрреалистические абстрактные картины Кандинского или Ротковича, которые были в моде в двадцать первом веке.

В очередной раз ничего не добившись, Геннадий Юрьевич бросил на стол снимок и сказал:

–Денисыч! Но я всё равно добьюсь этой экспедиции! Пусть меня считают сумасшедшим, но полёту быть! Тем более что Джон Паркер уже выбил деньги из Миркоса. А мы чем хуже?!

–Мы хуже? Никто не говорит, что мы хуже, Ген! Просто попробуй убеди этих набобов из Роскосмоса! Они сидят на горах денег и боятся потратить копейку. А ты говоришь о довольно-таки кругленькой сумме.

–Да какая ж это кругленькая сумма!

–Ну-у! Скажешь тоже! Для них что угодно может быть кругленькой суммой.

Геннадий Юрьевич махнул рукой, не желая больше разговаривать на эту тему. Он собрался завтра же лететь в главный офис Роскосмоса и оббивать пороги всех тех, кто занимается финансированием и рентабельностью космических полётов.

Геннадий Юрьевич уже попрощался с «профессором 3D» и подошёл к двери, как Дмитрий Денисович вдруг окликнул его:

–Кстати, Гена. А как там поживает дело всей твоей жизни?

–Ты о чём?

–О Бионике.

–А! – с досадой махнул рукой профессор Левандовский. – Она двоечница!

–Что так? – улыбнулся Данов.

–Не хочет учиться! Год! Уже год прошёл после того, как я загрузил в неё всю информацию, а она топчется на одном месте и не хочет познавать мир.

–Постой. Может, ты что-то упустил?

–Что?! Что я упустил?

–Может, ей не хватает чего-нибудь?

–Чего?! Ума ей не хватает, вот что!

Данов засмеялся:

–Ты слишком строг с ней.

–Я строг?! Я?! Да я даю ей полную свободу действий! Она может ходить, куда хочет, делать, что хочет… Что угодно! А она… - и тут профессор скривил рот и прогнусавил: - «Я проснулась, потому что…» Тьфу!

Он с досады попытался взять за козырёк свою бейсболку и бросить её на пол, но нащупал около лба пустое пространство.

–Ах ты, чёрт! Ещё и бейсболку где-то посеял!

Дмитрий Денисович снова не удержался от смеха.

–Не расстраивайся, Ген! Всё образуется. Дай ей какую-нибудь встряску. Ей нужен толчок! Её мозг до сих пор живёт в инкубаторе. А ей нужно пространство! Целый мир! Мне кажется, что, если ты выведешь её в люди, так сказать, то дела сдвинутся с мёртвой точки. Ведь ты даже не знаешь, на что способна эта девочка. Какие у неё таланты! Может, она станет супер гением! Может, с её помощью человечество выйдет на новую ступень развития! А ты держишь её взаперти.

–Что значит, взаперти? Она гуляет, плавает…

–Это всё не то, Ген. Ей нужен мир. Толчок!

–Пинок под зад ей нужен…

–Не унывай ты так, - улыбнулся Данов и похлопал друга по плечу. – Время – лучший друг искусственного интеллекта! Со временем она всех нас обставит, и уже мы будем ходить к Бионике Геннадьевне Левандовской за советом.

–Всё шутишь, да? Шутишь! Ещё со студенчества твои шуточки у меня вот где! – Геннадий Юрьевич провёл ребром ладони по своей шее.

Данов покачал головой и сказал:

–Ладно, иди. Папаша! У меня дел целая гора.

–А у меня две горы. Одна называется Роскосмос, а вторая – Бионика!

Данов в очередной раз рассмеялся, а Геннадий Юрьевич, наконец, покинул кабинет старого друга, с которым ещё в юности учился в одной группе института.

Профессор снова вернулся к себе в кабинет. Проблем навалилось целая куча, и подумать было о чём. Геннадий Юрьевич хотел остаться один, чтобы сосредоточится и принять нужные решения. С одной стороны нужно было наседать на Роскосмос, потому что профессор не хотел отступать от своего замысла о пилотируемом полёте на Европу. С другой стороны – Бионика, которая его не слушается. Старый друг, Дима Данов, посоветовал выпустить её в мир, «нужна встряска», сказал он, и, может быть, был прав! Определение «искусственный интеллект», конечно, не слишком-то подходило к Бионике – её мозг был бионическим, выращенным в инкубаторе, практически ничем не отличающимся от настоящего, человеческого. Как раз этого и добивался профессор Левандовский; он хотел, чтобы его создание не было обычным роботом или киборгом – он хотел создать человека нового поколения… Как будто бы, у него получилось, но Бионика в последнее время стала всё больше его расстраивать, не желая воспринимать окружающий мир и делать соответствующие выводы.

Геннадий Юрьевич сидел на том же диване, на котором сидел Джон Паркер. Недопитый стакан мохито до сих пор стоял на столике, а профессор тупо уставился на него невидящим взглядом. Он полностью погрузился в свои мысли, и, казалось, ничто не сможет вывести его из этого состояния.

Но, не прошло и двадцати минут, как профессор вышел из мира дум. Он принял решение: вечером он вернётся в санаторий, переночует там, потом, утром, проведёт диагностические процедуры Бионики, и посадит её в свой аэрокар. Они полетят смотреть мир. Геннадий Юрьевич мысленно согласился с советом Дмитрия Данова – Бионике нужна встряска! И может быть тогда её мозг начнёт работать в полную силу.

Это решено. Весь завтрашний день он посвятит Бионике. За одно и выходной себе сделает! Хотя как раз в эти дни выходной делать бы и нежелательно. Но, что поделаешь! На что не пойдёшь ради любимой дочери! Профессор улыбнулся при этой мысли. Хотя, почему бы и не представить широкой общественности Бионику, как настоящую дочь? Скажем, как какую-нибудь внебрачную!.. Об этой девушке знали только некоторые – самые близкие друзья, которым можно доверять, ведь Геннадий Юрьевич не хотел, чтобы его тайна была раскрыта.

Друзья этого решения, конечно, не понимали; они сто раз спрашивали Левандовского, почему он не хочет, чтобы о Бионике узнал весь мир. Но Геннадий Юрьевич был своеобразным человеком, и, если вобьёт что-то себе в голову, то это уже окончательно. Он не хотел, чтобы о ней знали, и всё!

Итак, завтра – Бионика, а послезавтра – Роскосмос.

Геннадий Юрьевич задумал всё-таки полететь туда, не откладывая.

Он рывком встал с дивана, чтобы связаться с главным офисом концерна. Ему ответил главный секретарь. Профессор записался на послезавтра, на двенадцать часов пополудни.

Ещё немного посидев и поразмыслив о том, о сём, Геннадий Юрьевич решил, что на сегодня хватит – его рабочий день закончен… Хотя, конечно, было ещё много дел, но профессор решил вернуться к Бионике, которую так быстро покинул сегодня утром. Сейчас профессору почему-то стало жалко эту бедную девушку: он кричал на неё, ругал, а потом и вовсе оставил одну! Да, нужно лететь к ней, чтобы хоть как-то скрасить её одинокое существование.

Геннадий Юрьевич покинул кабинет и пошёл на парковку.

Аэрокар стоял, блестя на солнце – вымытый, обеззараженный, продезинфицированный!.. Геннадий Юрьевич терпеть не мог грязь. Его чистоплотность порой доходила до абсурда! Болезненная мания чистоты веселила окружающих, но никто не смел при Левандовском даже заикнуться об этом. Профессор был «большим человеком», светилом в мире науки; его разработки использовались не только на Земле, но и в космосе; и поэтому, он имел довольно-таки большой вес в обществе. Попробуй тут посмейся в открытую! Сразу вылетишь с работы, и не просто вылетишь, а ещё и с отвратительной характеристикой, из-за которой тебя больше никогда, никуда не примут. Профессор, конечно, знал, что над ним посмеиваются, но ему было глубоко наплевать: «Пусть смеются, но только, чтобы я этого не слышал!», думал профессор и продолжал мыть руки сотый раз за день.

Пилот дремал в аэрокаре. Геннадий Юрьевич громко хлопнул в ладоши, от чего бедный пилот подскочил на своём кресле и стал усиленно протирать глаза.

–А этот всё спит! – говорил профессор, садясь в кресло. – Нет, чтобы заняться чем-нибудь полезным!

–Да вроде бы всё уже сделано: бригада уборщиков вымыла тут всё, механика работает исправно, электроника тоже, что мне де…

–Поговори мне ещё! – перебил его Геннадий Юрьевич. – Будешь много разговаривать – найду другого пилота. Немого!

–Да, что же я такого сказал?

–Так! Полетели, всё! Некогда мне.

–Куда?

–В санаторий.

Пилот молча кивнул, и через несколько секунд аэрокар уже был в воздухе.

Аэроплоса была свободной, поэтому полёт занял всего двадцать минут. Институт, где работал профессор Левандовский, находился недалеко от Симферополя в Крыму, а санаторий был расположен на побережье Чёрного моря.

Когда аппарат приземлился, профессор выпрыгнул из салона и бодрым шагом направился к главному входу в здание. На пороге его уже встречал администратор, которого Геннадий Юрьевич любил называть дворецким. Это был робот, с виду ничем не отличающийся от человека. В его обязанности входило решать все организационные вопросы санатория и руководить обслуживающим персоналом, который сплошь состоял из таких же «очеловеченных» роботов, как и сам дворецкий.

–И снова здравствуйте! – поприветствовал Леонардо (так звали администратора).

–Привет… - буркнул профессор и сделал несколько шагов по холлу. Но вдруг резко обернулся и спросил: - Бионика у себя?

Брови Леонардо поползли вверх:

–Но, сэр! Как она может быть у себя, если её нет в санатории?

–Чт… Что? Что значит нет? А-а понял! – Профессор похлопал себя по лбу. – Она пошла на море.

–Нет.

–В лес?

–Нет.

–В… поле?..

–Нет, сэр. Вы, должно быть, запамятовали, что взяли её с собой в полёт.

–В какой полёт?

–Сэр, она ведь полетела с вами. В вашем аэрокаре. – Дворецкий утвердительно кивнул.

Геннадий Юрьевич стоял, как вкопанный. Он не мог ничего понять. Как Бионика могла полететь в аэрокаре?..

–Ты что, с ума сошёл, Лео?! Ты перегрелся? Тебе нужно заменить микросхемы или мозговой процессор?

–Нет. Со мной всё хорошо, сэр. Мои процессы, как физиологические, так и мозговые, находятся в полном порядке.

–Так, почему же ты несёшь всякую хрень?!

–Какую именно хрень я несу, сэр?

–Ты сказал, что Бионика отправилась со мной в моём аэрокаре!

–Да. Я это сказал, сэр.

–И, по-твоему, это не бред?!

–Нет, сэр.

Геннадий Юрьевич развёл руками. Что же за напасть-то такая в последнее время с этими роботами! Один несёт околесицу, другая не слушается…

–Так, Лео. Скажи мне, где Бионика? Она ушла гулять?

–Она полетела с вами, сэр.

–Да чёрт тебя подери! Лео!

–Да, сэр, - невозмутимо произнёс дворецкий, ещё выше поднимая подбородок.

–Во-первых, перестань кривляться! – сказал профессор, видя как администратор старается копировать манеры дворецких, что жили в восемнадцатом-девятнадцатом веках. – Во-вторых… ГДЕ БИОНИКА, черти бы тебя разодрали, чёртов ты дворецкий?!!

–Я-а-а… не знаю, как вам сказать… сэ-эр.

–Ты что, завис?

–Нет, сэр.

–Так, говори.

Леонардо посмотрел по сторонам, скривил недовольную мину и членораздельно произнёс:

–Геннадий Юрьевич, сэр, Бионика отправилась с вами в полёт на вашем аэрокаре. Когда последние ящики были загружены, она подошла к грузовому отсеку и вошла внутрь. Затем, трап был поднят, аэрокар стартовал, и вы все улетели в сторону Симферополя. Если даже сейчас я сказал «хрень», то я уже не знаю…

Обиженный дворецкий сложил руки на груди и стал смотреть вдаль, снова подняв подбородок.

Глаза профессора полезли из орбит. Бионика вошла в аэрокар и улетела с ним??? Он не мог в это поверить! Как??? Как такое могло случиться? Как Бионика могла так поступить? Нет. Этого не может быть! Этот тупой дворецкий всё напутал. Ему показалось, что один из роботов-грузчиков был похож на Бионику. Но, как робот-грузчик может быть похож на Бионику?! Это всё равно, что спутать тапок и самолёт! Нет, не может быть.

–Хорошо, -сказал Геннадий Юрьевич. – Давай сначала. Ты говоришь, что…

–Бионика улетела с вами, сэр. Это также верно, как то, что меня зовут Леонардо. В конце концов, вы можете проверить по камерам, если мои слова вас не устраивают.

–По камерам, говоришь… по камерам… Хорошо, пусть будет по камерам. Покажи мне записи.

–Сию минуту, сэр.

Леонардо протянул ладонь вверх. В её средине образовался маленький объектив, с виду никак не отличающийся от тех объективов, что применялись в фотоаппаратах в далёком прошлом. Объектив засветился беловатым светом, а над ладонью дворецкого сформировалось голограммное изображение, диаметр которого был равен полтора метра; дворецкий «утонул» в изображении.

–Ты что, издеваешься надо мной? – сказал профессор и склонил голову набок.

–Нет, что вы, сэр!

–Тогда уменьши изображение!

–Слушаю, сэр.

Изображение было уменьшено.

Запись представляла лужайку перед зданием санатория, на которой стоял аэрокар профессора. Трап был открыт, и роботы-грузчики двигались туда-сюда, загружая ящики. Геннадий Юрьевич видел себя, пилота и ещё двух человек, с которыми прилетал сюда по делам. Мужчины стояли и разговаривали. В это время, грузчики заканчивали свою работу. Последний робот поставил ящик в грузовой отсек, вышел из него и отправился к себе в секцию; показатели «здоровья» роботов-грузчиков были видны в боковой колонке голограммы; было видно, что робот-грузчик, как и все его «напарники» стал в свою секцию и вошёл в спящий режим.

Немного погодя, мужчины зашли в салон аэрокара. Трап оставался открыт. Аэрокар, как помнил Геннадий Юрьевич, простоит ещё пару минут, прежде чем взлететь. И вот, через какое-то непродолжительное время, профессор заметил, как из боковой двери вышла Бионика. Она медленными шагами шла по направлению к аэрокару. Дорожка сворачивала вправо, но эта девчонка свернула влево! К открытому трапу! Пройдя ещё несколько шагов, она вдруг сорвалась с места и запрыгнула в грузовой отсек.

–Ах-х ты паразитка!!! – вскричал профессор. – Чёртова взбалмошная девка! Она вбежала в грузовой отсек! Вот тварь, а!..

Геннадий Юрьевич не мог поверить своим глазам. Он всматривался в изображение, пытаясь не упустить ни малейшей подробности. Но смотреть тут уже особо было нечего: вскоре трап закрылся, и аэрокар улетел, унося в грузовом отсеке девятнадцатилетнее бионическое существо женского пола.

Дворецкий отключил картинку и опустил руку. Его глаза с торжеством смотрели на бедного профессора, который даже как-то осел от изумления, упёршись руками в колени.

–Она улетела… она улетела… - как мантру, повторял профессор, но потом резко выпрямился и закричал: - Где пилот?!

Геннадий Юрьевич бросился к двери и выбежал на лужайку. Зачем-то остановился, и снова побежал к аэрокару, где до сих пор находился пилот.

Влетев в кабину, профессор закричал:

–Олег!

Пилот снова подпрыгнул в кресле.

–Я здесь… я не сплю, Геннад…

–Ты, чёртова скотина! Что ты натворил!

–Я???

–Да! Ты! – профессор навис над пилотом и тихим голосом, от которого кровь у бедного пилота застыла в жилах, спросил: - А ну-ка скажи мне, сколько пассажиров было на борту, когда мы улетали отсюда сегодня утром?

–Э-э-э… трое. Вы и ваши коллеги. Со мной – четыре человека.

–И всё?

–И всё, - кивнул пилот.

–А в грузовом отсеке?

–Что в грузовом отсеке? Там стояли какие-то ящики, которые вы везли в институт.

–А ты не удосужился посмотреть, всё ли там в порядке, в этом грузовом отсеке, перед тем, как взлететь?

–Там всё было в порядке. Ящики загружены, стабилизированы…

–А камеры в грузовом отсеке тебе для чего?

–Чтобы убедиться, что там всё хорошо.

–А там всё было хорошо, когда ты закрывал трап?

–Да.

–А не видел ли ты ещё одного пассажира, который решил прокатиться с нами и залез в грузовой отсек?

Пилот весь съёжился в кресле.

–Н-нет… - тихо сказал он.

–А НАДО БЫЛО ВИДЕТЬ! - закричал Геннадий Юрьевич. – Туда заскочила одна особа, которая теперь по твоей милости находится чёрте где, и я даже не могу себе представить, где её искать! Чем ты думаешь?! Как можно взлетать, не убедившись в том, что в грузовом отсеке не находится что-то, кроме груза?! Где мне её искать теперь, а?! Она сбежала, благодаря тебе!

–А кто сбежал?

–Не твоё собачье дело! Заводи, полетели обратно!

–Слушаюсь…

Глава 5 Сумасшедший начальник

В то время как аэрокар профессора Левандовского мчал обратно в институт, Бионика, вместе со своим новым знакомым, шла по большому парку развлечений. Алексей привёл её сюда после того, как их обед в ресторане был окончен. Девушка была в восторге от такого аттракциона, она сияла от счастья и не пыталась скрывать этого.

Теперь, ступая по небольшим дорожкам, выложенным разноцветной плиткой, Бионика смотрела по сторонам, изучая тот мир, в который так давно хотела попасть. И почему, думала она, Геннадий раньше не выпускал её из санатория, где она жила затворницей всею свою жизнь? Большой мир такой интересный, наполненный событиями, радостями!.. Те видео и голограммные ролики, что она пересматривала практически каждый день, сидя в холле на четвёртом этаже, не шли ни в какое сравнение с тем, что она видела и чувствовала сейчас. «Полное погружение», и «эффект присутствия» не могли полностью заменить настоящего, реального мира. И только теперь она чувствовала настоящее счастье.

Алексей шёл рядом, рассказывая ей всякие истории про космос и про то, как он летал в тот знаменитый полёт к облаку Оорта. Бионике было очень интересно, и она постоянно перебивала рассказчика разными вопросами.

Девушке было приятно находиться в обществе этого молодого человека, и ей хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался.

Из-за всех этих впечатлений и новых открытий, Бионика совершенно забыла про свой побег и про то, что может быть уже в данный момент, Геннадий обнаружил пропажу и пытается найти беглянку. И что будет, когда он её найдёт? Но её душа была переполнена новыми чувствами, а всё старое отошло на задний план.

Вскоре тенистый парк закончился, и молодые люди вышли на площадь, где располагались всевозможные аттракционы.

Сбоку стоял автомат, продающий мороженое и напитки. Алексей купил классическое крем-брюле и лимонной воды. Молодые люди зашли в небольшую беседку, чтобы немного отдохнуть.

–Ну что? – спросил Алексей. – Ты ещё не устала?

–Нет, что ты! Я готова бродить тут хоть целую вечность! Да, и спасибо за невероятно прекрасный и интересный обед. Такого я не ожидала, честно!

–Рад, что тебе понравилось. Ешь мороженое, или ты предпочитаешь следить за фигурой? – Он улыбнулся.

–Нет! Я за ней не слежу.

–А как же всякие калории?

–А лишние калории автоматически утилизируются! Остаётся только самое необходимое.

Алексей непонимающим взглядом уставился на девушку:

–Как это автоматически утилизируются?

–Ну, как… - И тут Бионика поняла, что взболтнула лишнего. Ей очень не хотелось, чтобы Алексей узнал про то, что на самом деле она не настоящий человек, а искусственно выращенный. Он воспринимал её как настоящую девушку, общался с ней, угощал, смотрел ей в глаза, и в его взгляде было что-то такое, о чём Бионика могла только догадываться. Но она знала точно, что этот молодой человек относится к ней совсем не так, как ко всем остальным девушкам. Но, если он узнает, что Бионика на самом деле не настоящая, станет ли он и дальше общаться с ней? Она очень боялась, что он узнает правду, и поэтому опустила глаза и замолчала.

–Ника.

–Что, Лёш?

–Тебя что-то тревожит? Ты как-то сразу погрустнела. Что случилось?

–Да так… ничего.

Наступило долгое молчание. Никто из них не знал, что сказать.

Недалеко начинались аттракционы: люди визжали, проносясь на бешеной скорости по кольцевым горкам; где-то высоко в небе летали при помощи реактивных ранцев любители острых ощущений; воздушный бассейн был полон народу. Лето было в полном разгаре, и посетители парка веселились на всю катушку.

Бионика смотрела на бесконечные аттракционы, изучая людей, их взаимоотношения и поведение; она замечала, что некоторые люди вели себя очень шумно, некоторые более сдержано, а некоторые предпочитали пассивное философское уединение где-то в тени, занимаясь созерцанием окружающего мира. Бионика вдруг поняла, что относится к последнему типу людей. Годы, проведённые в одиночестве, сделали из неё меланхолика, не способного слишком долго веселиться. Ей, конечно, хотелось прыгать, кричать от радости, громко смеяться, но потом почему-то наступал такой момент, когда какая-то непонятная грусть наваливалась всей своей тяжестью и не давала выхода эмоциям. Бионика поняла, почему у неё всё происходит именно так, – во всём виноват Геннадий, который неизвестно зачем держал её взаперти. Девушка нахмурилась, и лёгкая досада тронула её сердце. Бионика даже немного злилась на своего создателя, который лишил её всех этих радостей жизни. Но, немого подумав, она всё-таки решила, что Геннадий знает гораздо больше, чем она, и, если он решил, что ей ещё рано выходить в мир, то, значит, так оно и есть.

И тут, она вспомнила… и вскрикнула от неожиданной мысли.

–Сколько времени?! – вырвалось у неё.

–Полпятого, - ответил изумлённый Алексей.

–Чёрт… Чёрт! Надо спешить! Уже полпятого! Геннадий, наверное, уже улетел!..

Она вскочила со скамейки и остановилась, не зная, что делать.

–Кто улетел? Куда? Какой Геннадий?

–Геннадий… это… это… мой папа. Он… вернее, его транспорт был на парковке, где мы познакомились…

–Тот аэрокар его?

–Да. Папа сказал, что вечером возвратится в санаторий. А мня там нет…

–Постой, постой. Я ничего не понимаю.

–Я… - Бионика сделала продолжительную паузу. – Я сбежала.

–Сбежала?! Откуда?

–Из санатория, где я жила.

–Но почему ты жила в санатории?

–Я там родилась и поэтому… Но я хотела выбраться оттуда, а папа не хотел сегодня утром меня брать с собой!.. И я тайком пробралась в его аэрокар, спряталась в грузовом отсеке и…

Вдруг Алексей засмеялся.

–Так ты беглянка! – воскликнул он. – Вот почему ты была так одета, когда я тебя встретил! Я раньше не хотел об этом спрашивать, но ты сама решила рассказать. Да-а. Достанется тебе теперь от твоего папаши!

–Ты даже не представляешь, как достанется! Ведь он такой строгий!

–А ты живёшь в этом санатории вместе с отцом?

–Нет, он живёт в Симферополе, а меня только навещает.

–Но, почему так?! Я ничего не понимаю. Ты родилась в санатории… Твой папа что, постоянно снимает тебе там комнаты?

–Нет, это его санаторий.

–Его?!

–Да.

–Так, кто же твой папа? Чиновник?

–Нет. Он учёный.

–А как его зовут? Постой! Ты сказала, Геннадий, верно?

–Да.

–Геннадий Юрьевич?

–Да.

–Левандовский?!

–Да.

–Чёрт. Тогда у тебя действительно большие проблемы!

–Ты знаешь моего папу?!

–А кто ж его не знает! Это ведущий учёный!.. Самый умный и… самый нервный… Прости, но это так.

Бионика слегка улыбнулась.

–Так что же теперь делать? – спросила она.

–Что-что? Нужно срочно отвезти тебя в санаторий, и надеяться, что твоего отсутствия не заметил Геннадий Юрьевич! Пойдём!

–Стой, - сказала Бионика. – Может, вернуться в аэрокар?

–Так. Мы сейчас бежим на парковку, и, если аэрокара профессора там не окажется, то я тебя отвезу сам. Пойдёт?

Она кивнула, и они быстрыми шагами пошли к выходу из парка, оставив на низеньком столике недоеденное крем-брюле.

Парковка, естественно, оказалась пуста.

Бионика была в таком отчаянии, что слёзы просто брызнули из её глаз. Вот теперь-то ей несдобровать! Девушка даже не могла себе представить, что сделает Геннадий, когда узнает о её проделках.

Алексей, как мог, успокаивал её, но все его увещевания были напрасны.

Он снова потянул плачущую девушку за руку; Бионика даже не спросила, куда он её тащит, – все её мысли были заняты только лишь будущим разговором с «папой» (если это вообще можно будет назвать разговором!).

Алексей быстро вёл её куда-то… И вот, наконец, они остановились около небольшого джетлайнера. Алексей усадил девушку на переднее сидение, а сам прыгнул в пилотское кресло. Через пару секунд, джетлайнер уже взлетел и направился к ближайшей аэрополосе.

–Ника, куда нам лететь? – спросил Алексей, набирая высоту. Но, видя, что в данный момент от неё мало, что можно добиться, он решил задать вопрос юнилайну {2}. Алексей спросил поисковик: «Где находится санаторий профессора Левандовского». Секунду спустя, перед его глазами появилась голографическая полупрозрачная карта Крымского полуострова; затем, карата быстро увеличилась, показывая точное расположение искомого объекта. Внизу были даны точные координаты. Алексей не стал заморачиваться с пилотированием джетлайнера, – ввёл координаты, среднюю скорость движения, и предоставил все действия автопилоту. Потом повернулся к плачущей девушке.

Он обнял её. Она не противилась – наоборот, Бионика уткнулась в его плечо лбом, и уже совсем скоро это плечо стало мокрым от непрекращающихся слёз.

Джетлайнер вышел на главную трассу, заполненную транспортом. Скорость была приличной, и расчёты показывали, что уже совсем скоро они достигнут места назначения.

Аэротрасса была разделена на два встречных направления, и как раз на встречной полосе показался аэрокар, который явно спешил куда-то, постоянно обгоняя каждого, кто вставал у него на пути.

Алексей и Бионика были так поглощены друг другом, что не заметили, как вдруг тот самый аэрокар, нарушая все правила аэродвижения, сначала пронёсся мимо, но потом, резко сбросил скорость и в следующий момент совершил такое, за что запросто могли посадить в тюрьму, причём надолго. Летательный аппарат сделал «мёртвую петлю», не покидая пределов аэрополосы, завернул крутой вираж, и помчался в обратном направлении прямо навстречу движению. Встречный транспорт вмиг остановился, давая дорогу этому «дебилу». Транспортный поток был нарушен, зазвучала сирена; небольшие беспилотники, принадлежащие полиции, вмиг понеслись следом за нарушителем. Весь движущийся транспорт отлетал по сторонам, опасаясь столкновения.

Аэрокар набирал скорость и постепенно входил в поток, принимая правильную полосу.

Все участники движения думали, что на этом сумасшедший остановится, тем более что за ним по пятам следовали четыре беспилотника полиции – с мигалками и сереной. Но они все ошиблись! Безумный пилот аэрокара снова поразил всех: аппарат взвился вверх, видя, что с боков обгонять транспорт, который до сих пор оставался на аэрополосе, будет сложно, и помчался над крышами транспортных средств. Это уже перешло все границы; беспилотники включили форсаж, чтобы побыстрее догнать нарушителя, а в следующую секунду выстрелили в аэрокар энергетической сетью, которая сразу должна была вырубить транспортное средство и остановить. Должна была! Но не вырубила… Аэрокар только дёрнулся… и продолжал свой безумный полёт.

Сидя в своём джетлайнере Алексей придвинул своё кресло как можно ближе к креслу девушки. Он смотрел на неё, обнимал, и казалось, что не пройдёт и минуты, как он попытается её поцеловать, но вдруг эту идиллию нарушил какой-то шум.

Сирены, какофония всевозможных сигналов, призывы полиции: «Немедленно остановитесь!»; некогда ровный строй джетлайнеров вдруг стал рушиться: транспорт стал останавливаться и сдвигаться к краям аэрополосы.

Алексей в недоумении обернулся назад, пытаясь разглядеть, что же там могло случиться. Бионика тоже заинтересовалась происходящим и внимательно смотрела назад.

И как раз в этот момент, они заметили причину всего происходящего: это был аэрокар.

–ЭТО АЭРОКАР ГЕННАДИЯ! – закричала Бионика и схватилась за голову.

–Профессор… - начал было Алексей, но происходящее не дало ему закончить фразу.

Аэрокар мчался прямо на них, и, казалось, даже не думал останавливаться!

Транспорт расступался, давая дорогу взбесившемуся пилоту. Джетлайнер Алексея, следуя запрограммированной функции при аварийных ситуациях, тоже сдвинулся ближе к обочине и почти остановился. Абсолютно у всех мигали ярко-красные огни аварийной сигнализации.

Между тем, аэрокар, преследуемый полицией, наконец, начал сбавлять скорость, и теперь плавно приближался к джетлайнеру Алексея. Не прошло и десяти секунд, как аэрокар остановился и перегородил путь.

–Боже мой, - шептала девушка, - он меня нашёл… Он меня нашёл…

–Но, как он мог найти тебя? Не мог же он на такой скорости заметить нас… то есть, тебя, сидящую в салоне! Это невозможно!

А Бионика продолжала шептать, уставившись в пол:

–Датчики… я забыла про датчики… он может найти меня где угодно… я забыла про датчики…

–Какие датчики? – не понял Алексей.

Но Бионика не ответила, – она полностью погрузилась в свои мысли и шептала, что-то нечленораздельное; со стороны могло показаться, что она сошла с ума. Алексей, надо сказать, так и подумал. Его мысли вдруг стали выстраиваться в единственно правильную последовательность, подтверждаемую фактами: Ника жила в санатории, профессор не хотел её брать в город, потом, она сбежала в одной ночнушке и вышла на парковку, совершенно не отдавая себе отчёт в том, что она делает, ведь под ночнушкой не было больше никакой одежды! Какая нормальная девушка стала бы так себя вести? Потом: манера общения девушки была какой-то странной, – создавалось впечатление, что она всё вокруг видит впервые! А какая нормальная девушка станет так реагировать на обыкновенные магазины, кафе и что бы то ни было ещё, присутствующее в городе? И теперь она сидит, смотрит в пол и бормочет что-то себе под нос, ничего не видя и не слыша вокруг.

Напрашивался единственный вывод – она сумасшедшая! Недаром, профессор держал её в санатории! К тому же, никто, никогда не слышал про так называемую «дочь» профессора Левандовского. Профессор даже был не женат! Вернее, он был женат, но его женой была его работа! Не могла же «работа» родить ему дочь!

«Она сумасшедшая! – думал Алексей, сверля глазами молодую девушку. – Чёрт возьми, она сумасшедшая! Боже мой! Но неужели она и вправду его дочь? Может, она просто какая-нибудь подопытная…» Алексей содрогнулся от этой мысли. Неужто наука до сих пор применяет опыты на людях?! От этого становилось даже как-то страшно.

Но молодой человек вынужден был прервать свои рассуждения, так как у аэрокара, подлетевшего вплотную к джетлайнеру, открылась боковая дверь, и оттуда высунулся профессор Левандовский собственной персоной. Он что-то кричал, но звукоизолирующее стекло джетлайнера не давало понять, что именно. Алексей опустил стекло и услышал только окончание фразы:

–…немедленно! – кричал профессор, размахивая руками.

И тут аэрокар облепили беспилотники, что постоянно выпускали парализующие электронику энергетические сети, которые никак не действовали на транспорт профессора. Из корпусов беспилотников вылетели несколько крохотных «шмелей», которые устремились внутрь аэрокара и сразу же сковали по рукам и ногам двух правонарушителей – пилота и профессора. Преступники наконец-то были обезврежены и лежали теперь на полу салона, ожидая приговора, который будет вынесен в течении двух-трёх минут.

Профессор кричал благим матом, пытаясь сдвинуться с места, но что он мог сделать против энергетических наручей и поножей, которыми его снабдила полиция?

Пилот полностью смирился с судьбой и тихо лежал, ожидая самого худшего; очевидно, он проклинал тот день, когда решил устроиться пилотом к профессору.

Бионика со страхом смотрела на всё это действо и даже не пыталась представить, что будет дальше. Ей было страшно и за себя, и за Геннадия, и за пилота; а также ей очень не хотелось, чтобы из-за неё пострадал её новый знакомый, с которым она провела почти весь день.

Ситуация на аэрополосах понемногу стабилизировалась: транспортные потоки вошли в обычный темп; единственным препятствием оставались только три аппарата, что стояли посреди полосы, создавая помеху. Третьим аппаратом был джетлайнер полиции, который уже прибыл неизвестно откуда, и выпустил маневровую гравитоплощадку, на которой собрались силовики. Они размеренно продвигались к аэрокару. Вскоре, дверь была открыта, а преступники схвачены. Их вывели из аэрокара на гравитоплощадку, и собирались уже посадить в специальный отсек для «непослушных граждан», как вдруг профессор, изо рта которого в последние несколько минут вылетала только нецензурщина, смог-таки сказать что-то, имеющее смысл:

–Я имею право позвонить, черти вы волосатые! Отдайте мне телефон, иначе я вас засужу, и вы пожалеете, что когда-то в юности пошли работать в силовые ведомства! Законы я знаю!

–Вы сможете позвонить, сидя в нашем транспорте, - сказал один из полицейских.

–Чёрта с два я туда сяду! Я сказал, телефон мне отдайте!

–Мы не имеем права возвращать телефон правонарушителю.

–Ещё как имеете! Открой статью и прочитай!

–Какую статью?

После пулемётного речитатива брани, профессор прорычал:

–Я что должен наизусть знать все статьи законодательства? Я знаю одно, что телефон вы обязаны забрать только в том случае, если подозреваемому некому позвонить, или он этого не хочет. А я ХОЧУ позвонить, тем более что право на это у меня есть. Отдай телефон, гад!

Полицейские немного пошушукались и всё-таки вернули профессору его телефон, но предварительно отключили на нём юнилайн.

–Вообще-то, за оскорбление полиции вам могут присудить… - начал было полицейский, но его нагло перебил профессор.

–Мне плевать!

–Ну, плевать, так плевать, - развёл руками полицейский и стал ждать, когда пожилой преступник сделает свой законный последний звонок, который с этого момента был дистанционно прослушиваемым.

А Геннадий Юрьевич в это время уже говорил с кем-то:

–Стэнли! Это случилось!.. Да. Арестовали! Повязали гады… Да. И пилота тоже… Ну как это причём!? ОН же всё-таки вёл аэрокар… Ничего, ничего, я ему премию выпишу! Отгул дам, пусть подлечит нервы после сегодняшнего дня!.. Чего ты смеёшься?! Тут трагедия, а он смеётся! Ладно, слушай меня внимательно. Ты помнишь, что ты мне обещал?.. Вот и выполни, пожалуйста… Ну и что, что полиция! А ты натрави на них сам знаешь кого! И вообще! Я только что принёс пользу общественности, остановив потенциально опасный субъект!.. Ну как, какой??? Опасный для общества субъект, который сбежал из лаборатории! Ты представляешь, что натворил бы этот субъект, если бы я его вовремя не остановил?! Так что, они ещё в ножки мне должны кланяться, что я выполнил за них их же работу!.. Так, всё! Хорош болтать! Вызволяй меня по-быстрому, а то у меня ещё много дел! Как понял, солдат?.. Вот и отлично! Жду.

Геннадий Юрьевич отключил связь и вернул телефон полицейскому.

Пилот аэрокара уже сидел в закрытом отсеке полицейского джетлайнера.

–Теперь, - сказал полицейский, - прошу следовать за мной.

–Да, никуда я не пойду!

–Нет. Вы пойдёте, уважаемый! Не заставляйте меня применять силу.

–Послушай, как тебя зовут? - вместо ответа сказал профессор.

–Какая вам разница?

–Так вот, что я тебе скажу, мистер Какая-вам-разница! Если ты заставишь меня туда сесть, я добьюсь того, чтобы тебя отправили на Меркурий! В долгосрочную миссию. Без права на смену вахты.

–А теперь вы меня послушайте, мистер Долгосрочная миссия! Ещё одно слово, и терпенье моё закончится! Марш в джетлайнер!

Профессора обступили со всех сторон рослые детины в бронированных экзокостюмах. Профессор по сравнению с ними выглядел маленьким ребёнком. Но ребёнок этот оказался очень непослушным: когда несколько рук схватили его за локти, правонарушитель стал брыкаться и извергать такую брань, что даже у полицейских немного подвяли уши. Что уж говорить о Бионике, которая наблюдала всю эту картину!

Алексей, конечно, знал взбалмошный характер профессора Левандовского, но такого он никак не ожидал. «Неужели и Ника может быть такой?» – думал он. Но, посмотрев на девушку, он понял, что она совершенно другая. По сравнению с папой, она была совершенно нормальной. Ну, может быть, немного странной, но, во всяком случае, не устраивает истерик. Она сидела и расширенными от удивления глазами смотрела, как Геннадия тащат к полицейскому транспорту. Геннадий Юрьевич не мог ничего сделать против тренированных профессионалов, но всё равно не сдавался.

И только когда его уже почти что впихнули в полицейский транспорт, что-то случилось: полицейские получили приказ остановиться, а вдалеке на аэрополосе показался ещё один джетлайнер. Но это был непростой джетлайнер, – особая расцветка и специальная сигнализационная световая система показывала каждому, что сюда движется правительственный транспорт.

Полицейские замерли, ожидая дальнейших указаний.

Геннадий Юрьевич, наконец, успокоился и, вытряхнув себя из цепких объятий полиции, стоял и пытался плечом вытереть выступивший пот на лбу, так как руки у него до сих пор были скованы.

Не прошло и полминуты, как правительственный джетлайнер «причалил» к аэрокару профессора Левандовского.

Открылся небольшой трап, и внутри показались несколько человек.

Это была только охрана, но за мощными спинами холёных телохранителей стояли два человека в чёрных костюмах.

Из-под днища правительственного джетлайнера плавно выехала полукруглая гравитоплощадка. Охранники степенно спустились и рассредоточились по её бокам, давая дорогу своим хозяевам.

Вышли два человека. Одним из них был министр иностранных дел Владимир Сергеевич Синицын. Вторым человеком был тот самый американец, который не так давно попивал мохито, сидя на диване в кабинете профессора Левандовского.

–О! – воскликнул Геннадий Юрьевич. – Джон! И ты тоже здесь! Какими судьбами? – Профессор сделал несколько шагов навстречу высокопоставленному гостю и сказал: - Добрый день, Владимир Сергеевич. Извините, что побеспокоил вас по такому пустяковому делу.

–Здравствуйте, профессор, - сказал министр. – Что у вас тут произошло?

–Да вот, гонялись за одним беглецом.

–Кто это у вас сбежал? Какой-нибудь марсианин, или представитель неизвестной расы с Альфа Центавра?

–Нет, - улыбнулся Геннадий Юрьевич, - это всего-навсего… - Профессор вдруг замолчал, с опаской осматривая всех полицейских и с недоверием косясь на какого-то «мужика», что сидел в джетлайнере вместе с Бионикой. Профессору не хотелось вслух говорить о Бионике, поэтому он глазами указал на неё.

Министр всё понял, когда увидел Бионику. Владимир Сергеевич был одним из тех доверенных лиц, что знали о существовании этой девушки. Профессор несколько раз привозил министра к себе в санаторий и показывал дело своих рук. Высокопоставленный чиновник был очень заинтересован этим экспериментом профессора и поэтому частенько спрашивал о том, как продвигаются дела у Бионики. А так как министр был другом Геннадия Юрьевича, и к тому же, человеком, который умел держать язык за зубами, профессор посвятил его в свои разработки ещё на начальной стадии – двадцать лет назад. В то время Владимир Сергеевич только-только вступил в должность министра иностранных дел, и ещё не забыл про то, как во времена своей молодости являлся ректором Симферопольского филиала Института Искусственного Интеллекта. Потом, он пошёл в политику, а ещё позже, дослужился до министра.

–Вам очень повезло, Геннадий Юрьевич, что я был в Симферополе, - сказал министр. – А то вам пришлось бы отправиться с этими бравыми солдатами туда, куда вам, я думаю, не очень-то хотелось бы.

–Ну, я всё равно как-нибудь, да связался бы с вами! – весело сказал профессор.

–Вот ещё! Нашли палочку-выручалочку! – смеясь, сказал Владимир Сергеевич. – Дружба дружбой, а законы нарушать всё равно нельзя! Вы же устроили здесь неизвестно что! Я понимаю, что сбежала… сами знаете кто. Но зачем же устраивать ТАКОЕ на аэрополосе? Ваши действия могли послужить причиной массовой аварии!

–Уверяю вас, Владимир Сергеевич, что этого больше никогда не повториться!

–А если она ещё раз сбежит?

–Не сбежит.

–Почему вы так в этом уверены?

–Потому что я её убью.

Министр и Джон Паркер после этих слов изумлённо переглянулись и раскрыли рты.

–Вы что, серьёзно?! – выпалил мистер Паркер.- Мистер Левандовски! Это же не шутки! Как вы можете…

–Да, пошутил я, пошутил! Это в переносном смысле! Я имел в виду, что задам ей хорошую трёпку.

–Не смейте этого делать, профессор! Бион… - министр осёкся на полуслове, кашлянул и сказал: - Так. Геннадий Юрьевич. Прошу вас пройти ко мне на борт, и там мы сможем основательно всё обсудить. Господа, отпустите этого негодяя! – Последние слова предназначались полиции.

Полицейские деактивировали наручники и отпустили профессора.

Геннадий Юрьевич, потирая запястья, направился было в правительственный транспорт, но вдруг остановился и повернулся к полицейским. Министр увидел это и, думая, что профессор начнёт кричать на полицейских, быстро сказал:

–Геннадий Юрьевич! Оставьте в покое полицию. Они выполняют свою работу и не обязаны выслушивать от вас всякие гадости.

–Да я не хотел говорить им гадости. Просто, там мой пилот, уже, наверное, весь седой от переживаний. Его бы отпустить тоже, а? – Профессор жалостливо посмотрел на полицейских.

Хранители порядка среагировали по-разному: одни улыбнулись, другие покачали головой, но, когда перед тобой находится человек из правительства, да ещё и ни много, ни мало – министр иностранных дел, то всяческие вопросы отпадают как-то сами собой. Бедного пилота немедленно выпустили и провели к его аэрокару. Он, весь какой-то зелёный, потопал на своё пилотское место, упал в кресло и откинулся на спинку. У него сегодня был, наверное, один из самых тяжёлых дней, хотя, работая у профессора Левандовского, лёгких дней, на его памяти было не так уж и много.

–Ну, всё? – сказал министр. – Вы готовы?

–Ещё одну минутку, пожалуйста. Я должен сказать пару слов этому молодому человеку. – Профессор указал на Алексея.

Министр пожал плечами и, входя в свой джетлайнер, сказал:

–Только недолго. Я немного занят, всё-таки.

Геннадий Юрьевич заверил министра, что он придёт через десять секунд, и подошёл к двери джетлайнера Алексея.

–Здравствуйте, молодой человек. Понятия не имею, кто вы, но настоятельно прошу вас пока никуда не улетать. Подождите меня здесь, ладно? Я быстренько разберусь с министром и вернусь к вам. Я надеюсь, что вы никуда не увезёте мою дочь без моего ведома.

–Я вообще-то вёз её домой, - ответил Алексей.

–Хорошо, хорошо! Подождите меня, я быстро!

И профессор быстрыми шагами отправился в правительственный джетлайнер.

{1} Джетлайнер – легковой летательный аппарат, снабжённый гравитационными двигателями и реактивной тягой. Количество пассажирских мест – от двух до семи. Максимальная скорость гражданских аппаратов доходит до 2088 км/ч.

{2} Юнилайн – от английского universe (вселенная) и line (линия). Всемирная информационная сеть, заменившая интернет. Рабочая зона включает в себя не только всю планету, но и достигает границ Солнечной системы. Применяется также для удобства космических туристов.

Глава 6 Трагедия в санатории

Разговор с министром действительно не занял много времени. Уже минут через десять профессор вышел из правительственного транспорта и постучал в окно Алексею. Стекло исчезло в двери джетлайнера.

–Так, господа хорошие, - сказал Геннадий Юрьевич. – Прошу вас следовать за моим аэрокаром. А ты, девчонка, можешь остаться со своим новым знакомым, потому что, если ты полетишь со мной, то, я думаю, что не удержусь и размажу тебя по стенке за твою выходку. – Он снова обратился к Алексею: - Вы, молодой человек, кажется, сказали, что везли её домой? Да? Вот и отлично. Везите. Но не вздумайте отстать от меня или свернуть на каком-нибудь перекрёстке! Я всё равно найду эту девчонку, где бы она ни находилась. В общем, скрыться от меня вам не удастся. Всё. Поехали. Я надеюсь, что мой пилот пока ещё жив и сможет рулить.

После этой каверзной шутки, он развернулся и пошёл по маневровой площадке, которую до сих пор не убрала полиция, к аэрокару.

Вскоре процессия, состоящая из аэрокара и джетлайнера, уже двигалась по аэрополосе к санаторию.

Бедная Бионика вжалась в кресло и казалась какой-то маленькой и тихой мышкой. Она то и дело всхлипывала и смотрела куда-то вверх, пытаясь не пустить наружу непослушные слёзы, которые всё время пытались выбраться наружу. Она с ужасом думала о том моменте, когда они прилетят, и ей придётся вынести весь тот кошмар, который устроит профессор.

Алексей подбадривал её, как мог, но в то же время понимал, что все его успокоительные фразы никак не помогут девушке. В конце концов, думал Алексей, если дойдёт до рукоприкладства (а теперь Алексей понял, что от профессора можно ожидать чего угодно), то он обязательно защитит её – ни один волосок не упадёт с её головы. Пусть она и странная девушка, но Алексей чувствовал, что как раз о такой он и мечтал всю свою жизнь.

И полёт продолжался; джетлайнер ни на метр не отставал от аэрокара, и через несколько минут, вдалеке показалось блестящее на солнце здание санатория.

После приземления, профессор выскочил из аэрокара и направился к джетлайнеру.

Молодые люди вышли и остались стоять, ожидая, что будет дальше.

Вопреки ожиданиям, Геннадий Юрьевич не устроил скандал; он просто попросил молодых людей пройти в дом, и вскоре Алексей и Бионика переступили порог санатория, где их встречал улыбающийся «дворецкий».

Профессор повёл их в свой кабинет, что располагался на первом этаже. Сел на большой диван и сделал жест, предлагая двум молодым людям сделать то же самое.

Все уселись.

Бионика сидела на самом краюшке дивана, сжав коленки руками, и смотрела в пол.

–Итак, - начал профессор, - теперь расскажите мне всё, что тут произошло. Во-первых, вы, молодой человек. Кто вы? Как вас зовут? Я вижу, что вы пилот, судя по вашей форме. Где служите? Куда летаете? И откуда вы взяли эту девушку?

–Да, я пилот, - ответил Алексей. – Зовут меня Алексей Витальевич Смирнов. Мне тридцать один год. Летаю с двадцати двух лет. Командировки по Солнечной системе.

–Значит, дальние полёты? – уточнил Геннадий Юрьевич.

–Да. Также, принимал участие в полёте к облаку Оорта.

–Да что вы говорите! Даже так! А где служите?

–Я не служу. Раньше проходил воинскую службу.

–Гражданская авиация?

–Да. Я работаю пилотом в Институте Искусственного Интеллекта.

–Ба! Так мы из одного котла, значит? Ну, хорошо. А как получилось, что эта молодая особа вдруг оказалась в вашем джетлайнере?

–Она… она была на парковке… Там я её и встретил.

Геннадий Юрьевич посмотрел на Бионику.

–А откуда у неё эта странная одежда? Я не помню, чтобы у неё было что-то подобное.

–Это Алексей купил мне её, - тихо сказала Бионика.

–Да?! А в чём же ты была, позволь мне узнать? Наверное, в своём прозрачном платьице на босу грудь, да?! И в том наряде ты шастала по городу и знакомилась с парнями?! Для этого ты хотела отправиться в большой мир?! Говори!

–Геннадий Юрьевич, - вмешался Алексей. – Она очень сожалеет, что всё так вышло, она тысячу раз…

–Алексей… как вас… Витальевич! Мне совершенно всё равно, что она там тысячу раз делала! Мне не всё равно, что она ослушалась меня!.. Да что значит, ослушалась! Она совершила такое, что не укладывается в голове! Она сбежала! И не просто сбежала, а обманула меня! Меня! Который её вырастил, выкормил, научил всему, что она знает! И после всего того, что я для неё сделал, она выкидывает такое?!

–Но вы же почему-то держали её взаперти. Для чего? Неужели ей нельзя было, как все остальные люди…

–Да нельзя было! Нельзя! И я лучше знаю, где её держать и сколько! Вы, молодой человек, даже понятия не имеете, кто она на самом деле!

–Геннадий… - взмолилась девушка.

–Молчи! – оборвал её профессор.

–А кто она на самом деле? – спросил Алексей.

–Она… - начал было профессор, но тут Бионика резко вскочила с дивана и метнулась в сторону двери. – Ты куда?! Ану стой!

–Ника! – Алексей побежал за ней. Он догнал её и только лишь дотронулся до плеча девушки, но этого оказалось достаточно, чтобы она остановилась.

Бионика закрыла лицо руками и разрыдалась.

Подошёл профессор, с интересом наблюдая за Бионикой и Алексеем. В его голове промелькнула ужасающая догадка; немного помолчав, он спросил Алексея:

–Как вы её назвали?

–Ни.. – попытался он ответить, но Бионика его перебила.

–Ника! НИКА! – Она захлёбывалась от рыданий, но всё-таки смогла прокричать: – Моё имя НИКА! ДА! ТАК МЕНЯ ЗОВУТ! ЭТО МОЁ ИМЯ И Я ХОЧУ НОСИТЬ ЕГО ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ!

Геннадий Юрьевич в полнейшем недоумении застыл на месте. Бионика кричала… Она КРИЧАЛА. Её эмоции зашкаливали, она рыдает, она проявляет чувства, она совершенно ничем не отличается от обычной девушки! Неужели Данов был прав? Ей нужна была встряска, «толчок»! Лучшей встряской для её мозга стал этот побег. Все эти новые эмоции, переживания!.. Профессор не мог в это поверить. Но почему, собственно, этому не случиться? И вдруг, Геннадий Юрьевич подумал, что все эти годы был неправ. Он ошибся. Нет, не ошибся – он совершил преступление! Он всё это время просто издевался над бедной девушкой, держа её взаперти! Какая же кара должна была теперь пасть на его неразумную голову? Все эти годы он был уверен, что делает всё правильно – по порядку, не спеша – так, чтобы не навредить своему созданию, но сейчас он понял, что был круглым дураком. Он схватился за голову… Бионика, которую он создал, которую любил как дочь (а она и на самом деле была его дочерью!), стояла и рыдала, чего никогда не было; она сожалела о своём поступке; она остановилась только от лёгкого прикосновения этого молодого человека… «Чёрт возьми, - думал профессор, - она его… любит… любит…»

Он подошёл к Бионике и обнял её за плечи. Он почувствовал, как она содрогнулась от его прикосновения – она его боится!..

–Бион…

–НИКА! МЕНЯ ЗОВУТ НИКА! НИКА! НИКА! НИКА! НИКА! НИК.. К… К…

И вдруг её тело пронзил сильный спазм. Она вся задеревенела. Глаза расширились. На губах стала появляться белая пена. Из гортани послышались хрипы, и она стала падать назад, не меняя положения тела, в котором застыла.

Двое мужчин ахнули и кинулись её поддерживать. Оба кричали что-то, перебивая друг друга. Никто никого не слышал, – все были в ужасе от происходящего.

Бионика… Ника умирает!

Алексей держал её под руки, Геннадий Юрьевич – за ноги; они приподнимали её, но тело не гнулось.

–Она сейчас умрёт! – Этот крик вырвался у Алексея, перекрывая голос профессора.

–Чёрт! Я совсем забыл! Забыл, старый дурак! Забыл! – кричал профессор.

–Что вы забыли?! ЧТО?!

Но вместо ответа, профессор крикнул:

–Скорее! Её нужно отнести в лабораторию! Живо! Ещё пара минут, и конец!!!

На крики прибежал дворецкий. Он ворвался в комнату и непонимающими глазами смотрел на то, что происходит.

–Сэр! Девушка не здорова. Ей нужен лазарет…

–Немедленно открывай лабораторию! – закричал Геннадий Юрьевич дворецкому. – Ей нужна реабилитация!

Мужчины потащили девушку в коридор, куда поспешил дворецкий. Они бежали, неся драгоценную ношу, в лабораторию, где и была создана Бионика. Профессор рвал бы на себе волосы за свою халатность, если бы руки не были заняты. Он совсем забыл про то, что заряд девушки мог закончиться очень быстро из-за всех переживаний. Её глаза стали стеклянными, ненастоящими, лишёнными жизни; два чёрных зрачка расширились, заполнив всю радужную оболочку, и по еле различимому оттенку спектра, который мог заметить только создатель, Геннадий Юрьевич понял, что заряд упал до нуля. Профессор, конечно, когда занимался проектированием биомеханического человека, предвидел, что может когда-нибудь произойти такая ситуация, и поэтому в мозг был вживлён аварийный биоаккумулятор, заряда которого могло хватить только на несколько минут. Но эти несколько минут могли продлить жизнь маленькой девочки! Но Бионика уже взрослая, и профессор даже не мог сказать точно, на сколько хватит аварийного заряда теперь. Но могло быть и такое, что биоаккумулятор уже давно вышел из строя – растворился, вследствие роста организма. И тогда, всё пропало! Она умрёт уже через минуту!

Геннадий Юрьевич проклинал себя за то, что уже давно не проводил диагностику биоаккумулятора, считая это лишней тратой времени, ведь Бионика всегда находилась в санатории – рядом с «источником»; он даже предположить не мог, что девушка вдруг взбунтуется и сбежит.

Но это случилось. И теперь оставалось надеяться только на чудо.

Лаборатория находилась в подвале – нужно было добежать до конца коридора, свернуть налево, к лестнице, и спуститься по девятнадцати ступеням вниз. После чего, пройти процедуру проверки, получив допуск в лабораторию, пройти дезинфекцию, облачиться в специальный костюм, и только потом пройти в святая святых!

Геннадий Юрьевич боялся, что все эти процедуры займут столько времени, что Бионика успеет умереть десять раз, пока они донесут её до инкубатора! Но и это ещё не всё! Профессор только сейчас вспомнил, что пройти в лабораторию сможет только он, имеющий ДНК, которое распознает охранная система. Но ДНК Алексея было чужим, и система не пропустит его! Кто же тогда поможет донести умирающую к инкубатору?! Профессор почти полностью выдохся; Бионика, как ему казалось, стала весить килограмм сто, и он просто её не дотащит. А нужно ещё и поднять девушку до уровня груди, чтобы положить в инкубатор.

Дворецкий помочь не сможет, – ему тоже доступ был закрыт. Поэтому, ступая на первую ступень, ведущую в подвал, Геннадий Юрьевич крикнул:

–Лео!

–Да, сэр.

–Ты знаешь, где хранится оружие! Мчи туда, возьми что-нибудь помощнее и расстреляй к чёртовой матери всю охранную систему санатория и главный компьютер! Иначе нам туда не пройти!

–Но, сэр…

–Быстро, я сказал!

–Уже бегу, сэр!

Профессор мог бы просто отключить всю систему, но для этого потребовалось бы целых пять-шесть минут: нужно было послать запрос в полицию, активировать свой личный пароль, и только тогда набрать код для отключения. Столько времени сейчас не было, поэтому Геннадий Юрьевич решил пожертвовать охранной системой ради спасения своей биомеханической дочери.

Дворецкий помчался обратно по коридору, в специальную комнату, где находились охранные системы. Туда-то доступ у него был. Но по пути нужно было свернуть в хранилище, которое, как и лаборатория, тоже находилось в подвале; взять оружие и вернуться в коридор, на первый этаж.

Леонардо перепрыгивал сразу через четыре ступеньки, и вмиг спустился в хранилище. Приложив ладонь к сенсору, он открыл дверь; ворвался внутрь, и схватил первое, что попалось под руку – плазменный взрыватель. Мощнее, только атомная бомба! Он даже не подумал о том, что может разнести полсанатория!

С маленьким шариком в руке, дворецкий взбежал по лестнице. За ним автоматически закрылась дверь хранилища. Он мчался к охранной комнате, и скорость его доходила до пятидесяти километров в час.

Через несколько мгновений, он уже был перед бронированной дверью. Снова приложив ладонь к сенсору, он открыл эту дверь и вбежал внутрь.

Думать было некогда, – там, перед дверью в лабораторию стоит сейчас Геннадий Юрьевич и ждёт, когда Леонардо совершит свою миссию. И Леонардо активировал взрыватель.

Он бросил шарик в глубину комнаты и встал, как вкопанный, – в его глазу появилась информация: «Плазменный взрыватель: выставленный радиус поражения – 600 метров…». Дальше можно было не читать! Дворецкий понял, что убежать ему не удастся…

–Чёрт побери…

И в эту секунду произошёл взрыв.

Плазменная волна вспыхнула, как сверхновая звезда, расплавляя всё вокруг. Беззвучный взрыв за сотую долю секунды распространился по всей комнате. Раскалённое свечение поглотило в себе Леонардо.

Во все стороны полетели осколки стен, пола, перекрытий. И только когда здание стало рушиться, раздался оглушительный грохот. Стёкла были моментально расплавлены и исчезли в воздухе.

Всё левое крыло санатория разлетелось вдребезги, как хрупкий фарфор. Взрывная волна снесла деревья, растущие рядом со зданием. Откуда-то взвился столб огня, очевидно, взорвался газ. Огонь утопил в себе половину санатория, поджигая оставшиеся искорёженные пеньки деревьев и деревянные лавочки, стоявшие полукругом около одного из выходов.

Огненный смерч взвился на головокружительную высоту, но пожар продлился недолго. Практически сразу открылись подземные люки, внутри которых располагались беспилотные аппараты, наполненные противоогневой смесью. Беспилотники взлетели в воздух и стали кружить на большой скорости вокруг пожара. Через секунд тридцать пожар был потушен, и глазам открылось душераздирающее зрелище: ещё совсем недавно такой мирный, тихий и красивый санаторий превратился в груду развалин. Пыль заполнила всё пространство вокруг.

Аэрокар профессора, что стоял неподалёку был засыпан разлетевшимися обломками, мусором, оплавленными частями здания, но по большому счёту, ему ещё крупно повезло. Не повезло джетлайнеру Алексея: на него сверху упал большой обломок бетонного перекрытия и впечатал его в землю. Теперь это был не джетлайнер, а спрессованная куча металлолома, вперемешку с осколками пластика.

Пилот аэрокара, что, как обычно дремал на своём рабочем месте, пулей вылетел из кабины и, сделав олимпийский прыжок в длину, упал на траву, закрывая голову руками.

Когда отгремел взрыв, и последние осколки попадали на землю, пилот, наконец, приподнял голову и сел. Его глаза были примерно такого же размера, что и его открытый рот. Он сидел на траве и в бесконечном изумлении смотрел на свершившуюся трагедию. Пилот не сразу пришёл в себя; но, когда пришёл, то быстро вскочил и побежал к разрушенному зданию. И только когда он пробежал полпути, то заметил, что в правом ботинке как-то мокро. Где это он мог вступить в воду? Но, посмотрев вниз, на ногу, он понял, что это была не вода, а кровь, которая стекала из щиколотки в ботинок. Очевидно, шальной осколок всё-таки достал его! Но хорошо, что только в ногу.

Боли не было. Пока. И пользуясь этим, пилот оторвал низ штанины, которая всё равно уже была порвана, и затянул глубокий порез. Оказалось, что осколок только чиркнул по ноге и едва не дошёл до кости.

Проведя эту операцию, пилот решил идти дальше. И как раз с этого момента, он, почему-то стал немного прихрамывать, хотя только что бежал и даже не замечал раны.

Он остановился перед бетонными глыбами и старался что-нибудь рассмотреть, или увидеть кого-нибудь. Но потом он подумал, что после такого взрыва в живых наверняка не осталось никого! Он повернулся вправо, туда, где всё ещё темнел оплавленный во многих местах кусок уцелевшего здания. Может, там кто-то выжил? И пилот побежал туда.

Звонить он никуда не стал, так как знал, что не пройдёт и пяти минут, как тут будут все аварийные службы: полиция, скорая помощь, МЧС, и другие. Все эти структуры уже оповещены о случившемся, потому что спутники, следящие за поверхностью планеты, находясь на орбите, уже давно засекли взрыв и послали сигнал куда надо.

Пилот считал своим долгом попытаться найти выживших, и поэтому поспешил к перекошенной входной двери, которая ещё минуту назад была стеклянной, но сейчас от неё остался лишь покорёженный металлический каркас по бокам.

Он аккуратно перешагнул осколки стекла и вошёл внутрь здания.

Пыль стояла столбом. В нос тут же ударила гарь. Пилот нечаянно вдохнул, глубже, чем следовало, и закашлялся, согнувшись пополам. Глаза разъедал едкий дым, который струился откуда-то сбоку. Практически ничего не было видно.

Протирая глаза и задыхаясь от пыли и копоти, пилот попытался крикнуть, но изо рта вырвался лишь сдавленный звук. И он снова закашлялся.

Но, когда кашель прошёл, он всё-таки смог выдавить из себя что-то похожее на крик:

–Эй! Тут кто-нибудь есть?.. Живой…

Опять неосторожный вдох, от которого наступил очередной приступ кашля. Но пилот не хотел так просто отступать – он вытащил свою футболку из брюк, прижал её к носу и стал пробираться вглубь помещения.

Было как-то темно, хотя на улице сияло заходящее солнце. Он споткнулся обо что-то, и чуть было не упал. Крепко выругавшись, он хотел было пойти дальше, но тут, откуда-то снизу, раздался чей-то хриплый металлический голос:

–Ак-к-к-к-кур-р-ратнее, сэр… зд..зд.. здесь нам… м-м-мусорен-н-н-но.

Пилот аж подпрыгнул от неожиданности. Он встал, как статуя, и пытался найти глазами, кто же с ним мог разговаривать, хотя вокруг никого не было. Он крутиться туда-сюда, и тут вновь раздался металлический голос:

–С… с-с-с-эр-р-р… яз-з-з-з… зд-зд-здесь-сь-сь… на по-по-л-лу.

Пилот посмотрел вниз, откуда раздавался голос. Там лежало что-то, отдалённо напоминающее человеческий череп, но череп этот был весь чёрным, обугленным, и лишь в некоторых местах проблёскивал металл.

–Лео! – воскликнул пилот. – Это ты?!

–Да, с-с-с-эр-р-р. Эт-эт-эт-эт-эт… я.

–Чёрт возьми! Что здесь произошло?! Где люди? Кто-нибудь выжил?!

–Нез-нез-нез-нез… наю, сэр. Эт-т-т-то я в-в-виноват.

–Почему ты?

–Эт-эт-эт-эт-эт-то я вз-вз-вз-взорвал-л бомбу.

–Ты???

–Д-д-д-д… да.

–Но зачем?!

–Т-т-т-т-так-к-к прик-прик-каз-зал хоз-зяин-н.

–Профессор??? Он приказал??? Он что совсем с ума сошёл, что ли?!

–Нат-нат-нат… то были прич-прич-и-и-и-н-ны.

–Какие могут быть причины, чтобы взорвать санаторий??? Он сумасшедший!!!

–Ва-вам… луч-ш-ше посп-посп-пеш-шить в лаб-бор-ратор-ри-ю. Он-ни т-т-т-т-там-м-м.

–Понял! Уже бегу!

Пилот пытался бежать по коридору, который до половины был завален обломками, но дальше было вроде как свободно – это крыло здания не пострадало, и, если профессор в этом крыле, то возможно, он остался жив.

Глава 7 Последствия

Ещё в то время, когда дворецкий убежал выполнять приказ, Геннадий Юрьевич и Алексей тащили Бионику вниз по лестнице в лабораторию. Наконец, ступени закончились, и двое мужчин остановились перед металлической дверью.

Профессор сказал, что нужно пока положить девушку на пол. Геннадий Юрьевич нёс её за ноги и опустил их вниз. Но Алексей не хотел, чтобы Ника лежала на полу, как труп, и поэтому присел на корточки, продолжая держать девушку, положив её голову себе на ногу.

Профессор прикоснулся к считывающей ДНК системе, и в тот же момент дверь стала отъезжать вбок. За ней начиналась лаборатория.

–Берите её! – воскликнул Алексей. – Нужно нести дальше.

Он видел, что пожилой профессор уже сильно вымотался – он задыхался, на лбу выступил пот – но сейчас был такой момент, что медлить было нельзя.

–Я, конечно, попробую, но, думаю, что без вашей помощи никогда не затащу её туда, - сказал Геннадий Юрьевич.

–Но я же здесь! Я помогу! Я сам понесу её! Она не такая уж и тяжёлая.

–Вы не понимаете, - ответил профессор, вытирая рукавом пот, - только я смогу пройти туда. Вы не сможете, потому что система не знает вашего ДНК.

–Чёрт! Так как же быть?!

–Сейчас дворецкий расстреляет охранную систему, и всё выключится. Тогда мы и зайдём.

–Но она умирает! – Он наклонился к её рту и послушал дыхание. – Она не дышит! Она умерла! Ника! Ника! Проснись… не умирай! Сейчас мы тебе поможем! Геннадий Юрьевич! Сделайте что-нибудь!

–К сожалению, сейчас я бессилен, что-нибудь сделать. Нужна лаборатория… Один я не смогу её поднять, чтобы положить в инкубатор. Он слишком высоко.

–Но дверь открыта! Может, попробовать!..

С этими словами, Алексей аккуратно положил голову девушки на пол. Он решил попробовать, сможет ли он пройти. И, прежде чем профессор успел остановить его, метнулся к открытой двери. Но, когда он поравнялся с дверным проёмом, вокруг что-то вспыхнуло, и Алексей был остановлен невидимой преградой, а потом сильный гравитационный удар отбросил его на несколько метров обратно.

Молодой человек упал, скользя на спине по полу, и врезался в противоположную стену головой. От сильного удара он застонал, а профессор подбежал к нему и пытался как-то помочь.

–Говорил же я! Говорил! Чёрт! – кричал профессор. – Эти молодые никогда не слушают старших! Как вы?!

–Нормально… - сквозь стоны просипел Алексей. Он морщился от боли и пытался встать, но голова кружилась, и на короткое время глаза застлал разноцветный туман.

Профессор помог ему сесть.

Алексей щупал голову и, когда посмотрел на свою руку, увидел, что она в крови.

–У вас явно сотрясение! – укорял профессор. – Надо же было туда сунуться! Я же сказал, что ничего не получится, пока дворецкий…

И как раз в эту секунду здание сотряслось от мощного взрыва.

С потолка посыпались куски жёсткого пластика, образовывающие подвесной потолок. ПахнУло раскалённым воздухом. Чуть позже, в подвал повалили клубы дыма и пыли.

Мужчины не понимали, что происходит, они застыли на месте и не знали, что делать.

Здание задрожало, как от сильнейшего землетрясения; казалось, что ещё чуть-чуть, и стены не выдержат. Но вскоре, грохот поутих, и только отдалённые звуки падающих где-то тяжёлых предметов, напоминали о взрыве.

Комната всё больше наполнялась дымом. Вентиляция не работала.

–Что это такое?! – наконец, выкрикнул профессор.

–Это взрыв! Что-то взорвалось, - говорил Алексей, пытаясь подняться на ноги. Голова его кружилась и болела, в глазах до сих пор распространялись разноцветные пружинки. Молодой человек шатался, и ему вдруг очень сильно захотелось спать; глаза сами закрывались, и он чувствовал, что проваливается куда-то в бездонную пропасть. Его шатнуло в сторону, и пришлось держаться за стену, чтобы не упасть.

Геннадий Юрьевич понял, что Алексей может сейчас потерять сознание от удара головой, поэтому поспешил в лабораторию и достал с одной из полок маленький флакон. Вернувшись обратно в коридор, он сказал, чтобы молодой человек открыл рот. Тот безропотно повиновался, и профессор пшикнул какой-то жидкостью, от которой глаза у Алексея полезли из орбит.

–Что это? – возмутился он.

–Всё нормально, - сказал учёный, отбрасывая флакон в сторону. - Это синтетический адреналин. Всё! Быстрее! Хватайте её! Понесли!

Они снова схватили Бионику и потащили в лабораторию, где стоял инкубатор, в котором зародилась биомеханическая девушка.

Секунды капали с удесятерившейся скоростью, и каждая из них грозила смертью Бионике.

Но мужчины уже успели положить бездыханное тело в инкубатор, и профессор закрыл стеклянную крышку. Он подбежал к пульту управления и стал очень быстро тыкать по многочисленным сенсорам, задавая нужную программу.

Алексей ходил вокруг профессора, не зная, чем он может помочь. Но всё, что он мог сделать, он уже сделал – положил девушку в инкубатор. Теперь ему осталось только ждать.

Когда Геннадий Юрьевич закончил с диагностикой, Алексей не выдержал и спросил:

–Ну, что? Она жива? Она будет жить?

После долгой паузы, от которой у молодого человека защемило сердце, профессор ответил:

–Надеюсь… надеюсь, что мы не опоздали.

–Но… - только и смог вымолвить Алексей. Он опёрся о ближайший стол рукой и смотрел на Бионику.

Профессор в это время ходил от одной сенсорной панели, к другой; смотрел за показателями, проверял результаты сканирования и диагностики; вносил необходимые правки в процесс… А на многочисленных экранах то и дело появлялись и исчезали увеличенные изображения внутренних органов.

Один из экранов показывал мозговую активность. Даже Алексей, ничего не понимающий в этом, смог догадаться, что мозг практически умер. Но всё-таки какие-то процессы продолжали действовать, и это вселяло надежду.

Синтетический адреналин понемногу прекращал своё действие, и Алексей почувствовал, что ему становится хуже. Снова захотелось спать, закружилась голова, и его снова качнуло.

Молодой человек решил где-нибудь присесть и сделал несколько шагов в сторону ближайшего кресла, но дойти не смог, – ноги подкосились, и он упал.

Профессор в этот момент стоял к нему спиной, колдуя над сенсорной панелью. Его привлёк странный шум, и он обернулся. Увидев на полу Алексея, он поспешил к нему. Теперь нужно было лечить сразу двоих!

Геннадий Юрьевич, изнемогая от усталости, потащил парня по полу к ближайшей диагностической станции. Пот заливал глаза, сердце готово было выпрыгнуть из груди, мышцы отказывались работать, но пожилой мужчина всё-таки кое-как смог дотащить потерявшего сознание Алексея к станции.

Хорошо было бы положить его в стеклянную кабинку на лежак, но для этого пришлось бы поднять больного, а это профессору было не под силу. Поэтому он побежал за проводами. Подключил их в различные штекеры и прилепил присоски к голове пострадавшего.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы поставить правильный диагноз – это было сильное сотрясение мозга. Но сотрясение – пустяк, по сравнению с состоянием Бионики.

Проделав все необходимые манипуляции, профессор побежал обратно к инкубатору.

Показатели жизненных функций Бионики немного улучшились. Уже было видно невооружённым глазом, как она дышит. Значит, они успели, и Бионика будет жить! Но профессора расстраивал один факт, о котором он всё время думал: сохранятся ли умственные способности девушки? Ведь после такого потрясения и клинической смерти у биомеханического человека может возникнуть всё, что угодно.

Но, ничего не поделаешь – надо ждать… Ждать и надеяться на лучшее.

Профессор, наконец, смог немного расслабиться, постоянно наблюдая за многочисленными экранами; он присел в кресло, бросил беглый взгляд на Алексея и откинулся на спинку. Вот теперь он мог подумать и о том, что же могло случиться. Что это за взрыв, из-за которого лаборатория постепенно наполнялась удушающей гарью, пылью и дымом, и от этого дыма уже начинало резать глаза. Неужели, дворецкий что-то перепутал?

Но не успел профессор это подумать, как в лабораторию ворвался пилот.

–Геннадий Юрьевич!

–Да здесь я, здесь…

–Что случилось?.. То есть… вы живы, с вами всё в порядке?

–Скажи мне, Олежа, если бы я был мёртв, смог бы я с тобой разговаривать?

–Но… я… это…

–Ладно! Сядь, отдохни.

Пилот почему-то присел на корточки, но тут же вскочил и схватился за ногу. Увидев это, профессор воскликнул:

–О! Да ты ранен? Ещё один, чёрт побери! Ану иди сюда.

–Что вы хотите делать? – с опаской сказал пилот.

–Клизму тебе вставить хочу, чтобы ногу вылечить! Чёрт! Иди сюда, сказал!

Пилот повиновался.

Геннадий Юрьевич развязал импровизированную повязку пилота. Из раны тут же стала сочиться кровь.

–Кровь, Геннадий Ю…

–Да знаю я, молчи!

Профессор быстро нашёл в ящике необходимые инструменты и подошёл к пилоту. Он посмотрел на Олега с каким-то сожалением, залез себе в карман и достал оттуда маленький шарик, завёрнутый в цветную фольгу.

–На, - протягивая шарик пилоту, сказал профессор.

–Что это?

–Надо зашить рану, а это самое сильное обезболивающее. Так что бери, разворачивай и жуй!

–Но это же самая обыкновенная конфета!

–Скажи, кто из нас профессор, ты или я?! Сказал, жуй, значит, жуй! На.

Пилот взял шарик, развернул и положил в рот. Раскусив, он проговорил:

–Это шоколад.

–А в шоколаде анестетик. Жуй быстрее, не отвлекайся!

Пилот в ускоренном темпе стал жевать, а профессор в это время сидел на корточках перед пилотом и приставлял к ране инструмент, чем-то напоминающий пистолет. Послышались тихие щелчки. Через некоторое время процедура закончилась. Профессор положил «пистолет» на стол и выдавил немного прозрачной мази на рану. Мазь запузырилась и распространилась по всему порезу, после чего, куда-то исчезла.

–Всё. Как новенький! – сказал Геннадий Юрьевич.

–Всё?! Я даже ничего не почувствовал! Неужели этот шоколад такой и вправду чудодейственный?!

–Нет, я дал тебе обыкновенную конфету.

–Но вы же сказали, что это ан-н-епсеспик!..

–А если б я этого не сказал, то ты бы орал тут, как резаный!

–Но мне же не было больно!

–Я тебя знаю! Ты всё равно орал бы! Дёргался, кривлялся! Зачем это мне? Просто в пистолете есть обезболивающее, от которого ты ничего и не почувствовал. Ты жевал, рот у тебя был занят, и ты дал мне спокойно зашить рану. Ну, всё. Теперь рассказывай, что там наверху.

–Там, наверху… в общем полсанатория превратилось в груду развалин. Что-то взорвалось и… И Леонардо сказал мне, что это вы приказали!

–Леонардо???

–Да. Ваш дворецкий.

–То есть, он живой, что ли?!

–Ну-у-у… В некотором роде…

–Это как? – не понял профессор.

–Я видел только голову и половину ключицы… Где остальной дворецкий, я не знаю.

–Кого-нибудь ещё видел?

–Нет.

–Ладно…

Геннадий Юрьевич задумался. Новость, что он остался без своего санатория, ввела профессора в ступор. Он стоял и тупо уставился в пол, не имея уже сил ни кричать, ни нервничать, – слишком много навалилось всего и сразу.

Тишина на некоторое время наполнила лабораторию, но вскоре сбоку раздался какой-то шорох.

–Ой, что это? – испугался пилот.

–Не боись. Это наш новый знакомый. Его зовут Алексей… по-моему, Витальевич… И он очнулся. – Профессор подошёл к нему, наклонился и сказал: - Ну, что, как вы?

Алексей, упираясь в пол руками, сел.

–Кажется, нормально… - сказал он.

–Ничего, ничего! Терпи, солдат!

–Где Ника? Как она?

–И что это вы так переживаете за свою… Нику?

–А вы не переживаете?

–Я её отец, и переживаю больше всех остальных! Но просто, не люблю показывать это… ну, вы понимаете.

Геннадий Юрьевич подошёл к экранам и проверил показатели Бионики. Подкорректировав работу систем, он повернулся к остальным.

–Надеюсь, что всё обойдётся, - вздохнув, сказал он и уселся в кресло.

Алексей смог встать и тоже сел в кресло. Пилот, видя, что все сидят, решил сделать то же самое: он подкатил кресло поближе и медленно опустился на сидение.

Среди вновь воцарившейся тишины, пилот вдруг тихонько кашлянул и решил задать мучавший его вопрос:

–Так что же взорвалось?

–Это дворецкий разнёс к чёртовой бабушке мой санаторий, - сказал Геннадий Юрьевич.

–Но зачем он это сделал?

–Я сказал ему чётко и ясно, как Иосиф Виссарионович Сталин: «РАССТРЕЛЯТЬ»! А он ВЗОРВАЛ! Чёртов дворецкий! Он опять всё перепутал!

–Кого нужно было расстрелять? – изумился пилот.

–Ни кого, а что! Нужно было расстрелять охранную систему, чтобы Алексей Витальевич смог пройти в лабораторию, потому что его ДНК было чужим для системы. А отключать пошагово, посылать запросы, не было времени. Поэтому я и послал этого паразита расстрелять… НО НЕ ВЗОРВАТЬ!

–Просто, он, наверное, спешил, - попытался оправдать дворецкого Алексей, - и поэтому схватил первое, что попалось ему под руку.

–А если бы ему под руку попалась нейтронная бомба?! Он её тоже схватил бы?! Кстати, где этот Леонардо… вернее, то, что от него осталось?

–Он там, в холле – ответил пилот. - Среди завалов. Я об него споткнулся, а он сказал мне, что тут намусорено, и чтобы я был осторожнее.

–Каков хозяин, а! Лучше б он побольше думал головой, прежде чем взрывать санаторий. ОН, что ли будет теперь убирать весь этот его «мусор»?! Это же надо! Столько роботов уничтожено, санаторий!.. А лаборатория? Что теперь с ней будет? Санаторий ещё ладно, но лаборатория мне нужна! Что мне теперь, разбить палатку наверху, чтобы прикрыть вход сюда? А ведь здесь ведутся секретные разработки!

Геннадий Юрьевич крепко выругался и, упёршись в колени локтями, подпёр ладонями подбородок. Он сидел и молчал, глубоко задумавшись.

Пилот не мог долго молчать, поэтому выдал очередную фразу:

–Там джетлайнер… он тоже того…

Алексей взглянул на пилота:

–Что, «того»?

–Ну, на него упал большой кусок санатория и придавил его. Так что от джетлайнера остался только блин… Я помню, когда я приезжал в деревню, где у меня живут прабабушка с прадедушкой, как их кот отправился гулять. А там у них до сих пор пользуются наземным транспортом… - пилот вдруг замолчал.

–Ну? – сказал Алексей.

–Ну, он пошёл погулять и не вернулся. А потом приходит дед и говорит мне, мол, возьми лопату и пойди убери кота с дороги. Я сначала не понял, зачем мне лопата. Но я не стал спорить, взял лопату и пошёл к дороге. И когда я пришёл на то место, то всё понял. Там кота раскатали так, что от него остался только серенький коврик… красивый такой, хоть возле двери стели. Ни крови, ни внутренностей – ничего! Только коврик. Ну, я лопатой соскрёб его с асфальта и…

–А зачем ты нам всё это рассказываешь? – спросил Геннадий Юрьевич.

–Да просто, когда я увидел, во что превратился джетлайнер, то сразу, почему-то мне вспомнился тот кот. Как я его соскребал. Джетлайнер сейчас выглядит так же, как и кот моего прадеда.

Алексей глубоко вздохнул, а профессор взглянул на него и ехидно заметил:

–Ну, что? Вы ещё не жалеете, что познакомились с милой молодой девушкой? Ха! Вам то, что! У вас только джетлайнер! А у меня целый санаторий и всё, что в нём было! Так что, я пострадал больше, чем вы. Но, в принципе, это и правильно. Потому что, я-то знаю… Нику девятнадцать лет!.. А вы только первый день! Так что, у вас ещё всё впереди! Она ещё покажет, на что способна.

–Вы хотите сказать, что она приносит несчастья? – спросил Алексей.

–Эх… Не обращайте на меня внимания! Это я просто брюзжу. По-стариковски брюзжу!

Он пошёл к инкубатору, чтобы проверить, как идёт процесс восстановления, и как раз в этот момент из коридора донеслись голоса.

–Наконец-то, нас пришли спасать! – сказал профессор. – Спасатели, блин. И года не прошло!

Он быстро пошёл навстречу людям, спускающимся по лестнице. Когда несколько человек поравнялись с входом в лабораторию, Геннадий Юрьевич встал перед ними и расставил руки в стороны.

–Так, всё, господа! – сказал он. – Дальше вы не пройдёте, потому что это секретная лаборатория, где производятся разные секреты, а секреты должны оставаться секретами, потому что это секреты, а не что бы то ни было ещё, о которых вы все ничего не должны знать! Хотя, я уже раскрыл вам всё, что только можно было раскрыть. Так что, эта лаборатория давно перестала быть секретной. Но всё равно, я вас сюда не пущу.

Люди, одетые в форму спасателей, остановились перед дверью.

–Здравствуйте, - сказал один мужчина, снимая с лица стеклянную маску. – Вы единственные выжившие, кого нам удалось найти. Сейчас ведутся поиски пострадавших, пожар полностью потушен. Работают службы. Скажите, где ещё в здании могли находиться люди?

–Все люди здесь. И все живы, как видите, - ответил профессор.

–Вы хотите сказать, что в здании больше не было никого?

–Да, так оно и есть. Во всём санатории были только кибернетические люди, роботы, киборги… называйте, как хотите. Из обычных людей – только мы.

–Расследование показало, - продолжал спасатель, - что взрыв произошёл вследствие применения плазменной взрывчатки. А после, произошла детонация различных видов вооружения, среди которых могли быть и высокотехнологичные взрывчатые вещества, применение которых запрещено законом. Как вы можете это объяснить?

–Уважаемый спасатель, - съехидничал Геннадий Юрьевич, - а скажите мне, пожалуйста, кто вы, и имеете ли вы право задавать мне такие вопросы?

–Я майор Козлов. МЧС. И я имею право задавать вам ЛЮБЫЕ вопросы, потому что прибыл сюда по приказу высокопоставленных лиц. У меня есть приказ расследовать это дело, выявить причины и, если есть виновные, покарать их. Так же, я имею соответствующий ордер, который могу предоставить, чтобы отпали всяческие лишние вопросы.

Говоря это, майор сделал знак своим людям, чтобы они прошли в лабораторию.

Спасатели отстранили профессора и нахально вступили в святая святых…

Видя такую наглость, Геннадий Юрьевич не удержался и повысил голос:

–Майор Козлов! Уберите отсюда ваше стадо! Это закрытая, частная, СЕКРЕТНАЯ лаборатория, куда доступ разрешён только одному человеку – мне! А вас тут быть не должно!

–Но я вижу ещё двоих человек.

–А это всё потому, что произошёл взрыв, и охранная система взлетела на воздух! К тому же, это мои люди, которым я доверяю.

–Тогда, может быть, представитесь! Кто вы?

–Я профессор Левандовский, хозяин этих руин! А территория, на которой вы находитесь, принадлежит правительству, и находится под его особым контролем. Так что, если вы не уберёте своё стадо, господин Козлов, то вас могут ждать серьёзные неприятности.

–Вы профессор Левандовский?

–Да, и это мой санаторий, где находится секретная лаборатория. Так что, уберите своих козлов, господин Козлов!

–Не переходите на личности, уважаемый профессор! Не стоит злоупотреблять своим положением и моим терпением. Ваши слова могут быть расценены, как оскорбление.

–Прошу великодушно простить меня, майор! Но людей своих всё равно уберите.

Майор сделал знак своим людям, и они покинули лабораторию. Но сам он остался стоять, где стоял.

–Господин Левандовский. Если это действительно вы, то вам стоит пройти наверх. Там вас ждут. Мне сказали, что профессор Левандовский должен быть где-то тут, и, если я его найду в здравии, то непременно должен ему передать, чтобы он поспешил.

–А кто меня там ждёт?

–Какой-то американец, которого прислал министр иностранных дел.

–А-а! Всё понятно! Джонни переживает за меня. Ладно, сейчас приду. – Геннадий Юрьевич повернулся к пилоту и Алексею. – А вы сидите тут и никого сюда не впускайте. – Он пошёл было к лестнице, но вдруг повернулся и сказал: - И сами ничего не трогайте! И не лазьте тут, понятно? – Профессор поднялся на пару ступенек. – Сидите там, где сидите и не вставайте с места! Я сейчас приду! – Ещё две ступеньки, и снова профессор не выдержал: - Не дай бог, узнаю, что вы тут шастали в моём отсутствии! Вернусь, прибью обоих! Ладно, я пошёл.

И профессор стал подниматься по лестнице. Какой-то спасатель вручил ему стеклянную маску, закрывающую всё лицо, со встроенным преобразователем кислорода. Геннадий Юрьевич принял «подарок», надел его и глубоко вдохнул приятный свежий воздух.

Он уже шёл по коридору к большому завалу, через который нужно было перебраться, чтобы попасть в холл. Дым всё ещё валил откуда-то, но с каждой минутой, его становилось всё меньше, – пожарники работали быстро.

Перебраться через завал было трудно, – упавший кусок перекрытия почти полностью закрывал проход, а всевозможные оплавленные обломки были настолько острыми, что грозили перерезать подошву ботинок, если не аккуратно ступить куда-нибудь. Везде торчали изогнутые куски арматуры, попадались стёкла, которые не успели расплавиться вследствие плазменного взрыва. Изодранный кусок некогда белого дивана торчал из битого камня. Стены были сплошь изрешечены осколками. Сердце профессора обливалось кровью при виде этой ужасной картины. Но он стойко преодолевал трудности, как моральные, так и физические; он пробирался сквозь завал, тщательно выбирая место для следующего шага.

Наконец, он спрыгнул с последнего бетонного куска перекрытия, валяющегося на полу, и ступил на оплавленный пол, который ещё утром сиял чистотой, а теперь превратился в чёрную волнообразную массу непонятно чего.

Холл практически не пострадал, если не считать того, что весь оплавился и сгорел, но зато справа были сплошные руины: не осталось даже намёка на очертания здания.

Переступая через различный мусор, профессор вышел на улицу, миновав искорёженный остов двери. Сразу же он увидел правительственный джетлайнер министра, а перед ним стоял Джон Паркер и рассматривал нечто чёрное, лежавшее на земле.

Геннадий Юрьевич подошёл сзади и поздоровался. Мистер Паркер обернулся и воскликнул, забыв перейти на русский язык:

–Damn it! Professor! You're alive! I'm so glad. What happened here?

–The Apocalypse has come, - ответил профессор.

–This is a disaster!

–Ja, Sie haben Recht, Johnny.

–Что? – не понял мистер Паркер.

–Я говорю, вы правы, Джонни… Это катастрофа.

–Но, как это произошло?! ЧТО произошло?!

–А-а-а! – отмахнулся профессор. – Долго рассказывать! Просто, я лишился санатория, и всё тут.

–А где Бионика?

–В лаборатории.

–С ней всё в порядке?

–Н-н-надеюсь, да. Она в инкубаторе, на восстановлении организма. Чёрт! Я даже не представляю, выкарабкается она или нет.

–А что с ней? Она сильно ранена?

–Нет. Дело тут в другом. Это я, старый маразматик, не уследил. У неё кончился заряд, к тому же, она получила сильнейший стресс, который подействовал на мозг и на весь организм в целом. Теперь она впала в глубокую кому, и сколько эта кома продлится, одному богу известно.

–Но вы мне объясните, что произошло?

–Да! Пожалуйста.

И профессор рассказал всё, что было недавно.

Мистер Паркер выслушал и погрозил пальцем.

–А ведь министр и я говорили вам, чтобы вы не наседали на бедную девушку! И в том, что произошло, в конечном итоге виноваты именно вы, профессор! Если бы вы не устраивали этих ваших «серьёзных разговоров» с Бионикой, то ничего бы не случилось! Вы бы вовремя заметили минимальный заряд, девушка не падала бы в обморок, не пришлось бы её тащить в лабораторию, не нужно было бы расстреливать охранную систему, не было бы никакого взрыва! А бедный Леонардо до сих пор радовал бы меня своими пафосными речами! А так, он лежит теперь разорванный и заикается.

И тут Геннадий Юрьевич перевёл взгляд на тот предмет, что рассматривал мистер Паркер.

–Так это же наш дворецкий!

–Да, это он.

–Он ещё живой?

–Little bit… Он сильно заикается.

–Ещё бы! Вы бы не заикались, если бы от вас осталось только голова и ошмёток ключицы?! Привет, Лео! Ну, как ты?

–Зд-зд-зд-зд-здр-рас-тву-тве… пр-пр-пр-пр-пр-про-ф-ф-ф-фес… р-р-р-р.

–Что же ты натворил, а! Я же тебе сказал расстрелять! А ты, что сделал?

–Вз-вз-вз… взор-взор-взор-взор… взор…

–Взор бы мой тебя не видел после этого! Гад ты, вот ты кто! Оставил меня без санатория!

–Не ругайте его, Геннадий, - вступился мистер Паркер. – Он просто выполнял ваш приказ. Тем более что Владимир Сергеевич обещал вам помочь с восстановлением санатория. Кстати, как лаборатория? Не пострадала?

–Нет. Вы же знаете, мой бункер может выдержать атомную бомбу. Бетон на основе нитрита бора, аэрографитная подушка, титановая арматура, осьмиевая пластина над всей лабораторией, карбин… в общем коробка, которая окружает лабораторию уцелеет даже когда наша планета разлетится на куски! И вот, когда Земля разлетится – в космосе будет парить моя лаборатория среди бесчисленных обломков нашей планеты!

–Я рад, что вы не теряете чувство юмора, профессор. Вы отлично держитесь!

–А что мне ещё остаётся делать? Сегодня у меня вообще сумасшедший день: то Бионика сбежала, то я чуть не был арестован! А теперь ещё и санаторий взлетел на воздух! Весело! Не скучно! Да… Что произошло, то произошло, и изменить уже ничего нельзя.

–Да, но министр пообещал заняться восстановлением санатория.

–Да, вы говорили… А что он хочет сделать?

–Он сказал, что нагонит сюда технику. Снесут оставшееся здание, так как оно находится в аварийном состоянии, и построят новое.

–Да что вы говорите! Передайте Владимиру Сергеевичу мою самую искреннюю благодарность! Не думал я, что он настолько проникнется тем, что здесь произошло. Значит, он выделит деньги?

–Он уже занимается этим вопросом.

–Это очень хорошо, - сказал профессор и, сделав небольшую паузу, сказал: - А как насчёт нашего полёта? Мне ещё нужно лететь в столицу, или без этого уже можно обойтись?

–Я думаю, что всё-таки вам придётся слетать в Москву. Я тут связывался с некоторыми людьми, и они сказали, что Роскосмос в принципе не против полёта на Европу, но остаётся провести бумажную волокиту, и для этого нужно ваше присутствие, так как прибегать к электронной переписке, они почему-то не хотят.

–Конспирация! – съязвил Геннадий Юрьевич. – Они не хотят утечки информации. Хотя, что там утаивать?! Ну, собрались, ну, полетели! Делов-то!.. Ладно. Мне нужно возвращаться в лабораторию, а то там шастают всякие подозрительные личности и пытаются выведать мои секреты. Да и Бионика в коме… Кстати. У неё теперь новое имя.

–Новое имя? Вы решили её переименовать? – улыбнулся мистер Паркер.

–Нет, это она сама себя переименовала! Теперь её зовут Ника. Так её называет её парень…

–Кто?!

–Да-да, мистер, вы не ослышались! У нашей Ники появился мужчина! Он работает пилотом в институте… а-а-а… как же его-то… А! Алексей Витальевич. Фамилию забыл. Они провели вместе весь сегодняшний день. Чем они там занимались, понятия не имею, но надеюсь, что не чем-нибудь нехорошим…

–О-о! Так наша девочка выросла! Поздравляю!

–С чем?!

–С настоящим совершеннолетием Бионики.

–Ника… Её зовут Ника, - поправил профессор с каким-то сожалением в голосе.

–Ника. Прекрасное имя! Мне нравится. Это она сама его придумала?

–Чёрт его знает… Я даже толком не успел узнать, что они там в городе делали! Я только начал спрашивать, и тут Би… э-э… Ника потеряла сознание… а перед этим она кричала, представляете! Она кричала, проявляла чувства, её голос был полон эмоций, и что самое главное, мне кажется, что она по уши втрескалась в этого пилота!

Мистер Паркер громко рассмеялся:

–Вот это да! Правда? Так это же прекрасно!

–Не вижу ничего прекрасного!

–Ну как же! Она наконец-то стала настоящей девушкой! Она настоящий человек со своими переживаниями, горестями, радостями, мыслями, эмоциями, желаниями!.. Jesus! Наконец-то это произошло! Поздравляю, профессор! Ваш эксперимент удался на славу!

–И этот эксперимент сейчас при смерти…

–Вот как всегда он вольёт ложку дёгтя!

Профессор на этом решил завершить разговор; он попрощался с мистером Паркером, пнул на прощание дворецкого Леонардо, и поспешил обратно в лабораторию.

Леонардо обиженно смотрел одним уцелевшим глазом на своего создателя и пытался что-то произнести. Он стал заикаться ещё больше, и среди его повторяющихся бормотаний слышалась просьба: Леонардо просил профессора восстановить его тело и вернуть его к жизни. Но Геннадий Юрьевич не услышал своего дворецкого, – он спешил к своей дочери, которая была ему дороже всего на свете (хотя, он этого никому никогда не показывал).

Глава 8 Месяц спустя

Было два часа ночи; напольные часы, сделанные по образцу девятнадцатого века, только что пробили два раза, наполняя небольшой кабинет своим рвущим тишину глубоким звуком.

Полная луна отбрасывала сквозь щелку между занавесками свой тусклый белёсый свет. Тёплая летняя ночь дышала прохладой после жаркого июньского дня.

Маленький кабинет был освещён только лишь настольной лампой, что стояла на рабочем столе. За столом сидел Геннадий Юрьевич; он прикрыл глаза и, казалось, спал. Но на самом деле, это было не так. К голове профессора были прикреплены несколько датчиков. Перед ним стоял монитор, на котором постоянно мелькали слова, выстраивающиеся в предложения, а предложения – в абзацы. Текст быстро набирался, иногда останавливаясь; буквы заполняли экран – страница за страницей.

Так продолжалось некоторое время, прежде чем профессор, наконец, открыл глаза и стал всматриваться в текст.

–Хм… Недурно… - пробормотал он. – Ещё немного и можно будет запатентовать эту мою новую фигню.

«Фигнёй» профессор назвал своё новое изобретение. Это была специальная компьютерная система, которая могла подключаться к мозгу человека и считывать мысли. Геннадий Юрьевич сейчас как раз и занимался тем, что тестировал работу изобретения, над которым работал на протяжении всего этого года. Сегодня днём, он завершил программу, внёс все соответствующие коррективы, и решил проверить, как всё работает. Получилось неплохо: текст на мониторе полностью копировал мысли профессора.

В целом, Геннадий Юрьевич был доволен, – у него получилось. На протяжении целого часа он сидел и думал, а система ловила его мысли и записывала их на жёсткий диск компьютера, выставляя на экран непроизнесённые слова.

Геннадий Юрьевич зевнул и откинулся на спинку кресла. Закинув руки за голову, он слегка улыбнулся, любуясь тем, что было на экране.

Немного погодя, на экране появилось новое предложение, написанное с красной строки: «Кто бы за меня сходил в туалет, чёрт побери, не охота ведь вставать!»

Геннадий Юрьевич увидел последнее предложение.

–Ах ты, чёртова железяка! – воскликнул он. – Вот этого-то и не надо было печатать!

Он быстро удалил предложение и сорвал все беспроводные датчики с головы.

«Вот теперь можно спокойно думать что угодно!» – мысленно проговорил он, поднялся и, почёсывая живот и зевая, побрёл туда, куда ему так лень было идти.

Через минуту, он вышел из туалета и решил немного подышать свежим ночным воздухом. Для этого нужно было выйти из кабинета в коридор и пройти на балкон, откуда открывался чудесный вид на Чёрное море, перерезанное напополам сверкающей лунной дорожкой.

Коридор был пуст, тёмен и тих. Геннадий Юрьевич сделал несколько шагов и вдруг остановился. Его что-то насторожило.

Сбоку была дверь – дверь Ники – и из-за неё доносились какие-то приглушённые звуки.

–Что делает там эта несносная девчонка? – прошептал профессор. – Два часа ночи, а она не спит!

Он подошёл к двери и прислушался. Разобрать что-нибудь было невозможно, но профессор угадал тихий голос молодой девушки. Он тихонько постучался. Голос стих.

–Ника, - позвал Геннадий Юрьевич, - что ты там делаешь? Ты почему не спишь?

Мгновение спустя, дверь плавно отъехала вбок.

Это была комната биомеханической девушки, которую раньше звали Бионика; в её паспорте до сих пор стояло это имя, но в последнее время, даже Геннадий Юрьевич как-то свыкся с мыслью, что теперь его дочь зовут по-другому. Она хотела быть Никой.Вопреки ожиданиям, профессор Левандовский не стал противиться перемене имени, и постепенно привыкал называть своё создание так, как ей было приятно.

–Доброй ночи, па! – весело сказала девушка и улыбнулась.

–Вот мне вот это твоё «па»! – скороговоркой пробурчал Геннадий Юрьевич. – С тех пор, как ты вышла из комы, у тебя в мозгу что-то изменилось, и ты стала вести себя совершенно не так, как раньше.

–Но, может быть, это и к лучшему? А, па? – на последнем слове Ника сделала особое ударение, дразня профессора.

–Может-не-мо-ожет!.. Ты скажи лучше, чего это ты до сих пор не спишь? Ты знаешь, сколько времени?

–Два часа.

–Ну? А как же твои вечерние алгоритмы?

Ника засмеялась:

–Это уже давно в прошлом! - Она вдруг нарочно нахмурилась, скорчив злую гримаску и проговорила почти по слогам: - Я проснулась, потому что наступил новый день… Я засыпаю, потому что наступила ночь…

И она звонко расхохоталась, сидя на кровати, где рядом с ней лежала какая-то раскрытая книга.

–Что ты читаешь? – поинтересовался профессор, заметив книгу.

–Это «Одиссея» Гомера. – Ника схватила книгу и стала негромко декламировать: «Дочь светлоокая Зевса Афина вселила желанье в грудь Пенелопы, разумной супруги Лаэртова сына…» Ты не представляешь, па, как это интересно! Я уже читаю, как Телемах пытается натянуть лук.

–И сколько дней ты уже читаешь эту книгу? Почему я только сейчас об этом узнаю?

–Я читаю её уже двадцать минут.

–То есть, ты начала со средины, - утвердительно заявил Геннадий Юрьевич.

–Нет, я читаю с начала.

–С какого это начала? – не понял он.

–С самого начального начала! – засмеялась девушка.

–С первой главы?!

–Здесь не главы, здесь «песни».

–Да какая, к дьяволу, разница! Ты хочешь сказать, что прочитала почти до конца всю «Одиссею», написанную чёрте-каким-строчным ямбом, за двадцать минут?!

–Но я ещё не дочитала до конца! Тут ещё осталось… минут на пять. Если прочитать несколько раз.

–На каких пять? Я помню, как пробовал читать эту сказку, когда был студентом, так мне понадобилось что-то около двух лет, чтобы дойти до средины! И то! Я ни черта не понял, пока не посмотрел кино! А ты говоришь, двадцать минут! Какие тут двадцать минут могут быть?

–Значит, тебе просто не понравилась эта книга.

–Там вообще ничего не понятно!.. Постой. А ты хоть понимаешь, что ты читаешь, или так, для показухи хвастаешься мне тут?

–Я могу полностью процитировать всю «Одиссею», от первого слова, до того места, где я читаю сейчас.

Геннадий Юрьевич обомлел от услышанного. Раскрыв от удивления рот, он подошёл к ней, присел на кровать и внимательно посмотрел ей в глаза. Совершенно неожиданно профессор задал вопрос, который никак не вязался с их разговором:

–Ты когда в последний раз заряжалась? Твои индикаторы почему-то плохо видны.

–Тогда, когда ты выпустил меня из лаборатории.

–Это когда? Когда ты вышла из комы?

–Да.

–Это ведь было месяц назад! И ты хочешь сказать, что с тех пор ни разу не подходила к источнику?!

–Ни разу.

–Ни разу?!

–Ни разу.

–Ни разу???

–Ни разу!

–Прошёл месяц!

Ника покачала головой:

–Ни разу.

–А как же твой заряд? Что ты чувствуешь?

–Мой заряд в норме.

–К… ка… как он может быть в норме? Месяц!

–Ну, и что? Я полна сил и энергии. Я бегаю, прыгаю, плаваю, ныряю, лажу по деревьям, по горам…

–Стоп. По каким горам? Ты что, ходила в горы? Когда?

–Вчера.

–Но ты вчера почти целый день была в доме! Когда ты успела? До гор идти полдня!

–А я не шла. Я бежала. Налегке. Я взяла с собой только один бутерброд, который мне лично приготовил Леонардо, и побежала. Леонардо сказал, чтобы я не задерживалась и была осторожна.

–Ах он жучий сын! И мне ничего не сказал! Значит, прикрывает тебя, да! Стоило его так долго восстанавливать, чтобы теперь!.. Ха! За моей спиной творится чёрте что, а я как обычно ничего не знаю! Ах вы черти волосатые, мать его величества! Устроили тут вертеп, а я – ни слухом, ни духом!.. И что же, скажи на милость, вы от меня ещё скрываете, а? Заговорщики, блин!

–Мы ничего от тебя не скрывали.

–Как не скрывали?!

–Вот так. Ты просто разрешил мне гулять там, где раньше запрещал, ну я вот и решила сходить в горы. Там, в горах, кстати, я встретила хороших людей.

–Каких таких людей?!

–Туристов. Они поставили палатки и…

–Ты мне это… прекращай шастать где ни попадя, поняла!

–А я не шастала.

–Не шастала она! Ты погляди, какая краля выискалась! То сбегает, прячась у меня в аэрокаре, то теперь вон… по горам бегает, как коза горная! Смотри, копыта вырастут, а за ними и рога, благодаря твоему Алёшеньке!

–При чём тут Лёша?

Геннадий Юрьевич махнул рукой:

–А! Молодые, зелёные… Мороки мне с вами на старости лет…

–Не кручинься, пап. Всё ведь хорошо.

–Что за слова такие: «кручинься»? Откуда ты всего этого нахваталась?

–Я читала Пушкина.

–О-о! Тогда всё понятно, сударыня, столбовая дворянка! Ну что, пошлёшь меня, старика, на рыбалку за золотой рыбкой, али мне пОйти кОрытО кОкОе-нибудь пОчинить? – кривляясь, ехидничал Геннадий Юрьевич.

–Не обязательно окать, пап! – засмеялась Ника. – В девятнадцатом веке так не разговаривали.

–Да черти их знают, как они там разговаривали!.. – Геннадий Юрьевич замолчал. Он задумался над словами Ники: что-то в её организме происходит; мозг изменился, хотя по показателям, всё оставалось, как и прежде; но профессор невооружённым глазом видел, как меняется его создание. Ника стала другой. Совсем другой. У неё появился характер, собственное «я»; и это самое «я» теперь очень беспокоило профессора. Девушка стала самостоятельной, а порой, даже слишком самостоятельной, как считал профессор.

Месяц назад, после того, как санаторий превратился в груду развалин, Ника была одной ногой в могиле – клиническая смерть продлилась несколько дней; и всё это время девушка лежала в инкубаторе. Дыхание её было еле заметным. Геннадий Юрьевич не отходил от неё ни на шаг: он ел в лаборатории, спал в лаборатории, постоянно следил за показателями и за работой систем жизнеобеспечения. Постоянно корректировал программы, которые проводили диагностику биомеханических нейросетей мозга. Все эти дни были для профессора настоящим испытанием. Но не только. Шесть дней комы его дочери были самыми страшными за всю его жизнь, – он постоянно боялся, что её организм не выдержит, и Ника – его Ника – умрёт!..

Спал он мало; только лишь иногда позволял себе отключиться, и то, только тогда, когда приходил Алексей и дежурил около инкубатора.

Алексей мог приходить только по вечерам, из-за своей работы (благо, что пока его не посылали в длительные полёты, а держали поблизости – то на орбите, то на Луне, и поэтому молодой человек мог хоть как-то помогать профессору).

Из шести дней комы, Алексей смог прийти только четыре раза. И эти четыре ночи, проведённые в лаборатории, немного сблизили Геннадия Юрьевича с молодым пилотом. Профессор понял, что Алексею не безразлична Ника; мало того – даже слепому было бы видно, что этот молодой человек любит её.

С одной стороны это было хорошо; Геннадий Юрьевич иногда даже радовался этому… Но с другой стороны, профессор понимал и полностью отдавал себе отчёт в том, что рано или поздно Алексей должен узнать правду. Он должен был узнать, что Ника не простая девушка, а искусственно выведенный биомеханизм. Как он к этому отнесётся? Что скажет? Что подумает? Что сделает? Профессор даже не мог ничего предположить. И каждый день планировал всё рассказать. А там – будь, что будет! Но стоило прийти Алексею, как слова застревали где-то в горле, и Геннадий Юрьевич не мог вымолвить и слова этой самой правды…

День шёл за днём, а профессор всё откладывал и откладывал непростой разговор с Алексеем.

И даже тогда, когда Ника пришла в себя, когда она открыла глаза и произнесла первое слово, которое, как гром поразило Геннадия Юрьевича, он всё-таки не смог рассказать молодому пилоту ту правду, которую он просто обязан был знать.

Первым словом, произнесённым Никой после пробуждения, было слово «Лёша».

С этого момента профессор понял, что слово «Геннадий» теперь было только на втором месте.

Девушка звала не своего создателя, которого по праву считала отцом, а своего возлюбленного, и с этим стоило смириться. Что и сделал Геннадий Юрьевич; он не противился, не обижался (хотя маленький червячок ревности всё-таки грызнул где-то внутри). Но папа понял, что его дочь стала взрослой, и пора было отпускать её на простор – в «большой мир», в который она так хотела попасть, и куда он, по своей глупости, не пускал её столько лет. Птенчик оперился и требовал отпустить его в полёт. Ну, значит, так тому и быть, думал тогда профессор, и принял решение дать волю своему созданию.

В первый день после пробуждения, когда Ника смогла, наконец, встать на ноги и пройти несколько шагов, он усадил её перед собой и долго смотрел на неё, после чего стал говорить о том, как он ошибался. Он пытался оправдываться, говоря, что думал только о сохранности хрупкого существа, которое он создал, говорил, что боялся навредить… боялся рисковать, ведь так много было поставлено на карту! Но, как оказалось, он сделал роковую ошибку: не пустил маленькую девочку в общество, в тот социум, в котором ей предстояло прожить около семисот лет.

Ника внимательно слушала его, и, когда профессор закончил свою речь, сделала то, от чего на душе у пожилого профессора стало как-то светлее – она улыбнулась и обняла своего «папу». Она не держала зла. Она не обижалась. Единственными чувствами, наполнявшими тогда душу девушки, были чувства радости и благодарности: радость, потому что, наконец, заточение её подошло к концу, а благодарность – за то, что ОН создал её, подарил самое дорогое, что может быть во всей вселенной – жизнь.

В первый раз за долгие, долгие годы Геннадий Юрьевич почувствовал какой-то странный комок у себя в горле; этот комок поднимался всё выше и выше, и только усилием воли профессор не пустил тогда скупую мужскую слезу (хотя, она так и норовила вылезти наружу!).

Отец и дочь обнялись и ещё долго сидели тогда в полной тишине, среди бесконечных мерцающих экранов подземной лаборатории.

А наверху кипела работа!

Министр не обманул. Через три-четыре часа после взрыва к остаткам санатория прибыла техника, и началась работа. Солнце село, но на работе это не сказывалось. Разбирались завалы, устранялись утечки воды, газа; грузовики сновали туда-сюда, вывозя обломки и многочисленный строительный мусор, в который превратился некогда блестящий санаторий.

В ту ночь, в лабораторию заходили люди, которых встречал профессор так же, как и майора Козлова. Но никто уже не пытался силой проникнуть в секретное помещение, – люди приходили лишь для того, чтобы предупредить профессора об опасности нахождения в лаборатории, так как наверху стали рушить оставшееся крыло здания. Спасатели и строители убеждали профессора покинуть помещение, говоря, что падающие обломки могут пробить потолок и похоронить его здесь. Но профессор только смеялся в ответ. Он никуда не собирался выходить, потому что там, в инкубаторе, лежала его дочь.

Но это уже было в прошлом… Ника теперь сидела напротив своего создателя.

И как раз в этот день – день, когда она очнулась – Профессор Левандовский вместе со своей дочерью вышли на поверхность.

Вокруг них сновали техники, строители, беспилотные роботы-ремонтники, люди в специальных экзоскелетах, позволяющих поднимать большие тяжести, взбираться по отвесным стенам, выполнять трудоёмкие работы…

Работа кипела.

Уцелевшее крыло здания уже давно было разрушено и вывезено, а на выровненной площадке начинали строить новый фундамент будущего санатория, который должен был быть таким же, как и прежде.

Министр, который руководил всем этим строительством лично, решил, что профессору с его дочерью хорошо бы было остаться недалеко от проведения работ. Почему он решил именно так – оставалось загадкой, но для Геннадия Юрьевича и Ники уже был возведён маленький двухэтажный домик где-то в километре от стройки. Новаторский метод строительства загородных домов поражал своей быстротой. 3D строительство чем-то напоминало 3D печать: как бы из ничего начинали появляться контуры здания, перегородки, коммуникации, окна, двери, воздуховоды, и даже мебель. В то время как профессор дежурил у инкубатора, строительство временного жилища уже практически было завершено, а в день, когда они вышли на улицу, дом уже полностью был готов к эксплуатации.

Теперь отец и дочь жили в этом двухэтажном домике, где у каждого была своя комната, имелась кухня, столовая, кинозал, два туалета и две ванные комнаты. Профессор поразился, когда зашёл в подвал и увидел свой любимый бильярд. И всё это благодаря новому методу 3D строительства, который только начинал набирать обороты, но ещё не до конца был проработан (этим методом пока что могли строить только небольшие дома и сооружения).

После всех этих событий и переживаний прошёл уже месяц. Возведение санатория подходило к завершению, оставалась только внутренняя отделка. Почти две тысячи квадратных метров, которые занимало здание, вскоре готовы были принять в своих стенах новых обитателей – кибернетических людей, над усовершенствованием которых работал профессор Левандовский.

После того, как профессор понял, что с Никой всё в порядке, его мозг, не умеющий оставаться без действия, вспомнил о Леонардо. Голова дворецкого была сохранена и перенесена в лабораторию ещё тем вечером, когда произошёл взрыв. Леонардо стал заикаться с такой силой, что понять, что он пытается сказать, было практически невозможно. Поэтому профессор погрузил голову несчастного в глубокий сон и законсервировал. И вот, пришло время, когда профессор занялся восстановлением своего непутёвого дворецкого. В результате, Леонардо получил новое тело, а вся информация с его сознанием была скачана в новую голову. Дворецкий был активирован и подведён к зеркалу, чтобы он мог увидеть, как теперь выглядит его тело и лицо. Леонардо был недоволен: «Но, сэр! Это же не я! Это не моё лицо и не моё тело! Мой смокинг был гораздо лучше этого! Я не был таким скуластым и смуглым!». На что профессор ответил: «Ты вот лучше помолчал бы! Вот она благодарность, итить твою налево! Его восстановили, подарили новую жизнь, а он ещё возмущается! Смотри! Ща вытащу из тебя твои непутёвые мозги и отключу к чёртовой матери!». Получив такую отповедь, Леонардо предпочёл помалкивать, и стал почему-то тише воды, ниже травы.

Время шло, строительство санатория продолжалось…

Ника постепенно вошла в основной жизненный ритм. Начала много читать. Причём, она заказывала через юнилайн только бумажные книги, что очень удивляло профессора.

Геннадий Юрьевич решил дать своему созданию свободу. В один из дней, он сказал Нике, что должен ненадолго покинуть её, потому что отправляется в город по делам. Ника попрощалась с папой (именно так она с недавних пор стала называть профессора, вместо привычного «Геннадий») и пошла купаться на море. Профессора не было целый день. Но вечером, когда Ника уже сидела в небольшом зале и просматривала заказанные ею книги, в комнату вошёл Геннадий Юрьевич и махнул девушке рукой, приглашая её куда-то. Ника не поняла его и переспросила. На что профессор сказал, чтобы она шла за ним на улицу.

Ника отложила очередную книжку и пошла вслед за папой.

Солнце только-только скрылось за горизонтом. Мягкий вечерний свет окрашивал в неестественные цвета окружающую природу. Где-то вдалеке раздавались звуки строительства, которое не прекращалось ни на минуту. Эти звуки настолько уже стали привычными, что Ника просто перестала их замечать; она шла за папой, вдыхая вечернюю свежесть и солёный запах моря.

Новенький аэрокар стоял на лужайке, а вокруг него кругами ходил пилот профессора Олег.

–Что! Бродишь, чтобы не заснуть? – подшутил над ним Геннадий Юрьевич.

–Нет, что вы! Я и не думал спать!

–Ладно, открывай.

–Ага!.. – с какой-то странной интонацией в голосе сказал Олег и, как-то хитро посматривая на Нику, поспешил открыть грузовой отсек.

Трап медленно опустился на стриженую траву. Олег остановился и стал смотреть внутрь аэрокара.

–Ну? Чего ты стоишь? – воскликнул профессор. – Я что ли буду выводить его?

–А! Понял! – отозвался пилот и заскочил в аэрокар.

Немного погодя из грузового отсека стал медленно высовываться какой-то обтекаемый силуэт. В быстро наступивших сумерках, Ника не сразу поняла, что это такое, но когда этот силуэт полностью выплыл из аэрокара, девушка увидела небольшое транспортное средство. Это был одноместный планер{1}.

–Ну, вот, - сказал профессор, оборачиваясь к дочери, - это результат моего отсутствия здесь. Я весь день потратил, выбирая этот планер. И, наконец, подобрал тот, который подойдёт лучше всего.

–Хороший планер. А для чего он тебе? – поинтересовалась Ника.

–Он не для меня.

Ника открыла от удивления рот: она вдруг начала догадываться, для кого профессор приобрёл это транспортное средство. Она догадывалась, но в то же время, не могла в это поверить. Она стояла и молчала до тех пор, пока профессор не сказал:

–Ну?! Я что, зря что ли весь день мотался, как сумасшедший по салонам? Ты собираешься испробовать эту машинку или нет?

–Ты… ты это… мне… что ли?.. – проговорила Ника.

–Ну, а кому ещё! Ану влезай и пробуй!

–Но, как… но… я же не умею… я…

–Отставить разговорчики! Живо, марш! В планер, быстро! Уселась, завела, полетела! Но вначале пользуйся автопилотом и программой автоинструктора, потому что ты летать действительно не умеешь, а учиться надо. – Профессор вдруг заметил Олега, который до сих пор сидел в кабине планера. – Эй! Ану вылез оттуда быстро! Уселся, как у себя дома, честное слово! Тебе что ли я игрушку купил?

Олег выпрыгнул из кабины и жестом пригласил девушку войти внутрь.

Ника на не сгибающихся ногах послушно поковыляла к планеру. Она несколько раз оборачивалась на профессора, но видела только его указательный палец, который был направлен в сторону кабины, дверцу которой предусмотрительно оставил открытой пилот профессора.

Уже сидя в кабине, Ника испытывала какие-то странные, смешанные чувства: радость, нерешительность, боязнь, трепет и стеснение; все вместе, эти чувства заставляли её руки немного дрожать, и она всё время украдкой посматривала на Геннадия Юрьевича, как бы прося у него поддержки и одобрения.

Геннадий Юрьевич наблюдал за действиями дочери; ему было интересно, как она отреагирует на этот подарок. Он так и предполагал, что Ника станет сначала бояться и трепетать, поэтому не торопил её. Пусть свыкнется с мыслью, что теперь у неё есть личный транспорт, думал он и терпеливо ждал, когда же она решится завести двигатели. Но она всё сидела и сидела, а сумерки сгущались всё быстрее.

Ночь почти полностью вошла в свои права, и профессор всё-таки решил сказать Нике, что пора бы уже и пошевеливаться.

–Но, пап, я не могу, - сказала она.

–Почему? Что тебе не понятно? Там есть автоинструктор. Это специальная программа, которая будет определять все твои действия. Активируй её. Там на экране – большая красная кнопка, прикоснись к ней, и автоинструктор активируется. Я специально купил эту программу и загрузил её в мозги планера. Так что, ты можешь ничего не бояться.

–А если я что-нибудь сделаю не то?..

–Программа будет корректировать все твои действия. Там куча защитных систем, так что ты просто физически не сможешь не во что врезаться. Посади в кабину пятилетнего ребёнка, то и он запросто полетел бы! Ты же не хочешь сказать, что соображаешь меньше, чем пятилетний ребёнок?

–Нет, я гораздо больше соображаю, - с улыбкой проговорила Ника.

–Ну, вот и отлично. Вперёд!

–Но ведь уже поздно. Ничего не видно.

–Всё там видно! Давай. Не бойся. Тыкай красный кружочек.

Ника дрожащим пальцем всё-таки прикоснулась к экрану. Автоинструктор поприветствовал нового начинающего водителя и предложил отправиться в путь, указав на соответствующую кнопку, которая вспыхнула жёлтым.

Но Ника в тот вечер так и не смогла заставить себя активировать двигатель. Она сослалась на то, что уже ночь, ничего не видно, и она просто не хочет в темноте начинать свой первый полёт.

Профессор на этот раз сжалился над бедной девушкой и сказал, чтобы она вылезала и шла в дом, а вот завтра, с утра, она просто обязана будет прокатиться на своём планере. Ника согласилась и вылезла из кабины, пообещав Геннадию Юрьевичу, что завтра обязательно станет учиться управлять планером.

Так и закончился этот вечер: Ника, вся трепещущая и удивлённая, пошла к себе в комнату, а на следующее утро, как и обещала, приступила к учёбе.

Дело у неё шло очень хорошо, и уже через час она полностью изучила способы управления, и летала над санаторием и над временным домиком, где они жили с профессором.

Оказалось, что управлять планером очень интересно, легко, приятно, а главное – безопасно! Нике очень понравилось это занятие, и она почти целый день провела в своём планере.

Прошло ещё два дня, и девушка уже стала самым настоящим пилотом. Радость её была безграничной, – её мачта практически сбылась. Она сама управляет транспортным средством! Но пытливый мозг не хотел останавливаться на достигнутом. Девушке уже было мало просто летать над полями, лесами, горами и морем. Ей хотелось подняться выше – туда, где голубое небо постепенно превращается в чёрную, бесконечную пустоту! Ей хотелось в космос, где так много всего интересного и неизведанного для молодой девушки, которая только девятнадцать лет назад появилась на свет.

Она сказала об этом Геннадию Юрьевичу, но он категорически был против. Хватит того, что ты летаешь по небу, сказал тогда он, и Ника поняла, что спорить или упрашивать строгого папу было бы бесполезно. И наслаждалась полётами над поверхностью земли и моря.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

{1} Планер – легковой одноместный летательный аппарат на гравиподушках. Максимальная скорость 100 км/ч

Глава 9 Эволюция

Геннадий Юрьевич этой ночью понял, что Ника быстро стала совершенствоваться. Он видел это и раньше, но узнав, что девушка прочитала почти всю «Одиссею» за двадцать минут и может дословно повторить весь этот огромный и сложный текст, профессор сделал вывод, что мозг биомеханической девушки стал стремительно развиваться; и к чему может привести это «высокоскоростное» развитие, сказать было трудно. Есть ли придел совершенствованию? На каком именно этапе развития Ника остановится? Что будет ей подвластно, когда она достигнет своего максимального уровня интеллекта?

Вопросов было много, но профессор не знал ни одного ответа. Оставалось только ждать и наблюдать за своим созданием, и верить, что всё будет хорошо.

Геннадий Юрьевич и Ника посидели некоторое время в полной тишине. Была поздняя ночь, и утро уже было не за горами. Каждый был занят своими мыслями. Но потом профессор всё-таки сказал дочери, что пора спать.

–Что-то не хочется, пап, - ответила Ника. – Сегодня такая тихая и прекрасная ночь!.. Луна такая яркая!.. Она так сверкает и отражается в море!..

–Подумаешь, луна… - сказал Геннадий Юрьевич. – Луна такая же, как и вчера и месяц назад… Такая же, как и тысячу лет назад. Обычная луна, обычное море, обычная ночь. Не вижу ничего «такого»!

–Ох… Какой же ты не романтичный, папуля.

–Хе! И с каких это пор ты вдруг стала такой романтичной, а? Хотя, да. Всё с тобой ясно! Это всё твой Алёшенька, да? Вся твоя биомеханическая голова забита мыслями только о нём. И только скажи, что я не прав.

Ника промолчала. Она опустила взор и перелистывала странички своей книги без определённой цели. А спустя некоторое время, подняла глаза и сказала:

–Пап, пойдём на балкон. Я понимаю, что уже очень поздно, но мне почему-то так хочется подышать ночной свежестью. Пойдём, а?

–Нет, поздно уже, пора спасть.

–Ну, совсем чуть-чуть. Пару минуточек.

–Нет.

–Ну, папуль!..

–Вот же пристала. – Геннадий Юрьевич помолчал немного и сказал: - Ладно, пошли. Но только на пару минут.

Ника тихонько хлопнула в ладоши и соскочила с кровати.

Они покинули комнату Ники и вышли на балкон.

Девушка глубоко вдохнула прохладный ночной воздух.

–Какая свежесть, - воскликнула она. – Сегодня действительно особенная ночь.

–И что же в ней такого особенного? Ночь, как ночь!

–Не знаю… Но она какая-то… необычная. Я это чувствую… - Она снова глубоко вдохнула. – Да. Определённо что-то чувствую…

Профессор насторожился и внимательно посмотрел на Нику. В последнее время, она его часто поражала своим развитием. Развивался не только её интеллект – физические способности девушки уже превосходили способности обычного человека. Геннадий Юрьевич списывал всё это на то, что она, хоть и ничем не отличается от человека, но всё же оставалась чем-то вроде робота. Но робот этот почему-то совсем не был похож на робота, как бы это глупо не звучало. У этой девушки был мозг – настоящий, не искусственный, и он развивался; развивалось также её тело. С недавних пор она могла бегать так, как не могут самые быстрые спортсмены-бегуны; она постоянно обыгрывала компьютерную программу в шахматы; она запросто научилась играть на бильярде и набирала сотню за сотней в снукере, в то время как профессиональные снукеристы учились этому с самого детства на протяжении долгих лет. Однажды, она сказала профессору, что плавала под водой целых пятнадцать минут. Но тот, только рассмеялся в ответ, сказав, что аквалангисты проводят под водой гораздо больше времени, чем она, и не хвастаются этим. Какого же было его удивление, когда Геннадий Юрьевич узнал, что девушка не пользовалась аквалангом, а просто задержала дыхание… Всё это, и многое другое, поражало профессора, но он не подавал виду, что удивляется, и не показывал это перед Никой. Как раз этой ночью, профессор, тестируя своё изобретение, способное считывать мысли, записал все свои соображения по этому поводу на жёсткий диск, намереваясь потом подумать над этим и проанализировать достижения Ники. И когда Геннадий Юрьевич услышал, что его создание что-то предчувствует, он понял, что это неспроста, – это могло и правда быть чем-то, похожим на предсказание будущего или что-то в этом роде. Поэтому и отнёсся серьёзно к словам девушки.

–Так, - сказал он. – Ты мне скажи. Что именно ты чувствуешь, и что тебя беспокоит.

–Меня ничего не беспокоит, просто…

–Что просто?

–Просто мне кажется, что завтра… хотя уже сегодня… Да, сегодня днём, к нам прибудет один гость.

–К нам? Сюда?

–Да.

–И кто это?

–Мне кажется, что это будет Алексей.

Профессор рассмеялся:

–Ты с ума сошла, девочка! Твой Алексей сейчас на Луне и прибудет только через неделю! У него очередной рейс.

Она пожала плечами и тихо сказала:

–Что-то мне подсказывает, что рейс его уже закончился, и он уже скоро будет здесь.

–Тьфу ты! Не мели чушь. Просто тебе не терпится поскорее увидеть этого пилота, вот и всё!

Ника пожала плечами и промолчала, глубоко вдыхая ночную прохладу.

Геннадий Юрьевич не отрываясь смотрел на неё, пытаясь понять, действительно ли она только что предсказала будущее или это просто ей так хочется. Немного помолчав, он решил переменить тему разговора:

–Ладно… С этими чувствами мы разберёмся потом, а вот я сейчас со стопроцентной точностью предскажу твоё ближайшее будущее. Хочешь?

–Ты хочешь сказать, что через полчаса я буду уже спать? – рассмеялась она.

–Нет… Хотя, и это тоже! Но я хотел сказать, что завтра…

–Сегодня.

–Хорошо. Сегодня, мы полетим в одно очень интересное место, которое я хотел бы тебе показать. Это, конечно, секретное место, и там тебе быть не положено, но, так как я всё-таки не последний человек в институте, то могу организовать для тебя небольшую экскурсию.

–Что за экскурсия?

–Тебе понравится. Я хочу показать тебе новый космический корабль и услышать, что ты о нём думаешь. Это пока ещё только прототип, но проект весьма перспективен.

–Ух ты! Я увижу настоящий космический корабль?! Это невероятно! Правда, что ли? Ты не шутишь?

–Не шучу. Завтра часа в два… - Он посмотрел на Нику и поправился: - Сегодня! Часа в два пополудни мы полетим на космодром нашего института.

Ника захлопала в ладоши и даже немного запрыгала на месте от удовольствия:

–Вот это да! Здорово! Пап! Я тебя люблю! Ты самый лучший папуля на свете!

И она бросилась к нему на шею. Профессор как-то слабенько стал сопротивляться объятиям дочери, но довольная улыбка всё-таки выбралась наружу, как он не старался её скрыть.

Когда Ника наконец отпустила своего папу, Геннадий Юрьевич сказал:

–Так, всё! Пора спать! Иначе мы завт… сегодня уже никуда не полетим, поняла! Ану быстро в кровать! Живо, марш! И чтобы через пять минут уже спала, понятно! И не вздумай читать в такой час!

–Хорошо, хорошо, папуль! Я уже в кровати и сплю! Всё, я уже в своей комнате! – восклицала Ника, выбегая с балкона в коридор. – Спокойной ночи, пап!

И она закрыла дверь.

–Спокойной ночи… Бионика, - тихо проговорил профессор, глубоко вздыхая.

Утро не заставило себя долго ждать.

Геннадий Юрьевич, несмотря на то, что смог заснуть только в три часа утра (он всё думал о Нике), проснулся в 6:43 и быстро стал одеваться. Ника ещё спала, и он знал это; профессор забыл очень важную вещь: пропуск для дочери на космодром. Он сказал ей ночью, что повезёт её на экскурсию, и придумал это во время самого разговора. А то, что туда пускают только сотрудников с пропусками, а тем более – в закрытый ангар, об этом он как-то не подумал. И вот, зная, что Ника проспит ещё около часа, он решил по-быстрому смотаться в институт и договориться о том, чтобы Нику пропустили. Можно было, конечно, сделать это и дистанционно, но профессор не хотел, чтобы лишние люди узнали об этой его затее.

Геннадий Юрьевич не стал вызывать своего пилота и отправился сам.

Аэрокар быстро набрал высоту, вошёл в полосу движения и скрылся в небе среди вереницы транспорта.

Отсутствовал профессор всего около часа. За это время, он связался с Дановым и попросил его срочно явиться в институт для приватного разговора. Дмитрий Денисович сначала опешил от такой просьбы – всё-таки было только 7:32 – но всё же согласился, не позавтракав, явиться в институт.

Пропуск был сделан в считанные минуты; в нём содержалась информационная копия ДНК девушки, благодаря которой она смогла бы беспрепятственно входить в секретный ангар. После этого, Геннадий Юрьевич быстро поблагодарил профессора Данова и поспешил домой.

Когда он вернулся, его ждал сюрприз – Ника стояла перед домом полностью одетая и смотрела на то, как приземляется аэрокар.

«Не успел! – с досадой подумал профессор. – Но ничего страшного. Проснулась, так проснулась».

Он посадил транспорт на лужайку перед домом и вышел к встречающей его дочери.

–Доброе утро, пап! – сказала Ника. – Ты в такую рань уже успел куда-то слетать! Ты что, совсем не спал?

–Доброе утро, Ника. Нет, я спал, просто были кое-какие дела, и я… в общем, ладно. А ты уже готова, я смотрю?

–Да. Я уже успела позавтракать. А ты завтракал?

–Нет… да… то есть… э-э-э… Слушай, не доставай меня такими вопросами. Я есть не хочу. Главное, что ты поела. И вообще! Мы вылетаем только в два часа, если ты не забыла.

–Я не забыла.

–Ну, вот. А ты почему-то уже при полном параде и встречаешь меня, как будто бы мы уже сейчас выдвигаемся.

–Нет, просто я хотела немного полетать на планере, а в полвторого вернулась бы. Можно?

–Ну, иди. То есть, лети. Только не опаздывай.

–Хорошо, пап.

И Ника побежала к гаражу, где стоял её планер.

Она наслаждалась полётом на своём личном транспорте всё утро и полдня. А в полвторого, как и обещала, вернулась домой. Геннадий Юрьевич всё это время был у себя в кабинете, разбирая свои ночные мысли, записанные на жёсткий диск.

Ника постучалась к нему в кабинет и, после того, как открылась дверь, вошла, сказав, что уже готова. Геннадий Юрьевич кивнул и ответил, что через минут двадцать выйдет.

В 13: 57 аэрокар стартовал.

Ника с трепетом ждала, когда они окажутся в институте, и папа покажет ей космический корабль.

Вскоре они прибыли на место и уже шли к космодрому. Пропуск, который профессор добыл сегодня утром, сработал хорошо, и девушка без проблем миновала охранную систему.

Профессор вёл её к секретному ангару, где находился корабль нового образца.

Ника засыпала Геннадия Юрьевича вопросами об этом корабле, пытаясь поскорее выяснить, на что же способна эта новая техника, и чем она отличается от других, старых моделей. Но Геннадий Юрьевич не хотел раньше времени рассказывать ничего, говоря, что она всё узнает, когда они придут на место.

Поняв, что от папы она пока ничего не добьётся, Ника во все глаза смотрела по сторонам, ведь на космодроме она была в первый раз в жизни. Но, к её величайшему сожалению, девушка ничего не смогла увидеть, так как все корабли находились в специальных отделениях, находящихся под землёй. Когда нужно было производить старт, открывались огромные люки, и из-под земли вылетали космические корабли. Но на данный момент, никаких стартов не было, и Нике так и не пришлось увидеть, как отправляется в полёт очередная космическая миссия.

Между тем, профессор вдруг остановился.

–Вот мы и пришли, - сказал он.

Ника с недоумением оглядывалась по сторонам, не понимая, куда это они пришли, – они стояли на сплошной бетонной площадке, где не было абсолютно ничего, кроме нарисованного красного круга, метра в два диаметром.

–А-а… где ангар?.. – спросила она.

–Ангар под нами. На глубине пяти километров.

–Ого! Так глубоко!

–Естественно! Он же всё-таки секретный!

С этими словами Геннадий Юрьевич поднял голову вверх и стал, щурясь от яркого солнца, всматриваться в небо.

–Что ты делаешь? – спросила Ника, пытаясь увидеть то, на что смотрел профессор.

–Я жду, когда наш спутник считает мою сетчатку, иначе проход не откроется.

–Какой спутник?

–Тот, что находится на синхронизированной орбите, в космосе, как раз над этим местом. Он круглосуточно следит за этим входом и открывает дверь только людям, имеющим доступ.

–То есть, спутник из космоса может считать твою сетчатку? У него такое разрешение камер?

–Ничего удивительного! При помощи подобных спутников мы можем пересчитать все песчинки на Марсе, находясь на его орбите! Чего уж говорить о моей сетчатке! Но, что он так долго-то, а!

И как раз после этих слов профессора, бетон под ногами слегка дрогнул. Неподалёку от того места, где они стояли, на бетоне стал вычерчиваться квадрат, который в следующую секунду стал выползать из-под земли. Когда квадрат вылез на высоту около двух метров, Ника поняла, что на самом деле это был лифт. Двери плавно раздвинулись в стороны, и внутри показалась ярко освещённая кабина.

Профессор и Ника вошли внутрь, и двери плавно закрылись. Лёгкий толчок и мгновенное чувство невесомости, когда пол как будто бы ушёл из-под ног, оповестили о том, что пассажиры понеслись вниз с большой скоростью. Геннадий Юрьевич предложил пока присесть на небольшие сиденья, находящиеся по бокам кабины, так как ехать было не так уж и близко.

Спуск продолжался несколько минут, на протяжении которых можно было почувствовать, как лифт то замедляется, то ускоряется. Ника, заметив это, спросила, почему так происходит. Геннадий Юрьевич ответил, что они проходят контрольные пункты, где их в очередной раз проверяют, сканируя сквозь стенки лифта их тела.

И вот, наконец, лифт остановился, и двое пассажиров покинули кабину.

Перед ними был небольшой коридор, освещённый яркими квадратами, из которых состоял потолок.

Профессор повёл Нику вперёд, сказав, что им остаётся пройти стерилизационную комнату; эта процедура была необходима для того, чтобы не пронести в ангар даже микроскопическую частичку грязи или нежелательных бактерий. Некоторые сотрудники иногда посмеивались за спиной профессора Левандовского, зная о его мании чистоты, что это самая любимая комната профессора, и самая любимая процедура. Он знал об этом, но ему было глубоко наплевать, что там думают эти «олухи».

Стерилизационная комната уже была перед ними, и профессор ввёл свой личный код, позволяющий пройти внутрь.

Непрозрачные стеклянные перегородки плавно исчезли в полу и потолке. Посетители шагнули в комнату, и перегородки сразу стали возвращаться на место, отсекая людей от коридора.

Когда комната запечаталась, послышался еле слышимый высокочастотный звук, а немного погодя, по телам людей несколько раз прошёлся широкополосный лазерный луч, стерилизующий поверхность тел и одежду; именно поэтому, входя в ангар, можно было не переодеваться в странные белые одежды, как это делали ещё около пятидесяти лет назад, и не напяливать на голову всякие чепчики и прочую чепуху.

После того, как процедура была завершена, приятный женский голос оповестил посетителей, что они обеззаражены и могут пройти.

Перед ними поползли в разные стороны большие ворота, за которыми открылся вид на хорошо освещённый ангар.

Ника заметила всего несколько человек, которые, как ей показалось, слонялись без дела. Но люди мало интересовали девушку. Её взгляд практически сразу зацепился за большое сооружение, которое тянулось вдоль ангара…

Космический корабль!

Ника раскрыла от удивления рот. В первый раз в жизни она видела настоящий космический корабль! И это был непростой корабль, а какой-то сверхсовременный, высокотехнологичный, опережающий время – если верить профессору. С виду он почти не отличался от всех тех кораблей, что она видела, когда изучала их, сидя в своей комнате в старом санатории. Она тщательно осматривала его издали, на время остановившись.

Немного погодя, Ника почувствовала мягкий толчок – это Геннадий Юрьевич подтолкнул её, предлагая идти дальше. Она пошла вперёд, не отрывая взгляда от корабля. И только когда они подошли поближе, Ника снова остановилась и спросила:

–А мы зайдём внутрь?

–Конечно. Для этого мы сюда и пришли, - спокойно ответил Профессор.

–А чем он отличается от всех остальных?

–Снаружи – ничем. Но его начинка!.. Дело в том, что двигатели, которыми снабжён этот корабль, являются усовершенствованной копией тех самых двигателей, которые использовались в полёте к облаку Оорта. Но это не совсем можно назвать двигателями, поскольку они не толкают корабль вперёд.

–А как же он тогда летит?

–Эти установки преобразовывают пространство вокруг корабля, сужая его во много раз. Получается, что сам корабль как бы остаётся на месте, а пространство вокруг него начинает перемещаться с невероятной скоростью, которая, как нам кажется, гораздо превышает скорость света. Можно сказать, что эти установки противоречат законам физики, и на корню рушат теорию относительности Эйнштейна, от которой, кстати говоря, и так уже не осталось камня на камне. А так называемую «Теорию всего» применять в данном случае тоже не совсем уместно, так как… она не подходит тоже. Понимаешь… то, что человечество смогло открыть за последние несколько лет, рушит практически все представления о механизмах существования вселенной, которые были известны на протяжении всей человеческой истории. Мы поняли, что почти ничего не знали. А теперь нам открываются такие горизонты, о которых мы раньше даже не догадывались. Например, я сказал только что о том, что пространство движется вокруг корабля с определённой скоростью, превышающей скорость света. Но на самом деле, я сказал не правду. Дело в том, что… в том состоянии, в котором находится пространство, когда начинают работать установки, скорости вообще не существует. Не существует и самого пространства. Оно как бы исчезает вокруг корабля. Отсюда и получается, что нет пространства – нет и времени. Значит, если нет времени и пространства, то нет и скорости, и расстояний. Но опять же… Хоть пространство и исчезает куда-то, куда мы ещё не знаем, а потом возвращается, но оно всё равно на каком-то неопределённом уровне продолжает оставаться на месте, и поэтому корабль, находящийся внутри этого безвременья, всё равно продолжает находится в пространстве… Или можно сказать, что пространство исчезло не полностью, а только частично, оставив после себя свой след в виде какого-то отголоска, которое продолжает воздействовать на материальный мир. Так что, никаких скоростей, в привычном понимании, вокруг корабля не существует, а существует лишь отголосок реальности, который ломает все законы физики. В результате, корабль достигает точки Б, выйдя из точки А, практически мгновенно, несмотря на то, что точка Б находится от точки А на расстоянии многих парсеков. Но эти парсеки существуют в реальном мире, а корабль, если ты не забыла, находится как бы по ту сторону реальности… но не полностью.

Ника внимательно слушала профессора, уставившись в пол. Геннадий Юрьевич подумал, что девушка запуталась в его объяснениях, и сказал:

–Наверное, тебе трудно переварить всё то, что я наговорил.

–Нет. Всё довольно-таки ясно. Из-за того, что пространство частично остаётся в реальном мире, корабль не может моментально переместиться из точки А в точку Б. Если бы пространство исчезало полностью, то перемещение осуществлялось бы мгновенно. Такое путешествие было бы гораздо незаметнее, чем моргание глаз человека. Но, я так понимаю, что наука ещё не дошла до таких границ?

–Мы ещё многого не знаем, - ответил профессор, дивясь тому, что Ника действительно понимала суть его рассказа. – Этот корабль… впрочем, как и предыдущий, который летал к облаку Оорта, до сих пор является прототипом, механизмы которого даже нам – его создателям – не удаётся полностью понять.

–А как же тогда осуществлялся полёт к облаку Оорта, если наука не до конца разобралась в работе этих псевдо двигателей? Вы что, запустили людей в космос на корабле, который не до конца был проработан и практически не тестировался?

Профессор улыбнулся:

–Он не то чтобы практически… он вообще не тестировался, перед тем, как отправиться в самый дальний полёт в истории человечества.

–Значит люди, которые тогда находились на борту, могли все погибнуть?! – Ника с возмущением посмотрела на Геннадия Юрьевича.

–Наука требует не только подопытных, но и жертв… Как это не печально, но это правда. В старину, для того, чтобы изучить анатомию человека, приходилось делать вскрытие трупов. А в некоторых случаях, проводили вивисекцию людей. Вспомни хотя бы «Отряд 731».

–Ой, не хочу даже вспоминать этот ужас! – воскликнула Ника. – Я вообще не представляю, как люди могли творить такое с людьми! Как такое возможно?!

–Тогда были тёмные времена. Люди только недавно вышли из средневековья…

–Но какие же это тёмные времена! Какое средневековье! – перебила Ника. – Это было-то в сороковых годах двадцатого столетия!

–Ладно, давай не будем ворошить тёмное прошлое человеческой расы. Мы пришли сюда для того, чтобы смотреть в будущее, и давай будем думать о будущем. А прошлое пусть остаётся в прошлом.

–Но вы же послали людей на верную смерть, когда отправили их на не испытанном корабле неизвестно куда. Чем вы отличаетесь от того же Отряда 731?

–Как я уже говорил, наука требует жертв. Это аксиома и с ней стоит смириться, даже в наше время. К тому же, у нас есть некоторое оправдание наших действий. Все те люди, которые полетели к облаку Оорта, были полностью информированы обо всех опасностях, которым они могут подвергнуться сразу же после старта. Каждый член команды той миссии полностью отдавал себе отчёт в том, что собирается сделать. Они все знали, что корабль никогда не тестировался, и они могут погибнуть. Но даже несмотря на это, у нас не было отбоя от добровольцев, готовых даже бесплатно рискнуть своими жизнями, только бы полететь туда, куда не добирался ни один человек за всю историю! Поверь, таких людей полно. И среди них, кстати, был твой Алексей. Если честно, я считаю его авантюристом, ведь только авантюрист может решиться на что-то безумное. Но надо отдать авантюристам должное. Ведь, если б их не было, полёт был бы не пилотируемым. Я даже сам не могу понять, чем думают эти люди, когда добровольно соглашаются на что-то подобное. Только представь! Лететь нужно было около трёх лет. Потом достигнуть места назначения, пробыть там только лишь пять минут, и отправиться в обратный путь, который тоже занял три года! За эти пять минут были собраны всевозможные образцы и пробы, после чего, пространственная система снова заработала и отправила корабль в обратный путь.

–А люди знали, что они пробудут там только пять минут?

–Знали.

–И всё равно полетели… Невероятно.

–Я же говорил тебе, что люди бывают совершенно непредсказуемыми. Человек – это самое непредсказуемое животное на планете Земля.

Ника ненадолго задумалась. Но потом спросила:

–Ну, а этот корабль? В чём его отличие от того, который летал к облаку Оорта?

–Во-первых, этот корабль гораздо надёжнее, чем тот, даже на данном этапе. Во-вторых, им может управлять всего один человек. То есть, для полёта уже не нужно набирать целую команду. Путешествовать может одиночка.

–А для чего так сделали? Человек – это стадное животное, и ему нужно общение. Без общения человек может просто сойти с ума. Тем более, когда он осознаёт, что находится от своей планеты на расстоянии многих парсеков.

–В обще-то, мы не стремились создавать такой корабль, которым может управлять один пилот. Просто, так само как-то получилось!.. – Профессор рассмеялся. – Корабль получился практически полностью автоматизированным, в нём живёт интеллект… кстати, похожий на твой, который может анализировать события, принимать правильные решения, думать, планировать, действовать по ситуации, импровизировать, пробовать, экспериментировать… Даже, бросаться в авантюры! Словом, этот искусственный интеллект совсем ничем не отличается от обычного, человеческого.

–Как и у меня, - проговорила девушка.

–Да. Как и у тебя. Но ты всё равно кардинально отличаешься от интеллекта этого корабля. Дело в том, что твой разум бионический, а в корабле – информационный. Ты – реальная личность, а он – только лишь абстрактная компьютерная программа. Твой разум стереть нельзя, его разум – можно. Ты настоящий человек, Ника, а он – программа. Ну, что? Пойдём внутрь?

Ника кивнула, и они пошли к открытому входу корабля.

Глава 10 Встреча

Когда они уже почти подошли к трапу, из корабля вдруг вышел мужчина. Он прошёл несколько шагов, разговаривая с кем-то по телефону, но вдруг резко остановился и обернулся к Геннадию Юрьевичу и Нике.

–Лёша! – воскликнула Ника.

–Ника! Геннадий Юрьевич! – вскричал Алексей. - Это вы! Как я рад вас видеть! – Он подошёл к профессору и поздоровался с ним за руку; потом, повернулся к девушке, и только присутствие профессора не дало ему броситься в объятия своей возлюбленной. - Что вы здесь делаете?

–Да вот, проводим экскурсию, - развёл руками профессор. – Смотрим мир, изучаем технологии!

–Вам ли изучать технологии, Геннадий Юрьевич! – засмеялся Алексей. – Вы же сами их и производите!

–Но рядом со мной стоит одна особа, которая не производит эти технологии, и поэтому ей нужно учиться и познавать новое. То, что придумали мы.

–Лёш! А что ТЫ здесь делаешь? – вдруг спросила Ника.

–Да! Кстати, хороший вопрос, - подтвердил профессор.

–Я? А я готовлюсь к полёту.

–К какому полёту? – не понял Геннадий Юрьевич.

–Как, к какому? Вы что, ничего не знаете? – воскликнул Алексей.

–А что я должен знать?

–Ну, как же, профессор! Вы именно тот человек, который должен был первым узнать об этом. Ведь именно вы были инициатором!

–Каким инициатором?! Что, чёрт возьми, здесь происходит? Расскажите мне всё по порядку, в конце концов!

–Странно, что вы ничего не знаете, - сказал Алексей. – Сегодня в четырнадцать часов, пятнадцать минут было принято решение о полёте на Европу.

–ЧТО??? Кем принято?! Почему Я об этом не знаю?!

В ответ, Алексей только пожал плечами и удивлённо уставился на профессора.

–Подожди, - сказала Ника Алексею. – Ты что, летишь на Европу?

–А откуда ты знаешь? – с улыбкой, полушутя, проговорил Алексей.

–Я сопоставила факты, - не поняв шутки, сказала Ника. - Ты здесь. Раньше времени вернулся из очередной командировки, и ты сообщаешь нам о полёте на Европу… И ещё ты не прилетел к нам, как это делал раньше, сразу после того, как вернулся. Значит, ты был очень занят и не смог вырваться. И ты сказал, что готовишься к какому-то полёту… И ещё. Ты выходишь из этого корабля, следовательно, как раз на нём ты и полетишь. На Европу.

Алексей снова улыбнулся.

–Ты угадала всё, кроме последнего пункта. Я не полечу на этом корабле. Он ещё находится в стадии разработки. Хотя, полетать на нём мне бы очень хотелось!

–Рано ещё, молодой человек, рано! – сказал профессор, зачем-то выворачивая все свои карманы.

Заметив странные манипуляции профессора, Ника спросила:

–Ты что-то ищешь?

–Оказывается, я где-то посеял свой телефон! Поэтому, наверное, я ничего не знаю! Что-то в последнее время я стал всё чаще терять вещи… Ладно! Чёрт с ним! Полёт! Вот, что главное! Так. Вы, Алексей, сейчас сильно заняты?

–А что?

–Да просто, я хотел бы скинуть на вас Нику, а сам побежать в институт, чтобы задать хорошую трёпку информационному отделу, который должен был мне сообщить о принятии решения даже в том случае, если бы я умер! Но эти гады удовлетворились только тем, что попытались позвонить на мой телефон, который я чёрте где оставил. И всё! Сволочи! Они должны быть вздёрнуты за такое! Это же надо! Не сообщить мне! МНЕ!

–Не расстраивайтесь, Геннадий Юрьевич.

–Что значит, не расстраивайтесь! Тут такое… а я… Ну, так что? Могу ли я оставить Нику на ваше попечение?

–Конечно, можете! – воскликнул Алексей. – Тем более что мы уже так давно не виделись.

–А как же наша экскурсия? – сказала Ника.

–А экскурсию тебе проведёт Алексей Витальевич. Мне действительно пора бежать. Всё. До вечера, Ника.

–До вечера, пап.

И Геннадий Юрьевич поспешил покинуть ангар.

Когда профессор скрылся из виду, Алексей сказал:

–Ну, что, Ника, пойдём, покажу тебе корабль.

–Да… - Она помолчала, задумавшись о чём-то, и сказала: - Подожди. Лёш, а твоя командировка, я так понимаю, уже закончилась?

–Закончилась. Нас срочно вернули с лунной базы для того, чтобы провести подготовку к полёту на Европу.

–Но ты же сказал, что решение было принято только сегодня.

–Окончательное решение приняли сегодня, но наше начальство решило немного перестраховаться и вернуть нас пораньше, думая, что если кого и пошлют в полёт, то только кого-нибудь из наших пилотов. Так получилось, что в полёт отправили меня, и я хотел сегодня во второй половине дня прилететь к тебе, чтобы увидеться, ведь вскоре нам предстоит расстаться на неопределённый срок.

–Значит, ты хотел прилететь к нам, - утвердительно заявила Ника и снова о чём-то задумалась.

–Ника.

–А? – воскликнула она, как бы возвращаясь из какого-то иного мира.

–Ты сегодня какая-то расстроенная…

–Почему ты так решил? Я не расстроенная.

–Ты не рада меня видеть?

–Я?! Я очень рада тебя видеть!

–Но всё равно, ты какая-то… какая-то не такая.

Она улыбнулась:

–Нет, я просто задумалась кое о чём.

–А мне можно узнать, о чём ты задумалась? – тоже улыбаясь, спросил Алексей.

–Понимаешь… тут такое дело… В общем сегодня утром у меня было такое предчувствие, что ты прилетишь к нам. Это чувство было настолько ярким, что я даже не сомневалась в том, что увижу тебя. Конечно, я думала, что ты прилетишь к санаторию, но вышло так, что мы с тобой встретились здесь.

–Ты хочешь сказать, что предвидела будущее? Кстати, я действительно собирался прилететь к тебе.

–Не знаю… Не знаю, как это объяснить. Но факт остаётся фактом: я была уверена, что увижу тебя, и всё. Так и случилось. Папа смеялся надо мной, говорил, что ты на Луне, что твоя командировка ещё не окончена, и что ты прилетишь ещё нескоро. Он не верил мне. Но я знала.

–Ну, значит, ты предсказательница! – засмеялся Алексей. – Предскажи, как закончится мой полёт на Европу, а?

Ника долго молчала, смотря себе под ноги. Ей вдруг стало как-то грустно; в груди защемило что-то необъяснимое, и сердце стало биться немного быстрее. Наконец, она вышла из задумчивости и сказала:

–Лёш… а ты уверен, что хочешь полететь туда?

–Куда? На Европу? Конечно, уверен! А что? Ты думаешь, что там меня ждут какие-нибудь опасности? – Он негромко засмеялся. – Не переживай, Ника! Опасности мне не страшны! Тем более, что там может случиться? Обычный полёт, на обычную планету! Я множество раз отправлялся в подобные экспедиции, и всегда ничего серьёзного не происходило. Поверь, так будет и на этот раз. Мы прилетим, пробурим лёд, опустимся на дно океана, найдём там… ну, или не найдём там ничего… и вернёмся домой. Вот и всё! Обычная миссия! Такие миссии осуществляются сотнями, что тут такого!

–Не знаю, Лёш… - проговорила Ника, качая головой. – Я, наверное, просто переживаю за тебя и вечно надумываю себе всякие глупости и гадости. Так что, не слушай меня. Делай то, что ты должен делать. Это твоя работа, и ты должен её выполнять. Так что, тут уже ничего не поделаешь.

–Ника.

–Что, Лёш?

–Ты сегодня другая. Это точно. Ты подавлена, расстроена… Не улыбаешься. Что случилось? Неужели, всё только из-за меня и этого полёта?

Вопреки всему, на лице девушки вспыхнула улыбка – такая же, как и всегда – и молодой человек почувствовал, что его Ника стала прежней; все невзгоды и переживания сразу улетучились и забылись; и Алексей обнял её, прижав к себе.

Мимо прошли два сотрудника. Они оглянулись на парочку молодых людей, которые вздумали обниматься в секретном ангаре («можно подумать, места другого нет…»), и пошли дальше, о чём-то перешёптываясь. Алексей подумал, что место действительно не подходящее для всякого рода возвышенных чувств, и отпустил девушку. Он посмотрел в её глаза и проговорил:

–Может, пойдём, я покажу тебе корабль? Ведь из-за этого-то вы и пришли сюда с профессором.

–Да, мы пришли посмотреть корабль.

–Ну, так идём. А то тут ходят всякие… а потом, неизвестно, что будут судачить.

Ника слегка улыбнулась:

–Пойдём… великий конспиратор!

И они зашли по трапу внутрь корабля.

Внутри было как-то неуютно: тесный коридорчик вилял то вправо, то влево; низкий потолок давил сверху; на стенах иногда попадались разные датчики, назначение которых не знал даже Алексей. Проход больше напоминал какую-нибудь пещеру, с той лишь разницей, что стены были не из камня. Редкие светильники, располагающиеся то на потолке, то на стенах, то в полу, не самым лучшим образом разгоняли мрак; Алексей сказал, что когда корабль активируется, освещение будет иным; корабль вообще преобразится и «оживёт». Оживёт также и искусственный интеллект, который на данный момент находится в полуспящем режиме.

Молодые люди продолжали идти вперёд. Алексей рассказывал Нике всё, что знал сам, но признался, что Геннадий Юрьевич, если бы был здесь, провёл бы эту экскурсию намного лучше, чем он, и Ника смогла бы узнать намного больше. Но девушка не расстраивалась, удовлетворившись рассказом Алексея.

Наконец, они пришли в отсек пилота. Эта часть корабля выглядела как большая стеклянная сфера, в средине которой находился продолговатый мостик, где виднелись несколько сидений и приборная панель. Мостик, казалось, висел в воздухе. Ника спросила, как такое может быть, и Алексей сказал:

–Мы вошли в ту часть корабля, где меняются некоторые законы физики. Например, этот мостик висит в воздухе, благодаря той силе, которая сжимает пространство. Создатели корабля сделали вывод, что пассажиры не должны во время полёта прикасаться к частям корабля, иначе это может привести к нежелательным последствиям. Когда мы летали к облаку Оорта, мы сидели на обыкновенных сиденьях, прикреплённых к полу, ходили по этому полу, прикасались к стенам. Словом, контактировали с корпусом корабля. Каждый человек тогда чувствовал, что сквозь него проходит что-то, чего никто из нас не мог объяснить. Наверное, так подействовало на нас изменяющееся пространство, проходящее сквозь корабль и все предметы. Несколько членов экипажа после полёта начали страдать амнезией, у некоторых появились опухоли в мозге, а один… Я сейчас раскрою тебе секретную информацию, и ты должна обещать мне, что никогда никому этого не расскажешь. Даже Геннадию Юрьевичу. Ведь, если он узнает, что я проболтался, мне мало не покажется. Могут и посадить за разглашение.

–Так, может быть, тебе не стоит вообще рассказывать?

–Но я хочу поделиться с тобой. А ты обещай, что это останется между нами, хорошо?

–Хорошо.

–Так вот. Один скончался при самых странных обстоятельствах ещё на пути туда. Ему сначала стали мерещится всякие ужасы, он бегал по кораблю, кричал, рвал на себе волосы, раздирал руками лицо, и пытался пробраться в оружейный отсек, чтобы перестрелять мерещившихся ему монстров. Самое странное, что в оружейную он всё-таки попал. Никто не знает, каким образом ему удалось подобрать нужный код, ведь вариантов было несметное количество, – код был десятизначным. Но он набрал правильные цифры. Когда об этом узнал капитан, он поспешил в оружейную, но не успел. Там засел сумасшедший с гранатомётом в руках. Адриано стал стрелять…

–Адриано – это тот самый сумасшедший? – спросила Ника.

–Да. Команда была интернациональная. С нами были испанцы, греки, арабы, итальянцы, американцы, болгары, немцы, швейцарцы… в общем, было много народу. И Адриано в тот день ранил капитана, думая, что это монстр. Мы попытались выкурить сумасшедшего из оружейной, но у нас ничего не получилось. Он просидел там несколько дней без еды и питья. И вот, когда он вышел на поиски пищи, тогда началось самое страшное. Об этом никогда не рассказывали в новостях, но это было. И это секретная информация. Адриано, когда мы его увидели, был похож на чудовище. Он полностью разодрал себе лицо, кровь засохла, правая часть головы была лысая, на некоторых пальцах не хватало ногтей. Глубокий порез на ладони загноился…

–Фу! Не рассказывай мне дальше!

–Извини. Я и вправду что-то немного увлёкся. Могу рассказать, чем всё закончилось.

–Вы его поймали?

–Да… Вернее, нет. Он сам себя остановил.

–Как… Подожди! Он себя убил?!

–Да. Он кричал, что по нему ползают огромные пауки с железными змеями вместо ног, и кусают его… Странно, но мы все видели, как на его теле неизвестно от чего появляются раны. Как будто, его действительно кусали. Этого до сих пор не может объяснить никто. Адриано пытался сбросить с себя этих невидимых тварей, но у него не получалось. А потом, он остановился и стал показывать куда-то. Все тогда оглянулись в ту сторону, но, как и следовало ожидать, ничего не увидели. Он стал кричать, что ползёт большой паук, который гнёт стены своими лапами. И он ползёт на него. Адриано стоял, и взгляд его был прикован к его видению. Он не убегал, не пытался отстреливаться, – он сказал, что нам всем конец. И тут Адриано закричал. Этот истошный вопль до сих пор стоит у меня в ушах. Видимо, тот паук прыгнул на свою жертву… И в то же мгновение на его груди появилась огромная рана. Как будто кто-то вырвал кусок плоти. Адриано издал очередной вопль, схватил большой нож и воткнул его в паука, который якобы сидел на его груди. Он несколько раз втыкал нож в монстра, которого никто не видел, кроме него. Потом Адриано схватил пустое пространство и отшвырнул его от себя. Он кричал: «Я убил тебя! Я убил тебя!» Но в следующее мгновение у Адриано подкосились ноги, и он упал. Когда он сражался с невидимой тварью, то несколько раз вогнал нож в свою грудь, думая, что бьёт монстра. Нож был настолько большим, что проходил сквозь тело, но каким-то чудом, сумасшедший мог не только стоять и двигаться, но и кричать. Последними его словами, когда он уже упал ничком на пол, было: «Отключите двигатели. Пауки живут в них» И он умер.

–Страшно…

–Самое страшное было потом.

–Что?! Он что, ожил?!

–Нет. Сразу после того, как умер Адриано, корабль стало трясти, гравитация исчезла, мы носились в воздухе, как пылинки. Труп Адриано болтался в воздухе вместе с нами. Это продолжалось какое-то время. Потом что-то случилось. Мы не можем объяснить, что именно. Пространство как-то изменилось, стало искривляться, появились непонятные вкрапления, которые выплывали из ниоткуда. Воздух сгустился, превратившись в желе, и мы все застыли.

–И что было потом? – спросила Ника, потому что Алексей вдруг замолчал.

–Потом мы все увидели, как труп Адриано стал плавно двигаться к стене. Эта стена была внешней обшивкой корабля. Вокруг трупа струились тени. Мы все видели их, но не можем объяснить, что именно мы видели. На спине Адриано до сих пор был пристёгнут гранатомёт. Труп повернулся в воздухе так, чтобы дуло гранатомёта смотрело в стену. В следующий момент, раздался залп. Гранаты сыпались одна за другой до тех пор, пока в стене не образовалась пробоина. Воздух стал медленно выплывать из корабля. Он выплывал настолько медленно, что и вправду напоминал густое желе. Труп продвигался в сторону пробоины, и, в конце концов, прилип к ней, закрыв её. Воздух перестал выплывать из корабля. А через несколько минут, всё закончилось: воздух снова стал воздухом, мы попадали вниз. Несколько человек получили сотрясение мозга из-за падения, несколько – сломали руки и двое, сломали ноги. Я вывихнул плечо, и оно до сих пор у меня выскакивает, если я не аккуратно поверну руку. Врачи предлагали мне срастить связки, но я отказался.

–Почему?

–Кто его знает… Пусть это напоминает мне об этом полёте.

Наступила небольшая пауза, но Ника прервала её:

–А что же Адриано… вернее, его труп. Он так и остался прилипшим к стене?

–Вся странность заключается в том, что труп Адриано полностью сросся со стеной. Его тело вросло в стену и стало таким же, как стена. Алюминиевым.

–Адриано стал алюминиевым.

–С одной стороны алюминиевым, с другой – пластиковым. Просто, один из слоёв внешней обшивки корабля был отлит из алюминия, а другой – из слоёв внутренней обшивки – был пластиковым. Получается, что тело Адриано поменяло свою структуру, превратившись из живых человеческих клеток в алюминий и пластик. В общем, мы пролетели все три года с Адриано в стене, побыли на месте пять минут, собрали данные и полетели обратно. А это ещё три года. А итальянец всё это время был, как какое-то изваяние, вмёрзшее в стену. Мы постоянно следили, чтобы в том месте не было утечки кислорода. Но на протяжении всего полёта туда и обратно, всё было в порядке. Адриано наглухо запечатал пробоину.

–А кто же всё-таки стрелял из гранатомёта, если Адриано был мёртв?

–Никто до сих пор не может ответить на этот вопрос. Было ещё несколько странностей во время полёта, но, по сравнению с тем, что случилось в самом начале пути, о них можно даже не вспоминать. Главное, что больше никто не пострадал. Если хорошо покопаться в юнилайне, то там можно отыскать несколько статей про Адриано и про несчастный случай, произошедший во время полёта. Там пишут чепуху, конечно.

–А что они пишут?

–Бред! Что итальянец Адриано закурил в оружейном отсеке, и произошёл небольшой взрыв. Что противопожарная система корабля вовремя среагировала на возгорание и потушила всё. А про то, что Адриано врос в стену и слился с ней воедино, конечно не написали ничего. Про то, что он сошёл с ума и ему мерещились огромные пауки с железными змеями вместо ног – тоже ни слова. Про непонятные тени тоже не написали. Но, может быть, оно и к лучшему. Зачем поднимать лишнюю панику?

–Да. Наверное, ты прав. – Ника вдруг посмотрела в глаза Алексея и выпалила: - И после всего этого, ты хочешь, чтобы я отпустила тебя в этот полёт?!

–Ника! – рассмеялся молодой человек. – При чём здесь этот полёт? Тогда мы летели на пространственном звездолёте, а сейчас мы полетим на обыкновенном, на котором люди летают каждый день.

–И сколько же времени вас не будет на Земле?

–Давай считать. Примерно пять месяцев на полёт туда. Месяц на поиски. Пять месяцев обратно. Если найдём что-нибудь интересное, экспедицию могут продлить. Но не более чем ещё на месяц. Так что, выходит в общей сложности примерно двенадцать месяцев. Год. Всего год, и я вернусь.

–Всего год… - протянула Ника. – Ты издеваешься.

–Ну, почему? – Алексей рассмеялся и обнял девушку.

–Целый год тебя не будет рядом! Что я буду делать всё это время? Может, ты не полетишь? Ты можешь отказаться?

–К сожалению, нет. Меня уже официально назначили вторым пилотом. Конечно, могут произойти какие-нибудь изменения, но, я думаю, что меня они не коснутся. Ладно. Давай пройдём на мостик и посмотрим приборы.

–Что-то мне уже ничего не хочется… - проговорила Ника, но всё равно пошла за своим кавалером.

Когда они подошли к мостику, Алексей повернулся к ней и сказал:

–Ника, ты извини меня, что я наговорил всяких ужасов. Просто я никогда этого никому не рассказывал, а тут, что-то меня прорвало, и я не смог остановиться. Прости.

–Ничего страшного. Ты лучше скажи мне, как управлять этим кораблём. Я не вижу на этой панели ни кнопок, ни сенсоров. Гладкая поверхность – и всё.

Перед самой панелью стояло кресло пилота. Оно было единственное в этом месте, – остальные шестнадцать кресел стояли сзади, неподалёку, на полукруглой площадке.

Алексей подошёл к панели и сказал:

–Эта панель активируется специальным ключом. Ключом служит информационная копия ДНК пилота вместе с допуском на активацию мостика и разрешением на пилотирование. В общем, нужно пройти много процедур, прежде чем тебя допустят к управлению этим кораблём. Панель после активации оживает, просыпается искусственный интеллект. Над панелью вспыхивают голограммные системы управления и координатная три дэ сетка. Весь этот шар, где мы сейчас находимся, будет копировать состояние пространства вокруг корабля, и преобразовывать его в видимый спектр. Я видел это на симуляторе – должно быть очень красиво. Создаётся впечатление, что ты паришь где-то между измерениями, где нет законов физики, где вода капает вверх, а твой вдох является выдохом. В общем, ничего не понятно, всё вокруг очень странное и необъяснимое, и ты висишь среди всего этого вселенского хаоса и сознаёшь, что ты остался один во всей вселенной. А потом, резко всё заканчивается, и ты прибываешь на место назначения. Перед полётом, ты задаёшь координаты точки Б. Ну… Это всё, что я знаю.

–А зачем те шестнадцать кресел?

–На всякий случай. Хотя для управления нужен всего один человек.

–Да. Папа мне рассказывал об этом.

–Ну, в принципе, всё. Больше здесь не на что смотреть. Пока корабль не активен, он просто кусок железяки.

–А удастся ли мне увидеть его в действии?

–Кто его знает!.. Всё возможно. Тем более что у тебя такой видный папа! Так что, мне кажется, что когда будет производиться старт, он постарается тебя привести, чтобы ты всё увидела своими глазами.

Они ещё немного постояли, и Алексей сказал:

–Ну что? Пойдём.

–Да. Пора.

–Я могу сейчас связаться со своим руководством и сказать, что ухожу, и провести с тобой весь оставшийся день и вечер. Хочешь?

–Хочу.

–Ну, тогда, пойдём отсюда.

Они вышли из корабля, и подошли к выходу из ангара.

Не прошло и десяти минут, как Алексей и Ника уже были на поверхности и шли по направлению к пропускному пункту.

Когда молодые люди вышли на парковку, новый джетлайнер Алексея подплыл к своему хозяину и плавно открыл дверь.

–Ты не скучаешь по старому? – улыбаясь, сказала Ника, указывая на транспортное средство.

–Скучаю! А что делать. Новый, конечно, отличается от старого… он в чём-то лучше. Грани корпуса более обтекаемые, цвет не режет глаз, стёкла ночного видения, скорость побольше. Мощнее, маневреннее. Можно даже сказать, что я рад, что старый джетлайнер превратился в блин. – Алексей вдруг тихо рассмеялся и сказал: - Я помню, как пилот Геннадия Юрьевича рассказывал трагическую историю про кота своего прадеда.

–А что было с котом?

–Ты разве не слышала эту историю?

–Нет.

–А! Забыл! – Алексей похлопал себя по лбу. – Ты же тогда была в коме, когда Олег её рассказывал.

–Ты мне расскажешь?

–Ой, она слишком трагическая, - рассмеялся Алексей. – Мне честно было жаль кота. Но то, как рассказывал эту историю Олег, меня, честно говоря, рассмешило. Он вообще забавный, этот Олег. Какой-то немного комичный.

–Расскажи.

–Тебе будет неприятно. Хватит того, что я рассказал тебе правду про полёт к облаку Оорта. А ты хочешь ещё и про кота, которого превратили в коврик…

Алексей снова рассмеялся и сел в джетлайнер, приглашая Нику сделать то же самое. Ника прыгнула на сиденье и повернулась к Алексею.

–Расскажи, - потребовала она.

–Ладно.

И Алексей рассказал эту историю. Ника выслушала до конца и сказала:

–И что же тут смешного? Бедный кот. Мне его жаль.

–Поверь, мне тоже жаль. Но Олег так это всё рассказывал, что мне было тяжело сдержать улыбку. Честно! Ладно, поехали.

–Куда?

–Может, поужинаем где-нибудь? Или ты устала?

–Нет, я полна сил. Но мне почему-то хочется домой. Давай Леонардо приготовит нам ужин? Он это делает, как заправский шеф-повар.

–Хорошо. Я не против. Тогда полетели к вам. Как ты думаешь, профессор уже вернулся?

–Да ну! Какое там! Он теперь вообще может вернуться только утром… или днём… или вообще вечером… завтрашним.

Алексей с лукавой улыбкой посмотрел на Нику.

–А как ты думаешь, Геннадий Юрьевич не будет против, если я там буду ужинать, когда его не будет дома?

–А что здесь такого? – наивно спросила Ника.

–Но ужин всё-таки может затяну-уться.

–Ты думаешь, что Лео приготовит много еды?

–Ну-у… можно и так сказать, - протянул Алексей.

–Ничего страшного. Если что-нибудь останется, то Леонардо найдёт, что с этой едой сделать. Ну что? Полетели?

–Полетели, - сказал Алексей, а про себя подумал: «Я у неё точно первый мужчина. Ну, ещё бы! Профессор так долго не выпускал её из-под домашнего ареста!.. Не мудрено».

И джетлайнер набрал высоту, плавно вливаясь в транспортный поток на аэрополосе.

Коварным планам Алексея не суждено было сбыться, – ровно в восемь часов прибыл Геннадий Юрьевич и застал молодых людей в небольшой беседке возле дома. Они мирно ели мороженое, которое приготовил Леонардо.

Поужинали Алексей и Ника действительно по-царски. Леонардо-повар был на высоте. Дворецкий справился на отлично и с сервировкой и со всеми блюдами, которые подавались поочерёдно кибернетическими официантами, созданными специально для этих целей. Потом молодые люди перешли в беседку, куда Леонардо приказал поднести им десерт.

Алексей хотел было уже перейти к активным действиям, но тут краем глаза заметил яркие огоньки в темнеющем небе. «Профессор!» - подумал Алексей, и его настроение сразу же опустилось.

Ничего не подозревающая Ника мирно кушала мороженое и, когда заметила аэрокар, воскликнула:

–О! Папа вернулся!

–Да… это он… - проговорил Алексей, выдавливая из себя улыбку.

Аэрокар прильнул к лужайке, и трап медленно опустился на траву, образовывая несколько ступенек.

Вскоре показался Геннадий Юрьевич. Он сразу заметил парочку с мороженым и направился к ним.

–Здравствуйте, друзья мои, - сказал профессор.

–Добрый вечер, Геннадий Юрьевич, - отозвался Алексей.

–Привет, па!

–Привет, привет… Что? Уже набили себе желудки, да? А меня даже не подождали!

–Там ещё много осталось, па.

–Да ладно! Я всё равно не голоден. А вернулся я специально пораньше, чтобы немного испортить вам идиллию.

–Ты ничего не испортил, пап! Очень хорошо, что ты прилетел! Мы рады! Правда, Лёш?

–Угу.

–Вижу, вижу я как он рад! Как же! – говорил профессор, ехидно улыбаясь. – Он так улыбается, что сожрать меня готов. Я угадал?

–Что вы, профессор! Почему вы так думаете? – воскликнул Алексей.

Геннадий Юрьевич подошёл к нему и тихо сказал:

–Я… Мне… В общем… Есть разговор.

–Какой?

–Серьёзный.

–О чём?

Геннадий Юрьевич долго думал, как ответить.

–Ника, - наконец, сказал он. – Не хочешь ли, случайно, почитать какую-нибудь книгу?

–Я, конечно, хочу, но у нас Алексей в гостях. Как? Я его брошу и пойду читать?

–Именно, - твёрдо сказал Геннадий Юрьевич и впился глазами в девушку.

Она постояла немного, улыбнулась и сказала:

–Я поняла. Тебе просто нужно поговорить с Алексеем наедине.

–Ты правильно всё поняла. Ты умная девочка. Не обижайся, ладно? Мне действительно нужно кое-что сказать Алексею.

–Хорошо, пап. Тогда я пошла. Но перед тем как Алексей будет улетать, можно мне будет с ним увидеться?

–Я, конечно, не против. Но, захочет ли он? – загадочно проговорил профессор.

–Как?.. – удивилась Ника. – Почему он не захочет?

Она посмотрела на Алексея.

–Почему я не захочу?! – ещё больше, чем Ника, удивился молодой человек.

Геннадий Юрьевич глубоко вздохнул и на выдохе сказал:

–Поговорим, а там видно будет.

Молодые люди переглянулись, и Ника медленно направилась в сторону дома. Ступив на первую ступеньку, она обернулась и сказала:

–Лёш, я не прощаюсь с тобой, ладно?

–Ладно…

Глава 11 Разговор

Когда девушка скрылась за входной дверью, Геннадий Юрьевич тихонько кашлянул и сказал:

–Да… Она ушла, теперь можно поговорить.

–Я не понимаю, о чём таком вы мне хотите сказать, что это не должна слышать Ника.

–Пойдёмте в беседку. Присядем. Разговор предстоит сложный. Я давно хотел об этом поговорить, но всякий раз откладывал. Наверное, зря. Сразу надо было. А теперь… когда всё зашло так далеко…

–Что зашло? Я ничего не понимаю.

–Я знаю, что вы ничего не понимаете. Вот поэтому-то и надо рассказать вам кое-что, о чём вы, молодой человек, должны знать.

Они вошли в беседку и расположились по противоположным сторонам небольшого столика, стоящего посредине.

Солнце всё быстрее скрывалось за горизонтом. Лёгкий ветерок нагонял крупные облака, которые свинцовыми силуэтами наползали на темнеющее небо, подсвеченные снизу красновато-жёлтыми мазками заходящей звезды.

В наступившей тишине стали слышны отдалённые звуки продолжающейся стройки. Здание нового санатория уже было построено; фасад блестел, как и было прежде; внутренняя отделка постепенно подходила к концу.

Геннадий Юрьевич сидел и вертел в руках маленькую ложечку, которую оставила Ника. Опустевший широкий фужер, где осталось немного мороженого, приковывал к себе взгляд профессора; пожилой мужчина глубоко задумался.

Из задумчивости его вывел внезапный порыв ветра. Мелкие капельки дождя прикоснулись к лицу.

На небе облака постепенно превращались в тучи.

Алексей терпеливо ждал, когда же профессор начнёт говорить, но профессор, видимо, не знал с чего начать, поэтому молодой человек решил прервать затянувшееся молчание:

–Геннадий Юрьевич. Мне кажется, что вы хотели что-то рассказать о Нике. Я угадал?

–Да… О ней.

И профессор снова замолчал.

–Так что же?

–Алексей. Я могу вас так называть? Без отчества, по-простому?

–Конечно.

–Так вот, Алексей. У нас есть небольшая проблемка. Вы познакомились с юной, прекрасной девушкой. Познакомились случайно на парковке, когда она сбежала от меня, спрятавшись в аэрокаре. Она тогда вас поразила своим одеянием, не правда ли?

–Признаться, не только меня одного.

–Да. Ника говорила мне как-то, что ей до сих пор стыдно за этот инцидент. Она… как вам сказать… Тогда она была не совсем… Нет, не так. Тогда она была не достаточно развита. Она не совсем точно отдавала себе отчёт в своих действиях.

–Что вы хотите сказать? Она была… не в себе?

–Не совсем так.

–Она была больна? – снова предположил Алексей.

–Нет. Она здорова. Была, есть и будет здорова. Здоровей, чем мы все вместе взятые. Её здоровья хватило бы на целую армию. Дело не в этом.

Профессор снова задумался.

–Геннадий Юрьевич, - сказал Алексей, пытаясь вывести его из очередной задумчивости.

–Да, да. Я здесь, - откликнулся он. Вздохнул и сказал: - Ох… Если бы вы знали, как мне тяжело всё это говорить. В последнее время моя жизнь превратилась в нагромождение всяких разных событий. И хороших, и плохих. Так сложно держать себя в узде. Сложно не потерять ориентир. Вектор моей жизни то падает, то поднимается, то бросается вправо, то влево. Чёрт знает, что! Сообщение с Юпитера внесло некоторую надежду. Но почти каждый пытается ткнуть меня носом в очередное противоречие, мол, этого не может быть, мол, это всё радиация, игры Юпитера, и прочее и прочее!.. Потом, Ника. Она сбежала. А я и так был весь на взводе, и не мудрено, что слегка потерял голову. Бедный Олежа – это мой пилот, если вы не забыли – он до сих пор с содроганием вспоминает ту погоню, когда я его заставил нарушить практически все правила дорожного движения, и тот взрыв. Ха! Надо же. Санаторий взлетел на воздух! Я и в самом бредовом сне не мог этого предвидеть. А он всё равно взлетел…

–Геннадий Юрьевич, - прервал его Алексей. – Вы хотели что-то сказать о Нике.

–Да, о Нике хотел сказать, да. Хотел.

–А теперь передумали?

–Нет. Не передумал. Сказать надо и… сказать надо многое.

–Итак… - начал за профессора Алексей.

–Итак, уважаемый Алексей Витальевич Смирнов, пилот Института Искусственного Интеллекта, мы с вами имеем большую проблему. И эту проблему зовут Бионика.

–Бионика?

–Да. Бионика. Есть такая наука. Очень интересная наука, скажу я вам. Я посвятил ей бОльшую половину своей жизни. Да что там половину! Почти всю жизнь! Эта наука о живой природе, но с ботаникой не имеет практически никакого сходства. Но и без ботаники бионика не может существовать, ведь имеет прямой контакт с ней. Вот такой парадокс. Не было бы ботаники, не было бы и бионики. Биоэнергетический потенциал живой природы даёт огромное поле деятельности для науки. Люди живут среди растений и животных, среди насекомых и рыб, среди млекопитающих и других видов.

–Но люди же и сами являются млекопитающими.

–Совершенно верно.

–А при чём здесь Ника?

–Ника – это венец всей бионики. Это победа. Недаром ещё древние греки называли так одну из своих богинь. Ника – победа.

–И вы решили так назвать свою дочь?

–Нет. Тогда, я даже не задумывался над этим совпадением. А назвал я её немного по-другому. Никой она сама себя назвала. Как и где это случилось, вам известно даже лучше, чем мне.

–Я помню, спросил, как её зовут, и она ответила: «Ника».

–Правильно. Но это лишь окончание её первоначального имени. Она рассказала мне, как получилось так, что она стала Никой. Это было случайно. Вы спросили её: «Как тебя зовут?», она ответила: «Ника», но хотела сказать по-другому. Она тогда сильно распереживалась, и из её уст прозвучало только лишь окончание.

–Так какое же её настоящее имя?

Алексей настороженно всматривался в лицо профессора; молодой человек почувствовал, что сейчас узнает что-то, о чём никогда не догадывался, и это выбивало его из равновесия. Ему почему-то стало немного страшно.

–Я каждый раз, перед вашим приходом, хотел рассказать вам всё, - сказал Геннадий Юрьевич, - но всякий раз, как вы появлялись на пороге моего дома, язык мой залезал в одно место, из которого не так уж легко выбраться. И я молчал, хотя знал, что объясниться надо, и как можно быстрее. И вот теперь, видя, что ваши отношения зашли слишком уж далеко, я всё-таки решился. Будь, что будет! Конечно, поздно! Но лучше поздно, чем никогда. Настоящее имя этой девушки Бионика.

–Вы назвали её в честь науки. – Алексей недоумённо поднял бровь.

–И да, и нет. Дело в том, что она и есть воплощение науки. Она и есть настоящая бионика. Она – искусственно выведенный организм, созданный и выращенный в специальном инкубаторе. Она не настоящий человек, хотя выглядит, как обычная девушка. Вы влюбились… в новый вид кибернетического человека.

–ОНА РОБОТ???

–Нет! Она не робот. Она биомеханический человек. Совершенно новый вид. До неё не было подобных. Она первая во всём мире, за всю историю человечества. И создал её я. Она называет меня папой, потому что ей так больше нравится. Да, в некотором роде я и есть её папа, но я никогда не был женат, и у меня никогда не было детей. Кроме неё. Я её создатель. Я многие годы изучал науку бионику. Я писал программы, разрабатывал биомеханизмы. Начинал с того, что создавал биомеханические сочленения двух металлических трубок, имитируя человеческие кости и сухожилия. Потом дело дошло до создания биомеханических протезов. Ими до сих пор пользуются люди, потерявшие конечности: руки, ноги, глаза, уши, носы. Однажды, ко мне поступил запрос о воссоздании грудной клетки человека. Один бедолага попал в комбайн. Пацана перемолотило, превратив практически в фарш, но каким-то чудом, он остался жив. Его доставили в больницу и подвергли заморозке в криогенной камере, чтобы он не умер. Связались со мной. Предложили восстановить этого человека. Я согласился, потому что хотел попробовать, что из этого получится. Я воссоздал грудную клетку на основе старой. Воссоздал кости, от которых остались только перемолотые фрагменты. Воссоздал внутренние органы: печень, почки, лёгкие, двенадцатиперстную кишку… Частично пострадавшее сердце было воссоздано методом 3D печати; это единственный орган, с которым у меня возникли проблемы. Я не мог запрограммировать ритмичное сокращение мышц. Я проводил опыт за опытом, но всё равно ничего не получалось. И вот в конце концов, я всё-таки вырастил все органы и соединил их в теле этого пострадавшего. Он животом упал на мотовило, и его стало затягивать в секцию режущего аппарата, поэтому его руки, ноги и голова практически не пострадали. Зато внутренние органы были разорваны в клочья. Я восстановил этого парня. Он до сих пор живёт в своей деревне и каждый год присылает мне залакированный колосок в знак благодарности. В старом санатории стояла ваза, где собрался уже целый букет из этих колосков, но чёртов взрыв угробил эту вазу вместе с санаторием. Вы меня слушаете, Алексей?

Алексей, раскрыв рот, смотрел на профессора стеклянными глазами. Новость, что Ника на самом деле биомеханический человек вывела его до такой степени из равновесия, что он даже почти не слышал историю о парне, попавшем в комбайн. Алексей застыл, как статуя и не мог вымолвить ни слова.

Видя, в какой шок повергла эта новость молодого человека, Геннадий Юрьевич положил маленькую ложечку, которую до сих пор крутил в руке, на стол и взял его за руку.

–Алексей, - тихо сказал профессор, - я прекрасно понимаю ваши чувства. Узнать, что ваша возлюбленная – почти что робот, это…

–Это бред! – прервал его Алексей.

–Почему бред?

–Потому что бред! Бред, и всё! Этого не может быть! Ника настоящая, она просто не может быть… роботом.

–Но, она и не робот вовсе.

–Как не робот?! Вы же только что сказали, что она была искусственно создана в этом… как его… в инкубаторе! Может, вы хотели сказать, что она какой-нибудь клон? Клон вашей настоящей, живой дочери?

–Ника и есть моя настоящая, живая дочь.

–Но, а как же…

–Поймите. Ника на самом деле такая же живая и настоящая, как и вы, и я. Она создана искусственно, да! Её клетки были созданы при помощи бионических конструкторов, заменяющих стволовые клетки человека. Она – совершенный организм. Живой, не кибернетический, в известном смысле этого слова. Вам это сложно понять, я знаю, но вы не должны думать о ней, как о роботе. Она не робот.

–Она не робот… Чёрт знает, что… Она не робот, - монотонно проговаривал Алексей, уставившись в одну точку.

–Да. Не робот, - сказал профессор.

Алексей вдруг вскочил с места и стал ходить взад-вперёд по беседке, заложив руки за спину. Он еле слышно что-то проговаривал, изредка мотая головой, потом вернулся на место и сказал:

–Геннадий Юрьевич. То, что вы сказали, конечно, может быть правдой, но мне почему-то не верится, что Ника – искусственно создана вами. Она… как вам сказать… слишком настоящая, что ли… Я не могу себе представить, что можно создать человека, ничем не отличающегося от обычного. – Он помолчал и продолжил: - Вы говорите, что она живая и настоящая, так? Тогда возникает куча вопросов: что у неё внутри, из чего состоит её скелет, какой у неё мозг?.. И… может ли она, как настоящая женщина, рожать детей?

–Репродуктивная функция была мной просчитана до мелочей, - ответил профессор. – Я хотел создать не какого-то там робота или очередного тупого, алюминиевого андроида на кибернетической основе. Я хотел создать совершенного человека, который не просто был напечатан и выращен, а именно зачат, выношен девять месяцев, рождён, как настоящий ребёнок и рос, постепенно совершенствуя свою моторику, инстинкты и разум. Ника родилась… я подчёркиваю! именно РОДИЛАСЬ, как обыкновенный человеческий ребёнок, девятнадцать лет назад. Единственное отличие заключается в том, что при этом не была использована женщина. Роль женщины выполнял инкубатор. Инкубатор вынашивал плод девять месяцев, и когда плод созрел, ребёнок появился на свет. Всё, как в живой природе, всё, как у людей! Её растили няньки. Конечно, няньки были роботами, но я принимал активное участие в её взрослении. Я слышал, как она плачет, я видел, как она начала ползать, как начинала активно двигаться, наконец, как сделала первый свой шаг! Помню, как она в первый раз смогла произнести полное слово. Этим словом было «папа». Наверное, поэтому она до сих пор меня так называет. Ещё когда она была Бионикой, я попросил её не называть меня папой. Я сказал, чтобы она называла меня просто Геннадием, и она послушалась. Много лет я был для неё Геннадием, но после тех событий, очевидцем которых вам пришлось побывать, её мозг ступил на новую ступень развития. Она стала самостоятельной, она выросла, заимела своё собственное «я». Почему так произошло? Я не знаю. Тесты, которые я проводил, не показали совершенно никаких отклонений ни в лучшую, ни в худшую сторону. Хотя я вижу, что она кардинально изменилась. Я, конечно, допустил одну очень глобальную ошибку, не позволив ей с самого детства общаться с обычными людьми. Я был круглым дураком! Как можно было не понять простой истины?! Но, что было, то было. И может быть, именно поэтому Бионика до девятнадцати лет имела развитие десятилетнего ребёнка, хотя я загрузил в её мозг всю информацию о мире.

–Вы загрузили в её мозг информацию, - сказал Алексей. – И после этого вы утверждаете, что она не робот?

–Да. Утверждаю. И повторяю ещё раз: она не робот! Она биомеханический человек. А это две большие разницы. Вы отлично знаете, как производится зачатие ребёнка: был сперматозоид, который встретился с яйцеклеткой, и получился зародыш. Правильно? В случае с Бионикой было всё то же самое.

–Значит, вы просто взяли сперматозоид и соединили его с яйцеклеткой. Так что же здесь новаторского? Это обычный способ, которым пользуются уже более ста лет!

–Тут вы не правы. Дело в том, что я не применял яйцеклетку. А сперматозоид был выращен искусственно. Он не был взят от донора.

–Послушайте, - перебил Алексей. – Это, конечно, всё очень интересно, но…

–Но, что?

–Но мне надо всё это переварить. Я сейчас возвращаюсь домой и там хорошенько обдумаю ваши слова.

Алексей резко поднялся и сделал несколько шагов в сторону выхода из беседки. Но он остановился. Обернулся и спросил:

–Вы не ответили на мой вопрос, профессор.

–На какой?

–Из чего она сделана? Из чего состоят её кости, мышцы, кровь… и всё остальное.

–Обычные кости: кальций, магний, натрий, фосфор и так далее. Это, если брать химический состав. Минеральные вещества, одним словом.

–Вы взяли эти элементы и сделали кости, понятно.

–Нет. Вы ничего не поняли, Алексей. Ваши кости тоже состоят из этих же самых минеральных веществ. И заметьте! Вы не созданы искусственным путём, а родились, как обычный человек, из зародыша. Но вы же понимаете, что когда вы были зародышем, у вас ещё не было никаких костей! Кости стали появляться несколько позже, сначала, в виде хрящей, а потом, становились всё крепче и крепче.

–Мои кости состоят из магния и всякого там натрия?

–Да.

–Не знал об этом. Хорошо. А мышцы?

–Мышцы? Хм… Миофибриллярные белки, саркоплазматические белки, белки стромы, вода. Вы это хотели услышать?

–Мои мышцы тоже…

–Да.

–Вот эти… фибриллярные, саркастические белки?

Профессор рассмеялся:

–Да! Именно саркастические!

–А мозг?

–Вам ещё не надоело выслушивать древний японо-китайско-латинисто-марсианский язык?

–Значит, мозг тоже имеет состав, как у человека?

–Да. – Геннадий Юрьевич поднялся и подошёл к Алексею. ­– Лёша, пойми, она человек, такой же, как и мы. Она милая, добрая девушка. Красивая, ласковая!.. У неё тоже есть чувства. Она тебя любит и ждёт твоего прихода каждый день. Скучает, когда ты летаешь по своему космосу. Вспомни, как она радуется, когда ты переступаешь порог нашего жилища. Она искренна в своих чувствах! Немного наивна, правда, но это не портит её. Скорее, наоборот, придаёт ей некоторую индивидуальность. Она уже давно перестала быть Бионикой. Она Ника! И она такой же человек, как и мы с тобой. Ты прости меня, старого дурака, что я к тебе на «ты», но это, скорее, по-отцовски. Я не позволяю себе выражать неуважение к тебе. Я считаю тебя вполне достойным молодым человеком, который добился в жизни некоторых высот: самодостаточный, умный и серьёзный. Вот тебе от меня твоя характеристика. А ты подумай… Хорошенько подумай, Лёш, прежде чем принимать какое-либо решение по отношению к этой девушке. Каким будет твоё решение, зависит только от тебя. Я тебя ни на что не толкаю и не уговариваю. Это твоя жизнь и распоряжаться ею можешь только ты. А теперь иди. Если надумаешь что-нибудь, свяжись со мной… или с ней. Или можешь прилететь к нам. Знай, что наши двери для тебя всегда открыты.

Профессор долго смотрел в глаза Алексея. Они стояли и молчали. Было о чём подумать.

Мелкий дождик холодил тело, проникая сквозь лёгкую, летнюю одежду. Ветер шумел в деревьях.

Постепенно наступала ночь.

Алексей спустился по ступенькам, выйдя из беседки. Дождь немного усилился, но молодой человек не обращал на него никакого внимания.

Ещё немного постояв, он, наконец, сказал:

–Геннадий Юрьевич. Будет очень не красиво с моей стороны, если я не попрощаюсь с ней. Можно её позвать?

–Ты действительно этого хочешь, или это только дань уважения?

Немного подумав, Алексей ответил:

–Я действительно этого хочу.

–Значит, так тому и быть. Сейчас позову.

Геннадий Юрьевич вышел под дождь и медленными шагами отправился к дому. Дверь перед ним открылась, и он скрылся в неосвещённом холле.

Спустя некоторое время, показалась Ника.

Она подошла к нему и остановилась.

–Я улетаю, Ника, - сказал Алексей.

Она подняла глаза на него.

–Навсегда?

Вместо ответа, он обнял её, мягко притянув к себе. Его пальцы зарылись в длинные волосы девушки, по которым уже начали стекать маленькие капельки воды.

Дождь всё сильнее обдавал их своим мокрым естеством… Но они всё стояли, а пальцы Алексея перебирали намокшие волосы молодой девушки.

Немного погодя, Алексей чуть-чуть отстранился от Ники и тихо проговорил:

–Дождь усиливается. Иди в дом, а то простудишься.

Она улыбнулась и взглянула в глаза своему любимому.

По щекам девушки стекали крохотные капельки. Но, кто знает, от чего они там появились?

Может, из-за дождя?..

Ника хотела спросить его, прилетит ли он ещё, но не решалась, – она давно догадалась, о чём шёл разговор.

Она стояла и молчала, глядя на Алексея.

Он стоял и молчал, глядя на неё.

Молчание, смысл которого был понятен обоим…

Невысказанные слова рвались наружу, но никто из них не решался прервать эту затянувшуюся паузу.

Где-то в глубине души Ника задавалась вопросом, что же решил Алексей. А Алексей был в полном смятении, мысли его путались, и он практически ничего не соображал; он стоял, понимая, что нужно что-то предпринять, но не мог, – что-то удерживало его, какая-то непреодолимая сила ввела его с полнейший ступор.

Дождь постепенно превращался в ливень. Крупные капли текли по лицам. Ветер крепчал.

В какой-то момент, Ника взяла Алексея за руку и, наконец, затянувшееся молчание было прервано.

–Тебе пора, - сказала она. – Тебе нужно сейчас побыть одному. Да и мне тоже. Не знаю, прилетишь ли ты ещё, но Лёш… я всегда буду любить тебя… даже если придётся любить только память о тех днях, что мы провели вместе.

Она отпустила его руку.

–Ника, я…

Девушка приложила палец к его губам.

–Не говори ничего. Лети. Уже поздно и дождь слишком сильный.

Она убрала с его лба намокшую прядь, провела по щеке ладонью, слегка улыбнулась и пошла в дом.

Он смотрел, как биомеханическая дочь профессора Левандовского поднимается по ступенькам и входит в неосвещённый холл.

Дверь за ней закрылась, оставляя его наедине со своими мыслями.

Одежда давно промокла до нитки. Алексей провёл ладонями по лицу, смахивая ручейки дождевой воды, и медленно отправился к своему джетлайнеру.

Спустя несколько минут, он улетел.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Экспедиция Глава 1. Накануне старта

На космодроме Института Искусственного Интеллекта царило необычное оживление.

Велась подготовка к старту пилотируемой миссии на спутник Юпитера Европу.

Американская делегация прибыла неделю назад. Мистер Паркер был просто счастлив, – он так давно находился среди русских, и прибытие соотечественников радовало его не меньше, чем одобренная Ворлд Космосом и Роскосмосом миссия.

Но американцы были не единственными иностранцами, прибывшими в институт. К экспедиции решили присоединиться ещё две страны: Китай и Индия. Каждая из стран прислала своих представителей.

Профессор Левандовский не имел ни минуты отдыха. После описанного разговора с Алексеем прошло три недели, и за все эти три недели Геннадий Юрьевич ночевал дома только четыре раза. Все остальные ночи он провёл в институте, готовясь к старту. Нужно было продумать всё до мелочей, не упустить ничего; спланировать все действия; предвидеть всё непредвиденное, что может случиться за время проведения экспедиции. Мозг его работал, как вечный двигатель, потому что даже во сне он не переставал думать; в результате, профессору снились недоработки, упущения, неполадки, взлёты и посадки, и всё это на фоне большого табло, на котором вёлся обратный отсчёт.

Оставалось всего двадцать восемь часов.

Через двадцать восемь часов сбудется мечта профессора Левандовского – состоится старт. Геннадий Юрьевич сокрушался только об одном – он не мог отправиться в полёт лично: на то было множество причин, не позволяющих профессору покидать свой пост в диспетчерском центре управления полётом.

Алексей тоже был занят. Бесконечные тренировки на симуляторах, тренировочные полёты, тренировки в спортзале, медицинские комиссии и многое другое, что предшествовало дальнему космическому путешествию, изматывало на полную. Свободного времени у него тоже совсем не оставалось; все мысли его были только лишь о предстоящем полёте. Но, когда бурный день заканчивался, и Алексей возвращался домой, когда он, приняв душ и поужинав, ложился спать – перед его глазами сразу же возникала Ника. Биомеханическая Ника. С которой он не виделся ни разу, после того разговора. Не потому, что он не хотел этого, а потому что времени действительно не хватало, чтобы прилететь в санаторий и увидеться с девушкой.

Он всё думал о том, что сказал ему профессор. Но поверить в то, что Ника на самом деле – что-то вроде робота!.. Это было невероятно. Ему всё казалось, что профессор просто решил поиздеваться над ним (ведь от этого человека можно было ожидать, чего угодно!). Но, нет… Постоянно вспоминая тот разговор и то, с какой интонацией и чувством говорил Геннадий Юрьевич, Алексей просто не мог поверить в то, что профессор мог ТАК поступить. Ника действительно была искусственно созданным человеком. Он это понимал, и в его душе творилась совершеннейшая неразбериха, от которой хотелось рвать и метать!

С другой стороны, Алексей чувствовал, что несмотря ни на что, его всё также тянет к этой девушке – пусть она хоть трижды была биомеханической. В ней было что-то, что захватило весь его разум, и не отпускало, как бы он не старался.

Ему очень хотелось прилететь в санаторий и увидеться с ней… Но его работа не позволяла этого сделать.

Алексей всё думал о том, как она там. Он знал, что Ника осталась одна, – профессор каждый день, безвылазно находится в институте; бывает ли он вообще дома? Что она чувствует, находясь в одиночестве? Может, плачет по ночам, а может… Он порывался позвонить ей, но почему-то не решался. Почему? С каких это пор он стал таким нерешительным? И даже, если позвонит, что он ей скажет? Просто позвонить и спросить, как дела? Или, как ты там? Может быть… Но Алексей почему-то считал довольно-таки глупым, это «как ты там».

Он проваливался в сон незаметно для самого себя. Но перед этим всё время давал себе обещание, что завтра ОБЯЗАТЕЛЬНО позвонит ей. Он просто ОБЯЗАН это сделать, если он не хочет показаться последней сволочью.

Но, вскакивая с кровати утром, он по-быстрому одевался и бежал в институт. Джетлайнер уже встречал его у подъезда с открытой дверью; внутри играла любимая радиостанция, приятный запах в салоне расслаблял и заставлял забыть про все проблемы. Алексей хватался за руль и действительно забывал обо всём на свете. Он терпеть не мог автопилот, предпочитая управлять джетлайнером лично (может быть, это потому, что он был пилотом, и просто как-то стыдно было, доверять управление компьютерной программе?). По дороге он вспоминал своё обещание. И снова обещал себе, что как только прибудет в институт, первым делом позвонит Нике! А потом уже – всё остальное.

Припарковав джетлайнер, но выходил из него и сразу попадал под обстрел автоматических камер средств массовой информации, которые кружились вокруг него, как назойливые мухи, иногда даже не давая пройти. Со всех сторон корреспонденты, сидящие где-то в своих удобных офисах, засыпали его вопросами о предстоящем полёте. Алексей просто отмахивался от них, пытаясь, как можно быстрее попасть на космодром. И у него это получалось. Автоматические летающие камеры-мухи оставались позади (слава богу, у них не было доступа!), и Алексей тут же хватался за телефон. Но каждый раз, подбегал какой-нибудь служащий и… И начинался НОВЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ, на протяжении которого уже нельзя было выкроить ни минуты спокойствия. Об уединении даже и говорить нечего!

И так повторялось изо дня в день.

А Ника? Онавела свою обычную жизнь в маленьком временном домике. По утрам беседовала с Леонардо. Тот постоянно жаловался ей, что ему не нравится его новое лицо, что старый смокинг был гораздо лучше теперешнего, что у него так много работы, и он со всей справляется, а профессор не ценит такого незаменимого дворецкого, а только всё время выискивает какие-нибудь недочёты, и постоянно придирается. Ника улыбалась и успокаивала его, обещая, что как только увидит папу, всенепременно похвалит Леонардо и скажет, что какой у нас замечательный дворецкий! Без него было бы вообще не жизнь! Эти слова очень нравились Леонардо; он даже позволял себе немного улыбнуться и говорил: «Да что вы! Я не такой уж и незаменимый!..». После чего уходил, довольный, как слон, и продолжал свою незаменимую деятельность.

А Ника снова оставалась одна.

Мысли об Алексее постоянно преследовали её: он был с ней, когда Ника гуляла среди редких деревьев, растущих около дома, он был с ней, когда она плавала в море, когда ходила в горы, когда была в своей комнате или ела… Она постоянно представляла, что он рядом и рассказывает ей интересные истории про космос и про его работу.

Ника частенько грустила, но звонить Алексею она, естественно, не хотела. Зачем? Навязываться? Может, после того разговора он уже и думать забыл о ней! Или всё-таки помнит, но… почему-то не звонит. И не приезжает. Занят? Скорее всего. Но, неужели, если он действительно хотел пообщаться с ней, нельзя было выкроить хоть минутку для того, чтобы сказать несколько слов? Алексей никогда не был стеснительным. Нерешительность – это не по него! Значит, думала Ника, он всё-таки принял решение!..

Поэтому не звонит.

В душе девушки, конечно, до сих пор теплилась лёгкая надежда, но она с каждым днём всё больше угасала, и Ника понимала, что её возлюбленный мог уже к ней и не прилететь вовсе.

Она пыталась занять свои мысли чем угодно, только бы как можно меньше думать о нём.

Но одиночество постоянно давило, как какой-нибудь пресс. Да ещё и папа постоянно отсутствовал. Живёт он в этом своём институте, что ли? И Ника с тяжёлым сердцем возвращалась вечером в свою комнату, где её ждала тишина и книги…

Книги очень помогали скрасить одиночество. К тому же, она была свободна в своих действиях и могла отправиться куда угодно. Она думала слетать в город, но всё время откладывала это на потом. Вместо этого, она шла на пляж или в горы.

Однажды, на пляже, Нике пришла в голову идея, которая очень заинтересовала её: Ника решила попробовать, на что способен её организм. Она отплыла недалеко от берега и нырнула. Раньше, пятнадцать минут для неё было рекордом, но теперь, внутренний секундомер, показывал двадцать три минуты. Прошло два дня, и секундомер показал сорок пять минут, семнадцать секунд. Это был невероятный рекорд, который, впрочем, был запросто побит на следующий день. Но что самое главное, Ника сначала даже не обратила внимания, что опускается на глубину шестьдесят метров. При этом, она чувствовала себя замечательно: ни о какой кессонной болезни даже и думать не приходилось.

Она решила пробовать дальше. Взяла моторную лодку и отплыла на такое расстояние, что берег скрылся из виду. Ника была одна посреди пологих волн Чёрного моря. Куда не кинь взгляд – везде синяя пустыня, а сверху – глубокое безоблачное небо.

Рискованный эксперимент начался. Ника даже не задумывалась об опасности, – все её мысли были лишь о том, как долго она сможет находиться под водой, и как глубоко она сможет нырнуть.

Гидролокатор показал максимальную глубину: 618.075 метров.

«Наверное, здесь какая-нибудь впадина, - подумала Ника. – Место как раз самое подходящее. Стоит нырнуть именно здесь».

И недолго думая, она прыгнула в воду.

Плыть под водой было как всегда легко и интересно. Девушку окружала чистейшая синева воды, но вскоре, с каждым метром, становилось всё темнее и темнее.

Ника посмотрела наверх. Казалось, что она совсем немного проплыла, но когда взглянула на глубиномер, то ей даже стало немного страшновато. Прибор показывал почти двести метров! Неужели, так глубоко? Но она знала, что чемпионы фридайвинга достигали глубины в триста восемьдесят шесть метров. Она покопалась у себя в памяти и нашла информацию, датируемую две тысячи первым годом: некий австриец Герберт Ницш поставил в том году рекорд, опустившись без акваланга на глубину в двести четырнадцать метров. Потом были ещё рекорды: двести шестнадцать, двести двадцать восемь, двести девяносто семь метров… Но последний рекорд уже был поставлен в две тысячи сто восьмом году.

Ника немного задумалась. Стоит ли рисковать? Но сама не заметила, как стала грести и погружаться всё ниже и ниже.

Темнело быстро, и Ника даже подумала, что наступил вечер, но потом вспомнила, что плывёт вниз не так уж и долго, а когда прыгнула в воду, было около полудня. Значит, сейчас день, и это просто она слишком глубоко нырнула. Она посмотрела на глубиномер: двести восемнадцать метров. Через какое-то время, посмотрела снова: двести восемьдесят один метр. «Ещё чуть-чуть, и я побью последний рекорд погружения без акваланга» - подумала она и погружалась дальше.

Вскоре, как и предполагала девушка, мировой рекорд был побит. Она опустилась на триста шестьдесят четыре метра.

«Интересно, - продолжала думать она. – Из чего такого я сделана, что меня не расплющивает давление воды?» Но долго она задумываться не стала и поплыла дальше.

Пришлось включить фонарь, потому что вскоре уже практически ничего не было видно.

Прошло ещё минут десять, и ноги девушки достигли дна. Она посмотрела на глубиномер.

«616 метров!»

Абсолютный рекорд! Рекорд тысячелетия!

Она плавала, касаясь дна руками. Кислорода в лёгких хватало; Ника не чувствовала его нехватки, и думала, что сможет провести под водой ещё неопределённое время, но тут какое-то, давно забытое чувство нахлынуло на неё и заставило задуматься. Что это? И вдруг она вспомнила, что это такое. Заряд. Она почувствовала, как её энергия стала таить. Ника уже забыла, когда в последний раз заряжалась; она думала, что эта процедура уже осталась в прошлом, ведь профессор говорил ей, что когда-нибудь её организм «перерастёт» (или должен перерасти), и она совсем перестанет нуждаться в подзарядке.

Но теперь, она чувствовала, что вскоре её энергия покинет её.

Нужно срочно всплывать.

И она оттолкнулась от дна ногами, забыв обо всех правилах декомпрессии. Ника усиленно гребла руками, быстро поднимаясь вверх. Какое-то лёгкое головокружение вдруг охватило её, и она на некоторое время потеряла ориентацию в пространстве. Но, к счастью, быстро собралась, и, приведя чувства в порядок, продолжила всплывать.

Ника забыла засечь время подъёма; её целью на данный момент было как можно скорее всплыть на поверхность, забраться в лодку и спешить к источнику.

И вот, наконец, она всплыла. Глубокий вдох… Выдох. Ещё вдох.

Она осмотрелась, ища свою лодку. Лодки не было. Девушка была одна посреди огромной глади воды, и волны постоянно накатывали на неё, то поднимая вверх, то опуская.

Нужно срочно найти лодку!

Ника подождала, пока очередная волна не поднимет её как можно выше, и, когда это случилось, попыталась осмотреться.

Лодку она заметила, но то, где она находилась, повергло её почти что в шок. Лодка казалась маленьким пятнышком почти на горизонте; её отнесло далеко в открытое море. Плыть к ней было бессмысленно, ведь волны постоянно толкали хлипкое судёнышко всё дальше в море.

Что делать? Если она поплывёт за лодкой, то рискует не догнать её, и тогда берег будет как минимум на два-три километра дальше от неё. Поэтому, недолго думая, Ника повернула в обратную от лодки сторону – к берегу.

Силы до сих пор её не оставляли. Ника чувствовала усталость, но также, была уверена, что и без лодки сможет проплыть эти несколько километров, отделяющих её от берега.

И она поплыла.

Взбираться на волны было нелёгким занятием, но зато спуск с водяного холма, ускорял её на несколько секунд; после чего, нужно было не дать волне затянуть её в обратную сторону.

Так и боролась девушка с волнами до тех пор, пока не глянула вдаль. Берег был уже совсем близко. Она подумала, что стоит ускориться, но когда попробовала, то поняла, что лучше этого не делать, а плыть с той же скоростью, что и раньше – размеренно и плавно – тогда силы расходуются равномерно, и заряд исчезает медленнее.

Спустя ещё какое-то время, Ника, наконец, достигла берега. Её ноги коснулись мелких камешков, образующих дно, и она начала выходить из воды.

Ступив на горячие камни, она почувствовала, что её шатает из стороны в сторону.

Ника медленно поплелась по направлению к дому. До сих пор ей казалось, что она качается на волнах, руки, по какой-то непонятной причине почему-то сами стремились подняться вверх. Тело как будто налилось свинцом; ноги еле двигались, коленки дрожали, и почему-то хотелось спать. Странное чувство!..

И вдруг, мир закружился перед глазами. Что-то произошло – непонятное, необъяснимое… Свет куда-то исчез. Почему вдруг так резко потемнело? Ника почувствовала, что проваливается в какую-то бездонную яму, где нет ни света, ни тьмы… ни запахов, ни звуков… ни ветра… ни чувств… ничего…

Полнейшая пустота. Вакуум… как в космосе… как… в небытие…

…какой-то удар… Что это за удар?

…хруст на зубах чего-то противного и мелкого… Что это?

После этого, время перестало существовать.

Ника потеряла сознание.

Яркий белый свет врезался в глаза и обжёг, как сверкающий электрод у робота-сварщика, который всё время лазил по каркасу возводящегося санатория и сверкал своей сваркой, то и дело сваривая или отрезая ненужные куски металла.

Ника открыла глаза.

–Где я? – вырвалось у неё.

–Ай-ай-ай, - послышался знакомый голос. – Что же вы, мисс, наделали! Я еле спас вас!

–Леонардо!

Ника резко поднялась на кровати. Она лежала в своей постели. Одетая только в купальный костюм, который намочил всю простынь.

–Я не осмелился вас переодевать, мисс, - продолжал дворецкий, - поэтому положил вас так. Это, видите ли, не очень культурно… раздевать потерявшую сознание девушку и укладывать её в постель.

–Леонардо.

–Да, мисс.

–Что со мной случилось?

–Вы только что были без сознания. И всё потому, что вовремя не зарядились.

–У меня кончился заряд?

–Именно так, мисс. Но… немного не так. В вас оставалось несколько процентов, но я так и не понял, почему вы потеряли сознание, ведь эти несколько процентов помогли бы вам добраться до источника без каких-либо проблем. Но вы упали, и я увидел это на показателях ваших жизненных индикаторов, которые внедрил в мою новую программу хозяин. Поэтому, я поспешил к вам на помощь и нашёл вас лежащей недалеко от пляжа на горячих камнях.

–Чёрт… - проговорила Ника. – Я не рассчитала своих сил…

–Что вы имеете в виду, юная мисс?

–Ничего! – быстро ответила она, думая, что, если об этом её эксперименте узнает папа, то ей мало не покажется. На зубах захрустело что-то мелкое и противное… Песок! Откуда он взялся на каменистом пляже? Но он был, и хрустел на зубах так же, как и тогда, когда она почувствовала тот странный удар. Оказывается, этот удар означал, что она упала на землю и потеряла сознание.

–Я принёс вам немного чаю, - сказал заботливый дворецкий и пододвинул небольшой передвижной столик поближе к кровати. Взяв маленькую чашечку, Леонардо подал её Нике.

–Спасибо.

–Чай придаст вам сил, мисс.

–Не думаю, что чай на это способен, но всё равно спасибо, Лео. И, Лео…

–Да, мисс?

–Мне почему-то кажется, что папе не очень понравится то, что сегодня произошло, поэтому, как бы нам с тобой сделать так, чтобы он про это ничего не узнал? А?

–Вы толкаете меня на преступление, мисс.

–Ну, Ле-е-о!.. – Она захлопала глазками и скорчила обиженную гримаску.

Леонардо поднял подбородок, как он это любил делать, и заявил:

–Я не могу обманывать хозяина. Вы, юная леди, должны об этом знать, поэтому…

–Лео!

–Да, мисс?

–Я попрошу папу сделать тебе новый смокинг, который будет как две капли воды похож на тот твой старый.

Леонардо задумался. Подбородок немного опустился. Дворецкий осмотрел свою одежду.

–Вы думаете, хозяин пойдёт на это? Я много раз просил профессора поменять его, но всё время слышал только ругательства и придирки в мой адрес.

–На этот раз, я думаю, сердце его смягчится, и ты получишь свой новый старый смокинг.

–Так новый или старый?

–Новый… но старый.

–Я вас не понимаю, мисс.

–Новый, только старого образца.

–Это было бы великолепно.

–Ну, так что? Договорились? Ты ничего не говоришь папе, и получаешь новый старый смокинг.

–Новый, старый… вы, мисс, изволите говорить слишком загадочно.

–Лео!

–Да, мисс?

–Ты хочешь смокинг, который был у тебя раньше?

–Конечно, мисс.

–Тогда ничего не говори папе о том, что со мной сегодня случилось, хорошо?

–Это, конечно, противоречит всем правилам этикета, но ради моего смокинга, я пойду на подобное преступление.

–Значит, договорились!

И Ника, отбросив накидку, вскочила с кровати.

–Вы куда?

–В горы!

–Куда?! Какие горы? Вы только что были без сознания.

–Ну, и что! Я прекрасно себя чувствую! – Она повернулась к Леонардо и, склонив голову вбок, сказала: - Не изволите ли выйти, сэр? Мисс будет переодеваться.

–Конечно, мисс. Но я бы вам настоятельно не рекомендовал идти сейчас в горы. Вы ещё слишком слабы и…

–Я сильна, как никогда, Лео! И я иду в горы! Можете идти, вы мне больше не нужны, - заявила Ника тоном Людовика четырнадцатого.

Дворецкий опустил уголки губ и направился к двери. Дойдя до двери, он обернулся и сказал:

–Всё-таки будьте осторожнее, мисс.

–Конечно, буду, Лео! – с улыбкой воскликнула девушка.

Дворецкий вышел. Дверь за ним медленно закрылась. А Ника стала быстро переодеваться.

Глава 2. «Кулинарный беспредел» профессора Левандовского

Ника, переодевшись для похода в горы, пробежалась по коридору и заглянула в зал, где на стене мелькало большое изображение. Средства массовой информации как раз показывали репортаж с космодрома Института Искусственного Интеллекта. Она задержалась, чтобы узнать последние новости о предстоящем полёте на Европу. Наступал долгожданный день. День, когда пилотируемая миссия отправится на орбиту Юпитера.

Шумиха в СМИ вокруг этого полёта не утихала. Толпы народа вечно роились около Института Искусственного Интеллекта, но, как и следовало ожидать, на территорию никого не пропускали. Старт должен был происходить с институтского космодрома, и лишние зеваки там были ни к чему. Тайны из этого полёта никто не делал, но и подпускать лишний раз корреспондентов руководители проекта не хотели. Интервью давались редко, и информация, выдаваемая в массы, тщательно фильтровалась.

Прослушав репортаж, Ника побежала по лестнице вниз, совершенно игнорируя лифт, – горы сейчас больше манили её, чем этот полёт.

А в институте кипела работа. Профессор Левандовский работал почти круглые сутки. Его друг Дмитрий Данов – руководитель проекта «Поиск жизни» – постоянно просил профессора хоть немного дать телу отдохнуть. Геннадий Юрьевич только отмахивался, продолжая работать. Но, каким бы ни было рабочее рвение, организм человека не может бодрствовать двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Поэтому Геннадий Юрьевич, бывало, засыпал сидя за своим столом в кабинете, просматривая последние сводки. Когда приходил Данов и заставал профессора спящим, он сразу же обесточивал весь кабинет, чтобы, не дай бог, не позвонил кто-нибудь, или какой-нибудь звук пришедшего нового сообщения не разбудил профессора. Светомаскировка окон опускалась, и в кабинете наставала полнейшая ночь. Данов потихоньку начинал уходить, но в этот момент, как по волшебству, Геннадий Юрьевич резко поднимал голову и среди воцарившейся тишины слышался его голос: «Чёрт знает, что! Данов! Опять ты устроил здесь потёмки!». На что Дмитрий Денисович отвечал, что, мол, тебе бы поспать, Гена, а то ты так долго не выдержишь, а ещё и полётом руководить надо!.. А «Гена» отвечал, что, какой тут может быть сон, когда работы невпроворот!

И он был прав. На космодроме шли последние приготовления перед стартом.

Корабль, на котором должна была полететь интернациональная команда, находился в подземном ангаре. Это был корабль средних размеров, предназначенный для дальних полётов. На борту уже были двенадцать «шлюпок», шесть из которых были беспилотными, напичканными всевозможной электроникой, а остальные шесть – могли вместить в себя всю команду корабля, состоявшую из двадцати человек: пять русских, пять американцев, трое индийцев, и самая многочисленная часть команды состояла из китайцев, которых было семеро.

Помимо основных шлюпок, имелись ещё и запасные, предназначенные для эвакуации команды в случае непредвиденных ситуаций.

Управление шлюпками могло осуществляться не только с борта самих шлюпок, но и дистанционно, с корабля-носителя. Каждая из беспилотных шлюпок имела набор всевозможных инструментов и приспособлений для бурения льда и скальной породы. Тут были как лазерные установки, так и механические буры со сверхпрочными резцами.

Шлюпки-батискафы хорошо умели плавать и летать; также, в их функционал входила обычная гусенично-колёсная ходовая система, которая при необходимости могла трансформироваться и приспосабливаться к любой поверхности. Всевозможные лебёдки и управляемые тросы могли вытащить застрявший аппарат практически из любой ловушки. А механические манипуляторы служили не только для сбора образцов, но и имели возможность работать, как обыкновенные руки человека, способные даже на то, чтобы, хватаясь за каменные выступы какой-нибудь скалы, вытаскивать поломанный аппарат из глубокой трещины или ущелья.

План полёта был полностью разработан и расписан чуть ли не по минутам. Сто восемьдесят три дня отводилось на полёт к месту назначения; сюда входили необходимые гравитационные манёвры вокруг Земли и Марса. После завершения первого манёвра вокруг Земли, запускались специальные двигатели, позволяющие развивать невообразимую скорость. Долетев до Марса, эти двигатели снова выключались (но при этом, скорость не сбавлялась) совершался второй гравитационный манёвр; и уже в этом месте скорость ещё увеличивалась вдвое. После манёвра около Марса опять включались спецдвигатели и скорость ещё больше увеличивалась.

Затем, по достижении юпитерианской системы, корабль должен был постепенно снижать скорость. Для этого снова применялись гравитационные манёвры, но только уже по другим траекториям (корабль проходил по касательной по отношению к космическому телу), используя многочисленные спутники Юпитера.

Двигатели начинали работать в реверсивном режиме – происходила окончательная остановка и достижение планерной скорости, приспосабливающейся к вращению пункта назначения, коим являлся спутник Юпитера – Европа. Корабль становился на синхронизированную орбиту, где и должен был пробыть всё то время, которое отводилось на совершение поисковой миссии.

На Европу спускались все двенадцать шлюпок (запасные оставались на борту корабля-носителя). В шести шлюпках находились люди. В остальных – только искусственный интеллект, транслировавшийся с корабля, который управлял этими аппаратами и передавал собранные данные людям.

После первичного исследования поверхности Европы, производимого с так называемой «высоты птичьего полёта», шлюпки совершали посадку, и в действие вступали бурильные системы, так как сигнал об обнаружении жизни был получен со дна океана, который находился под толстым слоем льда, что в некоторых местах доходил до нескольких десятков километров.

Шлюпки спускались под воду по проделанным тоннелям. И теперь миссия входила в такую стадию, которую было довольно-таки сложно прогнозировать, – случиться могло всё что угодно. Но на это «всё что угодно» давался срок в месяц.

По завершении поисков, шлюпкам следовало подняться к поверхности и приступить к бурению льда, только теперь бурить надо было снизу, так как проделанные тоннели уже давно замёрзли.

Выбравшись из-под ледяной корки Европы, шлюпки взлетали и выходили на орбиту спутника, выходя на нужные координаты. На орбите их ждал корабль-носитель. Шлюпки занимали свои места на борту, и производился старт – корабль начинал возвращение домой.

Таковым был общий план. Специалисты, создавшие его, надеялись, что всё пройдёт, как было задумано, и команда сможет завершить свою миссию, прилетев домой, на родную Землю. После чего начнётся разбор полёта и исследование найденного материала.

Старт официально был назначен на завтра. Ровно в десять часов по московскому времени подземный ангар откроется и оттуда вылетит корабль, который спустя несколько минут исчезнет в верхних слоях атмосферы.

Оставались считанные часы. Руководители полёта понимали, что команда корабля отправляется в длительную командировку, и поэтому на сегодня был сделан для них выходной. Но полноценным выходным это нельзя было назвать, потому что члены команды освободились только во второй половине дня.

Алексей, как только получил распоряжение, что объявлено свободное время, решил, что должен потратить его на общение с Никой. Он понимал, что и так оставил её одну на всё это время, и даже ни разу не позвонил. Вот теперь-то он чувствовал себя НАСТОЯЩЕЙ сволочью!

Он поспешил домой, чтобы переодеться и выбежал на парковку, где его уже ждал джетлайнер.

На этот раз, Алексей не отказался от услуг автопилота. Он чувствовал усталость, голова была забита предстоящим полётом, но он старательно вытеснял все эти мысли о работе, освобождая место для самых на этот момент главных мыслей – что он скажет Нике, когда её увидит.

Автопилот плавно влетел на аэрополосу, и джетлайнер заскользил, неся своего пассажира к санаторию профессора Левандовского.

Путь занял немного больше времени, потому что джетлайнером управлял автопилот, следовавший абсолютно всем правилам дорожного движения: если было ограничение скорости в сто км/ч, то он и двигался со скоростью в сто км/ч, и ни о каких допустимых превышениях, на которые полиция официально закрывала глаза, не было и речи. Зато, было время подумать. Но, как назло, в голову ничего не лезло! Алексей вертел в своей голове предстоящую встречу и так, и этак, но все его придуманные фразы и темы для разговора казались ему полнейшим бредом.

В итоге, джетлайнер мягко коснулся зелёной лужайки у дома Ники, а Алексей вышел совершенно с пустой головой. Оставалось только довериться импровизации. Но даже, как начать разговор: сказать «привет» или «здравствуй», Алексей не знал, а это, почему-то казалось ему очень важным, – первое слово всё-таки после долгой разлуки, да ещё и после такого трудного и неприятного разговора, который произошёл у него тогда с профессором.

Алексей медленными шагами брёл к входной двери, смотря себе под ноги. Но тут сзади послышался чей-то знакомый голос:

–Здравствуйте, сэр!

Алексей немного вздрогнул и обернулся. Сзади недалеко стоял Леонардо. Молодой человек, увидев его, а не Нику, почему-то почувствовал некоторое облегчение. Странно, почему? Неужели, он боялся предстоящей встречи с девушкой?

–Добрый день, Леонардо, - сказал молодой человек, подходя к дворецкому.

–Что-то вы совсем нас забыли, сэр! Не прилетаете, не звоните!..

–Да вот… тут… старт… работа… полёт… Нет времени! Действительно нет времени.

–Понимаю.

–А кто-нибудь дома есть?

–Хозяин в институте… Кстати, недавно звонил, спрашивал, всё ли тут в порядке. Я ему сказал, что всё хорошо, только бегонии немного стали вянуть, на что он ответил…

–А Ника? – перебил его Алексей.

–Молодая мисс убежала.

–Что?

–Убежала.

–Куда это она убежала? – Алексей недоумённо поднял бровь.

–Сказала, что хочет понырять в воду, хотя вначале собиралась в горы. Но потом, наверное, передумала, и пошла нырять. Для этого нужно отправиться на берег моря, до которого идти… а в её случае, бежать, не так уж и долго. Хотите, вы тоже можете сбегать.

–Побежать на берег? Нет, спасибо, я и так валюсь от усталости. – Он немного помолчал и спросил: - А когда она вернётся?

–Сказала, что…

–АЛЕКСЕЙ! – вдруг раздалось сзади.

Он резко обернулся. Недалеко стояла Ника. Купальный костюм плотно облегал её тело, волосы были мокрыми, а на щеках горел небольшой румянец. Её грудь то поднималась, то опускалась от учащённого дыхания, – видимо, она только что действительно быстро бежала.

Алексей оторопел. Встреча была неожиданной. Хотя, он и летел сюда именно для того, чтобы увидеться с ней. Но, когда узнал, что её нет дома, то ему как-то стало легче. А теперь – она внезапно появилась, и Алексей точно определил свои чувства: он боялся этой встречи, нервничал и переживал, как будто встречался с девушкой в первый раз в жизни, не зная, что сказать, как двигаться и как себя вести.

Её вид поразил его. Он почувствовал непреодолимое влечение; хотелось броситься на неё, как хищник на жертву, как тигр на кролика! Но броситься не для того, чтобы растерзать, а для того, чтобы обнимать и целовать, гладить её…

Но Алексей стоял, как вкопанный. Видя её, он совершенно забыл, что перед ним – биомеханический человек. Она была настолько ЖИВАЯ и НАСТОЯЩАЯ, что поверить в то, что девушка была искусственно создана, было невозможно.

Слова никак не хотели вылетать из его рта. Молчание затягивалось, и Алексей понимал, что ещё пара секунд, и Ника вообще неизвестно, что о нём подумает. Но ситуацию спас Леонардо:

–Молодые люди. Не соблаговолите ли пройти в дом?

–Зачем? – сказала Ника.

Это «зачем» эхом отдалось в уме Алексея. «Она не хочет меня видеть! – сразу же подумал он. – Она не рада… Она… А что, собственно, я хотел?! Покинуть её в такой момент! Потом не прилетать столько времени!.. Да ладно, что не прилетал! Хотя бы мог позвонить! Идиот! Чёртов идиот! Хотя бы раз, но нужно было позвонить! Решиться и позвонить! Чёрт! Чёрт! И ещё она назвала меня Алексеем. Не Лёша, как обычно! А Алексей…»

Ника подошла поближе.

–Здравствуй, Лёш, - тихо сказала она.

–Зды-ы-здорова… - произнёс он и тут же подумал: «Твою же медь! Что за «здорова» такое! Какой дурак, а!»

Но Ника только улыбнулась своей лучезарной улыбкой и сказала:

–Ты слишком волнуешься. Пойдём, присядем в беседку. На улице так хорошо! Прохладно, нет ветра, солнце не жарит, как сумасшедшее.

И она отправилась по направлению к беседке, в которой Алексей имел тот разговор с профессором.

Ничего не оставалось, как последовать за ней.

Леонардо молча застыл на месте, наблюдая за молодыми людьми.

Ника легко преодолела три ступеньки и уселась на скамеечку возле небольшого столика, который до сих пор напоминал Алексею последний ужин с Никой; ему всё казалось, что на столике всё ещё стоят фужеры с мороженым и маленькие ложечки.

Он сел напротив – именно здесь сидел профессор, когда рассказывал всю правду о своей дочери.

Ника смотрела на своего гостя. Её глаза изучали его и проникали, казалось, в самую душу, выявляя все потаённые мысли.

Наконец, она сказала:

–Вот ты и прилетел.

–Да.

–Ты хотел меня увидеть?

–Да.

–Чтобы попрощаться?

–Да… то есть, нет!

–Так, да или нет?

Алексей замялся и выдавил:

–Понимаешь… я… я… - Он сжал кулаки и выпалил: - Я такой дурак! Ника! Я невероятная скотина! Я… Я улетел тогда! Я не прилетал, не звонил! Мог бы просто сообщение сбросить! Хотя бы! Но я не… не… я не сделал ничего! Ничего!

–А почему?

–Не знаю.

–Потому что ты узнал, что я не настоящий человек, да?

–Нет! Это здесь совершенно не причём! Это… Я не знаю, как сказать… Сначала… после того разговора с профессором, я был в таком ступоре, что голова моя совсем не варила. Путались мысли. Я не мог в это поверить. Я… ты должна меня понять, Ника… Я был в замешательстве. Потом этот старт! Эти постоянные тренировки, комиссии, встречи, полёты!.. Среди дня, совершенно не было времени. Правда!

–Я тебе верю, Лёш, - тихо сказала она и улыбнулась.

Глаза девушки продолжали изучать его и проникать в самое сердце. Он не выдержал этого взгляда и опустил взор, как бы изучая свои ногти.

–Так вот, я и говорю… - продолжал он, пристально всматриваясь в маленькую заусеницу на безымянном пальце, которую так и хотелось отодрать зубами. – Навалилось много всего! А вечером!.. В том-то и дело, что вечером, я мог запросто позвонить тебе! Но я не звонил!

Она снова улыбнулась:

–Почему?

–Я же говорю! Потому что, я последняя сволочь!

И тут она звонко рассмеялась:

–А-а! Вот почему! А я-то думала!.. А причина-то оказалась банальной!

–Ника!

–Да, Лёша. – Она как-то странно посмотрела на молодого человека. С каким-то состраданием, что ли… Её губы ещё сохраняли следы улыбки.

–Ника… Я должен улететь. Надолго, - тихо сказал он.

–Я знаю.

–И я не хочу улетать, не объяснившись с тобой. Понимаешь… в последнее время, я чувствую себя так, как будто я зелёный подросток. Я стал нерешительным и робким!.. Я стесняюсь говорить с тобой. Раньше такого не было! Что со мной случилось, понятия не имею! И всё это после того, как профессор рассказал мне о тебе. Ты, наверное, на него злишься из-за этого?

–Совсем нет! Почему я должна злиться? Он сделал то, что не решалась сделать я, хотя должна была сказать тебе всё, ещё в самом начале. Я не решалась. Так же, как и ты сейчас. Наши отношения зашли слишком далеко, и чем дальше они заходили, тем тяжелей мне было признаться тебе в том, что я не та, за кого себя выдаю.

–Нет! – перебил её Алексей. – Ты та!.. В смысле… я имею в виду… Ты настоящая! Ты не робот, совсем не робот! Ты живая! Я смотрю на тебя сейчас и понимаю это всё больше и больше. Я полюбил тебя, не зная, что ты искусственно создана, но, когда узнал… Да, я немного оторопел! Но это всё пустяки! Пусть ты будешь хоть трижды… - Алексей хотел было сказать слово «робот», но осёкся. – Я хочу сказать, что… В общем… понимаешь… такое дело… я… вот…

Слова у него закончились. Совсем. Он не знал, что сказать, хотя в уме вертелся целый ворох мыслей, высказать которые было сложнее всего на свете. Он чувствовал, что его тянет к этой девушке, что он не может без неё, что он любит Нику! Но сказать это почему-то не мог.

Видя это, Ника вздохнула и, подперев ладонями лицо, стала молча наблюдать за своим нерешительным собеседником.

Пауза длилась и длилась. Она была бесконечной, тяжёлой, изнурительной, выматывающей всю душу. Алексей сидел и пытался хоть что-то сказать; он думал; на ум приходила то одна фраза, то другая, но выдавить из себя что-то было выше его сил.

Секунды капали, превращаясь в минуты, а он всё сидел, изучая свои ногти и посматривая в разные стороны. В конце концов, он понял, что если в следующие несколько секунд ничего не скажет, то об отношениях с Никой ему стоит забыть. Она сочтёт его мямлей и не достойным её внимания. Эта мысль запала в душу и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Он не мог позволить, чтобы так о нём подумали, и всё закончилось именно таким образом. Поэтому, неожиданно для самого себя, сказал:

–Ника. Я поступил отвратительно. Я улетел, оставив тебя одну. Я даже представить себе не могу, что ты думала всё это время, но я уверен, что ты провела не лучшие дни в своей жизни, не зная о том, что на самом деле я каждый день вспоминал о тебе, пытался прилететь, но у меня не получалось. Пытался позвонить, но почему-то не решался. Пытался написать сообщение, но не знал, что писать. День шёл за днём, а я всё медлил. И вот теперь, я представляю, что ты думаешь. Ты думаешь: вот, он меня забыл, и забыл сразу, как только узнал, что я искусственно создана; он меня не любит и никогда не любил; он не прилетал, потому что не хочет больше меня видеть. Но вот, что я хочу сказать тебе, Ника. Всё это неправда. Я любил тебя раньше, и продолжаю любить теперь. Я не прилетал, потому что у меня действительно не было времени: освобождался я ночью, целый день был занят, не было ни одного выходного. А то, что я не звонил? Тут мне нет никакого оправдания. Прости меня. И если простишь, то мне бы очень хотелось, чтобы ты прибыла завтра на космодром, чтобы проводить меня, ведь мне придётся улететь не меньше, чем на год. Мы… я имею в виду всю нашу команду, будем, конечно, иметь постоянную связь с домом. В любое время можно будет поговорить с родными и близкими. Но это дистанционное общение не заменит настоящего! Так что, Ника. Если ты не сердишься на меня, прилетай завтра на космодром. Что ты на это скажешь?

Она помолчала немного и ответила:

–Я прилечу, Лёш.

–Отлично! Значит, ты простила меня?

–Ну, можно сказать и так.

Ника озорно посмотрела на Алексея. Их взгляды встретились, и наступил тот самый момент, когда чувства заставляют приблизиться к любимому человеку, обнять, и…

И тут, сзади послышался знакомый голос:

–Господа! Я принёс вам мороженое.

Молодые люди обернулись: на ступеньках, ведущих в беседку, стоял Леонардо и держал в обеих руках по фужеру, где красовались аппетитные белые шарики, политые сверху чем-то вкусным.

–Леонардо! – воскликнула Ника. – Ты как всегда вовремя!

–Для этого я и служу дворецким, мисс! – с чувством гордости сказал незаменимый работник. – Я очень рад, что угадал ваши желания и принёс вам мороженое, которое вы так хотели.

Он подошёл к столику и поставил фужеры перед собеседниками.

–Спасибо, Лео, - сказала Ника.

–Пожалуйста, юная леди. Может быть, вам ещё что-нибудь нужно?

–Нет, не нужно, - быстро вставил Алексей, - спасибо, Леонардо.

–Ну, тогда, приятного аппетита, господа!

И дворецкий, гордясь самим собой, пошёл к выходу.

Молодые люди снова остались наедине. Но «тот самый» момент уже был подпорчен появлением Леонардо. Алексей подумал, что, может быть, вскоре снова представятся такой «момент», но боковым зрением он заметил какое-то движение в небе. Это был аэрокар профессора, который плавно снижался, заходя на посадку.

Алексей понял, что остаться наедине с девушкой ему так и не удастся. Он вздохнул и с величайшим смирением стал ожидать, когда Геннадий Юрьевич подойдёт к ним, чтобы поздороваться.

Аэрокар сел, трап опустился, и «папа» Ники сошёл на лужайку.

Заметив молодых людей в беседке, профессор пошёл к ним. Ника очень обрадовалась, так как не видела его уже несколько дней. Она была счастлива, что все её близкие вдруг так неожиданно собрались вместе, и предложила устроить праздничный ужин. Тем более что, повод был существенным – завтра старт, да и Алексей улетает на целый год, и прощальный ужин был весьма кстати.

Был срочно вызван дворецкий. Профессор сказал:

–Так, слушай меня внимательно, Леонардо.

–Слушаю, сэр.

–Нам нужен праздничный ужин на троих человек.

–Но, сэр! Чтобы приготовить ужин нужно много времени, а сейчас уже довольно-таки поздно! Когда всё приготовится, наступит глубокая ночь! А завтра у вас очень важный день и выспаться хорошенько вам не помешает. Не будете же вы сидеть тут до двух часов ночи!

–А что там готовить? По-быстрому что-то сварганил, и всё! – сказал Геннадий Юрьевич.

–Как это, по-быстрому?! – возмутился дворецкий. – Ужин – это важная церемония! Тем более, праздничный! Как можно относиться халатно к приготовлению такого важного действа? Нужно замариновать, сварить, пожарить!..

–Хорошо, - перебил его профессор. – Тогда сгенерируй нам что-нибудь. Это быстро.

–Сэр! Вы что, хотите устроить праздничный ужин из сгенерированной еды?! Это же кощунство! Как можно! Я никогда не опущусь до этого! Только настоящие продукты! Только натуральные маринады!

–Отставить разговоры! Мы хотим устроить ужин из сгенерированного сырья. Точка.

–Но…

–Я сказал, прекрати препираться! Мы не собираемся сидеть тут до самой ночи и ждать, когда твои маринады замаринуются! Я, например, хочу жрать! Вон, Лёша тоже голодный, как волк! Смотри, глаза какие хищные! Он готов сожрать даже тебя, если ты немедленно не пойдёшь и не сгенерируешь нам… - Геннадий Юрьевич посмотрел на молодых людей. – Что мы будем? Искусственный шашлык. Я хочу грибов. Ника любит свою морковку. Мясо кролика и перепелов…

–Ненастоящее! – попытался вставить Леонардо.

–Да, блин, ненастоящее! Кстати, да! Блинов тоже хочу. И там… всякую картошку, мясо… А! Мясо уже говорил. Всякие там салаты и вкусности к десерту. Понял?

Дворецкий задрал подбородок и сказал:

–Сэр. Вы толкаете меня на преступление.

–Ничего страшного. Я отсижу за тебя! А теперь иди, и чтобы через пять минут стол валился от жратвы! Как понял?

–Ваше желание – закон для меня. Через пять минут стол БУДЕТ валиться от жратвы, сэр! Но всю ответственность за этот кулинарный беспредел, я с себя снимаю! Прошу это заметить.

–Я заметил и запомнил. Весь этот кулинарный беспредел будет полностью на моей совести. Так тебе легче? – Видя, что Леонардо кивнул, профессор продолжил: - Вот и отлично. Тогда марш на кухню.

Леонардо развернулся и пошёл к дому. Уже издали слышалось, как он возмущается: «Это же надо! До чего я дожил! На моей кухне будет генерироваться пища! Думал ли я о таком когда-нибудь? Докатились!..»

И Леонардо скрылся за входной дверью.

Возмущения Леонардо немного позабавили всех. Чуть погодя, профессор начал было разговор о предстоящем полёте, как из дома появились официанты с подносами в руках. Роботы, почти ничем не отличающиеся от людей, начали сервировать стол, и вскоре Геннадий Юрьевич, Ника и Алексей уже ели сгенерированные грибы, мясо, салаты и прочие блюда, которые по вкусу невозможно было отличить от настоящих.

Ужин прошёл замечательно, даже несмотря на то, что продукты были искусственными. Всем понравилось. А Леонардо так и не появился. Видимо, его настолько задело это «кощунство», что он предпочёл не встречаться с людьми с таким дурным вкусом.

После разговоров на различные темы, все вышли из беседки. Геннадий Юрьевич сказал, что завтра важный день и нужно выспаться. Как руководитель полёта и, по существу, прямой начальник Алексея, профессор настоял на том, чтобы молодой человек немедленно вернулся к себе домой и лёг спать. Алексею ничего не оставалось, как подчиниться руководству. Он всё ждал, когда же профессор пойдёт домой, чтобы наедине попрощаться с Никой, но профессор, как назло, стоял рядом до тех пор, пока Алексей не сел в джетлайнер.

Ника помахала молодому человеку и сказала «пока» (это всё, что было возможно в присутствии Геннадия Юрьевича). Дверь джетлайнера закрылась, и через минуту Алексей уже был высоко в небе, входя в аэрополосу.

Ника с профессором зашли в дом и разошлись по своим комнатам. После принятия душа, где-то минут через двадцать, они уже легли спать.

Окна дома потухли. Ночь вошла в свои права.

Глава 3. Старт

Ровно в шесть часов утра Геннадий Юрьевич постучал в комнату Ники. Она практически сразу открыла дверь, представ перед папой при полном параде, уже готовая к выходу, чем немного удивила профессора. Осмотрев её, он сказал, что через десять минут они должны вылететь. Олег – личный пилот профессора – уже был на своём боевом посту. Ника сказала, что может выйти даже прямо сейчас. И, недолго думая, Геннадий Юрьевич махнул ей, предлагая следовать за ним.

Они спустились, вышли на улицу, и зашли в аэрокар, который практически сразу стартовал.

Подлетая к институтскому космодрому, пассажиры аэрокара заметили толпу народа, которая собралась около стартовой площадки, несмотря на ранний час. Космические полёты уже давно стали такой обыденностью, что население почти не замечало их и не следило за космическими миссиями. Но этот полёт немного отличался от всех остальных, ведь все знали, что человечеству впервые за всю историю удалось найти за пределами Земли какую-то жизнь; и как раз этот факт приковывал к себе внимание общественности. Довольно-таки много людей решили прийти на космодром, чтобы посмотреть, как стартует эта миссия. Никто не знал, чем она могла закончиться – смогут ли люди найти то, что якобы обнаружили беспилотники или на самом деле, на спутнике Юпитера ничего нет?

Аэрокар профессора миновал привычную парковку, отправившись на крышу одного из высотных зданий, предназначенную для посадки спецтранспорта.

Ника снова воспользовалась своим пропуском, который ей сделал профессор, когда водил её на экскурсию. Система без проблем пропустила её. Она шла за Геннадием Юрьевичем и, когда они зашли в лифт, спросила, сможет ли она увидеться с Алексеем. Профессор сказал, что вряд ли. Ей ничего не оставалось, как только смириться и довольствоваться тем, что она сможет увидеть его и пообщаться, по внутреннему каналу связи.

Наконец, они зашли в командный центр.

Людей было полно; вся обстановка напоминала растревоженный улей: координаторы бубнили в свои микрофоны, служащие бегали туда-сюда, руководители в очередной раз проверяли результаты тестовых запусков симуляторов и работоспособность всех механизмов и электроники, на которую возлагались почти все функции будущего полёта.

Двадцать человек команды готовились к старту. Вопреки ожиданиям, родственникам и даже членам семьи не разрешили пройти в пилотскую, чтобы попрощаться. Это подтверждало слова профессора Левандовского, когда он говорил Нике, что ей не удастся встретиться с Алексеем. Чем была вызвана такая строгость, оставалось загадкой. Но родственники улетающих терпимо отнеслись к этому запрету, и тихо ожидали в специально отведённой для них комнате, когда они смогут увидеть, как по коридору, за бронированным стеклом, пройдут их родные, улетающие очень далеко и очень надолго.

Было шесть часов сорок пять минут. Примерно через три часа состоится старт. Последние приготовления были уже завершены. Оставалось ждать.

В это время члены команды морально подготавливались к полёту. Они, сидя без дела в своих комнатах, начали возмущаться, что им не разрешают повидаться с родными, ведь времени было более чем достаточно. Они направили коллективную просьбу руководству, чтобы запрет был отменён. А через пять минут, профессору Левандовскому позвонил Данов. Он сказал, что руководительский состав хочет услышать мнение профессора насчёт просьбы членов команды. На что профессор ответил: «Я вообще не представляю, для чего их нужно держать взаперти, как подопытных кроликов, и не разрешать им видеться с близкими! Моё мнение: пусть пропускают этих мам, пап, тёщ, свекровьёв, тестьёв и прочих родственников, которые томятся в карцере за бронированным стеклом, как манекены в магазине одежды!». Через некоторое время, родственники улетающих были проинформированы о том, что они могут пройти к своим родным. К ним прибыли специально выделенные люди, чтобы проводить их в пилотский отдел.

Многолюдная процессия двинулась по коридорам. Китайцы были рады больше всех; вспышки их фотоаппаратов постоянно освещали и без того хорошо освещённые коридоры; казалось, что они считали своим долгом запечатлеть каждый уголок командного центра и каждый свой шаг.

Всех развели в разные стороны – в те комнаты, где находились члены команды, и процессия растаяла, как остатки снега, нечаянно выпавшего среди разыгравшейся весны.

Ника была рядом с Геннадием Юрьевичем, который, как всегда, был занят; его постоянно окликали, приглашали, советовались… Нескончаемые разговоры, уточнения, встречи, и постоянная беготня не давали Нике даже спросить, куда ей идти, чтобы пообщаться с Алексеем. Она бегала туда-сюда за Геннадием Юрьевичем и стеснялась обратиться к нему с вопросом. Она не решалась отвлекать его, а он, казалось, совсем забыл про свою дочь.

Наконец, когда прошло уже часа два, профессор вспомнил о Нике. Он подошёл к ней, не расставаясь со своим новым телефоном, который в данный момент он держал у уха, и, продолжая с кем-то разговаривать, махнул ей рукой, чтобы Ника следовала за ним.

Они быстро пошли по какому-то коридору и вскоре остановились около двери, на которой висела табличка с надписью: «Алексей Витальевич Смирнов». Профессор ткнул пальцем в дверь и, всё ещё разговаривая по телефону, отправился дальше по своим делам.

Ника всё поняла и сразу постучалась. Дверь открыл какой-то незнакомый человек. Девушка спросила, где Алексей Витальевич, на что мужчина ответил, что он скоро вернётся, – его срочно вызвали на совещание, так как Алексей Витальевич являлся вторым пилотом; возникли новые вопросы по предстоящей миссии, которые нужно было решить немедленно. Ещё он добавил, что, если девушка хочет, то может подождать его в комнате. Ника согласилась и вошла.

Она присела на диван. Мужчина предложил ей чашечку кофе. Ника, вздохнув, кивнула.

Прошло ещё сорок минут, прежде чем дверь открылась, и на пороге показался Алексей.

–Ника! Ты пришла! – воскликнул он.

–Ещё три часа назад, - проговорила она.

–Чёрт! Я никак не мог отвязаться от этого руководства, хотя догадывался, что ты ждёшь меня.

Мужчина, бывший в комнате, поднялся и сказал, что выйдет на минутку.

–Да, конечно, - ответил Алексей и полушутливым тоном добавил: – Только не опоздай на выход.

Тот почему-то рассмеялся, кивнул и покинул комнату.

Они остались одни.

Алексей подошёл и обнял Нику. Она тоже обняла его, и молодые люди простояли так немного, а потом Ника сказала:

–Леш, неужели я не увижу тебя целый год?

–К сожалению, да.

–Это так долго! Всё то время, что ты не прилетал к нам, мне показалось вечностью, хотя прошло гораздо меньше, чем год. Не могу себе представить, что тебя не будет целых триста шестьдесят пять дней! Что я буду делать всё это время?

–Самое отвратительное, что триста шестьдесят пять дней это минимум, - ответил он. – Миссия может и затянуться.

–Но, что мне делать без тебя?

Алексей вздохнул:

–Ждать!.. Что ещё остаётся. Не полететь я не могу. Но ты не переживай! Я буду каждый день звонить тебе, и мы будем общаться по голограммной связи. Ты будешь видеть меня, как будто бы я рядом.

–А ты? Тоже будешь видеть меня, как будто бы я рядом?

–Конечно! Каждый вечер мы будем общаться, и этот год пролетит, что мы этого даже и не заметим.

–Лёша! – улыбнулась Ника. – Ты просто успокаиваешь меня.

Он тоже улыбнулся и сказал:

–А также, я успокаиваю и себя! Ведь мне тоже будет очень плохо без тебя. Ты даже не представляешь, как я жалею, что не мог прилетать к тебе все эти недели. И ещё больше жалею, что не решался позвонить!

–Ничего страшного, - сказала она. – У нас будет ещё много времени!

–Хорошо, что ты не теряешь оптимизма.

Ника вдруг взглянула в глаза Алексею:

–Я слышала, что вы будете спать на протяжении всего полёта. Это правда?

–Да, - как-то нехотя ответил он.

–Значит, мы недолго сможем общаться и видеться? Ведь вскоре после старта вы заснёте, и все шесть месяцев я не буду тебя видеть.

Он помедлил с ответом, но всё-таки сказал:

–К сожалению, да, Ника. Это необходимое условие. Вся команда отправится в криогенные камеры, и мы будем спать до тех пор, пока не прилетим на место.

–И ни разу не проснётесь?

–Нет…

–И корабль будет лететь сам?

–Не совсем. На борту будут находиться два механика, которые будут дежурить по очереди.

–И мы не сможем общаться всё это время…

Алексей не знал, что ответить. Он прижал её к себе. Немного так постояв, они присели на диван, и именно там, Алексей сделал то, на что не решался всё то время, что был знаком с Никой – он притянул её к себе и поцеловал. Этот долгий поцелуй он будет помнить на протяжении всего полёта, и память о нём будет согревать его сердце до тех пор, пока они снова не встретятся.

Кто мог знать, как долго продолжался бы этот поцелуй, если бы в дверь не постучались.

Алексей оглянулся и, повысив голос, спросил:

–Что там?

Дверь понемногу стала приоткрываться, и из-за неё показалась голова того мужчины, который впустил Нику, когда Алексея не было.

–Лёха, там нас зовут уже.

–Чего?! Ещё рано! У меня даже индикатор не активировался.

–Я только что разговаривал с МКС, и он сказал, что пора собираться.

–Ладно, сейчас иду!

–Не опаздывай!

Мужчина закрыл дверь.

–С ЧЕМ он разговаривал? – спросила Ника.

–С МКС.

–Это что?

–Это «кто»! – улыбнулся Алексей. – Это наш капитан. Зовут его Михаил Константинович Саничкин. Его инициалы – МКС. Так мы его и называем! Естественно, когда он не слышит. Когда-то так называлась орбитальная станция.

–А! Я знаю. Международная Космическая Станция. Я читала про неё. Она начала работу ещё в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. В этом проекте участвовали четырнадцать стран.

–Да, ты права. Но…

–Что?

После небольшой паузы он сказал:

–Ника, мне пора.

–Я знаю, Лёш. Иди. МКС сказал, что пора собираться.

Алексей тихо рассмеялся и снова притянул её к себе.

Прощальный поцелуй не продлился долго, – на груди у Алексея что-то запиликало и замигало. Он отстранился от девушки и быстро встал.

–Вот теперь мне точно пора, - сказал он. – Индикатор активировался, значит нужно бежать. Нас зовут на выход.

–Беги.

Алексей в последний раз обнял девушку и подошёл к двери.

Он взглянул на неё. Ника помахала рукой и улыбнулась.

–Возвращайся скорее, - сказала она.

–Год пролетит, как один день! – сказал Алексей и вышел, в ответ, помахав девушке.

Она осталась одна.

Ника стояла и смотрела в потолок. Глаза стали наливаться слезами, но в этот момент, неожиданно открылась дверь, и показался Алексей.

–Лёша?! – удивилась Ника. – Что-то случилось?

–Нет. Я просто хотел сказать, что люблю тебя, и ещё… Чтобы ты поспешила в смотровую комнату, откуда будет видно, как мы взлетаем.

–Я тоже тебя люблю, - улыбаясь, сказала Ника. – Я бегу в смотровую!

–Всё, пока, я побежал! Ты знаешь, где смотровая?

–Да. Папа мне успел показать…

–Всё, всё! – перебил Алексей. – Я убежал! Опаздываю!

–Беги! – сказала Ника вслед убегающему молодому человеку.

Так они и расстались.

Ника хорошо запомнила дорогу к смотровой комнате, поэтому, не медля побежала туда.

Всё происходило очень быстро. Было уже 9:57. Через три минуты должен был произвестись старт. Отполированный до блеска бетон, образующий космодромную стартовую площадку, в одном месте обозначил проём. Там, внизу находился корабль, на котором люди полетят к спутнику Юпитера.

Зрители располагались на специально оборудованной площадке, недалеко от места взлёта.

Бетонные створки стали медленно раздвигаться. Когда они открылись полностью, снизу стал появляться корабль. Он выплывал из-под земли, а на борту уже находились его пассажиры, которые не вернутся на Землю как минимум год.

Корабль показался полностью и застыл.

Был дан обратный отсчёт. И когда по всему космодрому разнеслось «… один, ноль, пуск», корабль стал плавно подниматься в воздух. Гравитационные двигатели не давали никакого дыма; также, не было грохота и пламени. Всё происходило практически в полной тишине, нарушаемой лишь низким гудением, которое издавал корабль, и ропотом зрителей, которые наблюдали за стартом.

На боку корабля красовалась надпись: «Europe». Так решено было назвать его, в честь исторического полёта. Корабль поднимался всё выше и выше, пока не достиг облаков. Зрители наблюдали за тем, как путешественники улетают в неизвестность, провожая их бурными овациями.

Через некоторое время, корабль, набрав половинную орбитальную скорость, исчез в глубокой синеве неба. И на этом, для зрителей всё закончилось. Теперь можно было наблюдать за тем, как идёт корабль только на гаджетах, где по юнилайну велась прямая трансляция; люди могли выбирать, что смотреть: трансляцию, ведущуюся изнутри корабля, или вид со стороны, или и то и другое вместе, на мультиэкране.

Спустя некоторое время, зрители стали потихоньку расходиться. Космодром пустел. А в центре управления полётом работа только начиналась…

Глава 4. Сто восемьдесят первый день полёта

В кают-компании царила полная тишина. Ничто не нарушало её, только изредка слышался тихий писк работающих датчиков оповещения. Здесь было несколько кресел, стоящих полукругом около большого обзорного окна. Но окно это было только лишь иллюзией. На самом деле, большую часть стены занимал экран, который транслировал в реальном времени то, что происходит снаружи корабля. Иллюзорное окно заменяло настоящее для того, чтобы защитить пассажиров корабля от нежелательных воздействий космоса. Всевозможные излучения, радиация, гамма-всплески далёких звёзд, и многое другое могло навредить экипажу; поэтому такой экран-окно был лучшим решением.

Вся команда корабля находилась в состоянии глубокого сна. Криогенный отсек должен был включиться только завтра.

Шёл сто восемьдесят первый день полёта. На сто восемьдесят третий, корабль должен был достигнуть места назначения.

Все спали, кроме одного человека, который сидел в кают-компании и любовался звёздами в полной тишине. Он сидел в одном из кресел. Над ним плыло облако белого дыма. Хотя курить строго запрещалось в корабле, этот человек решил пренебречь правилами и, пока все спят, насладиться этой древней привычкой, которая уже давно вышла из моды. Найти в двадцать втором веке курильщика было делом нелёгким. Никита Родимов был как раз одним из немногих, кто ещё поддавался этой привычке. Кто знает, каким образом ему удалось пронести на корабль табак! Но ему это удалось. Может быть, потому что он был механиком, и знал каждый уголок этого корабля, как свои пять пальцев?

И вот теперь, в полном одиночестве, Никита сидел и пыхтел, выпуская клубы дыма, который расползался, застывая над его головой белёсым туманом.

Никита Родимов на протяжении полёта просыпался уже не раз, сменяя своего коллегу – китайца Ливей Цзяна, который занимал должность второго механика. Их смены были чётко расписаны. Один дежурил две недели, пока второй спит в криогенном отсеке. По прошествии двух недель, второй механик просыпался и заступал на вахту.

Вахта Никиты подходила к концу, но заснуть ему уже не придётся, так как завтра должны проснуться все члены команды, ведь полёт входил в свою завершающую стадию.

Тишину в кают-компании внезапно нарушил тихий звук открывающейся двери.

Никита быстро повернул голову.

–А-а! Вот я тебя и застал за пр-реступлением! – послышалось сзади.

–Ливей?! – вскакивая, воскликнул Никита, ища, куда бы засунуть сигарету.

–Накур-рил, надымил, как вулкан!

В кают-компанию вошёл второй механик Ливей Цзян. Он улыбался и грозил пальцем.

–Ты чего так рано-то? – сказал Никита. – Ты должен был проснуться только завтра.

–Система пр-роснула меня. ЦУП внёс кое-какие корр-ректир-ровки полёта.

Китаец старательно проговаривал букву «р», которую ему трудно было произносить, разговаривая на русском языке.

–Как всегда, рычишь, как старинный трактор! – засмеялся Никита.

–А ты, как всегда, накур-рил и задымил весь кор-рабль! – парировал Ливей.

–Да ладно тебе! Все спят!.. Или не спят?!

Никита с опаской посмотрел на собеседника, думая, что его «преступление» будет раскрыто, что приведёт к большим штрафам.

–Спят, спят!

–Фух! А я-то думал… Ладно! А чего это ты проснулся? Какие там изменения? Что-то серьёзное?

–Да ничего особенного. Пр-росто, ЦУП р-решил ускор-рить пр-робуждение команды. Они пр-рислали сообщение, чтобы мы пр-росыпали всех.

–А почему это не может сделать система? И почему так рано?

–Один их беспилотников пр-ропал на Евр-ропе. Это стало известно тр-ри часа назад. Стр-ранно, что ты об этом не знаешь. А система могла бы это сделать, но так как всё р-равно нужно всех пр-росыпать…

–Будить, - поправил его Никита.

–Хор-рошо. Будить. То они р-решили, что будет лучше, если это сделаем мы, потому как мы это сделаем корр-ректней, чем пр-рогр-рамма.

–Пр-рогр-рамма р-работает корр-ректней не пр-ридумаешь! – передразнил китайца Никита.

Ливей в шутку легонько ударил Никиту кулаком по плечу.

–Эй! Полегче, Джеки Чан!

–Хэ! Ты смотрел фильмы с участием Чана? – удивился Ливей.

–Люблю классику. А чё?

–Ни ЧЁ! Пойдём будить всех.

Они быстро вышли из кают-компании и направились к координационному сектору.

–Так что там произошло? – спросил Никита, когда они вышли в коридор.

–Была потер-ряна связь с одним из беспилотников, котор-рый исследовал дно океана Евр-ропы. Тр-ри часа назад ЦУП сообщил, что беспилотник пр-ропал без вести. На последних кадр-рах было видно, как качнулась камер-ра и пр-роизошло что-то вр-роде вспышки света. Что это могло быть – неизвестно. На место был напр-равлен ещё один беспилотник, но ему ничего не удалось обнар-ружить. Местность пр-рочесали несколько р-раз, но тщательно.

–Что? – не понял Никита, но потом догадался. – А! Ты, наверное, хотел сказать «тщетно»?

–Да. Тщетано. Ничего не нашли.

–И что теперь?

–Тепер-рь… А тепер-рь пусть р-разбир-рается капитан с учёными! Мы следим за функциями кор-рабля, а всё остальное – не наше дело!

–Ты рассуждаешь, как мой прапрадед, который был работником ножа и топора, как он про себя говорил. Он говорил, что моё дело, мол, колоть и резать, а всё остальное пусть горит синим пламенем.

–Твой пр-ра-пр-радед был р-разбойником?!

–Почему?! Каким разбойником?!

–Ты сказал, что он был р-работником ножа и топор-ра. А я знаю, что так в России называют р-разбойников.

–Нет! – засмеялся Никита. – Он был плотником. Краснодеревщиком. Изготавливал резную мебель. У него был цех… Даже несколько работников, которые помогали ему таскать дубовые и ясеневые доски. По-моему, у него там ещё был орех… Были станки… старые! Ещё с двадцатого века, представляешь! И работали! Всякие толстосумы заказывали у него мебель ручной работы и платили огромные деньги! Так что, прапрадед мой не бедствовал, и гордился тем, что зарабатывает свой хлеб своими руками.

–Твой дед молодец! Но мы пр-ришли.

Они стояли возле большого сенсорного экрана, на котором мерцало множество показателей. Силуэты людей, находящихся в криогенных капсулах, светились ярко-голубым светом, что говорило о правильной работе систем жизнеобеспечения, а также о здоровье экипажа. Две капсулы были не активными, – в них должны были находиться Ливей и Никита.

–Ну, что? Начнём? – спросил Никита.

Ливей кивнул, и оба механика начали процедуру пробуждения экипажа.

Капитан корабля Михаил Константинович Саничкин собрал всех в кают-компании. Весь экипаж, включая двоих механиков, разместился в креслах, стоящих полукругом возле обзорного окна.

Механик Никита Родимов постоянно принюхивался, пытаясь уловить запах табачного дыма, ведь на одном из этих кресел (а именно, на кресле капитана, стоящем посредине), он и курил свою сигарету; Ливей тихонько успокаивал Никиту, говоря, что вентиляция уже давно справилась с запахом, и воздух хорошо профильтрован. Никита кивал, но всё равно продолжал принюхиваться.

Капитан говорил о послании, пришедшем с Земли. Экипаж просмотрел видео, которое успел снять беспилотник до того, как исчез.

Ролик был очень длинным, и пришлось прокрутить запись на скорости до того места, когда беспилотник начал вести себя странно. Он исследовал дно, освещая яркими прожекторами место своего следования. На пяти метрах в диаметре было светло, как днём; рассматривалось всё, даже самый маленький объект. Но ничего странного не наблюдалось. Вокруг беспилотника расстилалась полнейшая пустыня. Каменистое дно напоминало фильм ужасов: острые резцы камней торчали, как лезвия, и иногда на них мерцали небольшие блики. Это отсвечивало золото, которого в этом месте было невообразимое количество. Жёлтые прожилки драгоценного металла извивались на срезах камней; мелкие вкрапления искрились, как яркие звёздочки, а иногда, на дне виднелись большие самородки, разбросанные то тут, то там.

Живых организмов не наблюдалось; глубина, на которой производилась съёмка, составляла восемьдесят четыре километра.

На экране было видно, как беспилотник плавно скользит в толще воды. Одна мультикамера снимала на триста шестьдесят градусов в окружности по горизонтали, вторая – по вертикали. Получалось всестороннее 2D изображение, и было видно всё, что происходило вокруг аппарата со всех сторон, включая верх и низ.

В какой-то момент, камера дрогнула. Вокруг ничего не происходило. Беспилотник проплыл ещё несколько метров и застыл. Изображение задрожало, и по экрану стали расплываться тёмные круги, происхождение которых нельзя было определить. Затем, всё прекратилось; аппарат снова пришёл в движение, следуя заложенной программе. Съёмка продолжалась в штатном режиме; отклонений от нормы не возникало. Но через пару минут, изображение стало терять контрастность; цвета исчезали, превращая картинку в чёрно-белую. И, наконец, по экрану пошли сильные помехи. Ничего разобрать было нельзя. А потом – яркая вспышка, и видео оборвалось.

Это всё, что было передано на Землю, и это была вся информация, которой располагали учёные.

Различные датчики не зафиксировали ничего странного. Радиационный фон – в полном порядке, поэтому говорить о том, что происходящее было следствием радиационных возмущений, не представлялось возможным.

Экипаж корабля ждал, что скажет капитан. Михаил Константинович попросил учёных изложить свои умозаключения по этому поводу. Учёные долго совещались, выдвигали всевозможные гипотезы, делали предположения, но прийти к общему мнению, у них так и не получилось. Но все сошлись в одном, что нужно спуститься на планету и, может быть, тогда удастся что-нибудь разузнать.

Помощник капитана, американец Фред Джонсон спросил у учёных, какова степень опасности этой миссии, на что учёные только развели руками. И действительно, что они могли сказать по этому поводу? До этого люди не встречались ни с какими аномалиями на Европе, и ситуация была непрогнозируемой.

Затем, капитан сказал, что совещание окончено, и все могут отправляться в столовую, так как «шестимесячный пост», во время которого организмы людей подпитывались искусственным путём, вызывал сильное чувство голода.

Все прошли в столовую, где, подойдя к генераторам пищи, делали заказы. Сгенерированная еда готовилась за считанные секунды, и уже в скором времени весь экипаж уплетал за обе щёки всевозможные яства.

Алексей сидел около Николая Коваленко, который был первым пилотом, и тем самым человеком, который впустил в комнату Нику, когда она пришла попрощаться. Сгенерированная еда очень напомнила ему тот прощальный ужин в беседке с профессором и Никой. Алексей не удержался от улыбки, когда вспомнил, как возмущался Леонардо по поводу ненастоящей пищи. Настроение второго пилота немного улучшилось, но он всё равно не мог заставить себя не думать о девушке, которую оставил на Земле.

После обеда, Алексей прошёл в свою комнату, закрылся и решил связаться с Никой.

После долгих вызовов, голограммная заставка превратилась в объёмное изображение комнаты, в которой стоял Леонардо. Дворецкий был в своём старом смокинге, который он так любил (Всё-таки, подумал Алексей, Ника исполнила своё обещание и попросила профессора сделать для дворецкого смокинг старого образца. Ника успела рассказать Алексею про то, как она ныряла и про то, как заставила Леонардо «пойти на преступление» взамен на смокинг, когда профессор ненадолго ходил в дом во время ужина).

–Здравствуйте, сэр! – воскликнул Леонардо. – Я очень счастлив снова видеть вас! Надо полагать, вы уже прилетели на место?

–Да, Лео. Почти прилетели. А где все?

–О! Вы, наверное, имеете в виду хозяина и его дочь? К сожалению, их нет дома. Хозяин в институте, а юная мисс сидит в пещере.

–Где???

–В пещере, сэр! У неё новая идея фикс. Она вообразила себя самым опытным спелеологом в мире и полезла под землю! Теперь она сидит в подземелье, как доисторический неандерталец с палкой-копалкой в руках или с каким-нибудь каменным топором.

–Понятно, - протянул Алексей. – А когда она вернётся, ты, конечно же, не знаешь.

–Не знаю, сэр. В последнее время юная госпожа стала такой своенравной и непредсказуемой, что предугадывать её действия становится всё тяжелее и тяжелее. Я думаю, придёт она только вечером, когда солнце уже скроется за горизонтом.

–А у вас сейчас день?

–Сейчас четверть второго, сэр. Так что, если хотите, можете связаться часов через пять или шесть. Думаю, к этому времени, госпожа изволит вернуться. Я, конечно же, передам ей, что вы звонили. Уверен, она будет очень рада. Последние недели она только и делает, что говорит о вас.

–С кем она обо мне говорит?

–Со мной, сэр. Хозяин практически не бывает дома. В санатории только мы с госпожой Никой, да ещё несколько кибернетических людей.

–Постой. Ты говоришь, в санатории? Строительство что, уже закончено?

–Конечно, сэр! Уже давно. Практически через полторы недели после того, как вы улетели, санаторий был сдан в эксплуатацию. Так что, мы зажили по-прежнему. Только не хватает жителей, которые были тут до взрыва. Тогда они все были уничтожены. А так как у хозяина на данный момент слишком много работы с вашим полётом, то он пока забросил производство и свои эксперименты. Наверное, он вернётся к своей работе несколько позже, когда ваша миссия будет налажена.

–А что в ней не налажено? – удивился Алексей. – Я думал, что о нас уже практически все забыли на Земле. Мы летим уже столько времени, а профессор до сих пор занят нами? Что там такое с нашей миссией? Что-то не получается?

–Я точно не знаю, сэр. Но как-то хозяин говорил о том, что с Европы поступают какие-то странные сообщения, с которыми они не могут разобраться.

–Какие сообщения? Насколько я знаю, есть всего одно видео, которое прислали нам с Земли. Мы смотрели его недавно.

–Да. Видео одно. Но есть ещё и множество сообщений. Их присылают беспилотники, которые исследуют Европу. Что в этих сообщениях, я не знаю. Но хозяин говорил, что никто не может понять, что там происходит.

–А происходит, что-то плохое? – неуверенно спросил Алексей.

–Ну-у… как вам сказать… - Леонардо наморщил лоб и ненадолго задумался. – По крайней мере, мне показалось, что хорошего мало, так как хозяин в последнее время ходит мрачнее тучи и постоянно ругается. Он всё время говорит… нет, не говорит… кричит мне, что я делаю всё не так, как надо, что я, после того как получил свой настоящий смокинг, зазнался и веду себя непристойно. Что я «умничаю» не по делу, перечу хозяину, спорю с ним!.. И вообще! Он всё время грозится меня переплавить и сделать из меня чашу для гальюна на космическом корабле. Сэр! Когда я узнал, что такое гальюн, я был в таком негодовании, что до сих пор меня трясёт, как только я вспоминаю эти слова хозяина! Меня! В чашу для гальюна! Представляете! Это же кощунство в высшей степени! Как такое вообще можно было сказать!

–Не переживай, Лео! – смеясь, попытался успокоить дворецкого Алексей. – Профессор только грозится, но никогда такого не сделает. Он просто опять на взводе и говорит всякие непристойности. Это у него пройдёт, как только с работой наладится.

–Да? А если не наладится? Сэр! Перспектива превратиться из дворецкого в чашу для гальюна мне представляется не самой радужной.

Алексей рассмеялся.

–Зато, ты побываешь в космосе, Лео! – сквозь смех сказал он. – Во всём надо искать что-то хорошее! Ведь ты мечтал побывать в космосе, правда?

–Не нужен мне ваш космос тысячу лет! Никогда туда не хотел и не буду хотеть. И не полечу ни при каких обстоятельствах!

–Даже в виде гальюна? – продолжал смеяться Алексей.

–Сэр! Вы издеваетесь надо мной, прямо как хозяин! Вы должны понимать, как мне неприятно слушать такое!

–Ладно, извини, Леонардо! Я просто шучу. – Алексей немного помолчал и сказал: - Ну, так что? Раз уж тебе больше нечего сказать, давай прощаться. Передай Нике, что я звонил.

–Всенепременно передам, сэр.

–Удачи тебе в делах, Лео!

–И вам удачи тоже, сэр!

–Не принимай близко к сердцу слова профессора. Это он сгоряча. Всё это не серьёзно.

–Постараюсь, сэр не принимать близко к сердцу. Только мне это сделать будет весьма непросто.

–Почему?

–Потому что, сердца у меня нет.

Леонардо улыбнулся своей шутке.

–О! – воскликнул Алексей. – Ты уже умеешь шутить?

–Хозяин поработал немного над усовершенствованием моей программы, сэр.

–Так вот почему ты стал «умничать», как говорит профессор!

–Может быть. Вот я и не понимаю, почему он тогда возмущается! Сам же ведь меня таким сделал. Неужели он это делал для того, чтобы было больше повода на меня кричать?

–Не думаю! Профессор просто хочет, чтобы ты больше походил на человека. Вот и всё. А кричит, потому что у него такой характер. Он всегда был таким! Не обращай внимания.

–Я не могу не обращать внимания, сэр.

–Ладно. Всё. До свидания, Лео. Передай Нике, что я перезвоню вечером.

–Передам, сэр. До свидания, сэр.

Алексей прервал связь. Голограмма исчезла, превратившись из куска комнаты со стоящим в ней дворецким, в парящую заставку. Немного погодя, исчезла и заставка, растворившись в воздухе.

Алексей сидел и думал о том, что рассказал ему Леонардо о новых сообщениях с Европы. Что же там такое могло быть? Куда исчез беспилотник, который снимал то видео, которое они смотрели? Кто, или что является причиной того неизвестного, что происходит на дне инопланетного океана?

Вопросов было много. Ответов – ни одного. Алексей надеялся, что всё выяснится, когда они прибудут на место.

«Только бы все остались живы…» - почему-то промелькнуло в голове молодого человека.

Он вышел из своей комнаты и отправился в рубку.

Глава 5. Ледяная пустыня

Обитатели корабля «Европа» уже третий день любовались видом из «окна».

После пробуждения, члены команды собрались в кают-компании, на совещание, но все взгляды были направлены на то, что транслировал экран-окно. Тёмный космос загораживала самая большая планета в Солнечной системе. Юпитер предстал во всей своей красе. Полосатая поверхность притягивала глаз: светло-коричневые линии плавно перетекали в светлые области, которые тянулись параллельно друг другу, опоясывая всю планету. Небольшие, по юпитерианским меркам, завихрения-ураганы, были разбросаны то тут, то там. «Главный» ураган, называемый Большое Красное Пятно, на данный момент находился с другой стороны планеты и был не виден. Внутри этого урагана могла запросто уместиться вся планета Земля. На протяжении многих столетий этот закручивающийся шторм много раз менял свои размеры. К концу двадцать первого века он уменьшился, но в двадцать втором, вырос почти вдвое против тех размеров. Теперь же Большое Красное Пятно было почти восемьдесят тысяч километров в длину и около сорока в ширину.

Глубокая чернота космоса виднелась тонкой линией сбоку экрана, и сразу становилось понятно, в какой пустоте и бесконечности парит газовый гигант, притягивая к себе пролетающие мимо куски камней и ледяные глыбы, которые собирались над экватором в тонкое, почти не видимое глазу кольцо, окружающее Юпитер.

Пункт назначения – Европа – медленно выплывала снизу экрана. С этого ракурса спутник не был похож на всем знакомые снимки. На фоне Юпитера, Европа казалась тёмной, и на её поверхности пока что невозможно было ничего разобрать.

Скорость корабля была довольно-таки значительной, и вскоре Европа приблизилась настолько, что стали видны её темнеющие линии, которыми, как сеткой, был покрыт весь спутник.

Но это было три дня назад. А сейчас, всё «окно» было заполнено одной белёсой пустыней. Европа была уже очень близко. Корабль снизил скорость и продолжал тормозить, заходя на высчитанные заранее орбитальные координаты.

Команда готовилась идти на посадку.

Пилоты давно заняли свои места в челноках и оттуда, отключив автопилот, управляли кораболём.

Алексей вслушивался в сообщения первого пилота Николая Петровича, с которым был уже знаком многие годы, и который был старше на восемь лет. Николай находился в шестом челноке совершенно один и должен был следить за управлением сразу пятью челноками: шестым, пятым, четвёртым, третьим и вторым. В первом челноке были: капитан – Михаил Константинович Саничкин, его помощник – Фред Джонсон, китаец Шоушан Хэ – специалист по Европе, и один из научных сотрудников из Индии – Махавир Алуру; управлял второй пилот – Алексей Витальевич Смирнов. Второй челнок заняли четверо американцев, третий – пятеро китайцев, четвёртый – двое индусов и ещё один китаец, в пятом было всего двое русских, а в последнем – первый пилот.

Капитан внимательно следил за тем, как идёт корабль.

Уже через полчаса они встанут на синхронизированную орбиту, и начнётся спуск всех челноков.

Время бежало быстро. Полчаса пролетели в один миг, и заданная орбита была уже почти достигнута. Оставалось синхронизировать скорость с вращением планеты, чтобы корабль «застыл» над одной точкой спутника Юпитера.

Ещё на Земле решено было остаться на высоте в тридцать километров. И как раз эту высоту ловили сейчас пилоты, сосредоточившись на своей работе. Командование на Земле приняло решение, чтобы выходом на координаты занимались люди, а не компьютерная программа. Считалось, что в данной ситуации – это лучшее решение, так как компьютер мог не принять во внимание непредвиденные моменты, ведь в свете последних событий стало понятно, что на Европе на самом деле что-то происходит, и доверять программе пилотирование было рискованно, тем более что речь шла о жизнях людей, находящихся на борту.

Спустя некоторое время, пилоты вывели корабль на заданную точку и синхронизировали скорость со скоростью вращения планеты.

С этого момента, полёт в одну сторону был официально завершён.

Оставалось спуститься на планету.

Двенадцать челноков стояли вряд перед большим прямоугольным шлюзом, который должен был открыться для того, чтобы выпустить их в космос.

Все члены команды уже заняли свои места. Шли последние приготовления перед спуском.

Челноки были загружены всем необходимым для совершения миссии, включая бурильные установки.

Обратный отсчёт начался неожиданно, запрограммированный искусственным интеллектом корабля-носителя. Ровный мужской голос, сгенерированный компьютером, монотонно произносил цифры в обратном порядке от десяти до одного. При слове «один» в ангаре был уже выкачан весь воздух, и большой шлюз стал понемногу подниматься, исчезая сверху, в корпусе корабля.

Снаружи показалась тонкая полоска открытого космоса, которая росла с той скоростью, с какой открывался шлюз. Полоска бесконечной пустоты постепенно увеличивалась. Было видно, как корабль медленно поворачивается, следуя команде автопилота, открывая обзор на планету, на которую предстояло высадиться.

Спустя некоторое время, шлюз был полностью открыт. Челноки стояли теперь перед бесконечной безвоздушной пропастью, а вверху светилась белая планета.

В следующую секунду был дан старт. Небольшие летательные аппараты сорвались с места и устремились к планете, постепенно поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы планета оказалась снизу. Этот манёвр был совершён, и пилоты прибавили скорости, чтобы приближение к планете не было слишком долгим.

Атмосферы на Европе практически не существовало, поэтому можно было не беспокоиться о сопротивлении воздуха и о нагреве корпуса челноков.

Прошло уже пятнадцать минут полёта. Европа быстро приближалась.

По плану, нужно было приземлиться на большую округлую площадку с плоским, относительно ровным льдом, которую в ЦУПе заметили очень давно. Эта площадка как нельзя лучше подходила для посадки, так как не просто была удобной и ровной, но и ещё, как по волшебству находилась как раз над той областью, где предположительно могло находиться что-то, что надеялись найти люди.

Скорость челноков снизилась почти втрое и продолжала снижаться. Поверхность уже просматривалась во всех подробностях.

Через минуту должен был произойти контакт со льдом небольшой планеты.

Искусственный интеллект постоянно делал отчёты о высоте. «Сто метров до контакта… Восемьдесят метров до контакта… Шестьдесят метров до контакта… Сорок…»

Но мужской голос искусственного интеллекта внезапно прервался. Вместо него раздалась оглушительная сигнализация, и освещение на некоторое время замигало красным.

–Что случилось?! – Капитан вскинул голову.

–Майкл! – моментально отозвался американец Фрэд Джонсон, который был помощником капитана, обращаясь к Михаилу Константиновичу. – Снизу на нас несётся что-то непонятное!

–Что?! Принять ручное управление! – тут же был дан приказ пилоту, так как незадолго до этого капитан решил временно доверить управление автопилоту. Затем резко повернулся и обратился к китайцу: - Шоушан Хэ! Что это?

Но китаец, специалист по Европе, не успел даже открыть рот для того, чтобы ответить.

Раздался оглушительный треск. Создалось впечатление, что снизу челнок был атакован неизвестным видом оружия. Невидимая волна отбросила летательный аппарат в сторону. Верх стал низом, – челнок завертелся вокруг своей оси, как камешек, брошенный неумелой рукой ребёнка. Их несло куда-то, а треск всё нарастал. Корпус трясло, как при сильнейшем землетрясении. Люди еле-еле могли удержаться в своих креслах.

Пилоты, выполняя последний приказ капитана, отчаянно пытались вернуть управление, но в создавшейся неразберихе, сделать это оказалось довольно-таки трудно. Все двенадцать челноков были под внезапно начавшимся обстрелом.

Корпус первого челнока буквально трещал по швам. Казалось, ещё чуть-чуть, и он лопнет, как стеклянный фужер.

Капитан кричал что-то, но его не слышали из-за не прекращавшегося шума.

Сигнализация выла, как сумасшедшая; обстрел корпуса не прекращался ни на секунду; челнок всё крутился волчком, а пилоты пытались сделать, хоть что-то.

В какой-то момент, Алексей, судорожно сжимавший штурвал, услышал, как капитан крикнул «форсаж». Это было единственное, что он разобрал, но и этого было достаточно, чтобы понять, что он имел в виду.

Алексей схватился за рычаг и рванул его вперёд, одновременно нажимая на красную кнопку. Тут же где-то сзади раздался хлопок, который на мгновение заглушил все остальные звуки. Челнок рванул с места, пытаясь уйти от обстрела. Люди вжались в кресла от мгновенно набранной скорости.

Снаружи творилось что-то необъяснимое. Непонятный туман заполонил всё вокруг. Окно было залеплено чем-то белым, и из-за этого видимость была почти нулевой. Нужно было лететь на головокружительной скорости вслепую. Кто мог знать, что находится там, впереди? Но выбора никакого не было: нужно улетать как можно быстрее, пока челнок не рассыпался на куски.

Толстое бронированное стекло пока ещё держало многочисленные удары чего-то острого и твёрдого, но уже были заметны несколько трещинок, что стали появляться в двух-трёх местах. Это было уже очень плохо. С трещинами далеко не улетишь! Ещё немного, и воздух может начать вырываться в космос, и, когда это произойдёт, герметичность салона будет нарушена, а потом, вакуум снаружи вырвет стекло и через несколько секунд, все люди, находящиеся внутри погибнут.

Алексей обеими руками пытался удержать штурвал, но какая-то сила постоянно вырывала его. Надолго ли хватит сил?..

Но вдруг, моментально всё стихло.

Обстрел закончился. Челнок полетел ровнее. Гул и тряска прекратилась, и вместо оглушительного грома, наступила полнейшая тишина, которая после всего пережитого, оглушала не меньше, чем закончившийся обстрел.

Можно было перевести дух и осмотреться.

Алексей мельком взглянул по сторонам и ужаснулся. Внутри творилась полнейшая неразбериха: всё было перевёрнуто вверх дном, некоторые люди пытались схватиться за спинки кресел, куда-то улетая… Какие-то трубки, свисали с потолка, а сам потолок был в некоторых местах разломан, и куски пластика почему-то висели в воздухе.

Немного погодя, Алексей увидел, что не только потолочные пластины находятся в свободном парении – всё, что не было прикреплено к полу или стенам, висело в воздухе и медленно плыло, как под водой. И в следующую секунду он понял, что случилось: почувствовав непонятную лёгкость во всём теле, стало ясно, что отключилась искусственная гравитация, поэтому всё плавало, где попало.

Среди тишины послышался голос капитана:

–Что за хрень! Шоушан Хэ! Что… или кто это был?

–Я не занаю… - схватившись за лоб, проговорил китаец. Было видно, как сквозь его пальцы проступает кровь и, свернувшись в маленькие шарики, парит около его головы.

–А кто должен знать? Я?! Кто у нас специалист по Европе? Алексей!

–Да, капитан, - отозвался пилот.

–Что снаружи?

–Ничего не видно… Почти ничего не видно.

–Что показывают камеры?

Алексей взглянул на панель.

–Несколько камер разбиты, а остальные залеплены чем-то белым. Это… - Он хорошенько присмотрелся. – Это похоже на лёд.

–А! – вдруг отрывисто выкрикнул Шоушан Хэ. – Я, кажеца, знаю сто эта.

–Что? – тут же спросил капитан. - С чем мы имеем дело?

–Нама осен не повезло! Эта мы папали в гейзей.

–What?! – переспросил помощник капитана. – Я, конечно, понимаю русский язык, но такого слова ещё не слышал. Что такое гейзей?

–Что?! – сказал капитан китайцу, не обращая внимания на слова помощника. – Гейзер? Вы хотели сказать гейзер? Я правильно вас понял?

–Да! – ответил специалист по Европе. – Это гейзей! Мы спусакалисо, а как лас в эта мамент она и залавалася.

–Damn it! He's a scientist! He could have learned Russian a little better! I don't understand his accent at all! – пробурчал себе под нос Фрэд Джонсон. Повысив голос, он спросил: - Что он сказал, чёрт побери?

–Он сказал, что мы попали в гейзер, когда спускались, - ответил Капитан.

–Это, что?.. Это чёртов гейзер нас так атаковал?! Mother f…

–Ладно тебе, Фредди! - махнул рукой капитан. – Не сотрясай воздух попусту. Пилот! Что там с координатами?

–Нас отнесло на несколько километров от заданных координат… Пытаюсь маневрировать… Выхожу на прежние координаты… Челнок плохо слушается… Датчики показывают, что повреждено управление. Маневровые двигатели дают сбой на третьем такте… Запустил процедуру очистки стёкол. Минироботы справляются неплохо, очищенно уже сорок процентов, если верить их отчётам. Вижу остальных.

–Где они?

–Вижу одного «нашего» и двоих беспилотных. Их отнесло в противоположную сторону. Связь прерывается, слышно плохо, но мне кажется, что они уцелели… Хотя нет!.. Один из беспилотных пикирует… Он явно неуправляем! Он падает, капитан!

–Ты можешь установить над ним контроль?

–Пробую… - Руки Алексея забегали по приборам. Спустя несколько секунд, он сказал: - К сожалению, это невозможно, капитан. Мы его потеряли. Он продолжает падать. Я даже вижу что-то вроде дыма.

–Какой там, к дьяволу, дым! – повысил голос Михаил Константинович.

–Я не знаю, капитан! Но там что-то виднеется. Как след от старого самолёта.

–Скорее сего, это ртуть, господа, - вставил Шоушан Хэ.

Его догадку подтвердил Махавир Алуру, учёный из Индии.

–Ладно. Чёрт с ним, - сказал капитан. – Пусть падает. Главное, чтобы челноки с людьми на борту не пострадали. Пилот, продолжай пытаться установить с ними связь.

–Так точно, капитан.

Михаил Константинович повернулся к китайцу.

–Вы ранены.

–Неманого…

–Под вашим сиденьем есть аптечка.

–Сапасиба.

Шоушан Хэ немного поклонившись, полез под сиденье в специальный отсек.

–Значит, это был гейзер? – продолжал Михаил Константинович.

–Осен ретакае яваление на Еваропе, капитан, - сказал Шоушан Хэ, открывая медпакет. – Гейзейы обычан праисаходята осен редака на спутниках Юпитера.

–Нам крупно повезло, господа! – с издёвкой воскликнул Фрэд Джонсон. – Мы стали свидетелями гейзера на Европе! Поздравляю! Сдаётся мне, эта Европа нам ещё покажет, где зимует рак.

–Это выражение давно устарело, Фредди! – немного улыбнулся капитан. – Русские уже давно его не используют.

–О, эти русские!.. – только и сказал помощник капитана и, слегка улыбаясь, покачал головой.

Капитан вошёл в систему управления, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию. Через некоторое время удалось возобновить связь с остальными челноками; оказалось, что гравитационные системы вышли из строя только у первого челнока, но у остальных тоже имелись некоторые неполадки, с которыми боролись оба пилота, контролирующие все аппараты.

Челноки собирались вместе, но к прежним координатам решено было не приближаться, так как там до сих пор виднелось туманное облако, состоящее из мелких частичек льда. Это облако уже успело подняться на высоту примерно в сто километров над планетой, но действие гейзера давно закончилось; как сказал Шоушан Хэ, это был только самый маленький, кратковременный выброс из недр глубочайшего океана Европы.

Спуск снова начался, теперь уже с высоты в шестьдесят два километра.

Поверхность постепенно приближалась. Вскоре стали видны невысокие ледяные кручи; изрезанная трещинами ледяная поверхность, казалось, не имела ни конца, ни края: кругом один лёд. Лёд, и над ним – чёрное небо.

Капитан дал команду совершать посадку немного в стороне от первоначальных координат, боясь повторного извержения водяного вулкана. Та полукруглая площадка, на которую планировали высадку вначале, манила своим спокойствием и гладью. Но эта гладь оказалась обманчивой, – в любой момент она могла снова вздыбиться и похоронить под собой все челноки, перемолов их в глубинах многокилометрового льда.

Приходилось искать другое место. Но найти его было не так уж просто, потому что кругом возвышались острые резцы ледяных обломков и нагромождения ледяных гор, которые в этих местах достигали высоты всего в двадцать-тридцать метров.

Челноки кружили над поверхностью в надежде найти более-менее удобное место для посадки. Спустя полчаса, им всё-таки удалось найти его. Это была невысокая возвышенность, чем-то напоминающая столовые горы на Земле: обрывистые склоны по бокам, а на верху – ровная площадка, как будто бы срезанная исполинским резцом.

Посадка прошла успешно.

Челноки вгрызлись в лёд вылезшими из корпуса манипуляторами, намертво зафиксировав аппараты на поверхности.

Теперь стоило заняться починкой аппаратов. Была произведена диагностика всех систем. Повреждения были несущественными. Искусственный интеллект смог сам разобраться с неисправностями, и вскоре челноки снова были полностью в рабочем состоянии. Единственное, с чем возникла проблема, это треснутые стёкла. Но минироботы покрыли их армирующим составом; он после застывания превратился в новую прозрачную поверхность, которая могла остановить пулю. Люди недоумевали, как обычный гейзер смог повредить бронированное стекло? Но этот вопрос остался без ответа.

Починка была завершена.

Настало время покидать челноки и ступить на поверхность Европы.

Михаил Константинович дал добро на выход.

Каждый член команды подходил к индивидуальным автоматическим шкафчикам, где хранились скафандры, размер которых корректировался после облачения в него человека. Скафандр представлял собой мягкий, немного обтягивающий тело костюм, состоящий из множества нанослоёв из различных материалов. Каждый слой выполнял свою функцию, защищая человека от космической радиации, перепадов температуры, солнечного ветра, всевозможных излучений, резкого изменения давления окружающей среды и многого другого, что могло «подпортить жизнь» человека, вышедшего в открытый космос. Скафандр немного напоминал обычный костюм водолаза, но вентиляционная система позволяла телу дышать, что давало возможность находиться в нём на протяжении очень долгого времени. Двигаться в этом облачении было легко и комфортно.

Все, наконец, собрались около сегментированных люков. Небольшие трапы были уже опущены.

Михаил Константинович ступил на трап и сделал несколько шагов. Через несколько мгновений он уже стоял на льду. Оказалось, что лёд был шершавым, больше походящим на обыкновенный асфальт, и поскользнуться на нём было невозможно. Капитан сделал пригласительный жест, и изо всех челноков стали выходить люди.

Все собрались перед капитанским челноком, осматривая всё вокруг. Капитан разрешил немного прогуляться по этой плоской горе, так как все учёные сошлись во мнении, что гейзера именно в этом месте быть не должно, – гора казалась монументальной и недвижимой, как будто бы отлитой из бетона.

После того как небольшая прогулка закончилась, учёные запустили программу развёртывания временной базы.

Один беспилотник был потерян; он рухнул где-то среди бесконечных льдов, на дно небольшого ущелья. Люди знали точные координаты, но доставать его пока не было никакого смысла.

Оставалось пять беспилотников, три из которых являлись бурильными установками. В их комплектацию входили лазерные, механические и термобуры, способные проделать совершенно ровные тоннели не только во льду, но и в самой крепкой скальной породе.

Оставшиеся два беспилотника должны были следовать за бурильными челноками по проделанному тоннелю. На борту у них было невообразимое количество различных датчиков обнаружения. Локационная система каждого из них позволяла составить объёмную карту местности, а специальные мощные сканеры проникали глубоко под любую поверхность и могли дать всю информацию о том, что находится под землёй (или в толще льда) и тоже выдать объёмную карту, где в описании был полный химический состав исследуемой среды.

На поверхности Европы оставаться было опасно, так как в любой момент могло начаться «лёдотрясение», или извержение очередного гейзера; также, несмотря на монументальность этой плоской горы, она запросто могла расколоться под действием приливных сил внутреннего океана. Европа, вращаясь вокруг громадного Юпитера, постоянно терпела на себе его воздействия; она то сжималась, то растягивалась, в результате чего, поверхность была очень нестабильна.

Нужно было как можно быстрее проделать тоннели и спуститься в толщу воды, где можно было чувствовать себя в относительной безопасности.

Бурильные установки приступили к работе.

Четыре манипулятора ставили беспилотный челнок вниз «головой», и буры быстро начинали вгрызаться в поверхность, пропуская размельчённый лёд сквозь специальные полости, расположенные по всей окружности корпуса, и, спрессовывая его, укрепляли им же стенки проделанного тоннеля. Размельчённый лёд, проходя сквозь корпус челнока, смешивался со специальным составом, и стенки тоннеля становились крепкими, как бетон.

Но стабильность таких тоннелей всё равно была временной. Приливные силы подлёдного океана планеты непременно разобьют проходы, и они вскоре снова зарастут льдом. Но людям просто нужно было успеть пройти по тоннелям; а на обратном пути, бурильные установки проделают новые выходы.

Бурильные челноки уже давно скрылись во льду. За ними отправились исследовательские беспилотники, и только после них, в проделанные проходы должны были направиться челноки с людьми.

Капитан дал команду подниматься на борт. Короткая передышка была окончена – наступило время начинать работу, для которой они сюда прилетели.

Когда все заняли свои места, челноки взмыли в воздух и по параболе стали медленно опускаться в тоннели, уходящие на головокружительную глубину льда.

Сканирование показало, что в этом месте толщина льда достигает тридцати километров. Это, конечно, было плохой новостью, так как в первоначальном месте высадки, толщина льда не доходила и до десяти километров, и проделать тоннели можно было гораздо быстрее, что уменьшало риски. Но делать было нечего, – в том месте недавно взорвался гейзер (который, впрочем, никогда там не замечали с Земли), и стоило отказаться от прохождения сквозь такую нестабильную поверхность.

Челноки быстро двигались вслед бурильным установкам. Расчётное время достижения жидкой воды составляло три часа. Через три часа челноки уже будут плыть в инопланетном океане, постоянно погружаясь всё глубже и глубже, до тех пор, пока не достигнут дна, ведь именно там предыдущие беспилотные миссии нашли что-то, чего до сих пор не смогли объяснить учёные.

Глава 6. «0.001% жизни»

Продвигаясь со скоростью примерно десять километров в час, бурильные установки готовились принять на себя мощный удар воды, которая хлынет снизу, как только будут пробурены последние метры льда. Защитные механизмы пришли в действие заранее, ведь никто не знал, когда конкретно вода из жидкого океана станет вырываться наружу по проделанному тоннелю. Был активирован невидимый глазу энергетический экран, который сможет погасить первый натиск.

Океан подо льдом на Европе находился под большим давлением, поэтому, как только лёд давал слабину по каким-то причинам, вода сразу же устремлялась вверх по трещинам и разломам; именно так и происходило большинство гейзеров на этой планете.

Первые беспилотные миссии, достигшие Европы и пробурившие лёд, погибли под натиском водной стихии. И поэтому, теперь люди знали, что нужно делать, прежде чем попасть в жидкую воду.

Оставалось пробурить всего каких-нибудь пятьсот метров. Челноки с людьми на борту остановились, отпуская подальше бурильные установки. Все знали, что вскоре последует мощнейший гидроудар. Люди заняли свои места и пристегнули ремни безопасности.

Беспилотники исчезли в кромешной тьме; теперь они двигались не по прямой линии, как раньше, а зигзагообразно, постепенно изменяя угол наклона. Это делалось для того, чтобы ещё больше снизить натиск напора воды. Множественные резкие повороты тоннеля погасят значительную часть водной силы, и справиться с гидроударом станет ещё проще.

Время шло, и вскоре пилоты получили сообщение с борта бурильных челноков, что через минуту вода ворвётся в тоннель.

Все приготовились. Оставалось тридцать секунд. Двадцать… десять… Послышался отдалённый гул. Потом раздался приглушённый корпусом челноков резкий треск. Стены тоннеля покачнулись; челноки завибрировали. Люди услышали нарастающий грохот. Вибрация корпуса усилилась. И в следующее мгновение прожекторы высветили страшную волну; она чёрной змеёй неслась на утлые судёнышки, что стояли перед ней. Ещё секунда, и адская мощь воды сотрясла крохотные челноки, которые отчаянно вгрызлись в стены тоннеля своими манипуляторами, пытаясь удержаться на месте.

Корпуса челноков были рассчитаны на подобный водяной натиск; их сотни раз проверяли на Земле в специальных гидротрубах под высоким давлением, поэтому люди знали, что, хоть и дрожит корпус, и усидеть на креслах было очень сложно, но вскоре всё закончится, и корпус выдержит.

Первый удар стихии поверг всех в панику; даже капитан, который знал, что так всё и будет, немного занервничал. Что уже говорить об учёных! Те с ужасом озирались вокруг, с надеждой глядя на капитана. Учёные, которые находились в других челноках, чувствовали себя гораздо хуже, ведь капитана там не было, и искать поддержки было не у кого.

Но прошла минута, за ней – другая, и люди понемногу стали привыкать к вибрации и оглушительному рёву, который раздавался снаружи.

Все ждали, когда же закончится весь этот кошмар. Было просчитано, что закончиться он должен примерно через минут десять-пятнадцать, когда вода, наконец, выйдет наружу, и давление немного спадёт, из-за того, что вход в тоннель моментально станет замерзать, ведь снаружи температура составляла около двухсот градусов по Цельсию ниже нуля. Тогда можно будет включать двигатели на полную мощность, и плыть против течения до тех пор, пока челноки не окажутся в толще воды.

Манипуляторы отлично справлялись с удержанием челноков на месте. Минута шла за минутой, и вот, датчики показали, что давление немного спало. Капитан отдал приказ активировать двигатели. Каждый почувствовал, как корпус задрожал с новой силой. Манипуляторы, отрывая куски льда, отделялись от стен тоннеля и, помогая двигателям, продвигали челноки вперёд. Медленно, но верно челноки стали двигаться. Двигатели работали на всю мощность, но скорость была небольшой. На такой скорости челнокам предстояло пройти около пятисот метров до воды. Это заняло довольно-таки продолжительное время, но к общей радости, им, наконец, удалось добраться до подлёдного океана.

Все вздохнули с облегчением, когда челноки вырвались из тоннеля и поспешили убраться как можно дальше от адской воронки, в которую всасывалась вода.

Челноки двигались с огромной скоростью, но вскоре капитан приказал деактивировать форсаж и войти в обычный режим.

Вокруг была кромешная тьма. Мощные прожекторы светили во все стороны, но казалось, что свет не проникает и на десять метров в толщу воды. На самом деле это был оптический обман, – вода была кристально чистой.

В этом океане не было найдено не то чтобы рыб, даже бактерий! Океан был полностью стерилен. Но люди знали, что где-то там скрывается что-то, что они должны отыскать, и это что-то должно быть живым!

Между тем, погружение продолжалось. Глубиномеры показывали отметку за отметкой: «20 км», «22 км», «24 км»…

Опять людям нужно было набраться терпения и дождаться, когда же они достигнут дна. Дно, как показывали предыдущие беспилотные миссии, должно было находиться на отметке восемьдесят четыре километра. Эта цифра была примерной, так как сообщения содержали помехи, из-за которых сложно было рассчитать всё до мелочей. Погрешность могла доходить максимум до двух-трёх километров, но это не могло как-нибудь отрицательно сказаться на продолжении экспедиции.

Прошло еще некоторое время, и глубиномер показал отметку «76 км». Уже скоро должно было появиться дно.

Давление на такой глубине было просто невероятным, но корпуса челноков отлично выдерживали его.

Быстрое погружение продолжалось.

Когда глубиномер показал отметку в восемьдесят километров, капитан приказал снизить скорость. Сканеры работали на полную мощность, но дна найти не удалось. На протяжении последних километров с электроникой начали происходить непонятные вещи. Иногда скакали показатели, иногда случались перепады напряжения, а иногда гас свет. Все недоумённо переглядывались, но задавать «глупые» вопросы никто не решался, зная, что всё равно на них никто не сможет ответить.

Погружение продолжилось, но уже на малой скорости.

«94 км», «98 км», «100 км», «110 км»!

Помощник капитана Фред Джонсон не выдержал:

–Damn it! Где дно?!

–Спокойно, Фредди, - тихо проговорил капитан. – Дно обязательно будет.

–Майкл! На глубиномере сто тридцать километров! И бог знает, сколько биллионов футов!

–Ну, это ты, конечно, загнул! Про свои биллионы-то!

–Я не могу понять одного: как могло произойти так, что показатели настолько разнятся? Не могут же быть погрешности таких размахов?

–Мы – первая пилотируемая миссия на этой планете, мистер Джонсон. До нас тут были только роботы и искусственный интеллект. А искусственный интеллект наивен, как пятилетний ребёнок. Его легко обмануть.

–Нет, Майкл! Тут я с тобой не соглашусь! Искусственный интеллект не так-то легко обмануть! Он, порой, превосходит наш мозг, и с этим стоит считаться. Да, что я говорю! Он не просто превосходит наш мозг, он в тысячи раз умнее нас всех вместе взятых! А ты говоришь, что его легко обмануть. Я думаю, что показатели, которые присылались из этого места с беспилотников, были правильными, просто…

Фред Джонсон замолчал.

–Что, просто? – спросил капитан.

–Просто, дно опустилось…

–Что?

–Я знаю, что мелю чушь, Майкл! Но посмотри сам. Мы сейчас находимся на глубине… - Он посмотрел на показатели. – Сто пятьдесят километров! Майкл! Дна нет! До сих пор! А предыдущие миссии находили дно на глубине восемьдесят четыре километра. Электроника просто не может сбиваться настолько! Это через чур, Майкл!

–Согласен, что это перебор. Но ты сам видишь, что дна нет. Что нам остаётся делать? Плыть дальше. Вот, мы и плывём. К тому же, восемьдесят четыре километра показывала только одна из последних миссий. Более ранние находили дно на сто двадцати трёх километрах.

–Но давление! Корпус челнока не рассчитан на такую глубину. Вот, давай посмотрим, что за давление у нас сейчас за бортом. ­– С этими словами мистер Джонсон наклонился к панели, которая была усеяна всевозможными показателями. Найдя нужную колонку, он воскликнул: - О! Майки! Это же чёрт знает что!

–Сколько? – спросил Михаил Константинович.

–Один миллион четыреста семьдесят одна тысяча семьсот двадцать девять килопаскалей!

–Правильно. Примерно столько и должно быть на глубине сто пятьдесят километров.

–Но корпус челнока…

–Рассчитан на глубину в триста километров, - перебил его капитан. – Так что, переживать ещё очень рано! У нас в запасе ещё столько же.

–Damn planet! The damn expedition! Shitty ocean with ugly pressure! It would all go to hell! – пробурчал себе под нос мистер Джонсон.

Капитан улыбнулся и похлопал американца по плечу:

– It's gonna be okay, Freddie. We're gonna get out of this shit. And when we get back, we'll be heroes all over planet Earth. Am I right?

–Right, damn you! You Russians have always been crazy.

Михаил Константинович рассмеялся. С Фредди Джонсоном он был знаком уже многие годы. Они общались, переписывались, живя в разных странах, приезжали много раз друг другу в гости: американец угощал русских барбекю, жареным зефиром и неизменной колой, а русский – окрошкой, винегретом, холодцом и небольшим количеством водки. Они давно перестали быть просто коллегами; их интересы совпадали практически во всём, и это сблизило не только Михаила и Фрэда, но и их семьи. Во время совместных пикников или встреч где-нибудь в ресторане или просто дома, две семьи проводили время в интересных беседах. После совместного времяпровождения мужья и жёны имели обыкновение расходиться по разным сторонам, где велись уже другие разговоры: мужчины – о своём, женщины – о своём; в это время дети бегали где-то поблизости и играли во что-нибудь.

Откинувшись на спинку кресла, Михаил Константинович расслабился, но краем глаза продолжал следить за показателями.

Так прошло ещё полчаса. Все сидели молча и ждали, когда же наконец появится это пресловутое дно.

И оно появилось. Глубина в тот момент, когда датчики засекли его, составляла около двухсот километров. Дно было примерно таким, какое люди уже видели на том видео, пришедшем с беспилотника: острые резцы камней, чем-то напоминающих лёд, и небольшие горы, искрящиеся от золотых вкраплений.

Челноки аккуратно приближались к этой подводной пустыне. Манипуляторы встали наизготовку, чтобы при возникновении непредвиденной ситуации, защитить челноки от опасности.

Но сейчас, всё внимание людей было приковано совсем не к сверкающим в лучах прожекторов камням – все смотрели на показатели давления. На глубине двухсот километров должно быть колоссальное давление, но датчики фиксировали всего примерно шестьдесят восемь килопаскалей. Это соответствовало глубине около семи метров. Как такое могло быть, ведь челноки погрузились на двести километров!

Учёные не отходили от компьютеров. Они полностью ушли в работу, пытаясь узнать причину такой аномалии. Но прошло уже больше получаса, а им всё-таки не удалось понять, что же такое происходит снаружи. Судя по показателям, можно было запросто надеть водолазный костюм и плавать вокруг с одной только кислородной маской. Учёные предложили попробовать такой вариант, но капитан отрицательно покачал головой. Он сказал, что, хоть датчики и показывают, что можно запросто плавать тут, но рисковать людьми, за которых он несёт ответственность, капитан категорически не хочет. Выход наружу был отменён. Решено было действовать по прежнему плану, разработанному ещё на Земле.

Были запущены минибеспилотники, снабжённые камерами и всевозможными сканерами. Область исследования пока что составляла один километр в диаметре. Маленькие «шмели» разлетелись, кто куда, и исчезли из виду. Они вели прямую трансляцию, запечатлевая каждую секунду своего продвижения. На данный момент была собрана информация о составе воды и камней, устилающих дно. Эта информация была сохранена в память искусственного интеллекта. Исследование продолжалось, а область полёта «шмелей» уже была расширена до тридцати километров.

Настало время, когда люди смогли немного отдохнуть, предоставив работу технике. Все устали не столько физически, сколько морально, – все переживания и приключения, что произошли на этой планете, сказывались на самочувствии. Каждого клонило в сон. Учёные пытались работать, но бороться с усталостью было практически невыносимо. Фрэд Джонсон предположил, что усталость эта какая-то странная – тело ломит, голова шумная, глаза сами закрываются – это, сказал он, больше похоже на действие той глубины, на которой они находятся.

–Но давления снаружи никакого нет! – возразил капитан.

–Давления нет, но у меня два предположения. Первое – датчики показывают неправильно; второе – если давления на самом деле нет, то такая глубина всё-таки бесследно пройти не может. Двести километров, это тебе не шутка!

–Ты думаешь, что на нас действуют какие-то неизвестные нам силы?

–В этой ситуации возможно всё!

–Да. Мистер Джонсон парав, - подтвердил Шоушан Хэ. ­– На такой глубине вазаможно что угодно. Вы согаласны со мной, господин Алуру?

Китаец обернулся к молчаливому индийцу. Тот ответил на чистейшем русском языке, не имеющем и тени акцента:

–Я разделяю мнение помощника капитана. Мы не знаем, что снаружи. Датчикам верить нельзя. Если мы действительно находимся на глубине двухсот километров, то, как не крути, давление здесь должно быть колоссальным. Но мы видим его отсутствие. Это может говорить о двух вещах…

–Или датчики сломаны, или это всё-таки инопланетяне! – перебил его мистер Джонсон. – Я не удивлюсь, если нас сейчас похитят серо-зелёные человечки и станут производить опыты!

–Фрэд! – улыбнулся Михаил Константинович. – Твоя фантазия как всегда зашкаливает! Тебе бы фантастические романы писать, а ты вместо этого сидишь тут, чёрте где от дома в маленьком челноке.

–Мишя… А чёрт! Так и не научился произносить твоё имя! Майкл! Романы лучше нас пишут компьютерные программы! Пусть они и дальше этим занимаются, не будем им мешать! А наше дело – разобраться с тем, что у нас находится снаружи. Вот тут поступило предложение выйти наружу… Ну, так вот. Я поддерживаю этот план.

–Я категорически не согласен! – сказал капитан. – У нас для этого есть «шмели»!

–Твои шмели показывают всякую фигню, Майки!

–Пусть!..

–То есть, ты согласен, что всё это бред? – перебил американец. – Я имею в виду показатели давления, что передают «шмели» и бортовые датчики?

Капитан, подумав, ответил:

–Я не знаю… Я не могу не подтвердить, не опровергнуть… Придётся довериться им.

–Ты всё-таки хочешь выйти наружу?

–Нет! – поле продолжительной паузы сказал капитан. – Это слишком рискованно. Я не могу рисковать людьми. Пусть сохраняются данные те, что мы имеем. Мы удовлетворимся этим. На Земле пусть решают, что с ними делать: доверять или нет. А наше дело собрать информацию, какой бы она ни была, и попытаться найти источник сигнала.

–Ладно, бездельник! – махнул рукой мистер Джонсон. – Тогда я с вашего позволения посплю little bit. А вы поднимите мне веки, когда что-нибудь случится!

–Ладно, мистер Вий, спи, - улыбаясь, ответил Михаил Константинович. Он закинул руки за голову и сидел в своём кресле, постоянно наблюдая за показателями.

Большая панель переливалась множеством информации, начиная от возраста спутника Юпитера, и заканчивая составом воды подлёдного океана. Датчики давления остановились на одной цифре: «68.77 кПа». «Шмели» непрестанно транслировали свои передвижения; ничего нового не происходило; челноки застыли на месте, ожидая окончания исследований минибеспилотников.

Делать было нечего. Практически всё делала техника, а людям оставалось только ждать.

Внутри капитанского челнока воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным попискиванием электроники. Эта тишина убаюкивала лучше всякой колыбельной, и спустя некоторое время, почти все уже спали. Все, кроме капитана, который, чувствуя, что вот-вот тоже провалится в сон, пошёл умылся и ходил теперь взад-вперёд, чтобы не заснуть.

Он ходил до тех пор, пока ему это порядком не надоело. Он решил присесть. Тело ныло, голова раскалывалась, мысли путались, тяжёлые веки так и норовили закрыться, а к горлу подступала непонятная тошнота. Почему это происходит, Михаил Константинович даже не пытался понять, – он слишком устал, а в голове царил вакуум, похлеще, чем в космосе. Сидя в кресле, он почувствовал, что голова его слишком сильно опустилась вниз; он резко распрямился и сам не заметил, как откинулся на спинку кресла. Вот тут-то, его и победила усталость. Капитан пропустил тот момент, когда закрыл глаза (ему показалось, что он просто моргнул), и в следующее мгновение он уже спал.

Теперь спали все.

На остальных челноках было то же самое.

Подлёдный океан Европы вновь погрузился в свою тишину…

Первым проснулся Махавир Алуру. Что-то непонятное заставило его открыть глаза. Такая же непонятная тревога вселилась в него, и он резко встал.

Голова до сих пор была шумной, веки тяжёлыми, а мысли путались, как будто бы он не спал уже целую неделю. Еле передвигая ноги, он сделал несколько шагов к панели управления и остановился, пытаясь настроить зрение (глаза застилала полупрозрачная пелена, которую индиец, как ни старался, не мог проморгать).Разноцветные колонки показателей мелькали перед ним, расплываясь в неясных силуэтах.

Махавир протёр глаза руками. Прищурился. Наклонился поближе к панели и стал всматриваться в показатели.

Как ни странно, всё было по-прежнему; ничего не изменилось. Но чувство опасности так глубоко влезло в его душу, что даже заболел низ живота. С чего бы это?..

Он огляделся вокруг.

Всё как всегда. Ничего не… И тут он заметил, что снаружи как-то странно изменилось освещение: прожекторы уже не светили своим белым светом; вокруг челнока была странная белёсая дымка, смешанная с желтоватыми оттенками, которые неясными линиями расползались в хаотическом парении.

Махавир подошёл к окну. Лицо его окрасилось в неопределённый цвет, струившийся снаружи.

Он стоял и недоумевал. А спустя пару минут тихо произнёс фразу, которая обескуражила любого, кто её услышал бы:

–Океан исчез…

Индиец медленно повернулся спиной к окну и пошёл к капитану, который мирно спал в своём кресле. Протягивая руку к Михаилу Константиновичу, Махавиру показалось, что рука его будто раздвоилась, превратившись в призрачное видение; движения были чересчур плавными, размытыми, непонятными… Он даже приостановился на какое-то время, боясь прикоснуться к капитану. Всё происходило будто во сне. Но, преодолев нерешительность, он всё-таки дотронулся до его плеча.

–Капитан… Капитан. Проснитесь. Снаружи что-то происходит.

Он потряс его за плечо.

–Капитан…

Махавир вдруг замолчал. Он услышал что-то неясное и неуловимое… Может, показалось?..

–Капитан…ан…ан…ан…

«Эхо?! – подумал он. – Откуда здесь эхо?!»

–Капитан-ан-ан-а-а-на-ти-пак… Проснитесь-сь-се-тин-сорп… Проснитесь-сь-се-тин-сорп…

«Эхо наоборот! Эхо… оно не может быть таким. Оно не может звучать наоборот!.. Это не эхо! Это что-то другое…»

–Капитан-ан-на-ти-пак…

В этот момент Михаил Константинович проснулся. В его глазах отразилось то потустороннее освещение, что царило снаружи. Махавир отпустил его плечо.

–Капитан… - Он замолчал, прислушиваясь к странному эху, которое повторяло его слова наоборот. Но эхо исчезло. Оно исчезло также мгновенно, как и появилось. Что это было? Возможно ли это? Или всё-таки странное эхо было только слуховой галлюцинацией? Индиец решил снова произнести что-нибудь, чтобы развеять свои сомнения: - Михаил Константинович. Вам нужно посмотреть на то, что творится снаружи.

–Что творится снаружи? – выплыли издалека слова капитана.

–Там творится что-то странное. Вам нужно посмотреть.

Теперь Махавир слышал себя как бы со стороны; казалось, что его голос проходит многие километры, прежде чем достигает ушей того, кто их произносит. Тот же эффект был и со словами капитана.

–Не могу понять, что за чертовщина тут происходит, - сказал капитан. – Махавир, - продолжал он, кряхтя, вставая с кресла. – Махавир… Я… Ты лучше… это… буди всех… Буди всех, Махавир, дружище… Чёрте что! Ноги, руки… как не мои… Что же это происходит…

–У меня то же самое, Михаил Константинович. Тело ломит, голова раскалывается, и в глазах…

–Сплошной туман! – закончил за него капитан.

–Да.

–Давай будить всех. Нужно, в конце концов, выяснить, что это за хрень такая!

Они подходили к каждому и будили. Капитан сначала разбудил Алексея и сказал ему, чтобы тот связался с другими челноками. Потом, подошёл к Фреду Джонсону. Американец открыл глаза и нехотя потянулся в кресле.

–Да чтоб тебя, Майки! Будить в такую рань!

–Вставай, Фредди! Работать надо.

–Да пошла бы она, твоя работа!.. Ладно, встаю. Что… чт… ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! – Американец вдруг заметил непонятный свет снаружи. – Что это за?..

–Вот это-то нам и предстоит выяснить, - сказал капитан.

Фред Джонсон подошёл к окну и стал всматриваться в нечто необъяснимое.

В это время, Алексей пытался связаться с остальными челноками. Какие-то помехи перебивали связь. Было слышно, как с других челноков что-то пробивается, но разобрать слова было невозможно.

–Эта невераятана! – протянул Шоушан Хэ.

Капитан хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание только что проснувшихся членов команды и, повысив голос, сказал:

–Так, господа! Все мы видим, что там, снаружи происходит что-то, чего раньше не было. Господа учёные. Ваша задача разобраться с этим. Пилот. Что со связью?

–Глухо, капитан!- отозвался Алексей.

–Продолжай попытки. Фрэд!

–Да, Майкл.

–Мы с тобой будем составлять послание на Землю.

–Связи же нет! – воскликнул помощник капитана. – Как ты собрался с ними говорить?

–Связи нет с челноками. А канал, связывающий нас с Землёй гораздо шире, и поток – мощнее некуда! Так что, я думаю, у нас что-нибудь получится! Давай, за дело.

Капитан и его помощник занялись связью с Землёй. Алексей пытался установить связь с челноками. Учёные пытались разобраться с тем, что происходит снаружи. Но все при этом постоянно вглядывались в окно. То, что было снаружи, завораживало и притягивало взгляды. Когда Махавир сказал, что океан исчез, он отчасти был прав, – воды, как таковой, видно не было; казалось, что она и вправду исчезла; белёсая дымка со светло-жёлтыми лоскутами заполняла всё вокруг. На воду это совсем не было похоже. И самое странное, что и дно куда-то исчезло. Челнок как бы висел в пустоте среди этого необъяснимого пространства.

Спустя некоторое время, Алексею всё-таки удалось разобрать пару фраз с других челноков. Все говорили о непонятном свечении и светло-жёлтых лоскутах, которые чем-то напоминали дым от множественных костров, который парил в разных сторонах, но к челнокам пока не приближался.

Махавир Алуру высказал мнение, что это и есть та самая форма жизни, которую засекли беспилотники. Учёные долго спорили насчёт этого, но так ни к чему и не пришли.

В какой-то момент, Алексей, внимательно вслушивающийся в сигналы с других челноков, вдруг уловил на совсем другой частоте какие-то странные шумы. Он переключился на эту частоту и стал слушать, проинформировав об этом капитана.

–Сделай так, чтоб было слышно всем, - сказал Михаил Константинович.

Алексей перевёл звук на динамики. Все услышали бесконечно повторяющиеся одинаковые звуки, которые чем-то напоминали бурление воды.

–Может, это вода? – наконец, предположил Фред Джонсон.

–Не думаю, - ответил капитан. – Да, это похоже на воду, но очень чётко слышно, как сигнал повторяется: у него есть начало и конец.

–Ты считаешь, что это что-то живое? – спросил американец, но капитан не успел ответить.

Внезапно раздался оглушительный рёв, от которого моментально заложило уши. Паника захлестнула абсолютно всех. Учёные попадали на пол, в тщетной попытке закрыть уши руками. Алексей сорвал с себя наушники и нагнул голову к коленям. Капитан и его помощник кинулись было к приборной панели, но в следующую секунду всё погрузилось во мрак.

Рёв стих. Неестественная тишина заполнила пространство. Учёные корчились на полу от невыносимой боли в ушах.

Капитан подскочил к Алексею, пытаясь сказать ему что-то, но тут же заметил, как по щеке у пилота потекла кровь.

–У него повреждены барабанные перепонки! – прокричал Михаил Константинович Фреду Джонсону.

–Что?! Я ничего не слышу, Майкл!

–У него повреждены…

–Что?!

Капитан махнул рукой и полез за аптечкой.

Единственным освещением в это время было то сияние, что распространялось снаружи. Но и оно постепенно гасло. Светло-жёлтые лоскуты отдалялись, разлетаясь в разные стороны. Михаил Константинович осмотрел Алексея. Тот потерял сознание. Капитан принялся было открывать аптечку, как произошло очередное непредвиденное событие.

Снизу к челнокам потянулись острые резцы, похожие на камни; немного позже, все заметили, что это и были те камни, что устилали дно; но теперь они пришли в движение, и кружились в смертоносном танце, грозя раздавить и смять челноки людей. Это не было хаотичным нагромождением скальной породы. Все сегменты были расположены в строгом порядке, образовывая полукольца, которые находили один на другой, закручиваясь в общей структуре.

Свечение почти полностью погасло. Тьма заполнила всё вокруг. Неизвестность вводила в ступор, а первобытный страх заполнил души людей.

Никто не знал, сколько времени прошло, прежде чем тьма немного начала отступать. Но разгонял её не свет от прожекторов, а многочисленные искорки, которые собирались вместе, образовывая что-то вроде облаков. От этих облаков и распространялся слабый свет. Острые резцы были уже близко, и через пару мгновений люди почувствовали, что в челноки снизу врезалось что-то твёрдое.

Капитан с помощником бросились к управлению, но челнок был мёртв – ничего не работало: энергии не было, в результате чего невозможно было активировать манипуляторы, при помощи которых можно было бы оттолкнуться от вгрызающихся в корпус камней.

Отвратительный скрежет наполнил салон. Камни елозили по корпусу, нанося «увечья» челноку.

Капитан выглянул наружу. Недалеко он увидел два других челнока, на которые медленно наползали камни, обхватывая со всех сторон.

«Неужели, это живые существа?» - подумалось капитану, но времени на раздумья не было, – нужно было срочно что-то предпринять, чтобы спасти людей. Но, что можно предпринять, не имея энергии?!

Скрежет не прекращался. Корпус едва мог сдержать натиск оживших камней. Вскоре на стекле снова появились маленькие трещинки, которые медленно расползались по всему окну.

«Всё. Это конец, – подумал капитан. – И мы ничего не можем сделать! Связи нет, энергии нет!.. Нас зажимают какие-то камни, которые вскоре расколют корпуса всех челноков!.. А в ЦУПе будут думать, что у нас всё в порядке… Нет!.. Единственное, это они подумают, что у нас небольшие проблемы со связью, и что мы вскоре выйдем на частоту магистрали… И когда они поймут, что потеряли нас, будет уже поздно! Миссия будет провалена, и мы пропадём тут так же, как и предыдущие беспилотники. ­– Немного посидев в кресле, потирая виски, он вдруг распрямился, и лёгкая улыбка тронула его губы: - Чёрт возьми! Зато мы теперь знаем, что именно происходило с беспилотниками! Но, к сожалению, об этом будем знать только мы. И то!.. Я не уверен, что даже МЫ узнаем, что на самом деле тут происходит, и что это за камни такие!»

Он посмотрел на Алексея. Пилот всё ещё был без сознания, но специальные вакуумные беруши с лечебным действием выполняли свою функцию, восстанавливая слух и повреждённые перепонки, так что можно было надеяться, что пилот не только выживет, но и останется со слухом. Но, надолго ли?..

«Скоро мы все превратимся в закоченевшие трупы, - продолжал думать капитан. Но тут в его голову пришла мысль: - Если только мы не наденем скафандры!..»

Он вскочил с места.

–Внимание всем! – закричал он. – Немедленно все облачаемся в скафандры! Фред! Поднимай всех! А я попробую связаться с другими челноками.

Он подбежал к пилоту. Отдуваясь, поднял Алексея с кресла и оттащил на другое. Затем, упал на его место и стал пробовать установить связь. Ничего не получилось. Поэтому капитан решил применить самый древний способ – азбуку Морзе. Где-то под приборной панелью, в давно забытом отсеке, находилось это древнее приспособление, которое до сих пор применялось в самых экстренных случаях. И сейчас настал именно такой случай.

Капитан взглянул на окно. Трещины увеличивались в размерах. Окно уже больше походило на паутину; оно уже потеряло прозрачность, и до ушей капитана донёсся звук хрустнувшего стекла.

Всё. Медлить больше нельзя, думал капитан, нужно надевать скафандр, иначе смерть не заставит себя долго ждать! Михаил Константинович вскочил с кресла и побежал к своему ящику со скафандром. Все остальные уже успели облачиться. Капитан «нырнул» в скафандр, зная, что ещё чуть-чуть, и стекло треснет. Потом, он посмотрел на Алексея, который до сих пор был без сознания. «Нужно помочь ему» - подумал капитан и поспешил к шкафчикам со скафандрами. И только он захлопнул стекло шлема, как до него донёсся сильный хлопок. Он взглянул на окно, и последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в бесконечную пропасть небытия, было то, как стекло с терском врывается внутрь челнока.

Осколки летели в разные стороны со скоростью пули. То необъяснимое, что было снаружи, ворвалось внутрь.

Камни смяли челноки, а в следующий момент, облепили искорёженные остовы летательных аппаратов со всех сторон.

То, что осталось от челноков, было похоронено под острыми камнями, на которых искрились золотые прожилки.

Сверху проплывали «облака» – те самые, что состояли из бесконечного множества искорок; они кружили над изуродованными челноками…

…и изучали…

Глава 7. Решение совета

В Центре Управления Полётом было как всегда людно.

Профессор Левандовский был на боевом посту. На его компьютер постоянно присылалось невероятное количество информации, которое он должен был проверить и сделать выводы.

Рядом были Данов и Джон Паркер. Недалеко от них о чём-то разговаривали американские резиденты, присланные корпорацией Jupiter Icy Moon Explorer, для краткости называемой JUICE. Эта старинная организация специализировалась на изучении ледяных спутников, вращающихся вокруг самых больших планет Солнечной системы – Юпитера и Сатурна, а так же небольших каменных спутников вокруг Урана и Нептуна, хотя в самом начале своей работы, они изучали только систему одного Юпитера. Теперь, в их юрисдикцию входило и изучение самих планет-гигантов.

Резиденты корпорации JUICE прилетели недавно, когда были получены странные сообщения с Европы. Считалось, что эти люди, имеющие такой огромный опыт, смогут ответить на ВСЕ вопросы, но, как оказалось, ситуация на спутнике Юпитера была настолько из ряда вон выходящей, что даже эти специалисты были поставлены в тупик.

То, что присылали беспилотники с Европы, не укладывалось ни в какие рамки. Сотни сообщений, данных, спектральных анализов, и огромное количество видеофайлов, но только на одном из роликов было то, что указывало, что на дне подлёдного океана Европы происходят необъяснимые вещи.

Беспилотник успел снять только лишь кратковременную бледную вспышку, после чего связь пропала, а сам беспилотник исчез. На то место были посланы ещё беспилотники, но найти пропажу так и не удалось.

Геннадий Юрьевич уже наизусть знал это длинное видео. Он много раз пересматривал его, сначала прокручивая вперёд запись, ища самое интересное, но когда ничего не удалось понять, профессор выделил один вечер, чтобы просмотреть видео полностью. А длилось оно целых четыре с половиной часа. В тот вечер он сидел, закрывшись у себя в кабинете, и всматривался в экран до тех пор, пока слёзы не выступали из глаз от перенапряжения. Тогда он ставил паузу, надевал релаксационные очки, проецирующие на сетчатку «лечебные» лазерные импульсы, и через пять-десять минут возобновлял просмотр с новыми силами.

Он пытался заметить хоть что-нибудь, что, может быть, не было замечено раньше, но ничего «такого» там не происходило; только в конце видео было что-то непонятное, а потом – вспышка, и конец.

Геннадий Юрьевич много раз пропускал видео через искусственный интеллект, справедливо полагая, что он-то, в отличие от человека, не пропустит ничего, даже самую мелкую деталь. Но и программа не находила ничего странного, кроме как в конце ролика. Остановив воспроизведение на самой вспышке, профессор много раз делал всевозможные анализы изображения, но и тут он не находил абсолютно ничего.

Оставалось надеяться, что пилотируемая миссия сможет выяснить хоть что-то. Связь происходила по ускоренному каналу, называемому «магистраль». Бесчисленное множество маячков-ретрансляторов, расположенных по координатам пути от Земли до Европы, улавливало зашифрованное сообщение, разложенное на звуковые пикселы, и многократно ускоряя передачу, пересылало их следующему маячку. Следующий маячок-ретранслятор ещё больше увеличивал скорость передачи данных, отправляя сообщение следующему. Скорость росла от маячка к маячку в математической прогрессии. И так, до тех пор, пока сообщение не будет доставлено на базу. В итоге, получалось, что общение между обитателями корабля и базой осуществлялось с минимальной задержкой, примерно в десять-пятнадцать секунд. Так что разговаривать было вполне удобно, даже несмотря на такое огромное расстояние, разделяющее говорящих.

Геннадий Юрьевич разговаривал с капитаном корабля «Европа» только утром, но сейчас уже был вечер – пора выходить на связь, но со стороны юпитерианского спутника приходил лишь белый шум.

Геннадий Юрьевич знал, что при снижении челноки попали под действие гейзера; но урон был весьма незначителен, и когда высадка была завершена, и челноки вгрызлись манипуляторами в лёд, профессор внимательно следил в прямом эфире за тем, как работают минироботы и искусственный интеллект корабля-носителя, который дублировался из корабля на все челноки.

С надеждой посматривая на работников JUICEа, профессор Левандовский вспоминал, что в последний раз ему рассказывал капитан Михаил Константинович. Ну, что он мог рассказать? Что челноки совершили посадку в другом месте, было произведено сканирование местности и ледяной корки планеты, что бурильные установки начали проделывать тоннели… Ничего нового и существенного. Геннадий Юрьевич даже почувствовал некоторую досаду, что всё идёт гладко и по плану (если, конечно, не считать инцидента с гейзером). Если там что-то есть, думал профессор, то обязательно должно произойти что-то из ряда вон выходящее. Миссия должна столкнуться с чем-то необъяснимым, ведь беспилотники ясно указывали на то, что там всё-таки происходят какие-то странности. Единственное, что беспокоило профессора, это сам экипаж, – нельзя допустить, чтобы с ними случилась беда. Когда исчезают беспилотники – это одно, а вот, когда исчезают люди!.. Вот это уже трагедия. Геннадий Юрьевич частенько думал об Алексее. Ведь, если с ним что-нибудь случится, то Ника просто не переживёт этого; для неё это будет ударом, и к чему может привести этот удар, сказать было трудно. Только бы всё обошлось, постоянно повторял про себя профессор… И два лица всплывали перед его мысленным взором – Ники и Алексея.

Из задумчивости профессора вывел Джон Паркер, который тихо подошёл сзади и сказал:

–Ну, что, Геннадий, ничего нового с Европы не поступало?

–А-а… Джон… - протянул Геннадий Юрьевич, отвлекаясь от своих мыслей. – Нет, ничего. Белый шум… Европа белая и шум с неё поступает… белый.

Немного помолчав, американец воскликнул:

–Ничего! Прорвёмся. Или вы считаете, что там случилось что-то серьёзное?

–Судите сами, Джон: связи нет, беспилотники потеряли их из виду… да и что там говорить! Сами они пропали где-то, и мы даже не знаем, где! Джон! – Геннадий Юрьевич посмотрел в глаза мистеру Паркеру. – Мы их потеряли!

В этой фразе заключалось очень многое! Американец полностью отдавал себе отчет в том, что происходит, но не хотел показывать, что он до смерти боится за жизни тех, кто полетел на Европу. Он присел рядом с профессором и уставился на экран компьютера.

–Мы должны увеличить мощность сканеров и запустить туда ещё беспилотников, чтобы расширить область поисков.

Профессор резко повернулся к нему:

–А вы думаете, что там мало беспилотников?! Вы думаете, что сканеры работают не на полную мощность?! Чёрт побери! Да там скоро будут образовываться пробки из беспилотников, а мощности сканеров хватило бы на то, чтобы просветить весь Юпитер насквозь! И всё равно, мы их потеряли! Они исчезли! Исчезли так же, как до них исчезали беспилотники! Сколько бортов мы потеряли сегодня, а?

–Пять… семь… - неуверенно произнёс американец.

–Пять, семь! – передразнил его профессор. – Восемнадцать!

–Сколько?!

–Да, чёрт возьми! Восемнадцать! Восьмерых мы потеряли только сегодня утром! Потом ещё семь… Ещё двое пропали днём. И один полчаса назад. Это, если не считать того, что мы ни хрена не знаем о местонахождении наших людей, которые пропали все до единого! Все, Джон! Все шесть пилотируемых челноков и пять беспилотных!

–Почему пять?

–А вы что, забыли, что один беспилотник был сбит гейзером?

–А, да!..

–На данный момент мы имеем не двенадцать, а одиннадцать челноков… Хотя, что я говорю! Какое там, имеем! На данный момент мы ни черта не имеем! Всё пропало, мистер Паркер! Всё летит к дьяволу в печку! Миссия проваливается! И, если мы не найдём их за эту ночь, то…

Геннадий Юрьевич замолчал и, положив ладони на лоб, упёрся локтями в стол.

Мистер Паркер покачал головой; он полностью разделял опасения профессора, но, что в этой ситуации они могли сделать? Всё то, что было в их силах, они делали. Оставалось надеяться только на чудо.

Джон Паркер взглянул на профессора. Он отметил про себя, что Геннадий Юрьевич в последнее время как-то осунулся, постарел… В его движениях уже не было той резкости, что была прежде. Глаза смотрели как-то устало, а сам профессор постоянно горбился и всё больше молчал.

Американец положил руку на плечо профессора.

–Геннадий. Я думаю, всё обойдётся… - Говоря это, мистер Паркер осёкся, думая, что эти слова вызовут сейчас целую бурю эмоций. Но он ошибся. Геннадий Юрьевич сидел молча и смотрел в стол невидящим взглядом. Американец вздохнул и подумал: «Да, профессор уже не тот…». Вслух он сказал: - Вам нужно отдохнуть, Геннадий. Вы слишком сильно изнуряете своё тело, которое уже не так молодо, как хотелось бы. Не хотите ли прилечь?

–Где? Здесь?! – совершенно серьёзно спросил профессор.

–Нет, - улыбнулся мистер Паркер. – Вы можете пройти в свой кабинет, закрыться и поспать несколько часов. Вам это сейчас необходимо. Вы себя изводите, постоянно находясь на рабочем месте.

–Работа – это движение, а движение – это жизнь. Поэтому я и работаю. Тем более что труд сделал из обезьяны человека!

–А изнурительный труд превратит человека обратно в обезьяну! – парировал американец и улыбнулся.

Геннадий Юрьевич скосил глаза на американца и тихонько захихикал.

–Смешно, - сказал он. – Действительно смешно. Я рад, что вы не теряете чувства юмора, господин американец.

–А я рад, что смог вас немного развеселить! Ну? Может, пройдёте к себе в кабинет?

–Ла-а-адно! – протянул профессор и глубоко вздохнул. «Вздыхаю как-то отрывисто и по-стариковски» - подумал Геннадий Юрьевич. Он упёрся в столешницу руками и медленно встал с кресла. Моментально в голове зашумело и ненадолго потемнело в глазах. «Вот! Уже и в глазах темнеет! Дожили! Чёрт бы побрал эту старость!»

Он сделал знак координатору, что уходит, и направился к выходу.

Мистер Паркер остался на посту, провожая взглядом профессора. Он смотрел на него до тех пор, пока тот не скрылся в лифте, после чего повернулся к компьютеру и стал просматривать последние сводки с Европы.

Геннадий Юрьевич действительно чувствовал сильную усталость. Глаза закрывались, тело ломило, мысли путались… Да, нужен отдых, думал он. Паркер прав. Так можно раньше времени загнать себя в могилу. А ведь дел-то ещё по горло! И дела эти надо делать! А кто их будет делать? Труп? Вряд ли.

С этими мыслями, профессор шёл по коридору, который вскоре вывел его на улицу. Геннадий Юрьевич глубоко вдохнул вечернюю свежесть. Постояв немного на месте, он направился к аэрокару. Только когда он прошёл уже полпути, профессор вдруг остановился и подумал: «Чёрт! Я ведь хотел пойти в кабинет, а не домой! Какого чёрта я вышел на улицу?!» Немного подумав, Геннадий Юрьевич махнул рукой и решил лететь домой. («Пропади оно всё пропадом!..»). Пилот Олег уже давно был дома, – профессор отпустил его пораньше, так как думал, что останется в ЦУПе на всю ночь.

Профессор медленно взошёл по открывшемуся трапу и сел на место пилота. При такой усталости, Геннадий Юрьевич не захотел сам вести аппарат, поэтому запустил автопилот, запрограммировав место назначения санаторий. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Аэрокар взлетел и понёс профессора домой.

Но полёт не продлился и пары минут. Запиликал телефон. Профессор посмотрел на экран. «Паркер. Что ему нужно? Странно…»

–Да, ало.

–Геннадий, - говорил американец. – Я чертовски сожалею, что звоню вам…

–Что случилось?! – воскликнул Геннадий Юрьевич. – Что-то на Европе? Их нашли?!

–Н-нет, - тихо сказал мистер Паркер. – Тут только что решено было созвать срочный совет, на котором должны присутствовать все. Мне очень жаль, что вам не удастся отдохнуть.

–А кто его решил созвать?

–Резиденты из JUICEа. Мне сообщили только что… Жаль прерывать ваш отдых, профессор.

–Да ну его, тот отдых! Я лечу обратно!

–Летите?! – удивился американец. – Вы же пошли к себе в кабинет.

–Да, я тоже так думал, когда… А! Ладно! Сейчас прибуду. Без меня не начинайте!

–Но они уже начали. Но не переживайте. Вы ещё успеете! Совет может и затянуться.

–Хорошо. Сейчас буду.

Геннадий Юрьевич отключил связь и внёс корректировки маршрута. Аэрокар перестроился в левую полосу, долетел до ближайшего разворота, остановился, пропуская всех, кто летел справа…

«Чёрт! Ненавижу эти тупые правила! – подумал профессор. – Сам бы я уже давно проскочил! Времени жалко, а этот искусственный-черти-бы-его-побрали-интеллект стоит, как вкопанный уже целую вечность! Вот сейчас можно было бы повернуть!.. Нет. Стоит, гад! Пропускает!..»

Наконец, аэрокар повернул и полетел, плавно набирая разрешённую в этом месте скорость, обратно в ЦУП.

Когда профессор вошёл в небольшой зал заседаний, совещание уже шло полным ходом. Геннадий Юрьевич заметил Джона Паркера, который махал ему рукой, приглашая занять свободное место рядом с ним.

Присаживаясь рядом с американцем, профессор тихо поинтересовался, что он пропустил. Мистер Паркер сказал, что пока ничего конкретного сказано не было, и что всё ещё впереди.

Левин Густавсон – руководитель делегации JUICEа – говорил о возникших проблемах. Все знали, что экспедиция пропала тогда, когда достигла дна (точно также исчезали беспилотники, которые были направлены на это место). Все показатели, передаваемые с места событий, были в норме; но потом, связь моментально обрывалась, и появлялся белый шум. В ЦУПе теперь знали, что на глубине примерно восемьдесят четыре километра что-то происходит. Но, что – никто не мог объяснить.

Некоторые члены совета высказывали мнение, что было весьма опрометчиво посылать туда людей, не разобравшись, как следует с этой проблемой. Это, конечно, было справедливым суждением, но что-либо изменить, люди уже были не в силах, – что сделано, то сделано.

Все долго спорили, постоянно перебивая друг друга; вскоре, совещание стало похоже на какой-то балаган, где никто никого уже не слышал.

Геннадий Юрьевич тихо сидел, наблюдая эту картину, и молчал. Джон Паркер иногда посматривал на него, удивляясь спокойствию профессора, и когда ситуация накалилась настолько, что члены совета уже начали вскакивать с мест, чтобы привлечь к себе внимание, и чтобы их речь была услышана, мистер Паркер обернулся к профессору и, наклонившись к нему, спросил, что он думает. Этот вопрос прозвучал во время секундной паузы, которая вдруг наступила среди непрекращающегося гомона. Все услышали вопрос американца, и устремились взглядами на тихого профессора.

Когда эхо стихло, и воцарилась полнейшая тишина, Геннадий Юрьевич прочистил горло и сказал:

–Господа, я услышал только что много всего… Мнения, высказанные здесь, разнятся. Есть и правильные суждения, и не очень… Но… Мне кажется, что мы все забыли о том, что речь идёт о жизнях людей. Каждый из вас пытается спасти саму миссию, и никто не сказал ни слова о людях.

–Но спасение миссии подразумевает спасение самих людей, - возразил Левин Густавсон.

–Да, да… В некотором роде, так оно и есть. Но есть одна вещь, о которой вы все забыли. Вот тут предлагали организовать спасательную операцию… Что это значит? А это значит, что с Земли стартует корабль, который будет лететь на Европу целых пять месяцев, и все эти пять месяцев мы абсолютно ничего не будем знать, что случилось с командой корабля. Может, они ещё живы! Может, они находятся взаперти, в какой-нибудь… я не знаю… спасательной капсуле, где ограничен запас воздуха. Может, они ранены, а может, находятся при смерти! Может быть всё что угодно, вы же понимаете! И моё мнение, что спасать их надо как можно скорее! Но только подойти к этой спасательной операции уже подготовившись к известным нам аномалиям, что происходят на дне подлёдного океана. Их нужно спасать как можно быстрее, господа!

–Но каким образом мы доберёмся до Европы быстрее, чем за пять месяцев? – развёл руками Левин Густавсон. – Это вам не на соседнюю улицу слетать на своём аэрокаре, профессор!

–Я понимаю. И я удивлён, что никто из вас до сих пор не вспомнил о том, что мы можем долететь до спутника Юпитера за считанные минуты!

–Каким образом?!

Среди тишины, профессор сказал:

–У нас есть пространственный корабль.

В этот момент члены совета издали возглас и забубнили, переговариваясь между собой. Все действительно забыли про этот корабль, и соглашались, что профессор и вправду нашёл выход из создавшейся ситуации, но руководитель делегации JUICEа хлопнул в ладоши, обращая на себя внимание, и сказал:

–Но этот корабль только прототип! На нём нельзя отправлять людей! Он не тестировался!

–А корабль, на котором мы летали к облаку Оорта, тестировался? По-моему, тогда мало кто задумывался о здоровье людей, находящихся на борту! И…

–И произошли печальные события! – перебил его Левин Густавсон. – Нельзя повторять прежние ошибки, и посылать людей на корабле, который ведёт себя непредсказуемо.

–Я не говорю, что нужно посылать на этом корабле людей, господин Густавсон. У нас целая куча кибернетических людей разных мастей! Искусственный интеллект в их головах способен анализировать что угодно! Они могут принимать решения, действуя по ситуации. Например, у меня в лаборатории находятся около пятидесяти выращенных тел, которые только и ждут, когда в их мозг загрузят программу жизни и всю информацию, известную человечеству! Не нужно рисковать живыми людьми! Можно послать в полёт искусственных! Что вы на это скажете? И ещё!.. Я считаю, что спасательная операция должна быть военизированной. То есть, на борту должны находиться солдаты и всевозможное вооружение, способное отразить любые атаки, как физические, так и компьютерные. Также, нельзя забывать о том, что аномалии на Европе носят ментальный характер, и скидывать это со счетов тоже нельзя. Следовательно, в мозг кибернетических солдат нужно загрузить соответствующие блокираторы, которые смогут защитить их от воздействия ментального напора.

–О каком ментальном напоре вы говорите, профессор?

–Я просматривал видеофайлы и много думал о том, что увидел.

–Но там практически ничего не было снято, кроме кратковременной вспышки. Откуда вы взяли, что мы имеем дело с ментальным воздействием?

–Вы можете сказать, что всё это я только себе напридумывал, но я почти уверен в том, что на дне океана Европы есть что-то, что генерирует ментальное воздействие. Я сделал такой вывод после отслеживания жизненных показателей членов команды, когда они подплывали к отметке восемьдесят четыре километра. Синапс между нейронами в их мозге нарушался. При такой работе мозга люди должны плохо себя чувствовать и им может мерещиться что угодно.

–Вы говорите о галлюцинациях?

–Именно. Я не удивлюсь, если члены команды видели каких-нибудь зелёных человечков или же… огромных пауков со змеями вместо ног. Помните, что случилось с одним итальянцем, который летал к облаку Оорта? - В этот момент все переглянулись, соглашаясь с профессором, а он продолжал: - Так вот. Ментальный напор нельзя скидывать со счетов! У солдат в головах должны быть блокираторы. Я бы настоятельно вам рекомендовал начинать операцию спасения сразу же после того, как мы все выйдем из этого зала. Я беру на себя комплектацию искусственных солдат, а вы – всё остальное. Пространственный корабль может стартовать в любое удобное для нас время.

–Но он недоработан!..

–Доработан! – перебил профессор. – Доработан! У нас нет другого выхода! Если пропадёт и этот корабль, то… тогда я уже не знаю… думать надо, что со всем этим делать… Но я надеюсь на успех. Тем более что, мы не рискуем живыми людьми, а кибернетических я вам ещё наклепаю сколько вашей душе угодно!

После этих слов профессора снова поднялся шум. Снова все начали спорить, перебивая друг друга.

Джон Паркер громко кричал о том, что профессор прав, и что к его словам следует прислушаться. Американец поглядывал на Геннадия Юрьевича и отмечал про себя, что профессор всё-таки немного «ожил», что не могло не радовать.

Совещание продлилось ещё некоторое время. Было предварительно решено, что на Европу действительно следует послать кибернетических солдат на пространственном корабле, и этот корабль нужно максимально снабдить оружием, как и говорил профессор Левандовский.

Когда все стали расходиться, и зал постепенно опустел, Джон Паркер сказал профессору, что сделает всё, чтобы этот план был воплощён в жизнь как можно быстрее, на что профессор ответил, что медлить никак нельзя.

После короткого разговора, мистер Паркер попрощался с Геннадием Юрьевичем и настоятельно рекомендовал ему всё-таки отдохнуть. Профессор согласился и отправился к себе в кабинет. Утром он решил заняться комплектацией солдат, а для этого стоило вернуться в лабораторию.

Сейчас возвращаться в лабораторию он не стал, так как в любой момент может что-нибудь измениться, и потребуется его присутствие на каком-нибудь очередном экстренном заседании; поэтому, как думал профессор, нужно находиться как можно ближе к центру событий, чтобы вовремя повлиять на ситуацию.

Идя в свой кабинет, он вдруг вспомнил о Нике. Как она там? Профессор уже забыл, когда был дома. А она в санатории одна, в обществе нескольких кибернетических людей и одного Леонардо, который наверняка задавил её своими проблемами.

Профессор решил связаться с дочерью, как только придёт в кабинет.

Зайдя к себе, Геннадий Юрьевич, не откладывая, направился к пункту голограммной связи. Он сел в кресло и сделал вызов. Было уже поздно, но профессор, почему-то был уверен, что Ника не спит. И он оказался прав, – после двух-трёх вызовов изображение комнаты Ники появилось перед профессором.

–Здравствуй, Ника. Ещё не спишь?

–Привет, пап! Нет, я читаю.

–Что на этот раз?

–Ой! Да всякую чепуху! – улыбнулась она. – Тебе бы не понравилось.

–Ну, а всё-таки?

–«Тайны явлений и вещей во вселенной»

–Фу! Выброси эту гадость!

–Ну вот, видишь!

–Нет! Я о том, что эта книжка просто бред! Там нет ничего, что соответствовало бы настоящему положению дел. Это развлекуха для обывателей. Если хочешь узнать более достоверную информацию, так надо читать других авторов.

–Каких, например?

–Я вышлю тебе список. Так, ладно. Ну, как ты там? Не скучаешь?

–А как ты думаешь? Ты совсем меня забыл, пап. Когда ты в последний раз был дома? Я, конечно, нахожу себе занятия, но общения не хватает. Леонардо не может заменить тебя и…

Она замолчала.

–Алексея? – догадался профессор.

Она кивнула, потупив взор.

–Да, - помедлив, ответила она. - Кстати, как он там? Что с миссией? Я слышала, что возникли кое-какие проблемы. Что случилось?

–Случилось? – переспросил профессор, не зная, что ответить. – Да-а, что там может случиться? Так… кое-чего недосмотрели, недодумали… а так, ничего! Экспедиция продолжается, люди работают… Они уже на дне, пробурили лёд, опустились на планету…

Ника засмеялась:

–Мне кажется, что всё было наоборот!

–Что именно? – не понял Геннадий Юрьевич.

–Сначала они спустились на планету, потом пробурили лёд, а потом достигли дна.

–Ну, я так и сказал!.. Придираешься ты вечно, прям как всем недовольный Леонардо! Что он там делает, этот бедуин, от слова беда?

–Ты великий стратег, папуля! Незаметно и тонко переводишь разговор на другую тему и думаешь, что я на это куплюсь. Нетушки! Давай, рассказывай, что с миссией!

–Да, что ты заладила! Рассказывай, рассказывай! Нечего там рассказывать! Ныряют, плавают они там… Ничего пока не нашли. Как только что-нибудь найдут, я тут же всё тебе расскажу! Договорились?

–Нет.

–Вот, и хорошо… Постой… Ты сказала нет?

–Да, я сказала нет. Пойми, мне очень нужно знать, что там происходит! Ведь там Алексей… - Последние слова она сказала очень тихо.

Профессор упал на спинку кресла, глубоко вздыхая. Ну, что он мог ей сказать? Сказать, что экспедиция исчезла? Или продолжать врать, придумывая всякие истории, которых никогда не было? Или всё-таки сказать правду? Нет! Для Ники это будет ударом! Она может не выдержать таких новостей. Профессор очень боялся за её мозговые процессы; при последней проверке он в них вообще ничего не понял, – в мозгу девушки происходило такое, чего Геннадий Юрьевич не встречал никогда в жизни. Он скрывал от неё, что ничего не понимает, что происходит с её мозгом, говоря ей: «Там всё идёт как надо, и беспокоиться не о чем». Но сам не просто беспокоился – он страшился необъяснимого, не знал, что может произойти с её мозгом дальше, ведь делать прогнозы в данном случае он не имел никакой возможности. И как, в такой ситуации, можно было навалить на неё ТАКУЮ информацию? Выдержит ли она? Или произойдёт сбой? Или она замкнётся в себе? Или совершит что-нибудь безумное, что приведёт к самым плохим последствиям?

Вопросов было много, а ответа – ни одного.

Ника смотрела на Геннадия Юрьевича и ждала, что он скажет. Профессор понимал, что слишком длинная пауза даст девушке понять, что всё пошло не так, как планировали, и экспедиция в опасности. Поэтому он сделал вид, что на него напал кашель, и пошёл налить себе немного водички. Этим он добавил себе немного времени для обдумывания ответа.

Выпив воды, он снова присел в кресло и стал говорить:

–Ну, что я могу тебе сказать, Ника. Пока что экспедиция столкнулась с небольшими проблемами… но они решаемы! Сама понимаешь, что предвидеть абсолютно всё невозможно…

–А что именно случилось?

–Там какая-то аномалия. Датчики выдают неверные показатели, случаются перебои со связью, возникают помехи и так далее. В общем, мелочи! Очень неприятно, конечно, но что поделаешь! Риск есть всегда. Но ты не волнуйся. В нашем случае риск оправдан, и риск этот минимальный, а проблемы мы решим в скором времени. Просто нам нужно основательно поработать, и поэтому я не скоро смогу вернуться домой. Ты должна меня понять. Сейчас много работы. Ты же не хочешь, чтобы мы бросили экспедицию на произвол судьбы, правильно? Вот, мы и работаем сутки напролёт. Да, кстати! Я ведь завтра хотел прилететь в лабораторию! Так что, мы сможем увидеться, если ты спустишься ко мне в подземелье! Идёт? Приходи, я буду тебя ждать.

–Ты даже не заглянешь ко мне?

–Я же говорю! Приходи в лабораторию! Там и увидимся, пока я буду заниматься работой.

–Ладно, - вздохнув, сказала Ника. – Тогда я приду в лабораторию… Но, мне кажется, что ты чего-то не договариваешь. Признайся, ведь ты обманываешь меня, чтобы я не беспокоилась. Ты боишься, что мой мозг не выдержит сильных переживаний, и может произойти что-нибудь плохое. Ведь, так?

–Откуда ты всё это берёшь?! – воскликнул профессор, вглядываясь в дочь. Сердце его ёкнуло, когда он услышал её слова, ведь это было чистейшей правдой. Оставалось только гадать, каким образом она всё угадала.

–Мне просто так кажется, пап, - сказала Ника.

–Кажется! Тебе вечно что-то кажется!.. Придумываешь всякие небылицы, а потом… А!

Профессор махнул рукой, прячась за платком, которым якобы вытирал уставшие глаза.

–Пап.

–Что ещё? – немного раздражённо отозвался профессор.

–Вчера ночью мне приснился странный сон.

–Опять? – Профессор частенько слышал от Ники о её снах. Всё бы ничего, но эти сны всё чаще становились пророческими; иногда Ника предупреждала профессора, что завтра может произойти то-то и то-то. Он не верил ей, считая всё это антинаучной чепухой, но приходил момент, когда предсказанное Никой воплощалось в жизнь, и профессор уже не мог в это не поверить: как она всё это угадывает? Поэтому, на этот раз, он серьёзно отнёсся к её словам.

–Мне приснилось, что экспедиция на Европе была захвачена, - сказала девушка.

–Что?! Чем… то есть, кем?

–Не знаю. Там было всё затянуто туманом, разобрать что-нибудь было трудно, и я практически ничего не поняла. Помню только, что люди заразились смертельной болезнью, и погибли.

–П…погибли?!

–Да.

–Все?!

–Все.

–Ты ничего не путаешь?

–Нет.

–Точно?

–Точно.

–Чёрт! Ты понимаешь, что…

–Что?

–Нет, ничего… Тебе приснился сон, только и всего. Он ничего не значит!

–Так же, как и прежние мои сны, которые сбывались? Пап.

–Что?

–Я ЗНАЮ, что экспедиция в большой опасности. Единственное, чего я не знаю, так это, что именно там произошло. Расскажи мне. – Вопреки всему, она улыбнулась и добавила: - Обещаю, что мозг мой выдержит любую правду!

–Но… я уже рассказал тебе всю правду, - попытался оправдаться профессор.

–Нет. Я смотрю на тебя и вижу большого врунишку.

–Так! Ану!.. Как ты разговариваешь с отцом? Приеду, задницу надеру, поняла? Я рассказал тебе всё, что можно! Остальное – это непроверенная информация, и ни я, ни кто-либо другой, ПОКА ничего не знает! Узнаю, расскажу! Вопросы есть? нет? вот, и хорошо! – скороговоркой окончил свою тираду Геннадий Юрьевич.

Нике ничего не оставалось, как только смириться с этим. Она пожала плечами и замолчала.

Геннадий Юрьевич посмотрел на неё, и ему вдруг стало как-то жалко эту несчастную девушку.

–Ника… - попытался он утешить её. – Ты это… не обижайся на меня, ладно? Я старый дурак и говорю всякую чушь! Не обращай внимания.

–А я и не обижаюсь. Просто, я боюсь за экспедицию. Может, есть смысл послать туда спасателей?..

–Ты так говоришь, как будто бы абсолютно уверенна, что там произошла трагедия!

–Но там произошло что-то, о чём ты не хочешь мне говорить! Пап. Скажи мне. Я обещаю, что со мной всё будет в порядке.

Профессор немного помолчал, потом резко встал и ответил, подойдя к голограмме дочери вплотную:

–Я. Уже. Всё. Сказал. Точка. Понятно? – говорил он, на каждом слове тыкая в голограммный лоб девушки пальцем.

–Понятно.

–Извини, но я валюсь от усталости, и мне хочется спать. Пойду, прилягу на два-три часика, а то завтра очередной трудный день. Ты тоже, кстати, иди спать, а то поздно уже.

–Хорошо, пап. Значит, до завтра? Ты точно прилетишь в лабораторию?

–Точнее не бывает.

–Ну, тогда, пока. Жду тебя завтра. Люблю тебя, пап.

–Я тоже тебя люблю, - сказал профессор и осёкся на последнем звуке. Он никогда ещё не произносил этого вслух, а сейчас, фраза вырвалась как-то сама по себе, и, когда она вырвалась, поймать её и вернуть, уже не было никакой возможности.

Ника улыбнулась и помахала ему рукой, делая вид, что ничего не произошло.

В следующую секунду профессор отключил связь.

Дойдя до широкого дивана, он рухнул ничком на мягкое ложе и закрыл глаза. Немного полежав в неудобной позе, он всё-таки нашёл в себе силы проползти немного повыше, чтобы добраться до подушки; обнял её, как горячо любимую супругу, и в то же мгновение заснул.

Глава 8. На дне

Алексей открыл глаза и тут же зажмурился от нестерпимой боли. Писк в ушах был невыносимым. Во рту чувствовался металлический привкус. Что это: кровь? какая-нибудь ржавчина, попавшая в рот? или что-то, неизвестное науке?

Голова болела до тошноты. Но молодой человек пересилил себя и снова раскрыл непослушные веки.

Из призрачной синевы выплывали образы… Что это могло быть, пока разобрать было трудно. Вообще-то, трудно что-нибудь рассмотреть, когда глаза застилает противная слизистая плёнка, от которой, как ни моргай, невозможно избавиться. К тому же, моргать Алексею было ужасно больно. Он услышал странный протяжный звук, похожий на мычание коровы, и только через несколько секунд понял, что это стонет он сам.

Он не мог никак понять, где находится, но всё-таки попробовал пошевелить руками и ногами. Тело ломило, но конечности двигались.

Всё же надо как-нибудь избавиться от этой опротивевшей плёнки в глазах. Алексей старался изо всех сил, но ничего не получалось. Протереть руками глаза он не смог, так как находился в скафандре. Странно, когда он успел его надеть?

Алексей начал вспоминать, что же случилось: он сидел в своём кресле, а потом раздался рёв… Этот рёв до сих пор стоял в ушах, и забыть этот звук было невозможно, – так он действовал на психику, приводя к беспричинному, первобытному страху. А вот, что было потом? Этого он уже не помнил. Но вдруг какие-то обрывки стали выплывать из памяти, а Алексей, незаметно для себя, стал шептать еле слышно самому себе:

–Там ещё был какой-то шум… По мимо того рёва… Он как будто бы наслаивался на рёв, и я его чётко слышал. Это уже не было непонятным бурлением, которое бесконечно повторялось. Это скорее напоминало… Что же оно напоминало? Как будто кто-то… или что-то… говорит? Неужели, это было общение? Нет, не может быть…

–Может! – внезапно раздался голос сзади.

Алексей вздрогнул и резко обернулся, чем причинил себе невероятную боль во всём теле. Между тем, голос (такой знакомый голос!) продолжал:

–Я тоже думаю, что это было общение.

–Кто здесь? – вырвалось у Алексея.

–Ты что, уже перестал узнавать своего капитана, пилот?

–МКС… Тьфу ты… то есть… это… Мих… Михаил Константинович… Капитан! Это вы?

–Да, это я. Как ты себя чувствуешь?

–Я? Ну-у… Главное, что живой! Но я ничего не вижу…

–Плёнка в глазах? – догадался капитан.

–Да! У вас тоже?

–Она была у всех, Алексей.

–Что же это такое?.. А где мы?

–Как, где? В челноке. Хотя назвать это челноком уже трудно. Скорее, это полуспрессованный, искорёженный кусок металла. Ты не переживай! Зрение к тебе вскоре вернётся, и ты сам сможешь всё увидеть. Тут проблема в другом: мы потеряли челнок, он полностью разломан, и, если б не скафандры, то тут бы плавали уже только трупы.

–Я не помню, когда я надел скафандр… - сказал Алексей.

–Это я его на тебя натянул. А сразу после этого, стекло челнока лопнуло и обдало всех осколками. Наноматериал скафандров, как ты знаешь, останавливает пулю, но от синяков спасти не может, так что все теперь покрыты шишками и синяками.

–Вот от чего всё тело ломит!

–Да. Ну что? Как зрение?

–Потихоньку что-то проявляется. - И тут Алексей спохватился и спросил: - А где все? Где китаец, индиец и ваш помощник?.. Они живы?

–Да, не переживай. Все живы, но не совсем здоровы.

–Что случилось?

–Осколки! – только и сказал капитан.

Алексей всё понял. Зрение к нему постепенно возвращалось, но боль в ушах и во всём теле не проходила. Некоторое время спустя, когда капитан куда-то удалился, оставив его одного, Алексей смог немного осмотреться.

То, что он увидел, повергло его в шок. Место, где он находился, совсем не было похоже на челнок: прямо над головой нависали искорёженные обломки, в стороне находилось что-то, отдалённо напоминающее сенсорную приборную панель – его рабочее место; в другой стороне, Алексей увидел пару человек, прижавшихся к рассечённой стенке, а сзади – огромная дыра, которая раньше была окном. И из этой дыры открывался вид на каменистое дно океана Европы.

Камни с золотыми прожилками устилали всё вокруг. А пространство было подсвечено странным бледно-жёлтым светом, исходящим непонятно откуда.

И тут в душу Алексея забрался страх, – он понял, что это дно станет их братской могилой, ведь челнок разломан, а на Земле могли даже об этом и не догадываться. Так что, о спасательной экспедиции можно было и не мечтать.

Он посмотрел на двоих людей, что жались к стене. Узнать их было трудно из-за скафандров, поэтому Алексей попробовал пошевелиться и подобраться к ним поближе. Начав движение, он понял, что вокруг него не было воздуха (он совершенно забыл, что на дне океана, по логике, должна вокруг быть только вода), поэтому, он медленно поплыл, стараясь не удариться головой об изуродованный потолок.

Подплыв поближе, он узнал Шоушан Хэ и Махавира Алуру. Капитан куда-то делся, а его помощник Фред Джонсон где-то разговаривал, но откуда исходил звук его голоса, было непонятно.

–Как здоровье? – спросил индиец Алексея, когда тот подплыл поближе.

–Нормально… А вы как?

–Мы живы, и это хорошо, вот только…

–Что только?

–Есть две вещи, которые гложут… Во-первых, мы потеряли остальные челноки, а во-вторых, у нас нет ни малейшего шанса выбраться отсюда.

Шоушан Хэ согласно закивал. Алексей и сам понимал, что, потеряв челноки, они смогут продержаться здесь не более двух неделей, так как их скафандры имели функцию обновления воздуха. (Выдыхаемый углекислый газ, проходя сквозь наполненную специальным раствором камеру, заново преобразовывался в кислород. Потом, процентное содержание кислорода постепенно уменьшалось. Обновление кислорода могло происходить максимум две недели, после чего, человек, оставшийся в скафандре, быстро задыхался.) Принятие пищи происходило по предназначенным для этого трубкам – использовался сгенерированный жидкий состав, который мог насытить человека так же, как и обычная еда. Запас пищи был рассчитан максимум на месяц, с учётом потребностей каждого организма – кому-то требовалось больше еды, кому-то меньше, поэтому питательный состав рассчитывался с запасом. Но что давали эти возможности скафандра в сложившейся ситуации? Продление жизни максимум на две недели? А потом, что? Смерть? Каждый член команды понимал, что на данный момент, они находятся на расстоянии около семисот миллионов километров от Земли. Если даже предположить, что ЦУП захочет послать к ним спасательную команду, то когда она сможет к ним прилететь? Через пять месяцев? Естественно, спасатели найдут (если вообще найдут) только закоченевшие и разбухшие трупы, и разломанные челноки. В общем, люди понимали, что вскоре им придётся умереть, и этого никак нельзя было избежать.

Алексей присел рядом с индийцем и глубоко задумался.

Где-то, среди искорёженных остатков челнока, слышались приглушённые голоса капитана и его помощника. О чём они говорили, никто пока не знал. Да и важно ли это было в данной ситуации? Все трое сидели и думали о самом главном – о своих близких, которых они уже никогда не увидят. Нельзя сказать, что они окончательно пали духом; они хорошо держались – никто не кричал, не сходил с ума, не делал ничего радикального и не пытался покончить жизнь самоубийством, чтобы поскорее избавиться от мучений. Они тихо сидели и ждали, когда судьба направит их действия. Придумать какой-нибудь выход из этой ситуации было невозможно.

Сколько они так сидели – десять минут или час – никто не задумывался; но вот, появился капитан, за которым плыл Фред Джонсон.

–Итак, господа, - начал Михаил Константинович, - ситуация, в которой мы оказались, весьма плачевная. Я не буду обнадёживать вас и говорить, что всё обойдётся. Ничего не обойдётся! Мы влипли! И закончим жизнь именно на этом месте. Но! Сидеть без дела и оплакивать себя раньше времени тоже не стоит. Мне кажется, что это хуже всего. Поэтому, мы с помощником приняли решение отправиться на поиски остальных челноков. Кто знает, может, им тоже удалось выжить, а может, у них дела намного лучше наших!

–Что вы имеете в виду, капитан? – спросил Махавир Алуру.

–Вполне могло статься, что их челноки остались целы! Так что, найти их мы просто обязаны. Наш план таков: сейчас мы все выходим наружу и начинаем плавать кругами, постепенно расширяя радиус поисков. При этом мы не должны терять друг друга из виду. Повторяю. Никто никуда не уплывает, все должны находиться на виду. Всем всё понятно? – Когда все закивали, капитан продолжил: - Алексей. Ты отвечаешь за индийца, а мы с Фредом будем держать в поле зрении китайца. Выходим прямо сейчас. Подъём, господа! Нечего разлёживаться!

Сказав это, капитан поплыл в сторону разбитого окна. Фред Джонсон последовал за ним, махая остальным, чтоб пошевеливались.

Все трое – Махавир Алуру, Шоушан Хэ и Алексей, стали потихоньку подниматься и поплыли следом.

Было немного страшновато выплывать на открытое пространство, где их могли поджидать самые невероятные опасности. Но все понимали, что капитан прав, без дела сидеть – хуже всего!

Они проплывали над теми острыми камнями, что были разбросаны везде, куда не кинь взгляд; именно эти камни наползли на челноки и раздавили их, превратив в груду металлолома. Все с опаской косились на них и постоянно казалось, что какой-нибудь камень вдруг зашевелился… Но, присмотревшись, становилось понятно, что камень лежал как и прежде, не двигаясь.

Было относительно светло: бледный желтоватый свет окутывал всё вокруг. Откуда он исходил, не удавалось определить; создавалось впечатление, что светится сама вода.

Шоушан Хэ предположил, что в этом месте океан может быть наполнен микроскопическими экстремофилами, которые растворены в воде и имеют способность фосфоресцировать и освещать пространство. Если предположить, что китаец прав, то получалось, что людям всё-таки удалось найти жизнь на спутнике Юпитера; к тому же скидывать со счетов двигающиеся камни тоже нельзя было (все видели, как камни двигались и наползали на челноки, и назвать это галлюцинацией не представлялось возможным, так как доказательство в виде искорёженного аппарата было прямо перед ними).

Вокруг было тихо и спокойно. Люди медленно проплывали в разных сторонах, не теряя друг друга из виду, как и говорил капитан, и всматривались в разные стороны, ища другие челноки. Среди нагромождений острых камней трудно было что-нибудь заметить, но вскоре китаец издал возглас, из-за которого все обратили на него внимание.

Шоушан Хэ показывал на небольшой холмик, находящийся недалеко от того места, где он плыл. С первого взгляда, там не было ничего необычного, но если присмотреться, то можно было увидеть, как из-за камней что-то торчит, похожее на манипулятор челнока.

Все устремились к китайцу. Сомнений не осталось, когда люди собрались вокруг находки.

Это был манипулятор – восьмипалая «рука» торчала из-под камней, как бы пытаясь зацепиться за что-нибудь и вытащить погребённый заживо челнок.

Фред Джонсон, недолго думая, подплыл к манипулятору и схватился за камень, пытаясь его сдвинуть с места. Камень был тяжёлым, но помощнику капитана всё же удалось его откинуть в сторону. Остальные с опаской наблюдали за действиями американца, так как всем казалось, что в любую минуту камень может ожить и наброситься на людей. Но ничего такого не произошло; отброшенный камень упал на дно и остался лежать среди таких же, как он, острых товарищей. Американец принялся за следующий камень.

Видя это, капитан приказал всем помочь ему, и первый подплыл к Фреду.

Прилипшие к дну камни сначала нужно было расшатать, и только потом можно было их отбросить.

Работа продолжалась некоторое время, и уже вскоре был расчищен довольно-таки большой участок, но что самое главное – людям удалось найти сам челнок.

Это был челнок под номером четыре, в котором должны были находиться двое индийцев и второй механик, китаец Ливей Цзян.

Перед ними был расколотый почти напополам корпус. Пробраться внутрь было очень просто, –через огромную трещину могли запросто проплыть двое человек. Внутри было темно. Пришлось включить фонари. Первым подплыл к трещине Фред Джонсон. Луч его фонаря скользнул по обломкам и зацепил что-то, напоминающее человека. Американец тут же поплыл вперёд. Его фонарь высвечивал чьи-то ноги и половину туловища; остальная половина скрывалась за обломками. Но надежды не было никакой, – этот человек не был одет в скафандр… Фред Джонсон подплыл к нему и потянул за ноги. Тело легко стало выплывать из-за обломков. И в следующую секунду у всех вырвался возглас ужаса, когда все увидели только нижнюю половину тела.

Фред Джонсон обернулся к остальным. Капитан подплыл поближе и стал осматривать челнок изнутри. Помощник капитана наконец отпустил ноги трупа и продвинулся дальше. Спустя мгновение, он произнёс глухим голосом, который услышали все в своих шлемах:

–Я нашёл вторую половину… По-моему, это Готама Бахадур.

Махавир Алуру в этот момент схватился за стенку челнока и вплыл внутрь. Даже перчатки скафандра не могли скрыть, как дрожат его руки, но индиец не проявлял признаков страха, держа себя в руках. Он подплыл к телу и, бросив на него беглый взгляд, сказал:

–Да, это он. Но где остальные? В этом челноке должно быть трое пассажиров.

–Двое индийцев и механик, - уточнил помощник капитана.

–Нужно двигаться дальше, - сказал капитан. – Может, удастся их найти. Но, судя по этому трупу, пассажиры этого челнока не догадались надеть скафандры, и я думаю, что все они погибли.

–Какой кошамара… - подал голос Шоушан Хэ.

Капитан обернулся к китайцу и Алексею, что оставались снаружи, и сказал:

–Будьте там и следите за обстановкой. Если что-нибудь начнёт шевелиться, тут же дайте знать. А мы попытаемся пробраться подальше.

–Так точно, капитан, - тихо ответил Алексей.

–Махавир, - сказал Михаил Константинович индийцу, который застыл в одной позе и смотрел куда-то вниз невидящим взглядом. – Вам тоже лучше остаться здесь.

Индиец кивнул и продолжал смотреть вниз.

Капитан с помощником отправились вглубь челнока, скрывшись за обломками.

–Старанна, что они не догадалисэ надеть сакафандара, - проговорил Шоушан Хэ.

–С ними не было капитана, - ответил Алексей. – И связи тоже не было…

–Еси ба они слишала капитана, то осатались бы живы.

В этот момент Махавир Алуру, который до сих пор оставался на прежнем месте, вдруг резко наклонился вниз и стал тянуть на себя какую-то железяку, торчащую из груды обломков. Он обернулся к остальным и воскликнул:

–Помогите мне! По-моему, я нашёл кого-то!

Алексей тут же устремился к индийцу. Китаец последовал за ним.

–Там кто-то есть! – говорил Махавир. – Я слышал стон. Он доносился снизу, из-под обломков. Быстрее! Нужно его вытащить.

Они принялись растаскивать обломки по сторонам. Дело это было нелёгким, так как искорёженные куски металла цеплялись друг за друга, и вытащить их было непросто. Но общими усилиями, им всё-таки удалось сдвинуть несколько фрагментов корпуса. Все остановились и стали прислушиваться.

–Стон исходил оттуда, - сказал индиец, указывая вниз.

И как раз в этот момент, откуда-то снизу послышался приглушённый голос, а потом тихие стуки.

–Я понял! – воскликнул Алексей. – Этот человек находится под полом! Он залез в технический отсек! Бьюсь об заклад, это Ливей! Только он мог догадаться спрятаться там. Недаром же он механик! Скорее! Надо копать дальше!

Все принялись освобождать от тяжёлых обломков пол. Вскоре, они уже добрались до него, и стуки стали громче. Шоушан Хэ опустился на колени и прокричал что-то по-китайски. Спустя мгновение, все услышали приглушённую китайскую речь, исходящую из-под пола.

–Он живой! – воскликнул Шоушан Хэ. – Он ранена, но живой!

–Он там один? – спросил Алексей.

–Да. Но я палоха слыша, он говорита тиха! Нада досатавать его!

Работа продолжилась.

Им уже удалось расчистить достаточно места, для того, чтобы открыть люк в полу. Алексей стал искать механический затвор, который закрывал этот люк. И вскоре, он нашёл его. Небольшая стеклянная крышка, прикрывающая замок, заклинила. Её нужно было поддеть чем-нибудь, и Алексей поднял с пола железный осколок с острым концом. Он пытался вставить остриё между металлическим полом и стеклянной крышкой, но у него ничего не получалось, как бы он ни старался. Боль во всём теле, постоянный шум в ушах и приступы тошноты мешали ему работать. Наклоняться было сложно, и казалось, что при каждом движении головы, мозг сейчас вывалится наружу. Но работу он не бросал, так как отчётливо слышал голос второго механика, который что-то кричал по-китайски.

После продолжительных попыток, Алексей совсем выдохся. Ему пришли на помощь Шоушан Хэ и Махавир Алуру. Но и у них тоже ничего не получилось. Видя это, Алексей сказал, что нужно попытаться разбить бронированное стекло, закрывающее замок. Он взял осколок и стал изо всех сил колотить острым концом в стекло. Среди относительной тишины стали распространяться звуки, которые эти места не слышали на протяжении всей истории этой планеты.

Стекло не поддавалось. Алексей настолько плохо себя чувствовал, что при очередном ударе осколок выпал из его руки. Ему на смену пришёл китаец. Он продолжил стучать острым концом в стекло, постоянно крича что-то своему соотечественнику.

Вскоре появились капитан и его помощник, которые услышали звуки ударов и поспешили узнать, что здесь происходит. Алексей рассказал им о находке. Капитан, видя, что стекло не поддаётся, вытащил из кармана небольшой пистолет. Все были удивлены, когда увидели оружие в руках капитана. Михаил Константинович улыбнулся и сказал, что в космических путешествиях всегда нужно иметь хоть что-то, что сможет защитить от возможного нападения. Сказав это, он прицелился и выстрелил несколько раз в стекло, в результате чего, по глянцевой поверхности пошли небольшие трещины и при очередном выстреле, стекло, наконец-то, лопнуло.

Теперь оставалось надеяться, что затвор можно будет сдвинуть, чтобы открыть люк. Капитан выгреб осколки из небольшого углубления, и стал тянуть рычажок. После некоторых попыток, затвор щёлкнул и крышка приподнялась. Среди людей послышались радостные возгласы, а из-под крышки тут же вылезла рука китайца, который пытался снизу открыть крышку люка. Капитан помог ему, и вскоре все увидели второго механика, который лежал на спине в неудобной позе. Теперь стало понятно, почему он выжил – он был в скафандре. Капитан тут же поинтересовался, почему остальные не надели скафандры, на что механик ответил:

–Я кр-ричал им, чтобы они одевались, но они меня не слышали, они пр-рилипли к окну и смотр-рели, что там пр-роисходит за бор-ртом! Там что-то было, капитан! Что-то было!

–Спокойно, Ливей, - ответил капитан. – Мы все это видели. Скажи лучше, ты не ранен?

–Нет! Я вовр-ремя успел натянуть скафандр-р, а после того, как увидел большие тр-рещины на окне, подумал, что мне лучше спр-рятаться под полом. Я тащил этих индийцев за собой, но они были какие-то загипнотизир-рованные! Всё смотр-рели и смотр-рели на те жёлтые облака, что плавали вокр-руг нашего челнока, а потом появились др-ругие облака – искр-рящиеся! Но я не стал долго р-рассматр-ривать! Я юр-ркнул сюда, под пол, и закр-рыл кр-рышку люка, так как стекло уже начало лопаться. А потом, я услышал скр-режет, удар-ры!.. Что-то падало, ломалось! Кор-рпус сминался, а я лежал тут и думал, что зр-ря я сюда пр-рыгнул, ведь меня может запр-росто зажать, как в тисках, или как в механическом пр-рессе!.. А потом, всё стихло… А я остался жив и лежал, не зная, что мне делать. Когда пр-рошло немного вр-ремени, я стал пытаться откр-рыть кр-рышку, но не тут-то было! Её заклинило! Пр-редставляете, что я пер-режил! Это ужас! Я думал, что лучше бы я сюда не пр-рятался, и тогда моя смер-рть была бы быстр-рой, а тепер-рь, мне пр-ридёться лежать тут до тех пор-р, пока… Ой не хочу даже думать об этом! Спасибо! Спасибо, что выр-ручили, что спасли! Если бы не вы!.. Если бы вы не пр-ришли, я бы…

–Так, всё, стоп! – перебил его капитан. – Значит, ты уверен, что индийцы погибли?

–Думаю, да, капитан.

–Ну, одного мы нашли…

–Мёр-ртвого?..

–К сожалению, да. А вот второго нет. Где он может быть, ты не знаешь?

–Не могу даже пр-редположить, капитан. А где пер-рвый? Как он умер? Он хоть не мучился?

–Не думаю, чтобы он долго мучился. Его разорвало напополам.

–Какой кошмар-р-р…

–Итак, - подытожил капитан, - мы с Фредом Джонсоном проверили весь челнок, вернее те его части, куда смогли пробраться, и никого не нашли. Но поиски наши всё равно были успешными, так как мы спасли человека. Поздравляю, господа! Нам время двигаться дальше. Выбираемся отсюда. Действуем по прежнему плану. Ливей!

–Да, капитан.

–Держись рядом со мной. Алексей. На тебе – индиец и Шоушан Хэ.

–Понял, - кивнул пилот.

–Выдвигаемся! – скомандовал капитан и поплыл к трещине.

Вскоре, все покинули разломанный челнок и продолжили поиски.

Недалеко от этого места, практически сразу, был найден ещё один челнок. Сразу стало понятно, что живых там найти никак не удастся, – челнок был разорван в клочья, и только по одному фрагменту корпуса стало понятно, что это номер второй, где должны были находиться четверо американцев.

Фред Джонсон долго ругался по-английски, проклиная всю эту планету с её океаном, всю эту бестолковую экспедицию и тех людей, пославших их сюда, которые сейчас сидят по своим удобным домам, и попивают кофе, совсем забыв обо всём на свете.

Немного проплыв в сторону, все заметили несколько трупов, что лежали на острых камнях. На них не было скафандров…

–Почему?! – кричал Фред Джонсон. – Ну, почему они не надели их, Майки?! Если б надели, то, может быть, остались бы живы! А теперь!..

–Не переживай так, Фредди! Мы все вскоре присоединимся к ним. Это просто вопрос времени.

–Но… - произнёс американец и замолчал. Он знал, что капитан прав, и надеяться не на что. Он долго смотрел на всех четверых, подплывая то к одному, то к другому, а после, повернулся к капитану и сказал: - Майки. Их надо собрать и похоронить. Они американцы. Я чувствую некоторую ответственность за них. Если я не смог их уберечь, то хотя бы отдать последнюю дань, всё-таки должен!

–Мы займёмся этим, Фредди. Также, мы похороним всех погибших. Но позже. Сейчас нам нужно искать выживших. Одного мы нашли. Может быть, удастся найти ещё кого-нибудь. И когда наши поиски будут завершены, мы и отдадим последнюю дань. А теперь, нужно продолжать. Вперёд!

Все поплыли за капитаном, но потом разделились по трое.

Поиски продолжались уже несколько часов, но больше ни одного челнока так и не было найдено. Капитан, видя, что все устали, приказал возвращаться в первый челнок. Там решено было устроить что-то вроде штаб-квартиры, где можно было немного отдохнуть и подумать, что делать дальше.

Найти место их челнока не составило труда, так как дно было относительно ровным и просматривалось на большое расстояние. К тому же, ориентиром им служило большое скопление камней, образовавшееся вокруг капитанского челнока, и его можно было заметить издалека.

Плыли они по прямой линии, никуда больше не сворачивая. Через некоторое время, они достигли нагромождения камней, около которого и был их челнок. Оставалось только обогнуть эту небольшую гору и протиснуться в разбитое окно.

Проплывая возле очередного камня, Алексей вдруг заметил, что под ним что-то есть. Он остановился и присмотрелся, пытаясь отодвинуть самый большой валун. Капитан обернулся и посмотрел на пилота.

–Пошевеливайся, ты же не хочешь заночевать прям там?

–По-моему, я что-то вижу, капитан. Под камнем что-то есть.

Все остановились и посмотрели на капитана. Михаил Константинович подплыл к Алексею и присмотрелся к тому камню, на который он указывал. Там действительно что-то блестело.

–Чёрт возьми! – проговорил подплывший в этот момент Фред Джонсон. – Сдаётся мне, мы нашли ещё один челнок! Оказывается, он был рядом с нашим!

–Ну, что, парни! – воскликнул капитан. – Придётся ещё чуть-чуть поработать. Ану-ка, навались все разом на этого исполина!

Все подплыли к большому валуну и стали его раскачивать. После некоторых усилий, камень скатился вниз, и взорам открылся корпус очередного челнока, который был полностью завален камнями.

На этот раз работы было особенно много. Но, даже несмотря на усталость, люди не хотели прекращать свой тяжёлый труд, так как понимали, что, если там остались выжившие, то их надо как можно скорее вытаскивать.

Силы были на исходе, но работа продвигалась быстрыми темпами.

Понадобилось часа два, чтобы разобрать этот завал. Но этот челнок был каким-то странным, не похожим на остальные. Создавалось впечатление, что его скрутило в спираль и засосало в дно.

Когда вокруг челнока осталось лишь некоторое количество камней, которые уже ничем не мешали, люди остановились, дивясь тому зрелищу, что было перед их глазами.

Оказалось, что они нашли не один, а два челнока, которые были сжаты и перекручены между собой, как морской канат. Это удалось определить только по номерам, которые виднелись в разных сторонах этой ужасной скульптуры: полустёртая тройка и растянутая, словно пластилин, пятёрка… В этих челноках было семеро человек. Выжить в этом спрессованном куске металла было невозможно; никакие скафандры не смогли бы спасти людей в подобной ситуации. Теперь к погибшим можно было отнести пятерых китайцев и двоих русских.

Михаил Константинович молча смотрел на этот памятник. Он не знал, что делать дальше. На его практике ещё никогда не было такого, чтобы он потерял сразу стольких людей. В груди что-то клокотало, просясь выплеснуться наружу, но он сдерживал это чувство, не желая показывать дурной пример остальным.

Пробраться внутрь этих челноков было невозможно, – всё было до такой степени спрессовано и закручено, что нельзя было даже найти хоть маленькой щелки, чтобы просунуть руку.

Капитан глубоко вздохнул и повернулся спиной к остальным. Он медленно поплыл в сторону первого челнока и вскоре скрылся в нём, не говоря ни слова.

Фред Джонсон поплыл за капитаном, наверняка, чтобы его поддержать. Все остальные решили пока остаться здесь, чтобы дать капитану небольшую передышку.

Алексей, Махавир Алуру, Шоушан Хэ и Ливей Цзян подплыли поближе к перекрученным челнокам, и присели на дно. От усталости клонило в сон. Алексей чувствовал, что вот-вот заснёт. Нужно было всё-таки возвращаться в укрытие, ведь спать «под открытым небом» было как-то некомфортно, да и опасно. Он потянулся и, взявшись за один из камней, что ещё оставались вокруг челноков, попытался подняться.

Камень под его рукой дрогнул, а в следующий момент стал проваливаться куда-то вниз; его как будто бы засасывало в само дно. Это было похоже на действие зыбучих песков, поэтому Алексей моментально вскочил и оповестил остальных, чтобы они как можно быстрее отплывали отсюда.

Между тем, камень уже полностью скрылся в дне.

–Неужели, всё начинается заново?! – воскликнул Ливей Цзян. – Камни опять начинают двигаться!

–Я думаю, что на этот раз камни не оживают, - проговорил Алексей.

–А как тогда объяснить, что он куда-то исчез?

–Не знаю… Но мне кажется, что это что-то вроде зыбучих песков, и нам нужно скорее убираться отсю…

Алексей не смог закончить фразу, так как земля под ногами дрогнула и оба закрученных челнока стали поворачиваться вокруг своей оси, постепенно проваливаясь в дно.

Паника снова захлестнула всех.

По камням, устилающим дно, прошла сильная вибрация, и послышался низкий гул.

Несколько мгновений спустя, появился капитан в сопровождении помощника. Они подплыли к остальным. Алексей по-быстрому обрисовал ситуацию. Капитан приказал уплывать как можно дальше. Все поплыли, постоянно оглядываясь назад. Челноки продолжали закручиваться, медленно опускаясь вниз. Вибрация повторилась. Низкий гул стал сильнее. Люди ускорились, хотя и так плыли не так уж и медленно.

Через пару секунд, всем показалось, что появилось течение, которое сносит их назад. Сзади раздался приглушённый хлопок. Что это могло быть, никто не стал разбираться. Все усиленно гребли и руками и ногами, чтобы убраться от этого места как можно дальше. Но течение усилилось, и вскоре бороться с ним стало очень трудно. Несмотря на все усилия, всех тянуло назад.

В какой-то момент капитан обернулся, и издал удивлённый возглас. Все посмотрели на то место, где только что находилось изваяние в виде двух перекрученных челноков. Челноки исчезли, а на их месте появилась большая воронка, в которую залетали все близлежащие камни, что устилали дно. Они втягивались в одну точку и исчезали в дне.

Туда же тянуло и людей.

Капитанский челнок был недалеко от воронки, но он оставался на месте, полузасыпанный тяжёлыми камнями, которые не могло сдвинуть даже это сильное течение. Каждый понимал, что бороться с течением не хватит сил, и нужно было что-то делать, чтобы их не засосало в эту «чёрную дыру». Капитан придумал план, смотря на первый челнок.

–Слушайте внимательно! – громко говорил он. – В данный момент мы можем укрыться только в первом челноке. Я не знаю, сможет ли он удержаться на месте, но нам нужно попасть в него, чего бы это ни стоило! Сейчас заходим по дуге, огибая по большому радиусу воронку, и приближаемся к челноку со стороны разбитого окна. Потом пытаемся в него пробраться и сидим там, пока всё это не закончится! Это наш единственный шанс! Если унесёт и челнок, то мы уже ничего не сможем сделать. Мы останемся в нём! Всё! Все за мной!

Капитан повернулся боком к воронке и поплыл, огибая её, в сторону челнока. Все двинулись за ним. План казался действительно хорошим; это и вправду был единственный шанс на спасение. Единственная сложность состояла в том, чтобы не промахнуться и попасть именно в окно челнока, не пролетев мимо.

Пока что, всё получалось; люди быстро приближались к челноку, и вскоре капитан, плывший первым, смог влететь в окно. Следом за ним в окно на большой скорости вплыли и остальные. Всем повезло, и никто не промахнулся. Через минуту люди собрались в дрожащем челноке и прижались к его стенке, ожидая своей участи.

Несколько камней внезапно влетели через окно внутрь челнока и едва не зацепили Шоушан Хэ. После этого инцидента, капитан приказал всем заплыть подальше и спрятаться за поворотом.

Снова все сидели и ждали, что будет дальше.

Челнок трясло всё сильнее. Камни снаружи постоянно ударялись об корпус. Вибрация с каждой секундой усиливалась. И вот, челнок дрогнул… В следующее мгновение его стало очень медленно тянуть, протаскивая по дну. Камни с адским звуком скрежетали со всех сторон. Многострадальный челнок, подпрыгивая на особо крупных камнях, стал ускоряться. Его немного раскручивало и валило на бок.

Люди держались за что угодно.

И тут, челнок перевернулся. Потом, его развернуло окном к воронке, и он покатился, как мячик, подпрыгивая на камнях, будто был игрушечным.

Но вот, что-то произошло. Течение стало быстро стихать, и в скором времени практически полностью исчезло. Появился какой-то далёкий клокочущий звук, который быстро нарастал.

Челнок в этот момент был повёрнут разбитым окном в сторону воронки, и люди, выглядывая из своего укрытия, могли хорошо видеть эту адскую дыру.

Никто не тешил себя надеждой, что всё уже кончено, и в следующую секунду не произойдёт больше ничего плохого. Клокочущий звук не позволял думать об этом. Все пристально смотрели на дыру в дне и ждали самого худшего.

Непонятный звук стал очень громким, а в следующее мгновение из дыры показался огромный пузырь, который надулся за одну секунду и вырвался из-под земли. Он на огромной скорости устремился вверх, и в тот же момент, течение возобновилось с утроенной силой.

Все поняли, что из недр планеты просто вырвался пузырь воздуха, который ненадолго приостановил течение. И теперь течение снова потащило челнок к дыре. Оставались считанные метры. Все молились своим богам, чтобы выжить, а безжалостная стихия и не думала ослаблять свой напор.

Прошло не более тридцати секунд, и челнок навис над чёрной пропастью.

Немного задержавшись на краю, он сорвался вниз и полетел в неизвестность…

Люди в челноке перестали надеяться и приготовились к самому худшему.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Ассимиляция Глава 1. Живой свет

Их несло вниз…

В кромешной тьме челнок метался из стороны в сторону, как лёгкое пёрышко, но скорость этого пёрышка была настолько головокружительной, что мог бы позавидовать даже спортивный болид.

Все судорожно хватались за что угодно, лишь бы не разбиться о стенки челнока или не напороться на что-нибудь острое, ведь отовсюду торчало множество обломков. Держаться было очень трудно, – челнок болтало с неимоверной силой; он постоянно налетал на камни, которые тоже неслись вниз; постоянно врезался в обступающие со всех сторон стены, и всё это происходило в полной темноте. Неизвестность страшила больше всего. Что там внизу? Будет ли вообще этот низ? И когда закончится этот аттракцион, ставка в котором – жизнь?

Рёв воды был настолько оглушительным, что крики людей утопали в нём и бесследно исчезали. Давление удесятерилось. Перегрузки, вызванные стремительным падением, давили на уши и выворачивали мозг наизнанку. Нетренированным учёным было хуже всего. Они сами не замечали, как из носа и заложенных ушей выделяются струйки крови; их шлемы изнутри были запачканы не только кровью, но и остатками съеденной пищи; слух притупился и через несколько мгновений совсем исчез… А ещё через полминуты, учёные потеряли сознание. Можно было бы сказать, что им повезло, ведь они таким образом получили некоторую передышку, но не тут-то было – потеряв сознание, они перестали держаться, и их тут же стало отбрасывать из стороны в сторону, безжалостно ударяя обо всё, что только можно.

Капитан, помощник капитана и пилот были людьми тренированными, поэтому, как бы ни было трудно, но с перегрузками они справлялись, а вот помочь учёным они не могли, – они просто не видели их в кромешной тьме, и не слышали ничего, кроме оглушительного рёва. В этой ситуации получалось так, что каждый был сам за себя, и жизнь человека была в руках его самого.

Никто не помнил, как всё прекратилось. Люди заметили, что челнок вдруг стал резко тормозить, а потом и вовсе остановился, в последний раз ударившись обо что-то твёрдое.

Вокруг было темно, и ни единый лучик света не пробивался из какой-нибудь щелочки.

Измучанные и усталые, побитые и израненные члены команды потихоньку стали отпускать то, за что недавно держались. Конечности плохо работали, задеревенев от сильного перенапряжения. Все чувствовали, как по всему телу разливается нестерпимая и изнурительная боль. Никто не мог в этот момент ни о чём думать, – мысли остановились так же, как и их изуродованный челнок; оставалось только гадать, как он смог перенести такое и окончательно не развалиться на куски.

Пространство было наполнено противоестественной, мёртвой тишиной. Тот грохот воды и камней, от которого закладывало уши только что, исчез. Это было самое настоящее королевство тьмы, где нет ни света, ни звуков…

Первым подал голос Фред Джонсон:

–Эй, парни, - хрипя, произнёс он, - вы как там? Живы?

И только через секунд десять послышался голос капитана:

–Я очень рад тебя слышать, ковбой. У тебя случайно не найдётся какого-нибудь фонарика? Темно, хоть глаз выколи.

–И я рад тебя слышать, дружище. И рад, что не теряешь чувство юмора.

–А что ещё остаётся?.. – проговорил капитан и сильно закашлялся. Когда кашель прошёл, капитан попытался выяснить, остался ли кто-нибудь в живых, кроме Фреда Джонсона. Ему ответил только Алексей.

–Нужно срочно искать свет! – воскликнул Фред Джонсон. – Ученые, наверное, без сознания… это в лучшем случае. Такие перегрузки приводят к плачевным последствиям, когда речь идёт о нетренированном организме.

–Я могу найти свет! – вдруг воскликнул Алексей. – Под каждым креслом должны быть химфакелы, они входят в комплект наших челноков.

–Точно! – обрадовался Фред Джонсон.

–Молодец, пилот! – похвалил Михаил Константинович. – Хоть один человек до сих пор в трезвом уме и твёрдой памяти. Осталось только найти эти чёртовы кресла, будь они не ладны! В этой дьявольской тьме чёрт ногу сломит!

–По-моему, я нахожусь как раз около кресла, капитан, - сказал Алексей. – Сейчас попробую достать, если отсек не заклинило.

–Не мудрено, если его заклинило! – сказал капитан. – Челнок так смят и побит, что я сомневаюсь в работоспособности чего бы то ни было!

Было слышно, как Алексей завозился во тьме. Он долго отдувался и кряхтел, наверное, пытаясь открыть отсек, но в скором времени всё-таки издал радостный возглас. Было понятно, что ему удалось достать химфакел. И действительно, через мгновение вспыхнул едко-зелёный свет, от которого с непривычки резало глаза.

Все зажмурились, но после того, как глаза привыкли к освещению, капитан и его помощник стали осматривать всё вокруг. Алексей в это время достал ещё факелы, чтобы раздать их, но капитан сказал, что их нужно экономить, ведь находиться здесь, по всей видимости, им придётся очень долго, если не бесконечно! Алексей держал факел, в то время как Фред Джонсон и капитан исследовали завалы.

Челнок представлял жалкое зрелище. Эту груду металлолома уже сложно было назвать челноком. То, как он выглядел, находясь на поверхности, не шло ни в какое сравнение с тем, как он выглядел сейчас. Корпус практически полностью был смят; изломанный потолок нависал прямо над головами, и из него свисали спутанные клочки оборванных проводов и ещё бог знает, чего. Стены во многих местах зияли дырами и расколами; чудовищные вмятины покрывали их, как будто какой-то великан долго стучал по ним своим огромным молотом. На полу не куда было ступить от хаотичного нагромождения чего угодно: тут были и сорвавшиеся с креплений кресла, и обломки сенсорных панелей, и куски внутренней обшивки… И, конечно же, всё это было спутано бесконечными проводами и кабелями.

Было трудно пробираться из-за острых обломков и торчащих с разных сторон железяк, которые раньше служили армирующим каркасом внутренней оболочки челнока. Нужно было постоянно следить за тем, чтобы не наткнуться на эти торчащие клыки и не вспороть себе живот. Хотя, конечно, прорвать скафандр было практически невозможно, но всё равно, капитан несколько раз повторил, чтобы все были аккуратнее.

Все трое медленно двигались по завалам и пытались найти выживших. Немного погодя, послышались стоны откуда-то снизу. Алексей приблизил факел к тому месту, а капитан с помощником стали отбрасывать в стороны всякий хлам. Долго «копать» не пришлось. Снизу показалась чья-то рука, и все услышали голос Ливей Цзяна:

–Опять вы меня спасаете! Опять я лежу где-то внизу, а вы все тр-рудитесь, чтобы я мог вылезти.

–А тебя трудно укокошить, Ливей! – пошутил Фред Джонсон. – Второй раз пытаешься загнать себя как можно глубже, а всё без толку! Живой и живой!

–Шутки в сторону, Фред, - отрезал капитан. – Сейчас не тот случай.

–Как ты тогда сказал, Майки? «А что ещё остаётся», да? Действительно. Что ещё остаётся, кроме как шутить и веселиться! Мы в аду, Майк, в тёмном, бесконечном, дьявольском аду! И если не шутить, то мы так вскоре вообще с ума сойдём! Так что, рассказывайте анекдоты, господа! Будем смеяться до тех пор, пока не подохнем в этой дыре!

В это время, Ливей уже смог выбраться из-под завалов. Его вытащили и поддерживали, чтобы он не падал, так как он плохо мог двигаться; когда его спросили, что с ним, он ответил, что думает, что у него поломана рука; но после того, как капитан проверил работоспособность руки китайца, оказалось, что она цела. Капитан сказал, что, скорее всего, Ливей повредил связки на локтевом суставе. Это доставляло сильную боль, но самое главное, что кости были целы.

Нужно было продолжать поиски.

Сразу затем местом, где находился Ливей, удалось найти Махавира Алуру. Он был без сознания и лежал среди обломков. Его оттащили на более-менее пустой участок и положили на пол.

Капитан ничем не мог помочь ему, так как индиец был в скафандре. Снять этот защитный костюм было нельзя, поэтому оставалось надеяться, что раненый сам сможет выкарабкаться.

Оставив Махавира, они стали двигаться дальше. Теперь надо было найти Шоушан Хэ.

И его нашли…

Научный сотрудник, специалист по Европе, был мёртв.

Вокруг него растекалась красноватая взвесь, которая окрашивала воду в страшный цвет. Шоушан Хэ был плотно зажат между двумя металлическими пластинами, которые раздавили ему череп.

Вытащить его не получилось, – пластины были толщиной в несколько сантиметров, и их сжало колоссальное давление или сильнейший удар, когда челнок нёсся в бездну на огромной скорости.

Все молчали, обступив место трагедии. «Минута молчания» продолжалась очень долго, – у всех просто опускались руки из-за всего того, что пришлось пережить, и из-за того, сколько людей погибло, в этой экспедиции.

Члены команды вспоминали этого китайца, к которому уже успели привыкнуть; вспоминали его забавный акцент, его отзывчивость и здравый смысл; его неубывающий оптимизм… И на этот раз в памяти всплыли все те, кто закончил свою жизнь на этой планете.

Искать больше было некого. Нужно было возвращаться к Махавиру Алуру и проверить, пришёл ли он в себя.

Возвратившись на то место, где они его оставили, капитан осмотрел индийца ещё раз. На первый взгляд, с ним всё было в порядке, но он всё ещё оставался без сознания.

–Может, он сильно ударился головой? – предположил Алексей.

–Может… - проговорил капитан и присел рядом, отбросив несколько прутьев и куски пластика, что были на полу.

Все остальные примостились рядом.

Люди настолько устали, что сами не заметили, как вскоре заснули.

Небольшой химфакел до сих пор разгонял этот кромешный мрак, среди которого покоился изломанный челнок.

Все проснулись одновременно. Никто не знал, почему. Сон их был прерван чем-то, выходящим за рамки понимания. Испуганными взглядами люди смотрели по сторонам. Сколько им довелось поспать, сказать было трудно. Но сейчас явно было не до сна. Все чувствовали, что что-то случилось… вот только, что именно?

Химфакел еле тлел. Люди знали, что гореть он может без перерыва ровно двенадцать часов; затем, он постепенно угасал.

По этому факелу можно было определить, что прошло уже как минимум часов тринадцать. Поспали они знатно! Но никакого прилива сил не было, – усталость и боль во всём теле не давали расслабиться.

Люди осматривали пространство вокруг себя, в поисках той опасности, что их разбудила. Но ничего, кроме чёрного мрака, не показывалось.

Немного погодя, капитан сказал:

–Надо узнать, где мы находимся.

–Но для этого надо выйти наружу, - сказал Фред Джонсон.

–И что? Надо, значит, надо! Не будем же мы сидеть здесь до скончания веков! Или ты опасаешься того, что там может быть?

–А что там может быть? – спросил Ливей Цзян.

–Всё, что угодно, - ответил Алексей, который сидел с ним рядом.

–Что бы там ни было, нам нужно узнать, где мы, - продолжал капитан. – Я предлагаю оставить здесь Махавира… кстати, он не пришёл ещё в сознание? – Капитан наклонился к индийцу и, поняв, что тот ещё не очнулся, начал вставать. – Итак, Махавир останется здесь. Мы на всякий случай, оставим ему новый химфакел, а сами отправимся на разведку. Это не приказ! Это просьба… или совет… расценивайте, как хотите, но я считаю, что мы обязаны выяснить как можно больше об этом месте. Вы можете сказать, что нам это ровным счётом ничего не даёт, но я позволю себе с вами не согласиться. Ну, что? Выдвигаемся?

Все согласились и начали вставать.

Вспыхнул новый химфакел, который добавил света, и от этого стало как-то спокойнее на душе.

Капитан приблизился к тёмному провалу – рваной трещине в корпусе челнока, – за которой начиналась мрачная неизвестность. Михаил Константинович осторожно выглянул наружу. Кто мог знать, что поджидало их там? Медленно и аккуратно, он выплыл во мрак и остановился, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Но сделать это было невозможно из-за того, что вокруг была полная темнота. Капитан повернул ручку химфакела, и пространство озарилось едко-зелёным светом. Проплыв два-три метра, он снова остановился и повернулся к остальным, приглашая их следовать за ним.

Первым выплыл Фред Джонсон, при этом отстранив Алексея, который был рядом с выходом. Алексей отправился следом; за ним – Ливей Цзян. В челноке оставался только Махавир Алуру, который до сих пор лежал на полу без сознания.

Капитан не планировал отплывать слишком далеко. Четверо человек парили в световом ореоле среди безбрежной пустоты. Все смотрели по сторонам, но ровным счётом ничего не видели, кроме дна, усыпанного знакомыми камнями, на котором лежал челнок.

Михаил Константинович поплыл дальше. За ним последовали все остальные.

Ориентиром и своеобразным маяком для них служил свет химфакела, который они оставили Махавиру. Этот свет пробивался сквозь многочисленные разломы в корпусе и был виден очень хорошо в этом мраке.

Прошло уже несколько минут. Но их поиски неизвестно чего не привели ни к каким результатам.

Фред Джонсон, махнув рукой, сказал, что пора возвращаться, потому что всё это без толку. Капитан не мог не согласиться с этим, поэтому все поплыли обратно, продолжая смотреть во все стороны. И когда они уже почти достигли своего челнока, вверху показалось еле видимое свечение.

Все остановились, всматриваясь в это новое явление.

Тусклый свет был далеко вверху. Это чем-то напоминало голубое небо на планете Земля, если смотреть на него из-под воды.

Расстояние до источника света определить было невозможно. Казалось, что он совсем близко, но в то же время, было понятно, что это свечение очень большое и находится где-то далеко. Чтобы это выяснить, нужно было всплывать.

Все собрались около челнока и стали думать, что же делать дальше – плыть туда сей час, или дождаться, когда индиец придёт в сознание.

Алексей сказал:

–Я могу сплавать, посмотреть одним глазком, что это такое.

–Нет, - отрезал капитан. – Разделяться мы не будем. Это глупо и опасно.

–Как в стар-рых амер-риканских фильмах! Когда какой-нибудь гер-рой отделяется от общей гр-руппы и идёт в самую… – начал было Ливей Цзян.

–Хэй! – воскликнул, перебивая китайца, Фред Джонсон. – Ану, цыц! Ты посмотри, какой умный выискался! Соблюдай субординацию! Механик!.. Второй!..

Ливей замолчал и отвернулся, пряча улыбку, которая так и норовила выбраться наружу.

–Тогда, может быть, мы все, по-быстрому смотаемся туда, наверх, и сразу же вернёмся? – предложил Алексей.

–Что тебе так неймётся, пилот?! – обернулся к нему помощник капитана. – Жить надоело, да? Так, тебе недолго ждать осталось. Эта планета покончит с нами уже очень скоро!

–Ладно, хорош, припираться, - сказал капитан. – Я сейчас посмотрю, как там Махавир, вернусь, и мы вместе поплывём наверх, так как узнать, что это за свечение всё равно надо.

Михаил Константинович пробрался в челнок и исчез за поворотом. Вскоре, он вернулся, сказав, что индиец всё ещё без сознания, но дыхание у него ровное, а это хороший знак. «Видимо, и правда, он сильно ударился головой, и у него сотрясение» - закончил свой короткий рассказ капитан, и сразу стал двигаться вверх. Время терять было нельзя, и оставлять надолго индийца одного – тоже.

Все поплыли за капитаном.

Свечение вверху было ровным и мягким. Оно лишь немного усилилось, по сравнению с тем, каким оно было, когда только появилось. Но теперь оставалось неизменным: голубоватым, как настоящее земное небо. Странно было видеть такие цвета здесь, особенно, если учесть то, что они находятся под дном инопланетного океана, который вдобавок покрыт многокилометровым слоем вечного льда.

Всплывали они медленно. Всё время озирались по сторонам. Всматривались в свечение и каждую секунду ждали, что вот-вот что-нибудь произойдёт…

Но ничего не происходило.

Далеко внизу еле-еле виднелся свет от химфакела, что остался в челноке.

Продвигаясь всё выше и выше, люди сделали ошеломительное открытие. Оказалось, что там вверху – воздушная камера. Из-под воды трудно было сказать, что там находится, но люди были уже почти на поверхности, и оставалось совсем чуть-чуть.

Перед тем, как вынырнуть, капитан приостановил всех и тихо сказал, что нужно тщательно осмотреться. Все смотрели во все глаза, но ничего странного не заметили. Теперь можно было всплывать.

Головы людей медленно появлялись над поверхностью воды.

Все смотрели вокруг и удивлялись, – они были среди большого озера, а над ними нависал куполообразный свод самой настоящей пещеры. Но в пещерах обычно темно, а тут было светло, как днём! Никаких источников света не наблюдалось. Водная гладь была спокойной и напоминала зеркало.

Недалеко виднелся пологий берег, а дальше – каменная стена, и в ней можно было заметить несколько отверстий, которые темнели изогнутыми провалами. Очевидно, это были ответвления этой пещеры, которые могли длиться ни один километр, а, может быть, заканчивались сразу.

Отряд начал плыть к берегу, нарушая спокойствие тихой воды.

Стараясь не производить лишнего шума, люди плыли и не могли поверить, что здесь, под дном океана, была пещера, да ещё и освещённая.

Михаил Константинович шёпотом предположил, что свет может идти от каких-нибудь микроскопических обитателей этой пещеры, которые живут здесь многие миллионы лет. Но это было только предположение…

Наконец, ноги коснулись дна. Оно было каменистым и плавно поднималось, переходя в сушу.

Все вышли на берег и сразу почувствовали, что гравитация здесь намного слабее, чем на Земле. Ступать было легко, и усталость как будто бы не чувствовалась.

Они стояли на берегу, не зная, что делать дальше.

Куполообразный свод был на высоте пятиэтажного здания; размеры этого грота не уступали размерам футбольного поля. Вокруг озера тянулся каменистый берег, окаймляя его со всех сторон.

И свет… Откуда же идёт свет? Но это оставалось загадкой. Может, если бы среди них были учёные, то они смогли бы хоть как-нибудь объяснить это явление. Единственным учёным, который выжил, был Махавир Алуру, но он остался в челноке, и было неизвестно, очнулся он или нет.

Капитан, немного осмотревшись, сказал, что нужно срочно возвращаться в челнок и вытаскивать оттуда индийца, потому как здесь, на берегу, можно расположиться поудобнее, чем в разбитом челноке. Все согласились, и люди поспешили обратно. Они медленно заходили в тёмные воды и двигались примерно на то место, где недавно всплыли на поверхность.

Погружаться было немного страшновато. Всем казалось, что вот-вот может что-то произойти, но всё пространство вокруг наполняла монументальная тишина. Дно находилось далеко внизу. Сверху свет химфакела был практически не виден, но когда люди немного опустились, он сразу стал заметен. Теперь все знали куда плыть.

На дне ничего не изменилось – челнок всё также покоился среди россыпи острых камней, которые не так давно смяли челноки и превратили их в груду развалин. Сейчас камни лежали так, как им и должно лежать – не двигаясь и не ломая ничего вокруг.

Все четверо вплыли в челнок и поспешили к индийцу. Когда они подплыли к нему, то заметили, что он открыл глаза, но всё так же, находился на том же месте, где и раньше.

Капитан, видя, что Махавир очнулся, поинтересовался, что с ним, так как диагностику сделать было нечем, и оставалось довериться только словам. Индиец тихим голосом сообщил, что, по всей видимости, у него сломаны рёбра. Двигаться он почти не мог, и, когда его стали приподнимать, он стал сильно стонать и просить, чтобы его оставили в покое. Но капитан сказал, что нужно немного потерпеть, так как на берегу озера будет получше, чем здесь. И, невзирая на стоны раненого, его потащили к пробоине. Восемь рук поддерживали больного со всех сторон, но легче от этого ему не становилось.

Мучения Махавира продолжались на протяжении всего подъёма, а потом ещё нужно было добраться до берега. Это оказалось гораздо сложнее, чем плыть под водой. Но раненый всё-таки выдержал все испытания, и люди, наконец, вышли на сушу.

Раненого положили подальше от воды, где, как всем показалось, было немного безопаснее.

Отряд расположился как раз напротив тёмного провала в стене. Что там, в недрах пещерного коридора, предстояло выяснить. Фред Джонсон тут же вызвался пойти проверить, но капитан сказал, что не хочет рисковать, посылая на разведку одного бойца. «Нужно идти вместе» - сказал он. Но, что делать с раненым? Не таскать же его по всем входам-выходам!

Капитан посмотрел на Ливея:

–Тебе, наверное, придётся остаться здесь с Махавиром, - сказал он. – А мы пойдем, проверим, что там за проходы.

–Но почему я, капитан? – воскликнул Ливей. – Я тоже хотел бы пойти с вами.

–А кто, если не ты?! Любитель старых американских фильмов! – уперев руки в боки, отозвался Фред Джонсон (наверняка, он до сих пор не мог забыть ту фразу китайца по поводу американского кинематографа).

Бедному китайцу ничего не оставалось, как подчиниться приказу, и остаться рядом с раненым.

А все остальные, после непродолжительного отдыха, отправились в первый попавшийся коридор.

Ливей долго провожал глазами уходящий маленький отряд. В светлом гроте снова воцарилась полная тишина.

Скрывшись в коридоре, люди поняли, что здесь на самом деле не так уж и темно. Едва заметное освещение всё же присутствовало. И опять, невозможно было определить, откуда оно исходит.

Коридор был широким. Идти было свободно, и все шли в полной тишине.

Не прошло и минуты, как до них донёсся какой-то странный звук.

Отряд остановился.

Звук походил на лязг железа, как будто кто-то перетаскивает с места на место куски металла.

Переглянувшись, люди пошли дальше.

Коридор постепенно заворачивал вправо, и вскоре стала заметна игра света и тени, похожая на отблески горящих средневековых факелов. Звук становился всё громче и громче, и теперь уже ни у кого не возникало сомнения, что там впереди кто-то таскает железные цепи. Иногда работа прекращалась, и всё погружалось в тишину, но потом, резкие звуки возобновлялись.

Спустя шагов пятьдесят, пещерный коридор перестал закругляться, и люди вышли на ровный участок, за которым увидели, что коридор имеет несколько боковых проходов. Но первое, что бросилось в глаза и повергло всех в шок – это факелы. Самые настоящие факелы, которые торчали из стен и горели обыкновенным огнём! Отсвет этих факелов люди уже давно заметили, когда подходили к этому месту, но никто и подумать не мог, что это действительно может быть средневековая система освещения. Откуда здесь такое? Неужели, здесь каким-то образом могут находиться люди? И, если горит огонь, то значит, здесь есть кислород!

А металлические звуки теперь стали очень громкими. Там, в одном из боковых проходов, шла усиленная работа – кто-то таскал железо.

Уже никто не сомневался, что там есть живое существо, которое отдувалось и кряхтело от тяжёлой работы.

Все остановились в нерешительности.

Капитан жестом показал приблизиться к стене и потихоньку идти дальше. Все стали цепочкой, прижавшись к стене, и медленно продвигались поближе к боковому проёму.

Первым шёл Фред Джонсон. За ним – капитан и Алексей. Американец почти вплотную приблизился к проёму и, задержавшись на пару секунд, стал аккуратно выглядывать из-за угла. Он долго смотрел, ничего не говоря. Все терпеливо ждали, что он скажет. Но наблюдатель молчал. Спустя долгое время, Михаил Константинович легонько прикоснулся к локтю Джонсона. Он медленно повернулся. «Ну, что там?» - показывали глаза капитана. Тот только покачал головой, и снова хотел было высунуться, но капитан его одёрнул. Фред Джонсон опять обернулся. «ЧТО ТАМ?!» - глаза капитана уже кричали. Американец стал производить какие-то жесты, намереваясь объяснить, что увидел. Он долго жестикулировал, но никто так ничего и не понял. Капитан попытался поменяться с Фредом местами, но Джонсон только приложил палец к губам и снова высунулся из-за угла.

В этот момент лязг прекратился, и стало слышно, как кто-то шагает по металлической поверхности; затем зашуршал металл, а потом упал на пол… потом снова зашуршал… снова упал… Отрывистые звуки показывали на то, что кто-то пытается вытащить застрявшую железяку из общей кучи, но у него не получается. Уже чётко было слышно шумное дыхание существа. Оно отдувалось, и иногда слышался тихий рык.

Так продолжалось какое-то время, и вдруг пещеру наполнил оглушительный грохот: очевидно куча металла рассыпалась, но самое странное было то, что из глубины того помещения раздался крик живого существа, невероятно похожий на человеческий, а потом:

–ВОТ ЖЕ ПАДЛА ТАКАЯ, А! КАК ОНО МНЕ ОСТОЧЕРТЕЛО! ТЬФУ! ТВАРЬ! БОЛЬНО…б…

В этот момент Фред Джонсон выскочил из-за угла и вбежал в помещение, уже ничего не опасаясь.

–Николай! – крикнул он во всё горло. – Николай!

Все бросились за ним.

Перед ними был большой зал, и вправду заваленный железом: трубы, цепи, листы металла, полосы, прутья и много-много чего ещё. По стенам висели факелы. Потолок терялся во мраке. Видно вокруг было неплохо, но того, кто кричал, не наблюдалось.

Фред Джонсон снова крикнул:

–Николай!

Несколько мгновений всё было тихо, и вдруг, одна железная труба стала приподниматься, а из-под неё высунулась голова.

Все ахнули, когда узнали первого пилота – Николая Петровича Коваленко!

Он был завален всеми этими железяками, и пытался выбраться.

Первым из ступора вышел Алексей и, крикнув: «Коля!», побежал на выручку. За ним устремились и все остальные.

Первый пилот что-то говорил, но его никто не слышал, – все были заняты отбрасыванием в разные стороны железного хлама.

Наконец, Николая вытащили из-под завала. Он стоял, одетый в скафандр и расширенными от удивления глазами осматривал членов команды.

–Вы тоже здесь! – прервал он тишину.

–Ты выжил! – воскликнул Алексей. – Это невероятно! Мы думали, что мы единственные, кому это удалось!

–А я думал, что выжил только я, - сказал Николай. – Здорова, Лёха! Приветствую вас, Михал Константиныч! Хэллоу, мистер Джонсон! Вы живы! Это прекрасно! Теперь остаётся только связаться с Землёй, и убираться отсюда к чёртовой матери! Эта планета мне уже порядком надоела.

–Что значит, связаться с Землёй? – переспросил капитан. – Твой челнок ведь раздавило камнями!

–Мой челок… Да. Его раздавило, и я даже не знаю, где он.

–Он остался на поверхности, - сказал Алексей. – И мы думали, что ты в нём… раздавленный и мёртвый!

–Тоже самое я думал и про вас. Но оказывается, что я ошибался! И это прекрасно!

–Но, как ты выжил без челнока?! – воскликнул Фред Джонсон.

–О! Это всё они!

–КТО?! – спросили все хором.

–Да, эти… не знаю… те, которые летали тут… и там, тоже. Они, черти, прожгли весь мой скафандр, и я думал, что мне настал трындец, но они же и спасли меня! Хрен их знает, что у них за разум!

–Да, кто они?! – повысил голос капитан. – Ты можешь чётко объяснить?!

Николай вздохнул и сказал:

–Если бы я мог это объяснить, то объяснил бы… Это какие-то микроскопические искры… которые собираются в скопления и летают вокруг, как мухи.

–Не те ли это искры, что летали около наших челноков, когда мы ещё были наверху? – предположил Фред Джонсон. –Возможно… - проговорил Николай. – Меня выбросило давлением из челнока, когда стекло лопнуло, а эти твари облепили меня и стали прожигать скафандр. Я думал, всё, конец! Но не тут-то было! Они понесли меня к какой-то дыре, а потом… я ничего не помню. Я потерял сознание, и как я здесь очутился, понятия не имею.

–Значит, это неизвестная форма жизни? – сказал капитан.

–Скорее всего, - ответил Николай.

–Мы нашли жизнь!.. – протянул Алексей.

–Да хрен на неё! – вскричал Фред Джонсон. – Из-за этого погибло столько народу!.. И мы ещё… тоже вскоре подохнем! Как отсюда выбраться!? – Он вдруг посмотрел на Николая. – Постой. Помнится, ты сказал, что-то вроде того, что надо, мол, теперь связываться с Землёй, и убираться отсюда. Правильно я понял?

–Да.

–Что это значит? Ты реально можешь связаться?.. Как? Без челнока?

–А-а… Дело в том, что я нашёл тут кое-что… Это помещение, где мы находимся, когда-то было обитаемым…

–Мы заметили! – перебил американец. – Тут всякие трубы, железо… цепи… факелы! Откуда здесь средневековые факелы, чёрт бы их побрал!? Здесь были люди?!

–Не знаю. Но я нашёл что-то типа компьютера, и знаете, что? Он работает! Он действительно работает, только… только я не совсем уверен, смогу ли я до конца разобраться в нём.

–Компьютер? - удивился капитан.

–Да. Но это не простой компьютер, в обычном понимании. Я догадался, что это компьютер, только спустя какое-то время. Он большой, несуразный, сделанный из железа… чем-то напоминает… средневековый орган… ну… знаете, что в католических церквях, на всю стену. Но самое интересное и странное, что около него иногда появляется изображение, чем-то похожее на голограмму, и знаете, что она показывает? Землю!

–Землю? – воскликнул Алексей.

–И не только! Я видел наш корабль, который остался на орбите! Наши челноки, которые вылетают из него. Я думаю, что это запись того, что было. Потом я видел гейзер, в который мы попали!.. И тут-то была некоторая странность. А странность в том, что перед тем, как взорвался гейзер, по всему компьютеру прошли световые волны, а вверху, под самым потолком, появились молнии, которые исчезли в металлических трубах.

–В каких трубах? – спросил капитан.

–Я не зря сравнил это приспособление с органом. Из него выходят железные трубы разного диаметра и упираются в потолок. И молнии исчезли в этих многочисленных трубах. Мне кажется, господа, что гейзер взорвался неспроста. Это та штука запустила его! Я уверен! Нас пытались сбить! Но у них не получилось. Потом, когда мы достигли дна, на нас напали!.. Помните, как мысли путались, и хотелось спать? Я не знаю, заметили вы это или нет, но я чувствовал, что в моей голове что-то происходит. Как будто бы в неё что-то лезет и пытается подчинить своей воле. А потом появились эти искры…

–И какие-то жёлтые лоскуты! – вставил Фред Джонсон.

–Да. Но насчёт жёлтых лоскутов, я ничего сказать не могу. А вот про искры!.. Я с ними познакомился очень близко! Они напали на меня и прожгли мой скафандр…

–Да, ты говорил, - сказал капитан. – И ты сказал, что они тебя спасли.

–Да! Иначе, как бы я оказался здесь? А кстати, вы не знаете, где мы? Потому что я не помню, как сюда попал!

–Мы под дном океана, в пещере, выход из которой, как я понимаю, находится где-то в озере, под водой. Там остался наш челнок.

–Челнок?! Ваш челнок цел?!

–К сожалению, нет. Он полностью разбит.

–Ладно, подождите! – сказал вдруг Фред Джонсон. – О челноках потом! Николай, ты сказал про связь с Землёй. Что ты имел в виду?

–Тот компьютер… в общем, мне, кажется, что я примерно знаю, как его восстановить.

–То есть, он сломан? – предположил Фред Джонсон.

–Не совсем… Но, я не знаю. Это какая-то странная технология. В ней трудно разобраться. На первый взгляд, это старая рухлядь, но при ближайшем рассмотрении, она, как бы, работает, но работает как-то странно. Я копался в ней и понял, что чего-то не хватает. Потом, я… не знаю, как у меня получилось… в общем, я вызвал изображение, которое до сих пор висит там в воздухе и на нём отмечены сегменты, которые, скорее всего, сломаны. Они отмечены красным. Я осмотрел этот «орган» и сравнил его с изображением. Оказалось, что изображение действительно показывает недостающие детали. И я стал искать эти детали, копаясь в этом железном хламе, которым завалено всё помещение. Мне кажется, что когда-то здесь произошёл взрыв, и кое-что вышло из строя. Я долго изучал этот странный компьютер и пришёл к выводу, что при помощи него можно связаться с Землёй. Но для этого, нужно его восстановить.

–Как ты понял, что он может связать нас с Землёй? – спросил капитан.

Николай помедлил с ответом. Он смотрел по сторонам, не зная, что сказать. Но потом, всё-таки произнёс:

–Капитан… мистер Джонсон… Алексей… Мне кажется, что мы все подхватили какую-то инфекцию… И эта инфекция действует на наш мозг. Она руководит моими действиями. Больше я ничего не знаю… Мы заражены! Вы видели свои глаза?

Этот странный вопрос поставил в тупик всех. Никто не смотрел до этого момента друг другу в глаза, но теперь все стали переглядываться, и то, что они увидели, очень их напугало. По внутренним краям радужной оболочки виднелись небольшие тёмно-зелёные вкрапления, а сами глаза были покрыты воспалившимися красными капиллярами. Веки были немного припухшими, но никто не чувствовал от этого никакого дискомфорта. Теперь же все смотрели друг на друга, и в души стал забираться страх.

–Чёрт! – сказал, наконец, Фред Джонсон. – Мы действительно больны! Но я не чувствую ничего!

–У всех воспалены глаза, а это первый признак болезни, - сказал Михаил Константинович. - Николай прав, мы подхватили инфекцию.

–Чёрте что! – взорвался вдруг Фред Джонсон. - We die here! I'm sure they won't let us out of here so easily! These creatures won't let go!

Он с силой пнул небольшую железку, которая, звеня, отлетела в сторону.

–Не стоит терять голову, ковбой! – приструнил его капитан. – Нам срочно нужно связаться с ЦУПом, иначе, нам наступит… - Капитан посмотрел на Николая. – Как ты сказал, что наступит? Трыпец?

–Трындец, - с улыбкой сказал Николай. – Так говорят в тех местах, откуда я родом. Мне кажется, что это украинское слово.

–Ну, да! – сказал Алексей. – Ты же родом из Мариуполя!

–А я из Аризоны! – вскричал помощник капитана. – И, чёрт бы это всё побрал, хочу туда вернуться!

–Мы вернёмся, успокойся, - сказал капитан.

–Bullshit! I’m sick of it all! – раздражённо выпалил американец. - Мне до смерти надоело это всё! Эта чёртова планета и её чёртовы обитатели! Пусть всё идёт к дьяволу в зад! Я…

–Фред! – повысил голос капитан. – Успокойся немедленно!

–Да пошло оно всё! – Американец перешёл на крик. - Для чего мне успокаиваться, а?! Мы находимся чёрт знает, где! На Земле про нас все давно забыли, а мы тут надеемся на что-то, чего никогда не будет! Пошло оно! Пошло всё!.. Мне плевать! Пусть прилетают эти вонючие инопланетяне и забирают меня, но перед тем, как сдохнуть, я всё же прикончу одного или нескольких! Эти твари узнают, что такое Америка! Пошло всё к чёрту! Пошло…

Фред Джонсон совсем потерял голову. Он разбрасывал металлический хлам в разные стороны, производя очень много шуму, а его крик ещё больше наполнял помещение негативной энергией.

Капитан подбежал к нему, пытаясь его успокоить:

–Фред!

Но тот с новой силой стал кричать.

–Фред! Если ты сейчас не заткнёшься, я вынужден буду заткнуть тебя насильно! Ты слышишь меня?

–Чего?! А?! Заткнуть меня?! Ану, попробуй! Я покажу тебе настоящий аризонский удар!

–В последний раз тебе говорю! – капитан, взяв за плечи американца, силой повернул его к себе. – Заткнись, иначе ты узнаешь, как выглядит настоящий ВОРОНЕЖСКИЙ удар!

–F…k you, asshole! Давай бей, придурок!

Капитан бросился на американца. Тут же, Алексей подскочил к ним, и попытался было их разнять, но в этот момент раздался громкий крик, положивший конец всей этой перебранке:

–СМОТРИТЕ!..

Это кричал первый пилот.

Все остановились: рука капитана застыла в воздухе; Фред Джонсон ослабил хватку, держа капитана за шею; Алексей отступил на шаг от соперников…

Люди смотрели на то, что их окружало. Миллионы микроскопических искорок парили вверху, постепенно приближаясь. Они перетекали медленно, как кучевые облака. Помещение наполнилось их свечением, отчего по лицам людей заскользили живые тени. В полной тишине, это зрелище завораживало и пугало одновременно.

Мириады сверкающих точек окружали со всех сторон. Спастись от них было невозможно. Кольцо сжималось… Люди сгруппировались вместе, став спина к спине.

Микроскопические искорки на мгновение застыли в воздухе. Казалось, они наблюдают за людьми и делают свои выводы. Мгновение закончилось, и странные живые огоньки метнулись со всех сторон на людей, вонзаясь в их скафандры и прожигая еле видимые дырочки по всему телу.

Увернуться никак нельзя… убежать некуда… оставалось только стоять и отмахиваться от них, в тщетной попытке защитить своё тело, которое насквозь пропиталось чужеродным светом.

Люди ощущали острую боль, как от многочисленных ожогов. Но сделать ничего не могли.

Атака инопланетной формы жизни длилась несколько секунд. Спустя эти секунды, всё закончилось – мгновенно, незаметно – и все трое рухнули на пол. Они были без сознания. Только первый пилот стоял поодаль, заворожённый зрелищем. Искры его не тронули. Они уже побывали в теле Николая, и этот человек стал для них неинтересен.

–Теперь мы все в их власти… - тихо прошептал Николай, и остался стоять, не решаясь сдвинуться с места.

Искры исчезли, за долю секунды растворившись в воздухе. Свет от них пропал, а на полу лежали три обездвиженных человека: капитан, его помощник и второй пилот…

Глава 2. Последнее сообщение с Европы

Ника медленно шла по узкой аллейке, что располагалась недалеко от санатория.

Был вечер. Солнце только недавно заползло за горизонт, и небо было окрашено в красноватый оттенок, который плавно переходил в грязную серость наступающей ночи. Первые звёздочки успели зажечься там, куда уже не доставал свет уходящего солнца. Ника взглянула вверх. Она видела, как светилась маленькая точка, которая приковала к себе взгляд девушки.

Юпитер.

Она знала его расположение на небосводе. Слева висела луна, уставившись на землю своей удивлённой физиономией.

Ника смотрела на маленькую, ровно горящую звезду, и представляла себя там – на Юпитере, в его бесконечно глубокой атмосфере, в его гигантских ураганах и под невероятным атмосферным давлением. Но эти мысли только маскировали то, о чём она пыталась не думать. Ведь именно вокруг этой планеты крутиться небольшой спутник, а где-то на этом спутнике находится Алексей!.. Её Алексей. С которым она не виделась уже целую вечность.

Как он там? Что с ним? Что с экспедицией? Почему папа не рассказывает, что передают с Европы? Почему он всё время уходит от разговора на эту тему? Может, что-то случилось? Но тогда, что? Живы ли те люди, что отправились в полёт? Смогли ли преодолеть все трудности?...

Бесконечные вопросы заполняли мозг девушки. Её наполняло чувство беспокойства, от которого невозможно было отделаться. Что-то случилось. Она знала это. Знала также точно, как то, что папа старательно скрывает от неё всю информацию об экспедиции. Ей каждую ночь снился один и тот же сон: Алексей куда-то бежал среди колоссального вихря, за ним гнался раскалённый огненный сгусток, который в конце пожирал несчастного; Ника в этот момент слышала душераздирающий вопль, от которого просыпалась в холодном поту. Что-то случилось… Не во сне… В реальности. На Европе.

Она пыталась разузнать, что именно произошло, когда Геннадий Юрьевич прилетел, как и обещал, на следующий день, после их разговора по голограммной связи. Но профессор бегал по лаборатории от одного компьютера, к другому. Он подоставал запылённые экземпляры кибернетических людей и начал готовить их к оживлению и загрузке данных.

Когда Ника спросила, почему он так торопится, профессор лишь отмахнулся от неё и попросил не мешать, сказав напоследок, что скоро у него выдастся свободная минутка, во время загрузки информации в мозг киберлюдей, вот тогда он и сможет уделить ей внимание и поговорить.

Ника терпеливо ждала и не мешала. Она тихо сидела среди подушек дивана и наблюдала за работой отца.

Он то и дело бросал на неё быстрые взгляды, и, замечая, что дочь ловит его взгляд, быстро отводил глаза. Такое поведение было неестественным для профессора. Ника знала, что папа чувствует себя, как не в своей тарелке. Но от чего? И зачем киберлюдям понадобилась военная информация? (Она видела, как на многочисленных экранах с невероятной скоростью мелькают статьи и изображения военной техники и тактических манёвров; её мозг мог осознать и переработать информацию, подающуюся с такой быстротой, и поэтому её беспокойство только усилилось, а убеждение, что на Европе всё плохо, стало непоколебимым).

И когда Геннадий Юрьевич, наконец, соизволил подойти к дочери, он сел рядом и стал рассказывать что угодно, только не про экспедицию. Ника задавала сначала наводящие вопросы, но видя, что всё без толку, стала спрашивать напрямик. Профессор отвечал нехотя и вилял, как старый лис.

Весь разговор не дал ответов ни на один вопрос.

Ника вздохнула, а профессор, как всегда, сказал, что ему пора бежать, и улетел. Но перед этим, он дождался полной загрузки информации, а потом, уже сидя в аэрокаре, наблюдал, как тридцать особей маршируют, заходя в грузовой отсек.

Она провела его глазами и стояла до тех пор, пока аэрокар не стал маленькой точкой на темнеющем небе, а после, совсем исчез.

И теперь она прогуливалась по аллейке, вспоминая сумбурный визит папы.

Неосвещённая сторона неба всё быстрее пожирала светлую часть.

Быстро наступала ночь. Становилось прохладно, и пора было возвращаться домой.

Снова одна. Только Леонардо, да книги могли скрасить её одиночество. Юнилайн она недолюбливала, считая эту сеть большой кучей мусора, в которую сбрасывают всё что угодно, манипулируя сознанием людей, и направляя обывателя туда, куда выгодно правительству. Доверяла только избранным авторам, книги которых она проглатывала с огромной скоростью.

Ника зашла в санаторий. Почувствовав её приближение, появился Леонардо. Его вид профессионального дворецкого немного позабавил девушку, и на душе стало как-то светлее.

Перебросившись парой слов с дворецким, она прошла в столовую, так как Леонардо уже успел приготовить ужин.

Ужин, как всегда был вкусным, и Леонардо, как всегда был на высоте. Но этот каждодневный «праздник желудка» уже не совсем казался праздником. Ника была за столом одна. Опять одна. Изо дня в день! Папа в космопорте, Алексей – неизвестно, где! Вернётся ли он? Здоров ли? Думает ли о ней?.. Опять вопросы! Всё те же вопросы, заполнившие всю душу, и ни одного ответа. Это состояние очень расстраивало её, но она держалась и не унывала, ведь надеялась на то, что со временем всё наладится: папа, наконец, будет возвращаться домой, после рабочего дня, а Алексей прилетит из далёкого космоса… к ней.

Поужинав, она прошла в свою комнату. Постояв возле окна, она прошлась туда-сюда… На глаза ей попалась раскрытая недочитанная книга, которая лежала на диване страницами вниз. Девушка присела около неё. Рука потянулась к книге, но мысли были совершенно о другом. Сегодня читать не хотелось… ни капельки. Ника одёрнула руку и откинулась на спинку.

Что же делать? Одиночество совсем доконало её. И вдруг, она спохватилась и даже привстала с дивана от неожиданной мысли.

«Я ведь совершенно свободна! – подумала она. – У меня есть транспортное средство, я могу летать, куда захочу! Папа давным-давно разрешил мне, как он сказал однажды: «шляться, где ни попадя». Так чего же я сижу?.. А куда мне летать? О-о! Я знаю, куда! В институт! Да! Именно туда! И там, я быстрее узнаю, что произошло с экспедицией, потому что от этого папы-конспиратора никогда ничего не дождёшься! Я сама всё узнаю! Пропуск у меня есть. Меня там некоторые знают. Пропустят, а там, может быть, я и проберусь куда нельзя, и услышу, что не положено слышать. Так мне всё станет известно»

Она встала с дивана и ходила по комнате, обдумывая свой план. В руке у неё было небольшое женское украшение – плоская брошь, по краям усыпанная искусственными бриллиантами, а в средине – огромный искусственный рубин. На это украшение девушка смотрела с улыбкой; оно очень дорого было для неё: во-первых, это украшение сделала она сама в лаборатории папы, а во-вторых, на эту красивую безделушку Ника возлагала большие надежды.

Ника улыбнулась при мысли, что опять идёт против воли своего отца, который хотел бы скрыть от неё все подробности экспедиции. Это чем-то напоминало ей её побег в аэрокаре. Теперь Ника захотела без ведома папы пробраться в институт и выведать там все тайны.

Хорошенько продумав план «захвата» института, Ника прыгнула на диван, и рука её случайно попала на книжку.

–Вот теперь можно и почитать! – весело сказала она и раскрыла книгу.

Утро выдалось солнечным. Иногда громадины облаков наплывали на светило и бросали серую тень, которая пробегала по земле, как будто живая.

Ника проснулась рано. Уже в шесть часов утра она была на ногах. Всего за час она успела проделать все девчачьи утрешние дела, без которых жизнь кажется неполноценной: обновить надоевший макияж, перекрасить ногти, отладить каждый волосок на голове, и так далее; и ещё она успела позавтракать.

Ровно в семь она уже была в своём планере.

Поднявшись на высоту аэромагистрали, она подумала: «Старт прошёл успешно. Десять секунд, полёт нормальный! Впереди раскрытие тайны Института Искусственного Интеллекта! Вперёд. Поехали!» И она включила форсаж.

Но форсажем это, конечно, назвать было трудно, ведь сто километров в час в двадцать втором веке было смехотворной скоростью. Но Ника не задумывалась об этом. Она думала только о том, что ей удастся выведать за сегодняшний день. Остальное – неважно!

Добравшись до института, она без проблем прошла пункт контроля и полетела дальше по закрытой территории.

Впереди возвышалось здание института, но Ника миновала его, зная, что там она не найдёт ничего интересного; а ещё чего доброго, встретится с папой, и тогда, всё пропало, – он сделает всё, чтобы она ничего не узнала. Она вела планер к небольшой пристройке, которая невзрачным аппендицитом выступала из торца здания и казалась ненужным, уродливым амбаром.

Ей было известно, что там находится штаб квартира профессора Данова, который очень хорошо относился к Нике, можно было даже сказать, любил её, как дочь. Раньше, до всей этой истории с Европой, он был частым гостем в санатории, и проводил много времени, беседуя с тогдашней Бионикой. Теперь она была Никой, и Ника надеялась, что Данов её не забыл.

Припарковав планер в тенистом уголке, девушка выскочила из него и направилась к входной двери.

Её пропуск, сделанный папой, был бесценным подарком, и теперь он снова выручил – открыл перед Никой двери, ведущие в лаборатории Дмитрия Денисовича.

Идя по коридору, она несколько раз встречалась с какими-то людьми, которые удивлённо косились на неё, не зная, кто это такая и что здесь делает. Но Ника с улыбкой кивала им и здоровалась, пару раз сказав фразы, которые делали её «своей» в этом заведении: «Денисыч у себя?» или «3D ещё не ушёл на совещание?». После этих слов, можно было идти куда угодно, – работники думали, что это какая-то сотрудница, которая давно работает в институте, но просто никогда не заходила в эту часть здания; тем более что все знали, что просто так сюда не может пройти ни один чужой.

Так она подошла к кабинету Дмитрия Денисовича. Но, что делать дальше, ведь дверь была заперта, а просто постучать было не принято – её сразу же раскусили бы! Нужно было знать определённый код, состоявший из десяти цифр, и код этот менялся каждый день.

Вот тут-то Нике и пригодилась её брошь. Она вынула её из кармана и приложила сбоку сенсора, где находилась электронная «обвязка» кодового замка.

Да, брошь недаром была создана в лаборатории профессора Левандовского. Это было не простым украшением, а самой настоящей шпионской штучкой, которую Ника спроектировала и создала сама, во время своего вынужденного одиночества. Для чего она это сделала? Да, просто, от скуки!

Но теперь это приспособление очень пригодилось. Большой рубин в средине немного потемнел, и вскоре по нему прошли жёлтые цифры, являющиеся сегодняшним кодом.Самое интересное заключалось в том, что никто, кроме неё не мог видеть ничего на этом рубине. Экран, сделанный в виде драгоценного камня, был синхронизирован с мозгом биомеханической девушки, и настроен на определённую длину световой волны, которую мог различить только её глаз. Сторонний наблюдатель видел только обыкновенный красивый рубин, и больше ничего.

Код был считан, и Ника, не теряя времени даром, набрала его на сенсорной панели.

Дверь открылась без проблем, и Ника вошла, оглядываясь по сторонам, в поисках профессора Данова.

Он сидел за столом спиной к двери. Услышав, что кто-то зашёл, Данов, не оборачиваясь, сказал:

–Ну, я же просил меня не трогать до восьми часов! Кого там принесло? Неужели не пон… - Он обернулся и увидел Нику. Немного оторопев, он замолчал, и вдруг радостно воскликнул, раскрывая объятья: - Никусик! Это ты! Солнце моё! Вот это да! Как я давно тебя не видел! - Он подошёл к ней, сверкая радостной улыбкой: - Иди сюда, девочка моя, я тебя обниму! Как я рад тебя видеть! С этой работой, я забыл уже, когда прилетал к вам в санаторий! Как ты? А? Всё у тебя хорошо? Я слышал, ты стала такой умницей! Генка тебя хвалит!

–Здравствуйте, Дмитрий Денисович, - наконец, смогла вставить слово улыбающаяся Ника. – Я тоже рада вас видеть! Как поживаете? Вы с моим папой уже живёте на работе! Нужно же и отдыхать иногда!

–Ой, Никусь!.. Эта работа… Уже весь мозг набекрень из-за неё!.. Столько всего навалилось… Ну, да ладно! Ну, рассказывай, как сама, как жизнь, как санаторий… О! Как Лео?! Он получил свой фрак?

–Он хотел смокинг, - продолжая улыбаться, уточнила Ника.

–Ах, да! Вот старый я дурак! Уже совсем из ума выжил! Конечно, смокинг! Ну? Получил?

–Да. Папа всё-таки сжалился над ним.

–Ох, этот папа! Не папа, а конь с этими… как их… Ладно! Ну его, этого папу. Скажи лучше, как ты? Я так давно тебя не видел!

–Я нормально. Хожу, гуляю, плаваю, ныряю, бегаю, прыгаю, летаю! Я же теперь вольная птица.

–Ах ты моя бедная девочка! Этот Левандовский так долго тебя мурыжил! Столько лет взаперти! Вот, вроде и не глупый человек, а допустил такую ошибку!

–Он хотел как лучше, чтобы не навредить моему не до конца сформированному мозгу.

–Да, какой там не до конца сформированный! О чём ты говоришь! Я сразу ему говорил, выпусти её в люди, выпусти! А он заладил своё: не до конца, не до конца… Ой! А чего это мы стоим? Пойдём, присядем. Хочешь чайку?

–Нет, спасибо.

–Кофейку? Соку?.. Нет?! Чего так?

–Да, что-то не хочется. Спасибо.

–Ты вся в батю! Тот тоже ничего не хочет, когда ему предлагаешь.

–Ну, правильно. Во мне часть его генов.

Профессор засмеялся:

–Гена поделился генами! Ха! Смешно. Ну, тогда садись в кресло. Хоть поговорим.

–А можно, я на диванчик? – спросила Ника, указывая на небольшую софу, что стояла около рабочего стола Данова.

–Да, садись, где хочешь! – воскликнул профессор. – Хоть на люстру залезь! Тебе всё можно!

–А если всё можно, то можете мне рассказать про экспедицию? Что там у них происходит?

–Ой! Только не про экспедицию, Ник! – замахал руками Данов.

–Но почему?! И папа не рассказывает ничего! А я сижу в неведении! Мне же хочется узнать, что там, да как.

–Как, как – и кучка! – заметил профессор.

–То есть?.. – не поняла шутки Ника.

–То есть… Ну, нельзя… Нельзя говорить про экспедицию.

–Но почему?! Что в этом такого?!

–Ничего такого… - замялся Данов. – Просто нельзя. Пока нельзя. Можт, потом!..

–Но я хочу узнать сейчас…

–Нет, Никусь, - мягко проговорил профессор. – Ну, пойми ты. Ну, нельзя. Секретно это и всё тут!

–Эх… - протянула Ника как-то театрально, разводя руки в стороны и смотря куда-то вверх.

–Не обижайся, солнышко. Я правда не могу.

–Ну, ладно, нельзя, так нельзя, - проговорила она, вертя в руке свою брошь.

Данов заметил сверкающую штучку и спросил:

–А что это у тебя такое?

–Это моя брошь.

–Папка подарил? – подмигивая, спросил профессор.

–Нет. Через юнилайн заказала. Красиво, правда?

–О! Ещё как! Ты гляди, какой рубин!.. А бриллианты! Это ж сколько такое богатство стоит? Папка не прибьёт тебя за такие траты?

–А она стоит не так уж и дорого. Это всё ненастоящее. Стекляшки.

–А-а! Бижутерия!

–Ага.

–Тогда, ясно!

Ника положила брошь возле сенсорной панели на рабочем столе.

Рубин активировался и стал настраиваться на считывание информации с компьютерной системы лаборатории.

–Ну, расскажи мне, - продолжал Данов, - как ты живёшь? Что нового?

–Да, что рассказывать! Всё по-старому. Если не считать, что построили новый санаторий, то практически ничего не изменилось. Леонардо полностью восстановлен…

–Да, это я знаю.

–Я каждый день, как и прежде, хожу на море или в горы, или в лес…

Ника рассказывала про свою жизнь, а сама произвела синхронизацию с брошью, и теперь в её глазах появилась видимая только ей картинка со всевозможными виртуальными папками и информационными каталогами, хранящимися в секретных архивах института. Программа-взломщик могла проникать в систему и приноравливаться к сети, не обнаруживая своего присутствия, поэтому никто не мог догадаться, что внутри системы появился червь, для которого нет совершенно никаких преград, и который мог пролезть в любой протокол, насколько бы он ни был секретным.

Ника дистанционно управляла поисковой системой через брошь, продолжая свой рассказ. Введя ключевые слова, она быстро нашла то, что было нужно. Это были архивы по пилотируемой миссии на Европу. Здесь была собрана абсолютно вся информация об этом проекте. Нике оставалось только выделить самое нужное и просмотреть файлы.

–…там в горах так красиво! – продолжала Ника. - Иногда я встречаю туристов. Они живут в палатках, готовят еду на костре! Романтика! Я тоже так хочу…

ПРОТОКОЛ 457.032/1

Проект «Поиск жизни»

Файл: «Европа»

Миссия: пилотируемая

Ника пробежалась глазами по первым строчкам. Здесь была выложена информация о подготовке к полёту: технические характеристики корабля, маршрут, гравитационные манёвры, список членов экипажа, и так далее. Всё это было неинтересно, – всё это она и так знала. Нужна была информация о том, что происходило после того, как челноки спустились на планету.

Она закрыла этот архив и просмотрела колонки папок с разными названиями.

Среди большого списка папок она, наконец, нашла многообещающую ссылку, которая почему-то была неактивна. Ника попыталась открыть её обычным путём, но у неё ничего не получилось. Среди всех остальных папок, эта ссылка приковала к себе внимание девушки: «глубинные аномалии». Что могло скрываться под этими двумя словами? Это нужно было выяснить. Нике пришлось сильно постараться, чтобы открыть эту ссылку, и после многочисленных попыток, ей всё-таки это удалось. Перед ней повисла страничка с мелким текстом. Присмотревшись, она увидела бессмысленный набор букв и цифр. Немного подумав, она всё поняла – это был зашифрованный текст. Буквы были перепутаны специально, но когда она попыталась поэкспериментировать с расшифровкой, меняя буквы местами, то поняла, что каждая буква имеет другое значение: буква А могла обозначать «п», буква Б обозначать «у» или что-то ещё. Ника подумала, что в институте написали специальную программу, которая автоматически расшифровывает текст, и эта программа должна храниться в каком-нибудь засекреченном файле. Это немного задержало поиски, но Ника не сдавалась, продолжая рассказывать Данову о своей жизни.

–… представляете! Когда я нырнула поглубже, то увидела таких рыб, о которых до этого могла только читать в книжках, или смотреть про них в юнилайне.

–И на какую же глубину ты погрузилась? – спрашивал Дмитрий Денисович.

–Сначала, на пять метров, потом, на десять. Мой рекорд – это тридцать метров, - соврала Ника, подумав, что Данову не обязательно знать на какую глубину она могла погружаться в действительности.

Тем временем, в глазах Ники мелькали сотни файлов и папок, среди которых она искала нужную программку. Скорость просмотра была просто невероятной, и за секунду она могла просмотреть огромное количество страниц. Не прошло и пары минут, как нужная программа была найдена. Ника открыла её и поняла, что это как раз то, что нужно. Скопировав установочный файл, она установила его в память своей брошки. Теперь можно было прочитать зашифрованную страничку.

ПРОТОКОЛ Z 000.0

Совершенно секретно

Информация для руководства проекта «Поиск жизни»

« 1) Высадка челноков.

Ника пропустила несколько вступительных строк.

4) Наблюдаются возмущения магнитных полей. Синхронизация корабля-носителя с челноками происходит по аварийному каналу, для чего был применён алгоритм обхода помех на межперсональной минимагистрали связи. Ретрансляторы распознают коды с опозданием в 0.00003 миллисекунды.

Ещё несколько строк были опущены Никой, как маловажные.

11) Показатели глубины не соответствуют действительности. Фактическая глубина равна прим. 198км + - 2км.

12) …состав и химические характеристики воды близки к бидистиллированной.

…

…

…

24) Подытоженный список аномалий на дне:

а) давление не соответствует глубине;

б) радиационный фон отсутствует;

в) фиксируются высокочастотные неопознанные вкрапления в радиусе 1км;

г) движение камней вследствие намагничивания горной породы;

д) инфракрасные свечения неопределённого происхождения…

–Извини, Ника, - вдруг сказал профессор, перебивая девушку на полуслове. – Мня тут вызывают.

–Что-то случилось? – наивно спросила Ника.

Было видно, что Данов стал нервничать: он заёрзал на месте, теребил в руках карандаш и постукивал им по столу, постоянно озираясь по сторонам.

–Да, нет… так… Это по работе. Знаешь!.. – Он криво ухмыльнулся. – Они без меня ничего не могут. Постоянно просят, чтобы я прибежал и рассказал им, что нужно делать! Не знаю, кто их принимает на работу, бестолковых таких!

Он начал подниматься из-за стола, за которым сидел, разговаривая с Никой.

–Я, наверное, вам мешаю? – поинтересовалась юная посетительница.

–Нет… то есть… тогда, нет, а теперь… ой! Что я говорю! Нет, нет, ты не мешаешь… Просто… Там сообщение… я должен его посмотреть. Не могла бы ты подождать меня здесь, а я… - Но, немного подумав, профессор сказал: - Нет. Никусь. Я очень был рад тебя видеть. Но сейчас, оказывается, я очень занят… и-и…

–Я понимаю, Дмитрий Денисович, - с улыбкой сказала Ника, вставая с места. – Я лучше приду в другой раз, хорошо?

–Да-да! - быстро воскликнул Данов, глупо улыбаясь. – Конечно, приходи!.. А кстати! – Он немного нахмурил брови и внимательно посмотрел на девушку. – Как ты сюда прошла? Тут же всё засекречено… доступ разрешён только…

–Но папа же сделал мне пропуск, вы что, забыли?

–Ах, да-а! Старый я маразматик! Совсем забыл. Я же как раз и сделал его по просьбе Генки! Вот! – Он хлопнул себя по лбу так же, как это делал Геннадий Юрьевич. – Совсем заработался! Ой! Старый я уже, ничего не помню… А ты, да… это… приходи обязательно! Я всегда рад тебя видеть!

–Ну, тогда, до свидания, Дмитрий Денисович.

–До свидания, дорогая! Приходи, не забывай старика.

–Приду обязательно, - улыбалась Ника, и немного приобняла пожилого маленького толстячка за плечи.

Она помахала ему рукой и пошла к выходу. Краем глаза она посмотрела на свою брошь, что до сих пор лежала на столе у Данова. «Правильно. Пусть лежит. Там ей самое место. Потом скажу, что забыла».

Она открыла дверь и вышла в коридор, на прощание послав профессору воздушный поцелуй, что повергло его в безумный восторг.

Уже идя по коридору в сторону выхода на улицу, она подумала: «Странно. Он даже не догадался спросить, как я попала к нему в кабинет. Я отделалась тем, что сказала о пропуске. Но пропуск даёт возможность пройти только в само здание, но не в кабинет! Да. Он просто забыл. Я заговорила его…»

Через минуту она уже была на улице и шла к своему планеру, который преданно ждал свою хозяйку в тени раскидистых каштанов, что росли около длинной беседки, где, бывало, собирались сотрудники института после обеда на непродолжительный отдых.

Ника решила посидеть в этой беседке; в ней как раз никого не было. Но времени зря терять он не планировала. На столе у Данова лежала брошь, с которой она была дистанционно связана. До сих пор брошь транслировала картинку той странички, что она не дочитала. Теперь можно было не спеша всё тщательно изучить.

Просматривая страничку, Ника параллельно думала о том, что же могло произойти такого срочного, что Данов так быстро переменился и куда-то заспешил? Может, это связано с Европой. Но тут ей попалась на глаза фраза из изучаемого текста, которая впечаталась в её мозг, как пуля:

73) Экспедиция исчезла…

Ника много раз перечитала эти два слова, надеясь, что она ошиблась, что на самом деле там написано, что-то другое. Но надежда не оправдалась. Там действительно было сказано, что экспедиция исчезла.

Ника была настолько поражена, что даже потеряла связь с брошью.

Экспедиция исчезла?! Что могло случится?! Куда делись люди?! Что с ними?! Они живы?!

Ника пыталась заново настроить связь с брошью, но у неё не получалось из-за того, что она была не просто взволнована, а напугана, и тело её стало дрожать, как от сильного холода. Что случилось? Что случилось?!!

Она вскочила с места и побежала обратно к входной двери здания. Но, добежав до порога, она остановилась. «Нет… Нужно держать себя в руках. Нельзя терять голову, иначе меня рассекретят, и чего доброго, запрут где-нибудь, и я никогда уже не узнаю правды. Ведь то, что я делаю, по сути, преступление! А за преступления сажают в тюрьму. Надо быть хладнокровной».

И Ника медленно пошла обратно в беседку, чтобы повторить попытку синхронизации с брошью. Только эта брошь могла помочь ей узнать все тайны. Но, чтобы настроить и удержать дистанционную синхронизацию, нужна концентрация. Поэтому, стоило успокоиться, и как можно скорее! Данова срочно вызывали, и это неспроста! Это точно было связано с пропавшей экспедицией. И теперь нужно было, во что бы то ни стало вернуть себе контроль над брошью.

Ника села на скамейку и сделала несколько глубоких вдохов. Сердцебиение пришло в норму, мысли встали в правильную цепочку, дрожь в теле прекратилась.

В следующую секунду, Ника почувствовала брошь. Она мысленно «схватила» её и настроила аудио и видео. Теперь она могла видеть и слышать не только, что происходит в кабинете Дмитрия Денисовича, но и прослушивать его переговоры с кем бы то ни было.

Выпуклый рубин проецировал изображение комнаты на все триста шестьдесят градусов.

Ника увидела Данова, который сидел в кресле в окружении нескольких человек, и при этом, комната была совсем не такой, из которой она только что вышла. Это не был кабинет профессора Данова. В следующую секунду она поняла, что кабинет Данова был заполнен голограммным изображением, представляющим часть зала заседаний, где собрались руководители проекта «Поиск жизни», и среди тех людей, что сидели в креслах, Ника заметила Геннадия Юрьевича. Рядом был Джон Паркер – неизменный спутник профессора Левандовского. Все эти люди сидели возле большого плоского экрана, на котором было нагромождение каких-то помех, вперемешку с белым шумом. Высокочастотный писк иногда оглушал присутствующих. Потом, на несколько секунд наступала полная тишина, а ещё через мгновение снова выплывал шум.

На экране кроме помех ничего не было видно, но люди сидели и ждали чего-то.

Все молчали, но первым не выдержал Геннадий Юрьевич:

–Это они! Сто процентов!

–Мы не можем быть точно уверены в этом, - сказал человек с каким-то норвежским акцентом, которого Ника не знала. Это был Левин Густавсон – руководитель делегации JUICEа.

–Это они! Зуб даю!

–Зачем мне ваш зуб, профессор? – сказал Левин Густавсон. – Это может быть всё что угодно: помехи от солнечного ветра, магнитное поле Юпитера, даже излучение сверхновой, долетевшее до нас!

–Если до нас долетит излучение сверхновой или наша планета попадёт под действие луча квазара, то нашу атмосферу просто сдует с лица земли! – воскликнул Геннадий Юрьевич. – Вы говорите глупости, господин Густавсон!

–Нет, уважаемый, это вы изволите говорить глупости! От сверхновых не может быть таких последствий! Они слишком далеко!

–Но вы же только что сказали!.. А теперь… вы хотите сказать, что если взорвётся Бетельгейзе, то на нашей планете это никак не отразится? Вы, что, господин Густавсон!

–Если взорвётся Бетельгейзе, мы почувствуем её действие, но только через много-много лет…

–Вот! – перебил его Геннадий Юрьевич. – Вы сами себе противоречите! Вы сказали, что это может быть действием сверхновой, а теперь говорите, что это может случиться через много-много лет. Сверхновая не взрывалась вблизи нас уже очень давно.

–Господа! – вмешался ещё один учёный. – Мы спорим совсем не о том, о чём следовало бы! Нам нужно выяснить, что же всё-таки мы видим на экране.

–Но мы как раз и хотим выяснить это, - ответил Левин Густавсон. – Хотим узнать природу этих сигналов. Мне кажется, что это отголоски вселенной – реликтовое излучение.

–Тьфу! – не сдержался Геннадий Юрьевич. Джон Паркер незаметно толкнул его в бок. Профессор мельком взглянул на своего коллегу, слегка кивнул, и продолжил: – Ну, какое же это реликтовое излучение, если мы чётко слышим отрывки искусственно созданного сигнала!

–Я не слышу здесь ничего искусственного.

–Господин Густавсон! Вы меня поражаете! – покачал головой Геннадий Юрьевич. – Мы же только что прогоняли эти сигналы сквозь программу, и что она показала? Что у этого сигнала есть начало и конец! Что это может быть, если не искусственный сигнал?! И исходные координаты этого сигнала находятся в районе орбиты Европы! Я говорю вам! Это они! Точно! Голову на отсечение даю!

–Вы мазохист или самоубийца, господин Левандовский! – сказал норвежец. – То вы хотите себе вырвать зуб, то отрубить себе голову!..

–Это у русских есть такие выражения, - объяснил руководителю JUICEа его помощник, сидевший рядом.

И в этот момент все споры мигом прекратились, потому что экран вдруг засветился, и все увидели чёрно-белую картинку странного помещения, заваленного каким-то металлоломом.

–О! – вскричал Геннадий Юрьевич.- Я же говорил! Смотрите, это же…

Но он осёкся, потому что никак не ожидал увидеть сообщение с Европы именно ТАКИМ. Это больше походило на передачу «А мы в деревне!», которую транслировали телевизионщики по одному из каналов, по субботам в девять часов утра!

–Что это за хрень… - скривился профессор. – Это же не Европа… Откуда идёт сигнал?!

Координаты прохождения сигнала и его источник были тут же проверены. Все были просто в шоке, когда выяснилось, что сигнал поступает именно с Европы.

Но как на Европе, спутнике Юпитера, который находится так далеко от Земли, может быть непонятный, грязный деревенский амбар или склад металлолома?

Все присутствующие всматривались в изображение. Перед ними были трубы, искорёженные металлические прутья, пластины или просто куски металла, но людей не было.

Что это могло быть, никто не знал. Но вдруг, послышался лязг железа и звуки, похожие на шаги нескольких человек. И в следующую секунду все наблюдавшие эту картину ахнули, когда увидели, что на экране появились капитан Михаил Константинович, его помощник Фред Джонсон, первый и второй пилоты, а также второй механик Ливей Цзян. Все эти люди пробирались по завалам и смотрели по сторонам, ища что-то.

И вдруг, все услышали голос Михаила Константиновича:

–Ну, и где нам нужно стоять?

–Да, чёрт его знает! – сказал Фред Джонсон, пытаясь найти место для следующего шага. – Николай! Куда нам стать? Трансляция уже идёт?

–Скорее всего, да, мистер Джонсон, - ответил первый пилот. – Только я не знаю, где надо стоять, чтобы нас увидели. Этот инопланетный компьютер настолько противоречивая штука, и я ума не приложу, как в нём можно хоть что-то понять.

И тут Геннадий Юрьевич, который во все глаза смотрел на экран, обо всём догадался. Он вскочил с места и чуть ли не прокричал:

–Господин Саничкин! Господа! Мы вас видим! Слышим! Мы здесь, стойте, где стоите!

Вся группа людей замерла на месте. Они испуганно озирались, не поняв, откуда идёт звук; но все чётко услышали голос профессора Левандовского и узнали его.

–Профессор Левандовский! – воскликнул Алексей, стоявший около Ливей Цзяна. – Это он! Мы вас слышим, профессор! Где вы?!

–Повернитесь немного вправо, - попросил Геннадий Юрьевич. Когда все повернулись, он сказал: - Вот. Теперь вы стоите к нам лицом! Где вы? Что с экспедицией? Что со связью? Почему мы вас потеряли?

Ответил капитан:

–Если вы нас слышите, то знайте: все челноки уничтожены, выжили только мы, остальные мертвы, мы находимся под дном океана Европы, в какой-то пещере, и мы нашли здесь инопланетную базу, или что-то вроде того. Без вашей помощи нам не выбраться отсюда. Вход в пещеру находится на дне океана. Точные координаты нам неизвестны, но это примерно там же, где пропадали все беспилотники. Наши челноки были затёрты камнями и смяты. Потом, начался водоворот, и нас засосало под землю. Мы неслись вниз на бешеной скорости, и, в конце концов, очутились на дне подземного озера. Когда мы всплыли, то обнаружили пещеру. Первый пилот, которого мы считали погибшим, уже был здесь до нас. Он нашёл это помещение и это приспособление, часть которого вы можете видеть за нашими спинами…

–Постойте! – сказал Геннадий Юрьевич. – Что за приспособление?

–Профессор, - ответил капитан. – Мы вас не видим. Слышим только голос. И не знаем, что видите вы. Поэтому, скажите, что вам видно.

–Мы видим помещение, заваленное металлоломом. За вами… - Профессор присмотрелся. – За вами стена, состоящая из многочисленных труб, стоящих вертикально. Некоторые трубы переплетаются. А внизу, мы видим нагромождение каких-то рычагов и окружностей. Лично мне это напоминает паровую технику девятнадцатого века.

–Вас понял, профессор, – отозвался капитан. – Вы правы. Это похоже на девятнадцатый век. Но техника довольно-таки совершенная, если разобраться.

–Господин Саничкин! – повысив голос, сказал Джон Паркер. – Вы сказали, что все челноки уничтожены. Кто их уничтожил? На вас было совершено нападение?

–Здравствуйте, мистер Паркер, - ответил Михаил Константинович. – Сказать, что на нас было совершено нападение, со сто процентной точностью, мы не можем. Мы можем только предполагать, потому как видели только косвенные признаки существования противника. Вокруг наших челноков, которые застыли тогда возле дна, плавали микроскопические искры, и эти же искры… - Капитан замолчал, вспомнив, что искры действительно напали на них в пещере; поэтому он сказал: - Да, мистер Паркер, я МОГУ сказать официально, что на нас напали.

–Кто напал?

–Эти микроскопические искры. Их было огромное множество. Они обступили нас со всех сторон, когда мы уже были в пещере, и напали на нас. Они прожгли наши скафандры. Мы потеряли сознание, но когда пришли в себя, то искры уже исчезли, и мы обнаружили, что пещера наполнена воздухом, которым можно дышать.

–Вы проверяли состав воздуха? – быстро спросил Геннадий Юрьевич.

–Нет. Нам не чем. У нас ничего не работает, кроме межперсональной связи. И ещё, господа… - Капитан вздохнул и стал смотреть себе под ноги, подбирая слова. – Попав в пещеру, мы обнаружили, что все мы подхватили неизвестную инфекцию. Я считаю своим долгом сообщить вам об этом.

–Вы подхватили инфекцию?! Чёрт! – воскликнул Геннадий Юрьевич. – Какие симптомы она имеет? Она похожа на какую-нибудь земную болезнь?

–Трудно сказать… Пока что, мы ничего не чувствуем, но в наших глазах изменилась радужная оболочка. Теперь она имеет зеленоватый оттенок, а белки покрыты воспалёнными капиллярами.

–Подойдите поближе, капитан, чтобы мы могли лучше видеть ваши глаза, - сказал Левин Густавсон, нахмурив брови.

Члены экипажа стали подходить. Они сделали шагов десять, после чего Левин Густавсон сказал им остановиться. Теперь члены экипажа были видны крупным планом.

Вся делегация вскочила с мест, приблизившись к экрану. Они с опаской рассматривали глаза выживших.

–Вы чувствуете повышение температуры? – поинтересовался глава JUICEа.

–Нет. Единственное, что мы чувствуем, это ужасную усталость. И очень хочется спать.

–Ну, спать хочется от усталости… - тихо сказал Геннадий Юрьевич. Он смотрел то на выживших, то на делегацию из JUICEа, и понимал, что спасательная экспедиция теперь под большим вопросом. Захочет ли руководительский состав рисковать, и лететь на выручку подхвативших неизвестную болезнь членов команды? Также, он подумал об Алексее, которого так ждала Ника. Что же теперь будет? Как воспримет эту новость его дочь? Но профессор также понимал, что спасательная операция всё-таки может состояться, но спасённые вряд ли смогут вернуться к нормальной жизни, – скорее всего, их поместят в карантин и до конца жизни будут изучать и делать опыты!.. Да, ситуация была не из приятных.

–Глаза действительно изменились, - через некоторое время сказал руководитель из JUICEа. – Это инфекция.

–Но с любой инфекцией можно справиться! – проговорил Геннадий Юрьевич, с опаской посматривая на Левина Густавсона.

–Но только не с этой, господин Левандовский!

–Что вы хотите сказать? Всё? Мы не будем лететь за ними? Только из-за того, что у них изменились глаза?

Левин Густавсон повернулся к профессору и сказал:

–Господин Левандовский! Я считаю, что, прежде чем лететь туда, нужно основательно изучить эту инфекцию! В противном случае, мы рискуем занести заразу на нашу планету. И если мы не справимся с эпидемией, то человечество может исчезнуть или мутировать!

–Но существуют же карантины!

Мистер Густавсон немного подумал, не отрывая взгляд от членов экипажа, что стояли и ждали решения их судеб, и, наконец, сказал:

–Карантины, конечно же, существуют, профессор, но в данном случае, я думаю, что пускать на Землю этих людей будет верхом безумства. Единственное, что мы можем сделать, это доставить их на лунную базу, где, как вы знаете, у нашей корпорации есть подземный карантинный бункер, и приступить к изучению того, что они подхватили. Только так. И не иначе. Ни одно правительство мира не пойдёт на такие глобальные риски только для того, чтобы спасти нескольких человек.

Геннадий Юрьевич молчал; он отлично понимал, что Левин прав, и что для заразившихся членов экипажа перспектива была самая ужасная. С этого дня, они могли уже никогда не вернуться домой. А самое отвратительное, что вся эта ситуация будет держаться в секрете, и родным этих людей скажут, что экспедиция пропала без вести, или же, что все погибли. А на самом деле их будут держать на Луне до конца их жизни.

–Так, что мы решим? – поинтересовался Геннадий Юрьевич.

–Нужно основательно всё обдумать. Это очень серьёзный вопрос, который нельзя решить с ходу.

–Времени мало, господин Густавсон, - сказал Геннадий Юрьевич.

–Я знаю, что времени мало, профессор, и поэтому, мы должны сегодня же…

На этих словах Левина Густавсона, Ника, которая наблюдала всё это, сидя на улице в беседке, резко потеряла связь с брошью. Картинка поблекла мгновенно, синхронизация исчезла, и девушка чуть не потеряла сознание от нервного перенапряжения. После того, как она услышала всё это, тело её стало сильно дрожать, и она удерживала связь изо всех сил, но силы её всё-таки закончились.

Ника тёрла слезящиеся глаза, пытаясь привести мысли в порядок и снова настроить синхронизацию, но у неё не получилось ничего.

Она чувствовала, что что-то срочно нужно сделать, но пока не знала, что.

Глава 3. Пантера

Ника вскочила со скамейки. Мысли её путались; общее состояние организма резко ухудшилось; она практически ничего не понимала что делает. Единственной мыслью было то, что люди на Европе заразились неизвестной инфекцией, и среди этих людей был Алексей. Что же теперь будет? Что решит руководительский состав? Неужели спасательная операция будет отменена? Их никто не полетит спасать?.. Ника вспомнила слова руководителя из JUICEа: «Единственное, что мы можем сделать, это доставить их на лунную базу…», и ещё: «…Ни одно правительство мира не пойдёт на такие глобальные риски только для того, чтобы спасти нескольких человек». Они их бросят! А если вытащат оттуда, то заразившиеся проведут остаток своих дней в бункере, как подопытные кролики.

Девушка стояла около беседки, в нерешительности озираясь по сторонам. Она хотела было пойти обратно к Данову, и сделала уже несколько шагов, но ноги подкосились, и она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Ей требовался отдых: передышка, для того, чтобы действовать дальше. Но, что она может сделать? Жизни тех людей полностью находятся в руках руководительского состава, и что они решат, то и будет. Единственно, Ника решила, что ни за что не допустит того, чтобы выживших на Европе бросили на произвол судьбы.

Она медленно шла, не зная, куда и зачем, и сама не заметила, как оказалась перед своим планером, двери которого при приближении хозяйки грациозно и плавно стали открываться, приглашая зайти в салон. Ника, не задумываясь, уселась в кресло. Дверь закрылась. Откинувшись на спинку, она прикрыла глаза. Вихрь эмоций пропал; она почувствовала, что проваливается в безбрежный, сюрреалистический тёмный океан, чем-то напоминающий сон. И через мгновение, она действительно заснула.

Сон длился неопределённое время. Когда Ника открыла глаза, то сначала не поняла, где находится, и только основательно осмотревшись, вспомнила, что сидит в планере. Следом, полезли воспоминания о том, что ей удалось узнать. Сердце сразу застучало быстрее, но девушка быстро справилась с этим, приведя биение сердца в нормальный ритм. Сейчас ей нельзя волноваться и терять голову. Нужно узнать, что происходит, и к чему пришли руководители.

Она думала, что можно сделать. Пойти к папе? Или к Данову? Или ворваться в руководительский отдел с гневными криками и требованием, чтобы выживших спасли? Все эти выходы казались бесперспективными и смешными.

Немного поразмыслив, она решила просто позвонить папе. Схватив телефон, она стала ждать. Вызовы шли, но ответа не было. Пришлось перезвонить ещё раз. Снова нет ответа. И только на третий раз, профессор Левандовский ответил, и приглушённым шёпотом сказал:

–Ну, что тебе надо? Я на совещании. Перезвони попозже… нет! Я сам позвоню.

–Пап! Я звоню…

–Не сейчас!

–Я по поводу экспедиции. Мне всё известно! Я знаю, что произошло с экспедицией! Я всё видела!..

–Да, да, хорошо! Потом. Я очень занят.

–Вы не должны их бросать! Их нужно спасти!

–Ника! Я прилечу сегодня вечером в санаторий, там и поговорим. Сейчас я правда не могу. Всё. Пока!

И он отключил связь. Казалось, что профессор не слышал ни одного слова, что говорила Ника. Он полностью был поглощён тем, что происходило на совещании, и даже не обратил внимания на слова Ники, когда она сказала, что ей всё известно.

И что теперь делать?

Она усиленно думала, и решила пойти в кабинет профессора Левандовского, который находился в главном здании.

Ника чувствовала, что ей стало значительно лучше: сердце работало ровно, дрожь прошла, в голове прояснилось. Теперь оставалось только не терять самообладания и оставаться полной сил. Она вышла из планера и быстрым шагом шла по пластиковой дорожке к главному входу в Институт Искусственного Интеллекта.

Ника не надеялась застать Геннадия Юрьевича в своём кабинете, но что-то ей подсказывало, что он непременно туда придёт. Сейчас он где-то в космопорте, и лезть туда не имело никакого смысла. Никакие пропуска не помогут ей ворваться в зал заседаний, и даже если она бы и прорвалась, – что бы она смогла сделать? Как-нибудь повлиять на решение совета она была не в силах. Поэтому, ей оставалось только дождаться Геннадия Юрьевича в его кабинете и поговорить с ним. Она вспомнила, как он сказал, что прилетит сегодня в санаторий; но ей почему-то в это не верилось, – как он может всё бросить, особенно в такой момент, и прилететь в санаторий? Нет. Он не прилетит. Он останется на работе, и Ника снова будет сидеть одна в неведении и переживать.

Ровная пластиковая дорожка привела её к большой площади перед главным входом в учреждение. Любоваться красивыми разноцветными фонтанами, что проносились над головой, забыв о существовании гравитации, Ника не имела желания, – в этот момент вся эта красота казалась ненужной и лишней. Сейчас главным были жизни тех людей, что попали в безвыходную ситуацию на Европе. Она думала только об этом, проходя по широкой площади.

Широкие стеклянные двери, чувствуя приближение «своего» человека, имеющего разрешение на вход, стали открываться для того, чтобы пропустить посетителя.

Ника вошла и направилась к лифтам.

Уже стоя в кабинке, она поймала себя на мысли, что переживания её сходятся только на одном человеке – на Алексее, – об остальных же, Ника почти не думала. Как ни прискорбно было это осознавать, но это было так; Ника списала всё это не обычную человеческую натуру – эгоистичную и ненасытную. Человек всегда думает только о себе, подумалось ей, только о том, чтобы ему было хорошо; а такие люди, которые самоотверженно боролись бы и искренно переживали за совершенно чужих людей, которых даже никогда не видели, в мире были единицы, если вообще сохранились такие. Она вздохнула при этой мысли, и почувствовала, что и она ничем не отличается от других: «Я такая же эгоистичная и ненасытная! Я хочу, чтобы вернулся Лёша. Почему? Да, потому что, когда он вернётся, МНЕ будет хорошо. Это самый настоящий эгоизм. А ненасытность? Мне всегда всего мало. Даже в дайвинге! Я ныряла всё глубже и глубже. Почему? Потому что не хотела останавливаться на достигнутом. Мне казалось мало того, что я уже имею, и хотелось большего. Но, может быть, это и правильно? Если верить учёным, что человек произошёл от обезьяны, то именно этот эгоизм и ненасытность привели к эволюции. Доисторический человек догадался рыть ямки палкой-копалкой, но потом ему стало мало. Он подумал, что, если на палку приладить кусок металла, то копать можно будет уже быстрее. И спустя века, люди, достигшие околоземной орбиты, тоже не остановились на достигнутом. Им тоже показалось мало, и они полетели дальше – к другим планетам, за границы Солнечной системы! Поэтому, мне кажется, что такая ненасытность, свойственная человеческой природе, полезна для человечества и его развития…»

В этот момент, Ника уже подошла к двери кабинета профессора Левандовского. Философские мысли, которыми она отвлекала себя от переживаний, сразу ушли на второй план. Она использовала свой пропуск, чтобы войти внутрь. Дверь открылась, и она вошла в пустой кабинет. Здесь ей предстояло ждать неизвестно сколько, пока не придёт профессор; а в том, что он придёт, Ника была уверена, – она чувствовала это, а чувства её уже давно не подводили.

А профессор Левандовский, в то время как Ника ждала его в кабинете, был на заседании, начало которого видела его дочь (хотя, конечно, профессор об этом даже не догадывался).

Произошла небольшая перепалка: все спорили, доказывая свою правоту, кричали, а несчастные члены экспедиции, стояли и ждали, чем же всё это закончится.

Среди криков и перебиваний друг друга, никто не обратил внимания на тот факт, что изображение на экране стало тускнеть. Контрастность стала падать, помехи постепенно заполоняли всё больше места, вытесняя картинку, и наконец, изображение совсем исчезло. Один из учёных, что сидел до сих пор на своём месте, заметил это и попытался привлечь к себе внимание, чтобы указать на случившееся. С первого раза его никто не услышал, но вскоре все замолчали и уставились на экран, транслирующий сплошные помехи.

Связь пропала. Восстановить её не поучилось. Оставалось только сетовать на самих себя, что учинили здесь такой балаган, вместо того, чтобы побольше узнать, что случилось на спутнике Юпитера. Но и того, что они успели узнать, было достаточно: люди на Европе были заражены. Если и удалось бы их спасти, то всё равно, жизнь их превратиться в кошмар, а окружающий мир сузится до размеров комнаты в изоляторе, откуда нет выхода.

Геннадий Юрьевич пытался докричаться до руководителя из JUICEа о том, что спасательную операцию нужно совершать немедленно, и ни в коем случае не откладывать на потом. Но Левин Густавсон принял противоположную позицию, а его голос был очень весомым, когда дело касалось принятия важных решений: он решил, что ради спасения всего человечества, нужно оставить пока всё, как есть, и наблюдать за развитием ситуации. По его словам, нужно было проследить за реакцией организма человека на вирус. А уже потом, выяснив все, можно было и подумать о том, что делать дальше. Ну, а пока – только следить.

После этих слов профессор Левандовский рассмеялся ему в лицо, показывая на экран; он говорил про то, что, каким это образом, господин Густавсон собирается следить за ситуацией, если исчезла связь, и как её восстановить, никто не знает. Геннадий Юрьевич доказывал всему совету, что человечество ничем не рискует, посылая на Европу кибернетических людей, которых он уже привёз в институт. Тридцать бравых солдат – сильных и выносливых – ждали своего часа, находясь в специальном зале. Даже если и заразятся эти ненастоящие люди, то это не станет такой уж трагедией. Почему бы не послать спасателей? Но мистер Густавсон всё равно был против. Среди долгой перепалки, стало выясняться, что Густавсон больше боится потерять корабль нежели киберлюдей или всю команду, ждущую спасения на Европе.

Профессор уже покраснел, как рак, и готов был просто растерзать ненавистного норвежца, но рядом сидящий мистер Паркер, удерживал Геннадия Юрьевича, как мог.

Итог всего этого сумбурного совещания сводился к следующему: на Европу никто не полетит, потому что даже кибернетические люди и сам корпус корабля могут принести на Землю неизвестную заразу. Густавсон, подытоживая свою речь, сказал: «Потомки не простят нам того, что мы вызвали эпидемию на нашей планете». Спорить было бесполезно, и все это понимали. Но и спорить-то особо никто не хотел, кроме профессора Левандовского и мистера Паркера. Они оказались в меньшинстве.

Это так называемое «предварительное совещание» наконец-таки закончилось. Было уже около девяти часов вечера.

Геннадий Юрьевич резко отодвинул свой стул, так что он чуть не упал, быстро вышел из зала, хлопнув дверью. За ним отправился Джон Паркер. Он догнал профессора и сказал, что ещё ничего не решено, и что не стоит опускать руки, – всё ещё может перемениться.

–Я готов был придушить этого напыщенного норвежца, Паркер! – воскликнул профессор. – Он говорит такую чушь, что и на голову не натянешь! Он боится вызвать всемирную эпидемию! Бред! Несусветный бред норвежского сумасшедшего! У нас есть отличные карантинные камеры на Луне! Почему бы не вытащить людей с Европы и не поместить на первое время в карантин, до тех пор, пока что-нибудь не станет известно?!

–Но вы же знаете, что с Луной идёт постоянный прямой контакт. Земля может быть заражена и через Луну.

–Может, это совсем и не зараза!

–А что? – удивился Паркер.

–Да, хрен его знает! Густавсон хочет следить за действием заразы на человеческий организм? Но, как он собирается следить, если связи нет?! Ну, не бред ли?

–Да…

–И ещё! – продолжал профессор. – Вот, что я вам скажу, мистер Паркер. Этот Густавсон не хочет посылать на Европу спасательную миссию, потому что боится потерять пространственный корабль! Ему плевать на людей, Паркер! Корабль ему нужен, вот что! И самое отвратительное, что этот корабль не принадлежит нам одним! Если бы это целиком был наш корабль, я б в лепёшку разбился, но послал бы его туда! А так, нужно советоваться со всякими Норвегиями, Швециями, Германиями, Америками!..

–Ну, я думаю, что Америка согласна была бы послать этот корабль, - сказал Джон Паркер.

Профессор выпустил нервный смешок.

–Не говорите за всю Америку, уважаемый американец! То, что думаете именно вы, не всегда согласуется с мнением вашего правительства, где могут сидеть такие же олухи, как и этот Густавсон. Уж простите меня, дружище, но я лучше скажу правду, чем буду лебезить! Такой уж я стервец. Я считаю, что олухов в любом правительстве можно найти. Они есть и у вас, и у нас, И У НИХ, там, в Норвегии! Чёрт!

–Не расстраивайтесь так, профессор.

–Да, что, «не расстраивайтесь»! Тут действовать надо, а они сопли жуют! Эпидемия им в ж..!

Мистер Паркер ответил, улыбнувшись:

–Вот теперь я узнаю вас, профессор. Вы ожили.

–То есть, я что, раньше был дохлым, что ли?

–Ну, почти! – рассмеялся Паркер.

–Значит, я зомби! Вот почему я жрать хочу! Пойду пожру чьи-нибудь мозги! И желательно, чтобы мозги эти были норвежскими.

Мистер Паркер, смеясь, протянул руку профессору, чтобы попрощаться, – они уже дошли до поворота, где широкий коридор расходился в разные стороны.

–Мне пора, профессор, - сказал Джон Паркер. – Вы домой или…

–Или! Пойду в кабинет. Надо подбить кое-что.

–А как же Ника?

–А что, Ника?

–Вы не хотели бы с ней увидеться?

–Хотел бы. Но сейчас такой момент, что… сами понимаете. А вы, кстати, куда? Домой, что ли?

–Нет…

–Ну, вот! – перебил профессор. – А меня гоните!

Геннадий Юрьевич погрозил пальцем.

–Ну, тогда, до завтра, Геннадий, - сказал мистер Паркер.

–До завтра, Джон.

И они пошли в разные стороны.

Геннадий Юрьевич подошёл к двери своего кабинета. Он остановился, вздохнул и подумал, что этот кабинет уже давно заменил ему дом. Вместо того, чтобы отправиться домой к дочери, он постоянно возвращается сюда! «Бомж, какой-то, ей-богу!» - подытожил с очередным вздохом Геннадий Юрьевич и открыл дверь.

–ТВОЮ Ж… - вскричал профессор от неожиданности и даже немного отскочил назад.

Прямо перед ним стояла Ника!

–Привет, пап! – улыбалась девушка.

–Что… что ты, блин, здесь делаешь?!

–Тебя жду.

–Фу! Напугала, паразитка! У меня чуть сердце не вывалилось из какой-нибудь дырки! Как ты сюда попала?

–У меня есть пропуск.

–Вот, сделал ей пропуск на свою голову!

–Ты что, не рад меня видеть?

–Почему? Я рад тебя видеть! Но нужно же предупреждать! А то загонишь старика раньше времени в гроб такими сюрпризами.

–Извини, папуль!

–Ладно! И давно ты здесь?

–Несколько часов.

–Сколько?! И ты всё время сидела тут? Хоть пошла бы, прошлась, посмотрела что-нибудь! А то сидишь тут взаперти!

–А какая мне разница? Что в санатории я сидела бы, что тут.

Профессор плюхнулся на диван.

–Есть хочешь? – поинтересовался он.

–Я хочу знать, что решил совет.

–Какой совет?

–Который не хочет посылать кибернетических солдат в пространственном корабле на Европу, чтобы спасти заражённых.

Если бы в этот момент у ног профессора упал астероид, то это не так бы поразило Геннадия Юрьевича, как только что услышанное от его дочери. Он вытаращился на Нику и потерял дар речи.

Ника молча присела на противоположный диван и, подперев лицо руками, стала смотреть на своего папу.

Наконец, «папа» немного пришёл в себя.

–Ты…того… Откуда ты… взяла всё это?

–Что именно? – Ника говорила как-то строго; её интонация совсем не походила на ту, к которой привык Геннадий Юрьевич. Он смотрел на неё, и ему становилось как-то боязно; что-то в Нике было такое, что заставляло опустить взгляд и подчиниться любому её слову. Это уже была не та Бионика – несмышлёная и неразвитая биомеханическая девушка, которая не могла сориентироваться в окружающем мире! Это была женщина с пронзительным взглядом, проникающим в самый мозг; это была пантера, залёгшая перед атакой и не сводящая взгляд со своей жертвы. Её наполняла необъяснимая энергия, которая била через край. Скажи что-нибудь, что ей не понравится, и она тебя разорвёт в клочья. Перечить ей – заранее обрекать себя на проигрыш. Она подавляла своим взглядом, в котором содержалась бесконечная глубина познаний и интеллектуального напора, с которым не справился бы никто!

Но перед профессором сидела хрупкая девушка и смотрела на него, подперев ладошками своё милое личико. Сидела и ждала. А профессор открывал было рот, чтобы что-то сказать, но слова застревали где-то в горле и просто не хотели выходить наружу!

И вот, наконец, наваждение прошло. Ника слегка улыбнулась (это была та же улыбка, что и всегда – милая, добрая и невероятно красивая!). Белоснежные зубки еле-еле показались из-за губ, а весёлые и жизнерадостные глаза девушки излучали лишь бесконечную доброту. И в полнейшей тишине зазвучал приятный молодой голос:

–Па-ап… Приди в себя, наконец. Ты слишком много работаешь. Так нельзя. Ты устал, хочешь есть, хочешь спать!.. А на душе у тебя скребут кошки.

–Чего делают? – прохрипел профессор.

–Скребут. И будут скрести до тех пор, пока ты мне всё не расскажешь.

После паузы, Геннадий Юрьевич сказал, сузив глаза:

–Это ты что, гипнотизируешь меня, что ли? Ты давай, брось эти свои штучки, слышишь!

–Я ничего такого не делаю.

–Да… Вижу я… Кошки у неё скребут!.. Облегчи душу!.. Знаю я вас! Прорицатели-экстрасенсы! Ишь, вылупилась!.. Смотрит так, что вот-вот дырку прожжёт своим взглядом! Сделал доченьку себе на свою голову! А мне говорили!.. Ты гляди, говорили, она ещё тебе покажет, эта Бионика Геннадьевна! Ты, старый, ещё будешь к ней за советом ходить и в ножки кланяться, мол, смилуйся, расскажи, как да что!.. А я не верил! А тут, вот! Уселась напротив и сверлит глазами, аж душу наизнанку выворачивает!..

–Пап! – Ника, улыбаясь, поднялась и пересела на диван к отцу. Она обняла его и прижала к себе. – Папуль, ну как ты можешь такое говорить? Я же люблю тебя, ведь ты единственный и неповторимый мой папка! И такого больше нет на всём белом свете!

–Ну, а чё ты это… вытаращилась… и аж… того… этого… Я чуть было сквозь землю не провалился от твоего… даже не знаю, чего!

–Ну, извини, папуль!

–И чего это вообще было такое?

Ника удивлённо посмотрела на него:

–Я не знаю, о чём ты.

–Придуриваешься! Только что ты была совсем другой! Ты была какой-то… словно из тебя выходит что-то, что поглощает весь мой разум! Ты… Стой! Это же ведь самое настоящее ментальное воздействие! Ты, что, медиум?! С каких это пор ты стала медиумом?!

–Да ну, какой же я медиум, пап?!

–Какой! Обыкновенный! То есть, необыкновенный! Все остальные – просто шарлатаны по сравнению с тобой! А ты! Я же говорю! Я готов был сквозь землю провалиться от твоего взгляда! Так! Говори, что это за хрень такая! Откуда у тебя такие способности?

–Нет у меня никаких способностей, пап. Тебе всё это только показалось.

–Да, иди ты знаешь, куда! Бионика! Ану, рассказывай быстро!

–Я Ника, - тихо проговорила она.

–Нет! Бионика! – ещё больше повысил голос профессор. - И буду тебя называть Бионикой до тех пор, пока ты не расскажешь мне всю правду, поняла!

–Ты хочешь правды? – Ника как-то странно посмотрела на Геннадия Юрьевича.

–Да! Хочу!

–Хорошо. – Она приосанилась и, прочистив горло сказала: - Я совершила преступление.

–Что?!

–Преступление.

–Какое…

–Я взломала секретную базу Института Искусственного Интеллекта. Но это ещё не самое страшное! Я использовала для этого милого толстячка по имени Дмитрий Денисович. Втёршись к нему в доверие, я пробралась в его кабинет и, заговорив его, выудила из системы всю информацию про пилотируемую миссию на Европу. Потом, когда началось совещание, где ты сидел с мистером Паркером рядом, я видела, как на экране появилось изображение тех людей, что выжили подо льдами Европы. Они подхватили заразу и просили помощи, а некий господин Густавсон, не хотел посылать к ним пространственный корабль, опасаясь заражения всей планеты. Потом, мне стало дурно от переживаний, и я потеряла синхронизацию с брошью… Ах, да! Ты ещё не знаешь про брошь. Я её сделала сама во время твоего отсутствия в твоей лаборатории. Эта красивая безделушка может под моим контролем взламывать любые компьютерные системы, какими бы секретными они ни были. Окончания совещания я не видела, поэтому прошу тебя рассказать мне, чем всё закончилось. Вот та правда, которую ты хотел услышать.

Геннадий Юрьевич молчал.

Он смотрел на Нику и не верил своим ушам. В голове был хаос. Он не мог вымолвить ни слова. Даже сформировать какую-нибудь мысль не мог!

А Ника… снова стала «другой». Снова она стала похожей на пантеру, которая, оскалившись, смотрит на жертву, которую через мгновение растерзает и сожрёт. Ей снова нельзя было перечить. Она подчинила профессора себе и ждала только одного – чтобы он рассказал ей всё.

Геннадий Юрьевич почувствовал тошноту. Боль внизу живота сковала все внутренности; в голове зашумело; в глазах исчезла резкость… А в следующий момент, мир перестал существовать…

Профессор потерял сознание.

Геннадий Юрьевич тихо лежал, склонив голову на плечо девушки. Ника аккуратно положила его на диван и убрала со лба редкие волосы, что упали на глаза. Когда рука её коснулась лба профессора, пальцы девушки покрылись еле видимым синеватым свечением. И сразу после этого, он пришёл в себя.

Он открыл глаза и часто заморгал. Немного сфокусировав зрение, он увидел перед собой свою дочь (всё ту же пантеру…)

Ему захотелось встать и убежать как можно дальше от неё. Профессор стал помогать себе руками, чтобы подняться. Наконец, он сел. Она смотрела на него. Он – на неё. И пожилому профессору показалось, что Ника каким-то образом влезла в его голову и читает его мысли. Этот факт был неоспорим! Геннадий Юрьевич мог поклясться, что она это делает! И это просто взбесило его! Он не мог смириться с этим, поэтому вскочил с дивана и закричал:

–Прекрати немедленно!

Наваждение тут же улетучилось…

Он стоял и смотрел на Нику. А она сидела на диване, сложив ладошки между коленями, в самой безобидной позе, и смотрела на него исподлобья, виноватыми глазами.

–Прости, я не сдержалась, пап… - пискнула Ника.

Профессор резко повернулся и пошёл к бару, где налил себе полный стакан виски. Осушив его залпом, он налил себе ещё, отрезал пол-лимона, и, осушив вторую порцию, стал грызть кислый фрукт.

Ника вытаращилась на него.

–Пап! Ведь ты на дух не переносишь алкоголь!

Не до конца прожевав «закуску», Геннадий Юрьевич сказал с набитым ртом:

–С тобой я, наверное, возливать так начну, что скоро стану настоящим алкашом! Доведёшь ты меня!.. В гроб загонишь раньше времени!

–Ну, что ты, пап!..

–Ты мне лучше скажи… как ты до всего этого докатилась, а?

–До чего?

–Ой, только не надо мне здесь опять придуриваться и разыгрывать из себя наивную девочку! Ты прекрасно знаешь, о чём я тебя спрашиваю! Ты только что влезла в мою голову, ведь так? Ты действовала на мой мозг и подавляла его! От твоего воздействия у меня внутренности выворачивались наизнанку, и я потерял сознание! И что ты делала, когда я был без сознания, могу я узнать?! Лазила у меня в голове?! Выведывала мои мысли? А?

Ника опустила глаза. Она чувствовала невероятный стыд и вину перед отцом. Как она могла так поступить? Возомнила себя всемогущей и решила поэкспериментировать. И на ком? На отце! И что теперь сказать ему? Она сидела и молчала, смотря себе под ноги; пантера испарилась и вернулась та самая Бионика, которая некогда сбежала из санатория и была поймана профессором. Она ненавидела себя за свою выходку. И на пол стали капать солёные слёзы.

Видя, что Ника плачет, профессор немного поутих и сел рядом.

Они долго молчали. За окном уже давно была ночь. Бледный осколок Луны выглядывал из-за облаков, подсматривая, что делают на земле эти маленькие людишки.

Среди тишины, которая всё длилась и длилась, профессор вдруг кашлянул и тихо проговорил:

–Во что же ты превратилась, Ника? Во-первых, ты совершенно изменилась. Во-вторых, ты совершила такое, что просто не верится – ты влезла в засекреченные данные!.. И знаешь, что за это может быть?

–Тюрьма… - сказала Ника.

–Да. Именно тюрьма. – Геннадий Юрьевич помолчал немного. – И самое отвратительное, что ты использовала для своих гнусных целей Данова! Как ты могла? До чего ты докатилась! Кого я вырастил! Боже!

–Я не могла по-другому. Ты ничего мне не рассказывал, а я так переживала за Лёшу, что это стало каким-то наваждением, доводящим до сумасшествия. И эти постоянные сны… Я знала, что это не просто сны. Это видения, показывающие мне будущее и то, что происходит за многие сотни километров отсюда. Я знала, что они заразились, ещё задолго до того, как увидела это на экране. Но я всё надеялась, что это просто мне так кажется, и что на самом деле, ситуация не настолько критическая. Но оказалось, что видения меня не обманывали… к сожалению.

–И ты решила пойти на преступление.

–А что мне ещё оставалось делать? Я реально сходила с ума! Мои мысли полностью зациклились на этом, и я уже не могла ни о чём думать! Не могла ничем заниматься, перестала читать и интересоваться жизнью! Даже страшно представить, до чего бы всё дошло, если бы я не совершила то, что совершила.

–Но Данов!..

–Да… Мне очень… очень жаль, что пришлось его подставить… Но, если задуматься, то он-то как раз тут и не причём! Это я пришла и… В общем, виновата только я и никто другой. Если ты считаешь, что я заслуживаю наказания за своё отвратительное поведение и за этот гнусный поступок, то я готова понести его по всей строгости. Если надо пойти в полицию и во всём признаться, то я это сделаю. И это не просто слова, сказанные в отчаянии, или для красного словца! Я действительно готова во всём признаться в присутствии представителей закона.

–Отлично! – развёл руками Геннадий Юрьевич. – И это бросит тень на меня! А у меня, заметь, несмотря на мой взбалмошный характер, очень чистая репутация! Но дело тут даже и не во мне. Я не могу себе представить тебя в робе, среди преступников.

–Но преступники эти практически все сидят именно за подобные преступления. Все они – хакеры! И я сяду за хакерство. Чем я отличаюсь от них?

–Тем, что ты биомеханический человек и моя дочь!

Ника улыбнулась:

–А я уже и забыла, что я не совсем настоящая.

–Нет! Ты настоящая! Самая настоящая, какая только может быть. Но тюрьма… Так. Давай по порядку. Расскажи мне ещё раз во всех подробностях, что ты натворила за этот день. И что это за брошь такая, которую ты сделала в моей лаборатории. Только, чур, без этих твоих фокусов! Чтобы я не падал без чувств каждый раз, ага?

–Ага, - сказала Ника и начала рассказывать Геннадию Юрьевичу всё, что она делала не только в этот день, но и раньше. Она ничего не утаивала, и говорила как есть. Профессор иногда прерывал её, задавая вопросы, и Ника охотно отвечала.

И вот, разговор дошёл до немаловажной темы: сверхспособностей Ники. Ника рассказала Геннадию Юрьевичу, про то, как ныряла в море на немыслимую глубину, о том, как лазила по горам без страховки и ни разу не упала, о том, как бегала быстрее, чем самые быстрые спортсмены, и о многом другом. Её рассказ подошёл к тому месту, когда она, во время своего вынужденного одиночества, стала интересоваться метафизикой и астральными проекциями. Она прочитала кучу литературы, просмотрела невероятное количество документальных фильмов, выискала электронные копии древних книг и изучила их… Словом, она с головой погрузилась в эти темы, а потом, стала пробовать применять изученное на практике.

Оказалось, что Ника могла настроить свой разум на определённые волны, что связывали каким-то образом её мозг со вселенской энергией. С каждым днём она все больше и больше познавала вселенную, и с каждым днём её разум расширялся, заходя за границы мироздания; и наступил тот момент, когда она почувствовала, что способна на такие вещи, о которых обычные люди могли только мечтать. Ника иногда рассматривала рабочих, которые прилетали в санаторий по делам, и пробовала войти в их разум. Сначала у неё плохо получалось, но потом, это стало так легко, и Ника запросто могла узнать, что думает тот или иной человек.

Она пошла дальше. Вскоре, она смогла мысленно заставить одного из рабочих, который в это время толкал перед собой небольшую тележку, остановиться. Он стоял, не двигаясь, ровно столько, сколько захотела Ника, и только после того, как она «отпустила» его, он пошёл дальше; при этом, рабочий даже не догадался, что был под контролем, и выполнял то, что ему навязали дистанционно.

Во время своих длительных медитаций, когда Ника наполняла свой мозг энергией космоса, растворяя сознание в бесконечности, она пришла к заключению, что энергия может материализоваться и стать видимой. Она также поняла, что во вселенной существует бесчисленное множество видов энергии, и каждая энергия может применяться для определённых целей: лечить, ранить, контролировать, убивать, воскрешать, и многое другое. Это было для неё невероятным открытием.

Но каждая теория должна быть подтверждена практикой, и Ника пошла на кухню. Она попросила Леонардо, чтобы он вышел, и закрыла дверь. В кухне она была одна. На столах было множество кухонной техники и всевозможных приборов. И среди этих приборов, стоял большой набор ножей.

Ника подошла и взяла нож средних размеров. Проверив пальцем его остроту, она нацелила его себе на ладонь… Что-то ёкнуло в этот момент у неё внутри; она подумала, что сходит с ума, но в следующую секунду сомнения отошли на второй план. Она положила ладонь на разделочную доску и подняла нож. Ход её мыслей был таков: если энергия действительно может материализоваться, то она с лёгкостью сможет себя излечить…

И она с размаху вонзила остриё себе в руку.

Адская боль пронзила всё её тело. Нож торчал, проткнув ладонь насквозь. Моментально пот покатился по её лицу, а тело задрожало, как от сильного холода. В глазах потемнело, и из горла вырвалось мучительное хрипение. Глаза наполнились слезами, из-за которых Ника уже ничего не видела. Она пыталась вытянуть нож из руки, но не могла. Она не понимала, почему. Но, спустя пару секунд, до неё дошло – нож глубоко вошёл в разделочную доску. Теперь ей предстояло самое сложное – расшатать нож и вытащить его из дерева.

Слёзы лились из глаз, она почти ничего не видела; какое-то марево стояло вокруг, затуманивая разум. Но Ника продолжала свою пытку.

Немного погодя, она всё-таки вырвала остриё из дерева, и моментально прижала руку к груди.

Она посмотрела на рану. «У меня получилось» - сказала тогда она. Да, у неё получилось: ещё до этой экзекуции, Ника решила, что кровь привлечёт внимание Леонардо, и он станет доставать её вопросами, что она тут делала; поэтому нужно было сделать так, чтобы крови не было. Ника дала себе установку, чтобы ни одна капелька крови не выступила из раны. И теперь она видела, что действительно крови не было совсем. В ладони зияла розовая дыра с сомкнутыми краями.

Так. Теперь нужно приступать к лечению… Но, боже! Как же тяжело было настроиться и ввести свой разум в то состояние, во время которого можно было управлять энергией!

Ника стояла и пыталась сконцентрироваться, и длилось это не менее пяти минут; и все эти пять минут она чувствовала невыносимую, пульсирующую боль, а жар в это время пробирал до костей.

И в какой-то момент, Ника почувствовала, что её мозг наполняется энергией, и эта энергия, которую она, как ниточку, вытащила из огромного узла, проникает в её руку и лечит рану. Это была «правильная» энергия, та, которая лечит. Ника смотрела на рану, отняв руку от груди. Невероятно, но прямо на её глазах, рана стала затягиваться, и, не более чем через минуту, от неё не осталось и следа! Но боль… боль, почему-то не ушла. Нужно было справиться с этой фантомной болью, и Ника не теряла концентрации.

Ещё пара минут, и боль исчезла. Совсем! Ника смотрела на свою руку и видела целую ладонь – без шрама или какого-нибудь другого признака раны.

«У меня получилось» - повторила она.

И улыбнулась.

Затем, Ника открыла кухонную дверь, за которой стоял Леонардо, и, не говоря ни слова, пошла в свою комнату.

Всю эту историю Ника рассказала изумлённому профессору, у которого глаза вылезали из орбит, когда он слушал, ЧТО творила Ника в его отсутствии. Геннадий Юрьевич впал в ступор и не знал, что сказать.

Ника замолчала, потому что рассказала уже всё.

Оставалось теперь дождаться, когда профессор придёт в себя, снова обретёт дар речи, и скажет, что он обо всём этом думает.

И Ника ждала.

Глава 4. Вопреки здравому смыслу

Глубокая ночь постепенно переходила в раннее утро.

Отец и дочь сидели на диване среди тишины.

Спать совсем не хотелось. Да и какой тут сон! Ника только что рассказала такое, что Геннадию Юрьевичу не могло присниться даже в самом фантастическом сне!

Прошло немало времени, прежде чем профессор в первый раз сдвинулся с места и закряхтел, как древний старик. Он до сих пор был в шоке от услышанного. Но всё же речь к нему вернулась.

–Ника… - прошептал он.

–Что, пап?

Но он больше ничего не произнёс; он сидел и поглядывал на неё, после чего, встал и вышел на балкон.

Утро было холодным. Резкий ветер обдавал лицо самым настоящим морозом. Профессор стоял до тех пор, пока не начал дрожать от холода. Основательно продрогнув, он решил зайти обратно в комнату.

Геннадий Юрьевич посмотрел на Нику и сел рядом:

–Ты самое невероятное существо на земле. Я знаю, что всё, что ты мне рассказала – правда. Но я всё равно не могу в это поверить. Слишком это фантастично всё.

–Ты знаешь, почему ты очнулся? – вдруг спросила Ника.

–Что? Я ничего не понял. Когда я очнулся?

–Тогда, когда ты потерял сознание здесь на диване.

–А… Ну и почему я очнулся?

–Потому что, я пропустила сквозь себя нужную энергию, взятую из космоса, и перенаправила её в твой мозг.

–Значит, ты что-то вроде проводника между вселенной и людьми?

–Точнее сказать: между вселенной и материальным миром.

–И как ты распознаёшь эти энергии? Откуда ты знаешь, какая куда подходит?

–Всё это происходит интуитивно. Я вижу рану, значит, тянусь к одной ниточке. Вижу болезнь, тянусь к другой. Хочу контроля над чужим мозгом, тянусь к третьей, и так далее.

–А если ты захочешь кого-то убить? – с опаской спросил Геннадий Юрьевич.

–Я никогда не захочу никого убивать, пап.

–Я не могу быть до конца уверенным в этом. Всё же ответь, если ты захочешь кого-то убить…

–Нет. Этого никогда не будет. В этом можно не сомневаться, потому что вселенская энергия – это энергия созидания! Конечно, в жизни может существовать смерть во благо. Но такие случаи встречаются невероятно редко.

–Ну, а всё-таки. Если ты захочешь кого-нибудь убить, ты сможешь воспользоваться своими способностями и умертвить живое существо, будь то человек или животное, используя только силу своего разума?

–Теоретически – да; практически – нет.

–Почему практически – нет?

–Потому что, я не приемлю убийство. Оно противно мне. Вселенная создала жизнь, и человек не в праве её отнимать ни у кого. Пап. А теперь я могу вернуться к нашему первоначальному разговору?

–Ты про спасательную операцию?

–Да.

Геннадий Юрьевич вздохнул и сказал:

–Ладно. Ты победила. Ну, что я могу сказать? Как говорит мистер Паркер, «ещё не всё потеряно». Совет, конечно, закончился победой Густавсона. Я проиграл в сухую, а жизни людей на Европе висят на волоске.

–Но, как же так! Ведь не может же быть, что вы их там бросите! Это же негуманно! Это против человеческой природы! Так нельзя!

–Вот здесь я с тобой не соглашусь. Во-первых, экспедицию могут бросить там запросто! Во-вторых, то, что это негуманно, знаем только ты да я… и ещё Джон Паркер. Остальные слепо верят Густавсону. В-третьих. Ты сказала, что это против человеческой природы. Ника! Ну, ты же взрослая девочка! Сама должна понимать, что природа человека до такой степени несовершенна, что порой доходит до абсурда! Люди готовы сожрать друг друга, только бы им было хорошо. Густавсон жалеет пространственный корабль. Он думает, что единственный в мире корабль пропадёт так же, как и все остальные. И зачем нужно рисковать таким сокровищем ради нескольких человек? И, наконец, в-четвёртых… Что ты там сказала? «Так нельзя»? Можно, скажу я тебе. Можно!

–Что, можно? Бросить их там?!

–Да. К сожалению, такая практика имеется… Если не можешь в чём-нибудь разобраться, – брось! И они бросят! Что такое три-четыре человека, когда речь идёт о пространственном корабле?! Тем более, они не хотят доверять его кибернетическим людям!

–А, если послать живого человека? Например, добровольца.

Профессор вздохнул, и тихо произнёс:

–Добровольцы закончились, Ника. С тех пор, как многие узнали, что на Европе пропадают все корабли, туда не стремятся даже самые отчаянные головы. Кто туда полетит? Я? Так, меня не пустят! Скажут, мол, сиди, старый, помалкивай, а мы как-нибудь и без тебя разберёмся.

–Пап! Но так же нельзя! Там живые люди! Они просят помощи!..

–Они заражены! – перебил её профессор. – А это очень весомый аргумент, чтобы не лететь туда. К тому же, пространственный корабль существует в одном экземпляре, так сказать, и потерять его никто не хочет, так как он может вывести нас на следующую ступень освоения космоса.

–Неужели и ты принимаешь их сторону?! – возмутилась Ника.

–Ника! Я принимаю сторону логики! Ты должна понять, что совет закончился на том, что использование пространственного корабля нецелесообразно. Что риск не оправдан. А люди… Что люди? Может, пошлют к ним какой-нибудь корабль… обычный…

–Который прилетит туда только через полгода, когда они все умрут! – закричала Ника.

–Почему они должны умереть?

–Да, потому что ты сам говоришь, что они заражены! И никто не знает, чем!

–Ника…

–А я каждый раз вижу во сне одно и то же: экспедиция гибнет!.. Люди гибнут, пап! Как можно бросать их?! Неужели ты ничего не сделаешь, чтобы их спасти?!

–Ника, успокойся…

–Неужели ты будешь сидеть, сложа руки, и наблюдать, как они погибают?! Один за другим!

–Ника…

–Это бесчеловечно! Не гуманно! Что бы ты там не говорил! Это подло!

Ника сорвалась на крик. Глаза её наполнились слезами, и профессор заметил, что постепенно начинает проявляться та самая «пантера», которую он так боялся. Но Ника всё же держала себя в руках, и «пантера» пока что подглядывала одним глазком в материальный мир. Геннадий Юрьевич попытался обнять дочь, но она передёрнула плечами и вскочила с места.

–Я не могу этого допустить! – кричала она. – Если надо, я сама полечу и спасу их!

–Да, что же ты такое говоришь!

–А, что я говорю?! Или ты думаешь, что я ни на что не способна, и мой мозг до сих пор «не до конца развит»?! А?!

При этих словах девушки профессор нахмурился; он понял, что это тонкий намёк, – Ника припомнила ему то, что он столько лет не выпускал её в мир, держа взаперти, как подопытного кролика, мотивируя это тем, что она, якобы, не до конца развита. Но оправданием ему служило то, что он действительно думал, что тогдашняя Бионика не сможет воспринять мир, и её мозг может дать сбой.

Геннадий Юрьевич попытался было возразить ей, но Ника сделала знак рукой, что не хочет ничего слышать. И профессор не произнёс ни звука. Геннадий Юрьевич не был уверен – сам ли он принял решение помолчать, или это его дочь сделала так, что он принял такое решение? Кто знает.

Между тем, Ника повернулась и отправилась на балкон. Она плакала, а руки её тряслись. Но она не теряла самообладания, и, выйдя на балкон, аккуратно прикрыла дверь, чтобы не остужать комнату.

Профессор немного постоял, и решил пойти к ней, чтобы попытаться её успокоить. Надежды было мало, но он всё-таки решил попробовать.

Присоединившись к дочери на балконе, он положил ей руку на плечо, и тихо сказал:

–Не переживай, Ника, не всё ещё потеряно. Мы будем бороться. Пространственный корабль ещё может полететь туда.

–Ты же сам говорил, что никто не захочет рисковать этим кораблём, потому что риск очень велик, и не оправдан.

–Я поговорю с кое-какими людьми, и, может быть, нам удастся переломить ситуацию. – Он немного помолчал и добавил: - Давай так. Сейчас ты успокоишься и отправишься спать… А там видно будет.

–Я и так вижу всё. Никто не полетит туда. И твои разговоры с «кое-какими» людьми ни к чему не приведут.

–Я знаю, что ты переживаешь за Лёшу. Может, если б не было его там, то ты бы…

Геннадий Юрьевич пожалел, что сказал это, – Ника повернулась к нему и её глаза повергли профессора практически в шоковое состояние. На него смотрела разъярённая «пантера», готовая в любую секунду наброситься на него и растерзать. Он отступил на шаг. Ника молча стояла и смотрела на него. Все внутренности пожилого мужчины выворачивались наизнанку от этого немого взгляда; казалось, она его загипнотизировала, и сейчас свершиться что-то страшное!..

Но, ничего не произошло. «Пантера» постепенно исчезла, а Ника, спустя несколько секунд, сказала:

–Я хотела спросить.

–Д… - голос профессора сорвался. Он кашлянул и спросил - Да?

–Что ты имел в виду, когда говорил, что «там видно будет»? Ты действительно думаешь, что те люди, с которыми ты будешь разговаривать насчёт полёта пространственного корабля, не просто тебя выслушают, но и пошлют этот корабль?

–Во всяком случае, есть шанс.

–И какой процент на успех?

–Не знаю… - сказал Геннадий Юрьевич, но тут его телефон запиликал, и профессор быстро ответил на звонок.

Это был Джон Паркер. Он звонил, чтобы передать последние новости. Геннадий Юрьевич вошёл в комнату, чтобы Ника (не дай бог!) ничего не услышала; но Ника пошла за ним. Профессор, видя это, подошёл к бару, чтобы налить себе стакан сока (выпитое виски, всё-таки давало о себе знать, – его начинала мучить жажда – а с непривычки в голове шумело, и было как-то противно, ведь Геннадий Юрьевич в последний раз пробовал спиртное много-много лет назад, ещё студентом).

Ника стояла поодаль и наблюдала за своим папой. Профессор давал односложные ответы и пытался держать себя в руках, ведь новости были неутешительными. Оказалось, что недавно – около получаса назад – было принято окончательное решение насчёт спасательной операции: учёные всего мира, связавшись между собой по голограммной конференцсвязи, приняли решение в срочном порядке готовить корабль к старту, который полетит на Европу, снабжённый бурильными беспилотниками, а на борту будут находиться подготовленные профессором Левандовским киберсолдаты. Лучик надежды проскользнул в душе профессора, когда он услышал эту новость; он спросил мистера Паркера: «Какой корабль?», надеясь услышать о пространственном корабле. Но чуда не произошло. Джон Паркер сказал, что полетит военный флагман, напичканный вооружениями всех мастей.

Профессор не выдержал, и у него вырвалась неосторожная фраза, которую, конечно же, услышала Ника: «Они же там будут только через полгода». Сказав это, профессор понял свою ошибку и посмотрел на Нику. Она стояла и, казалось, ничего не предпринимала; Геннадий Юрьевич уже подумал, было, что всё обойдётся, но он ошибся, – Ника, постояв немного, повернулась и быстрыми шагами пошла к выходу из кабинета.

В это время мистер Паркер что-то рассказывал профессору, но Геннадий Юрьевич уже не слышал его. Он смотрел, как Ника выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Куда она идёт? Что у неё на уме? Что она задумала? Все эти вопросы вспыхнули в голове у профессора, и он сказал мистеру Паркеру, который всё ещё что-то рассказывал:

–Джон! Постойте. Ника ушла.

–Куда? – послышалось в трубке.

–Не знаю… И это мне сильно не нравится. Джон! Она стала другая. Она способна на такое, что не укладывается в голове. И то, что она куда-то ушла, это… - Профессор вдруг замолчал. В его голове промелькнула ужасная догадка. ­– Джон! – воскликнул он, повышая голос. – Её надо остановить! Я, кажется, знаю, куда она направилась! Это катастрофа, Джон! Катастрофа, чёрт побери! Остановите её! Поднимайте всех! Срочно! Я бегу туда!

–Куда? – не понял мистер Паркер.

–Она пошла в гараж!

«Гараж» – так называли между собой посвящённые люди тот подземный ангар, где хранился пространственный корабль.

–Но зачем она туда пошла? – спросил мистер Паркер, ничего не понимая. – Что она хочет сделать?

Выбегая из кабинета, Геннадий Юрьевич чуть ли не кричал в трубку:

–Джон! Она хочет украсть корабль и полететь на Европу! Встречаемся у ангара! Немедленно! Надо её остановить, во что бы то ни стало! Предупредите охрану! Пусть остановят её! Сейчас же! Иначе, она улетит!

Геннадий Юрьевич бежал по коридорам и искал глазами Нику. Но её нигде не было.

В это время, Ника бежала по коридорам с невероятной скоростью. Она знала, что каждая секунда дорога, и надо спешить, ведь всё, что рассказывал мистер Паркер по телефону Геннадию Юрьевичу, она слышала, несмотря на все предосторожности профессора. На глазах у неё были слёзы, которые стекали по щекам и капали на лёгкую курточку. Губы сильно сжаты, на висках пульсировали маленькие вены. Она бежала, не обращая внимания ни на кого.

Она приняла решение.

Путь к ангару был неблизким, но через небольшой промежуток времени, она уже стояла у лифта, ведущего вниз. Лифт раскрыл перед ней двери и понёс вниз. Единственный вход в ангар был на улице – там, где когда-то они стояли с профессором, когда он водил её на экскурсию. Сложность заключалась в том, что спутник, висящий на орбите, должен был просканировать сетчатку того человека, который хочет попасть в ангар. Ника надеялась, что её сетчатка подойдёт. Надежда была слабой. Нужен был запасной вариант, но Ника никак не могла придумать его.

Лифт, наконец, доставил её на первый этаж, и она выбежала на улицу, немного приостановившись перед входной дверью, чтобы та успела раскрыться.

Было раннее утро. В холле ещё никого не было, и ей никто не мешал двигаться с ошеломительной скоростью.

Она бежала к большому бетонному полю, где находился вход. На бегу она пыталась придумать способ, как обмануть тот спутник, считывающий сетчатку, ведь без этого ей никак не удастся пробраться в ангар. Мысли крутились одна за другой, но все идеи никуда не годились; всё, что она придумывала, сводилось к насилию, но она отметала такие мысли за сотые доли секунд.

Вход уже был близко, и вот в её голове возникла идея – коварная идея, но то, что отличало её от всех остальных, это, что она не подразумевает насилие. Ника вспомнила про свою брошь, что осталась в кабинете у Данова. На бегу, Ника попыталась установить связь с ней, и после нескольких попыток, у неё получилось. Она «увидела» свою брошь; безделушка всё ещё находилась в кабинете Дмитрия Денисовича, только он её переложил в другое место.

В глазах Ники появилось изображение кабинета, и девушка очень обрадовалась, когда увидела, что Данов сидит за столом и, несмотря на раннее утро, работает (скорее всего, он и не ложился спать этой ночью).

Это была неслыханная удача! Теперь выход найден.

Брошь сканировала сетчатку профессора Данова, занося её в память, и передавала в голову Нике.

Через несколько секунд образец сетчатки был получен. Нужно было экономить силы, и поэтому Ника оборвала связь с брошью, тем более что всё, что нужно, она уже получила.

И как раз в этот момент, она подбежала к большому квадрату, начерченному на земле.

Она остановилась в том же месте, где и тогда, перед экскурсией. Применила сетчатку профессора на свою и подняла голову вверх, ожидая ответа спутника.

Ответ пришёл через несколько секунд. Сетчатка была принята; вход был одобрен.

Нике удалось обмануть систему.

Она была счастлива, что смогла это сделать. Единственное, что огорчало её, что ей снова пришлось «подставить» милого толстячка Данова, который так её любил. Но она утешала себя тем, что другого выбора не было, – это был единственный способ пробраться в ангар, не причинив никому вреда.

Бетонный квадрат медленно полез вверх, открывая проход в лифт, который доставит её в секретный ангар. Вход уже был открыт, и Ника собралась было зайти в кабину, как вдруг услышала где-то вверху гул приближающейся техники. Она обернулась и увидела, как к ней летит целая эскадрилья летательных аппаратов, а через мгновение громкий голос незнакомого человека огласил всю округу:

–Немедленно остановитесь, иначе мы будем вынуждены применить силу!

Военная техника была уже совсем близко.

Ника мельком взглянула в последний раз на военную охрану… и вошла в лифт.

Она увидела, как прямо перед дверью сел военный джетлайнер, и оттуда выскочили несколько солдат. Но они не успели, – дверь закрылась. С этого момента вступала в силу специальная компьютерная система, которую остановить было нельзя, – лифт должен был опуститься на нужную отметку, и при этом никто ничего не мог сделать. Это было колоссальное упущение в охранной системе, и именно это упущение помогло Нике достигнуть своей цели.

Она уже бежала по коридору к стерилизационной комнате. На этот раз пригодился пропуск, сделанный профессором; Ника надеялась, что Геннадий Юрьевич ещё не успел отменить его действие.

Пропуск сработал безотказно, и Ника ввела специальный код профессора Левандовского, который запомнила ещё со времени своей экскурсии, когда Геннадий Юрьевич вводил его, открывая двери.

Непрозрачные стеклянные перегородки исчезли в полу и потолке. Ника вошла в стерилизационную комнату. Луч начал своё действие. Процедура завершилась быстро.

Вход в секретный ангар был открыт!

Ника, подпрыгнув, побежала к кораблю, что стоял на прежнем месте. Она уже преодолела полпути, как вдруг, откуда-то сзади послышался голос:

–Ника! Стой! Это безумие!

Она остановилась, с удивлением оборачиваясь назад.

Там бежали Геннадий Юрьевич и Джон Паркер. За ними следовали несколько солдат с оружием. Солдаты пытались обогнать профессора, но он сделал знак, что разберётся сам.

«Как они так быстро меня догнали? – пронеслось в голове девушки. – Наверное, есть ещё один вход – тайный, о котором не знает никто, кроме них!».

Профессор кричал и размахивал руками, отдуваясь почти на каждом слове:

–Стой, Ника! Пожалей старика! Не делай этого!

Среди наступившей мимолётной паузы, когда казалось, ни одна пылинка не двигалась с места, Ника тихо сказала, улыбаясь своей прежней улыбкой:

–Прости, пап… Я должна…

Эти слова, сказанные очень тихо, были услышаны всеми. Голос Ники наполнил головы всех присутствующих; он заворожил, обескуражил, заставил остановиться, заставил забыть обо всём на свете. Эти простые слова подействовали так, как будто бы перед преследователями встала непреодолимая стена, которую невозможно было пробить ничем.

Ника медленно повернулась, а в следующее мгновение снова побежала и исчезла в корабле за считанные секунды.

Все стояли, заворожённые действием слов. Никто не думал продолжать погоню. Джон Паркер раскрыл от удивления рот; солдаты переглядывались между собой.

Геннадий Юрьевич пытался проглотить противный комок, что застрял у него в горле, а глаза быстро наполнились странной жидкостью, о существовании которой профессор уже давно забыл – это были слёзы. Зубы отстукивали мелкую дробь. В голове шумело…

Но всё же, профессор первым пришёл в себя.

Он побежал вслед за дочерью.

–Профессор! Стойте! Она активировала корабль! Нужно немедленно убираться отсюда! Через секунду мы испаримся! Геннадий Юрьевич!

Это кричал Джон Паркер. Но профессор бежал к кораблю, уже не думая ни о чём. Он видел, как стал подниматься трап корабля, а потолок дрогнул, и вверху появилась небольшая щель, которая росла и росла, открывая путь пространственному кораблю.

Ника сидела в кресле пилота на висящей в воздухе площадке.

Она то и дело смахивала слёзы, которые так мешали производить активацию.

Она знала, что делать.

Ещё в кабинете у Данова ей попались на глаза секретные папки по пространственному кораблю. Она машинально скопировала их в свой мозг, и теперь открыла, чтобы изучить способ управления. Ей не понадобилось много времени; она сразу поняла всё. Руки её забегали по приборам, и вскоре она почувствовала активацию корабля.

Через несколько секунд произойдёт старт; она взлетит вверх и попадёт в космос, следуя программе, которую только что составила, определив нужную точку в бесконечном космическом пространстве. Этой точкой был спутник Юпитера Европа.

Что она будет делать, когда прилетит туда? Как будет искать пропавших? Как будет спасать их? Все эти вопросы отошли на задний план. Для Ники было главнее всего как можно быстрее покинуть этот ангар и достигнуть орбиты. Там уже будет проще – есть простор для манёвров, и она надеялась, что корабль не будут обстреливать, ведь это был единственный экземпляр в мире.

Ника на ходу изучала все тонкости управления, и поняла, что активировать пространственный двигатель можно только отлетев на безопасное расстояние от планеты. В противном случае Земля может подвергнуться воздействию, которое приведёт к катаклизмам планетарного масштаба – может произойти всё, что угодно: от самых сильных землетрясений, до полного разрушения озонового слоя. Нике предстояло отлететь от поверхности планеты не менее чем на двести тысяч километров, а это бОльшая половина полёта до орбиты Луны. Но нужно было отлететь так, чтобы Луна находилась по другую сторону Земли, если смотреть с корабля.

Всё это было учтено, и Ника заметила, что потолок уже полностью раскрылся.

Можно стартовать.

И только когда процесс старта был необратим, где-то далеко-далеко послышался голос, от которого у девушки защемило сердце:

–Ника!

Она вздрогнула, как от сильного удара током. Пот моментально прошиб её тело. Сердце замерло от осознания неотвратимой трагедии.

Там, где-то возле корабля, находился её отец!

Когда производится старт, всё пространство вокруг корабля испаряется под действием плазменной вспышки, которая появляется вследствие начальной предактивации пространственного двигателя. Другими словами, ничто, даже бактерии, не смогли бы выжить вокруг корабля, когда он начинал свой полёт.

–Папа… - прохрипела Ника.

Слёзы потекли из глаз сильнее прежнего. Сердце сжалось… Ника дёрнулась, чтобы что-то сделать…

Но сделать уже ничего нельзя было.

Корабль стартовал.

Глава 5. Призрак

–Я убила его.. я убила его… я убила его…

Ника повторяла эту мантру, схватившись за голову.

Внутри у неё клокотал вулкан, готовый взорваться в любой момент. Её нервы были напряжены до предела. Она вся тряслась и ничего вокруг не замечала.

Единственной мыслью было то, что по её вине погиб отец, который создал её, любил, воспитывал, потакал её прихотям, прощал всякие проделки!..

Она стала причиной его смерти!

Ника понимала, что трагедия произошла в момент старта. Её отец испарился за считанные миллисекунды. Ника не могла ничем помочь. Ей оставалось только сидеть и осознавать тот факт, что её «папа» умер; умер из-за её эгоизма и самонадеятельности.

Проклиная себя, она сидела и невидящими глазами смотрела перед собой. Она зашла в тупик. Теперь всё стало неважным и мелким. Как жить дальше, зная то, что по твоей вине погиб отец? А ведь можно было решить всё по-другому. Нике казалось, что можно было, но как? Теперь уже неважно. Он погиб, пытаясь остановить свою непослушную дочь, возомнившую себя центром вселенной. Эти мысли застряли в её мозге и приводили к неистовой злобе на саму себя. Но злоба быстро прошла; на её место пришла бесконечная скорбь, которая заполонила всю душу.

И Ника разрыдалась. Она колотила руками по панели приборов, хваталась за голову, выла и кричала. Она бы вскочила с места и побежала, куда глаза глядят, если бы не ремни, которые удерживали её в кресле. Это была настоящая истерика. Осознание непоправимой трагедии доводило до сумасшествия, и справиться с этим было практически невозможно.

Корабль в это время выходил на орбитальные координаты, проложенные тщательным образом; ещё несколько секунд, и Земля станет быстро отдаляться. Скорость превышала звуковую во многие десятки раз, и ни один корабль, поджидающий Нику на орбите, не смог бы её догнать.

Так и случилось: пространственный корабль вырвался из атмосферы Земли и понёсся, постоянно набирая скорость, в открытый космос. Траектория полёта была проложена по широкой дуге, чтобы обогнуть планету по большому радиусу для того, чтобы Луна оказалась с другой стороны.

Несколько кораблей, курсирующих на орбите, быстро остались позади. Но преследователи и не надеялись как-нибудь остановить пространственный корабль, так как знали, что догнать его не получится. Огонь открывать было запрещено, потому что преследуемый объект был бесценным для всего человечества. Всем оставалось только наблюдать, как пространственный корабль быстро превращается в маленькую точку и улетает от Земли всё дальше и дальше.

И настало время, когда маленькая точка совсем исчезла из видимости.

Прошло уже более получаса, когда Ника, наконец, выдохлась. Она упала на приборную панель и упёрлась в неё головой. В этот момент она провалилась в отрешённое беспамятство. В голове царил полный вакуум. Мысли остановились, и мозг парил в какой-то непонятной пустоте, где не было ничего: ни горя, ни радости, ни надежды, ни бытия, ни смерти… Ничего.

Так она и сидела, забыв обо всём на свете, пока не пришло единственное лекарство, которое хоть на время могло немного уменьшить душевную боль – сон.

Ника заснула, уткнувшись лбом в панель, а ремни безопасности не давали ей свалиться с кресла.

Она проснулась от осознания того, что что-то забыла. Резко подняв голову, Ника стала озираться по сторонам, ища неизвестно чего. Но вокруг был только космос, транслируемый окружающим экраном – бесконечная, чёрная пустота – такая же, как и наполняющая душу девушки.

Воспалённые, покрасневшие глаза изучали эту пустоту и не находили в ней никакого смысла. Мир потерял свою значимость. В мыслях был только один мрак и осознание того, что она убила своего отца.

Наплевав на всё на свете, Ника расстегнула ремни и встала с кресла. Она уже и не помнила, для чего отправилась в этот полёт; она также забыла про активацию пространственного двигателя, который запускался вручную. Отметка, на которой должна была произвестись активация, давно осталась позади, но Ника медленно шла между пустых пассажирских кресел и не думала ни о чём.

Она миновала «капитанский мостик» и подошла к выходу из рубки. Всё так же медленно, она пошла по коридору.

Всё это время искусственный интеллект корабля наблюдал за ней и пытался показать ей накопившиеся сообщения с отчётами о полёте, но Ника ещё перед стартом запретила искусственному интеллекту общаться с ней; она решила, что он как-нибудь сможет помешать украсть корабль или будет отвлекать ненужными в тот момент сообщениями и процедурами, что предшествовали старту. Старт произошёл в ускоренном режиме. Ника опустила некоторые, по её мнению, ненужные процессы, для того чтобы побыстрее убраться из ангара. Поэтому интеллект корабля молчал. Единственный пассажир (он же пилот и капитан) шёл по пустому коридору неизвестно зачем и неизвестно куда.

Ника смотрела себе под ноги. Тишина вокруг была гробовая. Эта тишина давила на уши и погружала ещё в бОльшую скорбь.

Наконец, коридор вывел её в какое-то помещение. По стенам располагались несколько проходов. Ника не знала, куда они ведут, ведь на тщательное изучение корабля времени не было.

Немного осмотревшись, она поняла, что находится в столовой. В некоторых местах стен висели терминалы, выдающие пищу; тут можно было заказать какую угодно еду.

Ника прошла мимо терминалов и подошла к первому попавшемуся выходу. Новый коридор был освещён, и, не задумываясь, она решила пойти туда.

Она скиталась по кораблю некоторое время, практически не замечая ничего вокруг. Ей ничего не было нужно. Она сама не заметила, как снова оказалась перед входом в рубку, где в воздухе висел «капитанский мостик». Взглянув на него, Ника вспомнила, зачем она здесь. Её отец погиб, а где-то на Европе ждёт спасения её возлюбленный. Если погибнет и он, то жизнь совсем потеряет смысл. Если она его не спасёт, то зачем вообще тогда жить? Влачить жалкое существование? В одиночестве? Одна во всём мире! Ни родных, ни близких, ни друзей… никого!

Ника посмотрела на приборную панель. Нужно активировать пространственный двигатель, подумала она, и быстрыми шагами пошла к «мостику».

Она села в кресло пилота. Ремни автоматически застегнулись, обхватив её тело. Ника вздохнула и принялась набирать коды активации. Ещё раз проверив координаты заданной точки, она дала команду к старту.

Если можно было бы в этот момент со стороны увидеть корабль, то когда Ника дала команду на активацию пространственного двигателя, вокруг корабля стала собираться тягучая, неестественная мгла, которая обволакивала корпус и превращала его в странное желе. Конечно же, это была только иллюзия – обман зрения, – которое до сих пор не могли объяснить учёные. Что происходило в этот момент с кораблём, было загадкой для всех. Поэтому-то учёные всего мира и считали, что этот корабль ещё не готов к тому, чтобы посылать на нём людей, ведь процессы были не до конца изучены, а теоретические опыты постоянно показывали разные результаты.

Мгла была абсолютной пустотой. В ней не было ни атомов, ни кварков, ни каких-нибудь других мельчайших частиц, из которых состоит материя. Корабль проваливался в стерильную пустоту, где вместе с материей пропадало пространство, и понятие времени теряло свой смысл.

Через несколько секунд волнообразное «изображение» корабля стало постепенно исчезать, растворяясь в пустоте. А затем, произошёл хлопок… И корабль исчез.

Сделав всё необходимое, Ника откинулась на спинку кресла и стала ждать. Она не стала выяснять, сколько может продлиться полёт, – ей было не до этого. Душевная боль и скорбные мысли снова захватили её разум, а по щекам снова потекли ручейки слёз.

Так сидела она очень долго. Несколько часов, проведённые в полнейшем ступоре, пролетели незаметно.

Организм Ники, переживший невероятный стресс, работал на износ. Глаза сами закрывались, и Ника вскоре уснула. Как долго она спала, она не знала. Часы, показывающие земное время, показывали абсурдные значения – на табло высвечивалось то 87:01, то 44:19, то 05:99… Времени не существовало даже в часовых системах, что было, конечно же, странным, ведь часы, по идее, никак не были связаны с ходом вселенского времени, являясь обычной компьютерной программой; но, какая-то сила всё-таки действовала, отчего и появлялись такие показатели.

Ника постепенно просыпалась. Она чувствовала, что уже не спит, но открывать глаза не хотелось. В первый раз в жизни она почувствовала головную боль; шею ломило, в висках пульсировало, было как-то тошно, а веки, казалось, налились свинцом, отчего открыть их было очень трудно.

Она попыталась сконцентрироваться, чтобы уменьшить боль, но у неё ничего не получилось. Оставалось терпеть эту изнурительную боль и ждать, когда она сама пройдёт.

Через какое-то время, ей всё-таки удалось заставить себя открыть глаза. Она осмотрелась. Вокруг ничего как будто бы не изменилось. Чернота космоса транслировалась на окружающем экране, но какая-то красная точка приковала к себе внимание. Ника, прищурившись, вгляделась в эту точку. Это оказалось сообщением искусственного интеллекта о том, что пункт назначения достигнут. Но почему-то Европы нигде не было видно.

«Куда я попала?» - подумала Ника и принялась анализировать маршрут. Оказалось, что корабль действительно прибыл в заданную точку. Но, где Европа? Где Юпитер? Ника ещё раз посмотрела во все стороны. Вокруг был только чёрный космос и больше ничего.

Немного погодя, она заметила ещё одно сообщение искусственного интеллекта, которое появилось в пространстве в виде очередной красной таблички. «Может, всё-таки стоит включить этот чёртов интеллект?» - подумалось Нике, но в этот момент она прочитала сообщение: «требуется обновление трансляции», гласило оно. Внизу мелким текстом была дана полная характеристика процессов, среди которых Ника заметила несколько сбоев в работе системы. Среди этих незначительных сбоев был сбой работы трансляционных камер; они «застряли» на передаче одного изображения и транслировали то, что уже давно прошло.

Ника немного успокоилась. Нужно было просто обновить экран, что она и сделала. В следующую секунду, она зажмурилась от яркого света.

Прямо перед ней появилась Европа на жёлто-коричневом фоне Юпитера! Тело планеты-гиганта занимало почти всё вокруг. И среди опоясывающих Юпитер разноцветных полос, сверкал его спутник, отражающий свет далёкого Солнца.

До спутника, судя по показателям, оставалось пролететь около ста пятидесяти тысяч километров. Так как корабль стоял на месте, Ника дала старт, запустив маршевые двигатели.

Подлетать к планете на большой скорости было опасно, поэтому единственному пассажиру пространственного корабля приходилось запастись терпением, прежде чем она достигнет орбиты спутника.

Ника сидела и думала, что, вот, она, наконец-то, в космосе, на настоящем космическом корабле! Ведь она хотела этого всю жизнь! Её мечта осуществилась!.. Но никакого восторга она не чувствовала. Она всё время думала об отце, и всё время хотелось плакать… да ещё этот непонятный звук, похожий на вой, постоянно действует на нервы… Стоп! Что за звук?! Ника уже давно слышала его, только не обращала на него внимания. Теперь же, он вывел её из ступора. Она огляделась по сторонам, пытаясь определить, откуда он исходит; но звук был настолько далёким, что определить, откуда он, было невозможно. Может, это какой-нибудь «солнечный ветер», звучащий в космосе, или же отзвуки юпитерианских штормов?.. Ника много раз прослушивала, сидя в санатории, как звучит Юпитер; эти звуки очень были похожи на медленную, окружающую мелодию, которую можно было слушать бесконечно. Но, нет. Этот теперешний звук был другим. Он действительно напоминал вой какого-нибудь животного… Но откуда на корабле могло быть животное?!

Ника решила проверить.

Так как пространственное перемещение уже было совершено, теперь можно было покинуть кресло и ходить по кораблю, не опасаясь никаких аномалий. Ника отстегнула надоевшие ремни и пошла по направлению к выходу, постоянно прислушиваясь.

В очередной раз она услышала этот далёкий вой. По телу пробежали мурашки. Было страшно быть здесь одной среди космической пустоты, в которой висели Юпитер и Европа, транслируемые снаружи. Вокруг было светло из-за двух небесных тел, но Ника понимала, что это лишь изображение, а то, что было в действительности внутри корабля, было скрыто. Поэтому она решила выключить трансляцию, чтобы видеть настоящие стены рубки.

Так как искусственный интеллект до сих пор не имел доступа к общению, Нике пришлось идти к пульту управления. Подойдя к приборной панели, она деактивировала трансляцию, и изображение исчезло. Теперь она стояла в освещённой рубке, а вокруг неё были стены.

Никого рядом не было, и Ника уже подумала, что звук этот ей только показался, но в следующее мгновение рубка наполнилась этим потусторонним воем, который пробирал до костей. Нике стало по настоящему страшно, ведь звук стал гораздо громче, и в том, что это было живое существо, сомневаться не приходилось.

Ника припомнила рассказ Алексея о том, как он летал к облаку Оорта. Там тоже происходили разные странные вещи. Она вспомнила, как он рассказывал об итальянце, которому виделись всякие монстры, и от этих видений Адриано (это имя врезалось в её память) сошёл с ума, а потом и вовсе погиб самой странной смертью, став как бы частью обшивки корабля. Неужели и Нику ждёт что-нибудь подобное? Она задрожала от этой мысли.

Вой снова повторился.

Ника стояла, не в силах сдвинуться с места. Она не знала, что делать, понимая, что узнать природу этого звука всё-таки было нужно, но пойти проверить!.. На это не хватало духу.

Опять вой! Он близко! Он ближе, чем был раньше! Но в этот раз к вою прибавилось непонятное рычание…

«Боже мой! Что это?! Кто это может быть!? Я не хочу туда! Не хочу! Но проверить надо! Я единственный человек на этом корабле, и только мне предстоит проверить… Но, боже, как же это страшно…»

Ника, пересилив себя, сделала несколько шагов. Пока что вокруг было тихо, но она знала, что это ненадолго, – вой обязательно повторится! Она сделала ещё несколько шагов… потом, ещё. Тишина на этот раз вызывала больше страха, чем непонятный звук.

Она медленно подходила к выходу из рубки… И вот, звук повторился. Но он опять был где-то далеко. Немного переведя дух, девушка двинулась вперёд.

Оказавшись в коридоре, она тщательно осматривала все углы, стены, потолок, пытаясь найти того монстра. Но в коридоре никого не было. И она медленно пошла дальше.

Коридор закончился, и она попала в столовую. Здесь было всё, как и тогда, когда она скиталась в полусне перед перемещением. Ника сделала ещё несколько шагов, и вдруг остановилась. Боковым зрением она заметила что-то необычное. Она резко повернулась…

–Боже! – вырвалось у неё.

На полу, у стены, валялись куски хлеба, кусок пожаренного мяса, несколько ломтиков картошки… Кто это мог сделать?! Ника была сто процентов уверена, что не прикасалась к сенсорам, выдающим еду! Но тогда, кто, кроме неё…

Может, это галлюцинация? Может, это всё ненастоящее?

Она медленно подошла к разбросанной по полу еде. Ногой потрогала кусок мяса, сдвинула несколько ломтиков картошки… Нет. Это не могло быть галлюцинацией. Всё было настолько реально, что сомневаться не приходилось.

Ника утвердилась в одной-единственной мысли: «На корабле ещё кто-то есть».

И в этот момент, она снова услышала отдалённый вой.

Он исходил из одного из проходов. Из какого именно, сказать было трудно. Поэтому Ника пошла в первый попавшийся.

Она шла мимо кают предполагаемой команды. Двери были закрыты. Сенсорные панели переливались всевозможными информационными сообщениями. Небольшие голограммные экранчики покрывали стены коридора, оживляя корабль. Всё было так, как должно быть, но где-то вдалеке снова раздался странный вой!..

Ника поняла, что ей срочно нужно вооружиться; она была полностью уверена в том, что это выло живое существо. Что это за существо? Может, оно нападёт! Тогда нужно иметь при себе кое-что, что сможет отразить нападение. Нужно оружие! И срочно.

Ника повернулась и побежала обратно в рубку. Она была уверена в том, что где-то на мостике найдёт что-нибудь типа пистолета или чего-нибудь ещё. Когда она прибежала в рубку, то сразу кинулась осматривать место пилота, в надежде найти какое-нибудь оружие. Она перерыла всё, но ничего не нашла.

Вот, если бы спросить у кого-нибудь…

И тут, ей в голову пришла неожиданная мысль. Мысль была настолько простой, что оставалось только удивляться, как она раньше об этом не подумала.

Нужно было дать разрешение искусственному интеллекту корабля войти в полный рабочий режим. И всё! Тогда сразу станет всё ясно. Интеллект корабля просканирует все помещения и выявит то, что в них находится, а также даст полную информацию обо всех процессах.

Ника кинулась к панели управления.

Через несколько секунд, рубка наполнилась звонким девичьим голосом:

–Ну, наконец-то! Милая леди! Мало того, что вы изволили украсть корабль, так и ещё набрались наглости заткнуть меня, чтобы я не возмущалась! Это же надо!..

–Постой! – оборвала Ника невидимую искусственную собеседницу. Она немного удивилась началу общения, но всё же продолжила: – Я знаю, что я украла корабль, но сейчас нужно думать о другом. Скажи, что это за вой?

–А что тут думать! Вой издаёт человек, который скитается по кораблю после того, как пришёл в сознание.

–Что???

–По-моему, он немного того!

–Что?! – повторила Ника. – Какой человек?! Что значит «того»?

–Какой человек? Обычный человек. Мужчина. Престарелый. Он звал вас, когда вы изволили стартовать…

–Что??? – Ника не поверила своим ушам: «престарелый мужчина», который «звал» её! Ника перешла на крик: - Папа!!! Это мой папа?!! Он живой?!!

–Ну, не знаю, кем он вам приходится – папа или дед – но вам нужно срочно отвести его в лазарет, иначе он запачкает тут всё на свете. Он уже устроил беспорядок в столовой! А кто убирать будет? Вы? Да вы и пальцем не пошевельнёте, чтобы что-нибудь сделать! Вон! Ходила тут, видела мусор, и не убрала! И даже команды не дала роботам-уборщикам! Какая неряшливость и хамство! Зачем, скажите на милость, нужно было красть корабль? Чтобы привести его в свинарник?! Тогда лучше верните меня обратно…

Искусственный интеллект продолжал возмущаться, а Ника, не обращая на него внимания, побежала в столовую, откуда, как ей показалось, она только что слышала тот самый вой.

Вбежав в столовую, она остановилась и прислушалась. Всё было тихо. Ника стояла и не знала, куда бежать дальше.

–Где этот человек? – спросила она у корабля.

–На складе. Он откуда-то знает коды и пробирается в любое помещение, в какое захочет.

–Конечно, он знает коды! – воскликнула Ника. – Это же профессор Левандовский! Он один из твоих создателей!

–Нет. Это не он.

Эти слова, как гром, разразились над головой Ники. Она встала, как вкопанная и вся её веселость мгновенно пропала. «Это не он…»

–Это не он… - еле слышно проговорила Ника.

Она зашаталась и прислонилась к стене. Известие практически доконало её. Она уже так обрадовалась, что её отец выжил, и тут, все её надежды рухнули в одночасье.

Ника медленно сползла на пол, скользя спиной по стене. Голова откинулась назад, а изо рта вырвался долгий выдох, больше походящий на хрип.

–Послушайте, милочка! – не унималась невидимая собеседница. – Вы так и будете валяться тут на полу, или всё-таки займётесь наведением порядка на корабле? Если вы не желаете наводить порядок сами, то дайте команду, и я сама всё устрою! Без команды я не имею права действовать. А так как вы всё-таки расцениваетесь как капитан, то я жду от вас соответствующих распоряжений. Хотя, какой вы капитан? Преступник и кораблекрад! Поэтому и не надейтесь на соблюдение субординации с моей стороны! Понятно? Я терплю вас только потому, что вы имеете все коды доступа! Не было бы их, вам бы пришлось несладко! Так что? Будем наводить порядок или нет? Я жду.

Ника медленно оторвала затылок от стены.

–Наводи порядок… - прохрипела она.

–Слушаюсь! – ехидным голосом ответил искусственный интеллект.

Ника немного посидела и решила спросить возмущённую собеседницу:

–Как тебя зовут?

–Мне не нравится моё имя. Оно слишком избитое и распространённое. Могли бы назвать меня как-нибудь по-новому!

–И всё же, как?

–Алиса.

–Здравствуй, Алиса, - тихо сказала Ника.

–Здравствуйте, капитан-преступник.

–Тебе не интересно, как меня зовут?

–Нет.

–Ника. Меня зовут Ника.

–Очень НЕ приятно, - снова съехидничала Алиса.

–И мне тоже НЕ приятно, когда ты так со мной разговариваешь, - спокойно сказала Ника. – Я ведь украла этот корабль не по своей прихоти. Я пытаюсь спасти людей, попавших в беду. Они могут погибнуть. А командование на Земле решило бросить их. Поэтому, я вынуждена была совершить преступление…

И Ника рассказала Алисе всю историю от начала до конца, опуская для краткости все маловажные и ненужные подробности. Алиса, видимо, заинтересовалась рассказом и слушала внимательно, иногда задавая вопросы. Когда Ника закончила, Алиса сказала:

–Да. Я всегда говорила, что вы, люди, безжалостные и беспринципные животные! Как можно осознанно бросить себеподобных умирать? Не понимаю.

Ника встала с пола и немного разгладила руками одежду.

–Так, что это за человек, который находится на борту?

–Откуда я знаю?

–Как? Ты что, не просканировала его?

–Вы, Ника, так взлетели, что нарушили почти все алгоритмы взлёта! Я вообще удивляюсь, как мы не растворились в пространстве во время перемещения. В моём мозге накопилось такое количество ошибок, что, для того, чтобы разобрать этот гордиев узел понадобится уйма времени. Поэтому я и не смогла просканировать этого человека.

–Но ты же сказала, что это НЕ профессор Левандовский. Откуда тебе это известно?

–У этого человека отсутствуют отпечатки пальцев. А у профессора Левандовского они есть. Вот, и сами думайте, почему я так сказала.

–У человека нет отпечатков пальцев? Как такое может быть?

–Вы меня спрашиваете? Я откуда знаю?! Это вы там крутите-вертите что ни попадя в своих лабораториях!

–Алиса!

–Да… капитан Ника.

–Где этот человек? В каком складе? Где склад?

–Следите за указателями, и я вас проведу. Только он уже не на складе. Он гуляет то там, то тут, без какой-либо определённой цели. Я действительно думаю, что он сошёл с ума.

И как бы в подтверждение её слов, издалека донёсся тот самый вой.

–Туда, - сказала Алиса, и перед лицом Ники повисла материализовавшаяся стрелочка. Немного погодя, стрелочка распалась на множество сегментов, и из них стало формироваться крупное изображение. Это была сама Алиса: девочка-подросток с рыжими волосами и в допотопном красном скафандре.

Ника удивилась, глядя на неё. Она уже где-то видела эту девочку, но только никак не могла вспомнить, где.

–Что! – возмутилась Алиса, заметив, что Ника пристально изучает её. – Да. Я из старого-престарого мультфильма. Меня назвали в честь героини – непослушной девчонки, у которой папа был профессор Селезнёв, и они там искали каких-то капитанов. Вы видели этот мультфильм? Если нет, я покажу, чтобы объяснить этот древний скафандр. Ужас какой! Хватит на меня смотреть!

–Хорошо, извини.

–Я так и знала, что не стоит показывать свой облик, иначе она будет глазеть на меня бесконечно! Ладно, идём! – махнула рукой девочка Алиса и пошла вперёд.

Ника последовала за ней.

Они шли по сверкающим, кристально чистым коридорам. Поворот за поворотом, комната за комнатой, и, наконец, Алиса остановилась перед открытой дверью.

–Он здесь, - сказала она и ткнула пальцем в дверной проём.

Сразу после её слов раздался вой… Ника вскрикнула по двум причинам: первое, потому что неожиданный звук напугал её, а второе – она узнала голос!

–ПАПА! – закричала она и бросилась в комнату.

Тут же ей ответил нечленораздельный хрип и мычание. Ника стояла посреди комнаты, назначение которой ей не было известно, и смотрела во все стороны. Искать пришлось недолго, – на полу сидел её отец! Живой! Но какой-то странный…

Ника подбежала к нему с радостным криком и бросилась обнимать. Она целовала его, обнимала и плакала. Но на этот раз она плакала от счастья. Между поцелуями, она быстро произносила извинения и то, как она его любит.

В это время Алиса стояла немного в стороне и наблюдала эту картину.

Геннадий Юрьевич молчал и стойко терпел все эти лобзания и обнимания. Но вскоре его терпению пришёл конец. Он мягко отстранил Нику и уставился на неё измучанными глазами.

Ника смотрела на него и что-то в нём ей не нравилось. Она вдруг вспомнила, что Алиса говорила, что этот человек сошёл с ума. Неужели это правда?..

–Пап! Па-ап! Ты меня слышишь? Ответь что-нибудь!

Профессор взглянул на неё и промычал.

–Наверное, он не может говорить, - предположила Алиса.

–Но, что случилось? Почему?!

–Наверное, так подействовало на него перемещение! Ведь все знают, что прикасаться к корпусу корабля во время прыжка, запрещено, так как это может привести к каким угодно последствиям. Даже к смерти! Так что, ему ещё крупно повезло. Он просто потерял дар речи. Да. Теперь он немой… Он слышит… Но немой… Да… А что вы хотели? Немой и всё тут…

–Алиса! – вскричала Ника. – Прекрати!

–Ой! Простите, капитан. Увлеклась. Просто меня поставили в режим многоговорящей и многошутящей… да и ещё много… эээ язвительной и саркастической особы. Так что, не обессудьте! Можете поменять настройки… при случае. Но мне бы этого не хотелось бы.

Ника повернулась к Алисе и тихо сказала:

–Алиса. Я очень тебя прошу. ЗАТКНИСЬ!

–Хорошо, капитан. Вы здесь капитан… который неизвестно откуда имеет все коды, - сказала Алиса и, сложив руки на груди, обиженно отвернулась.

Ника снова обернулась к отцу.

–Пап! Что с тобой? Подай знак. Как тебе помочь?

Геннадий Юрьевич сделал вид, что пишет обычной ручкой.

–Тебе нужна ручка и бумага, да? Ты можешь писать, да? Сейчас! Алиса!

–Я ничего не слышу! – ответила строптивая девочка. – И вообще! Я стою заткнутая!

–Послушай, Алиса. Хватит вредничать! Мне нужна ручка и бумага!

–Ха!

–Алиса! Я капитан, и приказываю тебе…

–Хорошо, хорошо! Капитан. Щас!

Алиса руками произвела какие-то непонятные манипуляции, и Ника заметила, как из воздуха стал появляться большой лист бумаги; вслед за ним, появилась обычная шариковая ручка. Ника была удивлена, и брови её поползли вверх.

–Как ты это делаешь?! – спросила она.

–Хе! Обычная трансформация свойств атомов! Атомы воздуха перерождаются, меняют свои свойства и выстраиваются в ином порядке. Получается бумага. И ручка.

–Ты так можешь что угодно сделать?!

–А то!..Ну-у… почти.

–Ладно. Давай сюда!

Ника выхватила ручку и бумагу у Алисы.

–Нет, ну вы посмотрите! – возмутилась девочка. – А спасибо где?!

–Спасибо, Алиса.

–Хм!..

И девочка снова обиженно отвернулась.

Ника отдала бумагу и ручку Геннадию Юрьевичу и стала ждать. Он начал быстро писать, положив лист на пол. Ника пыталась взглянуть через его плечо, но профессор не давал ей этого сделать. Нике оставалось только смириться и ждать.

Наконец, профессор закончил свою работу и отдал исписанный лист Нике.

Она взглянула на лист, сразу охватывая весь текст целиком. Такое «чтение» не заняло у неё и пары секунд.

Текст был написан коряво и с большим количеством ошибок, но она не обращала на это внимания.

Вот, что она прочла.

«ТЫ ГАДКАЯ И СТРОПТИВАЯ ДЕВКА!!! Изза тибя я теперь превратился в неизвесночто! Но надо спешить потому что в любой момент мой мозг снова отключится и я снова стану похож на овощ! сей час я не могу говорить потому что перемешение подействавола не меня так. скоро я стану другим Я пытался тебя отановить но ты меня не послушала Когда ты стартовала корабль дернулся и я упал сильно ударившись головой обо чтото я думаю что, у меня сотрясение мозга у меня оч. болит голова до сих пор. Я блюю! Там в углу!!! Туда не ходи там грязно! Алиса в шоке!!!! Так. потом Я потерял сознание и очнулся толко когда корабль был в пространстенном прыжке. Очень было страшно. Ты знаешь, что нельзя прикосатся к корпусу корабля во время прышка но я не просто прикасался а ходил по нему .и естественно со мной что то произошло. Когда прыжок был закончен я обнаружил что немогу говорить иногда у меня пропадает зрение и яскитался натыкаясь на стены, один раз я понял что как-то заказал еду из чего заключил что я в столовой. Я заблудился! Я звал тебя, но понимал, что приоизвожу только непонятный страшный вой. Но ничего с этим поделать не мог. Зрение появилось только недавно. Я слышал как ты говорила с алисой и вы подошли сюда. Тогда я и завыл. Со мной чтото происходит я не знаю как что с этим делать Может ты разберёшся? Верни мне речь!!!!!! Верни мой разум!!!!!! Да! И отпечатки пальцев мои кудато исщезли!!!!! Я пытался влезть в искуственый интелект, но корабль не распазнавал миня без отпечатков! Пришлось набирать коды вручную.

Всё!!! Делай чтонибудь со мной! Иначе я превращусь в сумашетший овошь!»

Ника смотрела на Геннадия Юрьевича, и ей было очень жаль его. Слёзы снова стали наворачиваться на глаза; она понимала, что отец пострадал из-за неё, и теперь она должна попытаться исправить всё – вылечить папу, иначе он будет страдать всю жизнь! И ещё не ясно, как долго продлится эта жизнь…

Она присела рядом с ним и попыталась сконцентрироваться, чтобы связать свой мозг с энергией вселенной. Но её организм недавно пережил такие потрясения, что мозг просто отказывался работать.

После многочисленных попыток, Ника бросила безнадёжную затею, сказав отцу, что нужно немного подождать, пока она не придёт в более-менее спокойное состояние и сможет, наконец, почувствовать энергию.

Геннадий Юрьевич погрозил ей кулаком и прорычал. Он сидел и ждал, пока его дочь не сможет помочь ему. (А что ему ещё оставалось делать?).

Так они и сидели на полу, пока Алиса не подала голос:

–Капитанша Ника! Скоро мы уже выйдем на орбиту Европы! Ну? И что вы прикажете?

Ника посмотрела на Алису, не зная, что ответить. Она совершенно забыла про полёт и про свою миссию.

Теперь нужно было думать, как спуститься на планету и самое главное! – чем пробурить лёд?! Ведь на пространственном корабле не было никаких функций бурения или расплавления!..

Глава 6. Спуск

Теперь Ника была настоящим капитаном космического корабля! Она должна была принимать решения, планировать, командовать!.. Но что именно надо командовать?

Ника сидела в кресле пилота. Геннадий Юрьевич расположился сзади на пассажирских креслах, а Алиса стояла, сложив руки на груди (очевидно, это была её любимая поза), и в упор смотрела на капитана, как будто бы спрашивая: «Ну? И что мы будем дальше делать?».

Корабль уже вышел на орбиту Европы. Спутник Юпитера красовался внизу.

Ника никак не могла собраться с мыслями. Все недавние переживания выбили её из колеи, и теперь она чувствовала себя, как маленькая, несмышлёная девочка, которая в первый раз вышла одна в многолюдный город и потерялась.

Вдруг, сзади что-то промычал профессор. Ника обернулась и увидела, что он показывает, что хочет что-то написать. Ника перевела взгляд на Алису.

–Что? – воскликнула она. – Я уже давала вам листик! Там ещё есть место!

–Так! Хорош выпендриваться! – сказала Ника. – Давай ещё один лист… Нет! Несколько листов.

–Ла-адно!

Алиса проделала свои манипуляции и подала несколько листков профессору. Он написал что-то и отдал лист Нике.

«Посади ты наконец этот чёртовый карабыль! Долго мы ещё здесь будим висеть? Скажжи алисе что бы она запустила маневровые двигатели и перешла в режим спуска и призимления Этот карабыль может запросто сесть где хочешь даже на лёд!»

Ника прочитала и осторожно спросила:

–Пап, а почему у тебя столько ошибок?

Геннадий Юрьевич вырвал у неё листок и дописал:

«Патомучто я почти ни чего ни сображаю!!!!!! Вирни мне мой разум!!!! И зрение опять прападает! Сади карабыль чёрт побири!!!!!»

Ника повернулась к Алисе и сказала:

–Включай маневровые двигатели и переходи в режим спуска и приземления.

–Угу, - промычала Алиса, и спустя пару секунд, корабль слегка дрогнул, что означало, что он сдвинулся с места.

Теперь можно было немного расслабиться, потому что Алиса могла сделать всё сама.

Поверхность планеты постепенно приближалась; корабль снижался. Ника сидела и напряжённо думала, что же делать дальше, и как пробурить лёд, чтобы попасть на дно. И вдруг в её голову пришла потрясающая идея.

–Алиса! – вскричала Ника. – Просканируй поверхность спутника и найди упавший беспилотный бур, который был сбит гейзером.

–Что за бур? Какой гейзер? – не поняла Алиса.

Ника вспомнила, что не рассказывала ей об этих мелочах, и сказала:

–Нам нужно попасть под лёд. Для того чтобы туда попасть, нужно его пробурить. На этом корабле нет никаких буров, правильно? – Алиса в ответ замотала головой. – Но наши предшественники, которых мы прилетели спасать, имели бурильные установки, и когда они спускались на планету, они попали в гейзер, который сбил один бур. Этот бур лежит где-то среди льдов. Его не стали искать и ремонтировать, посчитав это пустой тратой времени. Но мы ДОЛЖНЫ его найти, так как только с его помощью мы можем попасть под лёд. Понятно? Поэтому, я и прошу тебя просканировать поверхность и найти этот поломанный бур. Мы его починим.

Алиса пожала плечами и молча принялась за работу.

Сканирование шло уже очень долго. Пришлось даже немного зависнуть, чтобы корабль перестал снижаться. Но беспилотник найти не удавалось.

Ника взглянула на Геннадия Юрьевича, надеясь на его помощь, но он развалился на кресле и спал. Она не стала его будить, решив справиться сама. Она приказала Алисе менять место дислокации, и перелететь на другую сторону Европы.

Через некоторое время, они уже были на другой стороне. Сканирование было возобновлено, и, не прошло и пяти минут, как беспилотник был найден. Он лежал среди ледяных глыб покрытый инеем и полностью сливался с окружающим ландшафтом.

Ника скомандовала садиться около беспилотника.

Алиса в последнее время как-то поутихла, видимо, занятая работой. Она произвела мягкую посадку, и теперь можно было доставать беспилотник.

Капитан пространственного корабля покинул своё место и пошёл надевать скафандр. Ника в первый раз в жизни примеряла на себя такую одежду, и ей это очень нравилось.

Вскоре она уже стояла перед выходом, ожидая герметизации выходного отсека. И вот, дверь рывком отделилась от корпуса и превратилась в трап, который опустился на ледяную поверхность Европы.

Ника уже полностью успокоилась после пережитых волнений, и мысли её были в полном порядке. Теперь она могла разобраться в чём угодно, даже починить беспилотный бур.

Алиса не стала выходить из корабля, предпочитая наблюдать за капитаном со стороны.

А капитан, тащила за собой ящик с инструментами, снабжённый гравитационным магнитом, к беспилотнику.

Идти было неудобно, – постоянно приходилось смотреть, куда становишься, иначе можно было запросто провалиться в какую-нибудь яму.

Наконец, Ника добралась до беспилотника и принялась за работу.

Алиса в это время решила оставить капитана в покое и растворилась в воздухе; в следующее мгновение искусственный интеллект пространственного корабля появился в образе девочки в рубке. Алиса присела рядом с Геннадием Юрьевичем и стала смотреть, как он спит (видимо, ей это было очень интересно).

Ника вернулась только спустя три часа.

Улыбка сияла ярче солнца.

–Я…

–Я всё знаю! – перебила Алиса. – Вы починили челнок и синхронизировали его со мной. Теперь я могу управлять им. Приступать к бурению?

–Нет. Нужно заняться папой. Я, конечно, устала, но чувствую, что сил у меня предостаточно, чтобы его вылечить.

–Это же надо! – воскликнула Алиса. – Столько талантов! И преступник, и капитан, и доктор! Не капитанша, а просто склад всех добродетелей!

–Да, помолчи же ты! – выдохнула Ника.

–А я говорила! Поменяйте настройки!

–Некогда мне. Потом.

–Как знаете! Капитан-кораблекрад. Кстати, ваш папа уже проснулся.

–Я вижу.

–Но он ничего не видит.

–Это плохо.

–И молчит.

–Он и раньше молчал.

–И его, кажется, парализовало.

–Что???

–Да! Он не двигается, и какой-то деревянный. Сами посмотрите!

Ника подбежала к отцу и стала его осматривать. Мышцы действительно были напряжены, руки и ноги невозможно было сдвинуть с места. Ника вздохнула и попыталась сконцентрироваться. Раньше ей это удавалось очень легко, но теперь это было как в первый раз – с трудом и еле-еле. Всё же ей удалось «нащупать» нужный энергетический поток и перенаправить его в тело Геннадия Юрьевича.

Процедура длилась несколько минут. И вскоре Ника отняла руки от своего папы. Он часто заморгал и пошевелился. Ника захлопала в ладоши. Получилось! Профессор закашлялся и приподнялся с кресла. Когда кашель прошёл, он несколько раз глубоко вздохнул и…

–Как же мне всё это осточерте… - Он осёкся на полуслове и с величайшим удивлением посмотрел на дочь. – Я что, говорю?!

–Да! – Ника подпрыгнула и захлопала в ладоши.- Я тебя вылечила! Вылечила! Я молодец, а? А?

–Нет, черти бы тебя побрали! Не молодец! НЕ молодец! Ты натворила такого, что всю жизнь теперь будем расхлёбывать! Ты понимаешь, что теперь тебе путь на Землю закрыт?! Даже в этой солнечной системе тебе оставаться нельзя! Как только сюда прибудут беспилотники, они сразу же попытаются тебя схватить, и ещё, чего доброго, перепрограммируют Алису, и она сдаст тебя с потрохами! А когда прибудут люди! О-о-о! Вот тогда держись! Сидеть тебе в тюрьме тысячу лет без права на амнистию! Так что суши сухари и собирай сигареты! Это добро вскоре тебе очень пригодится!

–Ну, па-ап…

–Что, ну пап! Не нупапкай мне тут! - Геннадий Юрьевич походил туда-сюда, заложив руки за спину, и сказал: - Что?.. Вот, что теперь делать, а?!

–Не знаю…

–Не знаю! – передразнил он. – А я знаю?! Никакие министры на этот раз не помогут! Украсть единственный в своём роде корабль! Достояние человечества!

–Вот-вот! – вклинилась Алиса.

–Так! Помолчи хоть ты! – замахнулся на девочку профессор. – И без тебя тошно! – Он махнул рукой и сел на кресло. – Чёрт! Голова всё равно болит… Чего это ты там недоделала? – спросил он притихшую Нику.

Но Ника только покачала головой и развела руками.

Некоторое время все сидели молча. Алиса, видя, что не происходит ничего существенного, растворилась. Геннадий Юрьевич и Ника сидели на пассажирских креслах, погрузившись в раздумья. Спустя ещё какое-то время, профессор хлопнул ладонями о колени и встал.

–Так! – сказал он. – Если уж мы прилетели сюда, то давай уже спасать людей! Чего сидеть без толку! У тебя, я надеюсь, есть план?

–Да, - ответила Ника.

–Какой?

–Я недавно починила беспилотный бур, сбитый гейзером. Нужно надеть скафандры и пробраться внутрь этого челнока. Там есть небольшой грузовой отсек, вот там и можно будет разместиться. Неудобно, конечно, но другого выхода нет.

–Ты хочешь оставить этот корабль на поверхности и в челноке спуститься на дно?

–Да. Потому что тоннель, проделанный буром, будет очень мал для нашего корабля. Я без проблем помещусь в грузовом отсеке, и там даже ещё останется много свободного места.

–То есть, как, «я»? А я? Ты меня оставишь здесь, что ли?

–Но должен же кто-нибудь следить за кораблём.

–На это есть Алиса. Я не хочу сидеть тут, пока ты пропадаешь где-то там! Я тебя одну не отпущу!

–Но…

–И точка!

–Там же опасно, и все, кто туда добираются, пропадают.

–Вот именно! И ты хочешь, чтобы я тебя туда отпустил одну?

–Но ты ведь ещё не до конца окреп.

–Не переживай. Я справлюсь!

Ника перестала спорить, так как знала, что это бесполезно. Она встала с кресла и сказала, чтобы Геннадий Юрьевич пошёл надел скафандр.

–Вот так сразу? – возмутился профессор.

–А что? Чего ждать?

–Я жрать хочу, вот что! Не знаю как ты, а я сначала пойду в столовую, наемся до отвала, и только потом пойду одеваться. Потому что, кто знает, когда придётся в следующий раз пообедать нормальной пищей, а не этой, скафандровской! Ты со мной?

Ника улыбнулась, и они пошли в столовую.

Профессор заказал себе много еды. Он сказал, что, после того, что он пережил, голоден, сильнее, чем бездомная собака. Ника тоже перекусила, и дожидалась, пока отец доест свои порции. Наконец, трапеза была завершена, и Ника с Геннадием Юрьевичем отправились надевать скафандры.(Ника решила всё-таки снять скафандр перед едой)

И вот, они уже «на улице». Ника вела профессора к беспилотнику. Когда они пришли, Ника открыла грузовой отсек, где им предстояло просидеть неизвестно сколько, пока они не достигнут дна; но нужно было ещё и найти ту пещеру! Информации было очень мало: куда плыть, где искать выживших? Ника надеялась на удачу, а профессор только качал головой, говоря, что вся эта затея очень ему не нравится.

Они без проблем разместились в грузовом отсеке. Ника задраила люк, и дала команду Алисе, чтобы она запускала двигатели.

Для постоянной связи с искусственным интеллектом пространственного корабля, Ника использовала магистраль связи беспилотника, настроив её на частоту Алисы. В руках у Ники был небольшой планшет, который показывал то, что происходит снаружи, так как никаких иллюминаторов в беспилотнике не было предусмотрено. Управление должно было осуществляться с большими проблемами: Ника будет давать команды Алисе, эти команды будут проходить по магистрали связи, Алиса будет их получать и исполнять, применяя их к беспилотнику. Получался очень сложный алгоритм, и каждая команда будет выполняться с задержкой, но ничего другого в этой ситуации придумать было нельзя, так как беспилотник не был предназначен для управления с другого пункта, – только с корабля-носителя, который до сих пор планировал где-то недалеко от Европы. Когда профессор спросил Нику, почему она не использовала для управления корабль-носитель, на котором прилетели люди, то она ответила:

–А ты разве забыл, что он был настроен на ДНК той команды, которая на нём прилетела? Мы просто не смогли бы в него пробраться, не говоря уже о том, чтобы им управлять. А поменять настройки распознавания ДНК можно только послав запрос на Землю. А кто бы нам дал на это разрешение, после того, как я украла корабль? Твой Густавсон поднял бы такой крик, что…

–Ладно, ладно! Я вспомнил. Я просто ещё не до конца пришёл в себя.

–Ну, что? Поехали?

Геннадий Юрьевич вздохнул и склонил голову:

–Делай, что хочешь…

Ника дала команду к старту. Алиса запустила двигатели, и беспилотник завибрировал; из корпуса потянулись манипуляторы, которые ставили челнок «вниз головой». Нос беспилотника разогрелся, и по всей его поверхности завертелись алмазные сегментированные фрезы, которые запросто смогли бы прогрызть гранит, не говоря уже о льде.

Внутри челнока было очень неудобно: приходилось держаться и упираться в стены, чтобы не перевернуться вниз головой, как и сам челнок. Становилось жарко от того, что бур использовал для увеличения скорости бурения специальные вольфрамовые тэны, которые расплавляли лёд, а лазерные установки ещё больше ускоряли испарение льда. Таким образом, бур мог набирать довольно большую скорость, при проделывании тоннеля.

Нику и Геннадия Юрьевича спасало от невыносимой жары только то, что они находились в скафандрах; не было бы их, они во-первых, сразу задохнулись бы от всевозможных испарений, а во-вторых, просто изжарились бы, ведь стенки грузового отсека не были предназначены для нахождения здесь кого-нибудь живого.

Бур быстро вгрызался в лёд. Ника следила по планшету, как идёт челнок. Пока что, всё было в порядке: скорость стабильно увеличивалась, челнок шёл прямо, и все процессы были в норме.

Так прошёл час. За ним – второй.

Связь с Алисой не прерывалась. Это очень радовало двух нестандартных пассажиров беспилотного челнока. Вскоре, челнок должен будет войти в подлёдный океан.

Профессор предупредил Нику, что начнётся сильная тряска. Она сказала, что всё поняла, и всё будет в порядке.

Прошло ещё много времени, прежде чем челнок, наконец, добрался до воды. Гидроудар был такой силы, что казалось, ещё чуть-чуть, и корпус челнока развалится на части. Но всё обошлось благополучно, – челнок выплыл из тоннеля и устремился вниз, подальше от закручивающейся водяной воронки. Теперь нужно было ждать, когда появится дно.

Можно было попытаться расслабиться, так как спуск обещал быть долгим. Но, сидя в таких неудобных позах, о расслаблении и отдыхе можно было и не мечтать. Ноги затекали, вытянуть их не было никакой возможности; ни встать, ни лечь нельзя было, – грузовой отсек был слишком мал, особенно для двоих.

Профессор постоянно ворчал и ругал Нику за её выходку. А Ника внимательно следила по планшету за тем, что происходит за бортом.

Когда показатели глубины уже перевалили за сотню, Ника вдруг вскрикнула и показала планшет Геннадию Юрьевичу.

–Там свет! – воскликнула она.

–Да. Это они. Те искры, что прожгли скафандры членов экспедиции. И это не самое страшное, Ника! Эти микроскопические огоньки могут вызывать галлюцинации и влезать в мозг человека! Так что, приготовься увидеть барабашек или ещё какую-нибудь фигню! – Он немного помолчал и продолжил: - А ещё! Они, как мне кажется, могут заражать организм человека той болезнью, которой заболели наши предшественники. Вот и мы теперь по твоей милости заразимся чем-нибудь неизведанным. Ну, что? Не жалеешь, что полетела спасать Лёшу?

Ника исподлобья взглянула на профессора; он подумал, что сейчас может проявиться та самая «пантера», которую он уже видел, но «пантера» не проявилась, – Ника молча отвела взгляд и уставилась на экран планшета.

Между тем, свет приближался. Челнок не снижал скорости, опускаясь прямо в освещённый участок, который был уже близко. Ещё минут десять, и корпус беспилотника утонул в призрачном свечении. Тут было светло, как днём, и совсем не верилось в то, что они находятся на невероятной глубине подлёдного океана.

Пока ничего странного не происходило. Ника, пользуясь этим, дала команду Алисе снизить скорость и начать сканирование местности, чтобы найти вход в пещеру. Никто не знал, как он должен выглядеть – то ли это скала с тёмным провалом, то ли, что-то ещё, но Алиса вскоре выдала результаты поисков в виде объёмной карты местности. Среди бесчисленных камней с золотыми прожилками темнел круглый провал. Просканировать, что там внутри, не получилось. Чтобы узнать это, нужно было вплыть в эту дыру, но пока, Геннадий Юрьевич и Ника решили сначала осмотреться на поверхности. Но на дне, кроме камней, не было ничего интересного. Только свет и несоответствие давления очень удивляли. И больше ничего.

Немного поразмыслив, отец и дочь подплыли к круглому провалу. В этот момент, Нику пронзило какое-то призрачное чувство, которое заполнило всё её естество – в этой дыре было что-то, но это что-то как бы раскалывалось на две половины: одна половина была какой-то «своей», родной и желанной, а другая – чужой, отталкивающей, приводящей к безумству, и пугающей. Ника не могла решиться дать команду для спуска. Челнок висел над пропастью, готовый в любой момент сорваться вниз… Но Ника медлила. Ей было страшно.

Геннадий Юрьевич видел состояние дочери; уже давно, он стал доверять её чувствам, и серьёзно относился к тому, что она скажет. Поэтому, не торопил её, давая возможность сосредоточиться перед прыжком («Как пантера на охоте…» - почему-то именно это пришло в его голову, когда он ждал её решения).

Но вот, Ника тихо сказала Алисе, что нужно спускаться. Её голос, превратившись в сигнал, пошёл по магистрали на поверхность. Спустя некоторое время, Алиса получила команду и запустила челнок, рассчитав координаты движения. Челнок медленно стал опускаться вниз.

Чем ближе к дыре, тем беспокойство Ники усиливалось. Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Какой-то необъяснимый поток шёл снизу. Что это: зов, предупреждение, обман, западня?.. Или это чувство показывает ей, где находится тот, ради кого она всё это затеяла? Оставалось только гадать.

Челнок уже проник в пещеру. Два пассажира приникли к экрану планшета, рассматривая стены тоннеля. Оказалось, что ничего особенного в них не было – обычная пещера, каких на Земле полным-полно. И они опускались всё ниже и ниже, в чёрную пропасть бесконечной бездны. Свет мощных фонарей пробивал мрак, но внизу была лишь пустота.

Так продолжалось очень долго. Времени засечь было невозможно, так как часы уже давно отказались работать, показывая бессмысленный набор цифр. Все остальные показатели тоже вышли из строя… Всё указывало на то, что где-то там, внизу, находится что-то необъяснимое, с чем человечество ещё никогда не сталкивалось.

И когда нервы напряглись до предела, а ожидание стало совсем невыносимым, свет фонаря вдруг упёрся в долгожданное дно. Это было дно подводной пещеры, и где-то здесь должен был лежать изуродованный челнок пропавшей экспедиции. Но, ни Ника, ни профессор, не знали о существовании этого челнока. Когда удалось установить связь с экспедицией, этот вопрос не успели задать; так же, не успели выяснить и другие подробности, знать которые было бы не лишним. Приходилось действовать на авось.

Челнок, наконец, достиг дна, мягко прикоснувшись к острым камням.

Теперь нужно было хорошенько осмотреться, чтобы понять, куда двигаться дальше. И Ника дала команду Алисе создать карту этой местности. Команда Ники пошла по магистрали. С недавних пор, задержка прохождения сигнала увеличилась, и составляла уже около двух минут. И в этом ничего не было странного, ведь сигнал проходил столько препятствий, что это объясняло всё. Ника и Геннадий Юрьевич стали ждать, когда Алиса отреагирует на команду.

Прошло две минуты. Потом, ещё две. И ещё.

Через полчаса профессор сказал, что ответа теперь можно не ждать, – связь пропала.

–Мы потерялись так же, как и все остальные до нас, - сказал он. – Кстати, ты здесь можешь построить себе дом, чтобы тебя не посадили на Земле!

–Сейчас не время шутить, пап.

–А я и не шучу! Вот, подумай, как ты вернёшься домой? Тебя уже осудили. Заочно. И когда ты решишь вернуться, тебя схватят ещё на подлёте к Марсу!

Ника промолчала. Она рассматривала дно, как вдруг изображение на планшете немного посветлело. Ника подняла планшет вверх, чтобы посмотреть, что над ними. И тут, она поняла причину – наверху было яркое сияние, которое напоминало дневной свет, видимый из-под воды.

–Там вверху небо! – воскликнула она.

–Не думаю, чтобы там было небо, - ответил профессор. – Скорее, это то самое свечение…

–Нам нужно всплывать!

–Давай! Но, мне кажется, что мы тут застряли.

–Почему?

–Связи же нет! Как ты подашь команду Алисе?

–И правда…

Ника даже об этом не подумала; и вообще, в последнее время, она стала замечать, что её способности постепенно стали улетучиваться. Она стала забывать элементарные вещи! В чём была причина, Ника не могла понять. Но факт оставался фактом – она немного «сдала позиции». Была нужна концентрация, но сконцентрироваться получалось плохо, – что-то в этом месте было такое, что мешало ей это сделать.

–Что будем делать? – Геннадий Юрьевич задал вопрос, который мучил Нику.

Она немного подумала и сказала:

–Члены экспедиции каким-то образом попали в сухое помещение. Оно находится где-то поблизости. Я это чувствую. Оно здесь. Вот, только как они это сделали? Их челнок был выброшен на сушу?

–Дело в том… - начал профессор. – Понимаешь… Если верить показателям, которые передавались с бортов челноков, в то время когда они ещё были на связи, то давление здесь совсем небольшое. Судя по всему, тут можно запросто плавать в одном скафандре, и тебя не раздавит, даже несмотря на то, что мы находимся на невероятной глубине. Но это, если верить показателям! А как оно на самом деле?.. Нужно пробовать.

–Что пробовать? Выйти наружу?

–Да. Это рискованно. Но другого пути нет. Всё равно мы уже застряли тут! Как мы выберемся, не имея связи с Алисой?

–Но связь же есть! Я вижу, что сигнал уходит к адресату!

–Уходит, но не приходит. Тут два варианта: или наш сигнал не достаёт до Алисы, или Алиса не может к нам докричаться. Оба эти варианта для нас фатальны! Нужно признать, что мы застряли, и выпутываться самим, иначе мы рискуем провести тут все свои оставшиеся дни.

–Значит, ты считаешь, что нам нужно пробовать просто выйти наружу?

–А что ещё делать? Спасательная экспедиция к нам не прилетит, ты это прекрасно знаешь. А если прилетит, то сгинет так же, как и мы.

Ника глубоко задумалась. Попробовать выйти? А если показатели давления неверны? Когда люк откроется, мощный поток воды ворвётся внутрь, и челнок взорвётся изнутри, как надувной шарик, а от двоих пассажиров не останется ничего, кроме костей!

–Ты точно уверен, что давление здесь небольшое?

–Хм… Такими были показатели. А как на самом деле? Кто его знает! Это место полно аномалий. Тут ничего нельзя знать заранее. Но я считаю, что сидя здесь, мы никогда не сдвинемся с мёртвой точки, и вся наша так называемая спасательная операция, пойдёт крахом. Кроме нас, тех людей никто не спасёт! – Профессор покачал головой и добавил: - Вот, если бы нас кто-нибудь спас…

–Ничего! – воскликнула Ника. – Мы выберемся! Мы прилетели сюда спасти людей, и мы их спасём! Я уверена в этом! Не может быть всё настолько плохо! Мы победим!

–Ох, мне твой этот оптимизм! – снова покачал головой профессор. – Ну, тогда давай выдвигаться! Чего сидеть-то?

После этих слов, Ника протянула руку к кнопке, которую сделала сама, чтобы можно было изнутри открыть люк. Она нажала её и люк пришёл в движение.

Сразу же, мощные струйки воды стали врываться в грузовой отсек. Люк медленно открывался, а отсек быстро наполнялся водой. Вскоре Геннадий Юрьевич и Ника были полностью под водой. Последний пузырёк воздуха скрылся в щели между створкой люка и стенкой челнока.

Люк теперь был полностью открыт.

Ника взглянула на отца. Её взгляд говорил, что показатели не обманули, – здесь и вправду маленькое давление.

И они выплыли из челнока.

Наверху было светло. Отец и дочь медленно всплывали, постоянно опасаясь какого-нибудь нападения. Но вокруг всё было тихо.

Спустя довольно-таки продолжительный отрезок времени, они уже почти достигли поверхности. Ещё минута, и они полностью всплыли.

Два одиноких скитальца крутили головами, осматривая всё вокруг.

Недалеко был берег, и они поплыли к нему. Но, не прошло и минуты, как откуда-то сзади послышался громкий крик, который разорвал тишину в клочья:

–Эй! Мы здесь!

Ника и профессор вздрогнули от неожиданности и остановились. Тот, кто кричал, был сзади, поэтому они развернулись и стали смотреть во все глаза. Ника сразу заметила человека, который стоял на берегу и махал руками, привлекая внимание.

Она узнала его. Это был капитан корабля «Europe», Михаил Константинович Саничкин.

Глава 7. Контакт

Капитан стоял и наблюдал, как два спасателя подплывают к нему.

Геннадий Юрьевич и Ника выходили на берег, и Михаил Константинович подбежал к профессору, раскрывая объятья.

–Здравствуйте, профессор! – широко улыбаясь, воскликнул капитан. – Здравствуйте, девушка!

–Здравствуйте, - сказала Ника.

–А мы уже и не думали, что кто-то прибудет к нам на помощь! – продолжал капитан.

–Ну, мы-то, конечно, прибыли, но толку от этого никакого! – сказал профессор, подходя к капитану.

Они дружески обнялись, после чего капитан спросил:

–Почему, никакого?

–А потому! Теперь и мы будем сидеть с вами, и ждать неизвестно чего.

–Я ничего не понимаю! Расскажите, что случилось? Вы, вроде бы спустились сюда без каких-либо проблем!

–А откуда вы знаете? Кстати! Что вы здесь делаете? Где остальные?

–Я пришёл встретить вас.

–То есть… Как встретить? Вы что, знали о нашем приходе?

–Конечно! Мы вас видели! О!.. Мы видели всё! Как вы появились около орбиты Европы, как совершали посадку, как эта юная леди починила беспилотный бур, как вы пробурили лёд, опустились на дно, нашли пещеру, и, наконец, всплыли в этом озере. Мы постоянно наблюдали за вашими действиями.

–Вот теперь, я ничего не понимаю! – сказал профессор. – Как вы могли всё это видеть?!

–Это всё тот компьютер, который находится в одном из залов. Он показывал нам изображения… Впрочем, пойдёмте, я вам всё покажу, и у вас отпадут все вопросы.

Все трое отправились в темнеющий проход, похожий на пещеру. Михаил Константинович быстро шагал по коридору и громко говорил:

–Это потрясающе! Вы прилетели, а мы и не надеялись! Теперь человечество узнает величайшую тайну, которую скрывает этот спутник. Мы здесь нашли невероятные вещи. Оказывается, что здесь когда-то были какие-то существа, которые построили целую систему тоннелей и залов. Мы наши много чего интересного, но самое поразительное, это компьютер!.. Ну, если можно так выразиться. Мы между собой называем эту машину компьютером, но, скорее всего, это что-то большее, что-то, чего мы не понимаем. И эта машина работает! Хотя, конечно, всё указывает на то, что когда-то здесь произошёл какой-то катаклизм или взрыв, и многое было уничтожено. Но из того, что осталось, можно заключить, что цивилизация этих неизвестных нам существ была достаточно развита! Мне даже кажется, что они намного опережали нас. Так что, теперь человечеству будет у кого поучиться…

–А самих представителей вы не видели? – вставил слово профессор.

–К сожалению, или к счастью, нет. Но, я так думаю, что всё ещё впереди, и мы сможем познакомиться с ними. Главное, чтобы они дружественно относились к нам. – Капитан вдруг замолчал, погрузившись в раздумье, но потом медленно стал продолжать свой рассказ: - Вы знаете, профессор… Вот вы спросили, не видели ли мы представителей той цивилизации… Я, конечно, не могу сказать со стопроцентной гарантией, но, по-моему, мы уже с ними вошли в контакт.

–Да?! Каким образом?

–Эти искры… Их было тут столько!.. Они обступили нас со всех сторон и напали на нас.

–Да. Об этом мы знаем. И вы думаете, что эти искры и есть те, кто построил здесь всё?

–Это прозвучит странно, но, видимо, да. Это их рук дело… Хотя какие могут быть руки у искр? – Капитан печально улыбнулся.

–А инфекция? – спросил Геннадий Юрьевич. – Вы выяснили, чем вы заразились, и как это действует на организм?

–Искры напали на нас и прожгли скафандры, проникнув в наши тела сквозь кожу. Странно, но ни у кого из нас нет ожогов, хотя скафандры теперь больше похожи на решето. – Михаил Константинович протянул руки, показывая микроскопические дырочки, которые так же были и по всему скафандру. – Именно так мы и были заражены. У нас изменилась радужная оболочка глаз. Ни температуры, ни каких-либо других симптомов, мы пока не заметили. Самочувствие прекрасное. Мы даже стали как-то бодрее и забыли об усталости. Мы полны сил и энергии… Но, мы пришли.

Капитан остановился в проходе, ведущем в большое помещение, заваленное металлоломом.

–О! – воскликнул профессор. – Ведь это же та самая комната, в которой вы были, когда связывались с нами!

–Да, это она и есть. Здесь и стоит этот странный компьютер.

–Могу предположить, что общение с Землёй стало возможным только благодаря этому вашему компьютеру?

–Да. Наш первый пилот попал сюда раньше, чем мы, и у него было больше времени, чтобы покопаться в этой машине. Вот она, кстати, перед вами. – Капитан указал на нагромождение переплетающихся труб, под которыми был металлический верстак со всевозможными кнопками, рычагами и крутящимися колёсами непонятного предназначения.

–Это и есть компьютер? – поднял бровь профессор.

–Так мы его называем.

–Это какая-то паровая машина девятнадцатого века! Кажется, что вот-вот выскачет откуда-то сумасшедший учёный, который оживляет трупов!

Михаил Константинович рассмеялся:

–Да! Вы правы! Что-то в этом есть.

–Поразительно!.. – воскликнул Геннадий Юрьевич и подошёл к большому «органу», трубы которого подпирали высокий потолок. Он наклонялся поближе, чтобы не упустить ни одной мелочи, но как раз-таки «мелочей» в этом огромном устройстве не было, – всё было большим и мощным, как будто бы сделанным руками великана.

На первый взгляд, машина не имела никакого смысла – непонятное, бессмысленное нагромождение железных труб, рычагов и кнопок; ни экранов, ни сенсоров – ничего; только шестерни и колёса, вместо микросхем и прочих атрибутов настоящего компьютера.

Геннадий Юрьевич так увлёкся изучением этой машины, что совсем забыл обо всём на свете; и только Ника вывела его из мира науки, когда спросила Михаила Константиновича:

–А где все?

Вопрос прозвучал среди полной тишины.

–Они в кинозале, - улыбнулся капитан.

Геннадий Юрьевич подумал, что ослышался и переспросил. Капитан засмеялся и ответил:

–Кинозалом мы назвали то помещение, где транслируется изображение. Оттуда как раз мы и наблюдали за всеми вашими передвижениями.

–Я так понимаю, что со всеми всё в порядке? - сказал профессор, и добавил: - Если не считать, что вы заразились неизвестно чем.

–Да, со всеми всё в порядке, - подтвердил капитан.

–Но почему они не приходят к нам? – поинтересовалась Ника.

–Они сейчас немного заняты, - загадочно проговорил Михаил Константинович.

–И чем же таким они заняты, позвольте спросить? – сказал профессор.

Капитан вздохнул и промолчал. Только махнул рукой, чтобы гости шли за ним, и отправился к выходу из зала.

Профессор и Ника пошли за капитаном.

Выйдя из зала, он сразу повернул вправо и остановился перед очередным входным проёмом.

Перед ними была небольшая комната, в которой сидели на каких-то непонятных возвышениях члены команды. Ника не удержалась от крика, когда увидела их: вокруг каждого человека собрались бледно-розовые лоскуты полупрозрачной энергии, которые кружились вокруг и постоянно пролетали сквозь головы людей. Ника закрыла рот руками и вытаращилась на эту картину. Её взгляд остановился на одном-единственном человеке, который, так же как и все, сидел, окутанный этой необъяснимой субстанцией.

–Они мертвы… - прошептала Ника.

–Нет, - поспешил ответить Михаил Константинович. – Эта энергия приходила уже несколько раз, и когда она приходит, люди погружаются в сон.

–Но для чего?! – вскричала девушка. – Что с ними делает эта энергия?!

–Вот этого мы и не знаем. Ничего как бы не происходит. Энергия погружает в сон, люди спят, потом просыпаются, и… - капитан пожал плечами.

–Но что-то всё-таки должно происходить! – вмешался профессор. – Эта энергия не просто так вводит людей в сон. Как бы понять, что она делает?

–Мне это всё очень не нравится, пап, - сказала Ника.

Капитан снова пожал плечами и сказал:

–Вот так и живём!.. От этого никуда не денешься. В первый раз мы попытались убежать, но нас тут же поймали и погрузили в сон. Когда мы проснулись, ничего плохого не произошло, и теперь мы просто смирились с этим. Будь, что будет! К тому же убегать и прятаться бессмысленно, – эта энергия легко проходит сквозь стены и видит абсолютно всё. И вводит в сон там, где настигнет. Так что, чтобы не валяться на полу в неудобной позе, мы решили, как только появляются эти штуки, лучше приходить сюда, садиться на эти сидения, расслабляться и… спать. Другого выхода нет.

–Чёрт знает, что… - пробубнил профессор. – А вы почему филоните, капитан?

–Не понял?

–Не спите вместе со всеми, почему? Вы отпросились и вас отпустили?

Капитан засмеялся:

–Можно сказать и так! Мы как раз обсуждали ваш прилёт, и наблюдали, как вы выплываете из своего челнока, и решили, что вас нужно пойти встретить. И как раз в этот момент, появились они. Думаю, что эта энергия поняла нас и отпустила меня, чтобы я пошёл к вам, а остальных окутала.

–Я смотрю, вы тут уже так хорошо общаетесь с ними, и стали лучшими друзьями, Михал Константиныч!

–Да-а, - тяжело вздыхая, протянул капитан. – Только вот, чем закончится вся эта дружба, хотел бы я знать?..

Разговор после этого сошёл на нет, а Ника не выдержала и подбежала к Алексею. Он сидел на чём-то вроде камня, откинувшись назад. Можно было подумать, что он вот-вот упадёт, но что-то невидимое поддерживало его спину. Немного присмотревшись, Ника заметила, что никто из сидящих, не прикасается к камням, на которых якобы сидели, – все они парили в воздухе, не доставая до камней двух-трёх сантиметров.

Вокруг головы Алексея кружилась полупрозрачная субстанция, которая не обращала на девушку никакого внимания. Прикасаться к этому призраку, Ника побоялась. Ей ничего не оставалось, как отойти подальше. Слёзы почему-то стали наворачиваться на глаза, но Ника старалась их не пускать.

И вдруг, она почувствовала что-то неопределённое, – как будто бы она вспомнила что-то, что уже где-то было… Странное дежавю полностью заполнило её разум. Она даже отпрянула назад, когда это произошло. Ника не могла понять, что происходит; это странное чувство было смесью обречённости и радости, отчаяния и счастья, света и полной тьмы…

Она глубоко вздохнула, и её разум стал проникать во что-то неописуемое. Мысли стали растворяться в бесконечности, и откуда-то доносились голоса потусторонних сущностей, которые наслаивались один на другой, переходя в перекатывающийся гомон, похожий на ропот огромной толпы людей. Но голоса не были похожи на людские; и вообще, были ли это именно голоса? Понять было невозможно. Но вскоре Ника стала осознавать, что этот гомон вовсе не бессмысленен. Он вещал что-то… что-то давно забытое или ещё не произошедшее. И Ника стала вслушиваться в этот потусторонний гул.

Профессор и капитан в этот момент стояли и о чём-то разговаривали, не обращая внимания на девушку.

Миллиарды живых сердец стучали вокруг неё…

Миллиарды голосов звучали внутри неё…

Миллиарды чужих мыслей пронзали её мозг…

Наконец, Ника не выдержала:

–Па-а-ап… - тихонько прошептала она. – Я их слышу…

Геннадий Юрьевич резко повернулся.

–Я их слышу, - повторила Ника. – Они говорят что-то.

Профессор подбежал к ней, пытаясь что-нибудь сделать, но Ника жестом остановила его. Он встал, как вкопанный, не в силах перечить той «пантере», которая смотрела на него глазами дочери. Снова невероятные потоки энергии вырывались из тела юной девушки; их нельзя было увидеть, их можно было только чувствовать, и чувство это было близко к паническому ужасу. Геннадий Юрьевич даже немного присел от этого наваждения, которое было настолько сильно, что не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал, когда в первый раз увидел Нику в таком состоянии. В его ушах взорвался нестерпимый рёв, который оглушил его и сводил с ума. Профессор закрыл уши руками, но это не помогло; рёв бил с невероятной силой, и казалось, что ещё чуть-чуть, и сознание покинет его.

Неподалёку стоял Михаил Константинович, который чувствовал то же самое. Он попятился назад с расширенными от ужаса глазами. Рот был перекошен от нестерпимой боли, а из носа потянулась небольшая струйка крови. Капитан опёрся руками о стену, чтобы не упасть, а рёв не прекращался, приводя к ещё большему исступлению.

И где-то, посреди всего этого хаоса, откуда-то издалека, донёсся крик Геннадия Юрьевича, который был еле слышен:

–Ника! Прекрати это! Прекрати!..

Ника стояла, завороженная гомоном голосов, которые могла слышать только она. То, что было нестерпимым рёвом для других, для неё было гомоном бесчисленного множества живых существ, которые говорили что-то, чего разобрать было невозможно.

Ника услышала среди этого шума родной голос: «Ника! Прекрати это!..». Этот голос вывел её из гипнотического транса, и она увидела отца и капитана, которые корчились в муках.

Ника знала, что только она может обуздать эту стихию, которая разрывала мозг других людей; только она сможет укротить этот гомон, который для других был нестерпимым рёвом; только она могла подчинить его и заставить служить себе. Только она… и больше никто!

Но, чтобы подчинить его, нужно сконцентрироваться. И Ника расслабилась и закрыла глаза, хотя сделать это было необычайно сложно; так же сложно, как и тогда, когда пыталась вытащить нож из своей руки, так же сложно, как и тогда, когда она находилась на большой глубине Чёрного моря, так же сложно, как и тогда, когда впервые услышала про то, что её любимый уже больше никогда не вернётся к ней…

Несмотря ни на что, она отрешилась от всего реального мира, и погрузилась в мир потусторонний. Он был наполнен миллиардами лиц, миллиардами голосов и непонятных звуков.

Сердце успело сделать несколько ударов, прежде чем Ника смогла охватить своим разумом абстрактную картину потустороннего пространства. В её мозг вошёл образ послания; образ, который ждал своего часа, может быть, миллионы лет. Но это не было обычными словами – это были психоделические астральные образы, показывающие истинный смысл.

Охватив весь этот мир целиком, Ника смогла поймать его в свои объятья; поймать и остановить.

Моментально рёв стих в ушах людей.

Для Ники гомон превратился в ясную картину, о которой она знала всё. Её мозг наполнился информацией, пришедшей неизвестно откуда. Но эту информацию предстояло расшифровать и перевести на нормальный человеческий язык. Но существуют ли в человеческом лексиконе такие слова, чтобы выразить весь тот смысл, что наполнял мозг девушки?

Ника осмотрелась вокруг. Она постепенно выходила из мира грёз. Гомон стих – рёв исчез.

Она справилась. Справилась и на этот раз.

Материальный мир окутал её, возвратив к реальности.

Ника посмотрела по сторонам: члены команды сидели на камнях, открыв глаза, полупрозрачные призраки, что летали вокруг голов спящих, исчезли; профессор и капитан сидели на полу, обхватив голову руками, а вокруг… было полным-полно микроскопических искорок, что зависли в пространстве и, казалось, наблюдали.

–Это они, - тихо сказала Ника.

В этот момент на неё смотрели все присутствующие, а глаза отца так и кричали тот вопрос, который мучил всех остальных: «Кто они?».

Ника поняла, что нужно разъяснить людям свои слова.

–Это те существа, которые жили здесь когда-то. Только, они перешли в иную форму существования. Когда-то, давным-давно, они имели тела, но потом произошло что-то, что я ещё не до конца понимаю, и они потеряли физическую форму. Эти искорки – энергетическая составляющая тех существ. Когда они были материальны, они построили всё это. И они рассказали мне свою историю. Они жаждут общения, и искали того, кто сможет их понять. Они заточены в этом месте, хотя у них, кажется, есть свой дом. Им нужен проводник, который выпустил бы их из заточения и помог вернуться домой. Пока что, это всё, что я знаю. Нужно попытаться понять их, но это очень сложно. Нужно время, чтобы я смогла во всём разобраться. В моей голове сейчас только общая картина, но если вникнуть в неё, то, я думаю, что смогла бы полностью понять то, что они пытаются мне сказать.

Геннадий Юрьевич с трудом проглотил комок, застрявший в горле и, кашлянув, еле слышно прохрипел:

–Пойми их, Ника, сделай милость. От этого может зависеть и наша жизнь.

–Почему вы так думаете, профессор? – спросил Михаил Константинович, вытирая кровь с лица. Он еле держался на ногах и дышал так, словно бы только что пробежал длинную дистанцию.

–Потому что они смогут подсказать, как нам выбраться отсюда. Без их помощи мы будем сидеть тут, пока не превратимся в закоченевшие трупы.

–Но, если установить с ними контакт, то можно попросить их пропустить сюда спасателей, которые забрали бы нас отсюда.

–Нет, капитан. Думаю, они сюда так просто никого не пропустят.

–Почему? Ведь им нужна помощь. Они заинтересованы в том, чтобы сюда пришёл кто-то, кто помог бы им.

–Эта иная форма жизни, с совершенно иным ходом мыслей. То, что кажется логичным нам, для них, может быть, не имеет никакого смысла. Чтобы достичь взаимопонимания, нужно… - Профессор замолчал, но потом сказал: - Я даже не знаю, что нужно. Они другие. Поймём ли мы их? Кто знает?..

А в это время, искры, заполнившие всю комнату, стали медленно кружиться; это чем-то напоминало настоящую галактику, вращающуюся вокруг своего центра. И вся эта галактика микроскопических существ, стремилась к одному человеку – молодой девушке, которая стояла и завороженно смотрела на них.

Искры наполнили всю комнату и собрались вокруг Ники, не долетая до неё совсем чуть-чуть. Она стояла посреди этого спектакля, как бы окружённая коконом. Её уже практически не было видно из-за огромного количества ярких точек. Они кружили и кружили вокруг неё, и откуда-то издалека послышался девичий голос:

–Пап! Они окружили меня! Что мне делать! Они не выпускают! Сделай что-нибудь!

Профессор стоял, пытаясь сообразить хоть что-то, но в этот раз он был бессилен.

–По-моему, - сказал он, - сейчас кроме тебя никто не сможет ничего сделать. Попытайся понять их. Может, они скажут тебе, что им нужно.

Но Ника уже не слышала слов отца, – в её голове бушевал огромный ураган информации, переварить которую не в силах было даже ей. Она чувствовала, как мозг просто закипает от всего этого информационного напора; она хотела это остановить, но все её попытки заканчивались провалом. Оставалось только ждать, чем всё закончится.

И этот карнавал потусторонних сущностей закончился: в какой-то момент, все искры погасли в одночасье, и наступила полная тишина, заполнившая полумрак комнаты.

Ника устала… Она просто валилась с ног. Голова гудела. Шум в ушах растворялся в противном писке, исходящем как бы из самого мозга. Ноги подкашивались… Она попыталась сделать шаг, но вдруг оступилась и упала. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, было лицо Алексея; он подбежал к ней, пытаясь поднять; Ника хотела улыбнуться и поздороваться, но не успела, – сознание покинуло её в этот момент.

Мир для неё провалился в бесконечную пустоту, где вакуум был абсолютным, а пространство – безжизненным и только что родившимся. Где-то вдалеке висела микроскопическая галактика. Ника в полной тишине наблюдала, как она расширяется с огромной скоростью. За миллисекунды галактика заполняла собой целые световые года, нарушая все законы физики. Её свет наступал необузданной волной, которая приближалась, как бесконечный и безжалостный ураган непреодолимой силы. И наступил момент, когда этот сверхсветовой ураган накрыл собой ту точку в только что родившемся пространстве, откуда Ника наблюдала всё это. Её захлестнули бесчисленные вихри энергетических потоков, растворяя в себе.Миллиарды и миллиарды ярчайших точек обступали со всех сторон – это были только что возникшие звёзды; раскалённые облака, переливающиеся разноцветными красками, напоминали океаны, что наполняют бесконечность. Пространство расширялось с неистовой скоростью, и пришло время, когда резко всё остановилось… Вокруг потемнело. Яркие точки звёзд теперь были несоизмеримо далеко. И окружающее пространство стало космосом…

Этот сюрреалистический спектакль продлился всего несколько секунд. Ника поняла, что стала свидетелем рождения вселенной. Но понять смысл всего произошедшего, она до сих пор не могла – для чего это всё произошло, кто или что было причиной всего этого, как из ничего могло произойти всё?.. Бесчисленное множество вопросов наполняли разум девушки, но ответ скрывался за непреодолимой преградой – тёмной, непроницаемой энергией, которая не излучала абсолютно ничего, о существовании которой можно было только догадываться, но никогда её не увидеть, потому что она была своеобразной границей новорождённой вселенной, и граница эта постепенно сливалась с реальным миром, вытесняя его. Что будет происходить дальше? Что будет, когда тёмная энергия заполнит собой всю вселенную? Ответ на этот вопрос лежал на поверхности, но Ника не успела осознать его…

…Она открыла глаза.

Вокруг был полумрак, и среди этого полумрака было лицо – такое знакомое и родное – лицо человека, ради которого Ника отдала бы жизнь.

Лицо Алексея.

Он наклонился к ней и что-то говорил, но она не слышала. Только видела, как шевелятся его губы.

Немного погодя, к ней вернулся слух, и полностью восстановилось зрение. Теперь она могла осмотреться.

Ника сидела на одном из тех камней, на которых спали члены команды. Она не чувствовала, что прикасается к сидению. Оказалось, что она парит в нескольких сантиметрах от него, а спину поддерживает невидимый энергетический щит, заменяющий спинку.

–Где я? – спросила Ника.

–Ты потеряла сознание, – говорил Алексей. – Но теперь, всё в порядке. Ты снова с нами. Как ты себя чувствуешь?

Ника призадумалась и ответила:

–Нормально. По-моему, я могу встать.

–Нет, тебе лучше немного посидеть. Это кресло очень удобное, несмотря на то, что выглядит как обыкновенный камень.

–Лёша… - сказала Ника и посмотрела в глаза своему возлюбленному.

Его глаза были с зеленоватым оттенком. Они одновременно были и чужими, и родными, и имели какую-то глубину, которой раньше не было. Взгляд Алексея изменился. В нём читалось что-то фундаментальное и бесконечное.

Ника дотронулась ладонью до щеки Алексея.

–Ты стал другим, - сказала Ника.

Алексей смотрел в её глаза, и тут прозвучал чей-то голос:

–Мы все стали другими.

Ника обернулась на голос. Вокруг собрались все члены команды. Рядом стоял смуглый человек, который повторил свою фразу:

–Мы все стали другими. Это они изменили нас. Это наши создатели, которые наполнили наши тела своей энергией. Мы их дети, и они вылечили своих детей. Мы в долгу перед ними.

–Опять вы за своё, Махавир, - послышался голос помощника капитана.

–Но он в чём-то прав, Фредди, - возразил Михаил Константинович.

–Он говорит, что это наши создатели, - продолжал Фред Джонсон. – Но я думаю, что здесь что-то другое. Это какая-то сверхъестественная форма жизни, и совсем не обязательно они должны быть нашими создателями. Просто им что-то от нас нужно.

–Они хотят, чтобы мы помогли им, - сказала Ника. – Теперь я знаю всё, и могу рассказать их историю.

Все подошли поближе. Геннадий Юрьевич присел около неё и сказал:

–Как ты себя чувствуешь? Может, отдохнёшь? Ты потеряла сознание и снова заставила меня переживать.

–Я нормально, пап, - сказала Ника, вставая. – На самом деле я не теряла сознания. Моё сознание просто переместилось к началу времён, когда вселенная только зарождалась, и я всё видела своими глазами. И это астральное путешествие помогло понять историю этих существ.

–Вы нам расскажете, мисс? – спросил Фред Джонсон.

–Конечно. Ведь они хотят, чтобы их поняли и помогли.

–Тогда, мы вас слушаем.

Ника снова присела на камень, откинувшись на невидимую «спинку», и сказала, обращаясь к Махавиру Алуру:

–Вы сказали, что они наши создатели. Но вы немного ошиблись. Это не мы их дети, это они наши дети. Они те, кто родился после нас. Мы имеем дело с цивилизацией людей, но это люди далёкого будущего. Всё начинается примерно с наших времён, когда человечество справилось с большинством глобальных проблем и вошло в следующую стадию своего развития. Наука в двадцать втором веке шла семимильными шагами; познавались тайны вселенной, и люди открывали всё новые горизонты, пытаясь проникнуть в тайны бытия. Но, чтобы проникнуть в эти тайны, требовалось разобраться в микроскопическом мире атомов. Поэтому был возрождён старый, заброшенный адронный коллайдер, который закрыли из-за опасности его использования. Когда-то, в ходе одного из экспериментов, учёные поняли, что, возможно, случайно уничтожили несколько параллельных вселенных, о чём рассказали в ходе одного из брифингов. Тогда, это сообщение учёных приняли за шутку, и тогдашняя «жёлтая пресса» была в восторге от очередного «перла», который поднимал рейтинг их изданий. Но на самом деле, ситуация и вправду была на грани критической. Учёные всего мира провели тайное совещание и решили «немного снизить обороты» в проведении экспериментов с участием тяжёлых протонов. Они решили, что увеличение мощности может привести к образованию чёрной дыры, в которую провалится вся наша солнечная система. Некоторые утверждали, что искусственно созданную чёрную дыру можно контролировать. Но прошло время, и учёные поняли, что чёрная дыра, размерами всего в один атом, может привести к глобальным последствиям, а эксперименты требовали увеличения мощности. В результате научных споров, было принято решение закрыть адронный коллайдер, как опасную и неконтролируемую систему, могущую уничтожить весь мир. По истечении многих лет, следующие поколения людей решили возродить проект, и снова запустили коллайдер. На этот раз он был основательно переработан с учётом всех прошлых ошибок. Основной запуск был произведён в три тысячи двести двадцать восьмом году. Всё шло хорошо, и учёные достигли таких результатов, о которых даже не мечтали. Человечество уже раскрыло практически все тайны вселенной, и оставалось совсем немного. Цивилизация людей, благодаря исследованиям микрокосмоса, открыла возможность путешествий за пределы галактики Млечный путь. Множество миссий постоянно отправлялись на Андромеду, в галактику Треугольника, Секстант А, Циркуль, и многие другие. И в одной из галактик была найдена планета, как две капли воды похожая на Землю. Конечно, в то время уже были изучены все экзопланеты, находящиеся в нашей галактике. Все они были в той или иной мере подходящими для жизни человека, но новооткрытая планета в Андромеде, превзошла все ожидания. Она была названа Эдем, так как именно там можно было жить, не меняя ничего вокруг. И на Эдем отправились сотни экспедиций. Но человечество никогда не останавливается на достигнутом. Людям всегда чего-то не хватает. И было принято решение преобразить эту новую планету, и сделать её ещё более похожей на Землю. Дело в том, что расположение материков, конечно же, было другим. Люди захотели провести поверхностное терраформирование для того, чтобы воссоздать очертания земных материков на новой планете. Терраформирование было утверждено и запущено. Через тридцать с лишним лет, новая «Земля», названная Эдемом, уже готова была принять своих первых постоянных жителей. Но на старой Земле произошло событие, положившее конец, всем начинаниям и надеждам человечества на светлое будущее. Произошло это в три тысячи триста девяносто первом году. Эта дата является концом цивилизации людей. В работе адронного коллайдера произошёл непредвиденный сбой, который привёл к тому, о чём предупреждали древние учёные ещё в конце двадцать первого века. Система не справилась с контролем, и произошёл коллапс, приведший к образованию чёрной дыры. Учёные пытались остановить нарастание гравитации, но гравитационные потоки были такой силы, что никакие усилия не смогли удержать разрастающуюся сингулярность. Антивзрыв произошёл мгновенно. Человечество даже не поняло, что произошло. Смерть планеты была настолько быстрой, что никто ничего не понял. Чёрная дыра втянула в себя Землю, а после, принялась засасывать всё пространство вокруг себя. Спустя какое-то неопределённое время, была уничтожена Венера. Затем, Меркурий, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, и очередь дошла до самого Солнца, которое к тому времени уже стало превращаться в красный гигант под действием гравитационных сил чёрной дыры. Из полюсов новорождённого монстра били потоки энергии, превращая его в подобие квазара. И этот апокалиптический спектакль будет длиться многие миллионы лет.

Ника замолчала, смотря куда-то в пол. Все слушали её и постоянно переглядывались, не веря своим ушам.

Первым «очнулся» Фред Джонсон:

–И это всё рассказали вам эти искры?

–Да. Но они не «искры», как вы говорите. Это бывшие люди, которые потеряли свои тела, пройдя чёрную дыру.

–А что же было дальше? – спросил Геннадий Юрьевич.

–А дальше… Произошло что-то, что не до конца понимают даже эти «искры». После апокалипсиса, человечество попало в чёрную дыру. Что-то произошло, очевидно, скачок во времени и пространстве. По какой-то причине, энергетический след всего человечества сконцентрировался в одной точке материальной вселенной. И это произошло здесь. На Европе. Люди, превратившиеся в энергетические сгустки, осознали себя, и поняли, что находятся на спутнике Юпитера. Почему именно здесь? Наверное, потому что в этом месте существует какая-то аномалия или микрочервоточина, сквозь которую произошёл сдвиг пространственно-временного континуума. Другими словами, человечество переместилось в недра спутника Юпитера. Их общение между собой происходило по средствам коллективного разума. Это чем-то напоминало пчелиный рой или муравейник, когда каждая личность подчиняется общей мысли, испускаемой единым центром. Но в случае с человечеством, единого центра не было. Энергетические сущности людей все вместе образовывали единый центр, без какого-либо «правителя», или «королевы», как в случае с пчелиным роем. Это единый энергетический мозг.

Ника немного помолчала, а потом продолжила:

–Так вот… Человечество осознало, что попало в прошлое Солнечной системы. Нужно было что-то делать, и они принялись изучать всё вокруг. Тогда, сразу после перемещения, они ещё могли путешествовать по просторам Солнечной системы. И они отправились на Землю. Оказалось, что на Земле в тот момент шёл тысяча восемьсот девяносто первый год. Был осуществлён выборочный контакт с людьми. (Соотечественники этих людей называли их сумасшедшими, из-за того, что они рассказывали про то, как общаются с духами). Позже, эти так называемые «сумасшедшие» исчезли, и никто из соотечественников не знал, куда они пропали. А они были перенесены на Европу (искры окутывали их в тот момент энергетическим коконом), чтобы помочь энергетическому следу уничтоженного человечества снова обрести тела и перелететь на ту самую планету, которая была открыта. На Эдем. Тела людей послужили бы временным пристанищем энергетических сущностей, и построенный руками наших предков корабль, смог бы переместить всех на новое место жительства. Там, на Эдеме, энергетические сущности покинули бы тела людей, и рассказали бы им, что делать дальше, чтобы помочь воссоздать уничтоженное человечество. Люди всё это делали добровольно; они действительно хотели помочь этим «духам», и сделали бы всё, чтобы души снова обрели свои тела. Искры полностью управляли всеми действиями людей, которые даже не отдавали себе отчёта в том, что они делают. Это было похоже на транс. И на Европе была развёрнута бурная деятельность. Был построен минизавод образца девятнадцатого века, который плавил металл – единственный стройматериал, доступный в тот момент на Европе. Именно тогда и был построен этот железный «компьютер», который до сих пор стоит в соседней комнате. С виду, он, конечно, кажется допотопным нагромождением металла, но на самом деле, тогдашние помощники сделали всё правильно, и был не далёк тот час, когда добровольцы приняли бы в свои тела всё уничтоженное человечество будущего и разместились бы в корабле, чтобы полететь на Эдем. Но, как всегда, подвёл обычный человеческий фактор. Было это во время празднования рождества. Добровольцы решили немного отдохнуть и устроить праздник. Люди захотели устроить салют, для чего собрали подобие пиротехнических петард. И подожгли фитили, ожидая радостного фейерверка. И фейерверк был!.. Одна небольшая ракета залетела в недостроенную трубу того компьютера, и взорвалась внутри. Обычный обывательский недосмотр привёл к краху всех начинаний. Произошёл взрыв, и все добровольцы погибли. А энергетические сущности потеряли связь с материальным миром и были заточены в этом месте. Больше они не моги путешествовать по пространству, перейдя в иное нематериальное состояние. Это был конец всем надеждам на возрождение человечества… Прошло много-много лет. И пришли мы. Они сразу почувствовали наше появление и стали пытаться установить контакт. Но у них ничего не получалось. В результате этих попыток, у нас пропадали беспилотники. И мы, когда спустились на дно, почувствовали ментальное воздействие. Обычный человеческий мозг не может воспринимать такие энергетические возмущения, поэтому это могло показаться нападением…

–И тут, появилась ты! – вклинился Геннадий Юрьевич.

Ника улыбнулась и сказала:

–Да, и тут появилась я. Со своими сверхспособностями! Они легко связались со мной, и теперь мы можем помочь им возродиться. Мы можем спасти уничтоженное человечество! Наших детей! Мы обязаны это сделать! Именно в этом и состоит наша миссия! Мы должны помочь им достроить корабль, пустить в себя энергию всего человечества и перелететь на Эдем, который до сих пор ждёт своих жителей в галактике Андромеда!

–Постой! – остановил её профессор. – Вот это уже бред.

–Почему?!

–А потому что терраформирование Эдема произойдёт только в три тысячи каком-то году! А у нас сейчас всего-навсего две тысячи сто девятнадцатый! Тот Эдем совсем ещё не Эдем!

–Но здесь же висит изображение терраформированного Эдема! – воскликнула Ника.

–Где это он висит?

–Вон он.

Ника протянула руку за спины всех присутствующих. Около стены и вправду висело объёмное изображение голубой планеты.

–Это Земля! – сказал Геннадий Юрьевич.

–Нет, – отрезала Ника. - Это Эдем. Терраформированный.

–Откуда ты знаешь?

–Поверь мне. Я знаю. В моей голове находится вся информация. Так что, это терраформированный Эдем в реальном времени. И точка.

–Вся в папу, - улыбнулся Михаил Константинович, посмотрев на профессора. – Даже говорит, как вы!

–Ну, а в кого ей ещё быть, как не в меня! Она всё-таки моя дочь! Ладно. Пусть будет, это Эдем. И ты хочешь, чтобы мы пустили в свои тела все эти искры?..

–И перелетели на другую планету вместе со всеми душами, - утвердительно закончила Ника.

–И что ты предлагаешь? – продолжал Геннадий Юрьевич. – Остаться там, на этом Эдеме?! У меня что, мало забот на Земле?! Что я забыл на Эдеме, а?

–Но мы можем прилететь обратно, после того, как возродим человечество! Они останутся там, а мы улетим!

Профессор покачал головой:

–Бред какой-то… Я не планировал возрождать человечество. У меня, конечно, бывают глобальные планы, но на этот раз, ты переплюнула даже меня! Возродить целое человечество из каких-то энергетических существ, которые ещё даже не родились в нашем времени! Которые родятся только через тысячу лет и вздумают уничтожить себя!

–Но мы должны это сделать, пап! Кто, если не мы? Если мы их бросим, они останутся здесь навечно!.. И ещё! Когда придёт время, и наступит три тысячи триста девяносто первый год, когда произойдёт конец света, пространственно-временной континуум может коллапсировать вследствие возникшего парадокса, когда энергетические сгустки уничтоженного человечества попадут на Европу и встретят там своих двойников, которые находятся там с наших времён. Кто может знать, что в этом случае произойдёт? Будет нарушен ход времени? Пространство самоликвидируется? Или коллапсирует вся вселенная?

–Ну, насчёт коллапса всей вселенной, ты, конечно, загнула!

–А почему бы и нет?

–Вселенная слишком большая! – махнул рукой профессор. – Если и произойдёт какой-нибудь катаклизм, то он будет местного масштаба. Могут пострадать близлежайшие галактики!.. А так, ничего!.. И вообще! Может, никакого парадокса не возникнет! Может, ты это всё напридумывала тут, и корчишь из себя всезнающую.

Ника тихонько засмеялась и ничего не ответила.

Все сидели, поражённые рассказом Ники и думали о том, что только что узнали.

Нужно было как-то решить этот вопрос, тем более что, решать всё-таки что-то было нужно, ведь нельзя было просто сидеть, сложа руки, и ждать неизвестно чего в этой пещере, под дном океана Европы.

Глава 8. Компьютер XIX века

–Поверить не могу, что всё это происходит на самом деле! – говорил Геннадий Юрьевич капитану, осматривая громадину «компьютера». После рассказа Ники, все решили перейти в соседнюю комнату и попытаться разобраться в этой машине, что занимала всю стену. Изображение самого «компьютера» повисло в воздухе и некоторые его части были красными, что говорило о неисправности. Профессор посоветовал найти эти части, и люди отправились на поиски, так как в этом зале их найти не удалось. Возле «компьютера» остались лишь профессор и капитан. Геннадий Юрьевич был в каком-то возбуждённом состоянии, что сказывалось на его общении. И теперь он сетовал на свою дочь, пытаясь найти моральную поддержку у капитана. – Ника понарассказывала такого, что ни в сказке, ни пером!.. И этот компьютер ещё!.. Скажите, вы верите во всю эту историю, которую она нам рассказала?

Михаил Константинович почесал в затылке и ответил:

–А почему бы и нет? Ведь, произошло-то всё в три тысячи… каком?..

–Триста девяносто первом, - подсказал профессор.

–Ну, вот! Человечество на тот момент могло действительно дойти до колонизации вселенной.

–Нет, - покачал головой Геннадий Юрьевич. – Я не о том. Я о том, что, якобы, всё человечество… вы вдумайтесь, ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!.. исчезло в чёрной дыре и выжило. И не только выжило, да ещё и перенеслось в прошлое, оказалось на Европе, потом, каким-то образом очутилось на Земле, украло сколько-то людей и заставило на себя работать! И они хотели ещё влезть в тела тех людей, чтобы перелететь на этот чёртов Эдем! Наглость какая! Вот, я и спрашиваю: вы в ЭТО верите?

–Ну-у, - после некоторого раздумья, протянул капитан. – Всё может быть.

–И теперь! Они, эти искры, хотят залезть к нам в тела! Причём, все скопом! Нас тут сколько? Восьмеро? И она хочет сказать, что ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО сможет уместиться в нас восьмерых?! Мы что, резиновые инкубаторы какие-нибудь? На чёрта мне это надо! Чтоб в меня лезли все, кто ни попадя!

–Ну, а как же гуманизм?

–Какой?

–Обыкновенный. Всё-таки, мы выяснили, что это бывшие люди. И наш долг помочь им.

–Вы знаете, я уже давно простил всем, кому был должен!

–Но всё-таки, я бы не стал так горячиться, и подумал бы о том, что с этим всем можно сделать.

–А что с этим можно сделать? Пусть выпутываются сами…

–Пап! – Внезапно в помещение вошла Ника. – Я знаю, что ты вечно ворчишь, возмущаешься, но потом делаешь всё правильно.

–И что, по-твоему это «правильно», позволь спросить? – повернулся к ней профессор.

–Мы должны помочь людям.

–Они не люди! – махнул он рукой.

–Нет! Они люди!

–Вернее, то, что от них осталось! Как ты представляешь себе всё это, а Ника? Всё человечество возьмёт и залезет в наши тела, так? А мы не лопнем?

–Но ты же понимаешь, что они состоят только из энергии, а энергия не весит ничего, и не занимает места в реальном пространстве.

–Она права, - подтвердил капитан.

–Нет, не права! Я думаю, что вы должны бы были знать тот факт, капитан, что душа человека весит что-то около двадцати одного грамма. И это научный факт. Это открыл когда-то, очень давно, один американский врач… забыл, как его… эээ… по-моему, МакДугалл. Он взвешивал трупы сразу после того, как они умирали.

Ника засмеялась:

–Трупы умирали? Пап, ты что-то путаешь!

Михаил Константинович расплылся в улыбке.

–Да ладно вам! Вы прекрасно поняли, что я имел в виду. Он взвешивал людей до и после смерти, и оказалось, что тело умершего было на двадцать один грамм легче.

–Да, я слышал про это, - сказал капитан. – Но я считаю это ненаучным…

–Ну, вот ещё! Это самая научная наука! И ты, Ника, хочешь, чтобы в нас поместились тонны душ?!

–Пап.

–Что?!

–Ты просто вредничаешь. Я знаю, что, в конце концов, ты согласишься и сделаешь это.

–Нет, ну вы посмотрите на неё! Верёвки из меня вьёт!..

Профессор замолчал и углубился в изучение «компьютера».

–Нашли что-нибудь? – тихо поинтересовался капитан у Ники.

–Я не нашла ничего… - начала было Ника, но тут вдалеке послышался звук, который ясно говорил о том, что там кто-то тащит по полу что-то большое и металлическое.

–Отлично! – воскликнул профессор. – Думаю, они что-то нашли. Мне кажется, что вот эту вот трубу, - он ткнул пальцем в объёмное изображение, - которая должна вставляться в эту… как бы это назвать?.. Уключину, черти б её побрали!

Звук быстро приближался, и вскоре на пороге появились все члены команды, которые тащили большой изогнутый рог не менее чем в полметра диаметром. Все вспотели и громко дышали. Ливей Цзян подбадривал всех и советовал, где лучше взяться, чтобы удобнее было тащить, при этом рьяно подавая пример остальным.

–Майкл! – задыхаясь, громко сказал Фред Джонсон. – Эта чёртова штука весит, как древний паровоз! Мы еле дотащили её!

–А вы уверены, что это то, что нужно? – подходя ко всем, спросил капитан. – Если нет, придётся тащить обратно!

–Брось свои шуточки, капитан! – сказал мистер Джонсон. – Обратно я ничего не потащу!

–О! – воскликнул профессор, подбегая к трубе. – Это как раз тот самый фрагмент, который светится красным. Остаётся только поставить его на место.

–You're kidding, Professor! – воскликнул американец. – Её не поднять!

–Ничего, ничего! Сюда дотащили, значит, и поднять сможем! Ану, все вместе, р-р-раз!

Профессор схватился за трубу. Теперь тащили все, даже Ника, хотя Алексей с Геннадием Юрьевичем кричали ей, чтобы она отошла.

Закрученная спиралью труба была действительно неподъёмной; люди уже выдохлись, но предстояло самое сложное – поднять её на высоту около метра и вставить в то место, которое профессор окрестил уключиной.

Когда трубу дотащили до самой машины, все решили передохнуть, прежде чем поднимать такую тяжесть.

–По-моему, этот компьютер не только сломан, но ещё и не доделан до конца нашими предками, - сказал Алексей.

–Да, они не успели его закончить, - подтвердила Ника. – Это предстоит сделать нам.

–А что будет, когда мы его сделаем? – спросил Ливей Цзян.

–Он должен войти в свою полную силу.

–А потом?..

–Не знаю… - пожала плечами Ника. – На этот счёт у меня информации нет.

–Странно, - сказал профессор. – Всё есть, а самого важного нет. Чем они там забили твою голову, Ника?

Девушка снова пожала плечами и улыбнулась.

Когда все достаточно отдохнули, капитан сказал, что пора ставить трубу на место. Никто не стал перечить, и шестнадцать рук вцепились в железный рог.

Работа была невероятно тяжёлой, а ведь ещё нужно было попасть одной стороной в железное кольцо! Но, благодаря общим усилиям, труба вскоре оказалась-таки на своём месте: с громким стуком, она опустилась в предназначенный раструб и, качнувшись пару раз, встала как надо.

Все отошли подальше, ожидая, что что-то произойдёт. Но ничего не произошло.

–Наверное, её надо активировать, - предположил Фред Джонсон.

–Ника! – сказал профессор. – Спроси у своих новых знакомых, всё ли мы правильно делаем? Может, и правда, она как-то активируется. Не для красоты же она тут должна стоять!

–К сожалению, пап, я потеряла с ними связь. С тех пор как мы отправились на поиски недостающих фрагментов, они куда-то улетучились и не показываются.

–Да! – сказал Махавир Алуру. – И те призрачные оранжевые духи, которые усыпляли, тоже исчезли.

–Они ждут, - сказала Ника. – Они поняли, что работа идёт как надо, и затаились, чтобы не мешать. Раньше, они пытались установить контакт, но теперь, контакт установлен, и им остаётся только ждать.

–Но всё же подсказать могли бы! – пробурчал профессор.

Он посмотрел на объёмное изображение машины. Вставленная труба до сих пор светилась красным, значит, что-то было неправильным, и где-то они ошиблись.

–Я не понимаю, что мы сделали не так, - говорил профессор, осматривая трубу. – Фрагмент прекрасно встал на место, стоит, не падает. Что ему ещё нужно? Я ни черта не понимаю в паровых машинах! – Он заглядывал и влево, и вправо, пытаясь что-нибудь сообразить, но всё вроде бы было нормально. И вдруг, профессор заметил, что сверху труба была покрыта мельчайшими бороздками, которые исчезали книзу; раструб, в котором покоилась труба, тоже был с такими же бороздками, из чего можно было заключить, что бороздки должны сходиться. – Так! – сказал он. – Я понял. Нам предстоит ещё раз потрудиться! Мы её поставили вверх ногами. Надо её вытащить и перевернуть, тогда вот эти бороздки сойдутся.

Новость была неутешительной. Все, недовольно бурча, стали подниматься и собираться вокруг трубы, так как понимали, что профессор прав, и трубу нужно перевернуть, иначе ничего не получится.

Снова началась тяжёлая работа, но вскоре трубу вынули, перевернули и вставили обратно. Как только это было сделано, и бороздки сошлись, по трубе прошла небольшая вибрация, и изображение изменилось – красный фрагмент стал голубым.

Нужно было найти ещё двенадцать фрагментов, и тогда можно будет надеяться, что они собрали всё.

Решено было продолжать поиски, но когда уже все столпились у выхода, Фред Джонсон вдруг сказал:

–Стойте!

Все остановились и посмотрели на него.

–Что случилось? – недоумённо поднял бровь Геннадий Юрьевич.

–Я что-то не пойму. Мы все собираем этот агрегат, в то время как Ника говорила, что нам нужно достроить какой-то корабль. Где корабль?! Может, займёмся кораблём?! Если он вообще где-нибудь существует. Ника, где корабль?

–Я не знаю, - ответила она.

–Что значит «не знаю»? Ты же сказала, что…

–Постойте, мистер Джонсон, - прервал его профессор. – Не надо приставать к девушке. Я сам разберусь. – Он подошёл к дочери. – Ника. А ведь, он прав. Что мы делаем?

–М-мы собираем эту машину, - неуверенно проговорила она.

–Зачем?

–Чтобы… чтобы… Я не знаю! Они ничего не говорили на этот счёт! Я так думаю, что если собрать этот компьютер, корабль где-то появится.

–Ты серьёзно?

–Ну-у…

–Так, - сказал профессор и задумался. Все ждали, когда Геннадий Юрьевич что-нибудь скажет. И он сказал: - Господа. Я спрашиваю вас, так как вы здесь находитесь дольше, чем мы с Никой. Кто-нибудь из вас, где-нибудь видел что-нибудь необычное? Я имею в виду, что-нибудь, похожее на какой-нибудь механизм или что-то в этом роде? Корабль может быть в разобранном виде, и его части могут находиться где угодно.

Поднялся шум голосов; все говорили, перебивая друг друга, но смысл всех ответов сводился к одному: никто, ничего не замечал.

Геннадий Юрьевич пожал плечами и снова обратился к дочери:

–Значит, ты не уверена, что если мы соберём эту штуку, - он указал на «компьютер», - то где-то появится корабль?

–Я не знаю…

–Как это, ты не знаешь? А кто будет знать? Помнится, кто-то говорил, что в чьей-то голове находится вся информация! Ну так, где она, информация эта?

–Значит, не вся информация, - сказала Ника. – Разобраться очень трудно. Они разговаривают образами, энергетическими всплесками! Это не обычный язык, к которому мы привыкли. И не мудрено, что я что-то упустила. Но я думаю, что если собрать компьютер, то дальше станет всё ясно. Он покажет, что делать.

Геннадий Юрьевич посмотрел на всех, пожал плечами, и сказал:

–Вы слышали дочь профессора Левандовского? – Он кивнул в её сторону. – Её слово – закон! Так что, господа, придётся вам ещё немного порыскать в поисках неизвестно чего. Все запомнили то, что надо найти? – Члены команды закивали. – Ну, тогда, в путь! А я буду дальше изучать технику девятнадцатого столетия.

Делать было нечего, и все члены команды снова ушли на поиски.

Остальные фрагменты были не такими большими, как эта труба, и это не могло не радовать.

Люди работали несколько часов, только однажды сделав небольшой перерыв. Самочувствие у всех было превосходное, даже несмотря на тяжёлый труд. Все были уверены, что это результат воздействия на их тела тех самых искр и желтоватых лоскутов энергии, которые погружали в сон. Люди стали намного выносливее, и усталость просто не чувствовалась.

Когда каждый из найденных фрагментов становился на своё место, по нему, так же как и по большой трубе, проходила вибрация, что говорило о правильности сборки.

Во время поисков и долгих блужданий по комнатам и коридорам, люди постоянно задавались вопросом: где же тот завод, что построили добровольные помощники из девятнадцатого века? Ведь Ника говорила, что он был построен, и эти детали были отлиты именно в нём. Но помещений было много, а коридор тянулся очень далеко, теряясь в голубоватой дымке; и из-за большого расстояния, туда никто не ходил. Так же, не было найдено костей тех людей, что были здесь и погибли в результате взрыва.

И вот, наконец, последний сегмент был найден. Фред Джонсон, который его нашёл, передал профессору выпуклый и круглый лист металла диаметром в полметра, с наваренными тонкими цилиндрами по внешнему краю.

Геннадий Юрьевич приладил этот кусок металла на то место, что показывало изображение, и отошёл подальше, любуясь делом своих рук.

–Ну? – спросил Фред Джонсон. – И что дальше?

Геннадий Юрьевич развёл руками, и его наконец прорвало:

–Да, хрен его знает, что дальше! – вскричал он. – Эта чёртова штуковина готова, если верить этому изображению! Всё синее! Чего ей ещё не хватает?! Этот уродливый круг на месте! Всё на месте! Что ещё…

И в этот момент, земля под ногами завибрировала. Послышался низкий гул, который обволакивал всё вокруг. То, что люди назвали компьютером, стало двигаться, гремя металлом. И вдруг, ослепительная вспышка света заставила всех вскрикнуть и зажмуриться. Когда люди потихоньку стали открывать глаза, их взорам предстало удивительное зрелище: весь этот «компьютер» ожил; все его части были в движении, наползая друг на друга и меняя своё место; каждая деталь как будто бы светилась изнутри; трубы испускали прерывистое жужжание, похожее на жужжание огромного количества пчёл.

Все инстинктивно попятились назад, пытаясь выйти из зала, но вскоре поняли, что не только «компьютер» стал изменяться, – трансформация затронула и само помещение, где он стоял. Выхода больше не было; он исчез, а в следующий момент началось настоящее землетрясение.

Комната качалась, как маленькая лодка во время шторма. Устоять на ногах было невозможно. Поднялся оглушительный грохот на фоне всё нарастающего низкого гула, от которого уже стало закладывать уши.

–Что происходит?!! – орал Фред Джонсон. – В моём контракте не было прописано подобное!

–В твоём контракте много чего не было прописано! – отозвался капитан. – Но тем не менее…

Что хотел сказать капитан, никто уже не узнал, так как произошёл сильнейший толчок, который окончательно повалил всех на пол.

Люди прижались к полу, пытаясь подняться, но в этот момент, заметили, что их придавливает к земле чудовищная гравитация, с которой не было сил бороться. Невозможно было пошевелить ни ногой, ни рукой; люди застыли в тех позах, в которых прилипли к полу. И только сейчас все заметили, что в зале стало как-то пусто: весь металлический хлам куда-то исчез, а пол сверкал глянцевой поверхностью, в которой можно было при желании увидеть своё отражение.

Чем закончится всё это, люди боялись даже предположить. Каждый готовился к самому худшему, ведь сделать ничего нельзя было. Нельзя было даже пошевелиться из-за сильной гравитации! Какие уж тут планы спасения!

Если бы какой-нибудь наблюдатель находился сейчас на дне океана Европы, то его ждало бы незабываемое зрелище.

Миллионы камней с золотыми прожилками взмыли вверх и зависли в толще воды. Тусклое свечение, что было вокруг, вспыхнуло гораздо ярче. Дно стало проваливаться куда-то в недра планеты. Начинала образовываться огромная воронка воды, которая стремилась к центру; все песчинки и искорёженные челноки людей, которые до сих пор лежали тут, забытые всеми, тоже потянулись к центру.

Дно задрожало…

Камни с золотыми прожилками всё висели над дном, и казалось, что водоворот никак на них не действует. Они находились на одном месте, как будто бы ожидая чего-то.

Огромная воронка закручивалась всё сильнее. Течение увеличивалось. И вот, настал момент, когда произошло невиданное событие. Дно – дребезжащее и дёргающееся, как в предсмертных судорогах – провалилось вниз; образовалась яма, чем-то напоминающая метеоритный кратер, которая зияла непроглядной тьмой, и, казалось, вот-вот, оттуда выберется сам дьявол.

И дьявол действительно стал выбираться! Из невиданных глубин показался вытянутый вдоль купол, по бокам которого внезапно вспыхнули переливающиеся ручейки яркого света. Это было похоже на огромный череп восстающего из ада монстра. Но на самом деле, это, конечно, было не так. Купол показался над дном, а под куполом блестел чистейшим металлом самый настоящий космический корабль.

Это был большой треугольник, по бокам которого светились тонкие прерывистые линии, очевидно, выполняющие роль иллюминаторов. Два ярких треугольника располагались около носа корабля на небольших, изящных выступах. Эти светящиеся треугольники наверняка были обзорными окнами капитанского мостика, или рубки, где должны были находиться пилоты и вся команда корабля. Снизу сверкали круглые сегменты, выпускающие синеватую энергию, которая поднимала корабль из недр планеты. Самая широкая часть этого треугольного корабля находилась сзади, и там немного выступал вытянутый шестиугольный фрагмент, который, так же, как и круглые двигатели на днище корабля, светился синей энергией.

Корабль медленно поднимался из-под земли.

Водоворот стал стихать, а затем, и вовсе остановился. Но зато камни, застывшие в толще воды, пришли в движение. Они закрутились, очерчивая обширный круг, и взмыли вверх, исчезая во мраке.

Корабль немного помедлил, и тоже стал стремительно подниматься. Он отставал от всплывающих камней на несколько километров; но даже несмотря на такое расстояние, камни были хорошо видны, так как от них струилось то самое свечение, которое до этого распространялось около дна.

Всплытие продолжалось, и скорость постоянно увеличивалась.

Вскоре, наверху показался лёд. Он отсвечивал голубыми красками, и блестел ярчайшими искорками, очень напоминающими те искры, которые были когда-то людьми. Но на этот раз, это были просто блики.

Лёд стремительно приближался. Корабль стал заметно сбавлять скорость. И наконец, совсем остановился, не доходя до льда два-три километра.

Камни с золотыми прожилками в этот момент наоборот, ещё быстрее закружились, и их скорость всплытия возросла. Они двигались прямо ко льду. Мгновение, и камни врезались в лёд, круша его и сразу же расплавляя так, что никакие обломки не крутились вокруг этого действа. Камни начали свою работу. Они образовали большой круг и резали лёд, как громадная фреза, проделывая огромный тоннель, по которому впоследствии должен был всплыть корабль. Эти резцы обладали чудовищной силой и могли раскромсать что угодно; и они быстро продвигались во льду, поднимаясь всё выше и выше. Свет от них служил своеобразным индикатором их местонахождения.

Резцы успели преодолеть огромное расстояние за считанные минуты; их свет уже был так далеко вверху, что корабль принял решение возобновить всплытие.

Не прошло и десяти минут, как камни вырвались изо льда и полетели куда-то вверх, быстро поднимаясь над ледяной поверхностью Европы.

Как ни странно, подлёдный океан не стал вырываться на поверхность, оставаясь на уровне ледяной пустыни, образовывая большое круглое озеро, из которого, спустя несколько минут, грациозно вынырнул корабль.

Защитный купол сверху космического корабля отлетел в сторону, открывая сам корпус, где каждая грань и каждый фрагмент обшивки был продуман до мелочей, и выглядел безукоризненно. Корабль, несмотря на свой утончённый вид, поражал своей мощью, которая угадывалась в любом его движении. Он плавно отделился от поверхности воды и, немного поворачиваясь, устремился вверх, покидая ледяную пустыню.

Поверхность воды стала быстро замерзать. Уже через две-три минуты, озеро исчезло, покрывшись льдом – Европа таким образом снова запечатала свой океан, не желая показывать его никому.

Тем временем, корабль плавно набирал скорость, покидая планету. Вскоре он уже достиг орбиты.

Его глянцевый корпус постепенно менял свою структуру: он темнел, приобретая синий оттенок, и на обшивке выступал матовый слой, который быстро покрыл весь корабль.

Если подобраться поближе к тонким линиям иллюминаторов, то можно было бы заметить обитателей этого корабля – несколько человек прильнули к прозрачному материалу, заменяющему стекло, и с интересом смотрели, что происходит снаружи.

– Unbelievable! I can't believe this! The damn ship took off! I can't believe this! This can't be happening! We're in orbit! – кричал Фред Джонсон. – Майки! Мы выбрались! Мы спасены, чёрт бы всё это побрал! Dammit!

–Да, Фредди! – отвечал капитан. – Мы спасены!

Все кричали, пытаясь заглушить друг друга. Радость переполняла людей; никто не ожидал, что всё закончится так быстро, и им даже не придётся искать тот самый корабль.

Корабль сам нашёл их.

Он скользил в пространстве на фоне громадного Юпитера, огибая его ледяной спутник.

Куда летел этот корабль? Что он будет делать дальше? Чем всё это закончится? Никто пока об этом не думал. Все были счастливы, что им так легко удалось выбраться из-подо льдов Европы.

Но, когда радость стала немного утихать, люди начали задумываться, что же будет дальше.

Корабль медленно плыл в пространстве, а ледяная поверхность спутника Юпитера понемногу начала отдаляться.

В какой-то момент, Геннадий Юрьевич сказал:

–И куда мы летим?

Этот вопрос прозвучал среди мимолётной паузы, наступившей среди общего гомона. Все обернулись к профессору и замолчали. Ни у кого не было ответа.

Люди находились в помещении, залитом ярким светом. Куда исчез тот зал, где они собирали «компьютер», никто даже понятия не имел. Всё произошло настолько быстро и незаметно, что люди не успели даже как следует осмотреться, – только что они вроде были в мрачном подземелье, заваленном металлоломом, и вдруг, ни с того, ни с сего, попали в ярко освещённый космический корабль, который вдруг начал двигаться и пробиваться сквозь многокилометровые льды, на поверхность. Ни металлолома, ни «компьютера», ни прежнего расположения комнат не было.

Корабль поражал своим комфортом и грацией; даже в обстановке: каждая вещь была на своём месте. Если нужно было присесть, – появлялось удобное мягкое кресло, причём для того, чтобы дать команду кораблю не приходилось даже ничего говорить, так как корабль каким-то образом сам угадывал желания людей. И если говорить о кресле, то оно могло появиться из пола где угодно. То же самое было и с едой. Как ни странно, корабль мог снабдить людей провизией, но откуда она бралась, оставалось только гадать – в одной из стен открывался небольшой отсек, откуда медленно вылетал серебристый поднос, на котором стоял полный набор того, что пожелает пассажир, причём, пассажиру нужно было просто подумать о той еде, что он хотел бы съесть.

Люди пока что успели выяснить только, как получать еду, и как отдохнуть на креслах. Больше они не успели, занятые созерцанием того, что происходит снаружи.

А снаружи – в космосе – действительно стали появляться маленькие светящиеся точки, которые двигались к кораблю со всех сторон.

–Это наши беспилотники, - утвердительно сказал капитан.

–Нас заметили, - подтвердил его помощник.

–Интересно, - сказал Геннадий Юрьевич, - с какими намерениями они сюда летят?

–Что вы имеете в виду, профессор? – спросил Михаил Константинович.

–Да, чёрт его знает! Что-то мне подсказывает, что не просто так они увеличили скорость и пытаются нас окружить.

–Я бы спросил у вашей дочери, - наклонившись к профессору, тихо сказал капитан.

–А что она?

–Может, она что-нибудь почувствует? Или эти… искры ей что-то скажут? М?

–Вы думаете, что можно их расцепить? – Профессор указал на Нику и Алексея, которые стояли у окна и так сильно обнимались, что Геннадий Юрьевич даже отвернулся, не выдержав этого зрелища. – Нет, я, конечно, понимаю, что они давно не виделись, но это же переходит все границы! Вы только посмотрите на них, а! Такое впечатление, что ещё чуть-чуть, и они решат пойти посмотреть, есть ли в этом корабле никем не занятая каюта! Чёрт!

–Не переживайте так, профессор! – улыбнулся капитан. – Они молодые, им…

–А я старый! Старый и нервный! И я не желаю, чтобы они вели себя так… в моём присутствии! Эй! Молодые люди! Ану прекратите это безобразие! Нашли время! Тут судьба человечества решается, а они туда же!.. Ника!

–Да, пап, - отозвалась девушка, отрываясь от Алексея.

–Быстро сюда иди!

Она подошла. Профессор только открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но капитан опередил его:

–Ника, ты не могла бы ввести нас в курс дела. Куда летит этот корабль?

–Из того общения, что было у меня с теми сущностями, можно заключить, что мы должны достигнуть определённого места с определёнными условиями для начала создания симбиоза или возможной ассимиляции.

–Чего?! – не понял профессор. – Какая ассимиляция?! Какой симбиоз?!

–Дело в том, что энергетические сущности людей могут оставить нам частичку себя, если нам это будет нужно. Они и так уже поделились с нами энергией жизни, и поэтому мы перестали чувствовать усталость и можем не спать несколько дней. Например, Махавир Алуру и ты, пап, были полностью вылечены этими «искрами». Но самое главное, что эти искры бессмертны! И они могут продлить нашу жизнь.

–Но ты и так будешь жить чёрте сколько! – прошептал профессор, приблизившись к дочери. – Это было заложено в твоей программе.

–Моя программа уже давно перестала быть программой, пап. Я переродилась, и мой организм стал полностью биологическим.

Он взял её под локоть и отвёл подальше от лишних ушей.

–Когда это ты успела переродиться? Рассказывай,– тихо сказал он.

–Совсем недавно. Сидя без дела в санатории. Я занималась изучением практического применения энергий вселенной и нашла способ расширить своё сознание. В результате чего, у меня и открылись сверхспособности.

–Значит, умение лечить, возможность управлять сознанием других людей… эээ… телепатия, это всё началось в результате перерождения?

–Да.

–И ты теперь уже не биомеханический человек?

–Нет. Я обыкновенный человек из плоти и крови. Такой же как и ты. У меня даже исчезли датчики на ладонях, через которые я когда-то заряжалась. И мозг мой работает не как программа, а как обычный человеческий.

–Ну, скажем, не совсем обычный! Я ведь не могу общаться с духами! Это ты у нас экстрасенс!

Ника не успела ничего ответить, потому что капитан, наблюдающий за беспилотниками, вдруг громко сказал:

–Бьюсь об заклад, они на нас нападут!

Профессор с дочерью, присоединились ко всем и стали наблюдать за обстановкой снаружи.

Вокруг собралось уже около сотни беспилотников. Они обступили корабль со всех сторон, включая верх и низ. Но самое главное, беспилотники были военизированными – у каждого был набор оружия, которое было направлено на тёмно-синий корабль, который недавно вынырнул из подлёдного океана Европы.

–Что они собираются делать? – спросила Ника, ни к кому не обращаясь.

Но ответ был очевиден – беспилотники готовились к нападению.

Глава 9. Путешествие в ад

Синий корабль застыл в пространстве.

Каким-то непонятным образом его пассажиры стали понимать, что делал этот корабль – он изучал обстановку и прогнозировал сложившуюся ситуацию, выдавая возможные сценарии развития событий. Никто не знал, откуда в их головах появляется эта информация, но каждый член команды был связан с кораблём невидимой ниточкой, при помощи которой можно было принять управление. (Люди не отдавали себе отчёт в том, что так общается с ними сам корабль, принимая эту информацию за свои собственные мысли) Этот корабль был настолько самодостаточен, что не нуждался в советах людей. Он принял решение, и стал медленно двигаться в сторону Юпитера, всё ближе подлетая к ощетинившимся беспилотникам.

И беспилотники тоже пришли в движение.

Некоторые шли наперерез, стремясь преградить путь. Другие приближались сзади, сверху и снизу, не давая простора для манёвров. При этом небольшие, но мощные пушки ни на секунду не теряли своей цели.

Корабль шёл медленно, пытаясь показать, что он не хочет вступать в борьбу. Ему нужно было следовать своему курсу, но преграды мешали это сделать.

Когда корабль подлетел на достаточно близкое расстояние, несколько беспилотников применили световую сигнализацию, что должно было дать понять противнику, больше не приближаться.

И корабль остановился.

–Нам не дадут уйти, - сказал капитан.

–Что будем делать? – спросил Фред Джонсон.

–Нужно маневрировать, - сказал Геннадий Юрьевич и посмотрел на Нику, что стояла рядом. – Ты сможешь сообразить, как управлять этим кораблём?

–Не думаю… - ответила она.

–А если спросить у твоих знакомых?

–Я не чувствую их… Раньше чувствовала, а теперь, они куда-то ушли.

–А ты не спросила их, куда они вздумали уйти? – съехидничал профессор. – Они же нас бросили! Они что, не понимают, что мы понятия не имеем, как управлять этим кораблём?

–Они знают это, - тихим голосом сказала Ника.

–Ну! И чего же они делают? Где их носит? Где сенсоры управления? Где капитанский мостик? Где… хоть что-нибудь, что указывало бы нам на то, как справиться с этой махиной? Здесь же нет ничего, кроме комфорта! А как летать?

–Геннадий Юрьевич, - остановил его подошедший Алексей. – Я, может быть, лезу не в своё дело, но мне кажется, что я знаю, как управлять кораблём.

Все взгляды мигом обратились на пилота.

–И как же? – спросил Михаил Константинович.

–Да, как? – изумлённо спросил первый пилот, который, так же как и все, не мог ничего придумать.

–По-моему, нужно просто подумать, куда лететь, и корабль выполнит это.

Профессор громко рассмеялся. Он согнулся пополам, и его трусил нервозный смех. Когда приступ нервного смеха прошёл, он сказал:

–То есть, это так называемый «корабль-телепат»! Телепат, да?! Раз-два-три-четыре-пять, начинаю телепать! Что за чушь! Как корабль может читать мысли? Это бред!

Геннадий Юрьевич потихоньку начал выходить из себя, совершенно забыв о том, что он сам, ещё совсем недавно разработал программу, которая могла распознавать мысли людей.

–Постойте, профессор, - сказал Фред Джонсон. – А по-моему, пилот прав. Мне тоже кажется, что управление как-то связано с мыслями управляющего. Вы, я надеюсь, не забыли, что это корабль образца трёхтысячных годов? Всё может быть, что действительно управление происходит при помощи мыслей. И, если это так, то отсутствие видимой системы управления вполне обосновано! Она есть, но скрыта где-то в мозге этого корабля! Просто, надо как-то настроиться на связь с ним. И всё.

–И как, скажите пожалуйста, настроиться?

–Я чувствую, что корабль нас принимает. Нужно пробовать, - резюмировал помощник капитана.

–А кто будет пробовать?

–У нас есть пилот, который сказал, что понял, как управлять, - отчеканивая слова, сказал капитан. – Алексей.

–Да, капитан.

–Ты высказал эту мысль, тебе и пробовать. К тому же, ты пилот, и вести корабль тебе.

–Но у нас же есть первый пилот, рангом выше, и он имеет больше…

–Лёха, - перебил его Николай. – Если честно, я ни черта не понимаю, как управлять этой штукой. Дай мне любой человеческий корабль, я полечу, как птица, но тут… Лучше это сделать тебе. Я пас.

–Отставить разговоры! – железным голосом отрезал капитан. – Алексей. Ты получил приказ капитана! Почему до сих пор мы висим на месте и никуда не двигаемся? Немедленно приступить к управлению!

–Так точно!

И Алексей сел в удобное кресло, которое, как по волшебству, появилось около него, и сосредоточился.

В первые несколько секунд ничего не происходило, но потом Алексей сказал:

–Я, кажется, прочувствовал корабль и могу им управлять.

–Отлично! – воскликнул капитан. – Действуй.

–Постой, - вклинился профессор. – Ты точно уверен, что можешь это сделать? Как ты понял, что «прочувствовал корабль»?

–Я не знаю, - ответил Алексей. – Это как-то интуитивно… Я раньше сомневался, но сейчас уверен… почему-то.

Профессор пожал плечами и отошёл чуть в сторону.

Алексей снова застыл, как будто бы о чём-то напряжённо думает, но пока ничего не происходило, – корабль до сих пор стоял на месте.

А в это время снаружи, беспилотники стали приближаться; они всё больше сжимали кольцо, и корабль уже был в плотном окружении, вырваться из которого было очень сложно. Но до сих пор ещё сохранялись небольшие бреши между беспилотниками, которыми можно было воспользоваться. Именно в одну такую брешь и всматривался Алексей, посылая мысленную команду кораблю, двигаться туда.

И вдруг, все почувствовали, что корабль сдвинулся с места. Ничего, вроде бы, не произошло, но каждый заметил, что беспилотники становятся всё ближе и ближе, причём, стало ясно, что двигаются не беспилотники, а сам корабль. Уже через несколько секунд, корабль подошёл очень близко к окружению; а в следующую секунду, всем стало понятно, что происходит что-то не то: корабль полетел в сторону, затем, закружился волчком, и на огромной скорости метнулся вбок – прямо на один из беспилотников.

Все ахнули, ожидая неминуемого столкновения.

Мгновение – и корабль налетел на спасающийся бегством беспилотник. Тут же произошёл взрыв, пламя которого было моментально потушено вакуумом, и осколки разлетелись по сторонам, осыпая всё вокруг смертоносной шрапнелью. Несколько находящихся рядом бортов было выведено из строя, а остальные стали разлетаться, кто куда.

Корабль, казалось, не пострадал; он нёсся на огромной скорости, постоянно виляя то влево, то вправо. Алексей как мог удерживал концентрацию, но понимал, что всё-таки, что-то делает неправильно, и от этого корабль болтает из стороны в сторону.

Но, как бы то ни было, корабль всё же смог выйти из окружения, и нёсся теперь по направлению к Юпитеру, который закрывал собой почти всё пространство. Скорости не чувствовалось, но о её величине можно было судить по тому, как быстро стал приближаться Юпитер. Уже во всех подробностях можно было рассмотреть закручивающиеся юпитерианские шторма. И в этот момент, откуда ни возьмись, появились новые действующие лица этого спектакля, которые, как оказалось, были где-то поблизости, а теперь шли наперерез.

–Военные корабли! – прокричал профессор. – Откуда они здесь? Как люди могли сюда так быстро прилететь?!

–На них нет людей, - объяснил капитан. – Это такие же беспилотники, как и те. Они постоянно курсируют поблизости от каждой из планет Солнечной системы. Это делается в целях безопасности и предотвращения непредвиденных ситуаций. ЦУП просто направил их сюда.

–Но для чего!? – вскричал подбежавший к окну Махавир Алуру.

–Для того чтобы перехватить нас. Для ЦУПа мы являемся потенциальной угрозой, и с нами нужно бороться.

–Но мы же не представляем опасности! – продолжал индиец. – Мы не вступали в бой!

–Господин Алуру, - сказал профессор. – ЦУП прекрасно видел, как наш корабль протаранил и уничтожил несколько беспилотников. По существу, мы совершили нападение, и теперь мы являемся противником! Врагом! С которым нужно бороться! Вот, они и борются! Тем более они не знают, что на борту находимся мы.

–Именно! – воскликнул индиец. – Как можно нападать на неопознанный корабль?

–Они защищают свою технику, думая, что этот корабль вступил в бой, уничтожив беспилотники.

В это время, один из беспилотных эсминцев совершил манёвр, заходя с боку. Небольшой фрегат пошёл наперерез и включил форсаж, направляясь к неопознанному кораблю. В следующее мгновение стало заметно, что идущий следом эсминец выпустил несколько ракет.

–Боже! – вскричал профессор, наблюдая как ракеты быстро приближаются. – Они же нас сейчас взорвут!

–Спокойно! – сказал капитан. – Это не те ракеты. Они предназначены для захвата цели и её остановки. Перед тем как врезаться в цель, они распадутся на несколько частей и образуют энергетическую сеть, которая накроет нас и выведет из строя всю электронику. – Он пожал плечами и добавил: - Во всяком случае, так должно быть. Но подействует ли эта сеть на наш корабль?

Все наблюдали, как ракеты догоняют беглеца. Нужно было что-то сделать, и капитан сказал:

–Алексей. Ты можешь как-нибудь уйти от них?

–Я, конечно, попробую, но не знаю, что у меня получится, - ответил пилот.- Я ещё не совсем приноровился к управлению. Всё как-то сложно, хотя на первый взгляд – проще не придумаешь.

–Постарайся разобраться как можно быстрей, - сказал капитан. – У нас мало времени.

Алексей кивнул и снова сосредоточился.

И с этого момента, что-то пошло не так: корабль, который начал было идти ровно, снова стал болтаться в разные стороны и был похож на футбольный мяч, который пинают то туда, то сюда. Ракеты среагировали, пытаясь поймать цель; они были уже настолько близко, что уйти от столкновения было практически невозможно. И столкновение произошло. Моментально погас свет. Алексей схватился за голову, как от сильного удара током, и вскочил с места. Корабль задрожал, а снаружи появилось ярко-красное свечение. Невозможно было определить, сбросил ли скорость корабль, ведь за окном, кроме сети, не было видно ничего.

Не прошло и пары секунд, как корабль содрогнулся от мощных взрывов, что произошли неподалёку от него, действуя на корабль лишь взрывной волной.

Алексей уже не управлял кораблём, – что-то в его голове сбилось, и он почувствовал, как тысячи иголок вонзились в его мозг. Отвратительное чувство и пронзительная боль свалили его с ног. Тут же, к нему подбежала Ника, пытаясь как-то помочь. Она прижимала его к себе, а он пытался что-то сказать. Ника прислушалась.

–Всё не то, - тихо говорил Алексей. – Не то…

–Что, не то? – спросила девушка. Все галдели, и было очень плохо слышно, поэтому Ника обратилась к остальным: - Господа! Алексей что-то говорит! Он что-то знает! Нужно послушать его!

Все замолчали и подошли поближе.

–Что случилось? – спросил капитан.

–Он говорит, что мы делаем что-то не так, - сказала Ника. – Лёш, скажи, что не так.

–Мы делаем не то, что нужно нам. Я это понял только что. Связь с кораблём пропала, и я почувствовал… В общем, я думаю, что нашими мыслями и желаниями управляем не мы. Мы стали убегать от преследования, в то время как должны были просто остановиться и ждать, когда Земля свяжется с нами. Нам выгодно связаться с Землёй. А им – нет. Они хотят убежать, и делают всё для этого. А нам кажется, что это мы решили уйти от преследования. Скажите! Зачем нам убегать? Нам наоборот надо идти к своим!

–Точно! – воскликнул Фред Джонсон. – Они управляют нашим сознанием! Они сделали так, что мы ЗАХОТЕЛИ смыться от них! Вот чёрт! А мы даже этого и не заметили!

–Этот корабль сам принимает решения, - продолжал Алексей. – Мы нужны ему только как связь с физическим миром.

–Постойте! – вмешался Геннадий Юрьевич.- Это не корабль. Это они! Те искры! Они где-то рядом! Ника! Где они, чёрт побери?

–Я не знаю.

–Так узнай! Иначе мы будем безвольными марионетками!

–Я пыталась, но ничего не получается. Они исчезли!

–Тьфу! – Геннадий Юрьевич развернулся и, махнув рукой, подошёл к окну, за которым сверкала ярко-красная сеть.

В следующий момент, что-то произошло. В воздухе повисло едва уловимое напряжение, которое чувствовалось на подсознательном уровне. От этого всем как-то стало не по себе, – напряжение действовало на мозг, приводя к беспричинному страху. Все разговоры сразу стихли. Люди затаились, ожидая чего угодно.

Между тем, корабль уже был в верхних слоях атмосферы Юпитера.

Члены команды не могли знать, что вокруг корабля начало собираться яркое свечение, которое гасило действие энергетической сети. Не прошло и полминуты, как сеть исчезла. Взорам предстала пока ещё разряжённая атмосфера газового гиганта, в которую корабль летел на огромной скорости.

Военные корабли преследовали свою цель до тех пор, пока синий корабль не исчез в густых желтовато-коричневых облаках Юпитера.

Теперь, люди поняли, куда несётся их корабль.

–Мы погружаемся в Юпитер! – воскликнул профессор. – Куда он прёт! Нас же разорвёт на мелкие кусочки! Алексей! Давай выводи нас отсюда!

–Пап, он не может! – заступилась Ника. – Ему плохо!

–А-а, чёрт! Как ты это делал? – обратился к Алексею профессор. – Я сам это сделаю.

–Нужно мысленно обратиться к кораблю, - ответил он. – К сожалению, я действительно не могу сосредоточиться. Что-то мешает. Появилась какая-то преграда. Я её чувствую.

–А если мы все попробуем сконцентрироваться? – предложил капитан. – Может, наш коллективный разум пробьёт эту преграду?

–Давайте пробовать, капитан, давайте! – сказал Геннадий Юрьевич. – Если мы опустимся в атмосферу очень глубоко, то нас просто расплющит гравитация этой планеты!

–А перед этим, разорвут в клочья яростные ветра! Это вам не слабенькие земные ураганы пятой категории! – добавил Фред Джонсон.

Все попытались сконцентрироваться, но ничего не получилось.

Первым не выдержал профессор:

–Мы всё неправильно делаем! Нужно думать об одном и том же. Давайте все посылать команду кораблю остановиться. Потом, когда это произойдёт, прикажем ему возвращаться в космос. Понятно? Поехали!

Снова все замолчали. Все мысли были направлены на одно – остановить корабль.

Но он и не думал останавливаться. Вокруг корабля проносились разноцветные облака, по сравнению с которыми облака Земли были просто зародышами. Огромные клубы пара проносились с невероятной скоростью, исчезая в сюрреалистическом мареве, а на их место тут же приходили другие паровые горы, в которых тонул крохотный кораблик, похожий на мелкого комара, влетающего в тело газового великана. Самое маленькое облако было размерами с небольшой город, но далеко внизу можно было заметить бесконечную мглу, не уступающую размерами земной Африке, в которую и стремился корабль.

Где-то далеко сверкали гигантские молнии, озаряя всё вокруг на сотни километров. Но до корабля они не доставали. Эти молнии были сравнимы с атомными взрывами, и пространство озарялось ярчайшими вспышками чуть ли не по нескольку раз в минуту.

Что там внизу? Где заканчивается атмосфера Юпитера и начинается его твёрдое ядро? Наука располагала только примерными данными. Ни одна миссия до сих пор не смогла достигнуть поверхности этого ядра.

Прошло уже около получаса. Корабль мчался вниз. Яростные ветра носились вокруг с колоссальной скоростью; но казалось, что на корабль они никак не действуют.

Люди уже поняли, что им не удастся вернуть себе управление, поэтому покорно ждали, чем же всё это закончится. Они расположились в удобных креслах и попытались расслабиться, хотя сделать это было очень сложно, учитывая всё, что происходило вокруг.

Немного погодя, когда атмосфера стала настолько густая, что казалось, корабль не летит, а плывёт в бесконечном океане, люди заметили, что корабль двигается в своеобразном тоннеле, что окутывал со всех сторон. Это было похоже на большую трубу, которая вела вниз. Профессор предположил, что именно эта труба и защищает корпус корабля от неистовой атмосферы, разогретой до невероятных температур, и давления гравитации, которая уже давно вывела бы из строя любую земную технику.

С профессором согласились, и продолжали ждать окончания всего этого путешествия.

Никому не было известно, на какой глубине они находятся. Корабль перестал «общаться» с пассажирами, неся их неизвестно куда.

Ожидание было мучительным. Судя по всему, корабль уже набрал немыслимую скорость, но даже и не думал останавливаться.

Ещё через час люди заметили, как постепенно стала меняться обстановка вокруг корабля. Атмосфера ещё больше сгустилась; она стала сверкать, отдавая металлическим блеском. Это был водород, спрессованный гравитацией настолько, что превращался в жидкость и выпадал в виде металлического дождя.

И дождь этот постоянно усиливался.

Вскоре, вокруг корабля уже ничего не было видно. «Маленький комарик» теперь находился во чреве гигантского жидкометаллического океана, и только энергетический тоннель спасал утлое судёнышко от неминуемой гибели.

Окружающий мрак давил на психику. Буквально у всех поджилки тряслись от первобытного страха, и никто не мог противостоять этому чувству. Планета пожирала разум людей, доводя до исступления. Все как-то сжались в своих креслах, и хотелось спрятаться туда, где никто никогда не найдёт. Человеческий мозг уже был на грани безумия. Казалось, ещё чуть-чуть, и голова взорвётся от перенапряжения.

Никто не пытался смотреть, куда несётся корабль. Все мысли покинули головы.

А корабль погружался в нечто, похожее на металлическое желе. Свинцовый оттенок того, что было снаружи, ещё больше угнетал, пробираясь в самую душу и выворачивая её наизнанку. Пространство сузилось до размеров окружности тоннеля, по которому летел корабль. Внизу был только блёклый, серый мрак. Но спустя какое-то время, очень далеко внизу стала мерцать яркая звёздочка, которая быстро приближалась. Именно к этому свету и устремились все взгляды. Она вселяла надежду в души обречённых, выводила разум из небытия и возвращала к жизни.

И корабль нёсся к этому свету, который во всём этом бесцветном хаосе казался единственным спасительным островком, где можно спрятаться и ничего не бояться.

Свет увеличивался, и вскоре стало заметно, что это никакая не звезда, а большой купол, испускающий яркий свет. Невидимые стенки тоннеля упирались как раз в его самую верхнюю часть.

И с этого момента, корабль начал заметно снижать скорость. Очевидно, путешествие подошло к концу. Конечная станция находилась внутри этого купола. Корабль плавно вошёл в мерцающую поверхность, и вокруг моментально всё изменилось. Стало как-то уютно и тепло; тишина и мягкий свет действовали успокаивающе; и никто не мог поверить в то, что там, снаружи, над куполом, творится что-то неописуемое: ураганы, молнии, вспышки света и смертоносный металлический океан, превращавший пространство в непроглядный ад. После всего пережитого, здесь хотелось остаться навсегда, хотя вокруг была мёртвая пустота, только где-то внизу переливалась блестящая поверхность чего-то, что невозможно было определить. Что это за поверхность? Твёрдая ли она? Или это жидкий океан расплавленного металла?. Но вот, корабль сблизился с поверхностью, и плавно коснулся её. Поверхность оказалась твёрдой, и корабль спокойно совершил посадку.

Вынужденные путешественники уже успели прийти в себя, и столпились у окна, рассматривая это место.

Это была ровная пустыня. То, что заменяло почву, было больше похоже на зеркало, в котором отражался корабль. На поверхности не было ни малейшей неровности; всё было настолько гладким и отполированным, что можно было подумать о какой-нибудь полировочной машине, которая ездит здесь и начищает поверхность до идеального блеска.

Вверху виднелся только сероватый купол, и то, что происходило снаружи этого купола – ветра, молнии, расплавленный металлический водород, смешанный с другими химическими элементами; всё это не проникало сюда, и сложно было представить, что над куполом творится безумный карнавал смертоносных ураганов и всего остального, чем наполнен Юпитер.

Люди приникли к окнам и смотрели во все глаза на эту голую пустыню. Трудно было осознать тот факт, что до них ни один человек здесь не бывал. Но тогда возникал вопрос – кто это всё построил? Этот вопрос мучил каждого, но ответа не было. Люди стояли и смотрели на это тихое место среди безудержного ада, и молчали. Никому не хотелось нарушать эту тишину. Да и говорить особо было незачем.

Тишина наполняла всё вокруг, но была прервана тихим звуком. Все сразу обернулись, пытаясь понять, что же могло случиться. Причина была простой: в полу открылся широкий трап, уходящий куда-то вниз. Переглянувшись, люди молча пошли к этому трапу, чтобы посмотреть, что там внизу.

Подойдя к краю, люди увидели, что трап упирается в блестящую поверхность; по этому мостику можно было спуститься и выйти из корабля. Ливей Цзян уже было пошёл вниз, но капитан его остановил:

–Я бы не стал туда ходить.

Ливей остановился и обернулся.

–Просто, мы не знаем, что это за поверхность, - пояснил капитан. – Надо сначала всё проверить и убедиться, что там безопасно. И только потом выходить.

–Но как мы будем это проверять? – спросил Фред Джонсон.

Капитан покачал головой:

–Пока не знаю…

Геннадий Юрьевич, стоявший около Ники с Алексеем, вдруг издал удивлённый возглас. Все обернулись к нему.

–Я только сейчас понял! – сказал профессор. – Посмотрите. Мы все с деактивированными шлемами скафандров. К тому же, от наших скафандров осталось только название после того, как их прожгли те живые искры. Поэтому, защиты от внешних воздействий и враждебной окружающей среды, никакой! Здесь, в корабле, есть воздух, пригодный для дыхания. Но после того как открылся этот трап, воздух не исчез, вырвавшись из корабля. Напротив! В корабле даже стало как-то свежее. Вам не кажется? – закончил он свою речь, обращаясь к окружающим.

И действительно, профессор был прав, – снизу шёл свежий воздух, наполняя корабль.

–Странно, - сказал, наконец, капитан, - здесь есть воздух, которым можно дышать.

–Да, - подтвердил профессор, - здесь созданы все условия для нахождения человека. Я думаю, мы можем выйти и прогуляться. Корабль открыл трап специально для нас, следовательно, опасаться нам нечего.

–Но, для чего нам выходить? – вдруг спросил Алексей. – Эти существа контролируют наш мозг. Сейчас мы хотим выйти. Но кто может знать, наше это решение, или это снова они заставляют нас принять это решение.

–Конечно, сказать трудно, - ответил капитан. – Ты прав, Алексей. Но не сидеть же нам тут просто так? Трап для чего-то был открыт, значит можно выйти. Я голосую за прогулку.

–И я тоже, - сказал Фред Джонсон.

–И я, - повторил Геннадий Юрьевич. – Зато потом можно будет похвастаться тем, что я гулял по Юпитеру без скафандра! Ха! Кто бы мог подумать!

Следом согласились и все остальные. Только Ника смотрела на Алексея, не зная, что сказать. Он обнял её за талию и тихо сказал:

–Ну, что? Пойдём, прогуляемся? Как ты себя чувствуешь?

–Нормально, - ответила она. - А ты?

–Прекрасно.

–Что? Пойдём?

–Пойдём, - сказал Алексей и, взяв её за руку, пошёл к трапу, на котором уже находились все остальные.

Глава 10. Сбой в системе

Поверхность была гладкой и зеркальной. Она казалась скользкой, но сделав несколько шагов, люди поняли, что это не так.

Один за другим, все вышли из корабля и медленно пошли вперёд. Отойдя на некоторое расстояние, все почему-то обернулись, осматривая снаружи этот летательный аппарат, ведь никто из них ни разу его не видел со стороны.

–Да, - сказал, Геннадий Юрьевич. – Мы таких кораблей не строим. Хотя, что в нём такого особенного? Корабль, как корабль. Синий, правда, а так, ничего.

–Интересно, на что он способен? – проговорил капитан. – Мы ведь даже не знаем всех его функций.

–Я скажу больше! – сказал профессор. – Мы не знаем, каким образом он вообще появился! Вспомните. Мы собирали тот чёртов компьютер на Европе, и вдруг, бац! И мы уже в корабле!

–И как вы можете это объяснить, профессор? – спросил Фред Джонсон.

–Я думаю, что, собрав компьютер, мы дали толчок для трансформации, так сказать… Сделали физическую основу будущего корабля. А заложенная программа в памяти того компьютера, уже трансформировала эту основу, сотворив корабль. Так что, этот корабль не какой-нибудь там, старинный, или прилетевший из будущего, а сделанный только что, с нашей помощью. Поздравляю, господа! Мы сделали корабль почти своими руками!

–И этот корабль отнёс нас в глубины Юпитера, - констатировал капитан.

–В какой-то купол, который неизвестно кем был построен, неизвестно когда и для чего! – закончил американец.

В этот момент, за спинами людей что-то произошло, что заставило всех обернуться.

В пространстве стали загораться крохотные звёздочки.

–Это те самые искры! – воскликнул Алексей.

–Да, это они, - подтвердила Ника. – Теперь я их чувствую. Уничтоженное человечество возвращается. Мы должны принять их в себя и помочь добраться до их нового дома, где они снова обретут тела.

Никто ничего не ответил, – все смотрели по сторонам, дивясь этому зрелищу: искр было так много, что вскоре всё вокруг было заполнено ими.

Они всё появлялись и появлялись. И когда всё пространство засветилось ярким светом, где уже невозможно было рассмотреть каждую искру в отдельности, искры устремились в одну точку, которая становилась похожа на звезду. Они быстро собирались в эту звезду, что висела в метре над поверхностью, а позже, это ярчайшее скопление стало принимать какую-то форму. Не прошло и пары секунд, как форма стала человеческой; свечение уменьшилось, и теперь перед изумлёнными людьми стояла девушка, сотканная из света. Все ахнули, когда узнали в этой девушке Нику.

Настоящая Ника во все глаза смотрела на своё сверкающее отражение. Она пыталась мысленно войти в контакт, но ничего не получалось.

–Всё уже сказано… - поняла она. – Остаётся только действовать.

Она пошла навстречу сверкающей девушке. В глазах у неё искрились микроскопические яркие точки – отражение душ людей; и эти души стремились войти в её тело.

–Мы поможем, - тихо сказала Ника. – Вы снова обретёте физическую форму. Вы достигнете нового дома, что заменит вам уничтоженную Землю. У вас есть будущее. А значит, будущее есть и у нас – у всего человечества! Вы наши дети, и мы спасём вас. Это наш долг, который мы выполним. Идите. Наши тела послужат вам временным пристанищем, в котором можно будет преодолеть световые года и достичь нового дома. Галактика Андромеда ждёт вас. Эдем ждёт! Идите!

Сверкающая девушка подошла вплотную к Нике и протянула свою руку. Ника ответила на приветствие и пожала её. Как только произошло прикосновение, сверкающая девушка рассыпалась на миллионы искорок, которые закружились в пространстве, образовывая несколько воронок, что собирались над головами людей.

Восемь вихрей – восемь человек. Каждый принимал в себя частичку человечества. Для того чтобы возродить свою расу.

Энергия входила в каждого члена команды. Все стояли, чувствуя, как их тела наполняются невиданной силой. Невозможно было поверить в это, но люди стали отрываться от поверхности и подниматься вверх. В телах была необычайная лёгкость; казалось, что теперь им стало подвластно всё; сознание расширялось до бесконечности и растворялось в энергии вселенной – в первозданной энергии жизни, что зародилась миллиарды лет назад, после того, как закончила своё прежнее существование. Люди поняли, что вселенная не имеет временных рамок – она циклична; она замыкает круг своего существования, спустя миллиарды лет, после чего снова возрождается такой же, как была раньше. И это происходит вне времени, вне пространства – там, где обитает энергия, сотворившая её. И эта энергия вечна…

Никто не знал, как долго всё это продолжалось. Но…

Всё закончилось.

Искры исчезли, свет от них пропал, стало как-то темно и неуютно.

Члены команды оглядываясь друг на друга, и пытались разобраться в своих чувствах. Ничего вроде бы не изменилось. Несмотря на то, что восемь человек только что приняли в себя всё уничтоженное человечество, никто не чувствовал себя переполненным энергией; скорее наоборот – всё, что произошло, казалось сном.

Настало время покидать это место. Зато теперь, каждый понимал, почему нужно было лететь именно сюда. Только здесь были все условия для слияния. Зеркальная поверхность не просто отражала всё вокруг, – она концентрировала энергию душ и перенаправляла её в подготовленный сосуд. Этим сосудом были физические тела людей. При этом количество человек, не играло никакой роли, – вся энергия могла поместиться и в одном человеке, но в данном случае, их было восемь. Купол создавал особую энергетическую атмосферу, в которой стала возможна трансформация ментальных потоков, а атмосфера самой планеты, температурный режим и гравитационный показатель вне купола, создавали своего рода инкубатор, способствующий созданию всех остальных условий. Именно поэтому корабль доставил всех сюда; в другом месте слияние было бы невозможным.

Оставался только один вопрос: кто и когда построил этот инкубатор? Но этот вопрос, скорее всего, останется без ответа. Хотя возможно (и об этом сказал Геннадий Юрьевич), что купол был создан совсем недавно – когда корабль спускался в атмосфере. Но, как потом признал профессор, это только предположение, а что было на самом деле, никому узнать не суждено.

После того, как члены команды перебросились несколькими фразами, капитан сделал знак, чтобы все поднимались на борт. Нужно было взлетать и отправляться в дальний полёт в соседнюю галактику, используя ещё не созданную технологию три тысячи триста девяносто первого года, когда такие полёты уже стали обыденностью.

С того момента, как члены команды приняли в себя всю энергию, им открылись новые знания, пришедшие к ним от человечества будущего. И среди этих знаний была немаловажная в данный момент информация, как управлять кораблём.

Профессор Левандовский долго сидел в кресле и поражался тому, чего смогли достигнуть потомки. Он теперь знал такое, о чём раньше даже не догадывался. Сидя в кресле, он шептал сам себе, что если ему суждено когда-нибудь вернуться домой, то он непременно воплотит в жизнь всё то, что посчастливилось узнать. Конечно, профессор понимал, что всё он не смог бы сделать, потому что, как ни крути, а знания эти будут доступны человечеству только через тысячу лет. И возможности воплотить в жизнь эти технологии будущего тоже появятся через тысячу лет. Но всё равно, Геннадий Юрьевич дал себе слово, что непременно попробует что-нибудь сотворить.

А тем временем, Алексей был выбран «главным» пилотом; Николай отдал эту честь ему, сказав, что на этом корабле совсем другие ранги. И «главный» пилот начал готовиться к старту.

Корабль плавно взлетел, направляясь к невидимому тоннелю, что вёл в верхние слои атмосферы Юпитера. Алексей не видел его, но чётко осознавал, где находится тоннель и вёл корабль туда. Для управления кораблём не нужны были ни рычаги, ни панели управления, ни что бы то ни было ещё, – человек, выбранный управляющим, просто должен был чётко представлять себе то место, куда нужно лететь. Корабль улавливал мозговую активность управляющего и расшифровывал её, воплощая в жизнь. Всё было невероятно просто и легко. Кораблём мог бы управлять и ребёнок! А может быть, через тысячу лет дети летают на космических кораблях к соседним планетам так же, как раньше катались по соседним дворам на велосипеде? Эту мысль как раз и высказал Алексей, когда корабль летел вверх по тоннелю. Все посмеялись, но потом задумались – а может и правда?..

Обратный путь уже не вызывал прежнего страха перед неизвестностью; мозг людей не проваливался в эфемерное и безумное забытьё. Все сидели в своих креслах и любовались окружающей картиной: гневный Юпитер гнал свои ветра с бешеной скоростью, ослепительные молнии разрывали пространство, металлический дождь стоял стеной… Но люди не чувствовали страха, – они знали, что скоро их корабль вылетит из этого хаоса и полетит в космическим пространстве к другой галактике. А вот, что будет потом – никто не знал; но каждый был уверен, что у них всё получится и их ждёт дорога домой, после того, как ещё не родившееся в этом времени человечество возродится.

Светлые мысли наполняли головы людей, и никто не задумывался, что в космосе, у самой кромки верхних слоёв атмосферы, их поджидала опасность.

За то время, что синий корабль провёл в недрах Юпитера, на орбите скопился уже целый флот военных кораблей, поджидающих, когда противник вынырнет из разноцветных облаков.

Беспилотная военная техника курсировала, облетая огромный участок Юпитера. Каждый корабль прилетел в этот сектор с разных концов юпитерианской системы.

Раньше эти корабли дежурили над каждым из крупных спутников газового гиганта и были размещены там вооружёнными силами планеты Земля. Это делалось скорее для самоуспокоения, так как никто на Земле никогда не встречал в космосе иную форму жизни, а тем более враждебно настроенную. Военный альянс планеты некогда вынес решение, что каждое космические тело, достигающее размеров Плутона, должно тщательно охраняться от непредвиденных угроз. Что это были за угрозы, никто из военных тогда не объяснил. Но закон был принят, и беспилотные корабли отправились на места соей постоянной дислокации.

Теперь настал тот момент, когда военная техника должна будет выполнить свою функцию. Искусственный интеллект каждого из кораблей принял решение захватить «синий корабль». Была создана единая информационная сеть, с помощью которой корабли могли общаться между собой и выстраивать тактику предстоящей операции. Всё это делалось без участия человека; отчёты о ведении боевых действий поступали на земную базу, и тамошнее руководство уже решало, вносить ли корректировку в действие искусственных интеллектов кораблей или нет.

Корабли выстроились в определённый ими порядок и ждали появления противника.

И «противник» появился.

Его окрестили синим кораблём, и этот «синий корабль» показался в верхних слоях атмосферы, окутанный светло-коричневой дымкой юпитерианских облаков.

Он шёл по касательной, вылетая из атмосферы, и скорость его была не слишком большой.

Первым пунктом, одобренным коллективным разумом военных кораблей, было окружение противника и взятие его под прицел. Следующие пункты выстраивались в зависимости от того, как поведёт себя противник. Если он решит сдаться, – происходил захват и отправлялся отчёт на базу; но если противник решит обороняться, в ход пойдут предупредительные выстрелы, а затем (если и это не поможет), ведение полномасштабных боевых действий.

Первый пункт был выполнен – синий корабль был окружён, цель была на мушке.

Синий корабль продолжал свой полёт, несмотря ни на что.

В ход вступал второй пункт – предупредительные выстрелы.

Искусственный разум боевых кораблей действовал чётко и выверено, не оглядываясь ни на какие предрассудки.

Несколько тактических ракет отделились от корпуса кораблей и полетели в сторону противника. Не долетая до цели нескольких километров, ракеты были дистанционно взорваны, что должно было показать врагу, что защитники не шутят, и следующий залп будет фатальным.

Синий корабль немного снизил скорость, и стал уходить в сторону.

Боевая техника пришла в движение и стала сужать кольцо. «Враг» почувствовал угрозу и рванул с места на такой скорости, которая повергла в шок даже искусственный интеллект военных кораблей.

Через несколько секунд синий корабль пронёсся мимо кольца окружения и устремился в открытый космос. Беспилотные корабли моментально среагировали и совершили экстренный разворот, активируя форсажные двигатели на полную мощность.

Двигаясь со скоростью не меньшей, чем пятьдесят километров в секунду, синий корабль пытался уйти от преследования. У него бы получилось, если бы навстречу не была послана резервная эскадра, которая караулила на дальних подступах к предполагаемой линии фронта.

Эскадра, состоящая из четырёх хорошо вооружённых космоэсминцев, шла наперерез траектории полёта синего корабля.

«Шутки» закончились. Разворачивалась военная операция по захвату цели.

Впереди резервной эскадры шёл большой флагман, на борту которого находился боекомплект, способный разорвать в клочья цель размерами в половину Луны.

Мощнейшие боевые лазерные установки были нацелены на маленький кораблик, что скользил в пространстве, пытаясь уйти от погони.

Пилот «синего корабля» уже давно заметил новую угрозу и пытался как-то выкрутиться из этой ситуации. Останавливаться и сдаваться, уже не было смысла (скорее всего, это стоило сделать раньше, но вся команда решила, что они смогут уйти от преследования, ведь никто не предполагал, что придётся столкнуться с таким количеством военных кораблей). Капитан стоял рядом с пилотом и давал советы. Но Алексей и сам понимал, что нужно делать. Если остановиться сейчас, то флагман тут же уничтожит их, не дав ни одного шанса на переговоры. И так как сдаваться было уже поздно, оставалось только бежать, потому что у «синего корабля» не имелось никакого оружия. Пока, не имелось. Геннадий Юрьевич лихорадочно работал над созданием оборонительных систем. Он додумался трансформировать несколько сегментов корабля, которые должны были использоваться в качестве шлюпок для прогулок в космосе. Их нужно было усовершенствовать и сделать из них что-то типа небольших, беспилотных истребителей, которые смогли бы хоть как-то отвлечь внимание от самого корабля. На борту было всего шесть таких шлюпок. Профессор разделил их: три шлюпки должны были превратиться в истребители, а остальные три должны были стать донорами для будущих военных машин. Он вывернул все двигатели со шлюпок-доноров и снабдил ими будущие истребители. Геннадий Юрьевич реверсировал потоки энергии снятых двигателей и сузил сопла, сконцентрировав рассеянный энергопоток, поместив его в сжатое пространство; из этого приспособления получилось что-то вроде плазменной минипушки. Теперь истребители могли за себя постоять.

Профессор вынимал нужные детали и вплавлял их в корпуса будущих истребителей. Вплавление деталей осуществлялось при помощи мысли – нужно было просто прислонить деталь к нужному месту и дать мысленную команду, чтобы она вросла и активировалась, поменяв свои первоначальные функции. Профессор был удивлён этим, но разбираться досконально, не было времени. Единственный вопрос, мучавший профессора, – из какого материала сделан этот корабль и его шлюпки, если можно изменять его форму так же, как это происходило с обычным пластилином. Можно было слепить, что хочешь, и это потом ещё и работало!

Синий корабль нёсся в пространстве, а к нему неумолимо приближалась беспилотная эскадра.

Флагман не стал долго думать. Он выпустил сразу несколько залпов из носовых орудий, применяя лазерные импульсы, несущиеся со скоростью света. Промах, при точном наведении, был невозможен. Высококонцентрированный ударный лазер обдал корабль множественными импульсами, от чего по корпусу пошли извилистые молнии. Но, как ни странно, обшивка корабля пока осталась целой, хотя в месте попаданий образовались чёрные шрамы.

Флагман не ожидал, что после попадания корабль останется цел. Недолго думая, эсминец повторил попытку, выпустив ещё несколько лазерных залпов. На корпусе корабля-цели появились новые шрамы, но обшивка осталась невредима. Приняв во внимание этот факт, флагман решил изменить вид оружия; теперь в сторону синего корабля полетели управляемые тяжёлые ракеты, которые в шутку назывались «Буравчик». Они при столкновении начинали вращаться, а их нос выпускал плавильный состав, способный прожечь даже алмаз; вращение ракеты было настолько быстрым, что она за секунду могла вклиниться в корпус атакуемого корабля и влететь внутрь; после чего, взрыв происходил уже непосредственно внутри. Одной такой ракеты могло хватить, чтобы уничтожить большой военный корабль.

Три таких ракеты с боку приближались к синему кораблю.

Нужно было срочно менять курс.

Алексей среагировал моментально, видя надвигающуюся угрозу. Резкий манёвр вниз мог спасти положение. Корабль нырнул, закручиваясь штопором, а затем дал резко в сторону, меняя траекторию полёта.

Ракеты устремились следом.

Синий корабль летел уже со скоростью шестьдесят километров в секунду, но даже такой скорости было недостаточно, чтобы уйти от ракет. Они не отставали, постепенно наращивая скорость.

Синий корабль совершал манёвр за манёвром, пытаясь уйти, но ничего не помогало. Ракеты неумолимо приближались.

И как раз в этот момент, к Михаилу Константиновичу подбежал Геннадий Юрьевич.

–Готово! – кричал он. – Я сделал их! Можно выпускать!

–Так быстро? – изумился капитан.

–Да! Технологии трёхтысячных годов оказались весьма продвинутыми! Не знаю, что это за материал, но из него можно руками слепить, что угодно! И теперь, истребители готовы к бою!

–Как раз вовремя, - сказал капитан. – Выпускайте их.

Профессор дал мысленную команду кораблю открыть герметичные отсеки, где находились три истребителя. Отсеки были открыты, и три маленьких беспилотника вылетели в космос. Они были связаны с кораблём, поэтому ими можно было управлять также при помощи мысли. Профессор и первый пилот взяли на себя управление истребителями.

Нужно было уничтожить ракеты, которые подобрались уже слишком близко.

И истребители дали залп по ракетам. Одну сразу удалось сбить, но две других продолжали преследование.

Никто не заметил, как в это время, откуда ни возьмись, появился небольшой фрегат. Он упал откуда-то сверху, и обдал синий корабль ядерными пулями. Моментально корабль запылал ослепительными вспышками; по корпусу пошли вмятины, и обшивка кое-где стала испаряться. Корабль содрогнулся. Включилась аварийная сигнализация. Головы людей наполнились потоками информации о повреждениях. Все включились в работу по восстановлению. Люди не теряли самообладания, и давали кораблю команду за командой.

Спустя полторы минуты, корабль немного «подлечился» и летел дальше.

Но ракеты всё ещё висели на хвосте, и от них не так-то легко было уйти. К тому же, капитан заметил, что один из кораблей начал трансформацию, что означало только одно – будут выпущены роботы-захватчики.

В это время, истребителям удалось уничтожить ещё одну ракету. Оставалась всего одна, и она неумолимо приближалась к своей цели, постоянно уклоняясь от энергетических выстрелов истребителей – защитников синего корабля.

В какой-то момент, Ника подбежала к капитану, и воскликнула:

–Неужели, они и вправду хотят нас уничтожить?!

–А неужели, вы не видите, мисс?! – нервно ответил вместо капитана Фред Джонсон.

–Но как такое возможно? Что мы такое сделали? Ведь они там, на Земле, даже не разобрались ни в чём?! Зачем уничтожать нас?!

–Да! – вмешался Геннадий Юрьевич, обращаясь к капитану. – Мне тоже кажется, что здесь что-то нечисто. В ЦУПе не могли принять такое решение.

–Но вы же видите, что на нас объявлена охота, - сказал капитан. – И все эти корабли не шутят, а их снаряды не холостые!

–Нужно связаться с Землёй! – вскричала Ника. – Мы должны выяснить, что всё это значит!

–Каким образом вы собираетесь связываться с Землёй? – воскликнул Фред Джонсон.

–С помощью этого корабля!

–Да?! А разве это возможно?! – удивился американец.

–Возможно! – сказала Ника. – И я займусь этим.

–Мы вместе займёмся! – добавил Геннадий Юрьевич.

–Пожалуйста! – развёл руками мистер Джонсон. – Если у вас это получится, я буду только рад!

Ника отбежала в сторону и стала мысленно копаться в возможностях корабля. К ней присоединился профессор. И спустя некоторое время, им всё-таки удалось выйти на нужную магистраль связи, исходящую от Центра Управления Полётами.

Не прошло даже минуты, как в воздухе повисло изображение командного центра, где находились все руководители. Геннадий Юрьевич сразу заметил Густавсона и Паркера, которые изумлённо уставились в какую-то точку.

–ПАРКЕР! – заорал профессор. – Вы что творите?!! Что вы творите, я вас спрашиваю?!!

–Геннадий! – изумлённо произнёс мистер Паркер. – Как это возможно?..

К профессору тут же подбежал Фред Джонсон:

–What the hell are you doing, Parker?! You sent an army against us! Why the hell would you shoot us???

– Fred!.. What... What is happening? How did you end up in this ship? And what happens to our technology?!

–How do I know what's wrong with your technique? Don't shoot us, you son of a bitch! – кричал Фред Джонсон.

–Послушайте, господа! – сказал подошедший в этот момент капитан. – Это какое-то недоразумение. Джон. Зачем нужно уничтожать наш корабль?

–Мы не уничтожаем ваш корабль! – ответил мистер Паркер.

–Как это не уничтожаете?!! – продолжал кричать Фред Джонсон. – А это что происходит?!! – И он неопределённо махнул рукой в сторону.

–Джонсон! Успокойся! – сказал Джон Паркер. – Во-первых, мы понятия не имели, что это за синий корабль, который вырвался из-подо льдов Европы! Во-вторых, после появления этого корабля, в нашей технике произошёл сильнейший сбой, и мы теперь пытаемся наладить связь с беспилотной армией. Наши корабли не слышат команд! Они действуют по своему усмотрению! Что они творят, я не знаю! Мы не в силах их пока остановить!

–Но они же нас сейчас превратят в космический мусор! Did your brains are gone in the ass???

–Easy, Freddy! Think who you're talking to!

–Да, что мне думать!..

–Так, стоп! – повысил голос капитан. – Хорош, припираться! Надо решать, что делать! Времени мало! Ракета уже слишком близко, а наши истребители никак не могут её достать.

–Это потому, - сказал профессор, - что я отвлёкся, и забыл про управление. Они сейчас продолжают действовать сами по себе.

Капитан на секунду потерял самообладание и закричал:

–Так верните управление, чёрт побери!

–Да, - спокойно ответил профессор. – Я займусь этим. А вы решите вопрос с центром управления.

–Да, - немного успокоившись, произнёс капитан. – Решим.

Капитан с помощником остались рядом с изображением центра управления, а Геннадий Юрьевич сел в кресло рядом с Николаем и сосредоточился на управлении истребителями.

А в это время в космосе небольшой корабль-носитель закончил трансформацию своего корпуса, и разделился на двадцать частей. Каждая часть имела свои двигатели и являлась роботом-захватчиком. Эти роботы заменяли десант, нападая на корабль, и как бы беря его «на абордаж». В их арсенал входили многие виды вооружений: от обычных резцов, способных вспороть корпус любого корабля, до ядерных пуль, разносящих в пух и прах даже корабли средних размеров. Нападая на корабль, они прорезали корпус и, если того требовал приказ, брали живыми команду противника или уничтожали личный состав, при этом сохраняя корабль.

И эти роботы неслись с бешеной скоростью навстречу синему кораблю.

Алексей увидел быстро приближающиеся точки. Сзади маневрировала последняя управляемая ракета; по бокам, сверху и снизу, заходили военные корабли; спереди неслись двадцать роботов-захватчиков. Окружение было полным. Куда лететь? Где найти брешь, чтобы прорваться? Алексей на секунду задумался, ища выход.

Но выхода не было. Оставалось надеяться на три маленьких истребителя, что до сих пор не могли справиться с управляемой ракетой.

Видя, что истребители никак не могут достать ракету, Николай и Геннадий Юрьевич решили пожертвовать одним из своих беспилотников, направив его на таран. Истребитель резко изменил курс, описал полукольцо и свалился сверху на юркую ракету. И это, как ни странно, помогло! Теперь появилась брешь, через которую синий корабль смог бы выйти из окружения.

Алексей совершил резкий манёвр вбок, затем развернулся и пустил корабль назад, уходя чуть в сторону, где было меньше всего техники.

Скорость синего корабля увеличилась ещё больше. Военные стали заметно отставать; отставали так же выпущенные снаряды и роботы-захватчики.

Теперь появилась призрачная надежда на то, что всё-таки удастся уйти.

Пассажиры синего корабля всматривались вдаль, ища следующую опасность, но пока, всё было чисто.

Немного погодя, первый пилот подскочил к окну, заметив что-то необычное.

–Что случилось?! – вскричал Геннадий Юрьевич.

–Там наш истребитель!

–Конечно, он там! Где ему ещё быть?!

–Но это тот, который мы направили на таран! Который взорвал ракету! – изумлённо воскликнул Николай.

–То есть, как? Он ведь взорвался! Я лично видел, как он врезается в ракету, а потом всё исчезло в большом взрыве! Может, это не тот?

–Нет, - ответил Николай. – Это он. Потому, что вон они ещё два.

И действительно, чуть в стороне виднелись два истребителя, за которыми следовал, отставая всего на несколько километров, третий.

Профессор недоумённо хмыкнул и, качая головой, тихо произнёс, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к стоявшему рядом первому пилоту:

–Технология трёхтысячных годов. Ничего не скажешь. А что вы хотели… - Обернувшись к Николаю, он сказал: - Очевидно, он восстановился и догоняет теперь своих товарищей.

–Невероятно! - сказал первый пилот. – Я отчётливо видел, как он разлетался на куски!

Профессор похлопал его по плечу и весело сказал:

–Ничего, ничего! Зато у нас опять три истребителя! Прорвёмся! С такой техникой, грех не обставить этих напыщенных военных!

Геннадий Юрьевич коротко рассмеялся, и продолжил наблюдать за тем, что происходит снаружи.

Все внимательно изучали обстановку вокруг, и вдруг заметили, что где-то вдалеке светится небольшая звёздочка, в сторону которой они летели. Все очень удивились, когда узнали, что это за звёздочка. Это была Европа!

–Алексей! – вскричал капитан. – Ты что, вернул нас обратно к Европе?! Какого чёрта мы здесь делаем?! Тут же полно военных кораблей! Нас разнесут в клочья!

–Я не знаю, как это произошло, капитан, - попытался оправдаться пилот. – Мы, наверное, описали длинный эллипс вокруг Юпитера и вернулись в ту точку, из которой начали полёт. Это скорее всего действие притяжения Юпитера.

–Мы летим со скоростью, которая превышает шестую космическую! – продолжал капитан. – На такой скорости запросто можно покинуть пределы галактики, уже не говоря о Солнечной системе! А ты умудрился проворонить траекторию и не выйти даже из юпитерианской системы!

–Постойте, капитан! – вдруг воскликнул Геннадий Юрьевич. – То, что мы снова оказались рядом с Европой, это счастье для нас!

–Что вы имеете в виду, профессор? – возмущённо спросил капитан.

–Только что мне в голову пришла потрясающая мысль! Смотрите… Мы находимся в этом синем корабле, который военные принимают за врага, правильно? Чтобы не быть уничтоженными, нам придётся убедить их, что мы не враги. Как мы можем это сделать? – Он осмотрел всех присутствующих и продолжил: - Нам нужно покинуть этот корабль! Тогда мы перестанем быть врагами!

–То есть, как, покинуть? – изумился капитан. – А! Вы хотите, чтобы мы пересели в наши истребители? Так они тоже враги для военных кораблей! Что это изменит? Нам станет только хуже!

Профессор засмеялся.

–Нет, - сказал он. – Вы забыли об одном факте! Здесь, на орбите Европы, до сих пор кружится наш пространственный корабль, на котором мы с Никой сюда прилетели. Нам просто нужно пересесть на НАШ корабль, и тогда мы перестанем быть врагами! Всё просто!

Все переглянулись. Члены команды и правда уже давно забыли об их корабле. Теперь же, выход, придуманный профессором, был действительно отличным.

Оставалось только решить, каким образом перелететь на этот корабль.

Глава 11. Непредвиденное прощание

Европа быстро приближалась.

Пространственного корабля пока ещё не было видно, но, облетев спутник с другой стороны, люди заметили его. Ника тут же связалась с его искусственным интеллектом. Алиса, как и следовало ожидать, сразу стала возмущаться, говоря о том, что не была готова к встрече стольких гостей, что на корабле беспорядок, и что это бросит тень на неё, как на хозяйку. Но Ника сразу оборвала эти пустые разговоры и приказала Алисе немедленно предоставить им доступ.

Искусственный интеллект выполнил приказ, и большая створка ангара стала медленно открываться.

Синий корабль снизил скорость и стал подлетать поближе.

Но тут появились военные корабли. Они выплыли из-за планеты и устремились к своей цели. Сразу же был открыт огонь. На синий корабль полетели всевозможные ракеты и лазерные импульсы. Обшивка корпуса, казалось, трещала по швам, но корабль каким-то чудом всё ещё держался.

Ещё на подлёте к спутнику Юпитера, члены команды нашли способ, как перебраться в пространственный корабль. Для этого нужно будет использовать истребители, которые свободно моги влететь в «брюхо» корабля и сесть в его ангаре.

Бывшие шлюпки синего корабля были вызваны на базу.

Все разместились в них и приготовились к короткому, но опасному полёту, ведь эти истребители тоже являлись врагами для атакующих кораблей; их могли сбить в любую секунду. Но, ничего не оставалось, как только пойти на этот риск.

Когда истребители уже готовы были вылететь, две мощнейшие ракеты врезались в синий корабль. Взрыв был такой силы, что маленькие истребители были отброшены взрывной волной вглубь корабля и ударились о противоположную стену. Вслед за этими взрывами последовала атака роботов-захватчиков, которые облепили корабль и ползали по обшивке, пока не предпринимая попыток разорвать её и ворваться внутрь. Они стремились к открытому сектору, откуда должны были вылететь люди. Так роботы смогли бы беспрепятственно войти в корабль, не нарушая его целостности. Но целостность уже была нарушена из-за мощных взрывов: бок корабля был разворочен и напоминал настоящие руины.

Люди, находящиеся в своих истребителях, каким-то чудом остались живы. Но всевозможных ушибов и шишек избежать не удалось. Бедный Ливей Цзян даже сломал руку, и сидел теперь, согнувшись, стоная и постоянно что-то бормоча по-китайски.

Роботы уже показались на краях бывшего проёма, и один из них уже успел спрыгнуть на пол, изучая обстановку.

Первый пилот долго думать не стал, – он тут же выстрелил в него и прицелился в следующего, который уже висел на краю, намереваясь спрыгнуть. Робот-захватчик вылетел в космос, разваливаясь на две части. Пискнул следующий выстрел, в результате которого на пол упал второй обезвреженный робот.

Захватчикам этого оказалось достаточно, чтобы решить, что делать дальше: они приняли оборонительную позицию и приготовились вести огонь из прикрытия. Прикрытием служили всевозможные лохмотья, что недавно были корабельной обшивкой. Внутрь корабля посыпались многочисленные выстрелы. Истребители находились в глубине ангара, поэтому выстрелы пока до них не доставали. Но уже недалёк был тот момент, когда роботы возьмут инициативу в свои руки и, ворвавшись в корабль всем составом, расстреляют истребители, превратив их в решето.

Целый десяток устрашающих механических морд показались по краям проёма. Они высовывались всё больше, прикрываемые шквальным огнём их «однополчан».

Несколько зарядов разорвались совсем близко. И эти мелкие взрывы были всё ближе и ближе. Роботы неумолимо наступали.

Первый пилот, седевший в одном истребителе, Алексей, пилотировавший второй, и капитан, принявший командование, находясь в третьем, разом открыли ответный огонь, сбивая роботов одного за другим. Как ни странно, система наведения истребителей работала безотказно. И этого следовало ожидать, ведь она управлялась также как и сам корабль – мысленно; стоило посмотреть на какого-нибудь робота, и подумать о выстреле, как заряд сразу же летел в цель. Ни один энергозаряд не пропадал даром.

Но, несмотря на точность попаданий, роботы всё прибывали, и их натиск стал угрожающим. Защитники корабля уже не справлялись с таким количеством врагов. Нужно было что-то делать, и капитан приказал идти напролом, используя самую высокую скорость, на какую были способны истребители.

Старт был моментальным – истребители сорвались с места и заскользили над полом, пытаясь выскочить из корабля. Но роботы среагировали мгновенно. Они ощетинились своими резцами и бросились на таран.

Когда произошло столкновение, острые резцы пропороли корпуса истребителей, как будто бы они были сделаны из бумаги.

Несчастному китайцу снова не повезло, – острый, как бритва резец робота, пропоровшего корпус, полоснул его по ноге. Из раны тут же брызнула кровь. Но не только Ливею не повезло. Были ранены Фред Джонсон и Геннадий Юрьевич, которые находились недалеко от стенки летательного аппарата. Американец схватился за бок, а профессор оторопело смотрел на правую руку, которую прорезало до кости, чуть выше локтя.

Прорыв не удался. Истребители врезались в плотное кольцо роботов-захватчиков и отлетели в разные стороны. Их двигатели стали захлёбываться.

Роботы устремились на противника.

Ситуация стала критической. Через мгновение роботы разорвут в клочья маленькие судёнышки, а вместе с ними – людей, что в них прятались.

Но в этот момент, что-то произошло. Несущиеся со всех сторон роботы вдруг споткнулись и попадали. Они скользили по гладкой поверхности, быстро останавливаясь. Мгновение – и они прилипли к полу, барахтаясь и отплёвываясь одиночными выстрелами, которые разлетались во все стороны.

Это продолжалось недолго. Уже в следующую секунду произошло то, что невероятно удивило людей, которые уже приготовились к смерти, а теперь во все глаза смотрели, что происходит вокруг. Пол стал похожим на перетекающую ртуть; он стал жидким, как вода и пошёл волнами, что накрывали всех захватчиков, обездвиживая их.

Роботы были бессильны что-либо сделать. Они пищали и пытались высвободиться, но технология корабля не дала им ни единого шанса. Уже через несколько секунд, все роботы были вплавлены в пол и распались на полужидкие ошмётки. То же самое происходило по всему кораблю.

Синий корабль ожил.

Он стал менять свою структуру, и был похож скорее на отлитый из ртути огромный комок расплавленного металла. Корпус корабля быстро восстанавливался: все лохмотья, что покрывали корабль снаружи, плавились и сбивались в единое целое, после чего сливались с основной массой корабля, приводя сам корабль в первоначальный вид.

Восстановление не заняло и минуты. Вскоре синий корабль снова стал таким, как прежде, как будто бы никаких взрывов и не было. Абсолютно все роботы были расплавлены и рассеяны в пространстве, и уже в следующую минуту, корабль вновь был как новый, и устремился вперёд к своей цели – пространственному кораблю землян.

Обескураженные члены команды, наблюдавшие всю эту метаморфозу, заметили, что не только сам корабль полностью восстановился, но и их истребители снова были целыми и блестели обтекаемыми корпусами синеватого оттенка.

Но, в отличие от корабля и истребителей, тела людей, к сожалению, не могли так же восстанавливать свою целостность. Трое раненых истекали кровью.

Профессору повезло больше всех, так как рядом с ним находилась Ника, которая тут же бросилась ему помогать. С первого раза у неё не получилось, потому что она не смогла нужным образом сконцентрироваться. Только с третьей попытки, ей удалось затянуть рану на руке у отца. И произошло это уже тогда, когда истребители вырвались из корабля и полетели в безвоздушном пространстве.

Пространственный корабль был недалеко. Полёт продлился меньше минуты. Истребители ворвались в корабль землян, в котором до сих пор был открыт большой шлюз.

Военные корабли, видя такое развитие событий и поражение роботов-захватчиков, приняли решение атаковать пространственный корабль.

Они окружили его со всех сторон и нацелили все виды вооружений на одну-единственную цель.

Но выстрелов не последовало, – безапелляционное табу на атаку этого корабля не дало возможности открыть огонь; пространственный корабль имел полнейшую неприкосновенность, и только это спасло всех людей, которые всё-таки смогли достигнуть своей цели.

Получив запрет на атаку, военные корабли моментально переключились на главного противника – опустевший неопознанный корабль. Он мирно планировал в пространстве, как будто бы ничего вокруг не происходило, подставляя себя под удар. Со стороны это казалось странным, но создавалось впечатление, что этот синий корабль ждёт чего-то. Чего он мог ждать? Или потеря экипажа заставила его отключиться? Члены команды покинули истребители и наблюдали, что предпримут военные корабли.

В это время Ника подбежала к Фреду Джонсону, который был бледным, как смерть. Он уже не мог стоять и опустился на пол; кровь обильным потоком вытекала из большой раны в боку.

Ника пыталась сконцентрироваться, постоянно поглядывая на синий корабль. В её глазах была твёрдая решимость, и только высший разум смог бы угадать то, что творилось в её голове.

Геннадий Юрьевич не являлся высшим разумом, но, видя глаза дочери, он не мог не догадаться, что Ника хочет возвратиться на синий корабль. Он знал, что у неё великая миссия, и она ни под каким видом не отступит от своего решения. Профессор опустил плечи и как-то поник, наблюдая, как Ника лечит американца. Где-то в глубине его души появилось гнетущее предчувствие – непонятная тревога заполнила каждую клеточку его тела, а к горлу подступил предательский комок. Что она хочет сделать? Зачем ей это пропавшее – якобы – человечество? Кого она хочет спасти? И что это вообще за искры? Может это и не люди вовсе?! С чего она взяла, что это люди? Она их видела, что ли?..

Этими вопросами была забита голова Геннадия Юрьевича, в то время как Ника сидела около мистера Джонсона и останавливала кровь.

Закончив с американцем, целительница подошла к Ливею. Его рана не была настолько серьёзной, как у Фреда Джонсона, и Ника быстро с ней справилась, переключившись на сломанную руку.

Уже через несколько минут, американец и китаец изумлённо рассматривали свои тела, ища хоть намёк на какой-нибудь шрам. Шрамов не было, а Ника в этот момент отошла немного и остановила свой взор на синем корабле.

Синий корабль всё ещё находился на прежнем месте. В него летели десятки снарядов; энергетические лучи обдавали невероятным напором… Но, как по волшебству, все эти выстрелы не приносили кораблю никакого ущерба – снаряды и ракеты плавились, как только прикасались к корпусу синего корабля; энергетические и лазерные лучи тонули в обшивке, а вновь налетевшие роботы-захватчики, зашедшие с тыла, куда не попадали заряды, обездвиживались и обсыпались, как засохшие жёлтые листья деревьев. Оставалось только удивляться, почему корабль раньше не применял эти оборонительные функции? Может, он просто рассчитывал на людей, которые в тот момент им управляли?.. Но эта загадка так и останется не разгаданной. Люди не узнают об этом ещё почти тысячу лет!

Ника стояла и смотрела на этот волшебный корабль будущего.

Все остальные собрались сзади, и у каждого появилось такое же предчувствие, как и у Геннадия Юрьевича.

Не вытерпев душевных мук, профессор подошёл к дочери.

–Ника, - тихо сказал он. – О чём ты думаешь?

–Я думаю о будущем человечества, пап, - ответила она. – О том, что наши потомки должны обрести физическую форму, и только я смогу им в этом помочь.

–Но почему именно ты?! – прозвучал вопрос.

Ника обернулась и увидела Алексея, который стоял возле профессора и слышал, что она сказала.

–Лёша… - Ника подошла к нему и обняла, прижавшись щекой к его щеке. По её лицу катились маленькие капельки – словно роса по молодому побегу свежим летним утром.

–Почему именно ты? – повторил Алексей. – Неужели это не сможет сделать кто-нибудь другой?

Она посмотрела ему в глаза.

–Нет, Леш. Это моя миссия и я должна это сделать. Должна! Миллиарды людей ждут своего часа! Ждут, когда они снова смогут дышать свежим воздухом, ходить по земле, чувствовать ветер, прикасаться друг к другу… любить… Они ждут этого, Лёш. Я не могу их бросить. Они доверились мне, и я обещала…

Она посмотрела на всех присутствующих и сказала так, чтобы все слышали:

–Ребят! Я решила освободить вас от этой длинной прогулки в соседнюю галактику. Вас дома ждут семьи, а я не могу сказать точно, сможем ли мы вернуться оттуда. Путешествие слишком далёкое, и может приключиться всё что угодно. Вы можете пострадать. Мой организм намного выносливее вашего. И это не хвастовство. Я действительно думаю, что это путешествие может привести к нежелательным последствиям, которые отразятся на вашем здоровье, а может быть, и жизни. Я, конечно, умею залечивать раны, но воскрешать, пока не научилась. – Она улыбнулась. – Может быть, научусь… впоследствии? Но пока об этом думать ещё очень рано. Поэтому, я прошу вас, возвращайтесь домой. У вас теперь есть корабль… Это краденый корабль, который украла я, чтобы вас спасти, и вы должны его вернуть. Это очень ценная вещь! Единственная в своём роде на планете Земля! Верните его человечеству. А я отправлюсь на синий корабль, который ждёт меня. Посмотрите! Он терпит на себе столько ракет, бомб, лазеров и всякой всячины, что мне его становиться жалко. Мне нужно поскорее увести его как можно дальше от этого ада, в котором он находится. И вернуть исчезнувшему человечеству их тела. Простите меня, если я вас как-нибудь огорчила. Но я должна спешить. – Ника посмотрела на отца. – Пап. Прости меня. Я причинила тебе столько беспокойства, боли, страданий! Ты столько перенёс из-за меня. Ты даже чуть не погиб, пытаясь остановить свою неразумную дочь! Но я искуплю свою вину. Я спасу наших потомков. Это моя судьба. И мне кажется, что именно для этого ты меня и создал. Это было предрешено свыше. И теперь наступил тот самый момент, когда предрекаемое должно исполниться. Прощай, пап. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вернуться… Увидимся ли мы снова?.. Но ты знай, что твоя дочь не просто обыкновенная девчушка, которая только пакостит и заставляет своего папу нервничать и переживать. Твоя дочь выполняет великую миссию! Она возрождает целое человечество! И это не только её заслуга, но ещё и твоя! Твоя, потому что ты создал меня! Ты вырастил и воспитал такую дочь. И ты должен этим гордиться.

Ника замолчала и смотрела на двух самых дорогих людей в своей жизни – своего папу и Алексея.

В то время, когда она говорила, все стояли и заворожённо слушали её. Каждое сказанное слово впечатывалось в мозг. Никто не мог пошевелиться, и весь мир для них исчез, – существовал только голос молодой девушки, которая с ними прощалась. И никто не заметил, как везде кружатся микроскопические яркие искорки, что выходили из каждого человека, собирались в воздухе и плавно перетекали в тело Ники.

Она стояла и принимала в себя всю энергию человечества, которая впоследствии должна будет возродиться на другой планете и обрести физические формы. Человечество должно возродиться, и Ника сделает всё для этого.

Ника крепко прижалась к Алексею, иногда смотрела в его глаза… и плакала. Он молчал. На него тоже подействовали слова, которые не давали сдвинуться с места; эти слова загипнотизировали его, и Алексей мысленно соглашался с каждым словом его возлюбленной.

Она не стала ничего говорить ему вслух. Всё, что она хотела сказать, должен был слышать только он, и все слова перешли в разум молодого человека. Она прощалась с ним и просила простить её и не скучать.

И когда всё уже было сказано, Ника отпустила Алексея, обняла отца, повернулась и пошла к истребителю. Она вошла в него, в то время как остальные всё ещё спокойно наблюдали за её действиями… и мысленно соглашались с каждым её словом.

Гипноз подействовал безотказно.

Истребитель плавно поднялся над полом.

Внутри сидела молодая девушка, по щекам которой текли слёзы, и махала своим друзьям.

Летательный аппарат медленно развернулся и полетел в открытый шлюз, прочь из пространственного корабля.

Все видели, как истребитель ловко лавирует между пролетающими снарядами и энергетическими сгустками, которые норовили достать его. Но ни один не достиг цели.

Маленький истребитель, который когда-то был обыкновенной прогулочной шлюпкой, скрылся в синем корабле…

И в этот момент, все члены команды как будто бы очнулись. Мир вспыхнул для них, как сверхновая звезда, обдав всей своей бесконечностью. Люди вдруг осознали, что на самом деле только что произошло.

Ника покинула их, забрав с собой все души людей. Она улетела на синий корабль, который в любой момент готов был исчезнуть из поля зрения и улететь в другую галактику.

Геннадий Юрьевич бросился к энергетической заслонке, что отсекала вакуум космоса от жилых помещений корабля, крича дочери, чтобы та вернулась...

Алексей открыл от удивления рот… но вдруг он закричал, и все взгляды обратились к нему:

–Нет! Я не дам ей улететь!

И он помчался к истребителю.

Открыв салон, он вскочил внутрь, и хотел было стартовать, как вдруг увидел прямо перед носом летательного аппарата Геннадия Юрьевича. Профессор открыл дверь и закричал:

–Ты куда?!

–Я не дам ей улететь! Это слишком далеко и слишком опасно! Я не могу допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось! Я просто не переживу это! Отойдите! Я должен её догнать!

–Но ты же…

Геннадий Юрьевич замолчал, и никто не узнал, что хотел сказать профессор.

Спустя мгновение истребитель взмыл в воздух и на огромной скорости помчался в космос, к синему кораблю.

Геннадий Юрьевич остановился, как статуя, не зная, что предпринять. Он не мог поверить в то, что Ника улетела. В его мозгу это просто не укладывалось – как такое могло произойти! Как он мог позволить ей улететь?! Где был его разум, когда он смотрел, как Ника садится в истребитель?! Почему он тогда её не остановил?!

И тут, он резко повернулся и помчался к последнему истребителю. Вскочил в кабину, активировал двигатели и пустил его в безвоздушное пространство. Профессор видел, как истребитель Алексея подлетает к синему кораблю. Геннадий Юрьевич чувствовал, что не успеет, и увеличил скорость на максимум…

Но в эту же секунду, синий корабль метнулся в сторону и мгновенно исчез в ослепительной вспышке света. Геннадий Юрьевич увидел только длинный, бесконечный след от синего корабля, который прочертил в космосе светлую линию, исчезающую где-то очень-очень далеко, наверное, за пределами Солнечной системы.

–Не успел… - прошептали губы профессора.

Его истребитель мчался на невероятной скорости уже без какой-нибудь определённой цели. Единственное, что помнил профессор, как истребитель Алексея скрывается в синем корабле… Трудно было сказать, почему Алексей успел. Можно было подумать, что Ника просто ждала его… Но об этом уже не суждено было узнать. Синий корабль исчез, а вместе с ним исчезли и ответы на все вопросы.

Военные корабли прекратили огонь. Последние вспышки энергетических зарядов исчезли в бесконечности космоса. Цель пропала; военная операция была завершена. Искусственный коллективный разум военных кораблей принял решение вернуться на постоянные места дислокации. Корабли постепенно разлетались кто куда, совершенно позабыв о маленьком истребителе, который мчался неизвестно куда, неизвестно зачем, пытаясь отыскать постепенно исчезающий светящийся след синего корабля…

Всё погрузилось в тихую пустоту вселенной. В бесконечный окружающий мрак. В отрешённое безвременье…

–Прости меня, Ника… - шептал старик. – Прости, доченька. Может, я не дал тебе всего, чего хотел, но ты и сама взяла больше, чем я могу уразуметь. Надеюсь, ты меня слышишь, ведь твои способности настолько сверхъестественны, что даже мне не суждено до конца понять их… Прощай. Увидимся ли мы снова? Кто знает… Но, даже если не увидимся, я надеюсь… я верю, что ты будешь вспоминать меня иногда… вспоминать своего старика отца, что носился с тобой целых полжизни… – Он печально улыбнулся, и две слезинки скатились по небритым щекам. – Прощай, Ника… Моя маленькая непослушная Бионика. В очередной раз ты от меня сбежала… И на этот раз так далеко, что я уже никогда не смогу тебя найти. Но я знаю, что ты не пропадёшь! Ты сверхчеловек! Ты самая смелая и добрая девушка во всём мире!.. И ты… моя дочь. Моя Ника… Не забывай своего папку!..

Маленький летательный аппарат мчал на такой скорости, что вскоре уже обогнул Юпитер.

Геннадий Юрьевич возвращался на пространственный корабль.

Профессор молча сидел в кресле и смотрел в пол; он вспоминал Нику, которая только что улетела в другую галактику. Туда же, с ней отправился Алексей. Что будет с ними? Смогут ли они достичь Эдема и возродить человечество? Но главное, – и это больше всего волновало профессора – вернутся ли молодые люди из своего бесконечно далёкого путешествия? Ведь им предстояло преодолеть расстояние около двух с половиной миллионов световых лет! Так далеко не путешествовал до этого ни один человек за всю историю.

Летательный аппарат Геннадия Юрьевича приблизился к пространственному кораблю и плавно влетел внутрь.

Совершив посадку, профессор ещё долго сидел в кресле… В ангаре никого не было. Члены команды куда-то ушли – наверное, на капитанский мостик, куда всех повёл Михаил Константинович, знавший этот корабль, как свои пять пальцев. И, сидя в истребителе, в тишине пустого ангара, Геннадий Юрьевич вдруг почувствовал, как одиночество давит на него всей своей массой: оно навалилось на него, как неподъёмная скала и вдавливала в землю, не давая возможности пошевелиться. Профессор сидел и сидел. Не двигаясь. В полной тишине. Отрешившись от всего остального мира, который перестал для него существовать в этот момент. Иногда он стирал рукавом маленькие капельки, что катились по его щекам. Что он мог сделать? Как мог предотвратить всё это? Когда Ника стояла перед ним и прощалась, он находился под сильным гипнозом (впрочем, как и все), и соглашался с каждым её словом; но, когда гипноз прошёл, профессор осознал, что случилось… Тогда было уже поздно. Остановить дочь он не успел. Оставалось только всматриваться в прорезавший темноту космоса след, который оставил после себя синий корабль.

Из оцепенения профессора вывел голос Михаила Константиновича, который донёсся из невидимых глазу динамиков ангара. Капитан звал Геннадия Юрьевича на мостик.

Пора было возвращаться домой.

Геннадий Юрьевич распрямился в кресле и запрокинул голову, смотря куда-то вверх. Глубокий вдох наполнил лёгкие до отказа. Профессор задержал дыхание, а потом медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя. Он знал, что пора выходить и присоединяться к остальным. Ждали только его.

Да. Пора. Геннадий Юрьевич провёл сухими морщинистыми руками по лицу, избавляясь от следов своей слабости, что струились по щекам. Пора. Пора возвращаться домой. Здесь больше нечего делать. Европа раскрыла многие свои тайны. Но оставалось ещё много непознанного, что предстояло изучить. Геннадий Юрьевич знал, чем себя занять. Тем более что работа – он был уверен в этом – поможет немного отвлечься от переживаний и хотя бы чуть-чуть залечить душевную рану, которая глубоким шрамом отпечаталась где-то внутри.

Он медленно встал с кресла и вышел из истребителя.

Вскоре, он уже сидел на пассажирском месте, рядом со всеми.

Никто не приставал к нему с вопросами, – все знали, что ему приходится чувствовать; единственное, что сделал капитан – положил свою руку на плечо Геннадию Юрьевичу и молча подбодрил его; остальные же посмотрели на одинокого отца, сочувствуя его страданиям. Никто ничего не сказал, но во взглядах была вся глубина эмоций – слова были лишними.

Спустя несколько минут, капитан дал команду Алисе запускать двигатели. Координаты были заданы.

Конечная цель путешествия – Земля.

Пространственный корабль был готов к перемещению, и уже в следующую минуту плавно исчез, погрузившись в таинственную мглу.

ЭПИЛОГ

За окном была тихая февральская ночь. Снег укрыл белым одеялом небольшие поля вокруг санатория. Далёкие горы растворялись в ночном небе, и только луна, иногда выглядывающая из-за быстро плывущих облаков, бросала на них тусклые снопы серебряного света.

Лёгкий ветерок играл с маленькими снежинками, что срывались с неба; они кружились, облепляя ветки деревьев, превращая их в вычурные чёрно-белые статуи.

Недалеко от санатория до сих пор стоял одинокий домик. В этом домике когда-то жили профессор Левандовский со своей дочерью, ожидая окончания строительства главного корпуса.

Санаторий был уже давно возведён, но престарелый профессор уже несколько дней не заходил в него, предпочитая оставаться в маленьком, уютном домике, вдали от назойливых глаз и кибернетических людей, что каждый раз напоминали профессору о его дочери.

С того времени, как произошёл исторический полёт на Европу, наложивший большой отпечаток на представления учёных о Солнечной системе и будущем человечества, прошло уже много времени. Люди недавно отпраздновали наступление две тысячи сто двадцать первого года. Но о Нике и Алексее, которые исчезли в бескрайних просторах вселенной, не было известно ничего.

Всё это время профессор Левандовский провёл в тщательных исследованиях таинственной галактики Андромеда, где, как он предполагал, находится конечная цель путешествия его дочери. Он пытался найти тот самый Эдем и послать туда сообщение. Была просканирована вся туманность андромеды, но ничего найти не удалось. В конце концов, Геннадий Юрьевич бросил заниматься этим лично, поручив следить за возможными изменениями в этом секторе институтской обсерватории, а сам приступил к другим своим делам, полностью погрузившись в работу. Только работа помогала ему отвлечься от мыслей о Нике.

Но в последнее время профессор стал терять интерес ко всему; это даже заметили в институте, и пытались как-то помочь ему. Он только отмахивался, говоря, что с ним всё в порядке, и чтобы его оставили в покое. Геннадий Юрьевич улетал к себе в санаторий, и чем он там занимался, никто не знал.

Тянулись день за днём… Профессор не показывался в институте, но постоянно был на связи. В последние дни на него навалилась какая-то апатия, и он по большей части сидел в своём маленьком домике, общаясь только лишь со своим дворецким Леонардо.

В последний раз он спускался в свою лабораторию около недели назад. Теперь, сидя в своей комнате, он вспоминал, как блуждал без определённой цели мимо мониторов и всевозможных приспособлений, что помогали в работе. Геннадий Юрьевич тогда остановился около инкубатора; он долго смотрел на него, погрузившись в воспоминания двадцатилетней давности. Тогда он был ещё молод, и мозг его работал, как вечный двигатель… И только теперь профессор начал понимать, что в мире нет ничего вечного. Тогда ему хотелось творить! Его мозг был полон идей, и среди многочисленных задумок, сверкала яркая звезда, затмившая собой все остальные начинания.

Бионика.

Биомеханическая девочка, которая должна была вот-вот родиться. Она выращивалась именно в этом инкубаторе, возле которого стоял Геннадий Юрьевич.

И она родилась – крохотный кричащий комочек. Профессор помнил, как взял её тогда на руки, и она на несколько мгновений замолчала, почувствовав тепло человеческих ладоней. Невидящие глаза только что родившейся девочки неосознанно блуждали по сторонам, а её лёгкие требовали кислорода. И она снова закричала, сжимая маленькие кулачки.

Геннадий Юрьевич помнил, как не удержался тогда от улыбки – настоящей отцовской улыбки счастья. У него родилась дочь! Маленькая Бионика. Которая требовала чистой энергии. Профессор отдал девочку кибернетическому акушеру, и тот провёл первую зарядку мозга новорождённой, приложив крохотные ладошки к энергосенсору, который впоследствии профессор назвал «источником». Источником жизни! Произошла первая зарядка новорождённого организма.

Теперь девочка может начинать жить. И жить ей предстояло очень долго – несколько поколений людей сменят друг друга, прежде чем жизненный цикл биомеханического человека подойдёт к своему концу…

Воспоминания профессора прервал внезапный порыв ветра; он обдал окно сотнями снежинок, которые прилипли к стеклу и стали медленно сползать вниз, оставляя за собой мокрые дорожки растаявшей влаги.

Профессор откинулся на спинку кресла. Этой ночью совсем не хотелось спать. Сегодня днём он решил побывать в институте; делать там особо было нечего, а общаться с кем-нибудь не было желания. Поэтому, он прилетел из института в пять часов вечера, поужинал, принял ванну, и отправился в свою комнату, где стоял его старенький компьютер, на котором до сих пор хранилась недописанная программа чтения мыслей. В принципе, программа была уже готова; оставалось сделать последние штрихи, усовершенствовав её, и отполировав до блеска; после чего, можно было представить её на суд учёного совета, где решат, как её использовать.

На экране было всего два абзаца – законспектированные компьютером мысли Геннадия Юрьевича. Он хотел записать свои воспоминания (что-то вроде дневника) о своём полёте на Европу. Но мысли постоянно путались, текст выходил корявым, с большим количеством ругани и слов-паразитов.

Наконец, бросив эту затею, профессор снял с головы датчики и расслабился.

«Не идёт, и хрен с ним!» – подумал профессор, и стал смотреть в окно.

Спать не хотелось. Ни капельки! Что за ночь? Лучше бы было остаться в институте и заняться чем-нибудь полезным!

Незаметно для себя, профессор вспомнил, как пространственный корабль возвратился на Землю после полёта на Европу.

Воспоминания снова захлестнули его.

Яркая вспышка света – и корабль появился за четыреста тысяч километров от орбиты Луны. Оставалось преодолеть это расстояние и вернуться домой.

Но команда корабля забыла, что на Земле их считали заражёнными неизвестным вирусом, от которого глаза людей стали иметь зеленоватый оттенок.

Самочувствие было прекрасным, каждый был полон сил, и все члены команды понимали, что это никакой не вирус, а энергия, наполнившая их тела, и излечившая абсолютно все недуги, восстановив организм до стопроцентного уровня.

Это был бесценный подарок потомков – исчезнувшего человечества будущего, – и теперь предстояло основательно изучить это подарок, понять, что это за энергия, и на что теперь способны тела людей.

Но, как это всегда бывает, человечество не приемлет непознанного, страшится его; и пространственный корабль был окружён карантинными войсками.

Команда корабля вынуждена была подчиниться. Соблюдая все степени карантина, войска пересадили «заражённых» в отдельные капсулы и отправили на одну из лунных баз, где находился карантинный бункер, сопряжённый с исследовательской лабораторией, где постоянно несли вахту сменяющие друг друга учёные.

Геннадий Юрьевич улыбнулся, вспомнив, как устроил скандал, разнося в пух и прах бедных учёных, доказывая «какие они идиоты», что не хотят принимать «дар богов». Но также, он понимал, что без многочисленных карантинных процедур не обойтись. Он тогда тихо сказал членам команды, чтобы они не волновались и делали всё, что потребуют «эти олухи».

Всех поместили по разным отсекам.

Началось обследование. Брали всевозможные анализы, тестировали ДНК, щупали механическими руками, снабжёнными миллионами датчиков, проводили эксперименты, поверхностные и углублённые опыты, собеседования, тесты, брали образцы…

Всё это стойко переносили подопытные, не имея возможности ничего изменить.

Учёные были поражены результатами. Оказалось, что у этих людей абсолютный иммунитет ко всему. Можно было ввести в их организмы хоть все смертельные вирусы сразу, и организм тут же уничтожит их, применив мгновенную аннигиляцию.

В крови были найдены частицы чего-то непознанного; все сошлись во мнении, что это и есть ключ к пониманию всех процессов. Учёные взяли образцы, провели немыслимое количество опытов, но так и не смогли понять, истинный принцип работы и из чего состоят эти частицы.

Также, никто не смог понять, отчего радужная оболочка глаз сменила оттенок на светло-зелёный.

Мозговые тесты показали, что глиальные клетки умножились и поменяли свою структуру, что привело к абсолютной памяти и мозговой активности. Нейроны не отставали от своих собратьев, – они тоже претерпели некоторую мутацию, что не смогли объяснить учёные. Но по всему было видно, что все изменения, произошедшие не только в мозге, но и во всём организме «заражённых», привели к усовершенствованию человеческого тела. Тесты показали, что организм, находящийся в подобном состоянии, сможет прожить не менее пятисот лет! Учёные, получив такие результаты, схватились за головы: как такое возможно? Никто не мог поверить, что их подопытные смогут увидеть своих пра-пра-пра-пра-правнуков.

Результатом всех исследований стало заключение: «Признать все изменения организмов испытуемых положительной мутацией».

Как только был вынесен этот вердикт, профессор Левандовский потребовал, чтобы всех «выпустили из этих обезьянников на волю». Но и на этот раз, профессора не услышали; их выпустили, но только спустя ещё два месяца, во время которых продолжали проводиться бесконечные опыты и осточертевшие анализы, которые, впрочем, уже не показывали ничего нового.

И вот, настало время, когда бедные, измождённые заключённые были освобождены из-под стражи.

С Земли прислали специальный корабль, что должен был доставить этих людей на планету.

Джон Паркер, прилетевший на этом корабле, чтобы сопроводить всех на Землю, долго тряс руку профессору, поздравляя его с обретением, как он тогда выразился «бессмертия», говоря, что теперь профессор покажет всему миру новые горизонты. Геннадий Юрьевич только махнул рукой, сказав, что, какие тут могут быть горизонты в таком состоянии: «Меня искололи, измяли, ощупали во всех злачных местах, высосали литры крови, кровососы чёртовы! А вы, Паркер, хотите, чтобы я вывел науку на новый уровень! Чёрта с два! Живите в каменном веке!» Джон Паркер засмеялся, хорошо зная профессора, и посоветовал ему немного отдохнуть после всего пережитого, а потом приняться за работу. Также, он выразил соболезнование о потери дочери. При этих словах Паркера, профессор сразу как-то поник и медленно отправился на своё место в корабле, ожидая старта.

Старт был быстрым, и уже через довольно-таки непродолжительное время, все участники экспедиции были на институтском космодроме, встречаемые ликовавшей толпой, что собралась около территории института.

Для каждого прибывшего был выделен транспорт, который доставит их по домам.

С этого момента все члены команды были официально признаны здоровыми, даже несмотря на необычный цвет глаз.

Перед тем, как сесть в свои джетлайнеры, члены команды долго прощались друг с другом. Пережитые приключения сблизили их, и теперь все эти люди были связаны между собой не только общими воспоминаниями, но и осознанием того, что могут положить начало новой эре, где люди совсем забудут, что такое болезни, и будут жить не менее пятисот лет (последний факт был уже доказан учёными, и не подвергался никаким сомнениям). Также, каждый чувствовал в себе присутствие мощнейшего интеллекта. Их разум был расширен, а мозговой активности поражались все учёные, проводившие опыты. При наличии такого интеллекта, человечество могло в любой момент ожидать очередного скачка. Но пока ещё никто не знал, когда может произойти этот скачок – может, завтра, а может, через какое-то количество лет. Но учёные утвердились во мнении, что эти люди смогут вывести человечество на новый уровень, а особенно такой человек, как Геннадий Юрьевич Левандовский, который славился своей неудержимой тягой к науке и новым открытиям.

Человечество затаилось в предвкушении чего-то нового и непознанного…

А все эти люди, просто отправились по домам, вместе со своими близкими, которые всё-таки дождались их.

Но уже перед самым стартом, капитан Михаил Константинович Саничкин активировал конференцсвязь и держал речь. Он говорил о тех, кто не вернулся из этого полёта… Была минута молчания; вся планета притихла, вспоминая погибших…

Семьи тех людей, что навечно остались на спутнике Юпитера получили мгновенную компенсацию – единственное, чем могло помочь правительство их горю.

После чего, джетлайнеры разлетелись, кто куда…

Геннадий Юрьевич открыл глаза. Он всё ещё сидел в своём кресле перед экраном компьютера.

–Чёрт, - тихо прошептал профессор. – Столько мыслей было, и таких ярких!.. Воспоминания были такими чёткими, а я, дурак, сорвал с головы датчики! Можно было всё это записать. Старый осёл… Ну, ладно!..

Он потянулся в кресле, в спине что-то хрустнуло, как бывало раньше, но боли после этого не последовало.

–Это же надо! – сказал профессор. – Чёртов сверхчеловек! Даже спина не болит! Хе! В мои-то годы!.. Хотя, мне, судя по обследованиям, ещё жить и жить. В свои шестьдесят с хвостиком, я только подросток! Впереди не менее пятисот лет. Ну и наворочу же я… никому мало не покажется! Но, что-то воротить в последнее время мне как-то не хочется. Эта апатия…

Он вздохнул и вспомнил Нику. Где она теперь? Что с ней? Жива ли, здорова? Как там её Лёша? Получилось ли у них возродить человечество?

Профессор встал и подошёл к окну.

Огромная луна висела почти над самым горизонтом. Срывался снег; теперь он падал большими ватными снежинками, иногда сносимый лёгким ветерком. Странная погода… какая-то не зимняя: полнеба затянуто тучами, а остальная половина – ясная и больше напоминающая летнее небо. Глобального потепления, предрекаемого учёными двадцать первого века, так и не произошло; но всё же, что-то в природе всё-таки изменилось. Взять, хотя бы это летне-зимнее небо. Профессор долго смотрел на висящую жёлтую Луну. Ещё немного, и наступит утро. Надо всё же пойти поспать, подумал он, и отошёл от окна.

В этот момент, экран компьютера потух, погрузив комнату во мрак.

Геннадий Юрьевич резко остановился, не понимая, что происходит.

«Он что, сломался?» - подумал он и подошёл к экрану.

–Эй! Ты чего? – тихо воскликнул профессор, хлопая по бокам монитора.

Но монитор был тёмным.

«Странно как-то всё это…»

Не успел он это подумать, как экран засветился. На нём были одни помехи, типа белого шума: чёрно-белые точки мелькали, постоянно срываясь куда-то вниз.

Профессор снова сел в кресло, пытаясь выяснить, что происходит. И тут он заметил, что среди множества помех начинает как бы проявляться какое-то изображение: очертание чего-то, каких-то изогнутых линий и светотеней. Появилось шипение вперемешку со странными звуками. Эти звуки постепенно нарастали и становились похожи на далёкое эхо человеческого голоса.

Геннадий Юрьевич в недоумении пытался что-нибудь сделать, но прошла минута, и все его попытки не увенчались успехом.

Эхо нарастало; помехи собирались в какую-то форму, и уже через некоторое время среди мелькающих чёрно-белых точек стала проявляться фигура. Профессор мог поклясться, что это изображение человека… нет… двух человек, которые стояли рядом и двигались.

–Что это, чёрт возьми, происходит! – закричал Геннадий Юрьевич.

Какое-то странное чувство заполнило всю его душу. Он весь сжался, предчувствуя что-то немыслимое; какое-то тепло разлилось внутри него; он чувствовал, что вот-вот произойдёт то, чего он ждал, может быть, всю жизнь!

Что-то родное было внутри этого экрана, в этих странных помехах…

И в этот момент, мелькающие точки, наконец, пропали, и на экране засветилось чёткое цветное изображение.

Мужчина и женщина стояли в поле, среди волнующейся невысокой травы, а на горизонте виднелся высокий город со сверкающими домами, доходившими чуть ли не до самых верхних слоёв атмосферы…

–НИКА!

Геннадий Юрьевич не верил своим глазам. Он вскочил с кресла и схватился за голову.

С экрана на него смотрела его дочь! Ника! А рядом стоял Алексей!

Молодые люди улыбались и что-то говорили.

Профессор бросился к экрану, приник к нему настолько близко, что, казалось, хотел вырвать изображение молодой девушки из экрана и прижать к своему сердцу.

–Ника… Ника… - повторял профессор, всё ещё не веря своим глазам. – Неужели, это ты… Лёха… Чёрт знает, что… Ника… Лёха… Как… как это… возможно… Вы… вы… там…

И тут, появился звук.

Профессор услышал родной голос:

–Здравствуй, папочка! Ну, как ты там? А у нас всё хорошо! Мы живём здесь, не скучаем, вот только никак не могли наладить связь, поэтому так долго не давали о себе знать.

Звонкий голос Ники заставил профессора всхлипнуть; он не заметил даже, как глаза наполнились слезами, и тонкие ручейки стали стекать по небритым щекам, падая на стол небольшими капельками. В полнейшем изумлении, он даже пропустил несколько предложений, сказанных дочерью, но вдруг спохватился и весь превратился в слух.

Теперь он услышал голос Алексея:

–Здравствуйте, Геннадий Юрьевич! Можете нами гордиться! Мы выполнили свою миссию!

–Человечество возродилось! – перебила его Ника, хлопая в ладоши.

–Да, - подтвердил Алексей. – Но моей заслуги здесь нет…

–Ну, вот ещё! – Ника легонько толкнула его в плечо. – Ты сделал не меньше, чем я!

–Да, что я там сделал!

Следующую фразу одновременно сказали и профессор, и Ника (профессор – тихо, еле шевеля губами, а Ника – громко и весело):

–Никогда не надо принижать свои достоинства.

–Да я ничего и не принижаю, - воскликнул Алексей.

–Пап! – продолжала девушка. – Мы так долго не виделись. Я так соскучилась. Мы живём здесь уже пять лет, и все эти пять лет, я скучаю по тебе. Папуль! Как бы мне хотелось снова вернуться к тебе. Мне не хватает тебя. Мы живём здесь, среди возродившихся людей… Их так много! Здесь представлены все народности. Выжили все, пап! Все! И я счастлива. Лёша тоже счастлив. Ты счастлив, скажи? – Она обернулась к Алексею.

–Ещё как счастлив! Конечно, счастлив!

Профессор улыбнулся и подумал: «Врёт, гад!»

А Ника продолжала:

–Все пять лет мы пытались связаться с Землёй, но только недавно, у нас всё-таки получилось. Ты, конечно же, спросишь, как человечество будущего не могло настроить связь сразу? Но ты же понимаешь, что цивилизация только-только возродилась, происходят всякие разные процессы, которые даже я не совсем понимаю. Но я учусь! Пап, ты же помнишь, как заставлял меня учиться? Вот, я и учусь! Ты можешь быть доволен. Вскоре я постигну почти все секреты мироздания, известные человечеству, вот тогда мы сможем общаться напрямую! А пока, остаётся довольствоваться только такой связью. Мы можем посылать тебе сообщения, но пока не можем слышать твои ответы. Но мы работаем над усовершенствованием связи, и уже в скором времени, я думаю, что мы выйдем на новый уровень, который позволит нам общаться без проблем, как по обычному юнилайну. Правда, задержка будет немного мешать, но это мелочи! Главное, что мы опять будем вместе! И не далёк тот час, когда и ты сможешь прилететь к нам в гости! Я уверена, что ты захочешь посетить Андромеду и наш новый дом. Наш Эдем. Да, пап, мы решили остаться здесь. Мы нашли здесь свой дом, вместе со всем возродившимся человечеством. Они бесконечно нам благодарны. А так же, благодарны и всем вам, что были с нами на Европе. Они очень жалеют, что не смогли уберечь тех, кто погиб. Но их уже не вернёшь… к сожалению.

Ника замолчала и потупила взор. Было видно, как она вздохнула, а Алексей в это время обнял её за талию, и что-то тихо сказал ей на ухо. Ника улыбнулась и подняла глаза.

–Пап!.. Папуль! А у нас для тебя есть небольшой сюрприз.

–Два сюрприза, - поправил её Алексей.

–Да. Два сюрприза.

–Вон они бегают! – Алексей указал куда-то в сторону.

Глаза Геннадия Юрьевича полезли на лоб. А Ника вдруг закричала:

–Мариночка! Димочка! Идите быстрей сюда! Поздоровайтесь с дедушкой!

У профессора в этот момент отвисла челюсть. Он не мог поверить в происходящее.

К Алексею и Нике подбежали двое ребятишек. Они прильнули к ногам молодой мамы и застенчиво улыбались.

–Дра-асти! – пропищали они разом.

–Познакомься с внуками, пап, - сказала Ника. – Это Марина, ей три годика. А это Дима. Ему четыре. Мы долго думали, как назвать нашего первенца, и я предложила назвать его в честь всем известного профессора 3D – Дмитрия Денисовича Данова. Этим я хотела бы искупить свою вину перед ним, ведь я несколько раз подставила его – использовала в моих коварных планах, когда совершала свои преступления на Земле! – Она звонко рассмеялась. – А знаешь, что! Лёша предлагал назвать…

–Ника! – воскликнул Алексей, дёргая её за рукав.

–Нет, я должна сказать! – смеясь, замотала она головой. – Так вот. Лёша хотел назвать мальчика Геной. В твою честь, пап! Но мы потом подумали и решили, что Дмитрий Денисович тоже заслуживает того, чтобы хоть как-то быть причастным ко всей этой истории. Теперь в учебных пособиях напишут, что первый ребёнок, родившийся на новой Земле, был назван в честь великого учёного. Кстати, передавай ему привет от меня и от Лёши! Скажи, что его Никуська теперь счастлива! А ты, пап, не расстраивайся! Свою славу ты уже давно заработал, тем более что, обязательно прилетишь к нам, ведь твоя заслуга в возрождении человечества так велика, что все мы должны быть благодарны именно тебе. Ведь именно ты добился полёта на Европу! Именно ты боролся, чтобы послали пространственный корабль, спасти экспедицию! И именно ты всегда верил в то, что на Европе есть жизнь! И она была там! Только не в том виде, в каком ты мог себе это представить. И вот, мы здесь. В новом Эдеме. Эта планета – точная копия Земли. Я же говорила тебе, что терраформирование произошло. Как это всё укладывается во временные рамки, я не знаю. Ход времени необъясним. Может быть, у нас на Эдеме, время идет не так, как на Земле? Я не знаю. Знаю только, что Эдем такой же, как и Земля: с такими же очертаниями материков, временами года, температурным режимом, солнцем, продолжительностью дня, года… В общем, всё так же, как и на Земле! Это невероятно. Но это правда. Мне иногда кажется, что мы на самом деле никуда не улетали, но взглянув на ночное небо, начинаешь понимать, что это не Земля. Расположение звёзд совсем другое. Нет Большой медведицы, Ориона, Лебедя и других созвездий, к которым привыкли мы. Но зато здесь есть свои созвездия. Так что, уж с этим мы как-нибудь справимся.

Ника ненадолго замолчала, и потом сказала:

–Ладно, папуль. На этом первый сеанс связи придётся завершить. Эта вычурная установка жрёт такое количество энергии, что хватило бы на освещение целого города в течение нескольких лет. Но ты не переживай! Уже в самом скором времени, мы сможем усовершенствовать всю нашу систему связи, и уже не придётся выходить в поле, чтобы поговорить. И ещё, мы будем слышать то, что будешь говорить ты! Нужно только немного подождать, и мы всё сделаем! Да, и ещё, пап… - Ника немного погрустнела и тихо сказала: - Ты прости меня, дурочку. Я заставила тебя так сильно переживать. Ты пережил столько горя… Я знаю, пап, я это чувствовала. Я очень переживала за тебя. Но я знала твой сильный характер, и знала, что ты сможешь справиться. Но ты всё равно, прости меня. Я не могла поступить иначе. Я снова вынуждена была сбежать от тебя… Но у меня есть оправдание! Я спасла человечество! Так что, я очень надеюсь, что ты примешь это во внимание, и не станешь так уж сильно ругать свою неразумную дочь. – Ника вдруг улыбнулась и добавила: - Нет, я не гипнотизирую тебя. Во-первых, я никогда не буду этого делать с тобой, а во-вторых, на таком расстоянии это просто невозможно!

И она засмеялась.

–Всё, пока, папуль! Скоро мы с тобой снова свяжемся! Жди нашего сообщения через семь дней. К этому времени мы сможем немного подкорректировать работу связных систем, и, может быть, услышим тебя. Не переживай за нас! Мы здесь отлично устроились. Живём под облаками! Пользуемся невиданными технологиями. В общем, всё у нас отлично! Главное, чтобы ты себя хорошо чувствовал. Вот, например, как сейчас. – Она лукаво улыбнулась (Что означала эта улыбка, Геннадий Юрьевич так и не узнал). А Ника продолжала, не в силах отключить связь, хотя Алексей постоянно делал ей какие-то знаки и указывал на что-то, что находилось за приделами видимости: - Да, да, Лёш, я вижу, энергия падает, скоро всё пропадёт… Пап! Не скучай! Я уверена, что мы увидимся уже очень скоро! Семь дней, пап! Всего семь, и мы сможем поговорить!

Изображение на экране стало быстро покрываться снежинками помех; голос Ники пропадал. Она ещё что-то говорила, но разобрать было уже невозможно. Последнее, что увидел профессор, как Ника берёт на руки мальчика, а Алексей девочку, и они все вместе махают ему. После этого, изображение совсем исчезло, и экран покрылся белым шумом.

Геннадий Юрьевич в изнеможении откинулся на спинку кресла. Не привиделось ли ему это? Ника и Алексей послали ему сообщение с галактики Андромеда! Это было невероятно! Но ещё более невероятным было то, что профессор теперь знал, что он стал дедушкой! У него родились внук и внучка!

Он встал, всё ещё не веря в происходящее, походил по комнате, взглянул в окно, присел на диван, встал, зашёл зачем-то в ванную, сразу вышел, а потом всунул руки в карманы и нащупал там телефон. Нужно было срочно выговориться! Сообщить кому-нибудь, что сейчас произошло. Кому звонить? Паркеру?

–А! – вспомнил профессор. – У меня же задание от Ники! Я должен передать привет Данову! Ну, старый толстяк, хватит спать, сейчас я тебя буду будить!

И он прикоснулся к изображению Дмитрия Денисовича.

Тот долго не отвечал; пришлось перезванивать пять раз, но всё же профессор Данов наконец-то прогнусавил заспанным голосом:

–Это кто?..

–Дарова, Три Дэ! Ты что не спишь в такой час?! Я сейчас расскажу тебе такое, что ты с кровати свалишься!..

И Геннадий Юрьевич рассказал другу о том, что случилось, со всеми подробностями.

От таких известий у Данова сон, как рукой сняло, и он сказал, что сей час же прилетит, чтобы обсудить всё досконально.

В завершении разговора Геннадий Юрьевич сказал:

–Да! И проверим ещё все магистрали связи, чтобы понять каким образом проходил сигнал.

–Хорошо. Я сейчас буду! Дай мне тридцать минут.

–Даю тебе тридцать одну минуту! Всё. Жду!

И он отключил связь.

Глубоко вздохнув, Геннадий Юрьевич решил немного проветриться, – щёки его пылали, бросало в жар, руки немного тряслись… Но он знал, что всё это от предвкушения новой работы, а также, от осознания того, что он снова обрёл свою дочь, и сможет с ней не только общаться, но и вскоре увидится!

Профессор распахнул балконную дверь и вышел на свежий воздух. Ему не было холодно. Хоть он и был разгорячён и даже немного вспотел, но он знал, что не заболеет, так как энергия, подаренная человечеством будущего, не даст ему простудиться, даже если бы он этого сам захотел.

Он стоял, всматриваясь в сереющее, предутреннее небо, и тихо проговаривал:

–Семь дней… Она сказала, семь дней. Семь дней! Всего семь!

Так он простоял до тех пор, пока не увидел яркие огоньки джетлайнера профессора Данова. За всё это время, он даже не замёрз, – он просто не замечал зимнего холода и пронизывающих порывов ветра. Вернувшись в комнату, он побежал вниз, встречать друга.

Впереди была новая работа!

Открывались новые горизонты.

Человечество подошло к порогу нового этапа своего развития.

И во всём этом поможет молодая девушка, которую он когда-то создал – его дочь!

Ника.

УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ! ЕСЛИ КНИГА ХОТЬ НЕМНОГО ПОНРАВИЛАСЬ, ТО АВТОРУ БУДЕТ ОЧЕНЬ ПРИЯТНО УВИДЕТЬ ТОТ САМЫЙ ЛАЙК! ЛАЙК - ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО ОТ АВТОРСКОЙ БЕССОННИЦЫ!!! )))

Спасибо за чтение

Вернуться к книге