Тёмный Мир. Две судьбы
Глава 1. Посланник Ларенвейта.
День выдался солнечным. Зеленоватые лучи Айи пробились сквозь рваные облака и заиграли в тёмных водах медлительной реки, на берегу которой стояла деревня. Разумеется, Ирина не могла пропустить такого хорошего времени для прогулки. Улучив момент, она улизнула от сварливой Деспины и теперь сидела на берегу и лениво метала камешки в реку. Каждый раз, когда круги от его падения расплывались по водной глади, забавные лупоглазые крусиппы,думая, что это упала какая то букашка, подплывали к поверхности и начинали неуклюже искать добычу. Их возня забавляла Ирину, но вовсе не ради неё девочка оставалась на месте. Она ждала, и её взгляд периодически отрывался от воды и устремлялся вдаль, к петляющей вдоль реки дороге.
Наконец она увидела знакомый силуэт. Рейла можно было узнать ещё издали - его лёгкую пружинящую походку нельзя была перепутать ни с какой другой. Вскоре он подошёл ближе, и Ирина махнула ему рукой. Рейл махнул рукой в ответ и ускорил шаг. Уже через пару минут он присел на берегу рядом с ней.
- Как прошёл день? - поинтересовалась девочка, швырнув ещё один камешек в реку.
- Ужасно! - улыбнулся Рейл - работал как бык дядюшки Феоса. Наш наставник по строевой подготовке это просто нечто - орёт по каждому пустяку и заставляет переделывать упражнение с начала до конца. Я всё в толк не пойму, зачем эта строевая вообще нужна в нашем тихом мирке. Готовят нас как будто гвардейцев рексагарда! А потом ещё занятия по грамоте несколько часов подряд. Тьфу, глиррой побери, как это всё уже достало.
- Зря ругаешься, тебе повезло, - грустно ответила Ирина, бросая очередной камушек - выучишь грамоту, сможешь поступить на службу комиту. Может даже другие миры увидишь...А меня Деспина на обучение не отправила, как я её не умоляла. Говорит, не по чину безродной грамоту знать. Видать, буду всю жизнь на неё работать и копать её поля как...как паршивая лошадь!
Произнося последние слова, Ирина не смогла сдержать слёз. Ей было очень обидно видеть как другие подростки, совершенно не желающие идти в Дом Знаний, всё-таки каждое утро неохотно плелись в город. А она, страстно желающая попасть туда, оставалась в деревне батрачить на опекуншу, которой её отдали на воспитание.
Увидев, как расстроена его подруга, Рейл растерянно коснулся её плеча.
- Не плачь, Рин, всё наладится - произнёс он, стараясь говорить как можно увереннее - я узнавал у наставника Киира, возможно ли поступить в отделения Комитата без окончания Дома Знаний. Он сказал, что некоторые службы набирают людей только по своим внутренним испытаниям. А ты ведь умная. Я научу тебя грамоте, и ты будешь не хуже тех, кто обучался в Доме, честно!
Ирина не слишком верила в то, что сможет разобраться в сложной лардениарской грамоте сама, тем более под неусыпным контролем опекунши, которая постоянно нагружает её работой, но участие Рейла было ей приятно. Постепенно печальные мысли ушли из её головы.
-Прогуляемся к Большому озеру? - спросила она - такая хорошая погода нечасто выпадает.
-Давай! - с энтузиазмом откликнулся юноша - я покажу тебе радужного крусиппа, который живёт там, между корней водяной тиссы. Он большой, прямо как собака, а кожа у него переливается как драгоценный камень. А ещё на голове зубчики, похожие на корону! Но… - внезапно Рейл погрустнел - сегодня не получится. Нам сказали, чтобы в эту неделю никто не отлучался из деревни. Прибудет какая то важная делегация из центрального мира Комитата, будет что то проверять. Нам толком не объяснили, но сказали, что любой самовольный выход может повлечь самые неприятные последствия...Ты же знаешь, когда так говорят, то это не шутки.
-Центральный мир? - удивлённо переспросила Ирина - я ещё никогда не видела людей оттуда! Наверное они все очень гордые...Даже торговец из Певернара сильно важничал на городском рынке, а ведь Певернар - один из дальних миров, почти как наш. Но я бы всё равно на них посмотрела, хотя бы издали...
В глазах девочки загорелись искорки любопытства. Из рассказов Рейла и басен старого Феоса, раньше служившего помощником при одном из чиновников Комитата, она знала, что их мир один из самых молодых. Люди появились здесь всего лишь двести лет назад, поэтому здешние поселения не могли сравниться с блистательными городами древних миров, а их жители заметно отставали в изысканности манер старой аристократии.
- Наставники предупредили нас, чтобы мы не беспокоили делегацию и даже не приближались к ней без приказа, - торопливо предупредил Рейл, заметил мечтательный взгляд Ирины - Эрглес вообще сказал, что охрана будет стрелять без предупреждения во всех, кто приблизится к их главному. Врёт, конечно...Но ты всё-таки будь осторожна!
- Поняятно - разочарованно протянула девочка - но ты всё-таки подумай, как это чудесно - видеть разные миры. Говорят, там даже солнце бывает другого цвета! Увидеть бы это своими глазами…
- Увидишь - улыбнулся Рейл - наставники говорят, что лары помогают людям исполнять мечты, если веришь и не отступаешь от задуманного. А уж ты точно не отступишь, я то знаю.
- Ты прав - засмеялась девочка, тряхнув рыжими волосами - не отступлю!
Она хотела ещё что то добавить, но тут её ощутимо тряхнули за плечо. Оглянувшись, она увидела соседку-рыбачку.
- Ты чего здесь лясы точишь, непутёвая голова - крикнула та, когда Ирина обернулась - тебя Деспина уже третий час ищет, злая как глиррой. Давай скорее беги к ней, а то опять розгами получишь. А ты, мальчишка, тоже иди в деревню. Все на ушах стоят, к завтрашнему дню готовятся, а они тут сидят вдвоём, бездельники!
Даже не дожидаясь ответа, она схватила Ирину за руку и потащила в деревню.
- Люди из самого Айрандара, служитель Ларенвейта, секретарь господина Фабиуса - торопливо произносила она на ходу непонятные для девочки, но очень внушительно звучащие слова - все они соберутся в нашей деревне! Что они о нас подумают, если мы не подготовимся к их приходу? А тут ещё здоровая четырнадцатилетняя девка сидит у реки и ничего не делает как будто она беспомощный младенец! Бедная Деспина - мужа нет, здоровье уходит, а тут ещё свалили ей обузу на плечи! Смотри, Иринка, твои бродилки до беды доведут. Всё ты норовишь из деревни удрать, а вдруг зверь какой из леса выйдет и утащит тебя, дуру. А потом из-за тебя твою благодетельницу осудят за то, что за тобой не уследила. Как можно быть такой эгоисткой!
-Но в нашем мире нет злых зверей! - попыталась возразить Ирина, едва поспевая за широкими шагами соседки - даже большие крусиппы никогда не кусают людей.
- А ты как обычно самая умная, всё знаешь - проворчала соседка, отпуская руку девочки - вместо того, чтобы со взрослыми препираться, лучше беги побыстрее в деревню пока Деспина окончательно не разозлилась!
Ирина в ответ недовольно фыркнула, но всё-таки решила последовать совету соседки - по горькому опыту она знала, что опекуншу лучше не злить. Быстрыми лёгкими шагами она пошла к деревне, оставив рыбачку позади, и вскоре перед девочкой предстали расписные ворота, символизирующие границу самой деревни и окрестных полей. Никаких оборонительных функций эти скромные деревянные балки с перекладиной не выполняли, но в Лардениаре было принято, чтобы у каждого населённого пункта были чётко обозначенные вход и выход. Правда, если в опасных мирах сами поселения были окружены стеной, а у ворот стояли бдительные часовые, то в Фирне( так называлось поселение, где жила Ирина) единственным стражем на входе был сидящий на лавочке у ворот тщедушный старичок, который за скромное жалование от старосты присматривал за тем, чтобы скотина не забредала с пастбищ на улицы.
Впрочем, в этот раз ворота выглядели совсем не так как обычно - от них за версту пахло свежей краской, перекосившийся бок был выпрямлен, а наверху золотистыми буквами было тщательно выведена какая то надпись. Ирину разобрало любопытство, да и потренироваться в грамоте ей не мешало, поэтому задрав голову, она принялась разбирать, что там написано.
“Din Spenta Scirillofoi” - не без труда осилила девочка, не посещавшая Дом Знаний, надпись на воротах. Словосочетание “дин спента” было ей прекрасно знакомо - это было традиционное лардениарское приветствие, которое можно было дословно перевести как “да воссияет свет миров”. А вот с последним словом она ещё не встречалась, и его значения не знала.
Разочарованно вздохнув, Ирина зашагала дальше, но тут же остановилась в изумлении - щуплый старичок, вечно спящий у ворот, исчез, а на его месте стояли два дюжих молодца в серебристых кольчугах, сжимающие в руках длинные копья. Она оробела, тем более при её приближении стражники расправили плечи и сделали вид, будто пытаются преградить вход, но тут один из них не выдержал и согнулся в приступе внезапного смеха, и Ирина узнала в нём Вирена - молодого кузнеца, живущего через два дома от неё. Второй стражник, также оказавшийся жителем деревни, начал смеяться следом. Развеселилась и сама Ирина - уж больно забавно выглядел Вирен и его приятель в таком непривычном облике.
- Что это за маскарад? - с улыбкой спросила девочка, когда все отсмеялись.
- Ты не поверишь, Иринка, мы уже не кузнец и столяр, а стражники Комита, блюстители порядка и защитники людей! - важно начал Вирен, но тут же снова зашёлся от хохота.
- Посланник господина градоуправителя приезжал к нам в деревню - пояснил его товарищ, пока сам Вирен вновь и вновь заходился от смеха - и битый час орал на старосту из-за того, что деревня не охраняется. Говорил, что если это увидит делегация из центра, то господина Фабиуса ждёт отставка, сам градоуправитель попадёт в заключение, а старосте предстоит незабываемая беседа со штатным палачом округа, который с помощью пары добрых плетей отучит его нарушать установления, предписанные самим Всевеликим Рексом. Наш старикан впечатлился( особенно его напугал разговор о палаче) и теперь носится как ужаленный в зад лесной крусипп, пытаясь подготовиться к приёму гостей. Все жители работают над тем, чтобы привести нашу деревушку - тут он изобразил интонацию посланника и сделал нарочито важный вид - “в соответствие с имперскими стандартами”. - Староста раскопал на заброшенном складе несколько комплектов доспехов стражи - подхватил Вирен - выбрал несколько человек, больше всего похожих на солдат, и велел изображать защитников деревни. А ещё он каким то образом смог соорудить что то, похожее на смотровую башню - воон там - он махнул рукой, указав направление - там стоит бедняга-Кортер. Ох и тяжко ему наверное торчать там наверху, изображая часового...Да ещё после двух чарок крепкого пива. Ирина посмотрела в указанную сторону и действительно увидела вдали силуэт, отдалённо напоминающий деревянную башню, хотя и довольно криво построенную. На смотровой площадке усматривалась понуро опустившая голову и закутавшаяся в плащ фигурка, всем своим видом выражавшая безбрежную тоску и негодование на несправедливость бытия.
Вирен хотел ещё что то сказать, но тут впереди показались двое всадников, и он торопливо вытянулся по струнке, старательно играя роль стражника. Подобную же позу занял его товарищ.
Всадники неторопливо подъехали к воротам. Один из них, привстав на стременах, начал разглядывать башню.
- У старосты будут большие проблемы - негромко произнёс он - отвратительное сооружение, уязвимое для воздействия даже слабых врагов.
- Брось, Сарено, посланник Ларенвейта не будет обращать внимания на такие мелочи в этом тихом захолустье - ответил его напарник - смотровая башня есть, люди на воротах стоят, патрули есть. Что ещё надо?
- Видел я эти патрули - раздражённо проворчал первый всадник, запахнув полу алого плаща - толпа каких то жалких бродяг. А эта стража - не более чем ряженая деревенщина. Спорю на золотой, что они не знают ни одной команды. Нет, Лимо, нашему градоначальнику в очередной раз устроят выволочку. Впрочем, после того, как инспекция обнаружила, что наши пороховые склады были набиты овощами и вяленой рыбой, это уже не имеет особого значения. Ну, трогай!
Раздражённо сплюнув, всадник неторопливо поскакал в деревню. Его спутник, пришпорив коня, устремился следом.
- Это был помощник градоначальника, господин Сарено Монригас - шепнул Вирен смотрящей вслед всадникам девочке - очень важный человек. Слава ларам, что ему не пришло в голову действительно проверять нас на знание команд. Ты, Иринка, иди пожалуй - а то если кто увидит, что мы с тобой болтаем, могут придраться. Страже ведь не положено отвлекаться.
Девочка кивнула, проводив взглядом неторопливо удаляющихся всадников.
Дождавшись, пока пыль, поднятая конскими копытами, снова уляжется на дорогу, она продолжила идти к дому. На каждом шагу её встречали признаки того, что вся деревня судорожно готовится к приёму делегации - с придорожного алтаря в честь ларов-покровителей срочно счищали мох и попавший с ветром сор, несколько крестьян, напрягая мышцы, поднимали на постамент каменную плиту с высеченными на ней изречениями мудрейшего Рекса, женщины подметали улицы, а дети с весёлыми криками развешивали на крыши домов лардениарские флаги. В самой гуще этой сутолки находился староста, нетерпеливо подгоняющий жителей. В руках он нервно сжимал флакончик с нюхательными солями и периодически прикладывался к нему для успокоения нервов.
Понадеявшись, что Деспина тоже работает где то в этой толпе, Ирина как можно более незаметно просочилась через скопище народа и проскользнула к дому, благо он находился почти на окраине деревни, и идти надо было совсем недалеко. Старая дверь со скрипом отворилась и...девочка оказалась нос к носу с Деспиной, которая видимо только собиралась выходить. С полминуты они молча смотрели друг на друга.
- Где ты шаталась? - скрипуче произнесла наконец Деспина, сцепив на груди костлявые руки.
Прежде чем Ирина успела открыть рот, опекунша внезапно подошла к ней и отвесила сильный подзатыльник. Длинные ногти Деспины больно царапнули шею девочки. Она отпрянула и тут же получила второй удар, ещё сильнее предыдущего.
- Стой прямо, когда к тебе обращаются! - рявкнула опекунша - где ты шаталась?!
И снова Ирина не успела ответить, как Деспина ударила её рукой прямо по губам. На пол брызнула струйка крови.
- Глиррой побери - буркнула опекунша, моментально сообразив, что разбитую губу девочки может увидеть высокая делегация - с тобой никакого покоя нет. Быстро иди умойся. Кто будет спрашивать - скажешь, что упала. И за что только староста повесил тебя на мою шею!
Ирина знала, что на самом деле Деспина сама вызвалась взять к себе беспризорного ребёнка, чтобы получить освобождение от налогов, но говорить ничего не стала - по опыту прошлых лет девочка знала, что любое упоминание об этом приводит опекуншу в ярость. Она молча пошла к рукомойнику, слушая злобное бормотание Деспины у себя за спиной.
- Никакой пользы не приносит, не слушается, дерзит - всё больше распалялась Деспина - настоящая ведьма!
Ирина обернулась. Она привыкла, что её постоянно оскорбляют, но “колдун” и “ведьма” в обществе Лардениара были слишком сильными ругательствами, чтобы их можно было стерпеть.
- Я не ведьма - тихо сказала девочка, взглянув прямо в глаза Деспине.
Та в ответ ехидно усмехнулась.
- А это мы завтра узнаем, когда инквизиция тебя проверит. Может быть ты действительно окажешься ведьмой. Я бы не удивилась.
- Инквизиция? - удивлённо ахнула Ирина. Она слышала немало страшных историй про эту таинственную организацию, но привыкла считать их всего лишь байками, подобными выдумкам деда Феоса о глирроях, которыми тот обожал пугать деревенскую детвору.
- Ты удивлена? - с надменно-торжествующей улыбкой произнесла Деспина - ну и глупая же ты. Вся деревня гудит о приходе Ларенвейта. А Ларенвейт это что? Да, дурочка, это инквизиция.
- Врёшь ты всё - неожиданно сама для себя сказал Ирина - никакой проверки не будет.
Она тут же сжалась, ожидая, что опекунша снова ударит её за дерзкие слова, но та всего лишь ухмыльнулась ещё шире.
- Завтра сама увидишь - она зевнула - надеюсь, что ты окажешься колдуньей, тебя сожгут, и больше я тебя, дармоедку, в своём доме не увижу.
Видимо, мечты об этом возможном развитии событий настроили Деспину на достаточно миролюбивый нрав. За весь остаток дня она больше не цеплялась к Ирине и даже позволила девочке раньше лечь спать после того, как та помогла ей убрать дом.
Но выспаться Ирине не удалось - ей привиделся кошмар. Она и до этого уже видела подобные сны, но этот был особенно ярок. Девочке привиделось, что она стоит в каком то тускло освещённом помещении, а прямо перед ней находилась стеклянная дверь. А там, за тонкой прозрачной гранью, клубилась непроглядная бездонная чёрная тьма.
Каким то шестым чувством девочка ясно понимала, что там, в тёмных глубинах, таится что то очень нехорошее. Недоброе. Ненавидящее её.
Ирина попыталась отвести взгляд, но тело не слушалось её, и она продолжала смотреть вглубь этой непроглядной бездны.
А затем она услышала голос. Его было сложно описать словами - он был холоднее самого льда; он был внешне бесстрастным, но каждый звук дышал древней неутолимой злобой; он звучал как чудовищная многоголосица, как хор из множества, собранного в единое целое.
- Открой дверь! - произнёс голос.
Дикий первобытный страх объял Ирину, её начала бить дрожь, а сердце колотилось так, как будто хотело выскочить из груди. Она увидела, как рука сама, точно ведомая чей то чужой волей, начинает тянуться в сторону прозрачной преграды.
Собрав остатки воли, Ирина отпрянула в сторону. Её ладонь прошлась буквально в миллиметре от двери, и девочка почувствовала, что из-за преграды веет страшным, пронизывающим до костей холодом.
Голос снова заговорил. Внешне он звучал с тем же ледяным спокойствием, но за этим спокойствием пылал огонь гнева, гнева на неё, посмевшую не исполнить его требование.
- Открой дверь! - всё тот же короткий приказ из пары слов, но за ними читались обещания чудовищных мучений и смерти тому, кто посмеет не выполнить его.
Ирина зажмурилась и прижала ладони к ушам, только чтобы не слышать голос, звучание которого само по себе было мукой, но он разносился с той же силой и со всё возрастающей яростью.
- Открой дверь! - теперь это был даже скорее не голос, а физическая боль, которая охватила всё тело, и каждый болезненный импульс сливался с другим, сплетаясь в монотонно повторяющийся приказ.
Девочка упала на колени. Звучащая в голове многоголосица доводила до безумия, а боль становилась просто невыносимой. В каком то забытье она подползла к двери, готовая сделать всё, лишь бы это наконец прекратилось, но вдруг кто то ощутимо тряхнул её за плечо. Краски сна начали блёкнуть, а чудовищный голос звучал уже не с той давящей силой. Ирина начала медленно открывать глаза. Голос начал стремительно терять громкость. Словно чувствуя это, он превратился в тоскливый, полный ненависти вой, но вскоре стих.
Окончательно проснувшись, девочка увидела склонившуюся над ней опекуншу.
- Вставай, быстро, - сказала та - всех созывают на площадь. Пошевеливайся!
Ирина, пошатываясь, поднялась с постели. После увиденному кошмара её бил озноб, виски пульсировали и болели, а мысли раз за разом возвращались к той таинственной прозрачной двери и таящемуся за ней мраку. Ей было страшно.
Но опекунша не дала ей время на то, чтобы осмыслить пережитое. Нервно ходя по комнате, она торопила девочку. Как только та была готова и оделась, Деспина цепко взяла её за руку.
- Не хочу, , чтобы ты снова куда то сбежала! - буркнула она и, распахнув дверь, торопливо вышла, таща Ирину за собой.
Вскоре они уже были на главной площади.
Она оказалась весьма людной. Разумеется, по сравнению с оживлёнными городскими перекрёстками, там находилось не так уж много людей, но посёлок вроде Фирна редко когда наблюдал такое столпотворение. Все жители собрались там - даже маленькие дети, обычно остававшиеся дома, стояли в толпе и цеплялись за юбки своих матерей, седовласые сгорбленные старики и старухи поддерживались руками их сыновей, и даже одноногий Лиро стоял, опираясь на свой костыль, и устало смотрел по сторонам.
Да, здесь был весь Фирн.
Образовавшаяся толпа образовала полукруг, обращённый к белокаменной ратуше. Над её шпилем вместо разноцветных флажков теперь развевалось колоссальное алое знамя. Начертанное на нём золотое солнце, известное как Солнце Рекса, блистало в свете Айи, словно приветствуя чужое светило, а исходящие от него лучи расходились по алому знамени грозными мечами, грозящими неведомомым врагам.
Ирина привстала на цыпочке, чтобы разглядеть то, что происходило под ратушей, однако ей мешала широкая спина какого то крестьянина, загораживащая весь обзор. Как бы девочка не пыталась заглянуть за плечо широкоплечего мужика, её взгляд постоянно упирался в его грубую домотканую накидку.
Наконец верзила немного отодвинулся, и девочка с жадным любопытством всмотрелась в людей, которые пришли в их тихий посёлок из иного мира и расположились возле ратуши перед собравшейся ради них толпой.
Сначала её взгляд остановился на уже знакомых лицах, видимо сопровождавших делегацию - местном священнике Игнации Корионе и старосте. Они стояли немного в стороне, почтительно смотря на иномирных гостей. Служитель божественных ларов при этом держал в руках какие то длинные свитки, периодически просматривая их беглым взглядом. Староста же как обычно не расставался со своим вечным спутником - флакончиком с нюхательными солями.
Рядом с ними Ирина заметила надменного господина, которого она раньше видела у ворот - помощника градоначальника Сарено Монригаса. Он стоял, положив руку на эфес клинка, и внешне казался совершенно невозмутимым, но периодически его лицо искажалось еле заметной нервной улыбкой.
Девочка перевела взгляд влево и увидела воинов, сжимающих в руках арбалеты и огненные трубки. Их серебристые латы поблёскивали на солнце, белые плащи развевались на ветру, а алые плюмажи колыхались над закрытыми кольчужными масками лицами. Ирина изумлённо вздохнула - ещё никогда она не видела таких красиво одетых людей. Городские стражники по сравнению с ними выглядели блёкло и невзрачно.
За спинами воинов виднелись члены делегации - девочка не могла разглядеть их лиц, но их разукрашенные самоцветами шапочки и длинные, исписанные сложными узорами плащи периодически показывались на глаза.
Внезапно, растолкав толпу, к старосте подбежал его помощник и начал торопливо что то говорить.
-Все в сборе? - услышала Ирина отзвук голоса старосты - в домах никого нет?
Помощник закивал. Тогда староста одобрительно похлопал его по плечу и скрылся в ратуше. Через некоторое время он появился оттуда и громко провозгласил:
- Люди Фирна! Мы можем благодарить ларов за счастливую судьбу, ибо зло уже более двухсот лет обходит наш мир стороной. Наши дети растут, не видя чёрных огней. Наши сыновья, не зная печали, пашут землю, наши дочери смотрят за домом, не боясь, что в него войдёт враг, наши старики спокойно встречают закат жизни, окружённые почтением и достатком. Всё это возможно благодаря всевеликому Рексу, армии которого денно и нощно хранят весь Лардениар и наш Фирн в частности от злобы предвечного мрака. Славься, всевеликий Рекс!
- Славься, всевеликий Рекс! - нестройно подхватила собравшаяся толпа.
- Но - продолжил староста, когда люди закончили славословия - зло коварно. Оно умеет таиться в людях, в тех нечестивцах, которые впустили его в своё сердце. Выждав момент, оно нанесёт безжалостный удар и убьёт всех, кого сможет.
Чтобы этого не случилось, к нам прибыл заботливый и добросердечный пастырь, который проверит, что в ваших сердцах нет семени бездны. Когда он это сделает, вы спокойно разойдётесь по домам.
Не бойтесь, люди Фирна, я просто уверен, что у нас злодеев нет. Вам нечего бояться! Сказав это, он обозрел взглядом притихшую толпу, что то прошептал, а затем возвысил голос:
- Люди Фирна, встречайте посланника Ларенвейта!
Произнеся это, он отошёл в сторону и склонил голову в строгом поклоне. На короткое время время будто застыло - и народ, и воины, и чиновники, не отрываясь, смотрели на распахнутую дверь ратуши. И вот, спустя пару минут, на входе показался человеческий силуэт.
- Инквизитор, инквизитор! - испуганно зашептала толпа.
Ирина с внутренним страхом посмотрела на выходящего из ратуши, ожидая увидеть кого то ужасного. Но из ратуши появился обычный худощавый мужчина средних лет, с уже пробивающейся сединой. Его лицо, испещрённое морщинами, не было суровым или жестоким - взгляд инквизитора выражал лишь усталость и безразличие, как будто он провёл несколько бессонных ночей подряд. Облачённый в грубый плащ простого покроя без знаков различия, посланник Ларенвейта просто терялся из виду на фоне богато одетых воинов и чиновников, и только та почтительность, с которой они все на него смотрели, выдавала то, что именно он руководил делегацией.
Сухо кивнув склонившемуся старосте, он прошёл мимо стражи и, устало вздохнув, сел на заранее приготовленное для него кресло. Два крепких прислужника торопливо вынесли из ратуши стол, на поверхности которого теснились какие то странные и непонятные предметы. Они бережно поставили его перед инквизитором и отошли в сторону.
Орудия пыток! - испуганно выдохнул кто то рядом с Ириной.
Но девочка, которая стояла прямо напротив посланника Ларенвейта, видела, что находящееся на столе совсем не походило на устройства для причинения боли. Её внимание сразу же приковал большой прозрачный шар, в глубине которого мерцали еле заметные искорки, а поверхность периодически озарялась мимолётными всполохами. Не менее удивительными были непонятные металлические таблицы, которые время от времени издавали тихий мелодичный перезвон, похожий на звучание маленьких колокольчиков. С другой стороны стола теснились колбы, наполненные бледно-красной жидкостью.
Наконец по правую руку от посланника Ларенвейта лежали тяжёлые металлические оковы. Вот они могли бы испугать непосвящённого наблюдателя, но Ирина как и все остальные жители Фирна прекрасно знали, что это на самом деле было такое - это была святыня местного храма, обычно располагавшаяся у подножия алтаря ларов, и которая, как объяснял прихожанам священник, сковывала незримые силы зла и не позволяла им чинить вред селению.
Пока люди настороженно разглядывали инквизитора, тот флегматично осматривал таинственные артефакты. Когда дело дошло до оков, посланник Ларенвейта раздражённо скривился.
Подозвав священника, он начал раздражённо его отчитывать.
- Вопиющее пренебрежение...Неготовность...Неумение поддерживать работоспособность...Недопустимая халатность - доносились до Ирины еле слышимые отзвуки голоса инквизитора.
Игнаций Корион, чьё лицо побледнело как бумага, робко пытался оправдаться, но каждое его новое слово, казалось, ещё больше раздражало посланника Ларенвейта. И хотя голос он так и не повысил, его взгляд красноречиво говорил сам за себя. Сказав ещё несколько слов, судя по всему достаточно резких, посланник Ларенвейта сделал священнику знак к тому, что можно начинать проверку.
Тот начал неуклюже разворачивать один из своих свитков, близоруко всмотрелся в него и произнёс:
- Айгерн Велас, подойдите!
После некоторой паузы из толпы робко вышел худощавый подросток и, растерянно посмотрев вокруг, сделал несколько неуверенных шагов к инквизитору.
- Велас, подходи, не бойся! - попытался подбодрить его Игнаций Корион, но его дрожащий после недавнего выговора голос добавил парню ещё больше робости. Медленными шагами он всё-таки подошёл к посланнику Ларенвейта, который бросил на него мимолётный взгляд холодных серых глаз, а затем погрузился в чтение свитка, почтительно поданного священником.
- Айгерн Велас, 1925 года рождения от основания Рексеса, уроженец Милатавара. Родители известны. Отсутствие проклятых в предковых родах подтверждено в тринадцати поколениях. Заверено священником комитата Лигенаэн губернаторства Милатавар округа Теменарис селения Фирн Игнацием Корионом. Верительные грамоты предков находятся в архиве церкви и могут быть подтверждены - сухим тоном прочитал посланник Ларенвейта и отложил свиток в сторону.
Затем он взглянул на Веласа, но уже более тепло.
- Хорошо, юноша. Теперь слушай меня. Видишь этот шар? Положи свою ладонь на него и немного надави на поверхность. Не бойся - добавил он, увидев, как опасливо парень подносит руку к таинственному предмету - это не больно.
Ещё немного поколебавшись, Велас Айгерн положил руку на шар. Тут же мерцающие внутри искорки ярко вспыхнули и принялись стремительно расти. Испуганный юноша попытался отдёрнуть руку, но не смог этого сделать - какая то незримая сила прочно связывала его с артефактом, и он мог только изумлённо наблюдать, как искорки сливаются в один источник и озаряют весь шар мягким белым светом.
- Достаточно - произнёс инквизитор и прикоснулся к артефакту. Свет тут же погас, и Велас смог наконец отвести руку - можешь идти, юноша. В тебе нет эманаций зла, ты чист.
Глава 2. Расколотое небо
Едва Велас, еле держащийся на ногах от пережитого напряжения, вернулся в толпу, на него тут же посыпался град вопросов.
- Нет - качал головой тот, едва успевая отвечать - боли не было. Страшно...Да, было страшно. Но потом страх ушёл...Наоборот, я почувствовал прилив сил...Стало спокойно и хорошо...Нет, ожогов нет, сами посмотрите.
С каждым ответом юноши лица окруживших его людей становились всё спокойнее. Оказалось, что проверка инквизиции далеко не так страшна, как они рисовали её в своём сознании! Следующий по списку, вызванный священником, подошёл к посланнику Ларенвейта заметно более уверенно, хотя и косился на загадочные инструменты инквизитора с большим подозрением. В его руках шар опять вспыхнул белым светом, хотя и не таким ярким, и посланник Ларенвейта снова отпустил проверяемого с миром.
Народ облегчённо вздохнул. Ещё один человек прошёл проверку - и тоже успешно. Затем ещё один, и ещё, и ещё...Толпа успокоилась. Царившее ранее напряжённое ожидание, скованность и страх перед таинственным посланником начали рассеиваться.
Гнетущее молчание развеялось, и в толпе зазвучал нестройный гул голосов - это люди, разбившись на группы, завели разговоры в ожидании окончания проверки. Крестьяне принялись переговариваться, гадая о будущем урожае, их жёны затеяли беседы о различных бытовых вопросах, а юные деревенские девушки начали обсуждать иномирных воинов, бросая на них осторожные, но любопытные взгляды. Те, чувствуя интерес к своим персонам, приосанились и постарались принять наиболее внушительные позы.
Посланник Ларенвейта взирал на это всё с усталым безразличием. Только когда гул толпы начал заглушать голос священника, вызывавшего на проверку очередного поселянина, инквизитор дал знак старосте, и тот криком призвал людей к спокойствию и тишине. Однако одно событие всё-таки смогло вывести его из себя.
Очередной крестьянин, пройдя проверку, сказал, облегчённо рассмеявшись - “глиррой побери, а я то переживал!”
В следующую секунду инквизитор резко поднялся со своего места и ударил кулаком по столу. Жалобно звякнули металлические таблицы, опасно подскочили заполненные таинственной жидкостью колбы.
- Если я ещё раз услышу, - ледяным тоном произнёс посланник Ларенвейта - что кто то из вас оскверняет пространство поминанием тёмной силы, то его ждёт жестокое наказание. А с вами - он, круто развернувшись, обратился к священнику - я поговорю позже. Ваша небрежность в обучении прихожан простейшим истинам просто возмутительна.
Побледневший как снег священник начал неуклюже оправдываться, но инквизитор оборвал его резким движением и, приказав дальше вызывать людей на проверку, снова сел на своё место.
Ирина с замиранием сердца услышала, как священник вызывает людей, чьи имена находились рядом с её. И вот наконец этот момент настал, он назвал её имя. Она сделала шаг вперёд и застыла, охваченная робостью.
- Иди же - подтолкнула её Деспина, уже успевшая пройти проверку - скорее закончим, и можно будет пойти домой.
Девочка подошла к инквизитору.
- Ирина Лаваэди, 1926 года рождения. Происхождение неизвестно. Родители неизвестны. Отсутствие проклятых в предковых линиях не подтверждено. Реакция на священные реликвии - нормальная. Заверено священником комитата Лигенаэн губернаторства Милатавар округа Теменарис селения Фирн Игнацием Корионом - зачитал тот, и нахмурился. Затем снова повернулся к священнику.
- Отец Игнаций, как это понимать? - хмуро произнёс он - то есть вы не удосужились провести нормальную проверку или хотя бы уточнить предковые линии? Вы уже ранее удивляли меня своей некомпетентностью, однако это выходит за любые рамки. Такое впечатление, что вашему мирку законы Рекса не писаны.
- Ваше преосвященство - возразил Игнаций Корион - простите, но я действовал согласно установлению благословенного Рекса Маврикия, по которому проверка на реликвии признаётся действенной при отсутствии иных средств. Девочка не выказала ни малейшего страха при поднесении к чаше света и священной цепи, и поэтому я счёл её чистоту доказанной.
- Установление Рекса Маврикия устарело свыше двухсот лет - с усталым раздражением произнёс посланник Ларенвейта - после того, как мир Косас охватила тьма из-за того, что такие же мудрецы как ты удовлетворились проверкой на чаше. Более двух миллионов человек погибли, мир оказался безвозвратно потерян, семь генералов рексагарда пали вместе со своими армиями. Ныне вся империя действует по установлению Рекса Константина III Грозного. Почему вы действуете иначе - это предмет особого расследования, которое, я вам обещаю, Ларенвейт обязательно устроит и накажет всех виновных.
Затем инквизитор повернулся к девочке, которая испуганно отстранилась, поймав его суровый взгляд. Внезапно жёсткие черты лица посланника Ларенвейта разгладились, глаза немного потеплели, а уста даже сошлись в подобии улыбки.
- Твоей вины тут нет - произнёс он - не переживай. Просто из-за этого несчастного грешника - на этих слова он бросил испепеляющий взгляд в сторону священника - проверка немного затянется. А теперь положи руку на сферу истины.
Ирина послушно приложила руку к шару. Его поверхность оказалась неожиданно тёплой и приятной на ощупь. Под её ладонью сфера, как и у прочих, тоже начала постепенно озаряться светом, и вскоре уже сияла как маленькое солнце, однако инквизитор не торопился говорить о конце проверки. Он взял одну из звенящих металлических таблиц и начал скрупулёзно вычерчивать какие то таинственные знаки на её поверхности, причём с каждым новым штрихом мелодия таблицы звучала по иному.
- Вроде бы всё нормально - сомневающимся тоном произнёс посланник Ларенвейта и отложил таблицу.
Но тут что то пошло не так. Мелодичный перезвон резко сменился душераздирающим скрежетом. Блестящая поверхность таблицы потемнела, а на её боках проступили зловещие кроваво-красные знаки. Но самая пугающая перемена произошла со сферой - белый свет моментально погас, а затем в сердце шара вспыхнул пугающий одним своим видом тёмный огонь, охвативший всю сферу и окутавший её беспросветным мраком.
Ирина испуганно отпрянула и повернулась к инквизитору. Он смотрел прямо на неё. В его глазах она увидела страх. Лицо посланника Ларенвейта побелело, а зрачки расширились.
- Ведьма - еле слышно произнёс он.
Не успела Ирина опомниться, как священная цепь с оковами, лежащая на столе, вдруг сама собой пришла в движение и захлестнула её руки, обжигая их холодом. Её прикосновение лишало сил и вводило в странное оцепенение. Веки потяжелели, взор заволокло туманом, а разум погрузился в неестественную полудрёму...
- Отпустите её! - в полузабытье услышала она голос Рейла, звучащий глухо и отдалённо, как будто он находился далеко от неё - она ни в чём не виновата!
- Отойди, безумец - так же глухо, словно издалека, пророкотал инквизитор - умереть захотел? Солдаты, оттащите этого юнца куда подальше! А если ещё хоть кто-нибудь приблизится, стреляйте. Эти люди невежественны и слепы! Местный священник ничему их не научил! Вместо того, чтобы спасаться бегством при виде сосуда тьмы, они пытаются освободить свою погибель!
- Ваше преосвященство - услышала Ирина ещё один голос - не может ли здесь быть какой то ошибки? Я воспитываю эту девочку уже четырнадцать лет, и ни разу не заметила чего то плохого.
Несмотря на жуткую слабость, сонливость и безразличие, сковавшие Ирину, она изумлённо ахнула, узнав голос Деспины. Если она не ослышалась, жестокая и вечно придирающаяся к ней опекунша пыталась замолвить за неё слово.
Впрочем, посланник Ларенвейта был непреклонен:
- Ошибки быть не может! Уйди, женщина! А теперь приготовьте живой огонь, пора испепелить зло, пока не поздно.
Огонь! Хотя разум Ирины и пребывал в полусне, это слово словно обожгло его и заставило пробудиться. В памяти сразу всплыла трактирная песня, которую нередко пели горожане:
Хитрый колдун в город пришёл. Охо-хо!
Но инквизитор его нашёл. Аха-ха!
Думал злодей людей убивать. Охо-хо!
Теперь на костре ему пылать. Аха-ха!
Неужели...Неужели её тоже бросят в пламя?! От этой мысли по телу пробежала дрожь. Ирина попыталась встать на ноги, однако тело, словно закованное в невидимые оковы, отказывалось совершать даже малейшее движение.
- Да, ты сгоришь! - внезапно услышала она. И ужаснулась. Это был именно тот голос, который раньше тревожил её во сне - бесстрастный, холодный, полный скрытой ядовитой злобы.
- Ты сгоришь! - повторил он с каким то злобным сладострастием - дым скроет небо, рёв толпы заглушит последний вздох, холодный северный ветер развеет пепел. Обречена!
- Нет...Нет! - крикнула Ирина. Точнее подумала, что крикнула, однако пересохшие, искривлённые в болезненной судороге губы лишь слегка дрогнули, и ни единого звука не слетело с её уст.
- Да - ехидно произнёс голос - и ты ничего не сможешь сделать. У тебя есть только один шанс выжить. Открой дверь!
Едва он произнёс эти слова, как туман, окутавший взор Ирины расступился, и она увидела то, что уже раньше являлось в её кошмарах. Тускло освещённая комната...Блеклый неестественный свет...И стеклянная дверь, за которой клубился чёрный мрак.
- Твоё единственное спасение это открыть дверь! - повторил голос - давай же, действуй, не тяни время.
Ирина, остолбенев, смотрела на прозрачный барьер и бурлящую за ним тьму. Происходящее казалось ей сном, кошмаром, который вот-вот развеется. Но он всё никак не кончался.
- Нерадивый священник! - снова услышала она отзвуки голоса инквизитора - почему ты не заботился о вверенной тебе реликвии и не укреплял её? Смотри, как гнётся священная цепь, едва сдерживая тёмную силу ведьмы. А вы что копаетесь, несите живой огонь поскорее! Или вам жизнь недорога?
Ирина почувствовала дуновение ветра, которое принесло обжигающий жар. В отчаянии она отпрянула в сторону и….оказалась прямо у прозрачной двери.
С другой стороны мрак сгустился, и постепенно из него проступил силуэт...лицо...но не живое, а чудовищный, сотканный из тьмы череп с горящими алым светом глазами, в которых пылал огонь ненависти.
Череп приблизился к другому краю двери и через незримую преграду взглянул на охваченную страхом девочку.
- Чувствуешь этот жар? - поинтересовался он, и его костяные уста сложились в злорадную усмешку - это твои соплеменники несут живой огонь, который пожрёт твоё тело изнутри, превратив его в обугленную головешку. Ужасная смерть! Но ты можешь избежать её, если откроешь нам дверь.
Ирина исподлобья взглянула в глаза черепа. Их алый блеск не сулил ничего, кроме смерти. Отвернувшись, она заплакала и тихо прошептала: “Нет, я не открою эту дверь.”
- Ну что же. В таком случае приятной мучительной смерти - усмехнулся череп и исчез во мраке.
Ирина осталась перед прозрачной дверью. Она всё ещё надеялась, что вот сейчас она проснётся и всё это окажется неправдой, очередным кошмаром. При свете дня она посмеётся над ним...А может расскажет Рейлу, и они посмеются вместе...О, если бы это было так!
Жар становился всё сильнее, опаляя лицо. Пытаясь закрыться, она взмахнула руками, задела преграду...и тонкая, едва различимая стеклянная дверь рассыпалась на мелкие осколки от её неосторожного движения. Последнее, что запомнила девочка перед тем, как потерять сознание, это проступивший во тьме торжествующий оскал черепа.
*****
Рейл знал, что колдуны существуют. Наставники неоднократно рассказывали истории о том, как злые или просто слабые люди подчинялись тёмной воле и открывали врата для полчищ глирроев. А иногда наставники добавляли, что колдовское проклятие может передаваться по наследству, поэтому так важно вести фамильные свитки родословных, бережно хранимые священниками.
Но всё это было так далеко от реальной жизни...Чёрная магия и чудовищные сражения, кипящие на каких то далёких мирах, были непонятны для проводящих дни в повседневных заботах жителей деревни. Один безоблачный день следовал за другим, и вот страшные истории наставников кажутся уже просто красочными рассказами, которые приятно рассказать возле костра или после шумного застолья, но всерьёз воспринимать не стоит.
Но даже в самом ужасном сне Рейл не мог представить, чтобы колдуньей оказалась Ирина. Та Ирина, которую он знал с самого детства и с которой обходил все окрестности. Та Ирина, чьё сердце было чистым и сострадательным - он помнил, как она выпутывала из травы-тенетницы маленьких прыгучих крусиппов и бережно шла меж венчиков самоцветников, стараясь не наступить на беззащитные цветы. Та Ирина, которая была его другом. Как она могла быть ведьмой? Нет, это точно какая то ошибка!
Рейл кричал об этом, когда стража оттаскивала его от посланника Ларенвейта. Он отчаянно вырывался из рук стражников, видя, как спешат из храма помощники инквизитора, неся с собой прозрачные сосуды, в которых вихрились яростные огненные потоки. Живой огонь бился о стеклянные стенки как будто действительно был живым существом, жадным хищником, ожидающим, когда ему отдадут жертву на растерзание.
Вот-вот должно было случиться непоправимое, и он никак не сможет этому помешать.
Толпа на площади застыла в безмолвии, растерянная и обескураженная.
Вот инквизитор взял в руки сосуд с живым огнём и направился прямо к девочке. Рейл застывшим взглядом следил за ним, совершенно опустошённый в осознании своей беспомощности, неспособности изменить ничего…
А потом священная цепь, опутавшая Ирину, лопнула. С жутким скрежетом она разделилась на части, разлетевшиеся в разные стороны. В ту же секунду раздался тихий, но всепронизывающий мелодичный звон, похожий на звон бьющегося стекла. Он был красив, но почему то внушал какой то потусторонний необъятный и необъяснимый ужас. Небеса осветились фиолетовым сиянием, которое сплелось в сноп тёмного света, стремительным потоком извергшийся на землю, прямо в центр площади.
Чёрный огонь вспыхнул на каменной мостовой, распространяя волны стылого мертвенного холода.
А затем показался первый глиррой. Он вышел прямо из пламени, царапая камень длинными стальными когтями. Обтянутое гнилой плотью подобие человеческого лица исказилось в гнусной кровожадной гримасе, обнажившей ряд загнутых острых зубов, а длинный язык вывалился из раззявленного рта, роняя на землю вязкую чёрную слизь. Нетерпеливо скалясь, существо с истошным воем прыгнуло прямо на остолбеневшую толпу...но тут вмешался посланник Ларенвейта. Выхватив огненную трубку у одного из растерянных стражников, инквизитор торопливо выстрелил, и глиррой рухнул на землю, пронзённый меткой пулей. Уродливое тело монстра забилось в конвульсиях, разбрызгивая чёрную кровь.
- Проклятье! - прокатился по площади голос инквизитора, обращающегося к остолбеневшей толпе - разве вас не учили, что надо делать?! Спасайтесь бегством! Отец Игнаций, быстро уводи людей в убежища!
Однако священник беспомощно застыл на месте, потрясённо взирая на столп тёмного огня, уходящий в небеса. Его бескровные уста шептали слова какой то молитвы, а руки дрожали.
Меж тем, показались новые глиррои. Некоторые из них походили на полусгнившие трупы, иные выглядели совсем фантасмагорично, словно явились из ночного кошмара. Огромная мерзкая тварь, похожая на распухший мешок с внутренностями, из которого хаотично торчало несколько десятков конечностей, заканчивающихся острыми как ножи когтями, ворвавалсь прямо в толпу, оставляя за собой широкий кровавый след.
Вскоре на всей площади царила смерть. Испуганные люди хаотично метались из стороны в сторону и становились лёгкой жертвой для всё новых и новых глирроев, появляющихся из чрева тёмного пламени и присоединяющихся к этой чудовищной охоте.
Рейлу повезло, что он находился рядом с вооружёнными стражниками - хоть те сперва также были ошарашены происходящим, вскоре выучка и приказы командиров взяли своё. Огненные трубки были почти бесполезны в толпе, поэтому стража обнажила мечи и вступила в бой с остервенело набрасывающимися на неё глирроями. Красная кровь и тёмная слизь, извергающаяся из ран чудовищ, смешивались и текли по земле единым потоком, а человеческие крики и остервенелое рычание глирроев сливались в безумную какофонию. Рейлу казалось, что он сходит с ума.
Вот один из стражников рухнул на землю, пронзённый острыми когтями. Труп упал на землю, и в эту же секунду из чёрного пламени вылетела неприметная искра, подлетевшая к мертвецу и погасшая на его одежде. Стражник тут же зашевелился, будто это не его внутренности лежали сейчас на мокрой от крови мостовой, а затем внезапно вонзил свой меч в горло бывшему напарнику. Затем стражник обернулся назад. Рейл с ужасом увидел, как в глазах мертвеца горят тёмные огни Бездны, а кожа стремительно покрывается уродливыми костяными наростами. Перехватив взгляд Рейла, мертвец искривил бескровные губы в злорадной усмешке и бросился на юношу, направив окровавленное острие меча прямо в его сердце. Рейл зажмурился, ожидая неминуемой смерти, но внезапно металл лязгнул о металл, а затем раздался хрип. Открыв глаза, Рейл увидел уже окончательно мёртвого стражника с отрубленной головой и склонившегося над ним инквизитора. В руках посланник Ларенвейта держал длинный прямой клинок.
- Беги прочь - отрывисто приказал инквизитор - беги в город. Город должен узнать о том, что случилось.
Рейл кивнул и попытался встать. Инквизитор протянул руку, чтобы ему помочь, но в ту же секунду захрипел и схватился за вырвавшееся из его груди острое лезвие. Вставший за его спиной глиррой брезгливо отбросил в сторону пронзённое насквозь тело. Меч посланника Ларенвейта, выпавший из ослабевшей руки, со звоном упал на землю. Чудовище, стряхнув кровь с длинного когтя-лезвия, повернуло голову и посмотрело на Рейла. Глаза глирроя горели потусторонним тёмным огнём, а в полуоткрытом рту виднелись кривые заострённые зубы. Взгляд монстра подавлял, лишал воли и вводил в состояние ужаса и оцепенения - юноша чувствовал себя словно дичь, попавшая в лапы не знающего пощады хищника.
Глиррой неспешно приближался, не сводя глаз с намеченной цели. Каждое его движение говорило о неумолимой решимости убить, покрытое кровью лезвие сулило неминуемую смерть, а зияющие на месте глаз чёрные провалы пылали неземной, сверъестественной ненавистью, познать силу которой не было дано ни одному существу подлунных миров.
Рейл сделал неловкое движение, попытавшись отползти прочь, и его ладонь случайно коснулась меча инквизитора. Холодный металл обжёг кожу и своим прикосновением на миг отвлёк внимание от гипнотического взгляда глирроя. Рейл судорожным движением схватил оружие, в котором он почувствовал свой единственный, пусть и призрачный шанс на спасение.
Едва его ладонь сжала серебристую рукоять меча, как страх, стиснувший его сердце, исчез. На его место пришла неожиданная и всепоглощающая волна гнева, затопившая всё его существо. Он как и прежде видел смертоносного глирроя, приближающегося к нему, но теперь вид инородного чудовища порождал совсем другие чувства. Уродливый вид твари вместо страха вызывал омерзение, а неестественные движения - мысли о какой то глубинной неправильности того, что это существо ступает по земле его родного мира. Наконец человеческая кровь, обагрявшая коготь чудовища и ранее вводивший в ужас перед неминуемой расправой, ныне властно взывала к отмщению.
Полный неожиданной решимости, Рейл одним движением вскочил на ноги и сделал неуклюжий, но неожиданный выпад в сторону глирроя. Тот ловко отпрянул назад и приготовился нанести ответный удар, однако внезапно произошло настоящее чудо - лезвие меча окутало мягкое сияние, а затем из наконечника ударил яркий луч, пронзивший омерзительное чудовище. Истошный вопль прорезал округу, и глиррой рухнул на землю. Из его горла хлынула вязкая чёрная жидкость, которая шипела и плавила камень мостовой, а руки слепо метались по сторонам, стремясь схватить обидчика и выпотрошить его своими страшными когтями.
Рейл отпрянул в сторону - одно из лезвий монстра едва не распороло ему живот - а затем, изловчившись, рубанул по уродливой голове глирроя. Удар вышел довольно неловким и лишь по касательной задел чудовище, но само прикосновение меча инквизитора, казалось, парализовало чудовище, и оно практически перестало двигаться. Третьим взмахом клинка юноша раскроил глиррою голову, и тот окончательно затих.
Услышав хрип за спиной, Рейл молниеносно обернулся, боясь нападения сзади, и с изумлением увидел, что инквизитор ещё жив: несмотря на страшную сквозную рану, посланник Ларенвейта приподнял голову и силился что то сказать. Юноша осторожно, помня о том, как ожил и напал на своего собрата мёртвый стражник, подошёл и склонился над раненым.
- В город...Иди в город! - прохрипел инквизитор, еле шевеля бескровными губами - сообщи им…- окончание предложение утонуло в хриплом кашле, а изо рта посланника Ларенвейта показалась струйка крови.
Рейл вздрогнул. Его охватили противоречивые чувства - с одной стороны этот человек явился предвестником несчастья и попытался убить Ирину...С другой, он сохранил ему жизнь и пожертвовал своей ради этого.
О самой Ирине Рейл старался не думать, чтобы не сойти с ума от осознания того, что с ней стало.
- Мне найти солдат, чтобы они защитили вас? - спросил он наконец, не желая оставлять человека, который спас его, в беспомощном состоянии.
- Мне уже никто не поможет, - лицо инквизитора исказила судорога - не теряй времени, безумец! Меч...оставь...теперь твой…
Последним усилием посланник Ларенвейта достал небольшой стеклянный пузырёк. Рейл вздрогнул, когда увидел, что было внутри него - живой огонь, который он уже видел сегодня, всё так же свирепо бушевал за прозрачной преградой.
Инквизитор криво улыбнулся.
- Я не хочу, чтобы моё тело стало оружием тьмы - прошептал он и поднёс пузырёк к устам. В следующую секунду его охватило пламя.
Рейл, пребывая в оцепенении от шока, смотрел, как огонь стремительно пожирает уже недвижное человеческое тело, превращая его в чёрный пепел.
Однако отзвуки предсмертных криков и жуткого воя чудовищ вырвали его из ступора.
Бойня, в основном, уже переместилась за пределы площади - большая часть выживших разбежалась, пытаясь найти убежище в домах и окрестных полях. Вслед за ними последовали и глиррои.
Впрочем, чёрный огонь на мостовой ещё пылал, хотя и стал заметно бледнее, а из его чрева периодически выползали новые, ещё более омерзительные твари. В воздухе витали тёмные искры…
С внезапной ясностью Рейл осознал, что ещё минута промедления - и его обнаружат и убьют. Только угол ратуши закрывал его от ненавидящих глаз глирроев, но в любую секунду это могло измениться. С не меньшей ясностью он понимал, что будет, если эти твари сумеют внезапно напасть на сам город - сколько людей ещё умрёт, сколько крови прольётся, сколько домов посетит горе...Нет, этого нельзя допустить!
Юноша начал действовать. Он, ступая как можно тише, покинул площадь и прокрался к Малому переулку, который вёл ко второму выходу из деревни. Это был окружной и более неудобный путь к дороге, ведущей к городу, но иным путём, судя по доносящемуся оттуда зловещему вою глирроев, пользоваться точно не стоило.
Впереди послышались глухие шаркающие шаги.
Человек? Возникший из сумрака силуэт был человеческим, но Рейл, чьи нервы были напряжены до предела, метнулся в сторону и укрылся за перевёрнутой на бок телегой.
А в следующую секунду его охватила дрожь - ибо мимо него, хрипя, прошёл оживший труп с неестественно вывернутыми ногами и раскроенной головой. Юноша вспомнил, как ещё несколько дней назад он подшучивал над “стариковскими байками” о восставших мертвецах. Теперь же Рейлу было не до смеха - страх сжимал всё его естество, а побледневшие губы шептали молитвы добрым ларам-защитникам. И всё же он не потерял голову от ужаса и, дождавшись, пока мерзкое существо скроется прочь, встал и продолжил красться к воротам.
Раздавшиеся крики о помощи заставили его свернуть в сторону. Завернув за угол, он увидел испуганную женщину и глирроя, который протянул к ней свою длинную когтистую лапу. Рейл стремительно бросился вперёд и взмахнул мечом, надеясь разрубить мерзкую тварь, но глиррой молниеносно отпрянул в сторону. Прорезавшийся на затылке третий глаз чудовища ехидно сощурился и полыхнул зловещим чёрным сиянием. На уродливом бугристом лице глирроя прорезался хищный оскал, и он бросился на юношу, метя когтями в горло своей жертве.
Рейл метнулся в сторону, прикрывшись левой рукой, и чудовище лишь по касательной задело тыльную сторону его ладони одним из когтей. Тем не менее руку тут же пронзила сильная жгучая боль, заставившая человека скорчиться в судороге. Оскал глирроя превратился в чудовищное подобие улыбки. Монстр, уверенный в исходе боя, прыгнул вперёд, готовясь окончательно расправиться со своей жертвой.
Вновь раздался испуганный крик женщины.
Этот звук словно вывел Рейла из паралича. Из последних сил он поднял клинок, и чудовище само нанизало себя на острую сталь. Яростный вой глирроя прокатился по улице, но клинок снова осветило сияние, и вой глирроя перешёл в предсмертный хрип ибо меч инквизитора буквально сжигал внутренности чудовища. Бессильно изогнувшись в предсмертной конвульсии, глиррой осел на землю. Из его нутра высыпался отвратительный пепел, а воздух наполнила мерзкая вонь.
Облегчённо вздохнув, Рейл, превозмогая боль, поднялся с земли. Спасённая им женщина юркнула в один из домов и махнула ему рукой из-за полуоткрытых створок, готовая открыть ему дверь. На миг юношу охватил соблазн последовать её примеру и затаиться за стенами, переждать, не идти по этим ужасным улицам, которые наполнили зло и смерть. Но он переборол свою слабость - если все будут прятаться, то все и погибнут, ибо помощь не придёт или придёт слишком поздно. Знаком призвав её затаиться в доме, он продолжил свой путь, огибая лежащие на земле трупы и лужи крови.
Запасные ворота были сломаны и обожжены, как будто их прокалили в каком то чудовищном костре, а у их подножия лежали два человека, одетых в форму стражников. На их юных лицах застыла предсмертная мука, а нарядные красные плащи превратились в изодранные и окровавленные тряпки.
Сердце Рейла сжалось от боли, ибо он узнал своих старых знакомых...конечно же, никакими стражниками они не были, и сломанные копья, лежащие возле, никак не могли их защитить.
Стиснув зубы, он прошёл мимо и побежал прочь, прямо по извилистой дороге, обрамлённой зарослями высокой изумрудной травы. Поворот, ещё один - с каждым метром цель была всё ближе. Дыхание становилось всё тяжелее, а рана отзывалась на каждое движение нестерпимой болью, но юноша всё бежал и бежал вперёд.
И вдруг он застыл. За очередным поворотом показалась целая гора трупов - мужчины и женщины, старые и молодые, они в беспорядке лежали на дороге, а над ними витала какая то странная, еле видимая прозрачная дымка. Меч инквизитора снова засиял, и в его свете на дороге показалась чудовищная тень, отбрасываемая этой незримой пеленой - это была тень настоящего чудовища, и оно жадно тянуло к Рейлу свои длинные лапы, оканчивающиеся страшными загнутыми когтями. Но свет клинка словно ослепил чудовище - призрачный коготь просвистел мимо головы человека и рассёк лишь пустоту.
Осознав, что он не может увидеть свою жертву, глиррой впал в исступление и начал судорожно шарить вокруг себя - теперь даже без помощи магического света можно было разглядеть сгустившийся на дороге туман, в котором периодически поблёскивали зловещие алые отсветы.
Рейл юркнул в сторону и, пригнувшись, побежал по высокой траве, стараясь держаться подальше от дороги. За спиной он услышал леденящий душу и полный ненависти вой, но, не оборачиваясь, продолжил сломя голову бежать вперёд. В город он прибыл лишь к полудню.
Где то там, в соседнем селении, гибли люди и сама ткань мироздания корчилась в конвульсиях, здесь же всё было спокойно и безмятежно. Городская стража важно расхаживала по улицам, красуясь перед зеваками, на базаре велась бойкая торговля, а дети бегали вдоль городского канала, играя и резвясь. Этот контраст был столь разителен, что Рейл на минуту опешил. Горожане также с изумлением взирали на запыхавшегося юношу в оборванной одежде, с окровавленным рукавом и клинком, который мог принадлежать лишь тому, кто отдал службе империи не один десяток лет.
Два стражника подошли узнать, что случилось. Одно лишь слово “глиррои” заставило их побелеть от страха. Юношу немедленно отвели в какое то помещение, где какой то седоволосый человек с испещрёнными морщинами лицом слушал его рассказ о том, что случилось в деревне. После первой же пары фраз собеседник Рейла сорвался с места и бросился кого то искать.
- Проклятье! Немедленно сообщите легату! Установите арлит-связь! Портальщиков немедленно ко мне, нам нужен мост для рексагарда! Вооружите всех, кого можно вооружить! Город на осадном положении!
Его пронзительный голос становился всё глуше и глуше, глаза юноши застлала какая то пелена, а рана вспыхнула новой болью. И Рейл провалился в глубокое болезненное забытье, наполненное кошмарами и странными видениями.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
