Обложка Тёмный принц

Тёмный принц

Артем Рудик

0% прочитано
Стандартный
Артем Рудик

Тёмный принц

Тейс, принц на службе у Родины

Мгновение. Всего одно мгновение отделяет жизнь от смерти и победу от бесчестия. Мгновение – стекло разбивается, и я влетаю в небольшую комнатку в облаке осколков будто дикий степной ветер. Крепко сжимаю в руках посох. Выпускаю из него в полёте сноп чистой энергии в первого попавшегося противника. Его в кровавой каше разматывает по стене.

Аккуратно приземляюсь на ковёр. Против меня ещё трое. Есть время на один глубоких вдох и такой же глубокий выдох. Они ещё не успевают прийти в себя, как стальной посох прилетает одному из ублюдков в живот с силой не хуже, чем у двуручного меча. Он сгибается, плюёт кровью. Резкий подъём вверх – челюсть хрустит. Этот больше не повоюет.

Двое остальных приходят в себя, хватаются за оружие. Я ставлю барьер прежде, чем их пули достигают меня. Даже автоматика не так быстра, как магия. У них уходит пол магазина прежде, чем понять, что стрелять бесполезно. Поздно. Пули отправляются обратно. Одного выбивает сразу, второй падает на пол, задетый своей же пулей.

Пытается уползти, выронив свой автомат. Последний я отшвыриваю в сторону и наступаю вслед за активно уползающим. Он матерится, кидается в меня попавшимся под руку хламом, от которого я, конечно, уклоняюсь. Но ему не сбежать от судьбы. Я хватаю ублюдка, переворачиваю его, отвешиваю пощёчину и, приставив посох к подбородку спрашиваю грозно:

– Где он? Где твой начальник?

– Так я тебе и ответил, штатгальтерская гнида! – он попытался плюнуть мне в лицо, но я тут же слегка уронил его, приложив затылком об пол.

– За языком следи! Я с тобой ещё нежен. Вот когда "Группа партийной поддержки" подойдёт...

В его глазах тут же зажглась искра страха, он нервно сглотнул и ничего мне не ответил, видимо обдумывал свои грядущие перспективы.

– Ха? А ты думал я тут шутки шучу? Не-е-ет у нас тут всё по-взрослому. За вас торговцев химозой плотно взялись. Правительство не успокоится пока сердце вашего лидера бьётся за его рёбрами. Мы всех вас переловим!

– Инспектор Тайс! Вы были всего на шаг впереди нас! – послышался со спины милый женский голосок.

Я поднялся, чтобы поприветствовать коллегу, бросив ублюдка на пол, ибо он уже вряд ли куда-нибудь убежит. Мирт из "Группы партийной поддержки" как всегда выглядела просто очаровательно в этом своей форменной тёмно-синей шинели с красной-синей нарукавной повязкой.

– Просто решил зайти через окно, – сказал я, – Теперь он весь ваш.

– Остался как раз один, всё как по инструкции, – заметила девушка, – Редкость для тебя.

– Надеюсь, что ты доложишь об этом начальству.

– Не сомневайся, – она кивнула, – Но прежде мы должны закончить здесь... – Мирт внимательно посмотрела на застывшего в углу наркоторговца, – Можешь выйти, если не хочешь быть свидетелем...

– Да, пожалуй, так и сделаю, – сказал я и направился на улицу, перешагивая тела, мимо ввалившихся всем скопом бойцов ГПП.

Выйдя на прохладный простор серого канала, откуда я пару минут влетел в одно из окон дома в бруталистском стиле, я поёжился. К столичному холоду и слякоти непросто привыкнуть. Как и к серым громадам, тянущимся вдоль каналов мрачной стеной. Я подошёл к самой воде и сел на краю бетонного берега. Кажется, если бы я курил, то точно закурил бы.

Мимо на вооружённой барже, увешенной партийными плакатами и лозунгами, проходил патруль. Я помахал рукой коллегам, но ответа не получил. Ребята из речной полиции даже слишком серьёзные и знаться с другими подразделениями не особо хотят. Да и работа у них не пыльная, ни чета моей. Знай себе просто катайся на лодочке, да показывай гражданам, что они и на воде в безопасности, да вытаскивай пьяниц, что по праздникам могут с дуру упасть в канал. Мне бы такую сладкую работу...

Пока я об этом думал, ко мне подкралась Мирт и опустила руку в окровавленной перчатке на моё плечо. Всё ещё немного пребывая в боевом кураже я вздрогнул и чуть сам не свалился в канал, но был удержан на месте сильной рукой девушки.

– Эй, аккуратнее!

– Не стоит меня так пугать!

– Ха, да я ж просто тебя за плечо потрогала.

– А я чуть не искупался в канале.

– Ну не искупался и ладно. Мы, к слову, закончили. Дальше уже судмедэксперты поработают.

– Надеюсь, он хоть раскололся прежде, чем умереть?

– Ещё как, запел как аист! Прекрасная работа, офицер.

– Да что там, я всего-то пару костей сломал, вы бы и без меня справились.

– Но вы сработали на опережение даже нашего отдела.

– Я всего-лишь выполнял приказ.

– Скромность отличная черта для будущего главы инспекторского бюро, – она мягко улыбнулась, – К слову, звонили из Министерства, просили привезти вас с докладом об операции.

– Наверняка поблагодарят и опять запрягут ловить этого наркобарона...

– Прошу прощения? – она хищно улыбнулась и подняла бровь.

– Ничего такого крамольного я не говорил. Поехали-поболтаем с ними.

Она выдохнула и покачала головой, затем попросила подать лодку. Сев на неё, мы отправились в министерство вдвоём, рассекая утренний туман над водой. Вдоль каналов бесконечно тянулись однотипные бетонные дома причудливых форм, железные фонари, да тёмно-зелёные велосипедные дорожки. Монотонное жужжание лодочного мотора разбавляло утреннюю тишину. Плавно убаюкиваемый подскакиванием катера я уже практически закумарил, как вдруг мне в голову пришла отличная мысль.

– Слушай, Мирт, может заглянем в кофешоп перед тем, как...

– Хочешь быть в особенно весёлом состоянии перед начальством?

– Хочу быть хоть немного весёлым после него.

– Почему бы и нет? Я тоже себе чего-нибудь куплю.

Мы остановились у ближайшей яркой вывески, горевшей: "Кофешоп двадцать четыре часа – все ваши мечты о государстве под нашей крышей!" Посмотрев на значок под ней, изображавший склянку с зельем, у меня пересохло в горле. Мы вошли в тихий крохотный магазинчик, в котором стойко пахло травами. Над небольшим стеклянным прилавком крутился небольшой вентилятор.

За стойкой у старомодного кассового аппарата стоял толстый кабан, дополнительно обмахивающий себя веером. При нашем появлении он даже не сдвинулся с места, бросив только:

– Чего желаете, офицеры?

– Что ты будешь? Я оплачу, – сказала Мирт.

– О нет, не стоит я в состоянии... – начал было я, но она меня прервала.

– Я настаиваю.

– Я обычно беру "с оленем".

– Какое совпадение, я тоже! – она обратилась к продавцу, – Две с оленем, пожалуйста.

Он покачнулся, засопел и всё же сошёл с насиженного места, чтобы порыться в ближайшем шкафчике и выудить оттуда две чёрные склянки:

– Прошу, с вас сто вон.

Мирт положила купюры на стол и кинула мне одну из склянок с "кофе":

– Можем выпить вместе, но только после разговора с начальством!

– О, это будет славно!

Мы вышли из кофешопа, снова сели в лодку, снова поплыли среди серых громад. Уже вскоре вдалеке показалось огромное пирамидальное здание Министерства, облицованное синим стеклом. Прошло ещё немало времени прежде, чем мы добрались до его основания, следуя по широкому центральному каналу, одному из крупнейших каналов в нашем городе, Рюгене. Благо, с утра он пустовал.

У самого здания нас ждал контрольно-пропускной пункт, представлявший собой пару будок, баржу и несколько цепей, натянутых между ними над водой, чтобы лодки не могли просто так проходить через заграждения. Над КПП огромный плакат с надписью: "В Партии рады всем!" Люди в чёрных тренчах с сине-красными повязками на руках, стоявшие на посту, были из бюро двести двадцать пять – особой структуры на службе у Министерства Безопасности Республики. Элита элит и особого толка головорезы, с которыми шутить опаснее, чем с Группой партийной поддержки. Они-то нас и остановили для проверки документов.

Серьёзный громила долго и внимательно рассматривал документы Мирт, прежде чем сказать:

– Всё вроде верно, товарищ Мирт Де Хан... – он отдал ей бумаги, а затем обратился ко мне, – А где ваш пропуск?

Я полез в карман, чтобы достать бумагу, но с ужасом обнаружил, что её не было.

– О... чёрт...

– Только не говори, что ты... – девушка покачала головой.

– Да... Я, кажется, посеял свой пропуск в той заварушке...

– Тогда вы арестованы, – сказал громила, очевидно видевший меня ни одну сотню раз, но в тупую следующий протоколу, – За попытку проникновения...

– Да-да, – прервал его я, поднимая руки, – Я знаю за что меня арестовывают, давайте быстрее уже и сообщите товарищу Будевейну, что вы меня повязали. А ты, Мирт, проследи пожалуйста за моим посохом...

Тут же мне заломили руки и вытащили из лодки. Я не особо сопротивлялся, тем более я прекрасно понимал, что в итоге попаду именно в Министерство и там то уж меня узнают и выдадут мне новый пропуск. Это даже смешно, того кого арестовывают за попытку проникновения в здание государственной важности, тащат именно туда для допроса.

Меня завели в крошечное помещение для допросов, где стояли только стул, зеркало-шпион во всю стену, да портрет Верховного Штатгальтера, подвешенный под потолком, и оставили одного. Через несколько минут туда же вошёл товарищ Будевейн с ключами и освободил меня из моего не долгосрочного заключения:

– Ха-ха, умеешь ты вляпаться на пустом месте. Да, Тейс? – начальник всегда улыбался и очень любил пошутить.

– Твоим головорезам повезло, что я добрый. Ибо отпахал целые сутки до этого...

– И прекрасно поработал, я как раз хотел видеть тебя у себя в кабинете по этому поводу, но сам видишь, как оно вышло. Ты всё-таки тут.

– Как я устал от этой бесконечной паранойи...

– Ну а как бы мы без неё жили, друг мой? Без неё у нас совсем не было бы работы... – он нервно постучал пальцами по двери, – Кстати об этом...

– У вас для меня какое-то ещё дело?

– Ты один из наших лучших агентов, Тейс, конечно, у нас всегда найдётся для тебя дело! И даже не одно!

– Не одно? О, Штатгальтер...

– Не поминай Штатгальтера всуе.

– А то что, арестуешь меня?

– Как твоя подруга Мирт тебя ещё не арестовала... Женщины вообще зачастую слишком фанатичны, но даже среди них она особенно выделяется, да?

– Когда меня уже ждёт отпуск?

– Скоро. Закончишь с этими делами и можешь вольготно уезжать хоть на пляжи Лузотропикании, хоть на горнолыжные курорты Гардарии! Я тебе гарантирую.

– Серьёзно?

– Абсолютно. Вместе с повышением...

– Можно и без повышения. Чем выше звание, тем больше ответственность. А я вроде-как совсем устал от этой работы. Мне бы в отпуск, а потом... Потом может уволюсь или вообще переведусь. В речную полицию, например.

– Ну не надо, там же совсем безалаберные клоуны служат, тебе бы лучше в двести двадцать пятый... А, впрочем, как хочешь. Серьёзно. Закончишь с нашими висяками и можешь идти куда хочешь. Хоть коридоры Министерства мести, мы тебя переведём.

– Ладно... Что там за дела?

– Э, погоди, я тебе что, книга задач? Узнаешь уже по факту, что там для тебя приготовили. Но могу сказать то, что тебе осталось всего пять дел до выполненного плана.

– И отпуск?

– И отпуск.

Тейс, дивные новые люди

Мы с Мирт сидели в небольшом городском парке, на лавочке-лежаке на берегу канала. Над нами шумели зелёной листвой деревья, мимо проносились куда-то спешившие велосипедисты. Люди кругом кто гулял, кто шёл по своим делам. Дети играли неподалёку. Лёгкий ветер гонял пыль по каменным мостовым.

А мы сидели в тенёчке, в дали от всей этой суеты. Выпив немного "кофе" и теперь, закономерно, обнимаясь и нежась в объятиях и под поцелуями друг друга. Разумеется, между нами не было ничего, кроме товарищества. Но "кофе" настраивал на очень нежный и близкий досуг. Который, как водится, был не более чем "выпить стакан воды". Мы просто удовлетворяли свои базовые потребности, не думая ни о какой любви или привязанности. В конце концов, не подобает членам партии о таком думать.

Одарив меня очередным поцелуем с языком, Мирт вдруг отстранилась и спросила меня:

– Раз уж у тебя скоро будет отпуск, ты не хотел бы, может поехать в него вместе?

– Я об этом думал, но всё ждал, когда ты мне сама предложишь... Почему бы и нет? Правда отпуск у меня ещё совсем не скоро. Мне ещё целых пять дел надо закрыть...

– Ну уж "Великий инспектор Тейс" с этим легко справится, разве нет?

– Ты мне льстишь.

– Имею на это полное право, – она игриво потёрлась носом о мой нос, – Да и ты тоже. Почему же ты бегаешь от своей славы? Я бы на твоём месте брала все сливки со своих собственных заслуг...

– А я сливок не получаю, только кислое молоко.

Она снова хищно улыбнулась, даже "кофе" не выветривал из неё фанатизм к системе.

– Да, снова я говорю крамолу. – сказал я, – Я надеюсь, что у тебя уже закончился блокнот для записей моих высказываний и ты теперь их просто запоминаешь.

– О, и не надейся, я просто заведу новый. Люблю коллекционировать твои едкие высказывания! – она пробежалась пальчиками между моими лопатками.

– И почему же ты меня до сих пор не сдала?

– Сама не знаю. Особенно учитывая, что ты тогда попадёшь полностью под мою власть.

– И тогда в Группе партийной поддержки меня ждут весёлые дни.

– Года, Тейс, целые года... На меньшее я не согласна.

– Тогда твои коллеги могут подумать, чего не то.

– Они и так думают. Но, между нами, с тобой, очевидно нет ничего кроме товарищества.

– Очень крепкого товарищества. И я этому рад, в конце концов...

– ... любить можно только партию, а с товарищами просто "пить стакан воды".

– Стакан за стаканом, я бы сказал.

– Ну этого никто не запрещает, так что почему бы и нет? В конце концов мы все просто животные.

– И ты очень милый зверь.

Она ласково улыбнулась, и мы снова слились в поцелуе. "Кофе" усиливал приятные ощущения, так что даже я начал расплываться в них, пока, вдруг не уснул.

Засыпать под действием "кофе" легко, вот только сны всегда не самые приятные. Мне снова снился кошмар, который преследовал меня практически всю мою жизнь. Мне снился Императорский дворец, до того как он стал "Дворцом молодёжи". Мне снилась песчаная площадка в одном из бесконечных внутренних дворов и то, как я лежал на ней, глотая пыль.

Наставник с палкой подходил ко мне, лупил меня по спине и заявлял: "Недостаточно быстро, ты облажался!" Я кое-как на дрожащих ногах, по которым только что наотмашь били посохом, поднимался и вставал в стойку. Он снова проворачивал свой фирменный удар по ногам, я снова не успевал их убрать. Меня снова били по спине. "Недостаточно быстро, ты облажался!" – повторял старик.

Всё повторялось. Я снова падал лицом в песок. Меня снова унижали при всех прочих учениках. Я поднимался – я получал по ногам. Всё повторялось. Всё повторялось. Всё повторялось. Всё повторялось.

Наконец, я встаю и справляюсь с задачей: перепрыгиваю злосчастный удар. Следующий тут же прилетает мне по голове. Я кричу и опять падаю, наконец просыпаясь.

Когда я встал, то Мирт рядом уже не было. Она обыденно оставила записку, на кой на сей раз было написано: "Ты снова говорил во сне об ЭТОМ". Чёрт, в кофейном сне я себя совсем плохо контролирую. Наверняка опять ёжился, ворочался и болтал без умолку... Ну, надеюсь хотя бы не кричал во всё горло. Опять.

Мирт снисходительно относилась к этим моим приступам из прошлого, и даже оставалась со мной, пока они не проходили. Всё ещё удивляюсь почему она так легко закрывает глаза на это всё: на моё прошлое, на моё настоящее и, конечно, на мою едкость.

Голова болела, будто по ней реально ударили палкой, хотя это обычный отходняк от "кофе". Я поднимаюсь на ноги, парк уже опустел, в Рюгене вечерело, а мне пора было отправляться домой. Петляя вокруг стальных уличных фонарей, я шёл вдоль канала по направлению к дому, проходя кофешопы, магазинчики, кинотеатры и клубы.

Из одного из них доносилась знакомая меланхоличная песня: "Детка, не позволь грусти тебя захватить, в Рюгене просто дождливо. О, да, в Рюгене ныне дождливо и с этим надо как-то жить". Я снова предался воспоминаниям о прошлом, снова вспоминал дворец и тот далёкий летний дождь...

В день, когда расстреляли моего отца. Ха, да я ведь тогда совсем ничего не понимал. Дождь стучал по крыше, а я спал в просторной пустой комнате, с открытой на распашку дверью во двор. И ни о чём, совсем ни о чём не думал. Скучаю по тому лёгкому и беззаботному времени. Времени отдыха.

Обуянный воспоминаниями я и сам не заметил, как дошёл до своего жилого блока. Поднимаясь по лестнице, я встретил говорливую соседку Юну из "Общественного надзора", не успел я добраться до двери, как она тут же кинулась ко мне с распросами:

– Товарищ Тейс! Почему это вы не были на сегодняшнем собрании, посвящённом вопросам идеологического воспитания общинных детей.

– Во-первых, я работал. Во-вторых, у меня нет детей, – сказал я делая ещё шаг в сторону своей двери, но тут же оказываюсь отрезан от неё соседкой.

– Как это?! В Республике у всех есть дети! Наши общие дети, которых мы всем обществом воспитываем. То что вы кабель, который не смог...

– Я вот сейчас не горю желанием всё это обсуждать. У меня был трудный день на работе. Я со вчерашнего дня на ногах.

– Знаем мы, как вы инспекторы "на ногах" находитесь. Вы пили "кофе" в парке с этой своей...

– Ревнуете? Вроде как не запрещено пить "кофе" в парке с коллегой.

– Но вы делали это вместо собрания!

– Я и так защищаю закон и порядок для вас, не утруждайте меня мутотенью связанной с "Общественным надзором"! Я не безработная домохозяйка, чтобы в нём постоянно участвовать.

– Но вы должны хоть немного принимать участие в деятельности нашей организации. Нет тех, кто не участвует в Общественном надзоре! Мы уже планируем вынести на рассмотрение вопрос о публичном осуждении вас за тунеядство! – кажется, она серьёзно считала, что это для меня что-то значит.

– Ну, хорошо. Можете сказать мне, когда планируете собрание по моему публичному осуждению, и я на него обязательно не приду.

– Товарищ Тейс! Это всё очень серьёзно!

– А я серьёзно устал, могу я пройти к себе домой и поспать? – я отодвинул её со своего пути и стал открывать дверь.

– Я же за вас беспокоюсь, товарищ Тейс! Нельзя же так пренебрегать общественной работой.

– Я ей не пренебрегаю у меня куча общественной работы и мне за неё платят меньше, чем платили бы на заводе, – сказал я уже стоя в дверях, – А теперь, доброй ночи, – я захлопнул дверь и наконец оказался в тишине казённой квартиры.

Мой дом – моя крепость. Пусть и довольно скромная, за то тихая. Кухня, две комнаты, ванная – что ещё нужно для хорошей жизни? Правда в ванной я видел таракана, а на кухне нынче шаром покати, но ничего. Всё это мелочи жизни. Тем более и настроения готовить у меня особо нет. Хочется улечься на скрипучую большую кровать. Утонуть в куче подушек и вспомнить прошлое. Тем более за окном начал накрапывать ливень.

Чтобы вспоминалось лучше, я отрыл заначку из-под кровати, в которой хранил важные для себя вещи. Затем выудил любимую пластинку, прямо из-под горы старых квадратных фото в сепии. На ней была та самая песня про дождь в Рюгене, которую я слышал, пока шёл домой. Сколько меланхоличных воспоминаний навевает эта незатейливая мелодия... Слишком много, чтобы все из них были правдой. Но некоторые точно были.

Вот, например тот день, который запечатлён на фото, где я маленький стою в короне и горностаевой мантии. Его я помню отлично, будто это было вчера. Моя коронация. Сразу после того дождливого дня, когда расстреляли моего отца-императора. Разумеется, правление моё было скоротечным, не прошло и года как меня свергли и во всех краях необъятной Империи воцарилась Республика во главе со Штатгальтером. А я? Я стал самым обычным гражданином, разжалованным из королей.

Ну хоть жизнь сохранили и на том спасибо. Но это, наверное, только потому что я был ещё совсем юным. Мирт, когда увидела эти фотографии говорила, что я очень похож на её сына. Или это он похож на меня? Ха, да нет вряд ли я его отец, но всё может быть. Как говорила Юна, дети сейчас у всех общие, никто особо не разбирается. Даже мать не всегда знает которого она родила, а кто ей чужой.

Стоило вспомнить про соседку, как в дверь тут же постучали. Я нехотя поднялся и пошёл открывать. Склочная соседка стояла на моём пороге с парой пластиковых контейнеров и кружкой-непроливашкой, от которой так и пахло горячим шоколадом:

– Я принесла вам поесть, товарищ Тейс. Вы наверняка снова ничего не готовили себе.

– Не стоило, товарищ Юна, правда.

– Нет, что вы, мне не сложно. Я просто восстанавливаю хезеллиг для вас. Как же активистка Общественного надзора может спокойно спать, когда рядом есть кто-то голодный?

Я взял угощение из её рук, поставил его на тумбочку в прихожей и уже собирался снова закрыться в полутьме своей квартиры, сказав:

– Спасибо, я полагаю...

Но соседка остановила мой побег, придержав рукой дверь:

– Вы...

– Что?

– Вы не хотите присоединиться к нам за ужином? Мы с соседями часто едим вместе у меня в квартире. Мы бы хотели пригласить и вас за общий стол. У меня в квартире, знаете очень уютно.

– Вы так продолжаете восстанавливать мой хезеллиг?

– В каком-то смысле, так вы не против?

– Быть может в другой раз, у меня настроение как-то не очень...

– Для этого я вас и приглашаю, товарищ Тейс. У нас ОЧЕНЬ УЮТНО.

– Я вам верю и всё же...

– Как активистка Общественного надзора может спокойно спать, когда кто-то рядом такой грустный и не хочет приобщиться к хезеллигу?

– Давайте... Давайте завтра, ладно?

– Вы обещаете?

– Я обещаю.

– Отлично, мы завтра отлично проведём время, поиграем в настольные игры...

– А теперь позволите мне?

– Впасть в уныние? – она сделала паузу, будто бы задумавшись, а потом сказала, – Ну ладно, нельзя же вас принудить к хезеллигу. К сожалению. Но, надеюсь, с моей стряпнёй ваш вечер, товарищ Тейс, станет чуть веселее.

– Искреннее вас за неё благодарю. А теперь откланяюсь.

– До завтра, товарищ Тейс.

– До завтра, товарищ Юна.

Попрощавшись, я наконец снова закрыл дверь. Сел на кровать. Граммофон уже играл "В Рюгене дождливо":

Детка, не позволь грусти тебя захватить,

"В Рюгене сегодня дождливо.

О, да, в Рюгене ныне дождливо

И с этим, верно, надо как-то жить.

Солнце однажды выглянет игриво

И дождь на землю перестанет лить.

В Рюгене сегодня дождливо

И наше с тобой время летит.

И время обид прошло,

Пусть было у нас всё когда-то паршиво,

Но ткёт судьба полотно,

Рисует меня снова счастливым.

В Рюгене сегодня дождливо".

Слушая песню я стал потихоньку засыпать, снова уходя в пространство воспоминаний о былом...

Тейс, очень плохой наставник

Я проснулся за пятнадцать минут до будильника от того, что кто-то настойчиво колотил мне в дверь. Я нехотя поднялся с кровати, остановил пластинку, игравшую всю ночь и направился в коридор. Открыв утреннему гостю, я вновь обнаружил перед своей дверью Юну с новой партией еды:

– Я принесла вам завтрак, товарищ Тейс. Сегодня день посещений у детей, так что я зашла намного раньше того, когда вы обычно уходите.

– О, не стоило, я всё ещё не съел ужин, – мы оба посмотрели на так и оставшийся на тумбочке вчерашний презент соседки, давно забытый и уже остывший.

– Ничего страшного! Съедите у себя на работе. Я очень старалась, готовила и на вас тоже.

– Спасибо, – я взял новую порцию еды, – Спасибо, правда.

– Всё ради хорошего хезеллига. К слову, вы помните о своём обещании?

Я почесал лоб, вспоминая о чём мы с ней говорили вчера:

– Да, точно... Вечер игр, верно? Если меня не задержат на работе...

– Постарайтесь чтобы не задержали. Мы все соберёмся ради вас одного!

– Мне начинает казаться, что вы слишком сильно давите на мою совесть.

Она ухмыльнулась:

– Если только совсем чуть-чуть, товарищ Тейс. Так что, пожалуйста, не забудьте о своём обещании.

– Хорошо-хорошо, "если инспектор что-то обещает, он это делает", – я уже сам себя корил за свой чрезмерно длинный язык вчерашним вечером, – А теперь позвольте мне доспать положенное...

– Конечно, товарищ. Я же пойду навестить деток в Доме будущих патриотов.

– Ну, удачи вам с этим.

Я закрыл дверь, поплёлся обратно к кровати и грохнулся на неё. Уснуть снова так и не получилось, соседка разогнала все сны. Я нехотя снова встал, умылся, причесался, почистил зубы и прямо во вчерашней одежде сел за стол и попытался поесть принесённых закусок. Пусть киббелинг в румяной панировке выглядел очень и очень аппетитно, кусок в горло всё равно не лез. Так что я бросил это занятие, решив взять еду с собой на работу, как и советовала Юна. Может, хоть коллег угощу.

С этими мыслями я окончательно собрался и вышел на работу. Идти пешком или ловить таксобаржу не хотелось, так что я взял единственный оставшийся из общих велосипедов, стоявших в подъезде. Судя по насыщенно розовой раскраске и множеству наклеек с кошечками это был тот, что покупала Юна. Но выбора особо не было, сегодня такой уж день, когда даже безработные выезжают по делам и велосипедов на всех не хватает.

Возможно, потому что я и несколько других соседей решили не делать вклад в общий фонд и покупать стального коня. Но я не особо испытывал по этому поводу угрызения совести. У меня не настолько большая зарплата, чтобы вкладываться в общих хезеллиг ещё и материально. А вот пользоваться некоторыми его плодами... Ну, думаю Юна и так бы отдала мне свой велосипед. Ещё бы и уговаривать начала, чтобы именно я его взял... Ну что за женщина?

Выехав на велодорожку, я направился в сторону Министерства. Город снова был затянут утренним туманом, но людей, спешивших по своим делам, было много, так что я даже успел попасть в небольшую велопробку у подъёмного моста. Но доехал я вовремя и проблем с пропуском на сей раз не было, так что я мог не бояться лишних выговоров перед столь ожидаемым и скорым отпуском.

В конторе всё было как обычно, разве что чуть менее оживлённо. Я уселся за свой компьютерный стол и откинулся на спинку кресла, не в силах сразу же взяться за работу. Пока я собирался с духом, прежде чем начать очередной день беготни и ломания костей, ко мне подкрался Будевейн:

– Утречка, Тейс!

– И тебе привет.

– Что это тут у нас? – он бесцеремонно взял с моего стола киббелинг и стал внимательно рассматривать ланчбокс, – Могу попробовать?

– Конечно, я не особо голоден.

– М-м-м, боже какая же нежная селёдочка! – воскликнул шеф, попробовав хрустящий ломтик, – Кто тебе такое приготовил?

– Юна, моя соседка.

– Ого, не знаю какова из себя эта Юна, но я бы с такой всю жизнь прожил! Готовит великолепно!

– Я ей передам при случае. Ты что-то хотел от меня?

– Да, есть для тебя одно чрезвычайно важное дело. Ну, перед тем как ты займёшься своей основной работой. Я бы хотел, чтобы ты провёл экскурсию для новичка.

– Для новичка? Разве это не забота ГПП?

– Обычно, это задача Мирт. Но наша товарищ Де Хан за хорошее поведение была отпущена повидаться с сыном. Так что я подумал перепоручить обучение тебе. Кто как не один из лучших инспекторов сможет справиться с такой задачкой?

– У меня в детстве, знаете ли, был очень плохой наставник, так что я слабо представляю себе как...

– Да я помню-помню, что ты у нас тёмный принц. Ничего сложного в этом нет. Просто бери, да обучай. Кроме того, ты должен быть сам заинтересован в том, чтобы хорошо подготовить новичка. Когда ты уйдёшь в отпуск именно он встанет тебе на замену. Да и в твоих делах до отпуска будет тебе помогать.

– Мне его ещё и на мордобой таскать?

– Да, поработаешь в кое-то веки не один и не в компании Мирт. Чем плохо?

– Ох... Ладно, веди его сюда...

– Её.

– Её? Мне мало странных женщин в жизни?

– Ты полегче со словами, есть один нюанс, который я хочу, чтобы ты знал перед тем как взяться за это дело.

– Что за нюанс?

– Она дочь высокопоставленной шишки из партии. ОЧЕНЬ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННОЙ.

– Что прости? Ты мне на шею решил партийную принцессу повесить?

– Для нашего принца это же не будет проблемой? Ты же должен знать как стоит обращаться с важными детишками?

– О да, кое-что я знаю об этом... – я невольно вспомнил про жестоко дворцовое воспитание.

– Ну вот, это ещё одна причина, по которой я ставлю на эту работу тебя, а не Мирт. Во-первых, ты если что сможешь обеспечить безопасность нашей принцессы на задании, а во-вторых, не настолько ненавидишь кумовство как наша идейная коммунаристка. Верно говорю?

– Я тоже вообще-то терпеть не могу кумовство.

– А надо, Тейс, очень надо.

– Ладно, веди её уже!

Будевейн ушёл куда-то вглубь нашего офиса, а вернулся уже на пару с молодой девушкой, лет двадцати-пяти. Одета она была в новую, с иголочки и идеально выглаженную, инспекторскую форму. Такую, очевидно, не каждому новичку в нашем агентстве выдают.

– Знакомься: Ханни Янсен, наша новенькая! – сказал начальник, а затем обратился к девушке, – А это наш знаменитый инспектор Тейс.

– Очень приятно познакомиться, товарищ Тейс! – пролепетала девушка сладким голосом.

– Взаимно, полагаю... – произнёс я с неохотой.

– Ну всё, теперь оставляю её на твоё попечение Тейс, – сказал Будевейн с улыбкой удаляясь от нас, – Смотри не облажайся!

– Ну что, новенькая значит? – спросил я, когда мы остались одни, – Я надеюсь, что ты что-нибудь знаешь о нашей работе тут.

– Разумеется, в академии нас...

– Чу! Нет, так точно не пойдёт. Мы тут, знаешь ли, практики, а не теоретики. Если тебя там не учили как допрашивать и убивать ублюдков, то твои знания здесь не особо рентабельны.

– Я была отличницей боевой подготовки.

– Тебя учили принимать удар?

– Прошу прощения?

– Ну, часто тебя, на твоей боевой подготовке, били?

– Зачем, если я...

– В этом и всё дело – любое боевое искусство бесполезно, если ты не можешь выдержать удар палкой по хребту. Как говорится: "Ни один стиль боя не спасёт тебя от прилёта кирпича по голове". Я понятно выражаюсь?

– Пожалуй, что так.

– Ладно, получается всё придётся объяснять и показывать с нуля. А ещё лучше, если я всё объясню и покажу на деле, – сказал я и поднялся на ноги, – поехали!

– Куда? – спросила она, несколько испуганная моим напором.

– На дело. У нас как раз остался один незаконченный висяк с наркоторговцами. Вот с тобой и закончим дело. Но прежде... – я задумался ненадолго, – Тебя же учили, как обращаться с магией? Откуда она берётся, как используется?

– Разумеется, это же основное оружие инспекторов.

– Так, ну тогда расскажи мне. Проверим, есть ли хоть что-то полезное, чему тебя научили в академии.

– Ну, магия, вроде как берётся из магических лоскутов: длинных полосок тканей, каждый из которых обладает особенным эффектом. Есть огненные, электрические, энергетические, водяные и многие другие. – она очевидно начала цитировать один из своих учебников, – Если их обвить вокруг автоматического оружия, то они, например, смогут поджигать пули. Обвить вокруг меча – можно будет сделать огненный меч. Заправить в посох...

– Да-да, это всё очень интересно, но я пока так и не услышал от тебя главной мысли.

– Главной мысли?

– Да, главной мысли. Она заключается в том, что лоскуты сгорают при использовании и их даже у министерства не бесконечное количество. Это значит что?

– Их надо экономить, – отчеканила она.

– Именно. Мы не просто врываемся, стреляем во всех заклинаниями и также резко уходим. Мы рационально экономим лоскуты и используем посохи чаще как дубинки, чем по прямому их назначению. За растрату нас по головке не погладят.

– Я поняла, – девушка кивнула.

– Отлично, теперь можем пойти, взять наше оружие в оружейной и отправиться на дело. Адрес, который, наша коллега Мирт выудила, должен уже быть у меня на телефоне.

Я достал мобильник, чтобы проверить. И действительно, Мирт уже скинула мне точку, выведанную вчера у барыг. Это где-то в районе портовых складов. Опасное место, но ничего не поделать. Новенькой придётся прочувствовать самую грязь в первый же день.

Мы спустились в оружейную, чтобы подобрать подходящий посох для нашей принцессы. Там нас обыденно встретил угрюмый заведующий Флориан. Который, однако, оживился при виде моей новой напарницы:

– Товарищ Янсен, рады видеть вас в нашем коллективе! Мне уже сообщили, какое снаряжение для вас приготовить.

– Что, для нашей новенькой выдадут что-то особенное? – спросил я.

– Ничего сверх особенного: всего лишь бронежилет и посох с электрическим лоскутом.

– С электрическим?! – у меня челюсть отвисла от того, как легко начальство дало ничего не знающему о полевой работе новичку один из самых ценных наших лоскутов, превращающий посох в хороший такой шокер.

– Такое распоряжение подано сверху, – пожал плечами Флориан.

– Я вас не подведу, – с готовностью сказала мне Ханни.

– С такой штукой очень сложно подвести, – парировал я, – Клянусь если ты его в пустую растратишь, я не посмотрю, что ты партийная принцесса...

– Товарищ Тейс не думайте, что я тут только по прихоти себя или своего отца. Я с отличием закончила академию...

– Как я уже говорил: учёба ничего не значит в поле. Так что я буду думать, что ты просто папина привилегированная дочка, пока ты не докажешь мне обратное.

– Товарищ Тейс... Прошу вас, не говорите обо мне так, мне становится неловко за своё происхождение...

– Это хорошо, что становится неловко. Гордость зачастую очень опасное чувство. Скажи вот мне, на кой чёрт ты пошла в инспектора? Могла бы выбрать любую непыльную работёнку.

– Я... Не могу вам рассказать. Вы вряд ли меня поймёте...

– Я многое могу понять, поверь. За годы службы я слушал столько идиотских причин рисковать жизнью.

– И всё же я пока не готова рассказать.

– Ну, надеюсь, ты хотя бы готова к тому, что нас ждёт реальная работа, – я обратился к заведующему, – Мы возьмём лодку, Флориан.

Тейс, большая драка на больших складах

Утренний туман ещё не успел рассеяться, как наша лодка уже была в зоне порта: месте, где огромные левиафаны, прибывшие из колоний, разгружают самые разные экзотические грузы. Крупный склад в самой глубине лабиринта доков и каналов – наша цель. Он выглядит заброшенным, но из вентиляционных труб идёт сизый дымок. Очевидно, что внутри что-то готовят.

Я встаю на лодке во весь рост и приглядываюсь в бинокль, вокруг ангара тихо, даже слишком тихо, разве что стоит пара грузовиков. Передал бинокль напарнице, чтобы и она могла осмотреть нашу цель. Затем спросил серьёзно:

– Что думаешь?

– Не знаю, вроде обычный склад.

– А по мне так идеальное место для подпольной нарколаборатории. Тихо, вокруг никого, и даже портовые рабочие едва ли часто заглядывают в этот район.

– Ладно, что будем делать?

– Штурмовать. Босса надо взять живым, а вот всех остальных кто будет внутри...

– В расход? – девушка испуганно на меня посмотрела.

– Это преступники. И, скорее всего, вооружённые преступники. Повезёт ещё если у них будут какие-нибудь автоматы – магия легко нейтрализует такую угрозу. А вот если драка будет на ножах придётся попотеть.

– Мы... справимся вдвоём?

– Я бы справился и один. Но меня очень настойчиво просили показать тебе, что такое полевая работа. Уверен ты не захочешь больше её делать после того, как мы закончим.

– Ну хоть план то у нас есть?

– Конечно: заходим через ту дверь, вышибив её заклинанием, а дальше по ситуации.

– Ну хоть какой-то план... – её былой энтузиазм явно несколько поугас. Хорошо. Чем быстрее она поймёт КАКУЮ работу мы делаем, тем лучше.

– Пошли, принцесса, – я сел и подвёл лодку ближе к берегу, припарковав её у неприметного пирса.

Мы поднялись к складу и притаились у одной из небольших боковых дверок:

– Готова? – спросил я шёпотом.

Ханни кивнула. Я сосредоточился, прислонив ладонь к двери. Три. Два. Один. Взрыв! Дверь слетела с петель и упала на бетонный пол, мы влетели внутрь склада. Внутри было человек двадцать в защитных костюмах и куча химических столов. Они быстро опомнились. Повытаскивали ножи, биты, ломики – битва будет непростой.

Ближайший ко мне ублюдок с криком бросается на меня. Я делаю подсечку посохом и, пока он падает, посылаю добивающий удар сверху. Кровь брызнула вокруг. Один в счёт готов. Следующий нападает на меня с битой. Блокирую её, ударяю ногой по животу. Он отшатывается, делаю выпад посохом. В этот момент на меня нападают справа. Блокирую руки с ножом локтем. Ещё одна подсечка. Добивающий удар. Позвоночник хрустнул.

На меня бросаются ещё двое. Махаю посохом как мечом, чтобы отогнать их. В отвлечение хватаю случайную склянку с ближайшего стола и бросаю в них, раня осколками. Это даёт возможность сократить дистанцию, зарядить одному из них по виску, а второму по ногам. Добивающий удар. Голова чуть не срывается с насиженного места.

Бросаюсь на следующего. Он блокирует мой удар и отпинывает меня. Перегруппировываюсь. Делаю проход в ноги, выбивая противника из равновесия, проскальзываю мимо и оказываясь у него за спиной. Теперь я между двумя противниками. Отгоняю обоих резкими выпадами. Того что сзади вырубаю с раскрутки прямиком в подбородок. Пятеро есть.

Другие пятеро тут же бросаются на меня всем скопом. Понимая, что в рукопашную их я уже не вывезу, концентрирую энергию в посохе. Как только они подлетают ко мне, ударяю по земле вызывая взрывную волну, которая откидывает их в разные стороны и переворачивает окружающую мебель, пришибив по ходу ещё двоих.

Потеряв больше половины, ублюдки бросаются в бегство. Все кроме того, что застрял в драке с уже изрядно выдохшейся Ханни. Вырубаю и его точным ударом по затылку, подкравшись со спины. Девушка сразу же норовит броситься в погоню за отступающими, но я её останавливаю:

– Пусть бегут, мы здесь не по их душу.

Мы бежим к следующему помещению. Я выбиваю дверь с ноги. Мне в лицо тут же прилетает пакет химозы, распылившийся фиолетовым облаком. Сразу за ним, как паровоз, на полной скорости в меня влетает громила. Я отлетаю на несколько метров, больно прокатившись спиной по полу. Здоровяк бьёт под дых Ханни от чего та сворачивается калачиком и падает на пол.

Громила с рывком летит всадить мне добивающий, но я кое-как отскакиваю в сторону. Всё плывёт перед глазами. Урод наступает посылая удары со скоростью и силой отбойного молотка. Я отступаю, уклоняясь от всех прилётов. Но он слишком быстр и напорист. Один пропущенный в челюсть и у меня чуть весь мир не перевернулся, я снова отлетел на пару метров и чуть не отключился. Здоровяк наступает. Ещё немного и я труп.

Но вдруг за его спиной гремит выстрел, а его грудь пробивает пуля. Он падает на колени хватаясь за новое отверстие в своём теле из которого тут же хлынула кровь. Тяжело дыша и хватаясь за живот, за его спиной стоит Ханни с дымящимся пистолетом. Я поднимаюсь на ноги и хорошенько засаживаю ублюдку посохом по голове, но не так чтобы вырубить, просто чтобы окончательно обезоружить. В голове всё ещё мутно из-за химозы. Спрашиваю у напарницы:

– Тебе всё-таки выдали табельное?

– Я никогда не стреляла по людям... – её голос дрожит.

– Теперь стреляла.

Она ошарашенно роняет пистолет. Её тут же выворачивает на пол завтраком. Ей прилетело ничуть не меньше чем мне, неудивительно что она настолько в шоке.

– Именно об этом я и говорил, когда вещал про то, что надо уметь держать удар. В нашей работе мы их часто получаем.

– Что... Что теперь? – еле дыша спросила она.

– Ну... Это кажется не босс. Не похож он на главного. Значит, придётся пытать!

Раненный здоровяк что-то прокряхтел, валяясь на полу. Я уселся ему на грудь, схватил за грудки и как следует тряхнул его, приложив головой об пол. Затем, для острастки, нанёс ещё удар по лицу:

– Говори, псина!

– А то что, офицер? – здоровяк уже начал харкать кровью, время его было на исходе и ждать помощи от ГПП было бы слишком долго, тем более без Мирт.

– А то ты сдохнешь у меня очень мучительно и совсем не милосердно.

– Хотя бы не крысой.

– О, какой ты у нас смелый! Ханни, тащи сюда свой посох.

– За-зачем? – спросила девушка аккуратно подходя ко мне со своим оружием.

– Узнаешь почему он так ценится, давай сюда!

Взяв её скипетр в руки я с силой пропихнул его в рот здоровенного ублюдка. Тот уже почти не сопротивлялся. Я сконцентрировался. Направил всю энергию в зажатый в его зубах конец посоха. Электрический разряд прокатился по его телу. Если бы не палка во рту, преступник бы заорал действительно громко, а так он мог лишь хлюпать горлом. Из его глаз ручьём покатились слёзы, а изо рта хлынул поток слюны.

Посчитав, что одного раза достаточно я вытащил скипетр из его рта:

– Ну как, понравилось? Это медленная прожарка твоего мозга, как на электрическом стуле, только медленнее и болезненнее. Хочешь... Можем продолжить...

– Нет! Нет! Не надо! – завопил он, но тут же был заткнут посохом.

Ещё разряд. Снова сопли, слёзы, слюни и хлюпание горлом вместо криков.

– Ну вот, теперь мы закрепили результат, – сказал я, – Скажи где твой босс!

– Заключает... боже... заключает сделку в ночном клубе "Падающий ангел"!

– О, вот оно как... Значит у нас тут крупная коррупционная схема? Отлично. – я встал, – Значит, мы поймаем сразу двух крупных рыбок, – отдал посох обратно владелице, еле стоявшей на ногах.

Затем залез в телефон и набрал начальника:

– Ало, Будевейн? Пришли Группу партийной поддержки, пусть приберутся за мной. Я накрыл целую нарколабораторию.

– Отлично, товарищ Тейс – сказал обыденно весёлый шеф, – Что насчёт босса организации? Взяли его?

– Пока нет, но скоро накроем и его и его приятелей.

– Отличная работа инспектор! Как новенькая?

– Вроде в порядке, но я у неё спрошу.

– Не задерживайтесь там, ГПП вышлю. Конец связи.

Положив трубку я наконец обратился к Ханни:

– Ну как?

– Ужасно... Просто ужасно...

– Академия не готовила тебя к пыткам и убийствам?

Она покачала головой.

– Ну... С посвящением тебя, – я похлопал её по плечу.

– Боже... Это всё было обязательно?

– Это всё было необходимо. С собаками надо обращаться по-собачьи.

– Но вы...

– Я?

Она снова покачала головой и не стала продолжать мысль.

– Поэтому меня и зовут "тёмным принцем", я не боюсь замарать руки, – констатирую невысказанную истину я, – А ты... Ты неплохо справилась для новичка, даже хорошо.

– Правда? – кажется она не очень доверяла моей внезапной похвале.

– Серьёзно. Ты спасла мне жизнь. Это было круто. И, знаешь, если тебе удобнее использовать пистолет как основное оружие...

– Я... Пожалуй что, да. Я, кажется, не создана для рукопашных драк такого рода.

– А по мне ты для них рождена, просто пока ещё не привыкла. Но ничего, если после такого ты решишь остаться...

– Да. – она была тверд, – Да, остаться мне точно необходимо.

– Пойдём, – я снова похлопал её по плечу, – Я понимаю, что мы только что знатно получили и меня всё ещё мутит от химозы, но надо быстрее поймать босса, а то все сломанные сегодня кости были зря.

– Значит едем в "Падающий ангел"?

Тейс, в гостях у падающего ангела

Ночной клуб "Падающий ангел" был одним из самых больших государственных развлекательных заведений Рюгена. Сюда, потанцевать под замиксованные под электронику партийные лозунги, стекалась вся городская молодёжь. Идеальное место, чтобы торговать здесь химозой из-под полы. Если, конечно, удастся договориться с коррумпированным руководством клуба.

Видимо у нашего посягателя на государственную монополию наркотиков это получилось или, по крайней мере, почти получилось. Значит, пора превратить его успех в поражение и повозить лицом об пол. Ну так, чтобы слишком сильно не радовался.

Мы остановили лодку в небольшом закутке канала, подальше от чужих глаз. Я сказал напарнице:

– Ну, раздевайся.

– ... раздеваться?

– Там под сидением гражданская одежда. Надеюсь, что тебе подойдёт.

– На этот раз не просто врываемся и бьём всех, кого видим?

– Там, в клубе слишком много народу. Нельзя начинать суматоху, иначе рискуем упустить нашу цель. Поэтому да, у нас будет операция под прикрытием: пройдём как посетители, поднимемся к главному и разом накроем всех ублюдков.

– А что насчёт охраны?

– Вырубим. Едва ли их будет много. В такого рода делах чем меньше у преступления свидетелей, тем лучше. Вряд ли они будут рисковать. Так что посохи тоже оставим тут. Махать ими х всё равно как приходить в полном снаряжении, размахивая флагом Республики. Сразу поймут кто мы и разбегутся, как тараканы.

– Пистолет то хоть можно взять?

– Нас будут досматривать на входе...

– Точно... – она несколько поникла.

– Эй, Ханни. Всё будет славно, доверься мне. Самое сложное мы уже сделали, осталось дело за малым.

– Да... Да, я готова, – девушка кивнула, натягивая гражданское платье.

– Тогда пошли. Быстрее начнём, быстрее закончим!

Мы поднялись на твёрдую землю и направились ко входу в клуб. Там конечно же стоял охранник, разворачивающий одну парочку за другой. Когда очередь дошла до нас он довольно галантно сказал:

– Извините, но больше мы никого не пустим. Клуб набит битком. Найдите себе другое место.

– Но нам с девушкой уж очень хочется потанцевать здесь... – начал было я давить на жалость, но тут вмешалась уже моя напарница.

– Прошу прощения, но вы знаете товарища Янсена? Он главный министр промышленности в Республике, а по совместительству мой отец...

– И? – мужчина кажется так и не понял, к чему же она клонит.

– И я могу ему позвонить. Знаете ли у любого государственного служащего могут быть проблемы, если мой отец дёрнет за пару ниточек. Давайте я ему позвоню и вы с ним сами поговорите, хотите? Может, хотите лишиться работы? – она демонстративно достала телефон.

– Ладно-ладно! – громила пошёл на попятную, – Можете проходить...

Он галантно открыл нам дверь в полутёмный коридор клуба, в котором очень громко кричала танцевальная музыка. Идя по коридору я шутливо сказал Ханни:

– А наша партийная принцесса может быть ещё и стервой, да?

– Это всё для дела! – её кажется всё ещё задевало её же привилегированное положение, – Главное же, что мы внутри, так?

– Да, ты молодец. Умно придумала. У меня был план посложнее

– И что теперь?

– Теперь доберёмся до кабинета начальника.

Мы вошли в просторный зал, где огромная толпа плясала в такт зажигательным ритмам. Повсюду светили лазеры. У танцоров были неоновые палочки в руках, от чего моим глазам всё ещё немного мутившим после химозы стало больно. Музыка играла столь громкая, что била по барабанным перепонкам. Толпа плыла и пробираться среди неё было непросто. Моя напарница справлялась с этим несколько легче меня, видимо она часто бывала в таких местах.

Мне же было совсем не по себе. Такие мероприятия точно не для меня. Однако, они идеально подходят для скрытых сделок и подпольной деятельности. У государства обычно очень мало вопросов к тем развлечениям, которые оно предлагает гражданам. А зря: скучающие граждане обычно устраивают очень нездоровую самодеятельность.

Кое-как продравшись через танцпол к лестнице на второй этаж, мы поднялись по ней. Там где мы оказались было куда спокойнее и людей практически не было, но музыка всё ещё доносилась и била по ушам. Мы проследовали по длинному коридору, остановившись на повороте на его конце. Я приметил ещё одного охранника, сторожившего одну из дверей. Наверное, это и есть место сделки. Иначе что ему ещё там охранять?

Я тихо шепнул Ханни:

– Отвлеки-ка его.

Она кивнула и в открытую вышла к мордовороту, отлично изображая дурочку:

– О, здравствуйте! – сказала она громко, – Вы не могли бы мне помочь? Я искала туалет и немного потерялась...

– Иди отсюда, деваха! – прорычал охранник.

– О, я бы с радостью, но я не знаю куда идти. Вы не могли бы...

Пока она говорила, отвлекая всё его внимание, я незаметно подкрался прямо к нему и как следует вдарил по голове, вырубив того навзничь. Показав напарнице большой палец, я прислонился к двери, которую верзила охранял, и прислушался:

– У вас большое производство? – прозвучал чей-то невидимый голос внутри.

– Да, мы можем постоянно обеспечивать вас чистым товаром, а вы прикроете нас если что... – ответил ему другой незримый.

– Наши клиенты, – шепнул я Ханни, – Сейчас врываемся и кладём их лицом в пол.

Она снова кивнула. Я приготовился, выдохнул и выбил дверь с ноги:

– Всем лежать, работает Инспекторское бюро! – крикнул я, залетая в помещение.

Из двух доходяг, что были внутри, один тут же подчинился и рухнул на пол. А вот второй встрепенулся и рванул в сторону окна. Я сказал напарнице:

– Я за ним, держи этого и вызывай Будевейна! – и рванул следом за убегающим.

Тот выпрыгнул в окно, перелетел несколько метров до соседнего строящегося здания и приземлился на одну из его площадок. Я полетел следом, кувыркнувшись и подняв облако строительной пыли при приземлении. Мужчина был довольно быстр и нёсся во весь опор, петляя по недостроенным серым коридорам.

Я не отставал, поэтому в один момент он опрокинул мне под ноги гору каких-то ящиков, через которые пришлось перепрыгивать. Затем катнул в мою сторону тележку со стройматериалами которую я откинул в сторону. И наконец, спустя несколько секунд непрерывной погони таки загнал его на край стройки, где недостроенный этаж выходил прямо вплотную на канал.

Мужчина схватил молоток из валявшегося тут же ящика с инструментами и закричал, размахивая им в мою сторону:

– Не подходи, грохну тебя!

– Ты оружие то положи, не надо бросаться на тигра с палкой!

– Живым я точно не дамся!

– Как хочешь, конечно...

Он рванул ко мне, переходя в отчаянную атаку. Я блокировал его руками, в ответ прописав удар по животу. Мужчина отшатнулся. Затем снова стал беспорядочно махать молотком в мою сторону. Я отступал, то и дело отклоняясь от яростных ударов. Потом поднырнул под одним из замахов и всадил двойку по корпусу. Противник снова отшатнулся, но на ногах стоял крепко и даже не думал переставать атаковать.

Безоружному на человека с молотком прыгать глупо, поэтому я осмотрелся. Приметил неподалёку лежавший кирпич, прихватил его и с размаху кинул прямо в лоб своему врагу. Тот схватился за тут же начавший кровоточить лоб, зашатался, сделал несколько шагов назад и прямо с края площадки полетел прямиком в тёмные воды канала. Я тут же подбежал, чтобы посмотреть что с ним. Но мой противник так и не всплыл на поверхность. Я, кажется, немного переборщил.

Тейс, вечер игр в чрезмерно весёлой компании

– Тейс, чёрт бы тебя побрал, что ты устроил?! – Будевейн в ярости ходил взад-вперёд по своему офису.

Я же сидел перед ним, как провинившийся школьник перед учителем:

– Да я ж не знал, что всё так выйдет! – оправдывался я, – Я вообще думал, что я за наркобароном бегу. Кто ж знал, что чиновники у нас в стране такие строптивые?

– Ты же должен был понимать, что нельзя просто так вламываться в крупнейший государственный клуб города! Что за самодеятельность?! – начальник рвал и метал, – Я, конечно, понимаю, что ты у нас весь такой самостоятельный агент и действуешь обычно, не советуясь со мной, но ты мог хотя бы сказать, перед тем как брать такую шишку?

– Действовать надо было быстро.

– Твои быстрые действия вышли нам боком. Раз глава клуба мёртв, как ты теперь докажешь, что он был в сговоре с этим нарколыгой? Тот мужик, которого вы взяли, не особо спешит колоться о своих связях в Партии. Да и если расколется кто ему поверит?

– Слушай...

– Нет! Это ты слушай! Слушай и впитывай: это тебе не уличная шпана, даже если хватаешь человека на месте преступления нельзя его без следствия и суда топить.

– Я же объяснял, что это неудачно брошенный кирпич...

– Да какая разница что это было? Этот твой кирпич нам стольким может аукнуться... Вот если мне из Партии позвонят и спросят: "Какого чёрта ваши инспектора убивают заслуженных партийцев?" Что я им отвечу?! Что, скажи мне?! Я пока не услышал от тебя ни одного внятного предложения по поводу того, как нам выпутаться из этой ситуации. Представь если я буду говорить им то же, что и ты мне!

Он, кажется, был готов продолжать рвать и метать, но его прервал стук в дверь. Из-за неё показалась Ханни:

– Прошу прощения, если прерываю вас, но мне тоже есть что сказать. Товарищ Тейс и я... мы просто выполнял свою работу!

– Да я то это прекрасно понимаю! Но нельзя так было поступать. Нельзя! – Будевейн был непреклонен, – Но тебя никто не винит за эту ошибку, а вот "товарищ" Тейс, который был и за тебя ответственным...

– Ещё раз прошу прощения, но всё-таки он не виноват, и я готова встать на его защиту.

– Тут надо на защиту всего отдела вставать...

– Мой отец сможет нас отстоять, если что. Я просто обращусь к нему. У Партии не будет вопросов, если он будет на нашей стороне.

– Это верно, но...

– Товарищ Будевейн, прошу вас, я всё улажу, если у кого-то будут претензии. Отец настойчиво против тех, кто использует партийное положение чтобы оставаться неприкасаемыми. Он будет железно на нашей стороне.

– Фух... – начальник грузно выдохнул, – Ладно, чёрт с тобой, Тейс. Иди, пока что свободен!

Я молча встал и мы с Ханни вышли из кабинета. Уже за дверью я сказал ей:

– Спасибо, ты уже несколько раз меня за сегодня спасла. Я уж думал плакал мой отпуск.

– Вы хороший человек, товарищ Тейс. Ужасно, когда хорошие люди получают за то, что просто выполняли свою работу.

– В этом и состоит наша работа: получать. А уж по лицу или выговоры это уже дело третье.

Она улыбнулась:

– Это верно. И... – девушка очевидно замялась, – Спасибо вам, товарищ Тейс.

– Можно просто "Тейс". Но... За что ты меня благодаришь?

– Вы... Ты очень честный человек и очень хороший наставник. Я благодарна, что вы взяли меня на такое опасное дело, даже несмотря на моё происхождение и отнеслись ко мне совершенно как к обычному новичку. Я ценю это, правда.

– О, я рад.

– Правда...

– Что?

– Мне что-то всё ещё после всех этих побегушек не по себе. Я выжата как лимон.

– Хо, ну тогда тебе надо развеется.

– И как вы, инспектора, обычно развеиваетесь?

– Понятия не имею. Но у меня есть одна идея как раз на сегодня.

– Что за идея?

– Узнаешь.

Уже через час мы стояли перед дверью Юны. Я постучался, соседка открыла довольно быстро и была как-то даже чересчур рада меня видеть:

– Товарищ Тейс, вы пришли! – но тут же несколько охладила своё настроение, увидев что я не один, – А это ещё кто?

– Это Ханни, моя... напарница. Мы сегодня вляпались в одно очень тяжёлое дело и мне подумалось, что было бы неплохо отдохнуть на вечере игр. Вот, в общем, взял её с собой. Ты же не против?

– Да нет, нет... – она несколько поникла, – Какой же это хезеллиг если я отказываю кому-то в хорошем компанейском вечере? Проходите-присаживайтесь, – она отступила, предлагая нам пройти внутрь.

Мы вошли, внутри уютной и небольшой квартирки Юны стояла очень приятная атмосфера: на столе стояли закуски, играла лёгкая незатейливая музыка, и никаких гостей кроме нас не было. Кажется, вечер и правда должен был быть неплохим. Однако я всё же спросил у хозяйки:

– А что, никого больше не будет?

– Вы же знаете какой сегодня день, товарищ Тейс, все оказались заняты. Но я очень рада, что вы пришли иначе мне бы тут одной можно было бы от тоски завыть. Присаживайтесь, присаживайтесь, не стойте! – она указала на диван, куда мы с Ханни тут же и приземлились, – Напитки? Закуски?

Юна жужжала вокруг нас как пчёлка, предлагая всяческие удобства, возможность сменить музыку и даже приготовить для меня персональный ужин. Кажется ей наш приход был действительно важен. Я отказался от всех ухаживаний и усадил её за стол, предложив во что-нибудь таки поиграть.

– Во что вы хотите? – кажется Юна сама не ожидала что надо будет во что-нибудь играть. К чему вообще она тут готовилась?

– На твой вкус. – сказал я.

– О, ну я даже не знаю...

– Давайте в "Правду или действие"? – вдруг предложила Ханни, – Мы часто в неё играли в академии.

– Давайте, – согласился я, – Юна, начнёшь?

– Хм, ну хорошо, попробую. Тейс, правда или действие?

– Правда.

– Как тебе мой киббелинг?

– О, чёрт... Прости меня, но я его так и не попробовал. Однако мой босс сказал, что он очень вкусный и передавал привет.

– Твой... босс?

– Я угостил коллег, есть совсем не хотелось. Ты же не против?

– Нет... Нет... – она снова помрачнела на секунду, – Ладно, твой ход.

– Хорошо. Значит... Ханни, правда или действие?

– Правда.

– Почему ты пошла в инспектора?

– Всё-таки нашли способ спросить у меня ещё раз? – она улыбнулась, – Ну хорошо, отвечу: я пришла искать честность и истину.

– О, не в том месте ищешь!

– А мне кажется, что как раз в том, где и нужно. Так, теперь моя очередь? Юна, правда или действие?

– Правда, – твёрдо заверила соседка, – выбираю правду.

– Хорошо, вы впервые проводите такой вечер игр?

– Да, обычно это делаю не я... – призналась Юна и отвела взгляд, – Тейс, правда или действие?

– Что-то многовато правды было, выберу действие. Для разнообразия.

– Съешь мой киббелинг.

– Чёрт, поторопился с действием! Ха-ха!

Мы все засмеялись. Сыграли ещё пару кругов. Я таки попробовал сельдь во фритюре в исполнении Юны и она действительно оказалась очень нежной и вкусной. Зря я, наверное, всё отказывался. Но у меня действительно кусок в горло не лез. А сейчас, встав на одну ступеньку ближе к отпуску и избежав серьёзного выговора, я чувствовал себя довольно славно. Даже компания Юны казалась не такой уж назойливой.

Мы ещё играли в другие игры, в том числе в карты. Когда до них дошло соседка предложила выпить немного "особого ликёра". Конечно же она говорила о "кофе". Я согласился, Ханни непонимающе покосилась на нас:

– Ты никогда не пила "кофе"? – спросил у неё я.

– Как-то особо не доводилось, – сказала она, когда Юна поставила на стол большую бутыль с чёрным зельем.

– Ну, всё бывает в первый раз, – сказал я, – Но аккуратнее, он развязывает язык.

– Как я уже сказала, я за честность, так что мне не страшно.

Девушка взяла небольшую рюмочку и опрокинула её залпом. После она поморщилась и чуть было не закашлялась. Да, "кофе" горький и нахрапом к нему не привыкнуть. Все "взрослые" продукты доставляют боль, прежде чем принести удовольствие.

– Ух, – у неё аж глаза заслезились, – ядрёная штука!

– Ещё какая, – согласился я.

Юна выпила целый стакан. Я выпил не меньше, так как меньше меня уже не брало. Вечер стал ещё веселее. Игра в карты шла очень неплохо. Пока она длилась у напарницы возникло желание потравить истории заплетающимся языком. Начала она со следующего:

– Знаешь, Тейс, у меня даже в академии ни разу не возникало столько необходимостей в том, чтобы просить папиной помощи, как то было вчера.

– Неужели наша партийная принцесса справлялась со всем сама?

– Ещё как! Однажды, один принципиальный инструктор по боевой подготовке решил меня завалить. Не знаю, что послужило тому причиной: то, что я девушка или то, что я дочь своего отца. Но факт остаётся фактом: он намеренно весь семестр занижал мне оценки там, где другим давал поблажки. Кроме того, он ещё и отказывался показывать мне приёмы. Чтобы уж я точно провалилась. На финальном экзамене ублюдок ещё и поставил против меня самого сильного ученика курса.

– И как же ты справилась? – спросила Юна.

– Тренировалась вне его занятий, долго и упорно. Так что когда он поставил мне сильного противника я свалила его теми приёмами которых никто на курсе больше не знал, ибо я ушла далёко вперёд. Препод конечно всё равно занизил мне оценку, но в тот день я доказала, что всего могу достичь сама.

– А я ведь говорил, что все эти ваши академии – полная чушь. – сказал я, – Всё равно всему приходится учится самостоятельно набивая шишки.

– И я, в целом, согласна с тобой. За сегодняшний день я усвоила больше, чем за все эти годы студенчества.

– И как тебе вся гниль улиц, которую ты созерцала?

– Ну, тут меньше гнили, чем я видела во время учёбы. Как минимум я видела тебя в деле и это самое честное и настоящее, что я видела за жизнь.

– Дурная же у тебя жизнь должно быть!

– Ну вообще впервые могу с ней согласиться, Тейс. – сказала Юна, – Ты конечно никакого понятия не имеешь о хезеллиге, но честности тебе не занимать. Этим ты многих привлекаешь, знаешь ли...

– Ого, это что похвала от мисс "Общественный надзор"? Кажется, это что-то из занесённого в красную книгу.

– Ой, да иди ты, Тейс! – возмутилась соседка, – Как ты можешь так не ценить то, что имеешь... совсем рядом?

Я не совсем понял, что она хотела мне сказать, но всё же ответил:

– Не знаю, я не вижу вокруг себя ничего ценного. Поэтому я такой циник. С тех пор, как моего отца расстреляли...

– Твоего отца расстреляли? – спросила Ханни, – Но за что?

– А ты не знаешь? – спросил я, – Мне кажется это все вокруг знают. Обо мне порой такие слухи ходят...

– Тейс у нас монарших кровей! – произнесла Юна.

– Да ладно! – напарница кажется не поверила её словам.

– Да, – сказал я, – Мне даже довелось немного поправить страной, когда армейские генералы свергли моего отца. Правда я был маленький, правил недолго и варлорды за меня передрались. А потом их смёл нынешний Штатгальтер и на меня всем стало как-то плевать. Я превратился в обычного гражданина и ушёл в инспектора.

– Так вот почему тебя зовут "тёмным принцем"! – просияла Ханни.

– Именно. Немного у нас поработаешь и тоже превратишься из "партийной принцессы" в "тёмную". Инспекторская служба меняет людей.

– И каким же вы были раньше?

– Идеалистом, совсем как ты.

– Небось ещё и не бесчувственным... – буркнула соседка.

Я посмотрел в свой пустой стакан и спросил у Юны:

– А можно мне ещё вишнёвой газировки?

– Конечно, я сейчас схожу на кухню за ней, – услужливо и с готовностью сказала она.

Когда девушка удалилась, Ханни заметила:

– Ты всё-таки удивительно слепой человек, Тейс!

– О чём это ты?

– Ну Юна, она так о тебе заботиться...

– Ха, она заботиться только о хезеллиге!

– И всё же, мне кажется, здесь есть что-то ещё...

– Ты же не думаешь, что она...

– Вы нравитесь очень многим людям, товарищ Тейс, – она мило улыбнулась.

– Да быть не может, тем более Юне. У неё вообще-то уже есть любимый человек...

– Вы меня обсуждаете тут? – спросила соседка, выглянув из кухни с бутылкой газировки.

– Есть немного, – сказала Ханни, невинно, – Нальёте и мне газировки?

– Конечно.

Мы ещё немного играли, травили истории о прошлом, пили "кофе". Вскоре напарница выразила желание подышать воздухом и вышла на балкон. Немного посидев в компании Юны, я решил выйти к Ханни:

– Ну, как тебе вечер? – спросил я, кладя руки на перила, – Развеялась?

– Да, вполне. Хотя я обычно не люблю такие "компанейские" вечера по хезеллигу. Мне больше нравится отдыхать в одиночестве и тишине.

– Надо же, мне тоже! Возможно стоило предлагать тебе что-нибудь другое, но мне подумалось, что...

– Да нет-нет, всё вполне неплохо. Но в следующий раз вам кажется лучше приходить на такой вечер одному.

– Только через мой труп, ха-ха!

– Слепой вы, товарищ Тейс... А я очень устала. Домой идти наверное уже поздно.

– Можно спросить у Юны, может она тебе постелет. У себя не предлагаю...

– Почему же нет?

– Ну это как-то неудобно...

– Мне сойдёт.

– Ну как хочешь, я совсем не против компании.

– Значит, решено.

Когда мы вернулись в зал, я сказал Юне:

– Ну, мы уходим.

– А? Уже?

– Время позднее, так что наверное уже пора и расходится, – сказала Ханни, – Я уже очень хочу спать.

– Может... вы останетесь у меня? – спросила соседка с надеждой.

– Ну, моя квартира прямо напротив, так что уж до неё то я дойду, – произнёс я, – Но спасибо за предложение.

– Эх, жаль конечно, что вы уходите... Но вы правы, время позднее уже. Так что наверное... – она хотела сказать что-то ещё, но не сказала, – Ладно, давайте собираться! Поможете мне прибраться?

– Конечно, – сказал я.

Мы отнесли посуду на кухню. Спрятали еду в холодильник, часть из которой Юна настойчиво всучивала мне и таки всучила. Я решил, что не так уж и плохо, что она для меня готовит. Можно и воспользоваться иногда хезеллигом.

Затем мы с Ханни отправились в мою квартиру. Я постелил ей на своей кровати, а сам улёгся на диване. Прежде, чем мы стали засыпать, девушка спросила вдруг:

– А каково оно было, твоё детство во дворце? Наверняка роскошным!

– Если бы... Мой отец был очень строгим.

– Ну вряд ли более строгим чем мой...

– Не знаю, надеюсь, что всё-таки да. Меня в детстве били.

– Били?

– Палкой. До сих пор вспоминаю то, как меня лупили во время тренировок. Отец считал, что настоящий император должен быть воином с превосходной дисциплиной и готовым ко всему. Он нанял мне, наверное, самого жёсткого учителя во всей Империи. Кроме того, мой наставник был ужасным человеком и просто отыгрывался на мне, а отец закрывал на это глаза, считая что это закаляет характер. Это одна из причин, почему я не хотел брать за тебя ответственность. Мне кажется, что если меня не смогли толком обучить, то и из меня учитель будет так себе.

– Но это не правда, вы уж точно не худший учитель, из тех что у меня были!

– Худшим наверное был тот, что пытался тебя завалить?

– Нет... Но это... Это другая история.

– Очередная тайна "партийной принцессы"? Как же ты борешься за правду, если хранишь столько секретов?

– Просто не о всём я могу говорить как ты... Мне нужно какое-то время, чтобы собраться и решиться. Поэтому я восхищаюсь тобой, Тейс. Ты прямой, как рельса!

– Ну, я просто в один момент устал скрывать всё то, что лежало на душе. Наверное, я просто не умею юлить и приспосабливаться как остальные. Поэтому я и пошёл в инспектора. По большей части наша работа исключительно прямолинейна: видишь плохого парня – бьёшь его морду. Думать тут особо тоже не надо. Я, знаешь ли не большой учёный.

– И всё же...

– Всё же что?

– Мне кажется, что жизнь в роскоши и доступу ко всему, просто так не проходит.

– Кажется, или ты знаешь?

– Я знаю. Поэтому мне ещё больше кажется, что мы похожи. Просто, неужели я стану когда-то точно такой же, как ты? Потеряю всяческую волю к жизни и справедливости?

– В один день – обязательно. А пока наслаждайся тем, что имеешь. Знаешь, носить розовые очки это большая привилегия, большая чем любая другая. Не надо их разбивать раньше времени, а то так и вздёрнуться недолго.

– Вот я и не понимаю, а что же даёт вам волю к жизни?

– Отпуск. Скорый. И ты один из моих билетов туда.

– Неужели что-то столь простое может давать волю к жизни?

– Ещё какую! Ха, я просто так устал... Ладно, давай уже спать. Чувствую, завтра нас снова ждёт тяжёлый день.

Тейс, дождливый день в Рюгене

Мне снова это снилось. Прошлое. Всё как всегда. Был очень дождливый день. Ливень колотил по черепичной крыше Императорского дворца, а я сидел в тихой и пустой комнатке, наблюдая за ручьями стекавшими с крыши через открытую на распашку дверь во двор. Было прохладно и влажно. Кажется, это был последний раз, когда я чувствовал себя спокойно.

Время и обстоятельства были неумолимы к моему детству, как и кровавый маховик истории. В тот день ко мне в комнату ввалился генерал Де Грут в компании гвардейского ротмистра Адама, единственного человека во всём дворце, который относился ко мне хорошо. Имперский гвардеец и страж моего отца всё пытался уговорить генерала чего-то не совершать, но тот решительно отказывался слушать.

Де Грут грубо схватил меня за руку и потащил за собой, со словами: "Мальчик должен видеть". Де Грут притащил меня в один из внутренних дворов, где солдаты уже выстроились в линию перед моим отцом: избитым и связанным. Я никогда не видел императора таким. Отец всегда казался мне грозным и всесильным, и я боялся его до чёртиков. Но теперь, в этот день, он выглядел как побитая дворовая собака.

Хотя какие-никакие остатки гордости у него остались. При виде меня он впервые на моей памяти улыбнулся и выпрямился, гордо выправив грудь навстречу смерти. Я хотел вырваться и не видеть того, что должно было произойти, но твёрдая рука Де Грута крепко держала меня на одном месте. Он скомандовал:

– Солдаты! Огонь!

Раздались выстрелы. Отец, продырявленный десятком пуль, сполз по стене, оставляя на ней кровавый след. Я не кричал, не плакал, не пытался более убежать. Я просто врос в землю в тот момент, застыл как испуганный кролик застревает перед дулом охотничьей винтовки. Де Грут отпустил меня и Адам тут же постарался меня увести подальше. Так я стал свидетелем истории. И так я стал императором.

На следующий же день меня короновали: нацепили мантию, корону отца и заставили принести клятву на Конституции Империи. Всё делали очень быстро, так как генералу власть нужна была как можно скорее. И я был идеальным инструментом этой власти. Меня можно было заставить подписать любой нужный указ. Конечно, в основном, я подписывал расстрельные списки.

Пару месяцев Де Грут приносил мне самые разные бумаги в императорский дворец и я каждый раз их подписывал. Потом Де Грута убили заговорщики. На его место пришёл генерал Деккер. Месяц он также приносил мне указы, а потом оказался застрелен на улице случайным бунтарём. Его сменил его брат, которого также убили, только уже свои же солдаты. Им на смену пришёл адмирал Принс, но на для меня ничего не поменялось. Адмирал без флота продержался чуть больше других - пять месяцев, а потом также оказался убит. Его заменил очередной генерал, Ван Дер Линде. Через пару месяцев, когда к городу подходили гардарские армейские части, он застрелился.

Когда гардарская армия взяла столицу, править стал майор Козин, видимо генералы уже закончились. Майор решил не продолжать держать меня в качестве марионетки, но и убивать, очевидно, не хотел. В день когда застрелился Ван Дер Линде он ворвался в тронный зал с группой верных сторонников, вооружённых мечами, усиленными лоскутами. На мою защиту встал Адам, вооружённый одати лоскутами, и его гвардейцы.

Произошла драка на мечах, во все стороны летели заклинания, сталь звенела и высекала искры. Но силы очевидно были неравны. Из всех гвардейцев в живых остался только Адам, вынужденный сдаться на милость победителям. Его и меня отправили в одну камеру в главной имперской тюрьме. Мы делили одну ржавую койку и скромный паёк в виде одной буханки хлеба и одной фляги воды в день. Было непросто, но гвардеец подбадривал меня историями о своём бедном прошлом и том, как служба короне стала для него билетом в жизнь.

Он говорил, что многие простые люди в империи живут именно так и именно поэтому сейчас происходит всё то, что происходит. Но скоро всё должно было закончится, скоро Век унижений должен был наконец подойти к концу, а хунта пасть. По крайней мере в это Адам свято верил. И оказался прав. Через какое-то время в городе вспыхнуло красное восстание против гардарских полков.

Имперскую тюрьму взяли повстанцы и открыли все клетки. В том числе и нашу. В тот день я в первый и последний раз видел Штатгальтера, тогда известного как Отто Бур, в живую. В те дни это ещё был юноша, не сильно старше меня, с горящими глазами и горячим сердцем, что с винтовкой наперевес победно вошёл в место нашего заточения:

– Вы свободны! - сказал он горячо, – Даже ты, маленький император, теперь свободен! Да здравствует Республика!

– Да здравствует Республика! – крикнул Адам.

Он сразу же перешёл на сторону республиканцев и "штатгальтерии", став одним из самых ярых и преданных революционеров. Видимо, помятуя о своём бедном детстве и ненавидя варлордов, давно терзавших власть в Империи. Я же стал резко никому неинтересен и не нужен. Я шатался, как неприкаянный, по улицам города. Попрошайничал, ел из помоек и спал укрывшись некогда роскошной мантией.

Вскоре в стране установилась Республика, которую возглавил Отто Бур, взявший титул Великого Штатгальтера. Адам же тоже вошёл в партийную элиту и последний раз мы с ним виделись, когда меня таки схватили за бродяжничество и направили в одно из новосозданных министерств.

Мой единственный друг из замка занял важное положение и даже заступился за меня, когда выяснилось, что я бывший император. Кажется, именно он предложил отправить меня на перевоспитание в специальный исправительный лагерь. Как мне потом сказали, поддержал его и Штатгальтер, считавший меня не более чем несчастной марионеткой в руках империалистов.

Именно в этом лагере я и встретил Мирт... Но до действительно хорошего момента моей юности этот сон никогда не доходил, я проснулся так и не досмотрев его до конца.

Встал, умылся, самолично приготовил завтрак и себе, и своей напарнице. Дождался пока она проснётся, покормил её и стал собираться на работу. Ровно в этот момент мой телефон зазвонил. Я поднял трубку и услышал голос Будевейна:

– Тебя вызывает большая шишка из Партии! Поезжай в гостиницу Вега, встретитесь там.

– Большая шишка? Кто это будет?

– Адам Янсен, отец твоей новой напарницы.

Тейс, на ковре

Гостиница "Вега", получившая имя в честь древнего названия Рюгена, была одним из самых больших зданий в городе. Будучи таким же стеклянным пирамидальным сталагмитом, как и здания Министерств, она всё же была чуть выше их и казалась чуть ли не главным зданием страны.

В общем-то, отчасти, так оно и было, ибо многие партийные деятели предпочитали жить в просторных и роскошных гостиничных номерах со всеми удобствами и даже с излишками, нежели где-либо ещё. Тем более, что от гостиницы до Дворца Совета было совсем недалеко. Да и жили они там бесплатно, по направлениям, как и все почётные гости Рюгена.

Партия обещала, что скоро все обитатели столицы будут жить в подобных стеклянных гигантах. И, учитывая, во что они превратили Рюген всего за двадцать лет, я склонен был им доверять. Город превратился из мешанины барочных дворцов с трущобами в монолитный серый бетон, да ещё и вырос во все стороны. В общем, работа была проделана огромная. И то ли ещё предстояло сделать?

В общем всё это не то, чтобы было моей заботой. Моей было – встретиться с отцом Ханни. И для этого я прибыл в роскошные залы главной городской гостиницы. Сказал на ресепшене кто меня ждёт и тут же получил персональный пропуск на скоростной лифт до самых верхних этажей.

Пока я поднимался, в лифте играла мелодия из классической песни "Экспресс на Рюген". У Адама Янсена очень хороший вкус, как и у любого старого пса. Кабина прибыла на сто пятый этаж, двери раскрылись и моему взору предстал довольно модерновый и технологичный номер. У двери меня просветил сканер, после чего они открылись и меня наконец пропустило в просторный зал, где меня уже ждал довольно немолодой и статный мужчина с бутылочкой дорогой марки "кофе".

Он поднялся и приветливо произнёс:

– Тейс! Добро пожаловать в мою скромную обитель!

– Добрый день, товарищ Янсен. – сказал я сдержанно и стараясь пока что не панибратствовать.

– Можно просто Адам. В конце концов мы с тобой давно знакомы.

– Разве? – его лица я не помнил.

– Ха-ха, я понимаю, много лет уже прошло с того момента. И ты, и я, сильно изменились. Вот когда-то я звал тебя "ваше императорское величество"!

– Погоди, ты же не тот самый "Адам"? – я вдруг вспомнил своего телохранителя, перешедшего на сторону Республики.

– А то! Видишь, как жизнь интересно складывается? Ещё так недавно я тебя защищал, не жалея головы, а теперь я тут. И уже ты защищаешь мою дочь. Милая она девушка, правда?

– Да. – сказал я серьёзно, садясь напротив, – Довольно разумная.

– Идеалистка только. Совсем как я в её годы... Но, как мне кажется, именно на таких людях и держится наша Республика: честных и принципиальных!

– Полагаю, что так. Но, конечно, необычно видеть, что дочь такого высокопоставленного деятеля ушла в инспектора.

– О, девочка просто этого очень хотела. Как я мог ей отказать? Тем более, что я считаю, что у вас она найдёт то, что искала: истину самой жизни. И ты ей в этом отлично поможешь.

– Я? Ха. Я от истины, кажется, чересчур далёк.

– Как раз наоборот. Вы же на этой своей работе как раз и вспениваете всю грязь и падаль. Ворошите то, что у нас в Партии предпочитают заметать под ковёр и не замечать этого. Если я хочу, чтобы моя дочь стала хорошим политиком, который принесёт стране славное будущее, она должна самолично посмотреть на все проблемы вблизи. Только так можно понять, что действительно важно.

– Это довольно лестно, учитывая какими методами мы "вспениваем грязь".

– Ну для хорошего дела не жалко немного насилия! Это даже хорошо, что инспекторам у нас в стране столь многое позволено. Ханни впитает, что в мире волков надо быть высшим хищником, а не какой-нибудь овечкой, чтобы выжить. Я верю, что эта работа её закалит и сделает жёстче, прямо как тебя. Ты уже не слабый и безвольный правитель, ты у нас нынче "тёмный принц", верно?

– Я полагаю, что ты уже узнал про все мои заслуги.

– Конечно, я хотел узнать, кто будет работать с моей дочерью. Кроме того, что ты действительно хороший спец, мне нравится, что ты мой должник.

– Должник?

– Благодаря мне, и товарищу Штатгальтеру, ты до сих пор жив, так что я практически не сомневаюсь в твоей верности...

– Вы же не про верность Республике, да?

– Ты ещё и прозорливый! Да, я тут вовсе не о верности нашей дорогой стране говорю, но о верности мне и Штатгальтеру: людях, которым ты обязан чуть ли не больше, чем все остальные в Рюгене. Хотя и без верности стране тут не обойдётся. Просто, знаешь ли, в нашей системе многое прогнило. И такие старые псы, как мы с тобой, которые помнят, как всё начиналось, прекрасно это видят. В политику лезет беспринципный и неидейный молодняк, а старики часто предают былые идеалы ради сиюминутной выгоды. Вчера ты настиг одного такого... "ненадёжного" элемента.

– Значит вы уже и про вчерашний случай всё знаете?

– Ханни рассказала мне. И я очень доволен, что вы прибили очередную гниду, забравшуюся в Партию. Это очень похвально. Ответственный за главный ночной клуб столицы был важным игроком среди чёртовых реформистов...

– Так, я понял, мы случайно влезли в политические игрища...

– Вы наказали вредителя и помогли стране. Что же в этом плохого?

– То что политика – последнее, во что я бы хотел лезть. У меня скоро отпуск и...

– Ты проведёшь отпуск отлично, я тебе гарантирую. Мне только и хочется, что попросить тебя о двух маленьких услугах, которые ты можешь мне оказать, просто продолжая делать свою работу. Первое, о чём я хочу тебя попросить, так это о том, чтобы ты присмотрел за моей дочерью и готов был рискнуть ради неё жизнью также, как я рисковал ради твоей.

– Мы коллеги, так что это и не обсуждается.

– Вот видишь, ничего сложного.

– А что за вторая вещь?

– Не заметать то дело, которое вы ведёте под ковёр. Я смогу обеспечить вам политическое прикрытие, если вы продолжите копать эту сеть, подрывающую стабильность Республики. Не стесняйтесь вычислять и убирать нелояльных партийцев, связанных с криминалом. Я уверен, что там, где был владелец клуба, там же найдутся и другие. Например, владелец порта.

– Дайте угадаю, он тоже реформист.

– Ну а что я могу сделать, если они все такие преступники? Просто проверьте его, как будет возможность. Может раскопаете что интересное. И я буду очень рад, ЕСЛИ раскопаете. Уверен, там только немного потереть, и сразу вся гниль наружу полезет.

– И как я должен за него взяться, какие у меня есть доказательства кроме лаборатории?

– А целой лаборатории мало? Тогда позвоните своей коллеге Де Хан и попросите потрясти наркобарона которого вы взяли. Думаю, он расскажет достаточно, чтобы вам было легко потормошить уже начальника порта.

– Но я всё ещё не соглашался работать на вас.

– А вы на меня и не работаете. Вы работаете на благо Республики, а я вам всего лишь немного помогаю. К слову об этом. У меня для тебя лично кое-что припасено, тебе понравится, - он снова встал, прошёлся по огромному залу и взял с одного из столов очевидно увесистый ящик.

Он поставил его предо мной и раскрыл, демонстрируя изящный длинный меч одати. Ручка меча была обшита изящной обивкой, а по самому клинку плясал выгравированный стальной дракон из мифов. По старой рюгенской легенде дракона свергли с небес его же сородичи, после чего он поклялся защищать людское племя, приютившее его у себя более радушно, чем братья по крови. Когда дракон умер, выполняя свою миссию, люди растащили его кости и на них построили помпезный город... В общем, занимательная легенда и сам клинок был не менее занимательным.

– Ничего себе у вас подарки, товарищ Янсен...

– Нравится? Это тот самый клинок, с которым я когда-то защищал твой трон. Его делали лучшие имперские кузнецы и, не кривя душой, скажу что мне давно пора было от него избавиться. Я уже многие годы не воин. Вернее... воин конечно, но на другом фронте. Думаю, тебе меч пригодится гораздо больше, чем мне.

Я взялся за клинок и поднял его на вес: меч был тяжёлый и огромный, даже его ножен было достаточно чтобы кого-нибудь убить. Что уж говорить про огромное лезвие? Таким можно деревья рубить, не меньше. А уж если повязать на него лоскут... Аккуратно взмахнул мечом. Превосходный баланс веса и убойной мощи. Лёгкого движения достаточно, чтобы отрубить таким лезвием голову.

Помнится, я где-то читал, что во времена Империи такие клинки использовали и для казней, которые традиционно приводили в исполнение императорские гвардейцы. Теперь же он должен был послужить совсем другой системе и казнить уже врагов тех, против кого был направлен раньше. Чудные нынче времена, но такое оружие и в них пригодится любому.

В общем говоря, соблазн забрать подарок себе был велик, с таким можно навоевать многим больше, чем с уставным посохом, но я решил всё же уточнить несколько моментов:

– Могу я считать это взяткой?

– Считайте это помощью следствию от неравнодушного гражданина. Чем плохо помогать нашим доблестным инспекторам всем чем возможно? Особенно когда это "возможно" оружие. Опять же, мне давно пора было от него избавиться. А кому как не тебе, Тейс, я могу его отдать? Во-первых, ты связан с этим клинком не меньше чем я. Во-вторых, ты сможешь найти ему применение и наконец напоить свежей кровью.

Тейс, вафли и много насилия

Выйдя из "Веги" с громадным подарком подмышкой, я сразу же набрал Мирт:

– Алло, привет, ты уже вышла на работу? – спросил я.

– Да, я сейчас в Бюро. Что-то нужно?

– Мы вчера взяли наркоторговца... Можешь с ним поработать?

– Конечно, нужно узнать что-то конкретное?

– Что-нибудь насчёт хозяина порта, где мы его взяли. Можешь намекнуть, что мы уже знаем про их связь, но хотим конкретики.

– Да, я знаю, как это делается.

– Спасибо, Мирт. С меня стропвафли.

– Прихвати ещё конопляного чаю.

– Окей, до встречи. Скоро буду в офисе.

Я положил трубку и побрёл вдоль канала, выискивая глазами какую-нибудь пекарню или кондитерскую. Найдя оную, я тут же направился внутрь. Ассортимент одних только вафель всегда поражал моё воображение. Как можно придумать столько вариаций одного и того же блюда? И неужели все из них покупают одинаково хорошо?

Бродя вдоль прилавка, я рассматривал самые разные сладкие кружки, покрытые глазурью, пудрой и взбитыми сливками. Некоторые были с ягодной начинкой, некоторые с варёной сгущёнкой, иные же с шоколадом. Выбирать было не очень сложно: я знал, что товарищ Мирт любит солёную карамель.

А вот что любит Ханни? Раз уж я зашёл купить стропвафель, почему бы не взять и напарнице? Тем более, что как мне кажется, мы не только хорошо сработались, но уже успели немного подружиться, можно и побаловать дочь богатых родителей, ха!

Решив не сильно мучаться, угадывая что в голове моей коллеги, я набрал на телефоне сообщение: "Неожиданный вопрос, но какие сладости ты любишь?" Через минуту я получил ответ: "Я не очень люблю сладкое, но если выбирать, то выберу белый шоколад". Надо же, она тоже не любит сладкое...

Купив два набора стропвафель за сто вон и три стакана с конопляным чаем за шестьдесят вон, я вышел из кондитерской с огромным бумажным пакетом. Правительство всегда настаивало на использовании бумаги, заботясь об экологии Республики, а вот за океаном, говорят, используют пластик повсеместно. Интересно, им совсем не жалко природу?

Я решил подумать об этом, во время поездки на таксобарже. Всё равно с таким количеством вещей у меня не было альтернативы. Может, зря я не хожу на работу с рюкзаком, как Мирт?

В общем, через некоторое время я уже был в бюро. Оставив клинок на своём рабочем столе, я направился к Будевейну. Тот сказал, что Мирт ещё не закончила с подозреваемым, а потому я направился в комнату для допросов: основное место работы Группы партийной поддержки.

Там я застал подругу, вставлявшую пойманному наркобарону стальную грушу в рот. Когда я вошёл, она как раз раскрывала устройство, заставляя его расширяться внутри ротовой полости. Глаза ублюдка и так были на мокром месте, а теперь он и вовсе расплакался. Очевидно, это было далеко не первое приключение для его тела за сегодня.

– Мирт! Как дела?

– Как видишь... – сказала она, продолжая медленно раскручивать ужасающий механизм, – Работаю.

– Сделаешь перерыв? На вафли?

– О, конечно, дам нашему гостю немного отдохнуть, – сказала она, оставляя пыточный инструмент времён Инквизиции во рту наркобарона и выходя вместе со мной в сопредельную комнатку.

– Держи, это вот... тебе. – сказал я, доставая из пакета одну из упаковок с вафлями и протягивая товарищу стакан чая.

– Спасибо, Тейс. А кому остальное? Ты же не Будевейна собрался вафлями задабривать?

– Это для Ханни.

– "Ханни"? Кто такая "Ханни"? – в глазах Мирт блеснул странный огонёк.

– Новенькая, а по совместительству моя напарница.

– Новенькая? Почему я о ней ничего не знаю.

– Ну... Будевейн поручил её наставление мне, тебя не было и...

– Ясно, – Де Хан была несколько разочарована, – Какова из себя?

– Ничего такая, смышлёная. Тебе она понравится.

– Симпатичная небось?

– Мирт!

– Что? За тобой, Тейс, нужен глаз да глаз. А то ещё заведёшь внерабочие отношения, потом придётся конкурировать...

– Мирт! Чёрт тебя дери, что за мысли? Она мне как дочь. Практически. Её отец – мой старый друг.

– Старый друг? Что-то я никогда не слышала о твоих "старых друзьях".

– Об этом, боюсь, всё же слышала. Это Адам Янсен.

– Министр промышленности? – кажется, девушка чуть не поперхнулась вафлей, – Серьёзно?

– Ага... И что хуже всего, мы теперь у него на поруках. А значит придётся сделать одно дельце для него...

– Так вот почему ты так срочно захотел допрашивать пойманного вчера!

– В каком-то роде... Что-нибудь удалось выяснить?

– Только то, что ответственный за порт действительно знал о подпольном производстве и покрывал его.

– О, так это же отлично! Этого более чем достаточно, чтобы взять его в оборот!

– Только вот... Он ещё обмолвился о какой-то организации, в которой состоит, но ничего конкретного об этом пока выяснить неудалось.

– Полагаю, что это та группа коррупционеров-реформистов из Партии, о которой говорил Янсен.

– Реформисты значит... – наверное, Мирт ненавидела тех, кто хотел реформ даже больше, чем заинтересованный в этом ортодокс-отец Ханни.

– Они самые. Мы случайно впутались в большую политику. Но, надеюсь, когда мы возьмём начальника порта, то Янсен отстанет от нас и можно будет взять какие-нибудь дела поменьше...

– Так что, отправляемся в порт?

– Поедешь с нами?

– А почему бы и нет? Чувствую там всё равно нужна будет помощь ГПП, заодно познакомлюсь с этой твоей "Ханни".

– Думаю, это можно сделать и сейчас.

– Тогда пошли.

– А этого оставишь? – спросил я, указывая на наркобарона за стеклом.

– Пусть промаринуется.

– Как скажешь.

И мы пошли вглубь бюро на поиски Ханни. Нашли её около моего стола, рассматривающую огромную коробку с мечом. Первым её вопросом было:

– Ты виделся с моим отцом?

– Да, – я не стал юлить, – Ты видимо меня слишком хорошо прорекламировала, так что уже сегодня пришлось встретиться с твоим отцом.

– И он подарил тебе фамильный клинок?

– Мы с ним, оказывается, старые друзья... – Ханни мне точно не хотелось говорить о том, что меч – это взятка, ей точно пока не следует разочаровываться в самых близких, – В общем-то ещё во времена Империи виделись.

– Надо же... – она постучала пальцами по футляру, – Отец никогда не рассказывал о временах до Республики, считал что мне вредно знать.

– Да и нечего там знать, – сказала Мирт, – Упадочная монархия при которой даже императору жилось паршиво, что уж о простых людях говорить, – она очевидно намекала на меня.

– О, да, я вас не представил! Мирт, это Ханни, новенькая и моя напарница. Ханни, это Мирт из ГПП, моя старая подруга и очень хороший специалист.

– Очень приятно познакомиться, – поклонилась девушка.

– Взаимно, – сказала Де Хан, – Значит ты у нас партийная принцесса, так?

– Нет, я здесь по своей инициативе. И я могу доказать, что способна на такую работу.

– Это правда, Мирт, как я и говорил, девушка она смышлёная и справилась со вчерашним делом очень неплохо.

– Не то чтобы я не верила... – произнесла Де Хан, – Но что-то она выглядит слишком мягкой и идеалистичной для нашей работы. Не чувствуется в тебе твёрдость, товарищ Ханни.

– И тем не менее она во мне есть.

– Так, девушки, прошу вас, давайте без конфликтов. У нас ещё есть работа на сегодня. Думаю, у вас ещё будет время выпустить пар.

– Как скажешь, Тейс... – Мирт, очевидно, невзлюбила новенькую, да и Ханни теперь будет относиться к ней с подозрением. Боже, как вести это дело втроём?

Я передал Ханни её вафли и чай, сказав, что та успеет поесть в лодке. А сам же я открыл футляр и достал клинок. Раз уж я обладаю таким оружием, почему бы не носить его с собой на операции? В помещении им не помахаешь и резко не вытащишь, но для таких случаев у меня есть посох, а вот меч будет аргументом против толпы. Такой не то что человека, лошадь перерубит. Надеюсь, конечно, с лошадьми драться не придётся...

Тейс, разборка в порту

Днём Порт Рюгена был особенно оживлён. Туда-сюда сновали портовые рабочие, погрузчики, контейнеровозы и роботы-складчики и прочие шестерёнки этой огромной машины, занимавшей пространство на месте нескольких городских районов. Главное здание порта и по совместительству огромный офис с кучей бюрократов внутри, не содержал в себе начальника порта.

Эта крыса пряталась совсем далеко от центра своей вотчины, подальше от шума кранов и гула громадных двигателей, в тихом и неприметном уголке порта в небольшом, но уютном административном здании. По крайней мере, именно там мы его и нашли, бесцеремонно ввалившись втроём в небольшой, но богато обставленный всякими диковинками кабинет.

– Вы ещё кто такие, чёрт вас дери! – крикнул плотненький мужичок, вскакивая из-за своего места, – Какое право вы имеете вламываться ко мне?

– Мы из инспекторского бюро, – сказал я.

– Да хоть из Центрального комитета Партии! Вас записываться не учили?

– А у нас планируется разговор не под запись. Мы вообще пришли, чтобы вас арестовать.

– С какой это стати?!

– О, у нас очень большой список ваших нарушений...

– Да хоть километровый, где это видано, чтобы простого гражданина просто так, ни за что, задерживали без суда и следствия?!

– В какой стране ты живёшь?

– В той, где у законников осталась хоть какая-то честь! Так, ну-ка пошли прочь и без ордера на арест не показывайтесь у меня на пороге! Откуда я знаю, что вы вообще инспектора?

– Так, ладно, разговаривать тут бесполезно, вяжем его...

Мужичок резко нажал на кнопку у себя на столе, и прокричал в микрофон, стоявший там же:

– Ну-ка живо ко мне!

Тут же, спустя всего несколько секунд, за нашими спинами материализовалось четверо амбалов, настроенных очевидно недружелюбно. Портовый начальник, до которого я не успел проделать и половины пути, завопил:

– Выкиньте этих нахалов прочь!

Девушки приготовились к бою: Ханни потянулась за пистолетом с намотанным на него лоскутом-шокером, а Мирт вытащила из волос свою заколку-нож. Видимо она была настроена даже более серьёзно чем я. Оценив перспективу драки сразу с двумя, я посжимал немного посох в руке, но в итоге решил оставить его висеть на поясе. Не хватало ещё задеть напарниц, махая им в таком маленьком помещении. Значит, для меня это битва на кулаках.

Я рванул к двум центральным амбалам, поднырнул под встречным ударом и прописал пару джебов в корпус. Затем отскочил, уклонился от одного удара, блокировал локтем другой, довольно тяжёлый. Сделал подсечку ногой левому противнику, попутно посылая боковой правому. Они быстро опомнились и пошли в контратаку. Снова пришлось отступать, блокируя быстрые и мощные удары, летящие в голову. Так я пропустил один в корпус, и тут же ещё один по челюсти.

От последнего я отлетел и больно ударился спиной об стол. Один из амбалов подбежал ко мне, поднял меня и прокатил по столу так, что я невольно совершил кувырок, сметая всё что лежало на бюро. Я снова грохнулся на пол. Вставая, я получил ещё пару ударов. Вот-вот и меня действительно выкинут прочь из кабинета парочка портовых рабочих.

Однако тут же обоих моих противников сразили электрические разряды. Ханни успешно справилась с громилой с помощью шокера и решила помочь мне. Амбал, который боролся с Мирт уже давно лежал на полу, истекая кровью от множества ранений. Выходит, я тут получил больше всех.

Видя, что его людей разбили, начальник порта попытался выйти в окно, но тут же был остановлен крепкой рукой офицера Де Хан:

– Куда собрался?

– Мы-мы... – начал лепетать чиновник, – Мы можем договориться, господа! Мы же порядочные люди, так ведь?

– Ну как смотрите на это, товарищи? Будем договариваться? – Мирт хищно ухмыльнулась.

– Ты в порядке, Тейс? – спросила меня Ханни, подбегая ко мне.

– Да, в целом нормально, получил лишь пару царапин... а-а-а, с-с-с... Чёрт! – резкая боль в боку заставила усомниться в собственных же словах, – Я выкарабкаюсь, и не такие удары получал. Давайте займёмся нашей портовой крысой.

– И всё-таки стоит обработать твои раны!

– Тейс никогда не позволит обрабатывать себе раны, он бешенный волк, ха-ха! – сказала Мирт, оттаскивая начальника от оконной рамы, в которую тот отчаянно цеплялся, – Лучше помоги мне оттащить этого брыкающегося барашка наружу, я тут приметила один отличный способ выпытать из него информацию.

– Вы идите, – сказал я, – Я вас сейчас догоню, только посижу пару секунд, оклемаюсь.

Они ушли, утащив с собой начальника порта, я же присел на его стул, чтобы перевести дыхание. Да, для некоторых драк я уже слишком стар. И слишком устал. Но кое-что старый пёс ещё может. Я решил не терять время даром и залез в пучины бюро, по которому меня только недавно катали. Не то чтобы я рассчитывал найти что-то конкретное, но хоть что-нибудь найти надеялся.

Под грудой документов, которые я бесцеремонно перерыл, мельком пролистывая каждый, я обнаружил один интересный. В нём, по первой, едва ли можно было заметить что-то необычно. Однако, мои глаза задело две вещи. Во-первых, в документе говорилось об экспорте фиников, а они, очевидно, у нас в Рюгене не росли, слишком холодно. А во-вторых, эти самые финики куда-то увозились по одной-две штуки. Никто, понятное дело, не будет перевозить такие сухофрукты в целом контейнере в количестве одной штуки.

Да, тут явно что-то нечисто. И уже пора идти выяснять что именно, благо я перевёл дыхание. Выйдя обратно в портовое пространство, я увидел как брыкался подвешенный на цепи к небольшому крану над водой начальник порта, и как две девушки о чём-то отчаянно спорили. Когда я появился, Ханни подскочила ко мне:

– Тейс, останови её! Так нельзя делать!

– Что, товарищ Мирт решила сегодня повторить все пытки времён Великой Инквизиции? – спросил я, – Она может так делать, Ханни, это её работа, как сотрудника Группы партийной поддержки.

– Но ведь это бесчеловечно! Мне не нравится, что мы используем такие методы.

– Это её работа. И наша работа, кстати, тоже. Придётся смириться.

– Я ей тоже самое сказала. А теперь, когда все здесь, позволите мне начать купать нашего барашка?

– Погоди, может он нам кое-что так расскажет... – я обратился к подвешенному, – Скажи, что за странные документы с финиками у тебя тут в столе нашлись?

– Просто фрукты! – завопил тот, ничего криминального, клянусь.

– Окунай, Мирт, – сказал я.

Та нажала на рычаг и кран медленно стал опускать пленника в холодные воды канала:

– Ледяная, чёрт! – крикнул тот, – Ладно я скажу-скажу!

Де Хан остановила движение цепи.

– Это особый товар... Живой товар! – сказал начальник порта, пытаясь настойчиво выдернуть ноги из ледяной воды.

– Живой товар... животные в смысле? – спросил я.

– Люди-люди! Мы иногда прячем в контейнерах людей.

– Зачем?

– Для продажи!

– Мне так и вытаскивать из тебя по одному слову, Мирт...

– Я прошу, не надо! Я же рассказываю. Мы декларируем контейнеры с людьми как будто перевозим финики. Как эти люди к нам попадают и куда их отправляют я не знаю!

– Ты их на корабли грузишь, в каком смысле ты не знаешь?

– Ну вот так, они обычно сами к нам приходят, мне приходит информация на какой корабль их грузить, а потом я не знаю что с ними происходит. Я не слежу за этим!

– Хорошо, но ты знаешь кто за этим стоит? Кто приносит тебе информацию?

– Меня убьют, если я скажу!

– Тебя прямо сейчас убьют, если не скажешь.

– Ладно, я знаю только, что это какие-то люди с Рюкке.

– Ого, тут ещё и Рюкке замешано! – удивилась Мирт.

– Кажется мы на пути какой-то слишком крупной рыбы, – сказал я, – Ну ладно, успеем ещё решить, как быть с нашей портовой крысой, поднимай его! Повезём его в наше бюро, там расспросим поподробнее и про Рюкке, и про наркобарона, который тут сидел, и про то, кто ещё в Партии с этим может быть связан... Чувствую у нас тут целый коррупционный уроборос намечается на радость товарищу Янсену!

Алан, голос Рюкке

Рюген к вечеру зажигался мириадами огней, по улочкам курсировали бесчисленные лодочки, велосипедисты куда-то катились... А я возвращался домой, в свою крохотную квартирку, одинокий и уставший. У меня не было никаких перспектив на работе, не могло быть семьи, никогда точно не будет сказочных богатств и никакой другой жизни, конечно, тоже.

Я был потерян для Республики, как не слишком нужный винтик, закатившийся за стол и забытый там. Я был выкинут и использован. Вынужден проводить свой быт в унылом мире, который мне всей душой ненавистен. Да, я наконец-то мог сказать себе то, что давно вертелось на языке: я ненавижу эту страну.

Мне нет дела до её самости, автаркии и темпов роста. Как нет дела, и до космической программы, и до экологических инициатив. Мне плевать на будущее поколение, плевать на всю эту пропаганду обещаний, плевать на военную мощь, как плевать и на всю чёртову науку. Я устал. У меня нет сил продолжать корчить из себя порядочного гражданина, довольного тем, что в его стране всё идёт именно так. Я ненавижу Партию и Великого Штатгальтера ненавижу.

А люблю я только себя. Ни родину, ни "товарищей", ни грёбанные кофешопы и велодорожки. Только себя одного. Что ж плохого в том, чтобы жить для себя? Чтобы грызть тех, кто слабее, а не подавать им руку в вымученной попытке казать хорошим? Что плохого в эгоизме?

Вот и ныне, вместо обязательного хезеллига и вечерних игр в компании, я выбрал себе более личный и... запретный досуг. Повесив комбинезон на вешалку и укрывшись в глубине квартиры, я достал из-под кровати свой модифицированный приёмник. Затем пошёл на кухню, поставил приёмник на оконную раму и сам уселся рядом.

Моё окно выходило на тихий канал, за которым лежал ночной клуб, в котором разгоралось лживое партийное веселье. Я смотрел на лазеры бьющие в небо и параллельно настраивал свой приёмник на необходимую волну, на запретную волну. Сначала динамики мерно шипели, а потом, наконец, раздалась знакомая мелодия "Песни свободных Рюгенцев". Прелюдия перед очередной передачей радио "Голос Рюкке".

В эфир вышел подхриповатый ведущий:

"Добрый вечер, дорогие слушатели. И, особенно, наши дорогие друзья из-за океана и железного занавеса. У нас очередной эфир для всех свободолюбивых и эгоистичных жителей планеты. Сегодня мне бы хотелось в очередной раз поговорить про наш любимый Рюкке – колыбель свободы и независимости. А также маяк для всех, кто не хочет жить по законам хезеллига. Как говорится: у настоящих волков, готовых прогрызать свою дорогу к успеху, не должно быть времени на такую чушь, как обязательные посиделки с товарищами. Что это за чушь вообще? Вы серьёзно этим увещеваете народ? Ладно, не важно!

Мне бы хотелось просветить тех, кто, возможно, с нами впервые: Рюкке существует. Да, не важно что там вам говорит ваша пропаганда, но Рюкке существует и Рюкке свободен от Республики! Наш милый остров находится в осаде республиканских кораблей, но чёртова Партия и Свингальтер никогда не смогут атаковать нашу свободу! Ибо они обломают зубы о скалы наших берегов и нашу доблестную армию. Которая, хочу заметить, в отличии от республиканской не была разворована чинушами и не держится только лишь на богопротивной магии лоскутов!

Что ещё можно рассказать про Рюкке? Это лучшая страна этой проклятой планеты, где краснопёрые коммуняки заполонили все уголки от Гардарии до Лузотропикании. Мы не живём по хезеллигу, не употребляем "кофе", не имеем "великого лидера", не живём по лживой морали. У нас тут свободный рай, где каждый сам за себя и где каждый может выгрызть себе свободу. Как волки. Да, Рюкке – это большой волк, а мы его маленькие волчата, которые соперничают друг с другом ради лучшей доли. И достойные получают эту лучшую долю. Вот как ваш покорный слуга например.

Не знаю, как там работается на радио у вас в Республике, но я долго учился, прошёл жесточайший отбор с серьёзной конкуренцией, подружился с начальством и в конечном итоге был принят на эту почётную роль. И это, скажу я вам, куда лучше дурацкого распределения должностей в Республике. Ты сам выбираешь чем тебе заниматься и сам же можешь профукать все свои шансы. Всё честно и справедливо. Ты либо победитель, либо лузер. Либо волк, либо овца. Неудачникам самое место за бортом!

Или вот бесплатная медицина. Бесплатное оно же какое? Плохое и некачественное. Платите врачам, чтобы у них была мотивация вас лечить. Это также нормально и рационально, как платить учителям или полиции. Если вы хотите, чтобы люди хорошо работали, им нужно платить. Частная полиция Рюкке работает прекрасно и получает достойную оплату за свой труд от наших доблестных граждан. Разве ж это не прекрасная система?

У нас вообще всё можно, мы же свободная страна. Хотите наркотиков? Купите. Хотите их продавать? Откройте свою лабораторию и включайтесь в конкурентную борьбу! Хотите проститутку? Арендуйте её хоть на всю жизнь, если хватит денег и сделайте своей женой! Хотите убивать? Добро пожаловать в нашу частную армию и убивайте сколько хотите! Можно вообще всё. И особенно то, чего нельзя в Республике: вести честный бизнес и получать много денег. Нужно лишь ваше желание.

К слову, для тех, кто очень хочет попасть к нам на Рюкке, есть для вас один рецепт. Вы можете настроиться на специальную радиоволну, по которой идёт эвакуация к нам. Записывайте номер..."

Я резко схватился за бумажку и ручку и стал записывать то, как выйти на эту загадочную волну эвакуации. Я слушал радио уже достаточно давно и мне всё никак не удавалось попасть вовремя на эту таинственную радиопередачу. А мне очень хотелось. Я всей душой желал сбежать из этой поганой Республики в светлый и радостный Рюкке. Где даже дышится, наверное, свободнее и честнее...

После того, как номер был перенесён на бумажку, я стал тут же настраивать под него свой передатчик. Какое-то время он предательски шипел и мне уже показалось, что всё потерянно, однако тут, среди помех начали слышаться отдалённые звуки холодного мужского голоса. Они всё набирали силу, становились чётче и вскоре я услышал:

– Всем, кто хочет бежать в Рюкке, внимание! Вы можете явиться завтрашним вечером в главный городской порт Рюгена в секцию номер двадцать три. Там вы найдёте красный контейнер "Нарака Экспресс". Залезьте в него и ждите погрузки. После неё вы сможете получить дополнительные указания. Удачного пути по дороге свободы!

Вот оно как! Наконец-то, кажется, я выловил свой счастливый билет на радиоволнах. Уже завтра я окажусь на свободе или, по крайней мере, буду близок к ней так, как никогда в жизни ещё не был. Осталось всего-ничего!

Тейс, прощай, Республика!

Ах, Рюкке. Или как его зовёт отечественная пропаганда "Хрюкке". Далёкий и враждебный остров, которому повезло отделиться в момент падения Империи и построить собственное государство, ставшее главной оппозицией властям в Рюгене. Настолько сильной и навязчивой, что некогда бывшая колония, теперь то и дело влезала в дела внутри нашего государства и сильно осложняла инспекторскую работу.

Половина контрабанды и незаконной наркоторговли, шло из Рюкке или, по крайней мере, финансировалось им и его разведкой, чтобы усложнять жизнь гражданам Республики и повышать уровень преступности на улочках её бесчисленных городов. Собственно, это одна из причин, почему я, в отличии от многих окрылённых пропагандой из-за океана, не видел в этом чёртовом острове ничего хорошего.

Как может быть чем-то хорошим или даже хоть немного приличным правительство, которое одновременно кричит о братстве народов и в то же время травит ни в чём не повинных граждан такими подлыми и гадкими методами? Кроме того, они не раз организовывали теракты и акции устрашения внутри Республики, которые тоже им чести не делают.

В общем-то, я мало удивлён, что Рюкке оказался замешан в этой коррупционной схеме. Наверное, это был лишь вопрос времени, когда бы мы вышли на него или на тех, кто с ним связан. В общем-то, не удивительно и то, что островитяне каким-то образом связаны с торговлей людьми. Полагаю, у них на острове "свободы" это норма.

Тем не менее, нам всё равно стоит влезть в эту потаённую схему и таки выяснить, зачем и почему людей увозят в неизвестном направлении на кораблях. При чём на тех кораблях, которые должны идти не в Рюкке, с которым Республика всё же иногда торгует, покупая, например, материалы для лоскутов, а в куда более далёкую Нараку.

Я мало что знал о последней, кроме того, что она населена роботами и представляла собой место ещё мрачнее, чем Рюкке с Республикой. Вообще, зная хоть что-то о внешнем мире можно легко решить, что Республика - лучшая страна планеты. И почему только наша пропаганда замалчивает большую часть информации о внешнем мире?

В общем-то из-за этого находится немало людей, готовых по своей воле залезть в контейнер и ехать чёрт знает куда, лишь бы сбежать подальше от Республики. Не то чтобы я их осуждаю, но всё-таки мне кажется это такой глупой идеей...

Как раз таких беглецов мы и ловили. Вот очередной собрался забраться в контейнер, как я тут же выхожу из-за угла, вместе с другим инспектором и хватаю его под грудки:

- Ну что, далёко собрался?

- Я здесь просто гулял! - с ходу придумывает он.

- "Просто гулял" значит? А как нашего "просто гулял" зовут?

- Алан Хейнен и я добропорядочный гражданин Республики!

- Алан, значит? Ну теперь, Алан, ты проведёшь несколько суток в нашем отделении, подумаешь о том, что не стоит добропорядочному гражданину залазить внутрь непонятных контейнеров идущих во враждебные государства. Как и слушать враждебные радиостанции. Всё, - обратился я к коллеге, - увозите его, ждём следующего.

Но следующий не пришёл, хотя срок погрузки контейнера уже подходил к концу. Итого, за день охоты, мы поймали десятерых перебежчиков. Говорят, в пограничной службе, за такое дают премию. Но мы, к сожалению, не пограничная служба и премии за выполнение своей неосновной работы нам не положены. Но, по крайней мере, мы спасли нескольких человек от, скорее всего, не самой завидной участи.

Теперь же предстояло самим залезть в контейнер и отправиться туда, куда он должен был попасть, чтобы распутать наконец этот чёртов клубок. Но схема преступной сети уже представляется грандиозная: тут и Рюкке, и Нарака, и реформисты, и чёртов Адам Янсен. Может, за такое, меня отправят в отпуск раньше оставшихся четырёх дел?

Мы с Ханни и Мирт залезли в контейнер. С нами было всё то, чего не было у несчастных, что должны были отправиться в Нараку благодаря чёртовым радиопередачам: оружие, инструменты, радио для связи с материком и боевая подготовка. Геройствовать мы не должны были, всего лишь провести разведывательную операцию, по итогам которой Бюро выделит достаточные средства для того, чтобы прикрыть эту лавочку. По крайней мере, если она будет в его досягаемости. На что я конечно очень сильно надеялся.

Но быть инспектором, значит рисковать собой ради других. Даже если эти "другие" дурачки, что верят, что где-то в этом мире их могут ждать с распростёртыми объятиями.

Контейнер подняли на корабль "Нарака экспресс" , некогда занимавшейся колонизацией земель связанных с "Протоколом 0", а ныне переключившейся на простую торговлю с роботизированными организмами. Спустя пару часов, корабль отбыл из порта, о чём нам сообщила начавшаяся недюжинная качка. Ханни моментально стало плохо и она выбежала из контейнера, чтобы проблеваться за борт контейнеровоза.

Я также вышел, чтобы её поддержать. Лично мне море было куда привычнее, нежели ей, так что особых проблем с нахождением на борту я, как и Мирт, не испытал. Моя новая напарница тяжело дышала и еле держалась за бортик, по всей видимости отходя от очередного приступа:

- Держишься? - спросил я.

- Более менее, - отмахнулась Ханни, - Такие путешествия точно не по мне.

- Не жалеешь, что не осталась на суше?

- Не слишком, всё же мне чертовски интересно, что там на другом конце этой ниточки. Я бы не уснула сегодня, если бы не поехала. Кроме того, это мой долг, как напарника, следовать за тобой.

- И это большая честь для меня! - я похлопал её по спине, - Всё-таки ты верно следуешь своему дао воина, как и твой отец.

- Что за дао воина?

- Это что-то вроде пути или, скорее, течения. Древняя традиция, о которой сейчас стали подзабывать. А вот мне, отец, вбивал эту концепцию с кулаками.

- И в чём же она заключается?

- Много в чём. Если так подумать, то это практически всеобъемлющая мораль Империи, родом из средних веков. Например, про то, что настоящая храбрость в том, что ты живёшь, когда правомерно жить, и умираешь, когда правомерно умереть. Или, вот, настоящая верность в том, чтобы следовать за своим другом или господином даже тогда, когда с ним не останется больше никого другого.

- Кажется, что в Империи этому кодексу тоже никто особо не следовал.

- Когда Империя умирала, то да, там уже про это помнили разве что наши с тобой отцы. Твой до самого конца моего правления оставался со мной бок о бок и даже после того, как всё закончилось, смог меня защитить. Я ему за это благодарен.

- Он никогда про это не рассказывал.

- Ну, в его положении, у него есть для этого повод. Для нас обоих было безопаснее, чтобы он держался от меня на расстоянии. Но даже в последнюю, недавнюю, нашу встречу, мне показалось, что в нём осталось что-то из тех времён, что-то по настоящему отражающее его дао. Так что, если тебя не оскорбит такое сравнение, то ты вся в отца.

- Ха-ха, да, такое сравнение мне нравится, я всегда восхищалась отцом...

- О чём шушукаетесь, голубки? - влезла вдруг в диалог Мирт, - Не забыли, что экипажу корабля нам бы тоже лучше не попадаться? Давайте обратно в контейнер, подождём прибытия там, а наболтаться с видом на море ещё успеете.

Мирт была права, долго задерживаться на палубе не стоило, это могло нарушить всю конспирацию. Так что мы направились обратно в чрево алюминиевой коробки.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге