Темное течение
Глава 18 - На границе
Утро в военном лагере Грейвена началось задолго до рассвета. Между палатками ещё горели фонари, в воздухе стоял запах влажной земли и дыма, а возле коновязей уже слышались голоса солдат, готовившихся к очередному дню службы. Изредка над лагерем разносились короткие команды, после которых следовал торопливый топот сапог или скрип нагруженной телеги.
Ближе к восточному выезду поводья ослабли в руках Люциана, и Кайр, заприметив под широким навесом остатки сена, тут же воспользовался возможностью полакомиться. Среди осёдланных лошадей и незнакомых лиц ещё предстояло отыскать Флориана, однако из общего шума уже выделялся недовольный голос Бернарда.
— Дерек, я ведь велел оставить запасную лошадь свободной. Почему на ней два мешка?
Рыжебородый офицер стоял возле крупной гнедой кобылы, по обе стороны седла которой свисали туго набитые полотняные мешки.
— Решили не вести её порожняком, господин лейтенант. Овса взяли немного больше.
— А если найдём кого-нибудь из наших живым? Куда его посадим?
— Переложим поклажу.
— На кого?
Среди осёдланных лошадей едва ли нашлась бы хоть одна, на которую можно было навьючить ещё два мешка. Солдат с надеждой покосился на стоявшего поблизости товарища, но тот, почуяв неладное, тут же заслонил собой седельные сумки.
— Микель, у тебя ведь ещё есть место…
— Даже не думай. У меня и своего хватает.
— Снимай оба мешка, — распорядился Бернард. — Верёвки и полотно закрепи за своим седлом, лишний овёс верни к обозам. До вечера лошади как-нибудь обойдутся.
Один из мешков зацепился за седельную пряжку, и, пока солдат пытался его высвободить, из неплотно завязанной горловины посыпался овёс. Кайр, до этого довольствовавшийся остатками сена, с таким интересом потянулся к мешку, что Люциан едва успел подобрать поводья, прежде чем мерин добрался до зерна.
— Вот за это я тебя и ценю, Бернард! Мы ещё из лагеря не выехали, а ты уже успел кого-то отчитать.
Между командирскими палатками показался Флориан. Полы незастёгнутого плаща развевались на утреннем ветру, а из-под края полотняного свёртка, который капитан бережно нёс перед собой, выглядывала румяная хлебная корочка. Судя по всему, о завтраке Флориан успел позаботиться куда лучше, чем о собственном обмундировании.
— Господин командир, я всего лишь пытаюсь привести снаряжение в порядок.
— А я пытаюсь позавтракать. И, должен заметить, пока преуспеваю гораздо больше.
Отломив половину хлеба, Флориан протянул её Бернарду.
— Будешь?
— Нет, благодарю.
— Напрасно. Очень помогает при дурном настроении.
— У меня прекрасное настроение, капитан.
— Оно и видно. Ну, значит, мне больше достанется.
Возле коновязей послышались сдержанные смешки. Даже солдат, которому досталось от Бернарда, теперь улыбался, унося мешок с овсом в сторону обозов.
Поручив Кайра одному из конюхов, Люциан поспешил присоединиться к друзьям.
— Ты и утром находишь силы мучить собственных подчинённых?
— Люциан! — оживился Флориан. — А я уже начал опасаться, что к тебе вернулся здравый смысл и ты решил заняться государственными делами.
— Боюсь, тебе не так легко от меня избавиться.
— Тем лучше. Завтракать будешь?
Флориан протянул Люциану тот самый кусок хлеба, от которого только что отказался Бернард.
— Чего ты привязался ко всем со своим хлебом? — отмахнулся принц.
— Я просто забочусь о вас, неблагодарные!
Бернард убрал ведомость за пояс и почтительно склонил голову, воспользовавшись редкой возможностью вклиниться в разговор друзей.
— Доброе утро, ваше высочество.
— Доброе, Бернард. Всё готово?
— Почти, ваше высочество. Люди собраны, лошади осмотрены. Как только разберёмся с поклажей, можно выступать.
После вчерашнего заседания, бесконечных споров и тяжёлого разговора с Гилбертом общество Флориана было для Люциана настоящей отрадой.
Утро самого Люциана началось с куда менее приятных обязанностей. Ещё до отъезда в лагерь он встретился с секретарём, подготовившим соглашение об учреждении временного совета. На пергаменте уже стояли подписи нескольких участников вчерашнего собрания. Ознакомившись с окончательным текстом и скрепив документ собственной печатью, принц отправился к Сибил. Известие о предстоящем походе вызвало у леди Хартвуд вполне ожидаемое недовольство. Она настойчиво убеждала Люциана отказаться от поездки, напоминая о вчерашнем ультиматуме Волькарии и необходимости его присутствия на совете. Однако даже после продолжительных уговоров принц остался непреклонен, пообещав вернуться в Грейвен до наступления темноты.
Вспоминая её прощальные наставления, Люциан невольно подумал, что в этом отношении Сибил мало отличалась от Конрада.
Так и не найдя желающих разделить с ним завтрак, Флориан доел хлеб в одиночестве. Сборы между тем близились к завершению, и у Бернарда всё реже находились поводы для недовольства.
— С пограничных постов ничего не поступало?
— Нет, господин командир. Последнего гонца я расспросил ещё до рассвета.
— Значит, уже третьи сутки…
От прежней весёлости в голосе Флориана ничего не осталось.
— Что ж, постараемся выяснить, где наши люди. А пока, Люциан, позволь представить тебе тех, с кем предстоит сегодня разделить дорогу.
Всего в отряде было двенадцать человек, включая наследника и обоих офицеров. Люциан ожидал увидеть преимущественно опытных солдат, хорошо знакомых с разведывательной службой, однако собравшиеся заметно различались и возрастом, и внешностью, и манерой держаться. Среди них находились мужчины, чьи лица уже избороздили морщины, и совсем молодые всадники, ещё не успевшие обзавестись даже приличными шрамами. Одни продолжали заниматься своими делами, лишь изредка посматривая в сторону принца, другие с нескрываемым любопытством следили за его разговором с командиром.
Флориан поманил рукой молодого солдата, стоявшего возле серой кобылы.
— Вот этого господина ты, кажется, уже видел.
Люциан сразу узнал молодого всадника, получившего несколько дней назад выговор за неисправное седло.
— Вспомнил, — произнёс принц. — Это вам Флориан поручил проверить снаряжение всего отделения.
Юноша опустил глаза и принялся теребить край перчатки, словно надеясь, что о том разговоре больше никто не вспомнит.
— Так точно, ваше высочество. Северин.
— Кстати, о снаряжении. В этот раз ты ничего не скрыл, Северин? — с серьёзностью осведомился Флориан.
— Всё исправно, господин командир.
— Совершенно исправно?
— Так точно.
— И ремни?
— Все заменены.
— Пряжки?
— Проверены.
— А если я сейчас попрошу Бернарда осмотреть их ещё раз?
Северин на мгновение замялся.
— Никаких неисправностей он не обнаружит, господин командир.
— Прекрасно. Вот теперь я действительно спокоен. Представляешь, Люциан, этот молодой человек однажды решил, что служебное рвение способно заменить исправную конскую сбрую. К счастью, седельник оказался другого мнения.
— Я был неправ, господин командир, — негромко ответил Северин.
— Знаю. Потому ты сегодня здесь, а не продолжаешь знакомство с каждой пряжкой в гарнизоне.
— Справедливости ради, после того случая он помог проверить снаряжение всего отделения. Нашли ещё два повреждённых ремня и несколько неисправных застёжек, — вмешался в разговор Бернард.
— Значит, наказание оказалось полезным, — заметил Люциан.
— Несомненно, — согласился Флориан. — Особенно для тех, кому теперь не придётся собирать товарищей по придорожным канавам.
Северин вновь опустил глаза, но принц успел заметить, с каким облегчением тот воспринял слова Бернарда. Парень явно дорожил возможностью вновь участвовать в настоящем походе.
— Рад знакомству, Северин, — произнёс Люциан.
— Для меня большая честь, ваше высочество.
— Только учти, — добавил Флориан, — теперь у тебя есть ещё один человек, перед которым придётся отвечать за собственную глупость.
— Я постараюсь не давать повода, господин командир.
— Вот это правильный ответ. Можешь возвращаться к лошади.
Когда молодой всадник отошёл, Люциан негромко спросил:
— Ты уверен, что стоит брать его с собой?
— А почему нет?
— После того случая…
— Он совершил ошибку. Я объяснил ему, в чём она заключалась, и дал возможность исправить последствия. Если за каждую глупость навсегда отстранять человека от службы, нам с тобой пришлось бы ещё в детстве покинуть дворец.
— Особенно тебе.
— Особенно мне, — охотно согласился Флориан. — Но, согласись, королевство лишилось бы выдающегося военачальника.
— Несомненно.
— Вот и я о том.
Бернард, слышавший их разговор, усмехнулся, но ничего не добавил.
Следующим к ним приблизился широкоплечий мужчина лет тридцати с небольшим. На его поясе висел короткий меч, а поверх дорожной куртки был наброшен потёртый плащ, несколько раз аккуратно заштопанный возле плеча.
— Келлан Варр, ваше высочество, — представился он.
Говорил Келлан спокойно, с той непринуждённой учтивостью, которая не требовала ни чрезмерных поклонов, ни напряжённой выправки.
— Келлан отвечает за часть нашего походного снаряжения, — пояснил Бернард. — И обычно лучше остальных помнит, куда что положили.
— Потому что кто-нибудь должен помнить, — добродушно заметил солдат. — У нас некоторые способны потерять собственные сапоги, не успев их снять.
— Кого-то конкретного имеешь в виду? — поинтересовался Флориан.
— Не стану называть имён, господин командир. Не хочу портить человеку репутацию перед наследником. Ваше высочество, если у вас есть вещи, которые требуется взять отдельно от дорожной поклажи, лучше передайте мне сейчас. Когда выступим, каждый будет занят уже своей лошадью.
— Благодарю. Мои вещи уже закреплены.
— Тогда всё в порядке.
У соседней коновязи один из молодых солдат никак не мог справиться с застёжкой дорожного плаща. Беспокойная кобыла то и дело натягивала поводья, мешая хозяину освободить вторую руку. По пути к своей лошади Келлан задержался возле товарища и взял кобылу под уздцы, терпеливо дожидаясь, пока тот справится с непослушной застёжкой.
— Хороший человек, — заметил Флориан, когда тот отошёл. — Даже Бернард пока не нашёл, за что его отчитать.
— Потому что Келлан делает то, что ему поручено, — ответил офицер.
— Ужасный недостаток. Совершенно не оставляет командиру удовольствия проявлять строгость.
Чуть поодаль, у старой бочки, худощавый мужчина средних лет укладывал в кожаную сумку лекарские принадлежности. Особой заботы требовали небольшие стеклянные склянки, каждую из которых он оборачивал полотном, чтобы уберечь от тряски в дороге.
— А вот и наш лекарь, — заметил Флориан. — Сайлас! Запас перевязочного полотна взял? Неизвестно, в каком состоянии мы найдём наших ребят.
— Взял, господин командир. Меня больше беспокоит обратная дорога. Если у кого-нибудь из них сломана нога или есть серьёзная рана в животе, верхом такого человека не повезёшь.
— Бернард подготовил всё необходимое для носилок.
— Вот и славно. Надеюсь только, что нести их никому не придётся.
Между полотняными свёртками в сумке ещё оставалось немного свободного места, куда Сайлас с трудом уместил последнюю склянку.
— Прошу прощения, ваше высочество. За этими сборами даже поприветствовать вас не успел. Рад знакомству.
— Сайлас служит у нас несколько лет, — пояснил Бернард. — Раненых видел достаточно.
— Иногда даже слишком, — добавил медик.
— Приятно слышать подобные пожелания от человека, которому доверяют наши жизни, — заметил Флориан.
— Я предпочёл бы, чтобы вы доверяли их прежде всего здравому смыслу, господин командир. От него пользы обычно больше.
— Вот видишь, Люциан? Даже лекарь не верит в мои выдающиеся способности.
— Полагаю, он просто хорошо тебя знает.
— Предательство. Куда ни посмотри, одно предательство.
Сайлас удовлетворённо затянул ремни на походной сумке и обратился к Бернарду:
— Нужна ещё одна фляга чистой воды. Для обработки ран, не для питья. И желательно закрепить её отдельно, чтобы кто-нибудь её случайно не выпил.
— Позабочусь.
— В таком случае я готов.
Флориан проводил взглядом лекаря, направившегося к своей лошади.
— Человек с удивительным даром портить настроение ещё до того, как кто-нибудь успел получить ранение.
— Зато потом все ему благодарны, — заметил Бернард.
Остальных солдат Люциан узнавал постепенно, пока Бернард заканчивал приготовления.
Тарен, сухощавый разведчик с обветренным лицом и заметной сединой у висков, оказался человеком немногословным. Он уже несколько раз проходил по дорогам к востоку от Грейвена и теперь изучал карту, отмечая участки, где после недавних дождей могли возникнуть трудности.
Двое стрелков, Гарт и Нейл, занимались проверкой тетив. Старший из них, широколицый мужчина с некогда сломанным носом, подробно объяснял молодому товарищу, почему нельзя полагаться на оружие, не испытав его перед дорогой.
— Ты мне вчера то же самое говорил, — заметил Нейл.
— И завтра скажу.
— Да я уже наизусть всё выучил.
— Вот когда начнёшь делать это без напоминаний, тогда и перестану.
За ворчливостью старого стрелка скрывалась искренняя забота о младшем товарище, а Нейл, судя по добродушной улыбке, давно привык к этим наставлениям и даже находил в них особое удовольствие.
У коновязей по-прежнему не утихал спор между Дереком и Микелем. Пока Дерек сетовал на скверный нрав доставшейся ему кобылы, Микель с присущим ему остроумием вступался за животное, уверяя товарища, что на её месте и сам вёл бы себя точно так же. Больше всех этот разговор забавлял добродушного Ленарта, который успел закрепить почти всю оставшуюся поклажу, пока его товарищи выясняли, кому из двоих — всаднику или лошади — досталась более незавидная участь.
За время сборов Люциан успел познакомиться далеко не со всеми, но среди голосов у коновязей уже без труда различал неспешную речь Сайласа и добродушные замечания Келлана. Понемногу исчезала и скованность, с которой некоторые солдаты первоначально обращались к наследнику. Всё чаще в их разговорах звучали шутки, а порой кто-нибудь с охотой принимался рассказывать о забавных случаях из гарнизонной жизни. Люциан с удовольствием слушал эти незамысловатые истории, радуясь возможности хотя бы ненадолго отвлечься от забот последних дней.
— Что скажешь? — спросил Флориан, оказавшийся рядом.
— Похоже, ты собрал хороших людей.
— Разумеется. Я ведь не собирался брать с собой плохих.
— И все они достаточно опытны?
— С большинством из них я служу уже не первый год. За каждого могу поручиться.
— Даже за Северина?
— Особенно за Северина.
Капитан ненадолго замолчал.
— Послушай, Люциан. Я действительно рад, что ты решил ехать с нами. Но вчерашний разговор остаётся в силе. За пределами застав ты выполняешь мои распоряжения. Без исключений.
— Мы уже договорились.
— Вот и прекрасно. Тогда не будем портить такое чудесное утро повторением неприятных разговоров.
Люциан покачал головой, но улыбку скрыть не сумел.
Бернард тем временем закончил проверять список и громко объявил о готовности отряда. Солдаты начали разбирать поводья. У коновязей поднялся шум, сопровождаемый звоном пряжек и нетерпеливым ржанием лошадей.
— Господин командир, — обратился рыжебородый офицер, — все двенадцать человек готовы. Припасы взяты с запасом, инструменты распределены. Если не возникнет задержек, сможем добраться до места, где должен был пройти пропавший дозор, ещё до полудня.
— И вернуться к ужину, — добавил Флориан.
— Если дорога окажется свободной и нам не придётся долго разыскивать следы.
— Бернард, неужели ты не можешь хотя бы раз согласиться со мной без дополнительных условий?
— Могу, господин командир. Когда ваши предположения соответствуют действительности.
— Превосходно. Именно поэтому я и держу тебя рядом.
Тарен вместе с одним из стрелков уже миновали караульных у восточного выезда, когда остальные всадники потянулись следом. Позади ещё слышался голос Бернарда, распорядившегося, чтобы лекарь держался в середине отряда. Кайр охотно пристроился рядом с лошадью Флориана, и вскоре шум просыпающегося лагеря уступил место размеренному перестуку копыт.
* * *
За пределами Грейвена раскинулись широкие поля, разделённые невысокими каменными оградами. В низинах ещё лежал утренний туман, сквозь который проступали крыши крестьянских домов и одинокие деревья. Навстречу время от времени попадались гружёные телеги, направлявшиеся к городским рынкам. Один из возниц, узнав Флориана, снял шапку и пожелал всадникам доброго пути.
По мере удаления от города встречных становилось всё меньше. Позади завязался оживлённый разговор о каком-то неудачливом гарнизонном поваре, подробности которого то и дело терялись за звоном конской упряжи.
— Кстати, Люциан, — заговорил Флориан. — Я вчера совсем забыл тебя кое о чём попросить.
— О чём же?
— Ты ведь не передумал ехать в Кельдер?
— Не передумал. А что?
— Если мне всё-таки не удастся поехать с тобой, привези мне что-нибудь из мастерской Вестбери.
— Из мастерской?
— Ну да. Мне рассказывали, что он мастерит удивительные вещи. Один из кельдерских купцов, проезжавших через Грейвен, уверял, будто лорд Теодор скупает огромное количество железа и каких-то особенных камней, а во время грозы зачем-то тащит всё это на вершину горы.
— Во время грозы?
— Представь себе!
— И зачем он это делает?
— Откуда мне знать? А ещё, по словам того же купца, у Вестбери дома на стене висит какой-то круг, по которому можно определить, сколько времени осталось до наступления ночи.
— Ты про солнечные часы?
— Нет! В том-то и дело, что солнце ему вовсе не нужно. Эта штука работает даже в пасмурную погоду!
— Флор, ты ведь сейчас всё это выдумываешь.
— Да чтоб мне провалиться! Сам бы не поверил, если бы не слышал об этом от нескольких человек.
— И как, по-твоему, подобное вообще возможно?
— Вот ты и спросишь!
Люциан рассмеялся. Сколько же диковинных вещей должно было находиться в доме лорда Вестбери, если хотя бы половина рассказанного о нём была правдой. Впрочем, после вчерашнего знакомства с Теодором представить его посреди грозы на вершине горы оказалось совсем не трудно.
— Ладно. Если увижу что-нибудь интересное, привезу.
— Только не забудь!
— Не забуду.
Солнце уже поднялось над холмами, но даже под его лучами ощущалось приближение зимы. На одном из пастбищ старик перегонял овец с помощью длинного орехового прута, время от времени сердито покрикивая на отбившихся от стада животных.
Недавние дожди основательно размыли дорогу. В глубоких колеях ещё стояла мутная вода, а вдоль придорожных канав трава местами лежала широкими примятыми полосами. На особенно разбитых участках Тарен уводил отряд к обочине, где Кайр при каждом удобном случае норовил полакомиться остатками зелёной травы.
— Ваше высочество, а давно он у вас? — поинтересовался ехавший неподалёку Келлан.
— Кайр? Чуть больше месяца.
— Хороший мерин. Уже немолодой, правда.
— Зато характер у него куда лучше, чем у некоторых моих знакомых.
— Надеюсь, ты сейчас не обо мне, — отозвался Флориан.
— А ты как думаешь?
— Предпочитаю не знать.
— В таком случае не буду вас разочаровывать, господин командир.
К полям всё чаще подступали небольшие рощи. Вместо каменных оград вдоль дороги теперь тянулись поредевшие заросли орешника и дикого шиповника, на оголённых ветвях которого ещё держались тёмно-красные ягоды. Ветер гнал по обочинам сухую листву, обнажая влажную после недавних дождей землю.
Впереди, возле развилки, дожидался остальных Тарен.
— Господин командир! Предлагаю свернуть на старую дорогу. Через низину проедем быстрее, если только мост не размыло.
— Когда ты в последний раз там проезжал?
— С неделю назад. Мост был ещё цел.
— Хорошо. Веди.
Старая дорога огибала подножие холма и полого спускалась к небольшой берёзовой роще. Под почти оголёнными берёзами скопилось столько опавшей листвы, что местами за ней уже не различалась земля. От низины тянуло сыростью и холодом, а за редкими стволами берёз слышалось журчание ручья.
За рощей показался старый деревянный мост, соединявший два невысоких берега. После недавних дождей ручей заметно разлился, затопив часть прибрежных кустов. У деревянных опор скопились принесённые водой ветви, пожухлая листва и остатки чьей-то плетёной изгороди. Судя по нескольким светлым доскам, выделявшимся на фоне почерневшего от сырости настила, за состоянием переправы всё ещё кто-то следил. Правда, до ремонта перил дело, по всей видимости, так и не дошло.
— Если вы не возражаете, капитан, я проверю мост, — предложил Тарен.
Старый настил жалобно поскрипывал под копытами, однако ни одна из досок не прогнулась под тяжестью всадника.
— Выдержит, господин командир! — донеслось с противоположного берега. — Только лучше по одному.
— Слышали, господа? Не будем испытывать терпение здешних плотников.
Пока остальные дожидались своей очереди, Кайр с большим любопытством изучал росший у самого берега кустарник. Среди переплетённых ветвей ещё сохранилось несколько зелёных листьев. Когда мерин потянулся за ними, в глубине зарослей пару раз сухо хрустнуло, а под копытами начала осыпаться влажная земля.
— Куда тебя опять несёт? — пробормотал Люциан, подбирая поводья. — Тебя разве утром не кормили?
Сзади послышался смех.
— Всех их хоть до отвала накорми, ваше высочество, а за первой же изгородью найдут что-нибудь повкуснее, — заметил Дерек. — Мой однажды умудрился объесть половину яблони, пока мы с товарищами беседовали с хозяином постоялого двора. Так тот потом потребовал с меня деньги за каждую ветку.
— И ты заплатил?
— За яблоки заплатил. Насчёт веток мы с ним так и не договорились.
На противоположном берегу Тарен обнаружил удобный спуск к воде. Здесь течение немного замедлялось, огибая выступавшие из ручья камни, а широкая отмель позволяла подвести одновременно несколько лошадей.
— Господин командир, может, напоим их здесь? Дальше до самого леса воды не будет.
— Хорошо. Только надолго не задерживаемся.
Возле ручья сразу стало тесно. Лошади толкались мордами, фыркали и недовольно переступали по скользким камням. Особенное неудобство доставляла серая кобыла Северина, которую куда больше интересовали растущие над водой ветви ивы. Молодой всадник уже дважды пытался подвести её к свободному участку берега, но всякий раз животное упорно возвращалось на прежнее место.
— Да что же ты будешь делать…
— Оставь её в покое, — посоветовал Келлан. — Захочет пить — сама подойдёт.
— Она с самого утра ничего не пила.
— Наверное, доставлять неудобства не хочет? — послышался голос Бернарда.
Люциан воспользовался остановкой, чтобы немного размять ноги. Холод успел пробраться даже сквозь кожаные перчатки, а от долгого пребывания в седле порядком затекла поясница.
— Ваше высочество, а вы прежде бывали в этих краях? — поинтересовался Келлан.
— Всего однажды. Несколько дней назад проезжал здесь вместе с Флорианом.
— По этой дороге?
— Боюсь, я тогда не особенно следил за дорогой.
— А зря, — вмешался Флориан. — Разведчиков я отправил как раз по твоим следам. Надеюсь, ты помнишь, как добраться до той деревни?
— Примерно.
— Ну, уже неплохо, учитывая, в каком состоянии мы тебя нашли. Помнится, ты ещё добрую половину пути убеждал меня в том, что не нуждаешься в лекаре.
— И, как видишь, оказался прав.
— Ваше высочество, не советую делать подобные выводы лишь на основании того, что вы всё ещё живы, — донеслось со стороны Сайласа.
— Благодарю за наставление.
— Всегда к вашим услугам.
— Господин командир, взгляните-ка!
Между рассохшимися досками уцелевших перил Гарт обнаружил длинный чёрный волос.
— Лошадиный. Видать, кто-то привязывал здесь коня.
— У двоих из наших разведчиков вороные, — припомнил Бернард.
— Вполне могли остановиться здесь, как и мы, — добавил Тарен. — До самого леса другого водопоя нет.
— Давайте осмотрим берег. Может, найдём что-нибудь ещё, — распорядился Флориан.
У самой переправы земля была изрядно истоптана. В некоторых углублениях ещё различались очертания подков, однако большая часть следов расплылась от сырости. Чуть дальше, возле крайней опоры моста, из-под мокрой листвы выступал широкий плоский камень с несколькими бурыми пятнами на поверхности.
— Тарен, это ведь кровь? — окликнул разведчика Нейл.
Часть камня скрывалась под опавшей листвой. Стоило Тарену разгрести её, как под листьями обнаружилось ещё несколько тёмных потёков, уходивших к самому основанию камня.
— Похоже на то.
— Подстрелили кого-нибудь из здешней живности?
— Надеюсь.
Ближе к воде среди многочисленных отпечатков копыт виднелись следы человеческих сапог. Некоторые вели к мосту, другие терялись среди прибрежных зарослей. Судя по тому, насколько сильно был истоптан берег, этим местом для водопоя пользовались довольно часто. Выделить среди всех этих следов те, что могли принадлежать пропавшим разведчикам, было практически невозможно.
Разговор возле моста привлёк внимание Флориана.
— Что нашли?
— Немного крови, господин командир. Пока непонятно, звериной или человеческой.
— Следы есть?
— Здесь кто только не ходил. Но я посмотрю дальше по берегу.
Вместе с одним из стрелков Тарен направился вдоль ручья, где за редкими берёзами начинались густые заросли кустарника.
— Сайлас, взгляни-ка, — подозвал лекаря Флориан.
— Если вы собираетесь спросить, чья это кровь, господин командир, то вынужден вас разочаровать. По нескольким засохшим пятнам я вам этого не скажу.
— А много ли её здесь было?
— Не думаю, что много. Хотя вода могла смыть всё остальное.
Люциан медленно прошёл вдоль опор моста. С этой стороны берег был значительно круче, а под нависшими над водой корнями образовались небольшие углубления, заполненные ветками и грязью. Кое-где между ними ещё держалась длинная пожелтевшая трава, прибитая течением к земле.
— Здесь часто охотятся? — спросил он.
— Довольно часто, ваше высочество, — ответил Бернард. — В здешних лесах много кабанов, оленей. Перед зимой особенно стараются. Мясо сейчас хорошо расходится на рынках.
— Могли разделывать добычу у ручья?
— Вполне. Воды достаточно, да и от дороги далеко отходить не нужно.
Спустя несколько минут вернулись Тарен со стрелком.
— Ничего, господин командир. Берег ниже по течению сильно размыло. Дальше начинаются пастбища.
— Следов борьбы тоже нет?
— Нет, господин командир.
— Хорошо. Возвращаемся к лошадям.
За время короткой стоянки Ленарт успел достать хлеб и поделиться им с товарищами.
— Опять отцовский? — поинтересовался Микель.
— А чей же ещё?
— Передай старику, что ради его хлеба я даже готов жениться на твоей сестре.
— Боюсь, отец найдёт способ прокормить тебя и без такого несчастья для нашей семьи.
Северин наконец нашёл подход к своей упрямой кобыле, пожертвовав ради этого небольшим кусочком сушёного яблока. Теперь животное спокойно пило из ручья, а молодой всадник с нескрываемым удовольствием наблюдал за успехом собственных стараний.
— Вот видишь, — усмехнулся Келлан. — С женщинами главное — терпение.
— Ты бы своей жене это сказал, — отозвался кто-то из солдат.
— Я, в отличие от тебя, ещё пожить хочу.
За берёзовой рощей дорога вновь пошла в гору. Отсюда открывался вид на широкую долину, на склонах которой среди опустевших полей раскинулось несколько крестьянских хозяйств. Над соломенными крышами поднимались тонкие струйки печного дыма. Возле одного из домов двое мужчин складывали под навес свеженарубленные поленья, а пожилая женщина снимала с изгороди развешанные для просушки полотна.
На опустевших огородах среди почерневшей от холода ботвы виднелись лишь несколько оставленных под открытым небом тыкв, а вдоль стен хозяйственных построек высились аккуратные поленницы. Здешние жители вовсю готовились к наступлению зимы.
* * *
Последнее из крестьянских хозяйств стояло несколько в стороне от дороги, у подножия невысокого холма. Во дворе, огороженном низким частоколом, женщина в старой шерстяной накидке развешивала под навесом связки лука, а двое мальчишек, заприметив всадников, бросили свои занятия и со всех ног побежали к изгороди.
— Солдаты! Мама, солдаты!
Старший из мальчишек с завидной ловкостью взобрался на перекладину ворот и принялся размахивать рукой. Несколько человек из отряда ответили ему на приветствие.
— Вот подрастёшь, приходи к нам служить! — крикнул Микель.
— Не слушай его! — отозвалась женщина со двора.
Даже когда отряд проехал мимо хозяйства, со двора ещё долго доносились восторженные мальчишеские голоса.
На протяжении следующего часа местность почти не менялась. Убранные поля чередовались с небольшими перелесками, кое-где ещё встречались огороженные пастбища, хотя скота на них уже не было. В стороне от дороги виднелись старые хозяйственные постройки, возле которых под навесами хранилось заготовленное на зиму сено.
За очередным подъёмом открылась широкая полоса горизонта, и над дальними холмами Люциан впервые за последние несколько дней увидел чёрные волокна Течения.
На таком расстоянии отдельные нити различались с трудом. Они тянулись вдоль горизонта, местами сливаясь с обычными облаками, и лишь там, где между ними проступала небесная синева, можно было разглядеть их медленное движение.
— Уже здесь? — удивился Флориан. — Тарен!
— В позавчерашнем донесении граница проходила за теми холмами, господин командир.
— Насколько далеко?
— Мили на две, не больше.
С ближайшей возвышенности хорошо просматривалась часть леса, над которым теперь нависал край Течения. Ещё несколько дней назад Люциан мог бы проехать здесь, не увидев впереди ни единой чёрной нити.
— Если оно продолжит двигаться с такой скоростью, господин командир, придётся снова переносить наблюдательные посты, — заметил Бернард.
— Займёмся этим по возвращении. А пока пусть все держатся вместе и без моего разрешения с дороги не съезжают.
У старого межевого столба от основной дороги отделялся узкий тракт, уходивший на северо-запад. В отличие от королевского тракта, здесь почти не различались свежие следы колёс, а по краям глубоких колей скопилось немало опавшей листвы.
— А ведь по этой дороге можно до крепости добраться, — заметил один из стрелков.
— Можно, — подтвердил Тарен. — Только тебя дальше ворот всё равно не пустят.
— Интересно, там ещё кто-нибудь остался?
— Кто их знает… Ваше высочество, простите за любопытство, но вам случайно неизвестно, почему его величество запретил посещать ту крепость?
— Нет. Отец не рассказывал мне о причинах.
— Странное место для гарнизона. Ни торговых дорог поблизости, ни крупных поселений. Сколько здесь служу, столько и слышу всякие небылицы на этот счёт.
— Какие, например? — заинтересовался Флориан.
— Да ничего особенного, господин командир. Одни говорят, что там хранят королевскую казну, другие уверены, будто его величество устроил внутри тюрьму для особо опасных преступников.
— В таком случае казна нашего королевства не так уж велика, — усмехнулся Люциан. — Отец держал там совсем немного людей. Насколько помню, он лично отбирал их для службы в крепости.
— Лично?
— Да. Среди них были люди, служившие ему ещё до коронации. Большего я не знаю. Им было поручено охранять крепость и не допускать туда посторонних.
— Даже других солдат королевской армии, — добавил Тарен. — Как-то раз мы пытались укрыться там от ливня. Так нас даже во внутренний двор не пустили.
— А что стало с гарнизоном? — спросил Люциан.
— Неизвестно, — ответил Флориан. — С тех пор как над крепостью появилось Течение, никого из них я не встречал.
— И никто не пытался с ними связаться?
— Не думаю, что они подчинялись кому-либо, кроме твоего отца. У меня даже сведений об их численности нет.
За развилкой дорога постепенно сужалась, и всадникам вновь пришлось выстроиться друг за другом. По обе стороны тракта тянулись невысокие холмы, поросшие сухой травой, среди которой местами ещё виднелись остатки старых каменных оград.
На одном из холмов сохранилось небольшое деревянное сооружение с навесом, хорошо различимое даже с дороги.
— Смотрю, наш пост всё ещё стоит, — заметил Тарен.
— А куда бы он делся? — отозвался Бернард.
— Думал, местные успели растащить доски на дрова.
— Ты здесь служил? — спросил Люциан.
— Поначалу, ваше высочество. Наблюдали за Течением, помогали жителям окрестных деревень вывозить имущество. Вон там, за холмом, обычно собирались обозы.
— До тех пор, пока я не распорядился снять пост, — добавил Флориан.
— Верно. Не все тогда успели вернуться.
— Кто-то из солдат? — спросил Люциан.
— Двое. Утром их отправили к лесопилке, чтобы помочь местным жителям добраться до поста. Среди них был мой младший брат.
— Что с ним случилось?
— Нашли через несколько дней, возле лесопилки. Обоих похоронили там же.
— Тарен, ты прекрасно помнишь, при каких обстоятельствах мы покидали пост, — произнёс Флориан. — За один час Течение преодолело почти две мили. Ещё немного, и оно настигло бы нас прежде, чем мы успели вывести обоз. Я не знал, сколько у нас ещё времени в запасе. У меня было почти полсотни крестьян, среди которых женщины, старики и дети. Я не мог рисковать их жизнями.
— Я ведь и не просил вас задерживать обоз, господин командир. Мне нужна была только лошадь.
— Чтобы мы потом ещё и тебя разыскивали? — вмешался Бернард.
— Не беспокойтесь, господин лейтенант. Я хорошо помню ваши слова. Как и то, что вы приказали забрать у меня лошадь.
— Я исполнял приказ.
— Разумеется.
За холмом ещё виднелся край покосившегося навеса, под которым когда-то укрывались от непогоды дежурные солдаты.
— Сколько лет было твоему брату? — спросил Люциан.
— Двадцать три, ваше высочество. В конце зимы собирался жениться.
Дальнейший путь до границы Течения прошёл уже без прежнего оживления. Даже разговоры позади стали заметно тише.
Оставшаяся на холме постройка вскоре скрылась за деревьями.
Само приближение к границе Течения оказалось гораздо менее заметным, чем представлял себе Люциан. У края огромного облака чёрные волокна располагались достаточно далеко друг от друга, чтобы между ними свободно проникал солнечный свет. По мере продвижения их становилось всё больше, и теперь даже при беглом взгляде на небо можно было различить тонкие тёмные полосы, вытянутые в сторону запада.
Земля же под копытами Кайра ничем не отличалась от той, по которой отряд проезжал несколько минут назад. Тот же орешник, та же пожухлая трава, те же остатки дождевой воды в глубоких колеях.
— Ну вот и всё, — произнёс Флориан. — Переходим границу Течения.
Под чёрными волокнами дышалось так же свободно, как и прежде. Не закружилась голова, не ослабели руки, да и окружающий мир остался прежним. Впрочем, ничего подобного Люциан не испытывал и во время своего первого путешествия.
— Как думаешь, сколько времени нужно провести здесь, чтобы начать меняться? — спросил Флориан.
— Хотел бы я знать.
— Некоторые из моих людей уже по нескольку раз пересекали границу. Пока никто не жаловался на самочувствие.
— Думаю, если бы с ними что-нибудь произошло, они сами едва ли стали бы жаловаться.
— Тоже верно.
Чуть дальше дорога проходила мимо огороженного участка земли с небольшим деревянным амбаром. Одна из створок ворот лежала на земле, а через пролом в изгороди свободно можно было попасть на территорию хозяйства.
— Господин командир, может, проверим? — предложил Северин.
— Не стоит. Наша деревня дальше.
— А вдруг там кто-нибудь есть?
— Северин, тебе только что велели не покидать строй, — напомнил Бернард.
— Я ведь просто спросил, господин лейтенант.
— А зачем тогда сворачиваешь с дороги?
Серая кобыла уже стояла возле пролома в изгороди.
— Прошу прощения.
— Если хочешь принести пользу, следи за дорогой. Или мне снова поручить тебе проверку всего гарнизонного снаряжения?
Среди солдат послышались смешки. Поравнявшись с Келланом, Северин недовольно пробормотал:
— Можно подумать, я уже что-то натворил.
— Не принимай близко к сердцу. Он за всех нас отвечает.
— Я знаю.
— Ну и славно.
За поворотом показались первые деревенские дома. Их было всего несколько, все располагались вдоль дороги и, судя по небольшим огородам и многочисленным хозяйственным пристройкам, принадлежали земледельцам.
Калитки были закрыты, возле одного из крылец стояли два деревянных ведра, а под крышей ближайшего дома висели связки высушенных трав. Даже поленница возле стены была заботливо укрыта полотном от дождя. Однако ни над одной из крыш не поднимался дым.
— Жителей отсюда вывезли? — спросил принц.
— Возможно. Наши люди предупреждали все окрестные поселения о приближении Течения, — ответил Флориан.
— А проверяли, действительно ли они ушли?
— Не везде. Многие до последнего отказывались покидать свои дома.
У крайнего двора лежала перевёрнутая тачка, возле которой из земли торчала оставленная кем-то лопата. От огорода до хозяйственной постройки тянулись широкие полосы примятой травы, местами совершенно прижатой к влажной земле. За невысокой изгородью ещё можно было разглядеть несколько последних кочанов капусты.
— Столько добра побросали, — пробормотал один из солдат, с любопытством заглядывая во дворы. — Им теперь всё равно не пригодится.
— Чужое имущество не трогать, — предупредил Флориан.
— Я и не собирался, господин командир.
За последними домами вновь потянулись опустевшие поля.
— Слушай, Люциан, а как ты вообще собираешься выяснить, что произошло с людьми в Роуке?
— Для начала нужно понять, как ведут себя те, кто всё это время находился под Течением. Когда я покидал Роук, там ещё можно было жить. Люди занимались привычными делами, работали, торговали. Не все, конечно. Но с тех пор прошло немало времени. В том же Радеже люди хоть и вели себя странно, но не бросались с оружием на каждого встречного.
— И ты надеешься, что ничего не изменилось?
— Нет. Именно поэтому мне и нужно увидеть, что здесь происходит. Да и хотелось бы выяснить, что осталось от здешних деревень после чисток Равенкорта.
— Вчера он так и не сказал, сколько поселений затронули его действия?
— От него вообще трудно добиться точных сведений, если разговор не касается денег.
— Зато об этом человек способен говорить часами.
— Уж поверь, я имел удовольствие в этом убедиться.
— А если мы всё-таки встретим кого-нибудь из местных жителей?
— Попробуем поговорить.
— При условии, что они сами захотят разговаривать.
— Разумеется.
По мере удаления от последних домов придорожные заросли становились гуще. Среди них преобладал шиповник, длинные колючие ветви которого переплетались между собой и местами выступали далеко за край обочины. За кустарником начинался лес.
Откуда-то из-за деревьев донёсся короткий сухой хруст. За ним последовал ещё один, чуть тише первого.
Люциан всмотрелся в заросли. Сквозь почти оголённые ветви хорошо просматривались стволы ближайших деревьев, однако дальше, за небольшим спуском, начиналась густая поросль молодых елей.
— Здесь кабаны водятся? — спросил он.
— Водятся, ваше высочество, — отозвался ехавший позади стрелок. — И довольно крупные. Сам прошлой зимой одного подстрелил неподалёку отсюда.
— Надеюсь, сегодня они обойдутся без твоего внимания, — заметил Бернард.
— Как прикажете, господин лейтенант.
Вскоре дорога стала заметно шире. Среди деревьев появились старые пни, кое-где ещё сохранявшие следы топора, а в стороне от тракта виднелись заросшие травой просеки, по которым прежде вывозили древесину.
— Флор, кажется, я помню эту дорогу.
— Уверен?
— Да. Чуть дальше должен быть ручей.
— Тот самый?
— Тот самый.
— В таком случае до деревни осталось совсем немного.
Ручей показался за невысокой грядой холмов, где дорога почти вплотную подходила к реке. У самого берега по-прежнему лежало поваленное дерево, возле которого Люциан пять дней назад встретил Флориана. Обнажившиеся корни нависали над водой, а на потемневшем от сырости стволе среди растрескавшейся коры проступали островки мха.
— Здесь, — подтвердил Люциан. — Отсюда нужно держаться вдоль реки.
Пока остальные дожидались на дороге, Тарен занялся осмотром берега. Среди многочисленных следов лесной живности на влажной земле ещё различались едва заметные отпечатки подков. В нескольких шагах от воды росла одинокая берёза, на стволе которой виднелись свежие потёртости, оставленные туго натянутой верёвкой.
— Здесь привязывали лошадей, господин командир.
— Давно?
— Дня три, может, больше. Дожди почти всё смыли.
— Наши?
— Вполне возможно.
Отыскав среди травы ещё несколько следов, разведчик вернулся к остальным. Дорога вдоль реки постепенно уходила в сторону от основного тракта, местами сужаясь настолько, что выступавшие из зарослей ветви задевали за стремена. На противоположном берегу возвышались поросшие лесом холмы, над которыми лениво тянулись чёрные волокна Течения.
Чем дальше отряд продвигался по дороге, тем отчётливее ощущался неприятный запах. Поначалу его легко было принять за запах стоячей воды или прелой листвы, скопившейся в прибрежных низинах, однако даже вдали от реки он не исчезал.
— Чувствуете? — спросил Келлан.
— Падалью несёт, — ответил Бернард.
— Может, где-нибудь скотина сдохла.
— Скоро узнаем.
За небольшим подъёмом среди поредевших деревьев показались первые соломенные крыши. Деревня располагалась на пологом склоне, значительную часть которого занимали небольшие огороды, разделённые деревянными изгородями. Некоторые из них тянулись почти до самой реки.
— Это она? — спросил Флориан.
— Да.
— Бернард, предупреди остальных. Оружие держать наготове.
Пока Бернард передавал приказ, Люциан снял закреплённый у седла рогатый шлем и надел его, затянув ремень под подбородком. После долгой дороги тяжесть металла была неприятна, однако усиливавшийся запах падали и безлюдные дома впереди заставляли всё меньше думать о неудобствах.
У самого въезда в деревню, накренившись на сломанное колесо, стояла небольшая телега. Рассыпавшиеся по дороге кочаны капусты успели почернеть и местами почти сливались с грязью. С одной из оглобель свисали обрывки кожаной упряжи.
Калитка ближайшего дома была распахнута настежь. Во дворе валялись опрокинутая скамья, деревянные вёдра и какие-то детские вещи, успевшие основательно промокнуть под дождями. Оконные ставни с одной стороны сорвало с петель, а под разбитой рамой среди мелких щепок темнело большое бурое пятно.
— Господин командир…
Внимание Тарена привлекла распахнутая дверь ближайшего дома.
Вся нижняя часть дверного косяка была перепачкана кровью. На пороге сохранились длинные разводы, местами уходившие под стену, а возле раскрытой двери среди грязи и соломы лежал обрывок плотной шерстяной ткани.
— Бернард, осмотрим дом, — распорядился Флориан, передавая поводья одному из солдат. — Остальные остаются здесь. Следите за окнами.
Люциан не собирался оставаться в стороне. В конце концов, ему единственному довелось побывать в этой деревне, и при осмотре домов он мог заметить то, что ускользнуло бы от внимания остальных. Заручившись молчаливым согласием Флориана, принц доверил Кайра Келлану и присоединился к офицерам.
За порогом царил беспорядок. Тяжёлый обеденный стол лежал на боку, возле печи громоздились обломки деревянной посуды, а дверцы небольшого шкафа были сорваны с петель. Среди разбросанных по полу вещей ещё можно было различить куски хлеба, деревянные ложки и несколько рассыпавшихся клубков пряжи.
На стенах была кровь.
Особенно много её оказалось возле печи, где широкие бурые потёки тянулись почти от самого потолка. На светлой поверхности обмазанных глиной стен хорошо различались отпечатки человеческих ладоней. Один из них, оставленный возле угла, заканчивался пятью длинными полосами.
Первым нарушил тишину Бернард, успевший заглянуть за печь и убедиться, что за ней никто не прячется.
— Пусто, господин командир.
В смежной комнате беспорядка было не меньше. С деревянной кровати кто-то стащил одеяло вместе с тюфяком, вещи из раскрытого сундука оказались разбросаны по всему полу, а небольшая полка, прежде висевшая над изголовьем, лежала среди осколков глиняного кувшина.
Возле кровати скопилось столько крови, что даже широкие щели между досками пола почернели.
— Не понимаю, — негромко произнёс Бернард. — Где же тела?
В небольшой комнате едва ли нашлось бы место, где можно было укрыть тело. Если здесь кто-то и погиб, его останки вынесли из дома.
— Возможно, уцелевшие похоронили погибших, — предположил Флориан. — Осмотрим остальные дома.
На улице их уже дожидался Тарен.
— Господин командир, возле соседнего дома то же самое.
— Кто-нибудь внутри есть?
— Не проверял. Но дверь выбита, а на крыльце кровь.
— Спешиваемся. Двоих оставить с лошадьми. Остальным осмотреть ближайшие дворы. В одиночку в дома не заходить.
Солдаты разделились на небольшие группы. Пока Бернард распределял людей, Люциан подошёл к изгороди, отделявшей ближайшее хозяйство от соседнего участка.
За ней находился небольшой огород. Среди почерневшей ботвы валялись несколько разбитых корзин, а возле хозяйственной постройки стояла бочка с дождевой водой. Часть изгороди была повалена, причём несколько вырванных из земли кольев лежали далеко от того места, где прежде находились.
Вдоль стены хозяйственной постройки тянулась широкая полоса крови, почти полностью скрытая под опавшими листьями.
Среди обломков изгороди внимание Люциана привлёк длинный прут с ободранной на конце корой. В памяти сразу возник мальчишка, который пять дней назад таким же прутом выводил затейливые узоры на размокшей земле возле столба. Особенно тяжело было сознавать, что среди этих многочисленных кровавых пятен могла быть и его кровь. От неприятных воспоминаний принца отвлёк донёсшийся со стороны соседнего дома голос Сайласа.
— Ваше высочество, взгляните.
Сайлас остановился возле раскрытого окна соседнего дома. Внутри, на подоконнике, среди осколков разбитой глиняной посуды виднелся небольшой кухонный нож. На его лезвии ещё сохранялись засохшие следы крови.
— Кто-то пытался обороняться, — заключил лекарь.
— Похоже на то.
— Неужели они и впрямь перебили друг друга?
После всего увиденного в Дорне Люциан вполне мог поверить в то, что жители деревни перебили друг друга. Но даже на улицах столицы, среди разорённых домов и залитых кровью мостовых, никто не заботился о том, чтобы убрать тела погибших.
— Господин командир! Сюда!
Голос Тарена донёсся со стороны крайнего хозяйства. Возле небольшого сарая, частично скрытого за жилым домом, разведчик обнаружил лежавшее в грязи короткое копьё.
— Наше, — уверенно произнёс Бернард, едва взглянув на оружие.
На древке, чуть ниже наконечника, сохранились две узкие металлические полосы. Такие же имелись на копьях нескольких солдат из отряда.
— Должно быть, разведчики добрались сюда, — сказал Флориан.
— Вон там ещё следы, господин командир.
Судя по истоптанной земле возле сарая, здесь ещё недавно стояло несколько лошадей. Отчётливые следы подков тянулись к деревенской улице, а у самой стены среди грязи чернел кожаный подсумок с оборванными креплениями.
— Будем искать дальше, — распорядился Флориан. — Они должны были оставить здесь лошадей.
По мере продвижения вглубь деревни запах становился всё сильнее. В отдельных дворах он был настолько неприятным, что солдаты прикрывали лица краями дорожных плащей.
Из распахнутой дверцы курятника ветер выносил перепачканные грязью перья. За соседней изгородью виднелся свинарник с проломленной стеной, возле которой среди обломков досок темнели следы крови. За всё время пребывания в деревне Люциан не услышал ни собачьего лая, ни кудахтанья кур. Даже в тех дворах, где уцелели ограды и хозяйственные постройки, не осталось ни единого животного.
Впрочем, куда больше беспокоило состояние самих домов. Практически в каждом из них сохранились следы борьбы. Где-то оказалась разбита мебель, где-то выбиты окна, а в одном из жилищ даже печная утварь была разбросана по всему двору. При этом во многих домах на полках всё ещё стояли глиняные горшки, возле печей висели связки сушёных трав, а в открытых сундуках лежала одежда.
Если деревню и разграбили, то грабителей совершенно не интересовало имущество её жителей.
— Господин командир, ещё один пустой дом! — доложил Северин.
— Кровь есть?
— Да. Много.
— Понятно.
У небольшого колодца собрались несколько солдат. Один из них попытался заглянуть внутрь, однако вода находилась слишком глубоко, чтобы разглядеть что-либо в темноте.
— Может, туда их сбросили? — предположил стрелок.
— Всех жителей? — усомнился Бернард.
— Ну а где они тогда?
Ответа на этот вопрос не было.
До сих пор поиски не принесли никаких результатов, за исключением найденного копья и нескольких мелких предметов снаряжения. Ни разведчиков, ни местных жителей отряд так и не обнаружил.
От колодца деревенская улица немного расширялась, а за невысокими хозяйственными постройками виднелась крыша кузницы. Возле её стены по-прежнему громоздились старые колёса, железные обручи и лемехи. Часть инструментов осталась лежать под навесом, где на деревянной колоде ржавели забытые кем-то кузнечные клещи.
— Господин командир, там кто-то есть! — донеслось спереди.
За кузницей возвышался большой деревянный амбар. Тот самый. При виде его широких ворот в памяти Люциана вновь ожило лицо молодого парня, бросившегося на него с дубиной. Рассыпанное по полу зерно, залитый кровью стол, широкоплечий мужчина, тщетно пытавшийся зажать рассечённое горло.
У стены амбара, опираясь друг на друга, сидели двое мужчин. Даже под толстым слоем грязи и запёкшейся крови легко угадывались доспехи королевской армии. Голова одного из солдат безвольно покоилась на плече товарища, сжимавшего у груди окровавленный лоскут ткани.
— Наши! — воскликнул Северин.
Сидевший у стены солдат вздрогнул.
На его бледном, покрытом грязью лице проступил такой неподдельный ужас, что Северин остановился, не успев сделать и нескольких шагов.
Прижав дрожащий палец к губам, раненый отчаянно замахал свободной рукой, не позволяя никому приблизиться. Флориан, поняв значение его жестов, тут же велел остальным оставаться на месте.
Несколько мгновений разведчик продолжал смотреть на солдат, не убирая пальца от губ. Лишь убедившись, что никто больше не приближается, он осторожно опустил руку на колени.
— Что за чертовщина?.. — едва слышно произнёс Бернард.
— Люциан, со мной, — настороженно приказал Флориан.
Расстояние до амбара составляло не больше тридцати шагов. Весь двор хорошо просматривался со стороны кузницы, однако за разбитыми изгородями и хозяйственными постройками вполне могли скрываться вооружённые люди.
Разбросанные по всему двору обломки досок мешали приблизиться к амбару бесшумно. Под ногами местами ещё сохранялись небольшие лужи, среди которых виднелись многочисленные бурые разводы. Ближе к амбару крови становилось значительно больше. Она покрывала землю перед воротами, нижнюю часть стен и даже несколько камней, которыми было вымощено основание постройки.
Сами ворота были закрыты. Поперёк обеих створок лежал массивный деревянный засов, возле которого торчали несколько обломанных щепок.
Подойдя к амбару, друзья смогли лучше рассмотреть раненых.
Правая нога одного из разведчиков от бедра до самого колена была обмотана грязной тканью, насквозь пропитанной кровью. На щеке сохранились несколько глубоких ран, а губы потрескались настолько сильно, что при каждом движении на них выступали красные капли.
Второй выглядел значительно хуже. Часть его доспеха была смята, стёганка под ним разорвана и почти целиком пропитана кровью. С прислонённой к стене руки свисал обрывок кожаного ремня.
— Господин командир… — прошептал первый.
— Тихо. Сейчас позовём лекаря, — заверил его Флориан, опустившись рядом с раненым.
— Нет… Не надо.
— Не разговаривай. Мы вытащим вас отсюда.
— Уходите…
Флориан потянулся к пропитанной кровью повязке на ноге разведчика, однако тот неожиданно крепко схватил его за запястье.
— Прошу вас… Не трогайте.
При попытке немного приподняться металлические пластины его доспеха тихо звякнули друг о друга.
Раненый тут же замер.
Его пальцы всё ещё сжимали запястье Флориана, а широко раскрытые глаза были обращены к воротам амбара.
Другой разведчик с трудом разомкнул пересохшие губы.
— Они слышат…
Слова прозвучали настолько тихо, что Люциану пришлось наклониться ближе.
— Кто здесь? — прошептал принц. — Местные?
— Тише… Пожалуйста…
— Вы заперли ворота? — спросил Флориан.
— Да… Едва сумели.
— Тогда снимем с вас доспехи и унесём отсюда.
— Не поможет, господин командир. Вчера мы уже пытались уйти. Стоило нам пошевелиться, как ворота заходили ходуном. Я думал, засов не выдержит.
— Но с тех пор они не пытались выбраться?
— Пока мы не шумим…
Флориан осторожно высвободил руку.
— Сколько их?
Разведчик не ответил. По его лицу медленно стекали капли пота, несмотря на холод, а грудь под повреждённым доспехом едва поднималась при каждом коротком вдохе.
— Мы пытались уйти, господин командир… Несколько раз… Стоит пошевелиться, и они слышат.
— Хорошо. Снимем доспехи. Сможете идти?
— Нет.
— Тогда понесём вас.
— Да оставьте же вы нас… — Голос раненого дрогнул. — Нам уже не помочь.
У кузницы всё ещё дожидались распоряжений Бернард и Сайлас. Лекарь уже приготовил свою походную сумку и, судя по тому, с каким беспокойством он поглядывал в сторону раненых, с трудом удерживался от желания поспешить им на помощь.
— Что случилось с остальными? — спросил Флориан.
— Мертвы.
— Где они?
В наступившей тишине особенно отчётливо слышалось прерывистое дыхание раненых.
— Господин командир… Они уже слышали, как вы приехали. Сейчас прислушиваются… Вам нужно уйти. Пока ещё можно.
Люциан посмотрел на закрытые ворота. Между плотно подогнанными досками почти не было щелей, а небольшое оконце под самой крышей скрывалось в тени выступавшего навеса.
Изнутри не доносилось ни единого звука.
— Расскажи, что здесь произошло, — едва слышно попросил Флориан.
Разведчик облизнул потрескавшиеся губы.
— Когда мы приехали… здесь уже никого не было. Мы осмотрели дома… Повсюду кровь… Думали, разбойники. А потом нашли их. Здесь… В амбаре…
— Кто? — спросил Люциан чуть громче, чем следовало.
Из глубины амбара донёсся короткий сухой щелчок.
Разведчик так и не ответил. Его пальцы с неожиданной силой вцепились в рукав Флориана, а широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на ворота.
Люциан узнал этот звук. Точно такой же он слышал совсем недавно, по дороге через лес.
Несколько мучительно долгих мгновений за стеной стояла тишина. Затем щёлкнуло снова, на этот раз гораздо ближе к воротам.
Ему ответили из противоположного конца амбара.
Потом ещё раз, уже совсем рядом, по другую сторону стены, к которой прижимались раненые.
Глава 19 - Падальщики
За стеной амбара вновь воцарилась тишина. Разведчик, по-прежнему державшийся за рукав Флориана, медленно покачал головой, умоляя капитана не продолжать разговор. Его товарищ сидел с закрытыми глазами, откинув голову к стене, и лишь сиплое дыхание, с трудом вырывавшееся сквозь приоткрытые губы, свидетельствовало о том, что несчастный ещё жив.
Ветер шевелил остатки соломы на крыше амбара, изредка срывая с неё отдельные стебли. Один из них опустился совсем рядом с ногой Люциана. Со стороны кузницы, где оставались остальные солдаты, не доносилось ни голосов, ни звона оружия. Тишина постепенно становилась невыносимой.
Флориан осторожно накрыл ладонью руку разведчика.
— Послушай меня. Мы не оставим…
Оглушительный треск дерева оборвал его на полуслове.
Нижнюю часть одной из створок ворот вышибло наружу. Среди разлетевшихся во все стороны щепок мелькнуло что-то бледное, и прежде чем Люциан успел понять, что произошло, голову сидевшего у стены разведчика с влажным хрустом оторвало от туловища.
Нечто, вырвавшееся из амбара, вновь скрылось в темноте за проломом, а обезглавленное тело солдата медленно заваливалось на бок, обагряя кровью ноги товарища.
— Нет! Нет! Нет!
От пронзительного крика уцелевшего разведчика внутри амбара поднялась страшная суматоха. Под тяжестью метавшихся по дощатому полу существ содрогались стены, трещали доски, опрокидывалась мебель, а короткие сухие щелчки, ещё совсем недавно разделённые долгими промежутками тишины, раздавались теперь практически без остановки.
— Падальщики! — закричал Флориан. — Бернард! Здесь падальщики!
На лице капитана проступило неподдельное замешательство. Он без колебаний узнал существ, с которыми столкнулся, однако происходившее явно противоречило всему, что ему было известно об их повадках.
— Господин командир! Помогите! Умоляю вас!
Подхватив раненого под мышки, Флориан попытался оттащить его подальше от ворот, однако даже незначительное движение причиняло разведчику такую боль, что тот не мог сдержать крика. Повреждённая нога безвольно волочилась по земле, оставляя за собой широкий кровавый след.
Из глубины амбара донёсся особенно громкий щелчок.
— Люциан, помоги!
Принц едва успел ухватиться за край доспеха раненого солдата, когда ворота с такой силой содрогнулись от удара изнутри, что из-под удерживавших засов железных скоб посыпалась древесная труха.
— Брось! — закричал Флориан. — Беги!
Капитан уже успел отступить на несколько шагов, когда из проделанного в воротах отверстия медленно показалась голова.
При виде того, что выползало из темноты амбара, Люциан позабыл даже о криках Флориана. Всё его внимание оказалось приковано к чудовищному созданию, а ноги, ещё мгновение назад готовые сорваться с места, словно перестали ему принадлежать.
Самым отвратительным в облике существа было то, насколько сильно его лицо напоминало человеческое. Из-под длинных, слипшихся от грязи чёрных волос выступал высокий лоб, резко очерченные скулы обтягивала бледная, почти бесцветная кожа, а по обе стороны приплюснутого носа располагались два неестественно больших глаза. Рот тянулся практически до самых ушей. Под тонкими, местами потрескавшимися губами виднелись многочисленные зубы, далеко не все из которых помещались внутри пасти.
Существо медленно наклонило голову набок, отчего шейные позвонки издали тот самый сухой щелчок. Следом чуть сместилась нижняя челюсть, сопроводив движение таким же неприятным звуком.
За головой из пролома, извиваясь подобно змее, показалась длинная шея, вдоль которой свисали спутанные пряди чёрных волос. Сперва её длина не превышала локтя, затем из темноты выступили ещё несколько позвонков, хорошо различимых под натянутой кожей. Но даже когда голова оказалась далеко за пределами ворот, из амбара продолжали выползать всё новые изгибы этой чудовищной шеи, которой, казалось, не было конца.
Даже самые мрачные из услышанных в детстве историй о чудовищах меркли перед тем, что сейчас предстало взору Люциана.
С тихим хрустом челюстных суставов на лице существа расползлось жуткое подобие улыбки. Нижняя челюсть отвисала всё сильнее, до немыслимых пределов растягивая кожу в уголках рта и обнажая новые ряды острых, загнутых внутрь зубов. Из глубины разверстой пасти доносилось мерзкое клокотание, напоминавшее хрип задыхающегося человека.
— Люциан! Уходи оттуда!
Из темноты по обе стороны змееподобной шеи проступили огромные ладони, в каждой из которых свободно поместилась бы человеческая голова. Под длинными костлявыми пальцами древесина крошилась, словно трухлявая кора, а тяжёлые створки с протяжным жалобным скрипом выгибались наружу. Массивный брус засова переломился под руками чудовища так же легко, как сухая ветка.
В проёме амбара во весь рост возвышалось существо, макушка которого едва не касалась крыши. Непомерно длинные руки свисали почти до земли, а под сероватой кожей тощего туловища настолько отчётливо проступали рёбра, что можно было различить каждое из них. Ноги чудовища были полусогнуты, причём колени выступали далеко вперёд, придавая всей фигуре сходство с чудовищно исхудавшим человеком.
В полумраке за его спиной Люциан различил ещё две такие же уродливые фигуры. В длинных пальцах одного из падальщиков всё ещё находилась голова разведчика, и каждое движение его челюстей сопровождалось мерзким хрустом дробящихся костей. Чуть поодаль, среди нагромождения человеческих тел, устроилось другое существо, настолько поглощённое своей трапезой, что даже грохот сломанных ворот не заставил его оторваться от пожираемой плоти.
Теперь Люциан понимал, почему среди разгромленных жилищ им не встретилось ни одного мертвеца. Почти всё население деревни нашло свою смерть под крышей этого амбара.
Вдоль стен громоздились останки людей вперемешку с обрывками одежды, соломой и рассыпанным по полу зерном. Некоторые тела сохранились настолько хорошо, что ещё можно было различить лица. Среди погибших лежали женщины, старики и дети, сбежавшиеся сюда в надежде успеть закрыть тяжёлые деревянные ворота и укрыться от преследовавших их чудовищ.
Теперь стало ясно, почему падальщики не вышли раньше. Засов никогда не удерживал их: среди человеческих останков было столько пищи, что у существ попросту не возникало причин покидать амбар.
Среди окровавленных лоскутов ткани у перевёрнутого стола лежала маленькая деревянная лошадка в платье из красной материи — та самая, которую пять дней назад Люциан видел в руках девочки у колодца.
— Да беги же ты, мать твою!
Голос Флориана вернул его к действительности.
Падальщик медленно опустился на передние конечности. Теперь, стоя на четвереньках, он окончательно утратил сходство с человеком. Над самой землёй покачивалась уродливая голова, а длинные пальцы глубоко погружались в размокшую почву. Ещё мгновение назад в движениях чудовища сквозила неторопливость сытого животного, но теперь вся его поза напоминала хищника, изготовившегося к прыжку.
Не дожидаясь нападения, Люциан со всех ног бросился вслед за Флорианом. В спину ему ударил пронзительный крик разведчика, оборвавшийся, прежде чем принц успел добежать до кузницы.
Бернард тем временем успел собрать людей. Гарт и Нейл стояли немного впереди остальных, держа луки наготове, а лейтенант, до последнего сохранявший самообладание, встретил возвращавшегося капитана вопросом:
— Господин командир, сколько их?
— В амбаре трое. Может, больше.
— Трое падальщиков в одном месте?
— Я сам ничего не понимаю!
Со стороны амбара донёсся скрежет железа. Не выдержав напора изнутри, одна из створок ворот сорвалась с петель и с грохотом рухнула на землю, открывая проход падальщику. Выбравшись во двор, чудовище остановилось среди разбросанных щепок, шумно втягивая воздух. Его окровавленные челюсти почти безостановочно двигались, издавая знакомые сухие щелчки.
— Не стрелять без приказа! — предупредил Флориан. — Медленно отходим к лошадям.
— Господин командир!
Из-за ближайшего дома выскочил Микель, с перепачканными грязью полами дорожного плаща и свежей царапиной на левой щеке.
— Там ещё! Со стороны леса!
— Сколько?
— Не знаю! Лошади взбесились, едва их учуяв. Дерек пытается удержать хотя бы нескольких.
Отсюда деревенская улица хорошо просматривалась почти до самого въезда. Среди разбитых изгородей и опустевших хозяйственных построек в беспорядке метались перепуганные лошади. Некоторые из них уже оборвали поводья, другие, не в силах освободиться, с истошным ржанием били копытами по земле.
За последними домами, у самой опушки леса, между деревьями мелькали бледные тела.
Остановившись возле старой берёзы, один из падальщиков вытянул шею почти вертикально, подняв голову над придорожными зарослями, а чуть дальше из канавы неторопливо выбирались ещё двое. Люциан успел насчитать пятерых, однако в глубине леса продолжали шевелиться ветви, не позволяя определить, сколько существ скрывалось среди деревьев.
— Вот же проклятье… — прошептал Гарт.
— Что? — нервно спросил Нейл.
— За двадцать лет охоты ни разу не видел даже двух вместе. Да и те от живого человека бегут, стоит им только его почуять. Что с этими тварями стряслось?
Ответом ему послужила целая череда щелчков, донёсшихся со стороны леса. Падальщик возле амбара тут же вскинул голову и отозвался точно такими же звуками.
Вытянувшись над придорожными кустами, одно из чудовищ уже следило за собравшимися у кузницы людьми.
— Бернард, через дворы, — негромко распорядился Флориан. — На дорогу не выходить. Гарт, Нейл, прикрываете отход. Остальные держатся вместе.
— А как же Дерек? — возмутился Микель.
— Позови его!
— Он не оставит лошадей!
— Значит, брось их за него! Живо!
Микель едва успел добежать до угла ближайшего дома, когда со стороны опушки раздалось особенно громкое ржание. Одна из лошадей, окончательно обезумев от страха, выскочила на дорогу и помчалась вдоль деревенской улицы.
Падальщики сорвались с места практически одновременно.
Поначалу их движения выглядели настолько несуразными, что Люциан невольно усомнился, способны ли подобные существа вообще быстро бегать. Однако уже после первых прыжков стало очевидно, насколько сильно он заблуждался. Выбрасывая далеко вперёд огромные руки и отталкиваясь полусогнутыми ногами, чудовища стремительно набирали скорость, преодолевая по несколько шагов за один прыжок. Их ладони с глухими ударами врезались в размокшую землю, вырывая целые комья грязи, а длинные шеи неистово раскачивались, отчего головы едва не касались дороги. Ни кустарник, ни разбитые изгороди не замедляли их бега: преодолевая препятствия огромными скачками, падальщики неслись к деревне с такой быстротой, что расстояние до первых домов сократилось за считаные секунды.
Один из них настиг лошадь возле стоявшей у обочины телеги. Вцепившись в её круп обеими руками, падальщик повис на животном всей тяжестью своего тела, отчего несчастная лошадь споткнулась и рухнула на бок, едва не перевернув телегу.
Не успела лошадь попытаться подняться, как к ней подоспели ещё двое существ. Один вцепился в её шею, а другой навалился на передние ноги, прижимая бьющееся животное к земле. Лошадь отчаянно рвалась из их хватки, взрывая копытами размокшую грязь, пока над ней смыкались чудовищные пасти.
— Уходим! — скомандовал Флориан. — Сейчас же!
Солдаты устремились к ближайшей изгороди, за которой начинались огороды. Оттуда можно было добраться до противоположной окраины деревни, не выходя на основную улицу.
— Господин командир, сзади! — закричал Нейл.
— Спокойно, парень. Подпусти ближе, — произнёс Гарт.
Несмотря на явный страх, руки старого стрелка оставались неподвижны.
— Целься в глаза.
Тетивы обоих луков звонко щёлкнули почти одновременно. Стрела Нейла угодила существу чуть выше ключицы, тогда как стрела Гарта глубоко вошла под правый глаз. Падальщик издал пронзительный, совершенно не похожий на человеческий голос визг и, потеряв равновесие, на полном ходу врезался в стену кузницы.
Старый навес зашатался от силы удара. С его края посыпались инструменты, а несколько железных обручей, стоявших возле стены, с грохотом покатились по земле.
— Ещё одну! — распорядился Гарт.
На этот раз Нейл оказался проворнее наставника. Вторая стрела пробила существу шею, заставив его забиться в судорогах среди разбросанной кузнечной утвари.
— Получилось!
— Не стой столбом! За остальными!
Со стороны амбара уже спешили два других падальщика.
За изгородью земля была настолько размокшей, что ноги проваливались по щиколотку. Бежать по огороду в тяжёлых сапогах оказалось значительно труднее, чем по утоптанной деревенской улице, а многочисленные борозды между грядками вынуждали постоянно менять направление. Особенно тяжело приходилось Сайласу, чья сумка с лекарскими принадлежностями при каждом шаге больно ударяла его по бедру.
— Выброси её! — крикнул Бернард.
— Там всё, что у меня есть!
— Если сдохнешь, оно тебе не понадобится!
Однако лекарь продолжал бежать, прижимая сумку к боку обеими руками.
В конце огорода стоял небольшой сарай, за которым начинался соседний двор. Флориан первым добрался до хозяйственной постройки, но прежде чем остальные успели последовать за ним, из-за крыши показалась длинная бледная рука.
Перебираясь через конёк крыши, падальщик обрушил под собой часть прогнившего настила и вместе с осыпавшейся соломой и обломками жердей спрыгнул на огород прямо перед Северином.
Молодой солдат успел выставить перед собой копьё, но наконечник едва коснулся груди падальщика, когда тот с такой силой ударил по древку, что Северина отбросило к изгороди. Копьё вырвалось из рук, а сам солдат рухнул среди обломков, болезненно вскрикнув при падении.
— Северин!
Ленарт, находившийся ближе остальных, бросился на помощь товарищу. Его копьё глубоко вошло в бок чудовища, между выступавшими под кожей рёбрами, заставив падальщика выгнуть спину. Длинная шея, издав несколько противных щелчков, резко изогнулась в сторону нападавшего, но прежде чем существо успело ответить, подоспевший Бернард обрушил меч на одну из его передних конечностей.
Лезвие рассекло кожу и сухожилия, и огромная ладонь безвольно повисла на повреждённой руке.
— Добивайте его! — закричал Тарен.
Выхватив чёрный кинжал, Люциан нанёс удар чуть ниже основания шеи. Лезвие с неожиданной лёгкостью прошло сквозь плоть, однако в последнее мгновение существо успело отпрянуть, не позволив принцу достать до позвоночника.
Из раны хлынула кровь.
Падальщик забился среди остатков изгороди, безуспешно пытаясь вновь подняться на передние конечности. Повреждённая рука подламывалась всякий раз, когда чудовище переносило на неё вес, а из пробитого копьём бока по разбитым доскам медленно стекала тёмная кровь.
— Ленарт, помоги парню! — приказал Бернард.
Северин уже пытался самостоятельно выбраться из-под обломков изгороди, но одна из досок зацепилась за его дорожный плащ, не позволяя подняться. Повреждённую при падении руку он прижимал к груди, а попытки освободиться другой лишь сильнее затягивали ткань между сломанными жердями.
— Ну же, давай! — торопил его Ленарт. — Хватайся за руку!
Совсем рядом с Люцианом раздался резкий щелчок.
Из-за угла сарая медленно высунулась ещё одна голова.
— Ленарт!
Солдат не успел даже обернуться.
Челюсти сомкнулись на его плече, а длинные пальцы падальщика обхватили туловище, сминая металлические пластины доспеха. Ленарт закричал, всё ещё удерживая Северина за руку, и молодого солдата протащило по земле вслед за товарищем, прежде чем их пальцы разомкнулись.
Бернард ударил падальщика по шее, но тот лишь сильнее стиснул челюсти и рванулся прочь.
— Помогите! Бернард!
Падальщик волок Ленарта к проходу между сараями, когда тот свободной рукой вцепился в торчавший из земли кол и из последних сил упёрся сапогами в грязь. Старая изгородь затрещала от чудовищного рывка, несколько досок вывернуло вместе с кольями, и солдата вновь потащило прочь, так и не позволив ему удержаться.
Гарт выпустил стрелу. Та глубоко вошла в спину падальщика, но не заставила его остановиться.
— Сюда! Помогите же ему! — надрывался Северин.
Люциан бросился было следом, однако дорогу ему преградило раненое чудовище.
Несмотря на практически перебитую конечность и многочисленные раны, существо всё-таки сумело подняться. Опираясь на три уцелевшие конечности, оно с трудом удерживало равновесие, а из глубокой раны на шее вместе с кровью при каждом вдохе вырывалось сиплое бульканье.
За сараем всё ещё слышались крики Ленарта, когда Флориан схватил Северина за ворот плаща.
— Уходим! Бернард, уводи остальных!
— Но Ленарт…
— Северин! Это приказ!
Люциан никогда прежде не слышал в голосе друга такого отчаяния. Флориан продолжал удерживать молодого солдата, хотя тот уже перестал вырываться, и лишь когда за сараем оборвался последний крик, его пальцы медленно разжались.
Из соседнего двора донеслись новые щелчки. Любое промедление грозило окружением, и Флориан, до последнего следивший за раненым падальщиком, первым направился к следующей изгороди.
Перебравшись через неё, солдаты оказались возле жилого дома. Отсюда до противоположной окраины деревни оставалось не больше сотни шагов, однако путь по-прежнему преграждали хозяйственные постройки и разделявшие дворы ограды.
Со стороны улицы внезапно послышался перестук копыт.
— Дерек! — обрадовался Микель.
Между домами показалась знакомая гнедая кобыла. Пригнувшись к её шее, Дерек отчаянно гнал животное вперёд, то и дело оглядываясь на остававшихся позади падальщиков.
— Сюда! Сворачивай сюда!
— Убирайтесь с дороги!
Дерек даже не попытался придержать лошадь. Между ним и выездом из деревни оставалось всего несколько десятков шагов, и до последнего мгновения могло показаться, что всаднику действительно удастся вырваться.
Однако Люциан заметил то, чего не видел сам Дерек.
На крыше крайнего дома, практически сливаясь с потемневшей от сырости соломой, лежал падальщик. Его длинные пальцы глубоко погрузились в кровельный настил, а вытянутая вдоль ската шея позволяла наблюдать за происходившим на улице, почти не выдавая своего присутствия.
— Дерек! Сверху!
Но было уже поздно.
Под тяжестью оттолкнувшегося от крыши существа обрушилась часть навеса. Падальщик рухнул прямо на всадника, сбив его с седла. Кобыла с жалобным ржанием завалилась на бок, придавив Дереку ногу.
Оглушённый падением солдат несколько мгновений пытался понять, что произошло, прежде чем заметил склонившееся над ним лицо.
— Нет… Нет!
В панике он принялся выдёргивать застрявшую в стремени ногу, однако тяжёлое тело лошади не позволяло даже повернуться. Сапог никак не желал высвобождаться, и тогда Дерек выхватил из-за пояса нож, пытаясь перерезать кожаный ремень.
— Микель! Помоги!
Отчаянный крик Дерека заставил Микеля забыть об опасности, и он уже почти выбежал на открытую улицу, когда Бернард обхватил его поперёк груди, с трудом удерживая рвавшегося к товарищу солдата.
— Не смей!
— Отпустите! Он же ещё живой!
— Уже нет…
На крики Дерека с противоположной стороны улицы устремились ещё два падальщика. Расстояние между ними и поваленной лошадью сокращалось с ужасающей быстротой, однако придавленный к земле солдат продолжал бороться со стременем, не замечая ничего вокруг.
— Отпустите меня, господин лейтенант! Прошу вас!
Бернард не послушал и только сильнее сжал руки. Микель отчаянно вырывался, пытаясь оттолкнуть лейтенанта, и лишь когда первое из подбежавших существ настигло беспомощного всадника, его сопротивление внезапно прекратилось.
Дерек продолжал звать товарища даже тогда, когда в его руку впились огромные челюсти.
Микель неподвижно смотрел на поваленную кобылу, возле которой теперь копошились три огромные фигуры. Когда Бернард отпустил его, солдат даже не заметил этого, продолжая сжимать меч перед собой, словно всё ещё рассчитывал пробиться к товарищу.
— Микель, — произнёс Бернард уже гораздо тише. — Быстрее.
Микель с трудом оторвал взгляд от дороги и, не произнеся ни слова, побрёл вслед за Бернардом.
Гарт выпустил очередную стрелу в сторону существ, подбиравшихся к ним со стороны кузницы. Одно из чудовищ шарахнулось в сторону, позволив отступавшим выиграть ещё несколько драгоценных мгновений.
— У меня девять осталось!
— У меня тоже! — отозвался Нейл.
— Берегите! — крикнул Флориан. — Стреляйте только в тех, кто подходит близко!
Последние дома деревни остались позади. Впереди простирался широкий пологий склон, за которым начинался лес. Добраться до него предстояло по открытому пространству, лишённому каких-либо укрытий, и Люциан невольно оглянулся на оставленные позади постройки, ещё совсем недавно казавшиеся единственным препятствием на пути к спасению.
Флориан ненадолго задержался возле крайней изгороди, оценивая предстоящий путь. Скрыться от существ среди деревьев было бы значительно проще, однако до леса оставалось слишком далеко, чтобы рассчитывать добраться туда, прежде чем падальщики заметят беглецов.
— Все за мной! Не отставать!
С каждым шагом дышать становилось тяжелее. Перчатки насквозь промокли, под доспехом выступил пот, а холодный воздух обжигал грудь при каждом глубоком вдохе. После продолжительного бега по размокшим огородам ноги едва слушались, и только страх перед тем, что оставалось позади, заставлял Люциана сохранять прежний темп.
Рядом бежал Северин, прижимая повреждённую руку к животу. Тарен время от времени помогал ему преодолевать особенно глубокие колеи, оставшиеся на склоне после проезда телег. Микель больше не произнёс ни слова. Где-то позади тяжело дышал Сайлас, всё-таки сумевший сохранить свою лекарскую сумку.
Из деревни по-прежнему доносились ржание перепуганных лошадей и пронзительные вопли раненых падальщиков. Постепенно они становились тише, и на какое-то мгновение Люциан позволил себе надеяться, что существа предпочтут остаться среди добычи.
Затем над опустевшими огородами вновь разнеслись сухие щелчки.
На окраине деревни с грохотом повалилась изгородь, через которую перебралось одно из чудовищ. Вслед за ним между домами появились остальные, выбираясь из дворов и хозяйственных построек, где ещё недавно оставались среди человеческих останков. Один из падальщиков задержался возле крайнего сарая и поднялся на задние конечности, наблюдая за удалявшимися солдатами.
Вскоре его примеру последовали остальные.
Ни одно из них не собиралось довольствоваться уже добытой пищей.
Первые падальщики уже спускались по склону, когда Гарт, замыкавший отряд вместе с Нейлом, обернулся и выругался. Расстояние между людьми и чудовищами сокращалось с пугающей быстротой, а впереди до ближайших деревьев оставалось ещё несколько сотен шагов.
— Господин командир! Они нас догонят!
— Стреляйте! Не дайте им приблизиться!
Гарт остановился настолько резко, что следовавший за ним Нейл едва не налетел на наставника. Первый же выстрел заставил ближайшего падальщика споткнуться: стрела вошла в переднюю конечность, и чудовище, потеряв опору, несколько раз перевернулось на склоне. Однако вместо того, чтобы остаться лежать, тварь почти сразу поднялась и продолжила преследование, волоча повреждённую руку по земле.
— Чёртова скотина! — выругался Гарт. — Нейл, по ногам!
Молодой лучник выпустил стрелу, но из-за спешки промахнулся. Она прошла над спиной одного из существ и затерялась среди пожухлой травы.
— Спокойнее, парень! — прикрикнул наставник. — Не трать стрелы попусту!
— Да как тут успокоишься?!
Позади них раздался знакомый хруст. Один из падальщиков, не обращая внимания на раненого собрата, с каждым прыжком приближался к отставшим лучникам.
— Гарт! Нейл! — закричал Бернард. — Живо за нами!
На этот раз стрелять было поздно. Оба поспешили вслед за остальными, однако чудовище успело подобраться настолько близко, что при очередном прыжке его огромные пальцы рассекли воздух возле самой спины Гарта.
Люциан услышал испуганный крик Нейла, а затем позади раздался тяжёлый удар. Обернувшись, принц увидел, как преследовавший лучников падальщик катился по склону, оставляя за собой глубокие борозды в размокшей земле. Из его бока торчало копьё.
Чуть дальше стоял Тарен, с трудом удерживавший равновесие после броска.
— Бегите, дурни!
Больше никого не пришлось убеждать.
Последние десятки шагов до леса Люциан преодолел почти не разбирая дороги. Под ногами скользила мокрая трава, тяжёлый доспех мешал сохранять равновесие, а каждый вдох отдавался неприятной болью в груди. Впереди между деревьями уже исчезала фигура Флориана, за которым по пятам следовали Бернард и остальные солдаты.
В лесу оказалось ничуть не легче. После открытого склона, где ничто не мешало бегу, отряду приходилось пробираться между тесно растущими стволами, уворачиваться от низких ветвей и перепрыгивать через скрытые под опавшей листвой корни. Несколько раз Люциан едва не падал, а однажды зацепился рогом шлема за нависшую ветку, от удара которой перед глазами на мгновение потемнело.
Глубокий овраг, пересекавший лесную низину, преградил отряду путь. На его дне журчал узкий ручей, к которому солдаты спускались по скользким, покрытым мокрой листвой склонам, цепляясь за выступавшие из земли корни. Флориан уже перебрался на противоположный берег и торопил остальных, которым с каждым новым шагом всё труднее давался подъём.
— Сюда! Быстрее!
Северин попытался последовать за капитаном, но повреждённая рука не позволяла ему удержаться на крутом подъёме. Соскользнув обратно к ручью, молодой солдат больно ударился плечом о выступавший камень.
— Давай сюда здоровую! — рявкнул Бернард.
Лейтенант вместе с Келланом помог ему выбраться наверх, пока остальные торопливо карабкались по размокшему склону. Замыкавшим отряд лучникам приходилось особенно тяжело: помимо оружия и колчанов, при каждом движении им мешали длинные луки, цеплявшиеся за кустарник.
Из-за деревьев вновь донеслись щелчки.
— Господин командир, они всё ещё за нами! — предупредил Гарт.
— Не останавливаться!
Несколько следующих минут отряд двигался практически без всякого порядка. Никто уже не пытался найти дорогу или определить направление. Флориан выбирал наиболее свободные проходы между деревьями, а остальные следовали за ним, стараясь не потерять товарищей из виду.
Лишь когда впереди показался участок сравнительно редкого леса, капитан немного замедлил бег, позволив отставшим приблизиться.
— Все здесь? — спросил он.
— Десять, господин командир. Больше никто не отстал, — отозвался Бернард.
— Куда мы идём? — выдохнул Микель. — Мы ведь даже не знаем, где находимся.
— Подальше от этих тварей.
— А потом?
Немногочисленные просветы между деревьями не позволяли определить, в какой стороне осталась деревня. Люциан пытался вспомнить расположение дороги, по которой они приехали, однако после бегства через огороды, открытый склон и овраг совершенно потерял направление.
До Грейвена оставалось слишком далеко. Даже при условии, что падальщики прекратят преследование, возвращение пешком заняло бы долгие часы, а среди солдат уже были раненые.
— Долго мы так не протянем, — произнёс Бернард. — Нужно куда-нибудь укрыться.
— Я бы предпочёл место, где есть стены и крепкие ворота, — отозвался Сайлас, прислонившись к дереву. — И желательно, чтобы меня туда внесли.
— Много хочешь, лекарь.
— После сегодняшнего, господин лейтенант, я готов довольствоваться даже сараем. Лишь бы снаружи этих тварей не было.
Последнее замечание заставило Люциана вспомнить разговор, состоявшийся ещё по дороге в деревню.
Старый межевой столб. Заросший тракт, уходивший на северо-запад. Разговор о королевском гарнизоне, которому отец запретил впускать посторонних.
— Крепость, — произнёс принц.
— Что? — переспросил Флориан.
— Та крепость, о которой мы говорили по дороге. Где стоял отцовский гарнизон.
Тарен, до этого прислушивавшийся к звукам леса, повернулся к нему.
— Вы про старую крепость, ваше высочество?
— Да. Насколько она далеко отсюда?
— Трудно сказать. Мы ведь ушли с дороги, а по лесу я здесь никогда не ходил.
— Но добраться до неё можно?
Разведчик некоторое время разглядывал просветы между деревьями, пытаясь определить направление.
— Если мы не слишком отклонились к югу, то должны выйти к старому тракту. Только сначала придётся обогнуть холмы. Напрямик через них я дороги не знаю.
— И сколько это займёт? — вмешался Бернард.
— Пешком? Может, несколько часов. Если не заблудимся.
Флориан недовольно выдохнул.
— Несколько часов по лесу, где полно падальщиков? Да ещё неизвестно, пустят ли нас внутрь.
— А у нас есть другой выбор? — спросил Люциан.
Капитан промолчал.
— Ты сам говорил, что с тех пор, как над крепостью появилось Течение, не встречал никого из её гарнизона, — продолжил принц. — Возможно, там уже никого нет. Но если крепость сохранилась, мы хотя бы сможем укрыться за стенами.
— А если ворота заперты?
— Тогда будем думать, как попасть внутрь.
— Прекрасный план, ваше высочество, — пробормотал Бернард.
— Есть предложения получше?
Лейтенант бросил короткий взгляд на Флориана, но возражать не стал.
В нескольких десятках шагов от отряда раздался сухой треск сломанной ветки.
Среди деревьев, откуда доносился звук, ещё можно было различить несколько бледных пятен дневного света, однако густой подлесок не позволял рассмотреть, что происходило дальше.
Флориан поднял руку, призывая всех соблюдать тишину.
Несколько мгновений ничего не происходило. Затем из глубины леса донёсся ещё один короткий щелчок, на который почти сразу ответили с другой стороны.
— Тарен, — негромко произнёс капитан, — ты уверен, что сможешь вывести нас к дороге?
— Постараюсь, господин командир.
— Постарайся получше. Теперь ведёшь ты.
Разведчик поспешил вперёд, выбирая направление между деревьями, а Флориан, пропустив мимо себя остальных, обратился к Бернарду:
— Следи, чтобы никто не отставал. Гарт и Нейл остаются позади, но больше никаких геройств. Если эти твари приблизятся, сразу предупреждайте.
— Будет исполнено, господин командир.
Люциан уже собирался последовать за Тареном, когда среди деревьев за их спинами мелькнуло что-то бледное.
— Флор…
— Видел. Уходим!
На этот раз отряд не дожидался, пока чудовища покажутся из-за деревьев.
Позади затрещали ветви. Звук стремительно приближался, а вместе с ним всё отчётливее становился тяжёлый стук огромных ладоней о влажную землю.
— Тарен, быстрее! — крикнул Флориан.
Разведчик повёл отряд вдоль заросшего склона, где среди густого подлеска ещё сохранялись узкие проходы, протоптанные лесной живностью. Здесь деревья росли настолько тесно, что солдатам приходилось пригибаться под ветвями и протискиваться между стволами, цепляясь оружием за кустарник. Тяжёлые доспехи, прежде защищавшие от ударов, теперь мешали не меньше, чем густые заросли.
Люциан уже почти перестал различать дорогу перед собой. Мир сузился до нескольких шагов мокрой земли, спины бегущего впереди Бернарда и оглушительного собственного дыхания, от которого под рогатым шлемом становилось всё жарче.
Где-то справа с треском обломилась толстая ветка.
— Они обходят нас! — предупредил Гарт.
Справа, за тесно растущими стволами, мелькало стремительно приближавшееся чудовище. Пока солдаты цеплялись за ветви и спотыкались о скрытые под листвой корни, падальщик почти не замедлялся, преодолевая кустарник огромными прыжками. Поваленное дерево, вынудившее бы человека искать обход, он перемахнул одним движением, продолжая настигать отряд.
— Гарт! — крикнул Флориан.
Лучник остановился, позволяя остальным пробежать мимо, и выпустил стрелу в сторону приближавшегося существа. Та глубоко вошла в переднюю конечность, заставив падальщика на полном ходу врезаться в дерево. От удара содрогнулся ствол, осыпав мокрой листвой находившихся поблизости солдат.
— Бегите! — рявкнул Гарт. — Я за вами!
Нейл остался рядом с наставником, держа стрелу на натянутой тетиве и выискивая среди зарослей приближавшееся чудовище, но прежде чем ему удалось прицелиться, за поваленным деревом затрещали ветви, из которых вырвался второй падальщик.
— Нейл! Назад!
Молодой лучник выстрелил почти в упор. Стрела угодила существу в раскрытую пасть, заставив его с пронзительным визгом отпрянуть, но едва Нейл потянулся за следующей, как длинная бледная рука метнулась из-за ствола и сомкнулась вокруг его туловища.
Огромные пальцы сдавили Нейлу грудь, и от чудовищной силы рывка молодой лучник оторвался от земли, с трудом хватая ртом воздух. Он отчаянно пытался освободиться, однако прежде чем ему удалось хоть немного ослабить хватку существа, падальщик с размаху впечатал его спиной в ближайшее дерево.
Раздался страшный хруст.
— Нейл!
Крик Гарта перекрыл даже визг раненого чудовища.
Падальщик вновь дёрнул беспомощное тело, и голова молодого лучника безвольно откинулась назад. Из приоткрытого рта потекла кровь, смешиваясь с дождевой водой, скопившейся на подбородке.
— Ах ты тварь!
Выпущенная Гартом стрела вошла чудовищу в шею. Следующая пробила щёку, однако даже с двумя глубокими ранами падальщик продолжал удерживать добычу, отступая за поваленное дерево.
Гарт бросился следом.
— Гарт, назад! — закричал Бернард.
Но охотник уже не слушал. Добравшись до поваленного дерева, он попытался разглядеть сквозь переплетение ветвей чудовище, утащившее Нейла, и выпустил ещё одну стрелу туда, где среди листвы мелькнула бледная спина.
Из зарослей донёсся пронзительный визг. Падальщик дёрнулся, на мгновение выпустив добычу, и Гарт бросился вперёд, однако протиснуться между толстыми ветвями не успел: огромная ладонь вновь подхватила неподвижное тело молодого лучника и уволокла его в глубину леса.
— Нейл! — надорванным голосом закричал охотник. — Нейл, ответь!
Вместо ответа из-за деревьев послышался хруст, от которого Люциан крепче стиснул рукоять меча.
Гарт продолжал звать ученика, пока совсем рядом не затрещали сломанные ветви. Раненный ими прежде падальщик выбирался из кустарника, волоча повреждённую конечность, и между ним и охотником оставалось всего несколько шагов.
— Бернард, пригнись!
Лейтенант едва успел исполнить приказ, когда над его плечом просвистела стрела. Она вошла чудовищу в раскрытую пасть, заставив его отшатнуться к ближайшему стволу, где существо забилось, царапая кору длинными пальцами.
— Бегите! — крикнул Гарт, уже накладывая следующую стрелу. — Пока эта дрянь не очухалась!
Бернарду больше не потребовалось уговаривать его. Охотник сам поспешил вслед за отрядом, время от времени задерживаясь, чтобы проверить, не возобновилось ли преследование.
Лишь когда они добрались до остальных, Люциан заметил, что Гарт никак не может убрать стрелу обратно в колчан. Привычное движение не удавалось с первого раза: пальцы соскальзывали с древка, а оперение цеплялось за край кожаного чехла.
Вскоре лес стал заметно гуще, и среди тесно растущих деревьев начали попадаться огромные валуны, покрытые мхом и тёмными пятнами сырости. Местами они громоздились друг на друга, образуя узкие проходы.
Тарен повёл отряд между камнями, надеясь оторваться от преследователей в этом каменном лабиринте. Здесь падальщикам было труднее разогнаться, а солдаты могли на короткое время укрыться от их стремительных прыжков.
Но даже среди огромных валунов чудовища продолжали находить путь.
Откуда-то сверху раздалось неприятное царапанье, и Люциан увидел, как по поверхности одного из камней медленно поползли огромные бледные пальцы. Следом над краем показалось уродливое лицо, однако прежде чем падальщик успел перебраться через вершину, Бернард с силой ударил мечом по державшейся за выступ руке.
Лезвие рассекло несколько пальцев, и сорвавшееся с камня существо с тяжёлым грохотом рухнуло между валунами.
— Не останавливаться! — приказал Флориан.
Впереди узкий проход выводил к небольшому ручью, пересекавшему лесную низину. Вода с шумом переливалась через россыпь камней, между которыми сохранились глубокие ямы, скрытые под мутной поверхностью.
Тарен первым перебрался на противоположную сторону, после чего принялся помогать остальным, предупреждая о скользких камнях. Келлан поддержал Северина, которому из-за повреждённой руки с трудом давались даже небольшие подъёмы, а Сайлас, споткнувшись посреди ручья, едва не потерял свою дорожную сумку.
— Да брось ты её наконец! — выругался Бернард.
— Там перевязочные средства!
— Живым выберешься — новые получишь!
Лекарь ничего не ответил, продолжая прижимать сумку к груди.
Люциан уже выбрался из ручья, когда со стороны камней раздался пронзительный визг. Упавший между валунами падальщик пытался протиснуться сквозь узкий проход, но повреждённая конечность мешала ему удерживаться на скользкой поверхности. От каждого движения чудовища камни осыпались вниз, а между выступами проступала тёмная кровь.
— Флор, он застрял!
— Значит, пусть там и остаётся! Вперёд!
За ручьём начинался пологий подъём, покрытый густым ельником. Здесь ветви переплетались настолько плотно, что под ними почти не чувствовался ветер, а земля, скрытая толстым слоем хвои, оказалась значительно суше, чем на предыдущем участке пути.
Постепенно звуки преследования стали удаляться. Сначала исчезло царапанье огромных пальцев о камни. Затем перестали доноситься щелчки, и вскоре единственным звуком, нарушавшим лесную тишину, осталось тяжёлое дыхание измученных солдат.
Флориан наконец позволил отряду сбавить шаг.
— Все целы?
— У меня рука… — начал Северин.
— Покажи Сайласу.
— Ничего серьёзного, господин командир. Просто ушиб.
— Я сказал, покажи.
Молодой солдат подчинился неохотно, однако едва лекарь попытался ощупать повреждённое запястье, как Северин сдавленно вскрикнул.
— Не трогайте!
— Тогда не шевели ею, — сухо ответил Сайлас. — До нормального осмотра хотя бы.
Пока солдаты переводили дыхание, Бернард пересчитал оставшихся и, убедившись, что больше никто не отстал, доложил Флориану:
— Девять человек, господин командир. Все на месте.
Гарт стоял немного поодаль, опираясь ладонью о толстый еловый ствол. Из колчана у него на поясе торчало несколько стрел, а на мокрой тетиве лука виднелись тёмные пятна крови.
— Гарт, — окликнул его Флориан.
Охотник не отозвался.
— Гарт!
— Слышу, господин командир.
— Сколько стрел осталось?
Старик потянулся к колчану, но вместо того, чтобы сразу ответить, принялся перебирать оперение, осторожно отделяя слипшиеся от влаги перья.
— Три, — наконец произнёс он.
Флориан некоторое время смотрел на него, после чего повернулся к Тарену.
— Где мы?
— Если не ошибаюсь, в низине за северными холмами. Отсюда до старого тракта должно быть недалеко.
— В какую сторону?
— На северо-запад. Но сначала нужно выбраться из ельника.
— Тогда веди.
Над верхушками деревьев уже начинал сгущаться серый вечерний свет. Люциан не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули деревню. Утомление превратилось в тупую боль, разлившуюся по всему телу, а мысли о возможности остановиться и хотя бы ненадолго снять тяжёлый шлем приходили всё чаще.
Но стоило где-нибудь неподалёку хрустнуть ветке, как вся усталость отступала перед воспоминанием о чудовищном лице, выползавшем из темноты амбара.
Отдых продолжался недолго. Бернард не позволил солдатам даже снять снаряжение, опасаясь, что после продолжительного бега никто уже не найдёт в себе сил снова подняться на ноги. Сайлас успел лишь немного ослабить ремень своей сумки, а Северин так и остался сидеть возле дерева, бережно удерживая повреждённую руку на коленях.
— Вставай, — негромко потребовал лейтенант.
— Сейчас, господин лейтенант.
— Не сейчас. Вместе со всеми.
Северин смог подняться только с помощью Келлана, подставившего ему плечо. Повреждённую руку юноша по-прежнему прижимал к груди, стараясь не тревожить её при ходьбе, и уже через несколько шагов начал отставать от остальных.
Тарен старался держаться возвышенностей, где земля была суше, а среди деревьев чаще попадались просветы, позволявшие ориентироваться по окружающим холмам. Несколько раз он останавливался возле старых берёз, осматривая заросшие склоны, после чего уверенно выбирал направление.
К вечеру холод стал ощутимее. Пропитанные потом поддоспешники постепенно остывали, заставляя солдат зябко ёжиться при каждом порыве ветра. Особенно сильно мёрзли руки, и Люциану приходилось время от времени сжимать пальцы, возвращая им чувствительность.
Вскоре между деревьями проступила широкая полоса земли, на которой почти не росла трава.
— Здесь, — произнёс Тарен. — Мы вышли к дороге.
Под толстым слоем опавшей листвы ещё угадывались две глубокие колеи, а вдоль обочины тянулись заросшие мхом камни, когда-то обозначавшие границу старого тракта. Дорога поднималась по склону невысокого холма и скрывалась за густым ельником.
— К крепости? — спросил Люциан.
— Должна привести к ней, ваше высочество. Только дальше придётся идти в гору.
— Сколько?
— Если не сбились с пути, не больше часа.
— Значит, поспешим, — распорядился Флориан.
Едва солдаты вышли на дорогу, как в стороне леса раздался знакомый сухой щелчок.
Люциан остановился настолько резко, что Келлан едва не налетел на него сзади.
— Слышали?
Ответить никто не успел.
Среди густых еловых ветвей над самой дорогой появилось нечто бледное. Несколько длинных пальцев обхватили толстый сук, прогнув его под тяжестью огромного тела, и прежде чем Люциан сумел предупредить остальных, падальщик сорвался вниз.
— Ложись!
Мощный удар пришёлся в землю между Флорианом и Бернардом, заставив обоих отшатнуться в разные стороны. Из-под длинных когтей разлетелась влажная листва, а огромная голова метнулась к ближайшему солдату.
Успев выставить перед собой меч, Микель рассёк щёку чудовища, но в следующее мгновение удар непомерно длинной руки отбросил солдата к обочине. С треском проломившись сквозь густой кустарник, он покатился по склону, пока не ударился спиной о выступавшие из земли корни.
— Микель!
Бернард бросился было к упавшему, однако падальщик уже преградил ему дорогу.
В тесноте лесного прохода существо не могло воспользоваться всей своей скоростью, но даже здесь длина его конечностей позволяла доставать противников с расстояния, на котором обычный меч был почти бесполезен. Бернарду пришлось несколько раз отступить, уклоняясь от огромных ладоней, прежде чем Флориан сумел подобраться к чудовищу сбоку.
— Тарен! Уводи людей!
Разведчик поспешил дальше по дороге, но Люциан остался возле капитана. Чёрный клинок уже находился в его руке, хотя подобраться достаточно близко для удара мешали стремительные движения падальщика.
На этот раз чудовище не собиралось останавливаться из-за отдельных ран. Рассечённая щека обильно кровоточила, испачкав серую кожу шеи, а из раскрытой пасти при каждом движении вылетали красные брызги.
— Люциан, назад!
Флориан успел оттолкнуть принца, когда огромная ладонь обрушилась на то место, где тот только что стоял. Под пальцами падальщика с неприятным хрустом переломился толстый корень, а тяжесть удара глубоко вдавила его в размокшую землю.
Воспользовавшись тем, что рука чудовища задержалась среди корней, Бернард рубанул по ней мечом, заставив существо с пронзительным визгом отпрянуть.
— Микель! — крикнул лейтенант. — Живо к нам!
Солдат с трудом выбрался из кустарника. После падения он заметно прихрамывал, а на лбу, чуть выше брови, виднелась глубокая ссадина, из которой по лицу стекала кровь.
Между ним и дорогой оставалось несколько шагов.
Именно тогда с противоположной стороны склона раздался ещё один щелчок.
Из-за густого кустарника показалась огромная бледная рука. Длинные пальцы сомкнулись вокруг голени Микеля, и прежде чем тот успел ухватиться за ближайший ствол, чудовище рывком поволокло его обратно вниз.
— Нет! Помогите!
Бернард бросился в сторону склона, но перепрыгнуть через сплетение толстых корней оказалось не так просто. К тому же первый падальщик, словно почувствовав замешательство солдат, вновь ринулся вперёд, заставив лейтенанта защищаться.
Микель цеплялся за мокрую землю, ломая ногти о выступавшие камни и корни. В одной руке у него по-прежнему оставался меч, которым он отчаянно пытался достать вцепившееся в ногу чудовище, однако расстояние между ним и падальщиком было слишком велико.
— Господин командир! Да помогите же!
Люциан бросился к обочине, но успел сделать лишь несколько шагов, когда из кустарника вытянулась вторая огромная рука. Пока одна ладонь удерживала Микеля за ногу, другая обхватила его поперёк груди и с лёгкостью оторвала от земли.
— Помогите! — надрывался солдат, отчаянно пытаясь вырваться. — Прошу вас!
Падальщик перехватил его за плечи и одним чудовищным движением согнул пополам, прижимая верхнюю половину тела к ногам. Раздался отвратительный хруст ломавшегося позвоночника, от которого Люциана едва не вывернуло наизнанку. Крик Микеля оборвался, а руки, ещё мгновение назад пытавшиеся оттолкнуть чудовище, безвольно повисли вдоль его переломленного тела.
Но падальщик не выпустил добычу. Изогнув длинную шею, он приблизил к неподвижному солдату свою уродливую голову.
Бернард крепко схватил принца за наплечник.
— Ваше высочество, уходим!
На склоне тем временем появился ещё один падальщик, привлечённый криками солдат.
Флориан успел отступить к дороге, когда чудовище, с которым они только что сражались, вновь попыталось броситься на людей. Бернард встретил его ударом меча, заставив отпрянуть достаточно далеко, чтобы остальные смогли добраться до подъёма.
— Бегите! — приказал капитан. — В гору!
Последнее, что Люциан увидел перед тем, как деревья скрыли склон из виду, было бледное тело падальщика, склонившегося над Микелем.
Старый тракт постепенно становился круче. Глубокие колеи исчезли под толстым слоем каменистой осыпи, а вдоль дороги начали попадаться многочисленные обломки скал, некогда обрушившихся с окружающих возвышенностей.
Бежать теперь почти не получалось. После продолжительного преследования ноги едва слушались, и каждый новый подъём требовал всё больших усилий.
Люциан чувствовал, как под доспехом по спине стекает холодный пот. Повреждённая когда-то рука вновь начинала ныть, а тяжёлый шлем давил на затылок настолько сильно, что принцу хотелось немедленно сорвать его и отбросить в сторону.
Однако воспоминание о том, с какой лёгкостью падальщики расправлялись с людьми, удерживало от этого.
Впереди, среди нагромождений камней, дорога то и дело раздваивалась на едва различимые тропы, и лишь Тарен, узнававший приметы старого тракта, не позволял отряду окончательно сбиться с пути.
Флориан держался немного позади остальных, время от времени прислушиваясь к звукам леса. После гибели Микеля капитан почти перестал разговаривать, ограничиваясь короткими приказами, и лишь однажды, когда Сайлас начал заметно отставать, потребовал у Бернарда помочь лекарю избавиться от части поклажи.
— Ничего не трогайте! — возмутился тот. — Там всё необходимое!
— Тогда не отставай, — отрезал лейтенант.
Келлан продолжал поддерживать Северина, которому всё труднее давался подъём. Молодой солдат почти не пользовался повреждённой рукой, и даже сквозь плотную ткань перчатки было заметно, насколько сильно опухло его запястье.
Когда дорога наконец вывела их из леса на широкий каменистый склон, Люциан увидел впереди нечто, заставившее его забыть об усталости.
Над вершинами холмов возвышались огромные каменные стены.
Крепость стояла на выступавшей из земли скалистой возвышенности, окружённая с трёх сторон крутыми обрывами. Единственный удобный подъезд к ней проходил по узкой дороге между двумя склонами, за которыми открывалась небольшая площадка перед воротами.
Даже издалека сооружение выглядело необычно. Огромные каменные блоки, из которых были сложены стены, прилегали друг к другу настолько плотно, что между ними почти не различались швы, а местами кладка уходила прямо в скалу, словно крепость и возвышенность составляли одно целое.
Над воротами возвышались две массивные башни, соединённые каменной галереей. Высоко над ними, пересекая бледное осеннее небо, медленно тянулись чёрные волокна Течения. Ни на одной башне не было видно знамён королевской армии.
— Вот она! — выдохнул Тарен.
Солдаты, ещё недавно из последних сил спешившие к спасительным стенам, невольно замедляли шаг, обнаружив, что на башнях не видно ни одного часового. Флориан задержался у начала подъездной дороги, внимательно осматривая верхнюю галерею, где должен был находиться караул.
— Есть кто-нибудь на стенах?
Никто не ответил. За крепостными стенами не слышалось ни голосов солдат, ни привычного для военного гарнизона звона оружия.
— Может, ушли? — предположил Бернард.
— Тогда почему ворота закрыты? — спросил Люциан.
— А с чего они вообще должны быть открыты?
Со стороны леса донёсся знакомый сухой щелчок, заставивший Люциана вновь обратиться к оставшейся позади опушке. Среди редких деревьев, всего в нескольких сотнях шагов от отряда, уже различались бледные очертания падальщика, чья непомерно длинная шея возвышалась над придорожными зарослями.
— К воротам! — приказал Флориан.
Последние силы солдаты потратили на подъём по каменистой дороге, где даже короткое промедление могло позволить чудовищу настигнуть их.
Крепостные ворота оказались значительно больше, чем представлялось издали. Две тяжёлые створки из потемневшего от времени дерева были обиты широкими железными полосами, а в одной из них находилась небольшая калитка, достаточно широкая, чтобы через неё мог пройти вооружённый человек.
— Открывайте! — закричал Бернард, ударив кулаком по дереву. — Королевская армия!
— Открывайте, мать вашу!
После нескольких часов изнурительного бегства спасительные стены возвышались прямо перед солдатами, однако между ними и безопасностью оставалась запертая калитка, которую никто не спешил открывать.
— Тарен, проверь калитку! — приказал Флориан.
Разведчик ухватился за железное кольцо, однако дверь не поддалась. Снаружи её удерживала короткая тяжёлая цепь, продетая через две металлические скобы и запертая на массивный навесной замок.
— Заперто, господин командир!
— Ломайте!
Бернард вместе с Келланом принялись искать возможность выбить замок, пока остальные прислушивались к доносившимся из леса звукам.
По нарастающему стуку огромных ладоней о каменистую дорогу Люциан мог судить, насколько стремительно сокращалось расстояние между ними и преследователем. Сухие щелчки становились всё отчётливее, и вскоре среди них уже можно было различить тяжёлое дыхание приближавшегося чудовища.
— Гарт! — окликнул Флориан.
Старый охотник молча наложил стрелу на тетиву.
— Далеко?
— Шагов сто, господин командир.
— Сможешь задержать?
Вместо ответа Гарт натянул тетиву, терпеливо подпуская падальщика всё ближе, и лишь когда расстояние между ними сократилось до нескольких десятков шагов, выпустил стрелу, с глухим ударом вонзившуюся чудовищу в грудь.
Существо издало пронзительный визг, однако не остановилось. Напротив, получив рану, оно сорвалось с места с такой стремительностью, что оставшиеся между ним и воротами несколько десятков шагов начали сокращаться буквально на глазах.
— Быстрее! — закричал Флориан.
Келлан с силой надавил на железную скобу, в которую Бернард успел просунуть острие меча. Металл жалобно заскрипел, но не поддался.
— Ещё!
Под тяжестью навалившихся солдат железная скоба медленно выходила из древесины, вырывая из ворот длинные щепы, однако цепь по-прежнему удерживала калитку, а позади них Гарт уже готовился встретить приближавшегося падальщика новой стрелой.
— Господин командир, уходите к двери!
— Гарт…
— Живо!
Охотник дождался, пока чудовище преодолеет ещё несколько шагов, и выстрелил почти в упор.
На этот раз стрела угодила точно в правый глаз.
Падальщик издал такой страшный визг, что Люциан на мгновение оглох. Огромное тело потеряло равновесие, однако даже это не заставило существо остановиться. Отчаянно цепляясь за камни длинными пальцами, оно продолжало двигаться к воротам, пока не оказалось совсем рядом с охотником.
— Гарт, назад!
Старик попытался отступить, но длинная шея чудовища метнулась вперёд быстрее, чем он успел сделать хотя бы шаг.
Огромная пасть сомкнулась на его плече.
От страшного рывка на плече Гарта лязгнули пластины наплечника, а самого охотника поволокло вперёд с такой силой, что лук вырвался из руки и ударился о камни.
— Гарт! — закричал Бернард.
Бернард уже спешил на помощь Гарту, когда позади с оглушительным треском вырвало железную скобу, за которую всё это время боролись Келлан и остальные солдаты. Освободившаяся цепь с грохотом ударилась о дерево, и под напором людей калитка наконец распахнулась, открывая проход под тёмные каменные своды надвратной башни.
— Внутрь! — скомандовал Флориан. — Все внутрь!
Келлан первым протиснулся через калитку, помогая Северину, вслед за которыми под сводами воротного проезда укрылись Сайлас и Тарен.
Бернард тем временем пытался добраться до Гарта, которого чудовище удерживало всего в нескольких шагах от ворот. Огромные пальцы обхватывали охотника поперёк туловища, не позволяя даже пошевелиться, а длинная шея падальщика изгибалась над его плечом, приближая к лицу раскрытую пасть.
Гарт отчаянно упирался ладонью в нижнюю челюсть существа, стараясь оттолкнуть её от своего лица, но силы быстро покидали его. Вскоре рука охотника согнулась под тяжестью чудовищной головы, и между его пальцами показались острые зубы.
— Бернард! — закричал Флориан. — Назад!
За спиной падальщика, удерживавшего Гарта, по каменистой дороге уже мчалось второе чудовище. Приближавшийся топот заставил Бернарда отказаться от последней попытки добраться до охотника: ещё несколько шагов вперёд, и путь к калитке оказался бы отрезан.
— Проклятье! — выругался лейтенант, отступая к распахнутой калитке и увлекая за собой Люциана.
Флориан последним протиснулся через калитку, и едва капитан оказался внутри, Бернард с такой силой захлопнул тяжёлую дверь, что по внутренней поверхности ворот прокатился глухой удар.
— Засов! Где засов?!
Тарен и Келлан едва успели завести лежавший у стены тяжёлый брус в железные скобы по обе стороны ворот, когда снаружи обрушился удар такой силы, что обоих отбросило от деревянных створок. По всей высоте ворот прокатился глухой треск, а удерживавшие засов крепления жалобно заскрежетали под натиском чудовища.
— Держится! — выдохнул Тарен.
Но не успел он закончить, как новый удар заставил одну из створок выгнуться внутрь. Келлан поспешил на помощь разведчику, навалившись плечом на брус, пока по старой древесине возле верхней скобы медленно расползалась трещина.
Люциану вспомнился амбар.
Там тоже были крепкие ворота. Массивный засов, удерживаемый железными скобами. И двое раненых разведчиков, почти сутки надеявшихся, что деревянная преграда сумеет их защитить.
Однако стоило падальщику навалиться на створки, как брус переломился под его руками. Теперь такой же треск раздавался за спиной принца, а по крепостным створкам уже расползались трещины.
Очередной удар заставил Тарена выругаться.
— Господин командир! Долго они не выдержат!
За спинами солдат простирался широкий воротный проезд, перекрытый высоким каменным сводом. Даже в полумраке можно было различить гладкие стены, сложенные из огромных каменных блоков, и глубокие вертикальные борозды по обе стороны выхода во внутренний двор.
Высоко под сводом, почти скрываясь в темноте, висела массивная железная решётка.
За решёткой, уже со стороны внутреннего двора, возле правой стены находился подъёмный механизм, к которому тянулись тяжёлые цепи. Среди железных колёс и толстых валов Люциан различил длинный рычаг, удерживаемый массивным стопором.
— Флор! — позвал он. — Здесь решётка!
Капитан, до этого помогавший удерживать ворота, обернулся.
— Где?
— Над проходом! Если опустить её, они не смогут попасть во двор!
Флориану хватило одного взгляда на нависшую под сводом герсу.
— Бернард, уводи людей за решётку! Живо!
Пока Бернард уводил измученных солдат во внутренний двор, Люциан вместе с Флорианом поспешил к подъёмному механизму за решёткой. Железный рычаг не поддавался, а от напряжения вновь заныла правая кисть, напоминая о старых ранах.
— Дай сюда! — потребовал Флориан.
Вдвоём им удалось раскачать проржавевший стопор, однако освободить его окончательно мешала тяжесть натянутой цепи. Из-за каменной стены доносился неприятный металлический скрежет, заглушаемый ударами падальщиков по воротам.
— Сильнее! — выдохнул капитан.
Люциан навалился на рычаг всем телом.
Раздался оглушительный лязг.
Освободившееся зубчатое колесо пришло в движение, стремительно разматывая удерживавшую герсу цепь. Огромная железная решётка сорвалась вниз, заставив Люциана и Флориана поспешно отступить в сторону, и с таким грохотом ударилась о каменный пол, что под ногами дрогнула земля.
Несколько мгновений под сводом продолжало греметь железо, пока тяжёлые прутья окончательно не заняли своё место в глубоких пазах воротного проезда.
— Получилось… — прошептал Люциан.
Грохот опустившейся решётки ещё не стих под каменными сводами, когда со стороны деревянных ворот донёсся треск ломавшихся креплений.
Одну из скоб, удерживавших засов, вырвало вместе с куском древесины. Почти сразу следом не выдержала вторая, и под очередным ударом падальщиков тяжёлые створки распахнулись внутрь, сорвавшись с нескольких петель.
Среди разлетевшихся во все стороны обломков мелькнули две бледные фигуры.
Первое чудовище ворвалось под каменные своды и на всём ходу обрушилось на железную решётку, за которой всего в нескольких шагах находились солдаты.
По крепостным стенам прокатился оглушительный звон. Несколько прутьев прогнулись под ударом, однако глубокие каменные пазы удержали герсу на месте.
От столкновения падальщика отбросило назад, прямо под ноги второму существу.
— Назад! Все назад! — закричал Флориан.
Но Люциан не мог заставить себя отойти.
За решёткой чудовища вновь поднимались на ноги. Одно из них, запрокинув голову, медленно распрямилось почти во весь рост, отчего под сводом раздалась целая череда сухих щелчков. Длинные пальцы сомкнулись вокруг железных прутьев, и падальщик с такой силой потянул их в стороны, что от скрежета металла у принца болезненно свело зубы.
Второе существо принялось разглядывать людей сквозь решётку. Непомерно длинная шея позволяла ему приближать голову почти вплотную к железным прутьям, между которыми то и дело мелькали многочисленные острые зубы.
Под очередным рывком первого падальщика один из прутьев заметно изогнулся.
— Люциан! — вновь закричал Флориан. — Отходим вглубь крепости! Немедленно!
За спинами падальщиков, с остервенением терзавших железную решётку, сквозь пролом разрушенных ворот открывалась подъездная дорога, уходившая вниз к лесу. Там, среди редких деревьев у самой опушки, уже мелькали новые бледные силуэты, один за другим вырывавшиеся из зарослей и устремлявшиеся к крепости.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
