Обложка Тёмная сторона любви

Тёмная сторона любви

Морвейн

0% прочитано
Стандартный
Морвейн

Тёмная сторона любви

Глава 19 Тот, кто остался

Архивы редко хранили правду целиком. Чаще они напоминали разбитое зеркало: каждый осколок отражал какую-то часть происходившего, но стоило попытаться соединить их, как между фрагментами обнаруживались пробелы. Иногда в этих пробелах скрывалось больше, чем в самих документах.

Элизабет сидела за письменным столом, подперев щёку ладонью, и уже в третий раз перечитывала одну и ту же страницу. На экране ноутбука была открыта электронная копия архивного материала по делу Анны Кроу. Рядом лежал блокнот, исписанный мелким почерком, а чуть поодаль остывал чай, о котором она успела забыть ещё полчаса назад.

Она посмотрела на фотографию девушки, прикреплённую к краю монитора. Анна. Тёмные волосы, внимательный взгляд, едва заметная улыбка. Обычный снимок, каких в семейных альбомах могли храниться сотни. И всё же теперь Элизабет знала о ней достаточно, чтобы понимать: за этим лицом скрывалась история, которую кто-то так и не рассказал до конца.

Вчера ей удалось обнаружить сведения о попытке Анны связаться с неизвестным человеком незадолго до исчезновения. Само сообщение сохранилось лишь частично. В архиве остались отдельные буквы имени и фамилии, дата и несколько технических отметок. Этого было недостаточно, чтобы установить, кому именно она писала, но достаточно, чтобы понять: попытка связаться с этим человеком не была случайной.

Элизабет снова увеличила изображение. Буквы расплывались, и она уже не могла сказать, действительно ли видит знакомый символ или просто пытается найти то, чего ей не хватает.

— Ну же… — пробормотала она.

Она попробовала сопоставить сохранившиеся фрагменты с именами, которые встречались в других материалах, но ни один вариант не выглядел убедительным. В конце концов закрыла изображение и откинулась на спинку стула.

Ей не нравилось, когда информация заканчивалась именно там, где начиналось самое интересное.

Впрочем, кое-что она всё-таки нашла.

В другом документе упоминалась беседа со свидетелем, состоявшаяся спустя некоторое время после исчезновения Анны. Свидетель не мог сообщить ничего существенного о последних часах девушки, зато в протоколе сохранилась одна странная подробность: неизвестный человек расспрашивал его об Анне, но гораздо больше интересовался тем, с кем она пыталась связаться до исчезновения.

Элизабет перечитала эту часть несколько раз.

Кто-то искал не столько саму Анну, сколько человека, к которому она пыталась обратиться.

Она открыла новый документ и записала: «После исчезновения Анны неизвестный расспрашивал о человеке, с которым она пыталась связаться. Личность неизвестного не установлена».

Закончив, она некоторое время смотрела на последнюю строку. В ней было слишком много неизвестных, но хотя бы теперь они были обозначены.

Элизабет вернулась к материалам и открыла газетную заметку о другом исчезновении. Девушка пропала 15 июня 2008 года. Позднее её нашли погибшей. В электронном архиве сохранилась только короткая публикация, поэтому подробности приходилось искать в старых газетных подшивках.

Однако даже эта заметка содержала одну деталь, которая заставила Элизабет остановиться: незадолго до исчезновения девушка тоже пыталась связаться с кем-то неизвестным.

Она провела пальцем по краю блокнота.

Два разных исчезновения. Разные обстоятельства, разные люди, разные даты. И всё же в обоих случаях незадолго до произошедшего была попытка связаться с неизвестным человеком.

Совпадение? Возможно.

Но Элизабет уже слишком хорошо знала, что случайные совпадения иногда оказываются единственным следом, который кто-то оставил после себя.

Она решила не делать выводов раньше времени. Встала, прошлась по комнате и вернулась к столу. В голове уже складывалась последовательность: сначала попытка связаться с кем-то, затем исчезновение, после которого неизвестный человек начинает задавать вопросы об адресате. Но что происходило дальше? Почему кого-то интересовал именно этот человек? И какое отношение к этому имела Анна?

Она записала вопросы отдельно, чтобы не потерять их среди остальных заметок.

К обеду электронные материалы перестали давать что-либо новое. Элизабет сохранила найденные документы, распечатала наиболее важные страницы и решила отправиться в библиотеку. Ей хотелось увидеть оригинальные газетные подшивки, а не бесконечно разглядывать не всегда качественные цифровые копии.

В библиотеке пахло бумагой, пылью и чем-то едва уловимо древесным. Здесь всегда было тише, чем дома, даже когда за соседними столами сидели люди. Элизабет нашла нужный раздел, получила несколько подшивок и устроилась за свободным столом возле окна.

Работа оказалась медленнее, чем она рассчитывала. Приходилось сверять даты, возвращаться к предыдущим выпускам, делать заметки и проверять, не перепутала ли она фамилии. Несколько раз она ловила себя на том, что слишком долго задерживает взгляд на фотографиях.

Она пыталась представить, кем были эти люди до того, как их имена оказались в газетах рядом со словом «исчезновение». Что они любили? Куда собирались пойти? С кем разговаривали в последний раз? Были ли у них планы на следующую неделю, на лето, на всю жизнь?

Такие мысли мешали сосредоточиться, но и отказываться от них было невозможно.

В одной из подшивок Элизабет нашла более подробную заметку о девушке, исчезнувшей 15 июня 2008 года. В ней подтверждалось, что позднее девушку нашли погибшей. Публикация была сухой и короткой. Элизабет не стала искать дополнительные подробности. Ей было достаточно установить сам факт и переписать его в блокнот.

Она задержала взгляд на дате. Пятнадцатое июня. Вроде бы обычный летний день, который для кого-то оказался последним.

Элизабет перевернула страницу.

Дальше обнаружилось ещё одно сходство. После исчезновения в обоих случаях кто-то пытался получить доступ к личным записям пропавших. В одном документе речь шла о дневнике, в другом — о записях, которые хранились отдельно от остальных вещей. Кто именно пытался получить к ним доступ, установить не удалось. Имена в соответствующих материалах отсутствовали.

Элизабет закрыла подшивку и несколько секунд смотрела на свои записи.

Попытка связаться с неизвестным человеком до исчезновения. Чужой интерес к этому человеку после исчезновения. Попытка получить доступ к личным записям.

Две истории, разделённые временем и обстоятельствами, но содержащие похожие детали.

Она не знала, были ли они связаны. Не знала, имел ли к ним отношение человек, которого искала Анна. Не знала даже, действительно ли кто-то искал именно его или это было следствием чужого любопытства.

Но теперь у неё появилось направление.

Собрав подшивки, Элизабет отнесла их к стойке. Миссис Грей как раз разбирала несколько возвращённых книг. Увидев девушку, она отложила бумаги и приветливо кивнула.

— Нашла то, что искала?

— Частично. Кажется, чем больше я узнаю, тем больше вопросов появляется.

— С архивами часто так бывает, — заметила миссис Грей. — Иногда одна старая заметка способна открыть целую историю, а иногда после нескольких часов поисков остаётся только ещё больше загадок.

Элизабет улыбнулась.

— Похоже, сегодня у меня второй вариант.

Она уже собиралась попрощаться, когда вспомнила прежний разговор с библиотекарем. Тогда миссис Грей рассказывала ей о девушке, которая приходила в библиотеку, а позже — о парне, появившемся здесь после неё.

— Миссис Грей, можно ещё кое-что уточнить? — спросила Элизабет.

— Конечно.

— Вы ведь рассказывали мне о девушке, которая приходила сюда, а потом о парне?

Библиотекарь задумалась, словно пыталась восстановить детали того разговора.

— Да, припоминаю. А что?

— Вы не помните, когда именно это было?

— Точную дату назвать не смогу. Давно. Но я помню, что сначала была девушка, а потом появился парень. Ты ведь именно об этом спрашиваешь?

— Да. Просто пытаюсь понять, могли ли эти два визита быть связаны.

Миссис Грей чуть склонила голову.

— Я тогда тоже об этом подумала. Но уверенно утверждать ничего не могу. Люди приходят сюда по самым разным причинам.

Элизабет кивнула. Она не хотела настаивать на том, чего библиотекарь не могла знать.

— Спасибо. Я просто хотела убедиться, что правильно помню ваш рассказ.

— Если вспомню что-нибудь ещё, обязательно скажу.

Элизабет поблагодарила её и направилась к выходу.

На улице она достала телефон, чтобы проверить время, но вместо этого открыла заметки. В голове снова всплыл разговор с миссис Грей: сначала девушка, потом парень.

Тогда эта история показалась ей отдельной деталью. Любопытной, но не слишком значительной. Теперь же, после архивных материалов, она невольно задумалась, не могла ли та девушка быть Анной.

А кто тогда был парнем?

Элизабет пока не знала. Но теперь у неё было ещё одно обстоятельство, которое стоило проверить.

Она записала в блокнот: «Библиотека. Девушка, затем парень. Возможная связь с Анной Кроу. Личность парня неизвестна».

До театра оставалось достаточно времени, чтобы вернуться домой, но она решила не тратить его на дорогу туда и обратно. В кафе неподалёку она заказала чай и достала блокнот. На чистой странице нарисовала две вертикальные линии, разделив пространство на три части: «Анна Кроу», «Другое исчезновение» и «Совпадения». В первые два столбца занесла даты и установленные факты. В третий — только то, что действительно повторялось.

Внизу страницы она написала крупнее: «Неизвестный человек».

Эта формулировка раздражала её. Слишком расплывчатая, слишком удобная. За ней мог скрываться кто угодно. Но пока у неё не было даже имени.

Она сфотографировала страницу, чтобы позднее перенести сведения на большую доску, и убрала блокнот в сумку.

До репетиции оставалось около сорока минут.

В театре пахло пылью, старым деревом и нагретыми софитами. Элизабет любила это место за его особенную атмосферу: здесь даже тишина казалась наполненной ожиданием. За кулисами кто-то повторял текст, в зале передвигали стулья, а преподаватель просматривал записи, время от времени поднимая голову и обращаясь к ученикам.

Сегодня им предстояло работать над сценой, в которой героиня должна была принять решение, не зная, кому верить. Она любила человека, но не могла быть уверена, что тот говорит правду. Её тянуло к нему, однако каждый раз, когда он приближался, возникало ощущение, что за его словами скрывается что-то ещё.

Элизабет перечитала текст, провела пальцем по краю страницы и убрала сценарий.

— Начнём с середины, — сказал преподаватель. — Не пытайся сыграть страх. Попробуй понять, почему твоя героиня всё ещё остаётся рядом с человеком, которому не доверяет.

Элизабет кивнула.

Она вышла на сцену. Свет ударил в глаза, и на несколько секунд зал исчез. Остались только слова, партнёр по сцене и ощущение, что сейчас ей нужно произнести нечто гораздо более важное, чем написанные в сценарии реплики.

Она начала спокойно. Сначала в голосе слышалась почти привычная мягкость, затем появились сомнения. Она не пыталась изображать отчаяние или делать паузы там, где их не требовал текст. Просто позволила героине колебаться. В одном движении проявилась надежда, в следующем — желание отступить. Когда партнёр произнёс свою реплику, Элизабет на мгновение замолчала, словно действительно пыталась понять, можно ли ему верить.

Последние слова прозвучали тише, чем она ожидала.

В зале повисла пауза.

— Вот, — наконец произнёс преподаватель. — Именно это. Не громкость, не слёзы, не жесты. Ты дала зрителю увидеть, что героиня сама не понимает, чего боится больше: потерять человека или узнать о нём правду.

Элизабет опустила глаза на сценарий.

— Спасибо.

— Повтори этот вариант завтра. И не пытайся специально воспроизвести сегодняшнюю интонацию. Она получилась потому, что ты не старалась её изображать.

Остальные ученики постепенно разошлись. Кто-то обсуждал следующую репетицию, кто-то торопливо собирал вещи. Элизабет задержалась, складывая сценарий в сумку. Она уже собиралась уходить, когда преподаватель попросил её остаться на минуту.

— Ты сегодня была очень убедительна, — сказал он, когда зал почти опустел. — Даже неожиданно убедительна.

— Это хорошо или плохо?

— Это зависит от того, что тебе пришлось вложить в сцену.

Она улыбнулась, но улыбка вышла короткой.

Преподаватель не стал продолжать сразу. Он внимательно посмотрел на неё, словно выбирая слова.

— У тебя всё в порядке?

Вопрос оказался настолько простым, что Элизабет не сразу нашлась с ответом.

— Да. Просто немного устала.

— Иногда усталость бывает не только физической.

Она поправила ремешок сумки на плече.

— Иногда легче сыграть чужие чувства, чем разобраться в собственных.

Преподаватель не стал просить объяснений. Только кивнул, принимая ответ таким, каким она решила его дать.

— Тогда постарайся хотя бы не забывать отдыхать между репетициями.

— Постараюсь.

Элизабет попрощалась и вышла из театра одна.

На улице уже темнело. Ветер тронул волосы, и она машинально поправила их, прежде чем достать телефон. На экране не было ничего важного. Несколько уведомлений, сообщение от Макса, которое она пока не открывала, и фотография исследовательской страницы, сделанная в кафе.

Она убрала телефон в карман и пошла домой.

Слова преподавателя почему-то не выходили из головы. Возможно, потому, что они попали в точку. Последние дни она всё чаще пыталась отделить собственные чувства от чужого влияния. Ей хотелось верить, что она сама решает, кому доверять, кого бояться и что считать правдой. Но предупреждение Маяка не давало покоя.

«Когда он придёт за тобой, не верь первому, что почувствуешь».

Тогда эти слова показались ей странными. Теперь она начинала понимать, насколько опасным могло быть их значение.

Адам мог не просто напугать её. Он мог заставить сомневаться в том, что она чувствует. Мог вызвать доверие там, где должна быть осторожность, или страх там, где она сама хотела бы сохранить спокойствие. И если это действительно было частью его замысла, то привычные способы защищаться могли оказаться бесполезными.

Элизабет остановилась у перехода и посмотрела на отражение огней в мокром асфальте.

— Нет, — тихо произнесла она.

Она не знала, кому именно отвечала. Возможно, Адаму. Возможно, собственным сомнениям.

Но одно решила твёрдо: она не станет принимать каждое своё чувство за доказательство чужой правоты.

На следующий день Макс написал ей ближе к полудню.

«Ты сегодня свободна? Знаю одно место, где кофе всё ещё лучше, чем у большинства приличных заведений».

Элизабет перечитала сообщение и усмехнулась.

«Сомнительная реклама».

Ответ пришёл почти сразу.

«Зато честная. Проверишь?»

Она посмотрела на расписание. Ничего срочного не было.

«Хорошо. Во сколько?»

«Через час подойдёт? Старое кафе возле площади».

Элизабет согласилась и отложила телефон.

Собираясь, она несколько раз меняла решение насчёт одежды. В итоге выбрала простые тёмные джинсы, светлый свитер и пальто. Волосы оставила распущенными, лишь немного поправила их перед зеркалом. Ей хотелось выглядеть обычно, не так, словно встреча с Максом требовала особенной подготовки. Хотя она всё равно поймала себя на том, что проверяет отражение чуть дольше, чем обычно.

Старое кафе оказалось небольшим заведением в здании, которое, казалось, почти не изменилось за последние годы. Тёмные деревянные рамы, высокие окна, немного потёртая вывеска и узкая дверь с латунной ручкой. Внутри было тепло. Пахло свежемолотым кофе, выпечкой и чем-то сладким, напоминающим корицу.

Макс уже сидел за столиком у окна. Увидев Элизабет, он поднял руку.

— Я начинаю подозревать, что ты специально выбираешь места, где можно проверить мою пунктуальность, — сказала она, подходя к столику.

— Если бы я хотел проверить твою пунктуальность, то назначил бы встречу на семь утра.

— Тогда я бы не пришла.

— Вот видишь. Я умею принимать разумные решения.

Она сняла пальто и повесила его на спинку стула.

— И поэтому выбрал кафе с подозрительно старой мебелью?

— Не оскорбляй мебель. Она здесь пережила больше, чем некоторые посетители.

Элизабет рассмеялась и села напротив.

Некоторое время они говорили о пустяках. Макс рассказывал о неприятной встрече, на которой ему пришлось выслушивать человека, убеждённого, что любое предложение можно улучшить, добавив к нему ещё три пункта. Элизабет поделилась историей о театральной репетиции и о том, как один из учеников умудрился перепутать две сцены, из-за чего преподаватель несколько минут пытался понять, почему героиня внезапно заговорила о событиях, которые ещё не произошли.

Макс слушал внимательно, иногда задавал вопросы, иногда вставлял короткие замечания. С ним было легко разговаривать. Он не пытался заполнить каждую паузу, не превращал любой разговор в соревнование остроумия и не требовал, чтобы Элизабет постоянно поддерживала беседу.

Когда официант принёс заказ, Макс подвинул к ней сахарницу.

— Ты ведь пьёшь без сахара?

— Обычно да. Но иногда делаю исключения.

— Значит, сегодня особенный день?

— Сегодня я просто не хочу, чтобы ты знал обо мне абсолютно всё.

— Поздно. Я уже выяснил, что ты умеешь опаздывать только в те места, куда не хочешь идти.

— Я ни разу не опоздала.

— Именно. Поэтому теория пока не опровергнута.

Элизабет покачала головой и сделала глоток кофе.

За окном проходили люди. Кто-то торопился, кто-то разговаривал по телефону, кто-то останавливался возле витрины соседнего магазина. Обычный день, обычное кафе, обычная встреча. И, пожалуй, именно этого ей сейчас не хватало.

Она невольно посмотрела на настенные часы. Их стрелки показывали время, которое явно не совпадало с тем, что было на её телефоне.

— Они отстают? — спросила она.

Макс проследил за её взглядом.

— А, эти. Насколько я помню, они всегда так шли.

— И никто не собирается их чинить?

— Судя по всему, нет. Мэтт говорил, что они здесь специально идут неправильно. Иначе посетители слишком быстро вспоминают о времени.

Элизабет перевела взгляд с часов на Макса.

— Мэтт?

Макс на мгновение замолчал, словно только сейчас понял, что упомянул имя, которое для неё могло ничего не значить.

— Мой брат, — пояснил он. — Я, кажется, не рассказывал тебе о нём.

— Нет, — ответила Элизабет. — Не рассказывал. А где он сейчас?

Макс опустил глаза к чашке. Его пальцы обхватили ручку, но он не сделал глотка.

— Его здесь нет.

Элизабет чуть нахмурилась.

— Это я поняла. Я спрашиваю, где он вообще. Вы живёте отдельно? Он в другом городе?

Макс поднял на неё взгляд. На лице появилась короткая, почти незаметная улыбка, но она быстро исчезла.

— Нет. Не в другом городе.

— Тогда…

Она осеклась, заметив, как изменилось его выражение. Вопрос, который ещё секунду назад казался совершенно обычным, вдруг стал неловким. Элизабет не знала, что произошло с Мэттом, но уже понимала: дело не в обычном переезде.

— Прости, — произнесла она тише. — Я не хотела лезть не в своё дело.

— Всё нормально. Ты не могла знать.

Он немного помолчал.

— Мэтт исчез.

Элизабет не сразу поняла, что именно услышала.

— Исчез?

— Да.

— Давно?

Макс кивнул.

Она посмотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть какую-то подсказку. Он не выглядел человеком, который просто вспоминает родственника, давно уехавшего из дома. В его голосе было что-то сдержанное, напряжённое. Не холодность, скорее привычка удерживать внутри то, о чём не хочется говорить.

— Его искали? — спросила она.

— Искали.

— И не нашли?

Макс покачал головой.

Элизабет опустила глаза. Она вдруг почувствовала себя неловко из-за того, что до этого шутила про мебель и пунктуальность. Ещё минуту назад разговор был лёгким, а теперь перед ней сидел человек, который потерял брата и, судя по всему, до сих пор не знал, что с ним произошло.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Спасибо.

Макс произнёс это негромко. Он не стал рассказывать больше, но и не попытался сменить тему так, будто ничего не произошло.

Элизабет не знала, что ещё можно спросить. Ей хотелось понять, сколько лет прошло, как именно Мэтт исчез, были ли у него проблемы, оставил ли он какие-то объяснения. Но каждый следующий вопрос казался слишком личным.

Она решила пока остановиться.

— Наверное, поэтому ты нечасто о нём говоришь? — осторожно спросила она.

Макс посмотрел на неё.

— Возможно. Не всегда понимаешь, с чего начать. К тому же люди обычно не знают, как реагировать. Кто-то начинает жалеть, кто-то задаёт слишком много вопросов, а кто-то делает вид, что ничего не произошло.

— Я не хочу делать вид, что ничего не произошло.

— Я знаю.

Он сказал это спокойно, без особой выразительности, но Элизабет почему-то поверила.

Некоторое время они молчали. За соседним столиком кто-то смеялся, официант переставлял чашки, а настенные часы продолжали показывать неправильное время.

Элизабет снова посмотрела на часы. И вдруг вспомнила.

Девушка. Потом парень.

Слова миссис Грей всплыли в памяти так отчётливо, будто библиотекарь только что произнесла их рядом с ней. Тогда Элизабет не придала этой последовательности особого значения. Она ещё не знала, что должна искать имя Анны, не знала о попытке девушки связаться с неизвестным человеком и не знала, что у Макса есть брат, который исчез.

Теперь всё выглядело иначе.

Она посмотрела на Макса.

— Подожди. Мэтт…

— Что?

— Он когда-нибудь бывал в библиотеке?

Макс слегка нахмурился.

— В библиотеке? Конечно. Почему ты спрашиваешь?

Элизабет почувствовала, как внутри появляется то самое знакомое напряжение, которое возникало, когда две прежде разрозненные детали неожиданно соприкасались.

— Мне нужно кое-что проверить. Ты говорил, что Мэтт исчез. А до этого он рассказывал тебе об Анне Кроу?

Макс кивнул.

— Да. Но я не понимаю, к чему ты ведёшь.

— В библиотеке мне рассказывали об одной девушке. Она приходила туда, а спустя какое-то время появился парень. Тогда я не знала, кто это мог быть. Даже не понимала, что эти два визита могут иметь отношение к моему расследованию.

Она сделала паузу, пытаясь подобрать слова.

— А теперь ты говоришь, что Мэтт знал Анну. И я вспомнила тот разговор. Если девушка, о которой рассказывала миссис Грей, была Анной, то парень, который пришёл после неё…

— Ты думаешь, это был Мэтт?

Элизабет медленно кивнула.

— Я не могу утверждать. Но это возможно.

Макс отвёл взгляд. На его лице появилось выражение, которое Элизабет уже видела, когда впервые произнесла имя Анны. Только теперь оно было сильнее. Он словно пытался удержать в памяти что-то, что давно перестал рассматривать как важное.

— Ты уверена, что речь шла именно о парне? — спросил он.

— Да. Миссис Грей говорила о девушке, а потом о парне. Я тогда не связала их между собой. Но теперь…

— И ты думаешь, что это могла быть Анна?

— Я думаю, что это нужно проверить.

Макс медленно провёл ладонью по лицу.

— Чёрт…

— Что?

— Я просто пытаюсь вспомнить. Мэтт действительно бывал в библиотеке. Но я не знаю, когда именно. И не могу сказать, приходил ли он туда из-за Анны.

Элизабет почувствовала, как в голове выстраивается новая последовательность. Анна могла прийти в библиотеку первой. Затем там появился Мэтт. Если это были именно они, то их визиты могли быть связаны. Возможно, Мэтт пытался найти Анну. Возможно, они оба искали одну и ту же информацию. А возможно, между ними не было ничего общего, кроме случайного совпадения.

Она заставила себя не выбирать наиболее интересную версию только потому, что та казалась подходящей.

— Ты когда-нибудь видел их вместе? — спросила она.

— Нет. По крайней мере, не помню.

— Мэтт рассказывал, зачем ходил туда?

— Не помню, чтобы объяснял. Он вообще не всегда делился такими вещами.

— Но ты знаешь, что он бывал там?

— Да. Я помню, что он упоминал библиотеку. Только не могу связать это с каким-то конкретным разговором.

Элизабет кивнула. Это было не доказательство, но уже больше, чем просто догадка.

— Тогда мне нужно снова поговорить с миссис Грей, — сказала она. — Возможно, она вспомнит ещё что-нибудь. Или хотя бы сможет уточнить, когда именно появился парень.

— Думаешь, она помнит?

— Не знаю. Но если не спросить, мы точно ничего не узнаем.

Макс посмотрел на неё и впервые за разговор улыбнулся чуть заметнее.

— Ты всегда так говоришь?

— Как?

— Будто любой вопрос можно решить, если достаточно настойчиво его задать.

— Не любой. Но иногда люди просто забывают, что могут попробовать.

— Справедливо.

Элизабет сделала глоток кофе. Она старалась не показывать, насколько сильно её зацепило это совпадение. Ей хотелось немедленно достать блокнот и расписать все возможные связи, но она понимала, что Максу тоже нужно время, чтобы осмыслить услышанное.

— Макс, — произнесла она после небольшой паузы. — Я хотела ещё кое-что спросить.

— Слушаю.

— Ты помнишь, как мы в прошлый раз говорили об Анне Кроу?

Он не сразу ответил.

Изменение произошло почти незаметно. Макс перестал улыбаться, пальцы на мгновение замерли возле чашки. Он посмотрел на Элизабет так, словно услышал не просто имя, а что-то, чего не ожидал услышать снова.

Она заметила это сразу.

— Что? — спросила она.

Макс отвёл взгляд.

— Ничего.

— Макс.

Он провёл большим пальцем по краю чашки, будто пытался выиграть несколько секунд.

— Ты тогда сказала «Анна Кроу», — произнёс он наконец. — И я, кажется, довольно странно отреагировал.

— Ты изменился в лице.

— Да. Наверное.

— Я тогда ещё хотела спросить, почему.

Макс посмотрел на неё. В его выражении появилось сомнение, но не подозрительность. Скорее, он решал, стоит ли сейчас говорить то, о чём промолчал в прошлый раз.

— Я спросил тебя, откуда ты знаешь это имя, — напомнил он.

— Да. И спросил, знаю ли я её.

— Именно.

Элизабет кивнула.

— Я подумала, что ты либо слышал о ней раньше, либо знаешь что-то, чего не знаем мы.

— Ты была права.

Она выпрямилась.

— То есть ты знал Анну?

— Нет. Лично я её не знал.

— Но имя тебе знакомо.

Макс опустил взгляд. На этот раз пауза была длиннее.

— Мой брат рассказывал о ней.

Элизабет не сразу ответила. В голове будто щёлкнуло что-то, что до этого не удавалось соединить.

Мэтт. Брат Макса. Парень, который, возможно, приходил в библиотеку после Анны. Человек, который упоминал её в разговорах и исчез при обстоятельствах, о которых Макс до сих пор не мог рассказать спокойно.

Она вспомнила архивную запись: Анна пыталась связаться с неизвестным человеком. После её исчезновения кто-то расспрашивал о том, с кем она хотела связаться. Теперь выяснялось, что Мэтт знал о ней достаточно, чтобы упоминать её в разговорах с братом.

Но было ли это тем самым человеком? Или Мэтт тоже знал кого-то, кто был связан с её историей?

— Почему ты не сказал мне тогда? — спросила она.

Макс не стал отвечать сразу.

— Потому что я не был уверен, что правильно всё помню.

— Но ты узнал имя.

— Узнал. Просто… — Он на секунду замолчал. — Когда ты произнесла его, я вспомнил разговоры с Мэттом. Не сразу даже понял, почему это имя так зацепило меня. А потом решил, что, возможно, лучше сначала разобраться в собственных воспоминаниях, прежде чем говорить тебе что-то, что может оказаться неправильным.

Элизабет внимательно посмотрела на него.

— Ты мог просто сказать, что слышал это имя от брата.

— Мог.

— И я бы не стала считать, что ты что-то скрываешь.

— Наверное. Но тогда я не знал, насколько это важно для тебя. Ты назвала её имя так, будто уже занималась этой историей. Я не понимал, что именно тебе известно и почему ты спрашиваешь.

Элизабет опустила глаза. В его объяснении была логика, хотя ей всё равно не нравилось, что он промолчал. Она вспомнила их прошлый разговор: его внезапное молчание, короткий вопрос, пристальный взгляд. Тогда ей показалось, что он просто удивился. Теперь она понимала, что в тот момент он пытался вспомнить нечто, связанное с братом.

— Я занимаюсь её исчезновением, — сказала она. — Нашла несколько архивных материалов. И чем больше читаю, тем больше понимаю, что в этой истории чего-то не хватает.

Макс чуть подался вперёд.

— Что именно ты нашла?

Элизабет не стала выкладывать всё сразу. Она хотела сначала понять, что именно знал он.

— Незадолго до исчезновения Анна пыталась связаться с неизвестным человеком. В архиве сохранились только отдельные буквы имени. А после её исчезновения кто-то расспрашивал о человеке, которому она пыталась написать.

Макс нахмурился.

— То есть кто-то искал не её?

— Возможно. Или, по крайней мере, его интересовал не только её исчезновение.

Она наблюдала за его реакцией. Макс не выглядел так, будто слышит что-то совершенно неожиданное. Скорее, он пытался сопоставить её слова с тем, что когда-то рассказывал Мэтт.

— Мэтт что-то говорил об этом? — спросила Элизабет.

— Не прямо. Он упоминал Анну, но я не помню, чтобы рассказывал мне о её исчезновении подробно.

— А что именно он говорил?

Макс задумался.

— Это было не похоже на рассказ о знакомой девушке. Он иногда вспоминал её в связи с какими-то событиями, людьми. Я не всегда понимал, о чём идёт речь. Тогда мне казалось, что это просто одна из его историй.

— Ты помнишь, когда впервые услышал её имя?

— Не могу назвать точную дату. Но это было давно. До того, как он исчез.

Элизабет почувствовала, как внутри всё немного сжалось. Значит, Мэтт говорил об Анне ещё до собственного исчезновения. Это могло быть важно. Очень важно.

— Он говорил, что они были знакомы?

— Не помню, чтобы говорил прямо. Но он знал о ней больше, чем можно было узнать случайно.

— Ты спрашивал, откуда?

Макс покачал головой.

— Тогда я не придавал этому значения. Мы могли обсуждать одну тему, потом другую. Мэтт часто перескакивал с одного на другое. Если его что-то занимало, он мог говорить об этом долго, а потом внезапно замолчать и больше не возвращаться к разговору.

— Похоже, он любил оставлять людей с вопросами.

Макс усмехнулся.

— Это ещё мягко сказано.

Элизабет улыбнулась, но почти сразу вернулась к своим мыслям. Она мысленно выстроила цепочку: Анна пыталась связаться с неизвестным человеком. Мэтт знал о ней и говорил о ней с братом. Кто-то после исчезновения Анны интересовался тем, с кем она пыталась связаться. Мэтт мог появиться в библиотеке после Анны. И теперь Макс вспомнил слова брата, которые, возможно, относились именно к этому.

Она не хотела соединять эти события раньше времени. Но игнорировать их сходство было бы ещё большей ошибкой.

— Макс, ты когда-нибудь думал, что исчезновение Мэтта и история Анны могут быть связаны?

Он не ответил сразу.

— Думал о многом, — произнёс он наконец. — Особенно в первые месяцы. Когда не знаешь, что произошло с человеком, начинаешь перебирать любые возможные объяснения. Иногда даже самые нелепые.

— И ты ничего не нашёл?

— Ничего, что могло бы дать мне уверенность.

Элизабет кивнула. Она не стала спрашивать, что именно он проверял. Возможно, когда-нибудь он расскажет сам. Сейчас было важнее понять, какие воспоминания у него сохранились.

— Ты говорил, что Мэтт любил это кафе, — напомнила она. — Он рассказывал тебе об Анне именно здесь?

— Не знаю. Он упоминал кафе, когда рассказывал о ней, но я не могу утверждать, что они встречались здесь. Я никогда не видел их вместе.

— А ты сам видел Анну?

— Нет.

— Даже фотографий не было?

— Не помню. Возможно, он показывал какие-то снимки, но я не могу сказать наверняка.

Элизабет почувствовала лёгкое разочарование. Ей хотелось получить хотя бы одну конкретную зацепку, которую можно было бы проверить. Но она понимала: Макс не обязан помнить то, что когда-то не считал важным. Его воспоминания не были архивом, где всё лежит по датам и папкам.

— Прости, — сказала она. — Наверное, я задаю слишком много вопросов.

— Не извиняйся. Я сам предложил рассказать.

— Просто я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто должен вспомнить всё прямо сейчас.

Макс посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Знаешь, это, пожалуй, первый раз за долгое время, когда кто-то спрашивает о Мэтте и не пытается сразу объяснить мне, что я должен чувствовать.

Элизабет не нашлась с ответом.

— Я не знаю, что ты должен чувствовать, — произнесла она после паузы. — Да и не думаю, что кто-то другой может это решить.

Макс опустил глаза. На этот раз его улыбка была едва заметной, но настоящей.

— Спасибо.

Некоторое время они молчали. Элизабет смотрела на него и пыталась понять, насколько тяжело ему было говорить о брате. Она не знала, сколько раз он рассказывал эту историю, сколько раз слышал чужие соболезнования и сколько раз возвращался домой с тем же вопросом, на который никто не мог ответить.

Ей захотелось сказать что-то ободряющее, но любые слова казались слишком маленькими.

Поэтому она просто осталась рядом, не торопя его.

Макс первым нарушил тишину.

— Есть ещё кое-что.

Элизабет подняла взгляд.

— Что?

— Я вспомнил одну фразу. Мэтт однажды сказал об Анне: «Она искала не того человека. И, кажется, поняла это слишком поздно».

Элизабет замерла.

Фраза будто отделилась от общего разговора и повисла между ними. Она почувствовала, как внутри мгновенно пробуждается та самая исследовательская настороженность, которая появлялась всякий раз, когда очередная деталь неожиданно совпадала с предыдущей.

«Она искала не того человека».

Она мысленно повторила слова и сразу вспомнила архивную запись: попытка связаться с неизвестным человеком. После исчезновения кто-то расспрашивал именно о нём.

Не того человека.

Но кого тогда искала Анна? Кого должна была искать? И почему поняла это слишком поздно?

— Ты уверен, что он говорил именно так? — спросила Элизабет.

— Насколько могу помнить. Возможно, слова были немного другими, но смысл точно такой.

— А когда он это сказал?

Макс нахмурился.

— Не помню точно. Мы разговаривали о чём-то другом, потом он упомянул Анну. Кажется, это было дома.

— Он объяснил, что имел в виду?

— Нет. Или я не понял. Тогда я не стал расспрашивать.

Элизабет опустила взгляд на стол. Ей хотелось достать блокнот и немедленно записать фразу, но она сдержалась. Не хотела превращать разговор в механический сбор сведений.

— Ты понимаешь, что эта фраза может быть связана с тем, что я нашла? — спросила она.

— Понимаю.

— Если Анна действительно искала какого-то человека, а Мэтт знал об этом, возможно, он знал и почему она искала не того.

— Возможно.

— И ты никогда не возвращался к этому разговору?

Макс покачал головой.

— Нет. Тогда я не знал, что однажды буду пытаться вспомнить каждое его слово.

Элизабет почувствовала, как её прежняя настойчивость немного отступает. Она вдруг поняла, что для неё эти фразы были уликами, а для Макса — остатками разговоров с человеком, которого он потерял. Он не мог просто открыть память и выдать всё в нужном порядке.

— Прости, — тихо сказала она.

— За что?

— Я так увлеклась вопросами, что забыла, о ком мы говорим.

Макс посмотрел на неё.

— Не забыла. Просто пытаешься понять, что произошло.

Он произнёс это без упрёка. Элизабет почувствовала благодарность за то, что он не заставил её оправдываться.

Она помолчала, а потом осторожно произнесла:

— Макс, мне кажется, нам стоит заняться этим вместе.

Он поднял брови.

— В каком смысле?

— Ты помнишь то, что рассказывал Мэтт. Я нашла архивные материалы об Анне. А ещё есть рассказ миссис Грей о девушке и парне, которые приходили в библиотеку. По отдельности у нас только кусочки, но, возможно, если сопоставить их, получится увидеть то, чего мы пока не замечаем.

Макс некоторое время смотрел на неё. Элизабет не стала торопить ответ.

— Ты предлагаешь нам вести расследование вместе? — спросил он наконец.

— Если ты сам этого хочешь. Я не собираюсь втягивать тебя в то, что тебе не нужно. Но мне кажется, тебе тоже важно понять, что Мэтт связывал с Анной.

Макс опустил глаза к чашке. Он словно ещё раз обдумывал её предложение, но теперь в его молчании не было прежней закрытости.

— Да, — произнёс он. — Мне интересно. И, наверное, давно пора перестать делать вид, что я не хочу знать.

Элизабет почувствовала облегчение.

— Тогда договорились?

— Договорились. Но давай начнём не с того, что будем пытаться угадать, кого имел в виду Мэтт. Сначала я расскажу тебе всё, что помню из наших разговоров об Анне. Даже если какие-то вещи покажутся незначительными. А потом сравним это с твоими архивами и попробуем ещё раз поговорить с миссис Грей.

— Хороший план.

— Я вообще иногда бываю полезен.

— Иногда?

— Не хочу создавать у тебя завышенных ожиданий.

Она рассмеялась.

Макс тоже улыбнулся, и на несколько секунд разговор снова стал лёгким. Но теперь между ними появилось что-то новое. Не просто общий интерес к загадке, а договорённость, в которой каждый был готов поделиться тем, что знал.

Элизабет достала телефон и открыла заметки.

— Давай я хотя бы запишу то, что мы уже выяснили. Чтобы ничего не перепутать.

— Конечно.

Она внесла дату разговора, имя Анны, упоминание Мэтта и его фразу. Затем повернула экран к Максу.

— Посмотри. Я правильно записала?

Он прочитал и кивнул.

— Да. Только я бы добавил, что не уверен, в каком именно разговоре он это сказал.

Элизабет дописала уточнение.

— Готово.

— Ты всегда так всё записываешь?

— Когда боюсь забыть — да.

— И много у тебя таких заметок?

— Не спрашивай. Я уже сама не уверена, что смогу найти среди них нужную.

— Тогда нам точно понадобится система.

— Ты сейчас предлагаешь мне ещё и организовать мои записи?

— Я предлагаю спасти нас обоих от бумажного хаоса.

— Посмотрим, справишься ли.

Они ещё немного поговорили, уже не возвращаясь к тяжёлым темам. Макс спросил о театре, Элизабет рассказала о предстоящей репетиции. Он посоветовал ей не забыть поесть перед занятием, потому что, по его наблюдениям, люди слишком часто пытаются решить все мировые проблемы на пустой желудок.

— Ты сейчас говоришь как человек, который сам забывает обедать, — заметила она.

— Я предпочитаю называть это творческим подходом к расписанию.

— А я — плохой привычкой.

— Вот поэтому нам и нужно работать вместе. Ты будешь отвечать за здравый смысл, а я — за кофе.

Когда они вышли из кафе, на улице было прохладнее, чем казалось из окна. Макс придержал дверь, пропуская Элизабет вперёд. Они остановились возле тротуара и ещё немного поговорили о том, когда смогут встретиться снова.

— Напиши, когда будешь готова показать архивные материалы, — сказал он.

— Хорошо. И ты подумай, что ещё помнишь о Мэтте.

— Постараюсь.

— Только не пытайся вспоминать всё сразу.

Макс усмехнулся.

— Это уже звучит как совет от человека, который сам не умеет остановиться.

— Возможно.

Они попрощались без лишней торжественности. Макс направился в одну сторону, Элизабет — в другую. Она несколько раз обернулась на дорогу, проверяя, не забыла ли что-нибудь, затем достала телефон и открыла заметки.

Фразу Мэтта она помнила дословно.

«Она искала не того человека. И, кажется, поняла это слишком поздно».

Элизабет перечитала её и снова почувствовала, как мысли начинают складываться в цепочку. Анна пыталась связаться с неизвестным человеком. Мэтт знал о ней. Кто-то после её исчезновения расспрашивал о том, с кем она пыталась связаться. Возможно, Мэтт приходил в библиотеку после неё. И теперь Макс вспомнил слова брата, которые, вероятно, относились к этой истории.

Но если Анна искала не того человека, значит, существовал кто-то другой? Или она ошиблась в самом человеке, которому доверяла?

Элизабет остановилась возле витрины и открыла заметку, чтобы добавить ещё один вопрос. Потом закрыла телефон. Нет. Сначала нужно было вернуться домой, перенести всё на доску и спокойно посмотреть на общую картину.

Она решила не делать выводов на ходу.

Вернувшись, Элизабет первым делом сняла пальто и поставила сумку возле стола. В комнате было тихо. Она включила настольную лампу, достала фотографии архивных документов и подошла к доске.

На ней уже было достаточно заметок, чтобы со стороны всё выглядело запутанным. Фотографии, даты, газетные вырезки, стрелки, короткие вопросы и отдельные слова. Элизабет старалась не превращать её в хаотичную коллекцию догадок, поэтому рядом с каждым новым фактом ставила небольшую пометку, указывающую источник.

Она добавила новую карточку с фразой Мэтта и прикрепила её рядом с материалами об Анне.

«Она искала не того человека. И, кажется, поняла это слишком поздно».

Рядом появилась ещё одна заметка: «Библиотека. Сначала девушка, затем парень. Возможно, Анна и Мэтт».

Элизабет отступила на шаг.

Теперь рядом оказались три группы сведений. Архивные факты: попытка Анны связаться с неизвестным человеком, последующие расспросы о нём, попытка получить доступ к её личным записям. Воспоминания Макса: Мэтт знал Анну, упоминал её и однажды сказал, что она искала не того человека. И рассказ миссис Грей: девушка приходила в библиотеку, а позже там появился парень.

Впервые эти детали начали складываться в последовательность, которая казалась не случайной.

Но Элизабет всё ещё не знала, действительно ли девушка была Анной, а парень — Мэттом. Это требовало проверки. Она не собиралась превращать предположение в факт только потому, что оно подходило к общей картине.

Она сфотографировала доску.

И только после этого заметила серебряную бабочку.

Она лежала на столе возле лампы.

Элизабет остановилась.

Ещё секунду назад её там не было. По крайней мере, она была уверена в этом. Она не приносила домой никаких украшений, не оставляла на столе металлических безделушек и не помнила, чтобы кто-то из знакомых мог положить сюда такую вещь.

Бабочка была сделана из серебристого металла. Тонкие крылья казались почти невесомыми, но в их изгибах чувствовалась необычная точность. Поверхность отражала свет лампы, отчего казалось, будто по ней медленно движется холодный блеск.

Элизабет не прикоснулась к ней.

Первым движением было желание отступить. Вторым — проверить комнату.

Она посмотрела на дверь. Та была закрыта. Затем перевела взгляд на окно, подошла к нему и проверила защёлку. Всё выглядело так, как и должно было выглядеть. Она отодвинула штору, осмотрела подоконник, заглянула за неё. Потом проверила пространство возле шкафа и ещё раз посмотрела на дверь.

Никого.

Это не успокоило.

Элизабет вернулась к столу, но остановилась на некотором расстоянии. Бабочка лежала слишком заметно, словно её специально оставили там, где она обязательно попадётся на глаза.

Не спрятали. Не уронили случайно.

Оставили.

Она достала телефон и сфотографировала предмет с нескольких ракурсов. Затем сняла общий план стола, чтобы зафиксировать его положение. Проверила время и записала его в заметки.

Только после этого осторожно приблизилась.

— Опять ты, — прошептала она.

Её голос прозвучал тише, чем хотелось.

Элизабет взяла бабочку за края крыльев. Металл оказался холодным. Она повернула украшение, осматривая поверхность, и заметила небольшой символ на одном из крыльев.

Сердце неприятно сжалось.

Она знала этот знак.

Не могла вспомнить, где видела его раньше, но узнала сразу. В одном из снов за спиной Маяка был именно такой символ. Тогда он находился на поверхности, которую Элизабет не успела рассмотреть. Маяк резко попросил её не смотреть туда, и она послушалась.

Теперь знак был перед ней.

Элизабет положила бабочку обратно на стол, не выпуская её из поля зрения.

Почему Адам оставил именно её? Откуда он знал о символе? И почему этот же знак появлялся рядом с Маяком?

Она подошла к доске и нашла свободное место. Записала три предположения, стараясь не делать ни одно из них окончательным.

Первое: Адам и Маяк знают об одном символе, но скрывают разные части правды.

Второе: Маяк боится этого знака.

Третье: символ связан с её забытым прошлым.

Она перечитала написанное. Ни одна версия не казалась достаточно надёжной, чтобы выбрать её. Но все три стоило сохранить.

Элизабет снова взяла бабочку. Теперь она осматривала её внимательнее, стараясь не пропустить мелких деталей. На обратной стороне крыла обнаружилась тонкая гравировка. Сначала надпись показалась частью узора, но стоило повернуть украшение к свету, как буквы стали различимы.

«Не ищи того, кто исчез. Ищи того, кто остался».

Элизабет медленно прочитала фразу ещё раз.

Тот, кто остался.

Она посмотрела на доску. Там были имена людей, даты исчезновений, архивные заметки и вопросы, на которые пока не существовало ответов. В голове начали возникать разные варианты. Человек, который остался после исчезновения Анны. Кто-то, кто продолжал искать её. Кто-то, кто знал о её попытке связаться с неизвестным. Или тот, кто сохранил её записи.

Но почему Адам хотел, чтобы она искала именно его?

Элизабет почувствовала, как раздражение постепенно вытесняет первоначальный страх.

— Ты не можешь просто оставлять мне загадки и ждать, что я побегу выполнять твои указания, — произнесла она, обращаясь к пустой комнате.

Бабочка блеснула в её пальцах.

Ей не нравилось, что кто-то мог появляться в её жизни, оставлять предметы и послания, а затем наблюдать за её реакцией. Не нравилось, что каждый такой знак заставлял её менять планы и снова сомневаться в том, что она знает.

Но ещё сильнее ей не нравилось другое: часть её действительно хотела узнать, что скрывается за этой надписью.

Она не собиралась отрицать любопытство. Однако любопытство не означало доверия.

Элизабет достала небольшую коробку, выстлала её мягкой тканью и аккуратно поместила туда бабочку. Затем закрыла крышку и поставила коробку отдельно от остальных вещей. Теперь это была улика. Не подарок, не приглашение к игре и не повод немедленно искать ответы там, куда её направляли.

Она ещё раз сфотографировала надпись и прикрепила снимок к доске.

Внизу написала: «Тот, кто остался».

Затем добавила вопросительный знак.

Элизабет уже собиралась отойти, когда заметила, что на доске осталось совсем немного свободного места. Её собственная запись о забытом прошлом была прикреплена в нижнем углу. Она давно собиралась вернуться к ней, но каждый раз откладывала. Слишком много других вопросов, слишком мало сил, чтобы одновременно разбираться во всём.

Она посмотрела на эту заметку и вдруг почувствовала усталость.

Не физическую. Ту, что появляется, когда слишком долго пытаешься удержать в голове вещи, которые никак не хотят складываться в единую картину.

Сегодня она больше не собиралась искать ответы.

Элизабет выключила настольную лампу, оставив только свет из коридора, и ушла спать.

Утром она проснулась раньше будильника.

Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, почему проснулась. Потом в памяти возникла серебряная бабочка, надпись на её крыле и символ, который она видела во сне за спиной Маяка.

Элизабет села на кровати и провела ладонями по лицу.

Ей хотелось сначала выпить кофе, умыться и хотя бы немного прийти в себя. Но любопытство оказалось сильнее. Она накинула домашнюю кофту и направилась к исследовательской доске.

В комнате было тихо. Утренний свет проникал сквозь шторы, ложился на стол и освещал коробку с бабочкой. Элизабет остановилась перед доской и сразу заметила, что одна из карточек выглядит иначе.

Она подошла ближе.

На месте её собственной записи о забытом прошлом появилась чужая надпись.

«Ты уже искала этот ответ. Просто не помнишь».

Элизабет перечитала слова.

Потом ещё раз.

Почерк был незнакомым. Не похожим на её собственный, не похожим на почерк Макса или преподавателя. Чернила лежали поверх бумаги так, словно кто-то написал эту фразу вместо её прежней заметки.

Она не стала сразу снимать карточку.

Первым пришло не возмущение, а растерянность. Слова были слишком точными. Они не просто намекали на забытое прошлое. Они утверждали, что она уже искала ответ. Что где-то в её памяти существовало нечто, что она когда-то знала, но теперь не могла вспомнить.

Элизабет достала телефон и сфотографировала надпись. Затем сделала ещё один снимок всей доски, чтобы зафиксировать, где именно она находилась. Проверила время и записала его.

Она не стала стирать чужие слова.

Вместо этого отступила на шаг и осмотрела комнату. Дверь была закрыта. Окно тоже. Никаких очевидных следов чужого присутствия. Но это ничего не доказывало.

Она снова посмотрела на фразу.

«Ты уже искала этот ответ».

Вчерашняя бабочка. Символ. Человек, которого она забыла. Предупреждение Маяка. Слова Адама, которые появлялись в её жизни словно специально для того, чтобы направлять её мысли.

Всё это могло быть связано.

Элизабет достала блокнот и записала вопрос: «Кого я забыла?»

Ниже добавила: «Почему кто-то знает об этом больше меня?»

Она не могла обратиться к Маяку сейчас. Не могла просто позвать его, написать ему или услышать ответ по телефону. Единственное место, где он мог говорить с ней, оставалось прежним — сны.

Эта мысль раздражала её сильнее, чем хотелось признавать. Ей хотелось получить ответ немедленно, пока вопрос был свежим, пока она помнила каждую деталь надписи. Но выбора не было.

Она закрыла блокнот и ещё раз посмотрела на доску.

— Ладно, — тихо произнесла она. — Значит, дождусь.

Весь день мысль о чужой записи не отпускала её. Она пыталась заниматься обычными делами, отвечала на сообщения, проверяла расписание, но всякий раз возвращалась к одной и той же фразе. К вечеру усталость стала сильнее любопытства.

Лёжа в постели, Элизабет долго смотрела в потолок. Ей хотелось не просто увидеть Маяка, а заставить его наконец ответить. Не очередной загадкой, не предупреждением, не просьбой подождать. Ответом.

Она закрыла глаза.

И постепенно комната исчезла.

Сначала Элизабет услышала знакомый звук — тихий, почти неразличимый, словно где-то за стеной двигалась вода. Потом почувствовала прохладу. Она стояла в пространстве, которое уже знала, хотя каждый раз оно казалось немного другим.

Перед ней возникла знакомая преграда.

Маяк был по ту сторону.

Элизабет не стала ждать, пока он заговорит первым.

— Что я забыла?

Он не ответил сразу.

— Ты проснулась рано, Искорка.

— Не уходи от вопроса.

— Я не ухожу.

— Тогда ответь.

Между ними повисла тишина. Элизабет смотрела на его силуэт, пытаясь различить выражение лица, но преграда по-прежнему скрывала слишком многое.

— Ты забыла не событие, — наконец произнёс Маяк. — Ты забыла человека.

Она замерла.

Эти слова не были похожи на обычную загадку. В них не было привычного уклончивого предупреждения, которое можно истолковать десятком разных способов. Маяк говорил так, словно знал, о ком именно идёт речь.

— Кто этот человек? — спросила Элизабет.

— Лиза…

— Нет. Не начинай. Кто он?

— Сейчас это не так просто объяснить.

— Для тебя, может быть. А для меня это моя память. Моя жизнь. И я хочу знать, что произошло.

— Ты не понимаешь, к чему приведёт этот разговор.

— Тогда объясни.

Маяк помолчал.

— Почему я его забыла? — спросила она. — Что со мной произошло?

— Ты не должна пытаться вспомнить всё сразу.

— Я не спрашивала, что мне делать. Я спросила, почему я его забыла.

— Лиза…

— Ты знаешь, кто это?

Он не ответил.

— Знаешь, — произнесла она. — Иначе не стал бы так осторожно подбирать слова.

— Я знаю, что ты потеряла нечто важное.

— Человека.

— Да.

Элизабет почувствовала, как пальцы непроизвольно сжались.

— Адам причастен?

На этот раз Маяк замолчал дольше.

— Да.

Одно короткое слово.

Элизабет почувствовала, как внутри одновременно поднимаются страх, облегчение и злость. Страх — потому что её воспоминания действительно могли быть изменены кем-то другим. Облегчение — потому что она наконец получила хоть какой-то прямой ответ. И злость — потому что ей пришлось добиваться даже этого.

— Значит, я не просто что-то забыла, — сказала она. — Кто-то сделал так, чтобы я этого не помнила.

— Я не говорил, что всё произошло именно так.

— Но и не сказал, что это неправда.

Маяк снова замолчал.

Элизабет закрыла глаза. Ей хотелось задать ещё десятки вопросов. Хотелось потребовать имя, подробности, объяснение, причину. Хотелось услышать всё прямо сейчас, чтобы больше не оставалось ни одного пробела.

Но она вспомнила предупреждение Маяка. Не пытаться вспомнить силой. Адам именно этого и ждёт.

— Ты знаешь, кто этот человек? — спросила она уже спокойнее.

— Знаю.

— И ты не собираешься говорить мне?

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что Адам может использовать твоё желание вспомнить против тебя. Не пытайся вспомнить его силой. Адам именно этого и ждёт.

Элизабет стиснула зубы.

— Ты всё время говоришь, чего мне нельзя делать. Не смотри туда. Не вспоминай. Не задавай вопросы. Не торопись. А когда я прошу тебя сказать правду, ты снова решаешь, что мне рано её знать.

— Я пытаюсь тебя защитить.

— От чего? От правды?

— От того, что может с ней прийти.

Она посмотрела на преграду. На ту самую границу, которая столько раз отделяла её от ответов. Она устала от недомолвок. Устала от того, что каждый, кто знал хоть часть правды, словно считал себя вправе решать, когда ей можно её услышать.

— Я не знаю, кому из вас верить, — сказала она. — Но я знаю одно: я больше не хочу получать правду по частям только потому, что кто-то решил, будто так будет лучше.

— Лиза…

— Нет. Послушай меня. Я не собираюсь бросаться на поиски этого человека только потому, что ты назвал его существование. Я не стану делать то, чего ждёт Адам. Но и отступать не буду.

Она почувствовала, как страх постепенно уступает место решимости. Ей предстояло выяснить, кто оставил чужую запись на доске. Почему Адам был связан с её забытым прошлым. Кого именно она когда-то знала и почему теперь не могла вспомнить даже его лица.

Она не знала, сколько времени займут поиски. Не знала, какую правду обнаружит и что изменится после этого. Но впервые за долгое время понимала, что не хочет больше ждать, пока кто-то решит, какую часть её собственной жизни ей позволено узнать.

— Я больше не позволю никому решать, что мне можно помнить.

Глава 20 Следы прошлого

Утро началось с привычной тишины. За окном медленно светлело, на подоконнике лежала вчерашняя книга, а телефон на тумбочке молчал. Элизабет проснулась раньше будильника. Несколько секунд она смотрела в потолок, пытаясь окончательно проснуться, но мысли уже возвращались к событиям последних дней.

Архив. Театр. Библиотека. Анна Кроу. И Мэтт.

Она перевернулась на бок и посмотрела на блокнот, лежавший рядом с кроватью. На одной из страниц его имя было обведено ручкой. Рядом располагались несколько заметок, но пока ни одна из них не давала ответа на главный вопрос: какое отношение он имел к исчезновению Анны?

Вчерашний разговор с Максом оставил слишком много недосказанного. Элизабет понимала, что не может требовать от него воспоминаний, которые он сам ещё не готов рассказывать. Но теперь у неё появилась возможность узнать больше не из архивных документов, а от человека, который действительно знал Мэтта.

Она поднялась, привела себя в порядок и спустилась на кухню. Мама уже занималась своими делами. Они немного поговорили, после чего Элизабет вернулась в комнату.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Макса.

Макс: «Ты сегодня свободна? Я кое-что вспомнил. Не уверен, что это поможет, но нам стоит поговорить».

Перечитала сообщение.

Элизабет: «Могу встретиться. Где и когда?»

Макс: «Через час? В том кафе, где мы виделись в прошлый раз».

Элизабет: «Договорились».

Элизабет положила телефон на кровать и ещё раз посмотрела на блокнот. Что-то подсказывало, что сегодняшний разговор окажется важнее, чем обычное продолжение вчерашнего.

---

Макс уже сидел за столиком у окна, когда Элизабет вошла. Перед ним стояла чашка кофе, а рядом лежал телефон. Заметив её, он поднял руку.

— Я начинаю думать, что ты специально выбираешь места, в которых невозможно спрятаться от моих вопросов, — сказала она, снимая пальто.

— Неправда. Здесь достаточно углов, чтобы спрятаться от большинства людей. Просто ты всегда находишь именно тот столик, за которым меня видно.

— Значит, в следующий раз сядешь спиной к двери.

— И пропущу твоё эффектное появление? Не могу себе позволить.

Элизабет усмехнулась и устроилась напротив.

Макс выглядел немного уставшим. Он сохранял привычную непринуждённость, но сегодня в его поведении чувствовалось некоторое напряжение.

— Ты написал, что кое-что вспомнил, — напомнила она.

— Да. Но сначала давай закажем что-нибудь. Я не уверен, что способен обсуждать семейные тайны на пустой желудок.

— Семейные тайны?

— Звучит внушительно, согласись.

— Пока звучит так, будто ты пытаешься отложить разговор.

— Возможно, я просто пытаюсь сделать его менее похожим на допрос.

— Тогда тебе придётся постараться.

Он рассмеялся.

Они заказали напитки. Несколько минут разговор оставался непринуждённым. Макс рассказал о каких-то повседневных делах, Элизабет ответила на его шутку, и напряжение постепенно отступило.

Но стоило официанту уйти, как Макс снова стал серьёзным.

— Я вчера ещё кое-что вспомнил об Анне.

Элизабет отложила ложечку.

— Что именно?

— Ты помнишь, я рассказывал, что однажды видел у Мэтта её фотографию?

— Помню.

— Так вот, дело не только в фотографии.

Она внимательно посмотрела на него.

— Продолжай.

Макс немного помолчал.

— После того случая я стал замечать, что он иногда проверяет телефон. Не просто смотрит сообщения, а будто ждёт чего-то конкретного. Мог достать его посреди разговора, проверить экран и убрать обратно. А если я спрашивал, всё ли в порядке, отвечал, что да.

— Ты думаешь, он ждал сообщения от Анны?

— Тогда я так не думал. Сейчас, когда вспоминаю всё вместе, такая возможность кажется вполне реальной.

— Он когда-нибудь говорил, что собирается с ней встретиться?

— Не напрямую. Но однажды я спросил, почему он так часто куда-то уходит. Он ответил, что есть человек, которому он кое-что обещал.

— И не назвал имени?

— Нет.

Элизабет задумалась.

Обещание. Частые отлучки. Ожидание сообщений. Фотография.

Все эти детали могли относиться к Анне, но пока нельзя было исключить и другого человека.

— А когда это происходило? — спросила она.

— Примерно в тот период, когда он начал вести себя необычно. Точную дату не помню.

— Ты не спрашивал, что именно он обещал?

— Спрашивал. Он сказал, что если бы хотел рассказать, то уже рассказал бы.

— Очень удобно.

— Мэтт вообще умел закрывать разговор одной фразой.

Макс улыбнулся, но затем его лицо снова стало серьёзным.

— Знаешь, что меня сейчас беспокоит? Я ведь тогда воспринимал всё это как обычные странности. Не думал, что они могут быть связаны с чем-то серьёзным.

— Ты не мог знать.

— Да, но теперь постоянно возвращаюсь к этим мелочам.

Элизабет понимала его. Когда появляется новая информация, прошлое словно меняет очертания. То, что раньше казалось случайностью, начинает выглядеть частью общей картины.

Но именно здесь было опасно ошибиться.

— Давай пока не будем считать, что все эти события связаны с Анной, — сказала она. — Мы знаем, что Мэтт её знал. Знаем, что у него была её фотография. Теперь ты вспомнил о каких-то обещаниях и ожидании сообщений. Это основания для проверки, но ещё не доказательство.

Макс одобрительно кивнул.

— Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой. Ты хотя бы не пытаешься сразу сделать из каждой детали сенсацию.

— Я предпочитаю сначала разобраться.

— Заметно.

Он сделал глоток кофе.

— Хотя иногда мне кажется, что ты способна превратить обычный поход за хлебом в расследование.

— Если на пакете обнаружится подозрительная надпись, я не исключаю такой возможности.

— Тогда я буду держаться от тебя подальше в продуктовых магазинах.

Элизабет рассмеялась.

Некоторое время они говорили о повседневных вещах, но затем Макс снова вернулся к теме брата.

— Есть ещё одна вещь, которую я хотел бы тебе рассказать.

— Слушаю.

— Мэтт однажды сказал мне кое-что об Анне. Я тогда не понял, почему он вообще поднял эту тему.

Элизабет чуть подалась вперёд.

— Что он сказал?

Макс задумался, стараясь восстановить слова.

— «Она искала не того человека. И, кажется, поняла это слишком поздно».

Элизабет замерла.

— Ты уверен, что он говорил именно об Анне?

— Да. Её имя прозвучало непосредственно перед этим.

— А ты спросил, кого она искала?

— Конечно. Но он ответил, что это неважно.

— И всё?

— Да. Больше он к этому не возвращался.

Элизабет достала блокнот и записала фразу. Отдельно отметила, что это воспоминание Макса, а не подтверждённая документами цитата.

— Ты помнишь, когда это произошло?

— Незадолго до его исчезновения. Возможно, за несколько недель.

Она перечитала запись.

«Она искала не того человека».

Фраза могла означать многое. Анна могла искать кого-то, кто не хотел, чтобы его нашли. Могла ошибаться в собственных представлениях о человеке. Или Мэтт знал о чём-то, чего Макс до сих пор не понимал.

— Как думаешь, он говорил о ком-то конкретном? — спросила Элизабет.

— Думаю, да. Но имени не назвал.

— А ты не пытался выяснить, почему он так считает?

— Пытался. Он только сказал, что некоторые люди слишком поздно понимают, кому доверяли.

Элизабет медленно подняла глаза.

— Он сказал именно так?

— Да.

На этот раз она не стала сразу записывать. Сначала несколько секунд обдумывала услышанное.

Доверие. Поиски. Неправильный человек.

Возможно, Мэтт знал, что Анна оказалась втянута в какую-то историю. Возможно, он пытался предупредить её. Но тогда почему сам не рассказал брату больше?

— Макс, а ты не замечал, что после этих разговоров он становился тревожным? — спросила она.

— Иногда. Особенно когда речь заходила о каких-то людях из его прошлого.

— Он боялся кого-то?

Макс задумался.

— Не могу сказать, что боялся. Но бывали моменты, когда он становился непривычно серьёзным. Мог резко прекратить разговор или попросить меня не задавать лишних вопросов.

— И ты выполнял его просьбу?

— Не всегда. Но если видел, что он действительно не хочет говорить, обычно отступал.

Он ненадолго замолчал.

— Наверное, теперь мне хотелось бы, чтобы я был настойчивее.

Элизабет закрыла блокнот.

— Ты не можешь отвечать за то, что не знал тогда.

Макс посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Она почувствовала, что он хочет продолжить, однако не решается. И впервые за всё время их общения ей показалось, что Макс не столько скрывает информацию, сколько сам боится столкнуться с тем, что может обнаружить.

— Ты говорил, что у Мэтта осталась записная книжка, — осторожно напомнила она.

Он кивнул.

— Да. Она до сих пор в его комнате.

— Ты открывал её?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Почему?

Макс не ответил сразу.

— Потому что это его личные записи. Он не оставлял мне разрешения читать их.

— Но если там есть что-то, что поможет найти его?

— Я думал об этом.

Он посмотрел в окно.

— Иногда мне кажется, что я должен открыть её. Что, возможно, там есть ответ, который я всё это время искал. А потом представляю, что могу узнать что-то, после чего уже не смогу вспоминать Мэтта так, как раньше.

— Ты боишься, что узнаешь о нём что-то плохое?

— Не только. Я боюсь понять, насколько мало на самом деле знал собственного брата.

Элизабет не стала спорить.

— Ты не обязан решать это сегодня.

— Знаю.

— Но если однажды решишься, я могу помочь тебе разобраться в записях. Если захочешь.

Макс посмотрел на неё.

— Спасибо.

— Не за что.

— Нет, правда. Я не думал, что захочу кому-нибудь рассказывать всё это.

Элизабет отвела взгляд к окну. Ей не хотелось превращать его признание в очередной повод для расспросов. Но именно сейчас она поняла, что их расследование может стать чем-то большим, чем простое сопоставление архивных документов. Она искала ответы об Анне. Макс пытался понять, что произошло с братом. И, возможно, эти две истории пересекались гораздо сильнее, чем они предполагали.

---

Телефон Макса завибрировал на столе.

Он взглянул на экран и слегка улыбнулся.

— Алекс?

— Да.

Макс открыл сообщение и повернул телефон к Элизабет.

«Ты сегодня домой собираешься? Или опять решил провести весь день вне дома?»

— Заботливый брат, — заметила она.

— Скорее брат, который устал выяснять, где я пропадаю.

Он быстро набрал ответ.

«Буду позже. Не теряй».

Ответ пришёл почти сразу.

«Я не теряю. Просто мама спрашивала».

Макс усмехнулся и убрал телефон.

— Кажется, дома уже знают, что я опять куда-то отправился.

— Алекс знает, чем ты занимаешься?

— В общих чертах. Он не против, но не слишком одобряет моё желание постоянно возвращаться к прошлому.

— Почему?

— Думаю, ему тяжело. Мы по-разному переживаем отсутствие Мэтта. Я пытаюсь найти объяснение, а Алекс предпочитает не строить предположений, пока у нас нет фактов.

— В этом он, пожалуй, прав.

— Знаю. Но иногда мне кажется, что он просто боится снова надеяться.

Элизабет посмотрела на Макса.

— А ты?

Он задумался.

— Я боюсь другого. Что найду ответы, а они окажутся хуже, чем я представлял.

На несколько секунд между ними повисла тишина.

— Ты думаешь, Мэтт мог сделать что-то плохое? — спросила Элизабет.

— Не знаю. И не хочу заранее считать его ни виноватым, ни невиновным. Я помню человека, которого знал всю жизнь. Но теперь понимаю, что, возможно, не знал о нём очень многого.

— Это ещё не значит, что он был другим человеком.

— Нет. Не значит.

Макс чуть улыбнулся.

— Иногда мне кажется, что ты умеешь находить правильные слова даже тогда, когда сама не знаешь ответа.

— Не преувеличивай. Я просто стараюсь не говорить того, в чём не уверена.

— Это уже немало.

Элизабет вспомнила одну деталь из архивного расследования

— Кстати, я хотела спросить тебя о библиотеке.

Макс повернулся к ней.

— Что с ней?

— Помнишь, я рассказывала о миссис Грей? Она упоминала девушку, которая приходила туда, а позже — парня. Я пока не знаю, насколько эти события связаны, но теперь, после твоего рассказа об Анне, мне кажется, что стоит проверить одну возможность.

— Ты думаешь, этим парнем мог быть Мэтт?

— Возможно. Но у меня пока недостаточно оснований, чтобы утверждать это.

Макс нахмурился.

— Он действительно бывал в библиотеке. Но я не знаю, ходил ли он туда с Анной.

— Вот это нам и предстоит выяснить.

— Ты помнишь, когда миссис Грей видела их?

— Я собираюсь ещё раз проверить даты. Не хочу смешивать разные события только потому, что они кажутся похожими.

Макс кивнул.

— Тогда нам нужно будет поговорить с ней ещё раз.

— Возможно. Но сначала я хочу привести в порядок всё, что уже нашла.

Она достала телефон и открыла заметки.

— У меня есть несколько архивных сведений об Анне. В том числе информация о попытках связаться с неизвестным человеком. После её исчезновения кто-то интересовался именно этим контактом.

Макс внимательно слушал.

— То есть кто-то пытался выяснить, с кем она общалась?

— Да. Но пока я не знаю, один и тот же ли это человек во всех случаях.

— А ты думаешь, Мэтт мог знать об этом?

— Я думаю, что его воспоминания могут помочь нам понять, насколько близко он был связан с Анной. Но пока не могу утверждать больше.

Макс задумался.

— Тогда нам действительно стоит всё сопоставить.

Элизабет посмотрела на него.

— Ты хочешь продолжить?

— Да. Если ты не против.

Она немного помедлила.

До этого момента расследование было её личным делом. Она сама собирала информацию, проверяла даты, возвращалась к старым документам и пыталась понять, как связаны между собой отдельные события.

Но теперь перед ней сидел человек, который мог знать то, чего не было ни в одном архиве.

— Макс, а что, если мы будем разбираться во всём вместе?

Он чуть наклонил голову.

— Вместе?

— Да. Я уже собрала кое-какие материалы об Анне. У тебя есть воспоминания о Мэтте. Если объединить это, возможно, мы заметим то, что каждый из нас по отдельности пропустил.

Макс не ответил сразу.

— Ты уверена, что хочешь в это ввязываться? — спросил он наконец.

— Я уже этим занимаюсь.

— Это не совсем ответ.

— Хорошо. Да, уверена. Но я не предлагаю нам бросаться к любому подозрительному человеку или считать каждую случайность доказательством. Нам нужно отделять то, что мы знаем, от того, что только предполагаем.

— Звучит разумно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он немного помолчал.

— Тогда давай попробуем.

Элизабет почувствовала облегчение.

— Начнём с твоих воспоминаний. Составим последовательность событий: когда ты впервые услышал от Мэтта об Анне, когда заметил изменения в его поведении, что происходило перед исчезновением. Потом сопоставим это с архивными материалами.

— И отдельно отметим, где я могу ошибаться?

— Обязательно. Память — не документ.

— А твои документы — не всегда вся правда.

— Именно.

Макс одобрительно кивнул.

— Хорошо. Только предупреждаю: я могу не вспомнить всё за один раз.

— Никто и не требует.

— И иногда мне придётся уточнять у Алекса.

— Если он захочет помочь.

— Он захочет. Просто, скорее всего, сначала спросит, не нашёл ли я себе более нормальное занятие.

— А ты что ответишь?

— Что уже поздно. Ты меня втянула.

— По-моему, ты сам написал мне утром.

— Не разрушай красивую версию событий.

Она рассмеялась.

---

Они вышли из кафе ближе к вечеру.

На улице было прохладно. Макс задержался у двери, придерживая её для Элизабет, и они ещё немного поговорили о том, когда смогут встретиться снова.Ничего особенного не произошло. Не было громких обещаний, внезапных признаний или торжественных договорённостей.

Просто теперь у них было общее дело.

— Напишешь, когда разберёшь свои записи? — спросил Макс.

— Напишу. И ты тоже не забудь вспомнить всё, что можешь.

— Постараюсь.

Он помедлил.

— И, Лиза…

— Да?

— Спасибо, что не стала говорить, будто всё обязательно закончится хорошо.

Элизабет немного удивилась.

— Я не знаю, чем всё закончится, Макс. Не хочу обещать того, чего не могу знать.

— Именно.

Он улыбнулся и направился к своей машине.

Элизабет ещё несколько секунд смотрела ему вслед, а потом пошла в противоположную сторону.

По дороге домой она снова вспомнила слова Мэтта.

«Она искала не того человека. И, кажется, поняла это слишком поздно».

Теперь эта фраза звучала иначе.

Раньше она воспринимала её как обрывок чужого разговора. Но после рассказа Макса у неё появилось новое предположение: возможно, Мэтт не просто знал Анну. Возможно, он понимал, что именно она пыталась найти, и знал, чем закончились её поиски.

Но почему тогда не рассказал брату больше?

И почему, если Анна действительно искала определённого человека, кто-то после её исчезновения продолжал интересоваться именно этим человеком?

Элизабет достала телефон и открыла заметки.

В отдельной строке она написала:

«Мэтт: знал об Анне больше, чем рассказывал. Возможно, ждал от неё сообщений. Упоминал обещание, которое дал неизвестному человеку. Неизвестно, связано ли это с Анной».

Ниже добавила:

«Фраза Мэтта: „Она искала не того человека. И, кажется, поняла это слишком поздно“. Уточнить обстоятельства и дату разговора».

Она перечитала записи и добавила ещё одну строку:

«Библиотека. Проверить, мог ли парень, о котором рассказывала миссис Грей, быть Мэттом. Пока не подтверждено».

На этот раз она не стала пытаться соединить все точки сразу.

Некоторые ответы требовали времени. А некоторые вопросы, как ей теперь казалось, стоило задавать не только архивам, но и людям, которые всё ещё помнили прошлое.

Убрала телефон.

Впервые за долгое время расследование перестало казаться ей одиночным занятием.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге